home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Им лгали, их предавали. И тем убивали

Читатели, наверное, уже обратили внимание, что на ноябрьском совещании 1961 г . из пяти «маковцев» (включая самого В. Макова) присутствовали только трое. Двое остальных участия принять не смогли.

Лихого, неунывающего разведчика Гизи Загитова уже не было в живых. Он погиб еще в августе 1953 г . Причем погиб трагически, нелепо и даже как-то странно. После войны вернулся домой в Башкирию. Работал механиком на машинно-тракторной станции. В очередной командировке, распахнув плащ, ехал стоя в открытом кузове грузовика. Дальше – по одной версии – был сбит на дорогу сильным порывом ветра. По другой – наскочил на кем-то натянутую поперек пути проволоку…

О втором отсутствующем на совещании «маковце» – Алексее Боброве – вслух старались не поминать. К тому времени он уже дважды успел побывать в тюрьме. Вернувшись после демобилизации в свой родной Ленинград, Бобров трудился в городском коммунальном хозяйстве. И первый раз в тюрьму попал «за хулиганские действия в отношении своего начальника» – тот так досадил бывшему разведчику своими язвительными замечаниями и придирками, что взрывной, горячий Алексей не выдержал, швырнул в обидчика чернильницу.

Отбыв срок, Бобров попытался вернуться к нормальной жизни. Но снова подвел характер. Минину, который осенью 1961 г . отправил Боброву письмо о намечающемся совещании ветеранов – бывших непосредственных участников штурма Рейхстага, Алексей ответил, что из-за двух судимостей лишился морального права присутствовать на такой встрече. Минин, вспоминая потом этот эпизод, в разговоре со мной признался: «Обидно было за боевого товарища, который так самоотверженно сражался на фронте, в последние дни войны добровольно пошел, казалось, на верную смерть. А в мирное время поддался несправедливости и позволил черствым людям сломать себя».

Отбыв положенное, Бобров попытался вернуться к нормальной жизни. Но сильно запил, и в марте 1976 г . сердце его остановилось. Боевые награды Алексея Боброва теперь хранятся, кажется, в музее боевой славы школы № 30 на Петроградской стороне, где он когда-то учился.

Так что вся тяжесть неравной борьбы за торжество исторической правды дальше легла на плечи трех его оставшихся товарищей.

Однако и тех горечь от «компромиссных итогов» совещания 1961 г ., после чего многое, по существу, вернулось «на круги своя», стала косить не хуже вражеского пулемета.

Уж на что Александр Лисименко! После демобилизации в 1946 г . вернулся в родные места. Окончил техникум, работал сначала мастером, потом старшим мастером на Витебском коврово-плюшевом комбинате. Вскоре хорошего работника, активного общественника выдвинули в городской комитет партии инструктором. В 1951 г . Лисименко снова призвали в армию. После окончания курсов переподготовки политработников он служил в войсках ряда военных округов. В 1960 г . после увольнения в запас приехал в Клинцы, работал главным механиком городского торга. Но дальше – новый взлет. Через год Лисименко уже инструктор в Клинцовском горкоме партии, затем заведующий промышленно-транспортным отделом. В 1965 г . на шесть лет его избирают секретарем горкома. В 1971 г . Лисименко переходит на высокую хозяйственную должность: он возглавляет кожевенное объединение «Красный гигант». Через некоторое время начались проблемы со здоровьем: пришлось уходить на работу потише, на должности пониже… В семейном архиве четы Лисименко сохранился снимок, сделанный в мае 1966 г ., во время приезда в Клинцы Юрия Гагарина. На фото первый космонавт Земли стоит на трибуне. За его спиной и чуть сбоку – «отцы города». Среди их плотных фигур как-то затерялся Лисименко. Знал бы Юрий Алексеевич о том, кто на самом деле этот «затерявшийся», счел, думаю, за честь встать бы с таким человеком рядом…

А так жил со своей тайной и со своей болью один на один бывший гвардии сержант Саша Лисименко. Жил-жил, да и заболел туберкулезом. Потом обнаружили рак и… в сентябре 1987 г . не стало еще одного бойца, убитого не вражеской пулей, а чьим-то сиятельным тщеславием и расчетливым враньем.

Уже после смерти Лисименко его жена Валентина прислала полковнику Иванову письмо. А вместе с ним и хранившиеся у мужа копии двух наградных листов на М. Кантарию – тех самых, что в мае 1945 г . готовились вдогонку друг за другом. В письме Валентина писала, что в последние годы Сашу мучил один вопрос: кто же такой был Кантария? И подтекст этого вопроса понятен. Год рождения М. Кантарии – 1920. Все мужчины данной возрастной группы призывались в армию в июне – июле 1941 г . А по первой анкете, в подлинности которой Саша не сомневался, М. Кантария оказался на передовой только в январе 1945 г . Где же был, как уверяла пресса, «этот бывалый, прошедший путь от Прибалтики до Берлина» разведчик, пока его сверстники четыре года воевали?

Уж кто-кто, а Саша Лисименко, родившийся в 1922 г ., такой вопрос имел право задать. Сам-то он ушел добровольцем в первые месяцы войны. Так же, кстати, как Г. Загитов, М. Минин, А. Бобров, с которыми Александр прошел по ее дорогам «от звонка до звонка».

Ответ у безвременно ушедшего из жизни Лисименко, конечно, имелся. Он и с женой Валентиной им поделился. Недаром та закончила свое письмо словами: «Это все прошлое. И оно останется, как есть. Но на душе остался осадок тяжелый от лжи больших и малых чинов».

Уже в конце 90-х, совершенно дожатый этой ложью, сорвался, проиграл свой последний бой В. Маков. Начал отставной капитан сильно пить, а пьяным – чудить и куролесить. Кто говорит, «за аморалку»; кто, что сам пришел в Истринский райком и швырнул свой партбилет, но факт остается фактом: в 1977 г . выгнали Макова из партии. Иванов, который поддерживал с ним контакты с 1992 г ., застал бывшего капитана в крайне взвинченном состоянии. Маков костерил весь «официоз» матом. А про творения главных летописцев взятия Рейхстага говорил: «Это все грязь. Нет никакой правды!» Чашу терпения, видимо, переполнил альбом, изданный после торжественного парада, посвященного 50-летию Победы. Иванов, который присутствовал на совещании, посвященном подготовке этого издания, знал (и предупредил о том Макова), что по ходатайству Института военной истории в тексте, посвященном Знамени Победы, наконец-то будет рассказываться и о роли возглавляемой капитаном группы. Экземпляры издания были предназначены для вручения всем участникам юбилейного парада. Иванов даже не успел его получить, как раздался телефонный звонок от Макова:

– Вы видели альбом?

– Да нет, мне его еще не дали.

– Когда же это кончится, Бога – Христа – мать? Если б у меня был автомат, я бы их сам пострелял, понимаете!

Оказывается, в тексте альбома, который Маков уже успел у кого-то перелистать, содержалась прежняя «песня»: снова только про Егорова и Кантарию и ни слова упоминания о других.

«Я, – рассказал мне потом Иванов, – возмутился. Позвонил в Институт военной истории. Те плечами пожимают: „Мы никаких санкций не давали“. Тогда звоню главному редактору, ответственному за подготовку альбома, спрашиваю, как же, мол, так получилось, что такие-то и такие-то у вас в данном событии вообще не участвовали? А тот и отвечает: „Почему же не участвовали? Но вы посмотрите: на сегодняшний день среди причастных к данному событию восемь человек – генералы и маршалы. Они сказали, как правильно. Завизировали. И для нас это закон!“»

От такого «закона», против которого нет приема, Макова вообще с ног сбило. Пить стал еще пуще. Потом развалилась семья. Осталась только по-холостяцки пустынная квартирка в подмосковном поселке Железнодорожный. Да далекое героическое прошлое. А в нем верные, но уже покинувшие этот мир или разметанные по всей стране и им же отчасти самим растерянные друзья. Так что и позвонить, позвать в трудную минуту, по существу, оказалось некого…

Вот так в начале марта 1996 г . и нашли его мертвым. В пустой квартире. На четвертый день после смерти. Лежащим навзничь. С рукой, вытянутой в сторону упавшего на пол телефона…


Из жизни «засекреченных» | Кто брал Рейхстаг. Герои по умолчанию... | «Другую жизнь я думал прожить…»