home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



30 апреля. Вечер. Последняя атака

Как ни ждали этого сигнала, как ни готовились к решающему штурму Рейхстага все участники нашей истории, но одолевало в те минуты каждого еще одно очень сильное желание – хотя бы часок, хотя бы полчасика приткнуться где-нибудь и поспать. Ведь начиная с первого дня Берлинской операции, уже шел четырнадцатый день почти непрерывных, если не считать нескольких кратких перерывов, боев. Даже высокому командованию за эти две недели поспать удавалось только урывками. Что же говорить про тех, кто все это время находился на передней линии огня. В редкие минуты затишья бойцы засыпали, как умирали: то есть мгновенно – там, где свалила страшная, ни с чем, кроме смерти, не сравнимая усталость. Ведь недаром в народе так и говорят: «смертельная усталость»!

Кое-как такие минуты сна, больше похожего на стремительный в сознании провал, удалось урвать лишь некоторым. Еще в начале дня, после окончания боев за «дом Гиммлера», на три часа отключился капитан Маков. Утром между двумя безрезультатными атаками столько же времени проспал Неустроев. Правда, перед решающей атакой ему было уже не до сна: к 21.00 передовой штурмовой отряд его батальона – стрелковая рота И. Съянова стала выдвигаться на исходную…

Однако странное дело, но перед решающей атакой у большей части бойцов, когда вроде бы все подготовлено и можно хоть на четверть часа забыться в глубоком сне, это желание как рукой сняло. Видно, предчувствие значимости – позже будут писать «историчности» – предстоящего в их личной жизни вдруг наполнила эти минуты перед решающим испытанием особым волнением и особым нетерпением. Скорей бы уж!

В Москве оставалось полчаса до полуночи, когда в Берлине стрелки на командирских часах показали 21.30. И сразу уши закупорила звуковая волна от мощных разрывов на Королевской площади, заходили ходуном массивные стены «дома Гиммлера». Сполохи от ярких, похожих на частые вспышки сотен молний разрядов врывались сквозь провалы полуподвальных окон.

По Рейхстагу и прилегающим к нему площадям гулял гигантский огненный смерч. Расчет строился на том, что при артобстреле противник – как это уже было во время предыдущих атак – оставит траншеи, отойдет от бойниц, дабы переждать налет в подземелье. В результате атакующие получали возможность сравнительно беспрепятственно подойти к зданию. Надо было только как можно резвее проскочить те несколько сот метров, которые теперь в равной степени отделяли батальоны Неустроева, Давыдова и штурмовой группы Макова, находящихся в «доме Гиммлера», и батальон Самсонова с группой Бондаря, приготовившихся атаковать со стороны швейцарского посольства.

Капитан Маков решил выдвигаться чуть раньше других. Поэтому отдал приказ «Вперед!» минуты за три до окончания артподготовки. Разведчики выскочили из углового оконного проема и сразу устремились к каналу. Расчет капитана оказался верным, потому что в это время артиллерия перенесла основную часть своего огня в глубину Тиргартена. В воздух взметнулись гроздья зеленых ракет.

При слепящем глаза контрасте световых вспышек от разрывов и опустившейся над городом ночной темноты (в десяти метрах уже ничего не было видно), да еще в тучах пыли, дыма и пороховой гари, ориентироваться было очень сложно. Тем не менее, двигавшийся первым Загитов вывел группу точно к намеченному еще днем месту переправы. По большой, примерно метрового диаметра железобетонной трубе, которая еле угадывалась в темноте, цепочкой друг за другом перебежали Загитов, за ним Минин, затем Лисименко, Бобров и Маков.

В это время за их спиной Неустроев уже разворачивал свои роты. Одновременно с ними справа по направлению на южный депутатский вход двинулся батальон В. Давыдова, а слева в атаку поднялись бойцы старшего лейтенанта Самсонова. На его фланге стрельбы поначалу совсем не было. На правом, оттуда, куда добрался передовой отряд давыдовского батальона, группа разведчиков во главе с капитаном Сорокиным, слышались лишь отдельные очереди.

Фронт наступления всех трех батальонов составлял чуть более 200 метров . Однако все тот же – будь он неладен! – водный рубеж на площади не позволял наступающим развить стремительную атаку. Бойцы вынуждены были задерживаться на переправе, а затем мелкими группами в темноте продолжать наступление. Кроме того, по мере продвижения к Рейхстагу часть бойцов всех трех батальонов оказались вне полосы наступления своих подразделений. В таком смешанном составе они достигли рва и стали переправляться цепочкой друг за другом через ров – кто-то по следам разведчиков группы Макова, а кто-то, найдя и свои переходы по тем же швеллерам и трубам. Управление подразделениями при этом, конечно же, нарушилось. Но останавливаться, устанавливать связь и ждать командирских приказов было некогда: на открытом месте бойцы вновь могли попасть под шквальный огонь. Поэтому, не разбираясь по своим подразделениям, все, кому удалось достичь «канала» и переправиться через него, бегом ринулись к Рейхстагу.

Маковская группа, от которой к этому моменту осталось четверо разведчиков во главе с капитаном и радист, не ожидая остальных, уже была неподалеку от парадного входа. Как раз в этот момент справа и слева заговорили уцелевшие огневые точки противника. «Однако огонь этот был малоэффективен, – вспоминал М. Минин, – так как нас хорошо защищали штабеля кирпича, отвалы земли и временные строения, расположенные возле Рейхстага.

Когда приблизились к Рейхстагу, на ходу открыли автоматный огонь по главному входу и, не задерживаясь ни на секунду, сразу же стали подниматься по широкой гранитной лестнице, заваленной осколками кирпича. На нижних ступенях этой лестницы мы неожиданно столкнулись с каким-то неизвестным нам солдатиком, который стоял и явно не знал, куда ему двигаться. Обгоняя его, Гиза Загитов крикнул: «Смелее, браток, вперед!»

Вспоминая об этом эпизоде потом, мы часто шутили, что этот безымянный герой, первым достигший ступенек главного входа, видимо, раздумывал: брать ему Рейхстаг одному или ждать подмоги» [105].

Забегая вперед, следует заметить, что таких внезапно откуда-то появившихся словно из-под земли «братков» оказалось несколько человек. Это были, в основном, те бойцы, которые во время неудачных дневных атак не смогли вовремя отойти назад. Укрывшись в воронках и щелях, они чудом уцелели под ураганным огнем. А когда опустилась ночь и основные силы пошли в атаку, присоединились к наступающим. Характерен в этом плане рассказ Р. Кошкарбаева – командира стрелкового взвода из 674-го полка Плеходанова: «Я прыгнул из окна „дома Гиммлера“ и оказался на площади – попал под обстрел, укрылся у трансформаторной будки в воронке, здесь со мной оказался разведчик полка Григорий Булатов… Дальше двигаться нельзя. Решили ждать дотемна. Часов в девять вечера мы поднялись и броском добежали до парадного входа. Здесь и воткнули флаг в замурованное окно. Вскоре появился батальон Неустроева. За батальоном Неустроева пришел и наш батальон».

За исключением сдвига во времени (до окончания нашей артподготовки в 21.30 вряд ли можно было целым и невредимым добраться до Рейхстага), все остальное вполне согласуется с рассказом других непосредственных участников штурма. И в первую очередь разведчиков из группы Макова. Поэтому вернемся к тому моменту в рассказе М. Минина, когда они, неожиданно обнаружив на ступеньках Рейхстага одинокого бойца, предложили ему двигаться вместе к парадному входу.

«Массивная двухстворчатая дверь, в которую можно было въехать на машине, оказалась запертой. Справа и слева от нее дверные проемы были замурованы кирпичом. Возле нас вскоре скопилось до взвода солдат. Пытались дружно подналечь плечом, бить ногами и прикладами, но дверь не поддавалась. У входа образовалась небольшая заминка, во время которой мы с Бобровым успели прикрепить к стене то Красное знамя, которое вручили нам в нашей артбригаде. Получалось, что по времени это было где-то 22.10—22.15.

Конечно, прикреплять кусок полотна в темноте и крайне нервозной обстановке к вертикальной стене было не так-то просто. Но с помощью Боброва, который откуда-то притащил трехметровую лестницу, я забрался повыше. И, нашарив руками в кирпичной кладке узкую щель, защемил в нем угол красного полотна».

Вслед за Мининым свои флаги у главного входа стали пристраивать и другие бойцы. В том числе и Кошкарбаев с помогавшими ему разведчиками капитана Сорокина.

Однако долго этим заниматься было нельзя. С каждой минутой фактор внезапности таял. В Рейхстаг следовало врываться не мешкая, пока на первом и втором этажах оставались лишь наблюдатели, а загнанный артобстрелом в подвалы гарнизон еще не успел подняться.

Пока это обстоятельство наилучшим образом использовали разведчики Макова и присоединившиеся к ним у главного входа воины других передовых групп. Однако следовавшие за ними основные силы батальонов уже столкнулись с тем, что встречный огонь из окон Рейхстага каждую минуту становился все плотнее и плотнее. Хорошо хоть, что те, кто оказался у его стен, был уже вне зоны досягаемости вражеских пуль.

Теперь главной задачей авангардной группы было пробить дверь. Но чем?

Опять самым находчивым оказался Загитов. Он вспомнил, что, когда с ребятами подбегал к лестнице, чуть не споткнулся о валявшееся возле первых ступенек довольно увесистое бревно.

Вот его-то Гизи и предложил использовать в качестве тарана. Маков сразу же одобрил эту инициативу. Загитов и Лисименко бегом отправились за бревном. И уже через несколько минут подтащили его к двери. Раскачивали свой «таран» вдесятером. А направлял его в створку стоящий впереди Загитов. После нескольких мощных ударов створки распахнулись. А Гизи, как стоял первым, так первым вместе с бревном и влетел в темные недра Рейхстага.


30 апреля. На закате. Подготовка к штурму | Кто брал Рейхстаг. Герои по умолчанию... | 30 апреля. Ночь. «Мы рвемся к вершине, ни шагу назад!»