home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



1 мая. В начале нового дня. Затишье перед бурей

После того, как полковник Зинченко, его заместитель по политчасти подполковник Ефимов, капитан Кондрашев, Егоров и Кантария ушли на КП полка в «дом Гиммлера», в Рейхстаге за старшего снова остался С. Неустроев. Сделав необходимые распоряжения и почувствовав, что просто падает от усталости и напряжения, комбат решил хоть на часок прикурнуть.

Но поспать не удалось. С внешней стороны Рейхстага – там, где находились южный вход и Королевская площадь, раздался грохот. Противник обрушил на здание ураганный артиллерийский огонь. Рейхстаг затрясло… Бойцы во всех ротах были подняты. Все ждали контратаки…

Неустроев позвонил комбату Давыдову. Дежурный связист на его НП ответил, что капитан подойти не может, – батальон отбивается от наступающего врага. Связи с Самсоновым не было. Но, судя по треску автоматных очередей и уханью орудий с северной стороны, там тоже шел бой. Сбывалось то, о чем предупреждал по-военному мудрый Давыдов: враг пытался атаковать с флангов. И, кстати, не только с флангов. Немцы резко усилили огонь по Королевской площади, явно стремясь отсечь ворвавшихся в Рейхстаг от поддержки второго эшелона и тылов. На площади стало светло, как днем. Ее освещали пожары, бушевавшие в прилегающих к Рейхстагу домах. Настоящее сражение шло у здания «Кроль-оперы»…

Над воюющими в здании германского парламента нависла угроза оказаться «в мышеловке». Но батальоны Давыдова и Самсонова, без чьей грамотной, самоотверженной поддержки батальон Неустроева вряд ли закрепился бы в Рейхстаге, сделали свое дело. Автоматно-пулеметным огнем и буквально собственными телами бойцы этих подразделений прикрыли сражающихся в здании солдат от опасных фланговых контратак.

Видимо, осознав, что прорваться к Рейхстагу и соединиться с его гарнизоном не удастся, где-то около четырех часов ночи противник ослабил огонь, а затем и вовсе затих. Далее перестрелки на Королевской площади возникали лишь эпизодически. Изредка над Рейхстагом пролетал и разрывался где-то в стороне наш или немецкий снаряд.

К этому времени основная часть батальонов Давыдова и Самсонова переместилась в Рейхстаг. Вместе с бойцами Неустроева это была довольно внушительная сила. А в здание через парадный подъезд входили все новые и новые подразделения. Всем при этом хотелось как-то по-особому обозначить свое присутствие и даже участие. Многие стали доставать и на всех более или менее заметных местах прикреплять свои знамена и штурмовые флажки – так их потом назовут историки.

А новые пехотные подразделения – и с ними представители других родов войск и частей 79-го корпуса – все прибывали и прибывали. В результате боевые порядки подразделений опять стали смешиваться. Создавалась опасная скученность, неразбериха.

Неустроев, находясь по этой причине в крайне возбужденном состоянии, метался по Рейхстагу с маузером в руке и на правах неформального коменданта пытался восстановить порядок. Для него было абсолютно ясно, что для обороны Рейхстага и отражения возможных фашистских контратак вполне достаточно оставить в здании один полк или боеспособный усиленный батальон. Свои соображения капитан доложил по телефону Зинченко. А уж с подачи последнего комдив Шатилов срочно связался со штабом корпуса. Переверткин с приказом не замешкался. Потому что не прошло и часа, как из Рейхстага были выведены все подразделения, кроме батальона Неустроева.

Очень скоро стало ясно, что командование при этом впало в другую крайность. Ведь в процессе штурма батальон Неустроева уменьшился на треть. Но в тот момент уже многим казалось: самое тяжелое позади. Так что столь решительное устранение из Рейхстага всех лишних вроде бы было вполне оправданно…

В начале шестого утра группа капитана Макова, как выполнившая свою задачу, получила из штаба корпуса приказ «на выход». Первые лучи солнца хоть и с трудом, но пробивались сквозь дым пожарищ, когда, сняв охранение у знамени, капитан и четверо разведчиков вышли на пустынную Королевскую площадь. Задержавшись около одной из колонн, Маков выдохнул: «Конец, ребятки!» Похоже, говорил он это не только скучковавшимся около него четверым разведчикам. Но и всем тем солдатам, кому не довелось дойти до Берлина, дожить до этого долгожданного дня. Потому что вытащил из кармана огрызок карандаша и медленно вывел на колонне: «Мы за все отомстили!»

Вот такая вышла очень большая и очень грустная радость. Из радиовоспоминаний В. Макова: «Конечно, счастье переполняло наши сердца. Оглянувшись, мы увидели, что закопченное, почти черное от копоти здание Рейхстага во многих местах расцвечено красными полотнищами и флажками. Флагов было много. Они алели, как маки в саду… »

Впрочем, был в это время в группе еще один человек, которому было совсем не до красот. Речь идет о младшем сержанте М. Минине. Дело в том, что на исходе ночи осматривавшие здание разведчики из батальона Неустроева обнаружили в стене первого этажа дверь. Они открыли ее и увидели широкую, уходящую куда-то вниз мраморную лестницу с массивными чугунными перилами. Настороженно спустившись по ней в подвальное помещение, бойцы оказались в большом бетонном зале. И тут же попали под пулеметный огонь. Пятеро убиты сразу. А трое чудом уцелевших принесли в штаб батальона малоприятную весть.

Хотя из подвала вроде бы никто не показывался и не контратаковал, комбат Неустроев приказал на всякий случай закидать этот подозрительный вход гранатами. По команде капитана вместе с остальными Минин успел с лестничной площадки вниз бросить одну гранату Ф-1. И выдернув предохранительную чеку, уже было примерился швырнуть вслед вторую, как вдруг последовало неустроевское: «Отставить!»

Выдержав паузу и убедившись, что противник отошел в глубь подземных лабиринтов, Неустроев отправил туда новую группу разведчиков. А большую часть остальных бойцов стянул вокруг самого выхода. Находясь в плотном окружении сослуживцев и не имея по этой причине возможности освободиться от опасной ноши, Минин довольно долгое время так и перемещался по Рейхстагу, крепко зажав в правой руке гранату с уже выдернутой чекой. И не без усилия разжал совершенно затекшие пальцы только тогда, когда, выбравшись с ребятами на притихшую Королевскую площадь, с облегчением швырнул смертельно опасную и совершенно ему очертеневшую «железку» в затопленный водой канал…

И еще из воспоминаний Минина: «При выходе из Рейхстага мы внимательно осмотрели всю местность, прилегающую к этому зданию с запада, юга и севера. Утро было солнечным и тихим. На Королевской площади – ни одного человека. Одинокие и искореженные немецкие зенитные орудия, вкопанные в землю, напоминали о том, что здесь вчера поздним вечером шло ожесточенное сражение. Наших танков и артиллерии в районе площади было не видно… »

По пути в штаб Маков, Минин, Бобров и Лисименко зашли в находившийся в «доме Гиммлера» медсанбат и захватили с собой Загитова. Зия, после краткого отдыха, уже немного пришел в себя и, как уверял, чувствовал себя «вполне нормально». Минин закинул за спину его автомат, а Саша Лисименко, взяв друга под руку, помог тому двигаться. Так без особых происшествий – только на мосту Мольтке неизвестно откуда по ним были выпущены две короткие пулеметные очереди, но, к счастью, все мимо – добрались до командного пункта 79-го стрелкового корпуса, где сделали небольшую остановку. По прибытии в штаб Маков сразу же отправился докладывать Переверткину. Генерал во время рассказа капитана своих чувств не скрывал. Из радиорассказа В. Макова: «Командир корпуса сразу при мне позвонил командиру 136-й артбригады полковнику Писареву и приказал не мешкая приготовить на оставшихся в живых четырех разведчиков представление к присвоению звания Героя Советского Союза. Ну и на меня начальнику штаба сказал, чтобы подготовили материал. Конечно, было очень приятно, что оценили. Но ведь когда согласились стать добровольцами и шли на штурм Рейхстага, никто не думал ни о славе, ни о наградах. Просто нужно было выполнить приказ. Понимали при этом, что войне вот-вот конец, что Победа – вопрос дней. Но кому-то надо было. Предложили нам. Если не мы, пошли бы другие… »

Вернувшись от Переверткина к разведчикам, капитан сразу же сообщил: «Командир корпуса очень доволен боевыми действиями группы. И за проявленный героизм при водружении первого Знамени Победы приказал всех нас пятерых представить к званию „Героев“, а остальных участников штурмовой группы – к ордену Ленина».

После этого пути четверки разведчиков и капитана Макова на время разошлись. Капитан остался по месту своей службы на КП корпуса. А Минин, Загитов, Бобров и Лисименко часам к восьми утра прибыли в расположение своей родной артбригады, где были по-отечески приняты начальником штаба подполковником А. Бумагиным. По его приказу всех четверых сфотографировали и представили известному советскому писателю, а тогда военному корреспонденту «Правды» Борису Горбатову. Он буквально засыпал разведчиков вопросами. А те хоть и падали с ног от усталости, обстоятельно, в деталях рассказали ему о штурме, не скрыв при этом своего недоумения и по поводу приказа по фронту № 6, и указанного в нем ложного времени взятия Рейхстага. Корреспондент несколько раз переспрашивал ребят об этих злосчастных «14.25». Но, получив еще и еще раз обстоятельный ответ от каждого, что в названное время в Рейхстаге ни одного советского воина не было, почему-то записывать это в свой рабочий блокнот не стал.

После завтрака всех четверых вызвал к себе начштаба разведдивизиона капитан В. Абрамов и на каждого написал наградные листы для представления к званию Героя Советского Союза.

Никто из четверых – ни Михаил Минин, ни Алексей Бобров, ни Гия Загитов, ни Саша Лисименко еще не знали, что в этой беседе истекают последние минуты их заслуженной, но очень уж коротенькой славы, а начинается совсем другая, а точнее совсем по-другому героическая жизнь…

Не ведал о том и капитан Владимир Маков, на которого в эти минуты в штабе 79-го корпуса уже тоже был оформлен наградной лист[108]. В документе, завершающимся фразой «За отличное выполнение задания по форсированию водных преград, активное участие по захвату Рейхстага и водружению над ним знамени Маков достоин присвоения звания Героя Советского Союза», стоял «автограф» начальника штаба полковника Летунова. А сразу за ним размашистая подпись самого генерал-майора Переверткина.


30 апреля. Ночь. «Мы рвемся к вершине, ни шагу назад!» | Кто брал Рейхстаг. Герои по умолчанию... | 1 мая. Утро. Огонь со всех сторон