home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Ни один человек не заслуживает твоих слез, а те, кто заслуживает, не заставят тебя плакать.

Габриэль Гарсия Маркес

Не плачь, потому что это закончилось. Улыбнись, потому что это было.

Габриэль Гарсия Маркес

«Господи! Сделай так, чтобы ЕГО можно было вернуть назад, хотя бы на день, пожалуйста, сделай!» Уже совсем не обращая ни на кого внимания, Мария почти бежала домой. Идущая навстречу молоденькая девушка удивленно посмотрела на плачущую женщину, которая нечаянно резко задела ее краем своей сумки. Вот за углом показалась спасительная пятиэтажка, еще чуть-чуть, и она наконец доберется до дома. «Слава Богу, что Ян уехал на пару дней на экскурсию, а муж скорее всего на работе или... А не все ли равно, где находится супруг?» – раздраженно подумала она.

Мария вошла в квартиру. Быстро сбросив с себя обувь, она поспешила на кухню за водой. Сделав пару жадных глотков, Мария изумленно посмотрела на холодильник и застыла на месте: там, где раньше стояла микроволновка, сиротливо лежала старая газета. Ничего не понимая, она прошла в гостиную. Достаточно было даже беглого взгляда, чтобы обнаружить отсутствие многих вещей. На небольшом журнальном столике вместо подаренного на свадьбу антикварного подсвечника виновато белел лист бумаги. «Из Сашиного ежедневника...» – почему-то не к месту вспомнила Мария. Все еще не до конца осознавая реальность происходящего, она медленно опустилась в кресло и взяла в руки записку:


Прости, но дальше так продолжаться не может, я ухожу, ты сама во всем виновата.


Несколько раз перечитав короткий текст, Мария устремила взгляд на то место, где не так давно стоял телевизор. Ну почему, почему именно сейчас, когда у нее такие проблемы на работе, когда ее бросил любимый человек? Неужели Саша не мог выбрать другого времени?! Мария дала волю слезам. Она бессмысленно металась по квартире, машинально перекладывая вещи. В баре она наткнулась на бутылку коньяка. Залпом осушив первую рюмку и совсем не почувствовав вкуса, она со злостью разбила посуду об пол и отхлебнула несколько глотков прямо из горлышка. Неподвижно простояв какое-то время с бутылкой в руке и не замечая, как тоненькой струйкой выливается на пол темный янтарный напиток, Мария вдруг опрометью бросилась в спальню. Со звериным остервенением выбрасывая из шкафа одежду, она наткнулась на коробку с лекарствами. Жадно схватив аптечку, Маша молниеносно добралась до кухни. В истерике пересматривая медикаменты, она отыскала упаковки демидрола, с упоением распаковала таблетки и с какой-то дотошной аккуратностью принялась складывать их в ладонь. Наконец внушительная горсть лекарства была готова. Наливая из-под крана воду в стакан, она неторопливо осмотрела кухню, ее взгляд задержался на фотографии сына. Со стены удивленно смотрел пятилетний Ян. Это был любимый портрет Марии, на котором малыш напоминал ей маленького ангелочка с поразительно чистыми и ясными глазенками. «Господи! Ян!» Перед Марией вдруг с невероятной быстротой стали проноситься картины, с того момента как она в первый раз взяла маленький трогательный сверточек на руки. Сейчас ее ребенку четырнадцать лет. Что она дала ему за все эти годы? Была ли она хорошей матерью? Она не просто не замечала сына, но еще и гордилась тем, что мальчик рано получил свободу и самостоятельность. Ведь с самого рождения малыша она думала в первую очередь только о себе, а Ян... сын всегда был для нее некой обузой. Раньше Мария настойчиво гнала от себя подобные мысли, успокаиваясь тем, что своего ребенка она кормит, одевает, занимается образованием и так далее. Сейчас же ей вдруг открылось истинное положение вещей: живя в основном своими личными интересами, она напрочь забыла, что значит просто разговаривать по душам друг с другом, что значит жить проблемами своего сына. Все несмелые попытки Яна рассказать ей про свои заботы в последнее время постоянно пресекались. Мария почему-то считала, что таким образом вырастит из мальчика настоящего мужчину. Ей вспомнились робкие, затравленные глаза ребенка, и к горлу подступил ком. Ян был идеальным сыном, он никогда не устраивал истерик, не выпрашивал новых игрушек, даже когда у мальчика что-то болело, он тихонечко терпел, боясь лишний раз расстроить маму с папой. Марии вспомнилось, как пару лет назад она встала ночью, услышав какой-то шум в детской – ее сын пытался достать с верхней полки теплое одеяло.

– Ян, что случилось? – Щурясь спросонья, она смотрела на сына.

– Мамочка, ложись спать, мне просто немножко холодно, не волнуйся! – Мальчик дотронулся до руки матери, его пальцы были настолько горячими, что Мария невольно отпрянула. Утром она ругала ребенка за то, что тот не разбудил родителей; мальчик виновато смотрел на мать и слабо пытался оправдываться. Этот маленький родной человечек был мудрее и гораздо добрее их, вместе взятых, – он так трогательно берег ее, лишний раз не загружая своими проблемами, он так переживал, когда они подолгу с Сашей кричали друг на друга. Что с ним будет? Марию вдруг охватил леденящий ужас. Она представила, как ее ребенок приедет домой после экскурсии и увидит безобразное зрелище. Она бессильно опустила руки, таблетки мелкими горошинами посыпались по полу. Просидев неподвижно около часа, Мария заставила себя встать и начала убирать квартиру. Послезавтра приедет Ян, он обязательно должен увидеть ее сильной и уверенной. А то, что от них ушел отец... Что ж, они с сыном вместе справятся с этой потерей! Злость с новой силой стала закипать в душе Марии. Нет, она никогда не простит этого жалкого труса! Он сбежал, улучив момент, когда никого не было дома, он мелочно поделил вещи, забрав даже телевизор. Интересно, кто его новая избранница? Наверное, какая-нибудь толстая домашняя наседка, безумно любящая варить щи и готовить чудо-винегрет!

В мыслях измываясь над Сашей и его пассией, Мария потихоньку приводила в порядок жилье, обнаруживая исчезновение все новых и новых вещей. Доведя себя до крайней степени усталости, Мария с трудом разделась, даже не сходив в душ, рухнула в постель и провалилась в зыбкий сон.


Роман Викторович Садовский зашел в кабинет и тяжело опустился в кресло. Сегодня выдался трудный день. Работая ведущим специалистом уже около десяти лет в одном из лучших столичных центров сердечно-сосудистой хирургии, он так и не привык к смерти. За время его практики случались разные ситуации, иногда люди умирали прямо на столе под скальпелем. Доктору вспомнилась одна из первых самостоятельных операций. Тогда на его стол попала девочка, лет пятнадцати, с врожденным пороком сердца; к сожалению, родители слишком поздно доставили ее в больницу, и помочь ей в тот момент был не в состоянии даже самый блестящий светила. Роман Викторович долго не мог собраться с духом, выйти из операционной и сообщить родным своей пациентки страшную весть. Глаза родителей, с такой надеждой и мольбой взиравшие на врача, навсегда остались в памяти Садовского. И доктор надеялся, всегда надеялся на лучшее и брался за самые сложные операции, он не мог допустить, чтобы у людей пропадала последняя надежда. И очень часто эта самая вера и надежда побеждали смерть и вытаскивали многих больных с того света. Работать с Романом Викторовичем было непросто: будучи безмерно преданным своему делу, он того же требовал и от коллег; со временем у Садовского сложилась крепкая команда, начиная от медсестер и заканчивая ассистентами, такими же фанатичными работниками, как и их шеф. Мысли доктора прервал стук в дверь.

– Да, войдите!

– Здравствуй, Роман Викторович! – Невысокий мужчина с густой черной бородой энергично пожал руку хирургу.

– Приветствую, Федор Иванович!

– Ну, Роман, в Багдаде все спокойно, завтра переведем из реанимации Королеву, так что мы вполне можем обойтись и без тебя.

Федор Иванович ассистировал Садовскому около шести лет, их приятельские отношения выходили за рамки больничных стен. Вначале они дружили семьями, стараясь по возможности вместе проводить уик-энды, после развода Романа Федор, как никто другой, пытался поддерживать шефа, приглашая того на домашние обеды. Роман Викторович безгранично доверял своему ассистенту и поэтому сейчас спокойно собирался поехать в родной город на недельку-другую, в котором он не был с момента, как поступил в медицинский институт.

– Ну что ж, Федор, значит, завтра я уезжаю. – Садовский налил из графина полный стакан воды и залпом осушил его. Ему не верилось, что через день он побродит по знакомым улицам, увидит своих родных. Родителей Роман потерял еще учась в последнем классе – нелепое происшествие на дороге унесло из жизни сразу двух любимых людей. В местной больнице на тот момент не было соответствующего оборудования, и Ромины родители скончались по дороге в столицу. Именно тогда Садовский твердо решил стать врачом. После смерти родителей Романа хотела приютить у себя двоюродная сестра отца, у которой помимо племянника были еще трое детей-школьников. Рано повзрослев, Рома не стал злоупотреблять гостеприимством сердобольной тетушки и по окончании школы сразу уехал покорять столицу. Живя в общежитии, Садовский регулярно писал тетушке письма и по возможности старался пересылать столичные гостинцы. Впоследствии, будучи врачом, он не раз исполнял просьбы родственников помочь их знакомым с уточнением диагноза и при необходимости делал операции. Но вот приехать за все это время в родной город у него все как-то не получалось. Последнее письмо, полученное от родных, растрогало Романа Викторовича – тетушка писала, что уже очень стара и хочет повидать любимого племянника. Справедливо рассудив, что у него давно не было отпуска и в центре не намечается никаких экстраординарных случаев, Роман Викторович принял решение ехать. Раздав последние указания своим подчиненным, Садовский вышел из больницы и жадно вдохнул весенний воздух. С минуту постояв в раздумчивости на крыльце, он двинулся в сторону ГУМа закупать родственникам всевозможные подарки.


Проснувшись около десяти утра, Мария почувствовала, как нестерпимо болит голова. Немного полежав в постели, она вспомнила события вчерашнего дня, и к ней опять начал подкрадываться липкий ужас. «Если я не возьму себя в руки, Ян останется совсем один!» Она вдруг поняла, что сын – главное в ее жизни, и то, что было раньше, осталось где-то в далеком прошлом, а сейчас все будет только для него и ради него! Спустя четырнадцать лет Мария постарается наверстать упущенное, они станут по-настоящему близкими людьми. Ей захотелось сделать для Яна что-нибудь очень приятное, он приезжает только завтра, и поэтому в запасе у Марии был целый день. Наскоро приняв душ и выпив чашку горячего кофе, Мария отправилась в магазин бытовой техники. Ее ребенок очень расстроится, если узнает, что у них нет телевизора, тем более Ян давно мечтал о плазменном экране. Оформляя покупку, Мария задумалась о своем теперешнем материальном положении: ее зарплата не была маленькой, но сейчас неплохо бы найти еще и какую-нибудь подработку, в конце концов, можно писать статьи в одну из местных газет – со следующей недели она обязательно займется этим вопросом. А пока сыну нужно как-то рассказать об уходе папы. Между Яном и Сашей никогда не существовало теплых отношений и полного взаимопонимания, как это иногда бывает в семьях, где сын стремится во всем подражать отцу. Они были абсолютно разными людьми. Своими маленькими детскими секретами Ян с большим удовольствием делился с мамой, если она была не занята отношениями с подругами, мужчинами, родителями, работой и так далее. У Марии всегда получалось дать ребенку дельный совет, при этом не давя на его самолюбие. Она всегда находила какое-нибудь нестандартное решение, способное выстрелить на все сто. Особенно ребенок радовался, когда мама ходила на родительские собрания. Даже если ее Ян и был в чем-то повинен, мать защищала его с пеной у рта, а придя домой, не хваталась за ремень, как обычно делал Саша, а спокойно пересказывала сыну возникшую проблему, и они вместе пытались найти ей решение. Жаль только, что таких случаев было мало, в основном на собрания ходил отец, поэтому даже за малейшую провинность мальчику доставалось по полной программе.

Утро следующего дня пролетело для Марии как один миг; сделав небольшую перестановку в квартире и приготовив любимый пирог Яна, она в задумчивости стояла посреди гостиной, прокручивая в голове предстоящий разговор с сыном, когда услышала звонок.

– Мама, приветик! – Мальчик обнял мать. – Ой, как вкусно пахнет! Это пирог с грибами, да?

– Да, мой хороший, давай переодевайся, иди в душ, и будем обедать. – На кухне, нервно перебирая посуду, Мария искала подходящий момент для беседы.

– Ой, мама, я забыл, сейчас будут показывать футбол, я включу телик. – И прежде чем она успела что-либо ответить, Ян с тарелкой в руках побежал в гостиную. – Ух ты! Здорово! Мам, вы с папой молодцы, классный экран! – Мальчик восторженно осматривал новый телевизор.

– Ян, понимаешь, я должна тебе кое-что сказать.

– Да ладно, мам, обещаю бережно относиться и все такое. – Сын с набитым ртом осваивал новый пульт. Мария присела рядом.

– Ян, от нас ушел папа.

Детская рука уронила пульт, какое-то время ребенок сдавленно молчал, а потом тихонько переспросил:

– Как это – ушел? Насовсем?

– Малыш, понимаешь? – Маша набрала побольше воздуха. – Ты же видел, что мы постоянно ссорились, и так получилось... в общем, наверное, во всем больше виновата я, папа... ему все надоело и...

– Ему мы надоели? – перебивая ее, со слезами на глазах переспросил сын.

– Нет, что ты, конечно же, нет, тебя он по-прежнему любит, просто мы с ним вдвоем не можем жить вместе, такое часто бывает...

– Мама, ты его не любишь? – Детские глаза в упор смотрели на Марию.

– Нет, малыш, – решительно произнесла она.

– Ты любишь того дядю, который раньше подвозил тебя на работу?

На лице Марии отразилось удивление.

– Ян, почему ты спрашиваешь...

– Потому что ты всегда была такая веселая, когда с ним встречалась! – Почти прокричав, ребенок злобно отвернулся.

Мария молчала, не зная, что ответить сыну. По ее щекам непроизвольно потекли слезы. Обняв и прижав к себе сына, она тихонько прошептала:

– Бедный мой мальчик, прости меня! Мы с тобой справимся вдвоем, я тебе обещаю, у нас не будет никаких дядей, слышишь? – Мария взяла в руки лицо Яна. – Я буду только с тобой, все будет хорошо! – Просидев в обнимку с сыном, пока тот не уснул, Мария аккуратно встала и на цыпочках вышла из комнаты. Звук мобильного нарушил тишину. – Алло!

– Привет, это я. – Голос бывшего мужа как ножом полоснул ее.

– Что тебе нужно?

– Ты уже рассказала все ребенку?

– Да.

– Небось выставила меня последней скотиной? – зловеще прошипел супруг.

– Что тебе нужно? – Маша была готова сорваться на крик.

– Я подал в суд, так что жди повестки! – И, не дав больше сказать ей ни слова, Саша повесил трубку.

– Сволочь! Даже не поинтересовался, как себя чувствует сын! – в сердцах выругалась Мария. В дверях появился заспанный Ян.

– Мамочка, я все слышал, ну и пусть катится! – Мальчик в очередной раз обнял мать. И Мария, изо всех сил стараясь держать себя в руках, стала расспрашивать сына об экскурсии.


В ГУМе Роман Викторович немного растерялся. Он уже давно отвык покупать вещи для других людей. Роман вспомнил, как пару лет назад они вместе с бывшей женой Кирой любили сюда захаживать и скупать полмагазина. Киру вообще трудно было остановить в этом вопросе. Сколько же они прожили? Роман задумчиво разглядывал коллекцию настенных часов.

Лет шесть назад к ним в центр сердечно-сосудистой хирургии по распределению прислали пару молоденьких медсестричек. Кира как-то сразу выделила Романа Викторовича, она всегда оказывалась рядом, их дежурства очень часто совпадали. Девушка без вопросов задерживалась на работе, она была так отзывчива, так мила и любезна, что сердце молодого хирурга не выдержало, и он предложил его вместе со своими золотыми руками молоденькой бестии. Роман Викторович мечтал об идеальной семье двух медиков, трудящихся рука об руку, бескорыстно помогающих людям иногда в самых безнадежных ситуациях, но... трогательные отношения с бескорыстной помощью закончились сразу же после медового месяца. Кирочка вдруг резко возненавидела свою работу, справедливо полагая, что сейчас она мужняя жена и имеет полное право сидеть дома. Садовский поначалу не возражал, благо его зарплаты вполне хватало на двоих. Роман даже стал подумывать о детях, о чем тут же не преминул сообщить своей дражайшей половине. Реакция, последовавшая после этого, несколько охладила пыл молодого супруга. Кирочка рыдала всю ночь, обвиняя мужа в черствости и непонимании. Она еще слишком молода и так хочет пожить для себя. И вообще в ее планы входил переезд за границу. Ведь ее муж такой талантливый, зачем же сидеть в центре, пусть и лучшем в столице, за такую зарплату, если можно спокойно уехать в ту же Америку и жить там припеваючи. В тот момент случилась их первая серьезная ссора, Роман в категоричной форме заявил жене, что никогда не покинет родину, и у нее разрушились заветные мечты относительно сладкой заграничной жизни. Прошло около полугода, у супругов исчез первоначальный любовный пыл, Садовский с удивлением обнаружил, насколько они с Кирой разные люди. Его жена, казалось, не читала ни одной книги, она вообще была безумно далека от искусства, единственное, что интересовало Кирочку, – это шопинг. Девушка без устали могла днями напролет бродить по многочисленным магазинам, скупая на своем пути гору ненужных вещей. Даже солидной зарплаты Романа не хватало на ее в геометрической прогрессии растущие запросы. Постоянные ссоры стали их «доброй» семейной традицией. Поэтому, когда Садовский совершенно случайно наткнулся на свою благоверную, мило воркующую с каким-то бритоголовым мужчиной, он только вздохнул с облегчением. Их развод прошел на редкость спокойно, и бывшая жена укатила за бугор в поисках лучшей жизни, а Роман Викторович полностью посвятил себя работе, твердо решив больше не обзаводиться семьей.


Срок, отмеренный для Марии Бубенцовым, подходил к концу. Эти два месяца дались ей нелегко. Помимо своих основных обязанностей она взвалила на себя еще и контроль за технической службой. Не доверяя никому, старший редактор сама следила за качеством закупаемой продукции. Ее рабочий день иногда длился до девяти вечера. Полностью измотанная, она приходила домой и после приготовления ужина помогала делать Яну уроки. Мысли о Павле беспрерывно продолжали преследовать Машу, от бессонных ночей ее спасала только смертельная усталость. Коллектив редакции как-то незаметно для самой Марии принял ее сторону. Все, за исключением разве только ответственного секретаря, как могли поддерживали ее, однако сказать что-то открыто в ее защиту Илье Андреевичу никто не решался. Татьяна настоятельно советовала пойти к генеральному директору и рассказать правду, но Мария лишь отмахивалась, прекрасно понимая, на чьей стороне окажется главный босс. Осталась ровно неделя до рокового решения Бубенцова. Маша, как обычно, первая пришла на работу и, сидя за компьютером, просматривала черновой вариант будущей программы. Вдруг дверь широко распахнулась, на пороге возник Илья Андреевич вместе с какой-то незнакомой миловидной девушкой.

– Доброе утро, Мария Антоновна! Похвально, что вы с утра на работе, только жаль, исправляться стали слишком поздно!

– Доброе утро, Илья Андреевич! Вообще-то я первая на рабочем месте!

– Хотите подставить трудовой коллектив? Нехорошо, ой нехорошо!

– Я никого не подставляю, просто, если вы вводите правила, они должны распространяться на всех одинаково.

– А вы не беспокойтесь, на вас эти правила уже распространяться не будут. – Бубенцов выдержал паузу. – Вот, привел вам преемницу, введите, пожалуйста, ее в курс дела.

– Это значит, что я уволена? – Она слегка побледнела. – Илья Андреевич, позвольте узнать, какие огрехи на работе у меня были за последние два месяца?

– Никаких, – издевательским тоном произнес шеф. – Но я не поменял своего решения. Знаете ли, Мария... хм... Антоновна, я не вижу в ваших глазах рвения к работе. Проходите, Оленька, располагайтесь, вникайте в суть дела. Да, кстати, если вас не удовлетворит объяснение Марии Антоновны, поднимитесь ко мне. – Бубенцов быстрым шагом вышел из кабинета. Мария оценивающе посмотрела на свою преемницу. «Да, такая сделает для Илюши все, что угодно!»

– Ну что ж, присаживайтесь!

– Спасибо, извините, я не хотела вставать на вашем пути, – ангельским голосочком начала было Оленька.

– Оставим лирику и займемся делом, – сухим тоном ответила Маша.

– Простите, а можно узнать, почему вас увольняют?

– Можно, поднимитесь к Бубенцову Илье Андреевичу и спросите у него. Еще вопросы? – Марию внезапно стала раздражать эта «ангельская» девушка. Потихоньку комната заполнилась приходящими сотрудниками, которые недоуменно поглядывали на новенькую, шепотом интересуясь у Марии, кто это. Когда наконец все пришли, Мария поднялась со своего рабочего места и громко сказала: – Дамы и господа! Минуточку внимания, позвольте представить вам нового старшего редактора программной дирекции Ольгу, простите, как ваше отчество?

– Аркадьевна, – еле слышно пробормотала Оленька.

– Ольгу Аркадьевну, прошу любить и жаловать!

На пару минут в кабинете воцарилась тишина, первой не выдержала Татьяна.

– Какая сволочь! Да как он мог?! – в сердцах воскликнула она, не обращая никакого внимания на новенькую.

– Танюш, не горячись. – Мария глазами указывала на Оленьку. Но Татьяну было не унять.

– Милочка, – приторно сладким голосом обратилась она к новенькой. – Милочка, а вы знаете, куда впрягаетесь? Вы уверены, что сможете здесь работать?

И тут «ангелочек» вдруг сняла доброжелательную маску.

– Если не справлюсь, мне поможет Илюша!

– Ух ты, девушка, знаете, у нас даже официальные любовницы со стажем ведут себя гораздо скромнее, а вы у нашего зама не единственная, так что попридержите язык! – наклонившись к Оленьке, зловеще прошипела Татьяна.

– Ладно, ребята, кто курить? – видя, что дело добром не закончится, громко спросила Мария. В курилку вышли даже те, кто раньше вообще не держал сигареты, оставив новенькую наедине с ответственным секретарем.

– Что-то мне подсказывает, что эта новая овца хорошо споется с нашим секретарем, – на ходу обронила Таня.

– Ребята, послушайте меня. – Мария глубоко затянулась. – Ребята, мне все равно уже ничем не поможешь, а вам еще работать, так что будьте осторожней!

Принимая слова сочувствия со всех сторон, Мария готова была разрыдаться на плече каждого сотрудника. Кое-как отработав последнюю неделю, она получила расчет, попрощалась с коллективом, и... потянулась бесконечная вереница поразительно похожих друг на друга серых дней. Они проходили один за другим – долгие, мучительные, изнурительные...

Каждое утро Мария вставала с постели и провожала в школу Яна. После ухода сына она машинально выпивала чашку крепкого кофе, абсолютно не ощущая вкуса бодрящего напитка, и до прихода сына умудрялась выкурить иногда не одну пачку сигарет. Ее поиски работы оказались безуспешными, местная пресса не нуждалась во внештатных сотрудниках или предлагала настолько мизерную зарплату, что Марии с Яном едва хватило бы на неделю. Накопленный запас денег продолжал таять с каждым днем, Мария обзванивала всех своих знакомых с просьбой помочь найти работу, однако результаты были малоутешительными.


Встав сегодня, как обычно, она натянула на себя теплый старый халат и пошла на кухню готовить ребенку завтрак. Потянувшись за манной крупой на верхнюю полку, Мария ощутила ноющую боль в груди, беспокоящую ее уже на протяжении нескольких недель. «Черт! Ну что за напасть такая! Нужно срочно прекращать курить, – подумала она, грустно улыбнувшись. – Да, обычно после тридцати бросают курить, а я только начала, хотя... у меня все происходит с опозданием».

– Ян, солнышко, вставай, пора в школу! – Мария нежно поцеловала сонного ребенка.

– Доброе утро, мамочка! – Сын бодро вскочил с кровати. – Мам, ну зачем ты встаешь так рано? Я сам могу сделать себе бутерброды. – Ян с укоризной посмотрел на мать.

– Ладно, не бурчи, бегом в душ, а то все остынет! – Мария легонько подтолкнула мальчика и отправилась делать себе традиционную порцию кофе. «Нужно будет позвонить еще раз Кате, она обещала переговорить с Олегом, может, им понадобится пиар-менеджер. Хотя, с другой стороны, уже давно пора искать работу не по специальности, глупо надеяться только на знакомых». Ян вышел из ванной и начал быстро поглощать завтрак. Наблюдая за сыном, Мария в очередной раз пыталась отыскать в нем черты Саши. Мария была неприятна мысль о том, что ее ребенок мог унаследовать внешность и характер бывшего мужа, в особенности характер. «Да, моему сыну явно не повезло с генами: отец – порядочная сволочь и мать с тараканами в голове».

– Мама, спасибо, я побежал! – Ян наскоро поцеловал Марию в щеку и, уже выбегая из двери, на ходу произнес: – Мамочка, ты бы поспала, что-то ты уставшая.

– Иди, иди, а то опоздаешь. – Она закрыла дверь и мимоходом посмотрела на себя в зеркало. «Господи! Да кто меня в таком виде возьмет на работу и кому я вообще сейчас нужна?» На Марию смотрела пожилая тетка с потухшими глазами и серым цветом кожи. «Неужели это я?», Мария провела ладонью по своему лицу, как будто проверяя, действительно ли это ее плоть. Убрав со лба прядь тусклых волос, она попыталась улыбнуться, но вместо улыбки увидела натянутый оскал. Ее глаза непроизвольно наполнились слезами, и, как это часто бывало после ухода сына, Мария опять расплакалась. В последнее время она даже стала получать какое-то извращенное удовольствие, истязая себя рыданиями. На короткое время после изрядно пролитого количества слез Марии становилось немного легче, она в тысячный раз придумывала Павлу очередное немыслимое оправдание и заставляла себя верить в то, что он обязательно вернется.

Закурив сигарету, Мария включила телевизор. Звук знакомого голоса Бубенцова, донесшийся с экрана, заставил ее взять себя в руки и позвонить подруге насчет работы.

– Алло, Катюша, привет!

– Привет, Маш! – На том конце провода раздался сонный голос. – Как дела? – Катя громко зевнула в трубку. – Ты знаешь, мы вчера поздно приехали с футбола, и я совсем забыла спросить Олега, давай позже, ладно?

– Извини, я не хотела тебя будить! – Мария положила трубку. Общение с друзьями становилось все более напряженным. Прошло всего пару месяцев с тех пор, как от нее ушел муж, а многие знакомые старались по возможности избегать ее общества, по-видимому, опасаясь того, что Мария начнет просить помощи или бесконечно жаловаться на судьбу-злодейку. Что ж, люди всегда тянутся к любимчикам фортуны и стараются свести общение к минимуму с неудачниками. Мария и сама так часто поступала, совсем не замечая, какую боль она причиняет своим менее удачливым знакомым. Теперь настал ее черед. Вот уж поистине пословицу «Не имей сто рублей, а имей сто друзей!» следовало давно заменить на «Имей сто рублей – станет больше ста друзей!». Она пересчитала оставшиеся деньги. Если попытаться экономно расходовать, должно хватить еще месяца на два, с учетом всех текущих оплат счетов, а потом... Похоже, с работой по специальности ей на какое-то время придется распрощаться. Мария достала вчерашнюю газету и тщательно принялась изучать предложения. Оказалось, что в основном всюду требуются менеджеры по продажам. Вместо стабильной зарплаты многие компании предлагали поработать на процентах. Но терять целый месяц на то, чтобы понять, сможет ли она работать в таком качестве и получать нормальные деньги, Мария не могла себе позволить. Еще раз пробежав глазами газету, она наткнулась на объявление: требовалась уборщица для квартиры, предлагалась зарплата даже больше, чем на телевидении, и занятость только в первой половине дня. А это значит, Яну можно будет уделять больше внимания, делать с ним уроки, готовить обед. «Боже! Если бы кто-нибудь раньше мне сказал, чем я буду заниматься! А если бы знали мои родители!»

Собравшись с духом, Мария набрала указанный номер. После пары длинных гудков в трубке послышался высокомерный женский голос:

– Алло!

– Здравствуйте, я по объявлению насчет работы!

– У вас опыт есть? – перебил ее властный голос.

– Какой опыт? – Мария немного растерялась.

– Женщина, где вы раньше работали? Рекомендации от бывших хозяев у вас есть? – В голосе слышно явное раздражение.

– Хозяев? Понимаете, я раньше работала редактором на первом канале, а теперь... – Мария старалась говорить быстро, но на этом месте все же споткнулась, – в общем, сейчас мне срочно нужны деньги. – Высокомерная женщина хранила молчание. – Алло! Вы меня слышите?

– Девушка, вы действительно убеждены, что сможете заниматься уборкой? – Голос дамы слегка смягчился.

– Да, меня устраивает зарплата и график работы. – Последняя фраза у Марии получилась уверенной.

– Ну что ж, записывайте адрес, завтра сможете приступить?

– Да, диктуйте, пожалуйста!

Утром, наспех выпив чашку кофе и проводив сына в школу, Мария застыла возле платяного шкафа. До нее вдруг дошло, чем ей предстоит заниматься, и слезы опять непроизвольно покатились по уставшему лицу. Еще совсем недавно Мария имела престижную работу, полную семью... – и в один миг все рухнуло, рухнуло только по ее вине. Мария вспомнила, как смотрели на обслуживающий персонал сотрудники их дирекции, да и она сама частенько не слишком церемонилась с уборщицами. Для них это были люди второго сорта, и вряд ли кто-нибудь задумывался, что заставило этих бедных женщин пойти мыть полы. Перед Марией отчетливо предстали лица несчастных: озабоченные, уставшие, с колючими, озлобленными или, хуже того, совсем потухшими глазами. Все они были одеты во что-то безразмерное, мрачно-серое и ходили по зданию, сильно ссутулившись и низко опустив головы, словно тени. Мария отложила в сторону строгий деловой костюм, одела джинсы с черной водолазкой и слегка нанесла косметику. Перебирая в сумке документы, она с остервенением отбросила свой красный диплом, взяла паспорт и, немного подумав, бросила трудовую.

– Здравствуйте, меня зовут Мария, мы с вами вчера созванивались насчет работы.

– Заходите! – не слишком приветливо ответила полная хозяйка квартиры, с лицом, напоминающим болонку. – Значит, так, девушка. – Тучная дама свысока оглядела Марию. – Я плачу немалые деньги и соответственно хочу, чтобы квартира всегда выглядела надлежащим образом, это понятно?

– Более чем, давайте подробней остановимся на ваших требованиях, и я приступлю к работе, – сказала Мария хорошо поставленным голосом. – Итак, в круг моих обязанностей будет входить? – Она вопросительно посмотрела на хозяйку. И та принялась перечислять Марии бесконечный перечень услуг. «Да, пожалуй, здесь не хватает еще золы с печкой, впрочем, как и сказочного принца...» Глубоко вздохнув, Маша принялась за уборку. Через пару часов она попросила хозяйку оценить работу и высказать необходимые замечания.

– Милочка, меня все устраивает, спасибо! Надеюсь, вы всегда так будете работать?

– Конечно, давайте еще раз уточним вопрос с оплатой – если есть возможность, мне бы хотелось получить небольшой аванс, вот мой паспорт.

– А трудовая у вас есть?

– Вот, возьмите. – Мария с неохотой протянула документ.

Дама несколько минут внимательно изучала паспорт и трудовую книжку.

– Скажите честно: что у вас приключилось на работе и неужели ситуация такая безвыходная, что вы готовы мыть полы? – уже другим тоном спросила она.

– У меня произошел личный конфликт с руководством, от меня ушел муж, и я должна кормить сына. По специальности, к сожалению, я не смогла найти работу за такие деньги, поэтому, если вас все устраивает, я буду работать у вас... пока, во всяком случае.

– Ну что ж, я, конечно, выдам вам аванс, но хочу предупредить – я женщина привередливая, временами могу грубить, стерпите?

– Если по делу, почему нет? Любая работа требует ответственности, – пожала плечами Мария. Получив приличную сумму денег, она с теплотой подумала о Яне – сегодня она вполне сможет его побаловать всякими вкусностями, они пойдут в супермаркет и устроят «праздник живота». По дороге домой у Марии в очередной раз больно заныло сердце. «Все, хватит курить, завтра же бросаю, тем более моей новой работодательнице может совсем не понравиться запах табака».

– Ян, по-моему, мы не все взяли. – Мария еще раз принялась придирчиво осматривать набитую продуктами корзину. – Ян, посмотри, пожалуйста... – Мария обернулась к сыну и проследила за его взглядом – в очереди к соседней кассе стоял Саша, держа за руку мальчика лет шести, рядом с ним хлопотала полная крашеная блондинка с ярким макияжем. На минуту запнувшись, Мария повторила просьбу. Однако сын продолжал гипнотизировать отца. Почувствовав взгляд, Саша обернулся и нервно сглотнул воздух; его спутница, заметив произошедшие перемены на лице мужа, посмотрела в сторону Марии. Маша послала ей демонстративную улыбку и подтолкнула тележку к кассе. «Что ж, по-моему, они вполне подходят друг другу, именно такая жена и должна быть у Александра». Мария глянула на сына и невольно вздрогнула: лицо ребенка стало бледным, в глазах застыли слезы, Ян старался держаться изо всех сил, крепко сжав кулачки. – Ян, все в порядке, мы же должны были их когда-нибудь встретить. – Мария ласково потрепала сына по голове.

– Мама, я ненавижу его. – Сын нахмурился и еще больше сдавил руки.

– Мы поговорим об этом дома, а сейчас давай соберемся и постараемся вести себя достойно, договорились? – Мария твердо посмотрела сыну в глаза, мальчик ничего не ответил и стал старательно изучать плитки на полу супермаркета. Практически одновременно рассчитавшись в кассе, они не смогли избежать встречи, столкнувшись около выхода. Полная женщина горделиво держала Сашу под руку, на ходу по-хозяйски поправляя ему ворот рубашки. Гордо подняв голову, Мария улыбнулась все той же улыбкой, стараясь вложить в нее максимум превосходства, и первая сделала шаг навстречу.

– Здравствуй. – Несмотря на внутреннее волнение, больше за Яна, чем за себя, ее голос прозвучал довольно уверенно.

– Знакомьтесь, это Галя и Кирилл, – еле мямля, произнес бывший муж. – А это...

– Мария, – не дождавшись представления, произнесла она сухо, Ян демонстративно не смотрел на отца.

– Ой, а это кто у нас такой серьезный? – фальшиво проверещала Галя, впиваясь в Яна колючими ярко накрашенными глазками. Не удостоив тетеньку взглядом, сын обратился к Марии:

– Мамочка, я пойду посмотрю журналы? – Не глядя на отца, мальчик отошел к стеллажу.

– А вы на фотографии совсем по-другому выглядите! – Галя пыталась взять реванш и хоть как-то уколоть бывшую жену. Саша затравленно молчал, тщательно разглядывая девушку, рекламирующую дешевые дезодоранты.

– Сашенька. – Маша не смогла сдержать ядовитого тона. – У тебя такая красавица жена, а ты глаз не сводишь с какой-то девицы. Кстати, думаю, вам подойдет этот дезодорант, – обратилась она к Гале. – Ну, не буду вас задерживать, удачи! – Подозвав жестом Яна, Мария быстрым шагом направилась к выходу, слыша за спиной злобное шипение новой пассии мужа.


Роману Викторовичу так и не удалось уснуть в поезде. Необъяснимое волнение охватывало его тем больше, чем ближе приближался он к городу своей юности. Под монотонный стук колес память возвращала ему давно забытые картины. Роман вспомнил, как когда-то точно так же ехал в поезде с родителями на новое место жительства. Юноша очень переживал, как встретят его новые одноклассники, сможет ли он завести в незнакомом городе настоящих друзей. «Интересно, остался ли еще кто-нибудь здесь из бывших знакомых?» Роман грустно усмехнулся. После смерти родителей он уехал из родного города и, дабы не ковырять душевные раны, прекратил всякую связь с бывшими друзьями и одноклассниками. Поступив в институт, Рома хотел как можно быстрее начать совершенно новую жизнь, наивно полагая, что она отвлечет его от невосполнимой утраты самых близких людей. Поезд приближался к заветной станции. За окном стремительно проносились утопающие в молодой весенней зелени знакомые улицы. В купе Садовского постучалась миловидная проводница.

– Ваша станция. – Девушка томно улыбнулась, картинно выставив стройные ноги.

– Спасибо. – Роман Викторович ответил прелестнице вежливой улыбкой и, взяв два объемистых чемодана, уверенно зашагал к выходу. Ступив на перрон, он тут же заметил двоюродного брата Сергея, спешно идущего к нему навстречу. Последний раз Рома видел его лет шесть назад, брат приезжал в Москву на пару дней и останавливался у них на квартире. Тогда Сережа был еще тощим долговязым юнцом, сейчас же к Садовскому спешил солидный мужчина с внушительным животиком. Прежними остались только живые ярко-голубые глаза брата. Крепко обнявшись и обменявшись парой-тройкой банальных шуток, мужчины поторопились к машине.


«Вроде бы все!» Мария еще раз придирчиво оглядела огромную квартиру и тяжело опустилась на светло-бежевое кожаное кресло. Сегодня она с большим трудом сделала очередную уборку, ей приходилось прерываться каждые полчаса и отдыхать. Боль в сердце не отпускала ее ни на минуту, временами усиливаясь от резких движений. Она не курила второй месяц и старалась ограничивать себя в употреблении кофе, но в левой груди постоянно ощущался дискомфорт. В особенности боль давала о себе знать по ночам или после даже небольших физических нагрузок.

«Завтра постараюсь управиться пораньше и обязательно схожу к врачу», – думала Мария, тяжело поднимаясь по ступенькам. Открыв дверь, она вдруг почувствовала резкое головокружение и медленно стала опускаться на пол.

– Мария Антоновна, что с вами? – Одноклассница Яна, увидев падающую женщину, быстро сбежала вниз.

– Ксюша, вызови «скорую», – успела произнести Мария и разом обмякла.


– Ну наконец-то! – На Машу смотрел незнакомый мужчина в белом халате, чем-то напоминавший Колобка, – небольшого роста, с довольным, поразительно круглым лицом.

– Где я? – еле слышно прошептала она.

– В реанимации, вторые сутки вас, милочка, откачиваем!

– Вторые сутки? – Мария вспомнила про Яна и почувствовала очередной подступающий приступ боли. – Доктор, когда я смогу выйти? У меня дома сын один.

– Ну, за вашим сыном присмотрят родные, а вам, дорогуша, у нас придется поваляться.

– Что со мной? – Мария заметила, или ей только показалось, как доктор на секунду опустил глаза.

– Диагноз до конца еще не ясен, могу сказать одно – вам нужен абсолютный покой и никаких волнений, – уклончиво ответил врач и поспешил к выходу.

– Но сколько мне здесь еще лежать?

– Время покажет. – Доктор у двери приостановился. – Но помните: абсолютный покой!

Неслышно закрыв за собой дверь, он направился в ординаторскую.

– Ну, что там с той молодой женщиной? – спросила его одна из коллег, оторвавшись от записи.

– Боюсь, что ничего утешительного: очень плохие анализы, да и УЗИ показывает какое-то затемнение, необходимо провести дальнейшее обследование в Москве.

– Да, наша аппаратура оставляет желать лучшего. Жаль, с виду такая молодая и симпатичная... – добродушно отозвалась коллега.

– Да, болезнь не выбирает, надо бы оповестить ее близких. – Вздохнув, доктор принялся изучать стопку медицинских карт.

Мария лежала в палате, безучастно глядя в пожелтевший потолок. За последнее время она сильно изменилась: и без того не склонная к полноте, сейчас Мария просто светилась и весила, наверное, около сорока килограммов. Больничные серовато-белые простыни еще больше подчеркивали ее бледность, под глазами виднелись огромные синяки, щеки впали. С утра ей сделали обезболивающую инъекцию, но боль все равно тупо напоминала о себе. Мария знала, что пройдет еще часа два и ей опять будет трудно дышать, в области сердца боль станет невыносимой. Удивительно, но даже к боли человек со временем привыкает – то, что, казалось, в следующий раз вытерпеть невозможно, выдерживаешь снова и снова... Только... нужно ли постоянно так мучиться? Мария закрыла глаза. В последнее время она перестала задавать вопрос, почему именно с ней все произошло, точно так же, как и перестала молиться Богу, прося у него помощи. Она почти физически ощущала у себя внутри вместо души большую черную дыру. У нее не осталось не единого чувства, ни единого желания, ничто не связывало ее с теперешним миром. Единственной ниточкой был Ян. Когда сын приходил к ней в больницу, Мария как могла старалась приободриться и скрыть свое истинное состояние, но Ян, похоже, все понимал и, глядя на мать большими грустными глазами, по-взрослому успокаивал ее. За последнее время ее сын сильно изменился: из тихого робкого мальчика он превратился во взрослого, не по возрасту задумчивого, самостоятельного парня. Ян полностью научился справляться с домашним хозяйством, при этом умудрялся не запускать учебу и регулярно навещать в больнице мать. «Господи! Что с ним будет?! С кем он останется после меня?!» Мария была уверена, что в случае ее смерти бывший муж со своей новой женой вряд ли возьмут Яна к себе. У Саши есть приемный ребенок и со дня на день родится еще и свой. А его Галя с первой встречи возненавидела Яна, хоть и старалась при Саше не показывать вида. Но Мария сразу почувствовала истинное отношение этой женщины к своему сыну. Бывший же муж не замечал или не хотел ничего замечать, он был полностью поглощен новой семьей и старался по максимуму оградить себя от прошлой жизни. Отдав дань вежливости, он забежал к Марии в больницу лишь раз, суетливо положив на тумбочку три сморщенных апельсина. Мария тогда пыталась завести разговор об их сыне, но Саша в резкой форме прервал ее и, сославшись на сильную занятость, поспешил ретироваться. Еще один раз к ней заглянула бывшая свекровь, сообщить Марии о своем отъезде к дочке в Киев и выразить сожаление о том, что она не сможет присмотреть за внуком. Прощаясь с невесткой, пожилая женщина пожелала ей скорейшего выздоровления, при этом не преминув напомнить, что каждому из нас в этой жизни воздается по заслугам. Мария тогда нисколько не обиделась, а просто без эмоций согласилась с ней, так, как будто бы речь шла совершенно о чем-то постороннем, вроде обсуждения всем набившего оскомину долгоиграющего сериала.

Мария заставляла себя уснуть, зная, что очень скоро боль снова возвратится к ней с новой силой. «Обязательно нужно пристроить Яна, и тогда все...» Мысли ее стали путаться, сжав в зубах ткань простыни, она тихонько принялась стонать.


Накинув на плечи белый халат, Роман Викторович шел по больничному коридору. Как все-таки отличалась районная больница от столичного центра сосудистой хирургии. Казалось, время навсегда застыло в этих унылых потрескавшихся стенах. На потолках виднелись многочисленные рыжевато-желтые подтеки, а множество живых цветов, безвкусно расставленных на полу и подоконниках, придавало помещению еще более унылый и скорбный вид. От пожелтевшей таблички с надписью «Ординаторская» веяло каким-то забытым, чисто советским формализмом. Садовский толкнул старенькую дверь.

– Добрый день, я могу поговорить с Петром Семеновичем?

– Чем могу служить? – Невысокий доктор с круглым лицом положил на стол стопку медицинских карточек.

– Садовский Роман Викторович. – Московский светила протянул руку местному врачу.

– Не может быть, уж не тот ли знаменитый Садовский? – Петр Семенович заметно оживился.

– Да, вот пришел навестить свою тетю, а вы, говорят, ее лечащий врач, – несколько смущенно проговорил Роман.

– Да вы присаживайтесь, прошу. – Доктор суетливо предложил стул. – Простите, как фамилия вашей тетушки?

– Антуфьева Анна Михайловна.

– Да-да, как же, Анна Михайловна, лежит в восьмой палате, очень жизнерадостная женщина. – Петр Семенович несколько заискивающе улыбнулся и стал в очередной раз машинально перебирать карты больных. – Вы не волнуйтесь, у нее слегка пошаливает сердце, ну, в таком возрасте это естественно, сами понимаете...

– А можно мне ее историю болезни? – мягко улыбнувшись, попросил Садовский.

– Конечно-конечно. – Доктор указал глазами на стопку документов. – Может, чай, кофе?

– Если честно, от чая бы не отказался, – искренне отозвался Роман Викторович.

– Отлично, вы читайте историю, а я сейчас вернусь!

Садовский взял карту и принялся изучать кардиограмму своей родной тетушки. Видимых причин для беспокойства не было: вполне объяснимый диагноз, учитывая пожилой возраст. Положив на место документ, он нечаянно задел рукой стопку бумаг, которая рассыпалась на полу.

– Ах ты, черт! – Тихонько выругавшись, Роман стал старательно собирать карты пациентов.

– Ваш чай. – Петр Семенович протянул Садовскому белую чашку с блюдцем. – Интересуетесь другими больными? – с едва заметной обидой спросил он.

– Спасибо! Да вот просто нечаянно уронил ваши бумаги. – Роман Викторович виновато положил стопку на место. Не спеша попивая горячий чай, мужчины беседовали о работе. Петр Семенович сетовал на устаревшее оборудование и нищенскую зарплату, попутно расспрашивая Романа о знаменитом центре. Стараясь не выглядеть снисходительным, Садовский внимательно выслушивал собеседника, изредка вставляя свои реплики и забавные случаи из практики.

– Ну что ж, благодарю за прием. – Энергично пожав руку врачу, Роман Викторович направился к выходу, по пути нечаянно наступив на листы бумаги. – Ради Бога, простите, я вам, похоже, устроил настоящий бардак! – Медицинский светила наклонился за утерянной картой. «...ова Мария Антоновна, 1972 год» – нечаянно бросилась в глаза надпись. На мгновение замешкавшись, Садовский аккуратно положил историю болезни в общую стопку. – Ну, пойду проведаю свою тетушку. – С этими словами Роман вышел из ординаторской.

«Надо же, а он оказался нормальным мужиком... – автоматически теребя карточки, думал Петр Семенович. – Эх, надо бы как-то закрепить знакомство!» Его взгляд скользнул вниз. «Лисенкова Мария, ну конечно же! Очень сложный случай, чем не повод для консультации у Садовского?!» Схватив нужные бумаги, доктор поспешил в восьмую палату.

– Тетя Аня, здравствуйте! – Роман осторожно присел на краешек кровати.

– Ромочка, милый мой! Ну наконец-то! – На глазах пожилой женщины заблестели слезы.

– Ну что вы, теть Ань! – Садовский нежно обнял родственницу.

– Ой, Ромочка! А я уже и не думала тебя увидеть, совсем позабыл старуху! Ты один или с Кирой? – Из писем племянника она знала, что тот женился, а о разводе Роман так и не написал, боясь лишний раз расстроить излишне сентиментальную тетушку.

– Какая же вы старуха? Я вот только что разговаривал с лечащим врачом, он очень вас хвалил, говорил, что вы самая жизнерадостная пациентка, – бодро ответил Садовский.

– Да какое там... – неопределенно махнув в сторону рукой, проговорила Анна Михайловна. – Ты вот лучше расскажи про себя: как жена, работа? Может, детишками уже обзавелся?

– Некогда все за работой, – стараясь не вдаваться в подробности, пытался выкрутиться Роман.

– Роман Викторович! – В дверь просунулась круглая голова Петра Семеновича. – Вы уж простите, что отвлекаю вас, тут у нас такой случай... в общем, совет ваш очень нужен...

– Да-да, конечно, – оживился Садовский.

– Вот взгляните на снимок.

– Н-да, похоже на миксому. Сколько лет больному?

– Молодая женщина, всего тридцать четыре года.

– Дайте-ка мне историю болезни! – Доктор подал Роману уже знакомую карточку. «Лисенкова Мария Антоновна, 1972 год». Спустя мгновение Садовский вдруг вспомнил хрупкую девушку с серьезными серыми глазами. – Не может быть, – едва слышно прошептал он. – Я могу прямо сейчас взглянуть на пациентку? – Порывисто встав, Роман Викторович направился к двери.

– Конечно, – поражаясь резкой перемене в поведении знаменитости, ответил Петр Семенович. – Пройдемте!

– Я еще забегу, – на ходу бросил Роман Викторович своей родственнице. – Когда она к вам поступила?

– Всего пару дней назад, два дня пролежала в реанимации. – Местный доктор едва поспевал за Садовским. – Вот эта палата.

Нечаянно оттолкнув врача, Роман Викторович нетерпеливо потянул на себя дверь.


Взору Садовского предстало бледное лицо женщины, искаженное гримасой боли. Крепко вцепившись руками в края простыни, больная почти беззвучно стонала. Черные длинные волосы разметались по подушке и напоминали грязный дешевый парик. Но эта была она... Роман проглотил комок, подступивший к горлу. Перед ним отчетливо стали проноситься картины школьной жизни. Садовский вспомнил, как впервые увидел эту девочку, такую гордую, независимую, с умными серыми глазами. Он сам тогда еще не понимал, что влюбился в нее с первого взгляда. А как ему нравилось сидеть на задней парте и любоваться двумя черненькими потешными косичками, постоянно расплетающимися к концу занятий. А их задушевные разговоры о литературе, с каким юношеским максимализмом они спорили о серьезных вещах! И почему он не объяснился с нею? Почему не сказал, что у него ничего не было с этой тупой блондинкой, как же ее звали? Ах да, Аська... Он все откладывал, он думал подойти к Марии на выпускном вечере и признаться в любви. Он так готовился... Шикарный букет алых роз, серебряное колечко, купленное на сэкономленные карманные деньги... Родители... Потом забылось все...

В институте он порывался ей написать, у него даже хранилась пара неотправленных писем... Потом... потом как-то все завертелось: работа, карьера, женитьба, развод...

– Когда последний раз вы делали обезболивающую инъекцию? – порывисто спросил Садовский.

– Четыре часа назад.

– Я забираю ее в Москву, срочно! – неожиданно для себя почти прокричал врач.

– Но...

– Всю ответственность, в том числе и транспортировку, я беру на себя.

– Простите, я не могу...

– Не вздумайте мне помешать! – отрезал Роман Викторович.

– Я поеду с мамой! – прошептал у них за спинами детский голос. Мужчины обернулись, на Садовского смотрел худенький чернявый мальчишка большими, полными решимости серыми глазенками. – Я поеду с мамой! – твердо повторил он.

– А отец? – вырвалось у Романа.

– У нас нет отца, – по-взрослому произнес мальчик.

– Времени собираться нет, кого тебе нужно предупредить?

– Я позвоню соседке.

– Договорились, – крепко, как взрослому, пожав руку, ответил Садовский. – Тебя как зовут-то?

– Ян.

– Роман.

Круглолицый доктор наблюдал за происходящей картиной с приоткрытым ртом.

– Вот что, Петр Семенович! Вы готовьте все необходимые документы, а я предупрежу своих коллег, чтобы прислали машину и подготовились к операции.

– Только под вашу ответственность, а мальчик...

– Мальчик поедет со мной, поживет у меня, все будет хорошо, – уже больше обращаясь к Яну, чем к местному доктору, проговорил Роман Викторович.

В карете «скорой помощи» Мария очнулась, за руку ее держал Ян, а рядом с сыном сидел мужчина и внимательно смотрел на нее добрыми бездонно-голубыми глазами. Где-то она видела эти глаза... она силилась вспомнить, но опять забылась. А тем временем Садовский разговаривал с сыном Марии:

– Ян, скажи, давно твоя мама себя плохо чувствует?

– Не знаю, наверное, когда ее уволили с работы... Она вообще-то очень много курила, я ей пробовал запретить, но разве она меня послушается?

Роман Викторович невольно улыбнулся, ему все больше и больше начинал нравиться этот не по-детски серьезный парнишка.

– А где работала твоя мама?

– На телевидении.

«Конечно, как я сразу не догадался? Ведь Маша мечтала о карьере журналиста еще со школы. Что же должно было произойти у нее в жизни, чтобы в таком возрасте возник этот страшнейший диагноз? Не может быть, чтобы причина была только в работе. Ах да, мальчик еще говорил, что они живут без отца. Как можно было бросить своего ребенка?!»

– А вы мамин знакомый? – Ян прервал размышления Садовского.

– Понимаешь, как тебе объяснить? – На минуту Роман Викторович замялся, а потом вдруг рассказал все этому сероглазому мальчугану: про то, как впервые увидел его мать, про то дурацкое недоразумение, произошедшее накануне новогоднего вечера, про смерть своих родителей. Ян внимательно слушал его, ловя каждое слово.

– Вы сможете спасти маму? – с надеждой тихо спросил он.

– Я буду стараться изо всех сил, мы спасем ее, вот увидишь! – Садовский крепко сжал руку мальчика.

– Я вам верю! Она обязательно должна жить. – В глазах ребенка стояли слезы. – Она у меня очень хорошая и добрая, просто она запуталась, понимаете?

– Конечно, малыш, конечно, понимаю! – Роман глубоко вздохнул. – Но мы с тобой должны верить, что все будет хорошо!

Всю дорогу они не отрываясь смотрели на бледную спящую женщину. Каждый из них про себя и по-своему молился Всевышнему о ее спасении.


Никогда еще коллеги Садовского не видели своего шефа в таком напряженном состоянии. И все, начиная от медсестры и заканчивая Федором Ивановичем, понимали, что это самая главная и важная операция в жизни их знаменитого кардиохирурга. Уже двенадцать часов бригада врачей колдовала над сердцем Марии. В операционной стояла звенящая тишина, и только редкие отрывистые команды Романа Викторовича иногда нарушали ее. Садовский совсем не чувствовал усталости, он находился вне времени...

«Вы сможете спасти маму?» Эти слова вновь и вновь звенели в голове у доктора. Он должен, он сможет... Движения хирурга были напряжены до предела, но сохраняли максимальную точность.

«Как свободно и легко!» Марии снилось, что она вместе с другими какими-то красивыми невиданными птицами парит высоко над землей. Ощущение легкости и полной свободы было непередаваемым, наверное, это называлось абсолютным счастьем. Все земные заботы и хлопоты оставлены где-то далеко-далеко, не существует никаких желаний, целей, мыслей, вообще сравнить это состояние с какими-то известными человеческими чувствами не представлялось возможным, и вдруг... Вдруг Маша поняла, что не сможет больше продолжать этот волшебный полет, она начинает ощущать тяжесть своего тела и леденящий душу страх, от сознания безысходности и неизвестности она внезапно стремительно летит вниз, несколько птиц с испугом и сожалением оглядываются на нее и, взмахнув на прощание крыльями, устремляются вдаль. Она остается одна, и даже падение наводит на Марию меньший ужас, чем сознание полного одиночества. Ей сложно понять, как долго длится состояние падения: мгновение или целую вечность, уже внизу видна черная бездна, и в этот момент кто-то подхватывает ее и медленно-медленно тащит вверх, время как будто бы замирает, кажется, одно неловкое движение, и они вместе опять полетят вниз с удвоенной силой. Она неожиданно понимает, что она обязательно должна что-то делать, она должна помогать, но как?! «Я ведь уже не одна, не одна! Значит, все будет хорошо, значит, мы спасемся, иначе и быть не может, главное – верить!» Черная бездна отдаляется все дальше и дальше...

– Роман! – Федор Иванович снял шапку. – Роман, мы победили, слышишь? – Ассистент обнял своего шефа и почувствовал громкое учащенное биение его сердца.

– Спасибо вам. – Садовский обвел глазами свою верную незаменимую команду.

– Роман Викторович, все будет хорошо, – один за другим стали успокаивать его коллеги.

– Федор, ты не мог бы забрать к себе сегодня домой одного мальчонку? – обратился к другу Садовский. – Я... понимаешь, мне необходимо быть в реанимации, когда она очнется.

– Что за вопрос? Познакомлю его со своими пацанами, моя Лида будет только рада, он может жить у нас сколько надо. Сын? – кивнул он в сторону больной.

– Сын. Парень намучился сильно, ты уж с ним там помягче, а через пару дней я его заберу к себе, все подготовлю и заберу...

– Ну и правильно, пошли знакомиться.

– Иди, я сейчас догоню! – Роман откинул со лба Марии мокрую прядь волос. Ему показалось, что она слегка улыбается во сне. «Она должна быть счастливой, должна...»

В коридоре к Садовскому подбежал Ян.

– Все в порядке, малыш! – Добрые глаза доктора искрились радостью.

– Спасибо! – Ян чувством обнял мужчину, отчего у того к горлу подступил комок. «Это ж кем надо быть, чтобы бросить такого мальчугана?!»

– Ян, ты пару дней поживешь у дяди Федора, а я побуду с мамой, потом мы переедем ко мне, договорились?

– Договорились, только я тоже хочу поскорее увидеть ее.

– Сегодня к ней нельзя, и она еще будет спать, а завтра ты ее навестишь, наберись побольше сил, хорошо?

– Хорошо. – Мальчик послушно побрел за Федором Ивановичем, потом еще раз обернулся и произнес: – Если мама сегодня проснется, передайте, что я ее очень-очень люблю!

– Я, кажется, тоже, – еле слышно прошептал Роман и направился в реанимацию.

За окном стоял месяц май. Через приоткрытую форточку в палату проникал свежий воздух с пьянящим ароматом сладковатой сирени. Мария медленно открыла глаза и тут же зажмурилась от яркого света. Быстро опустив жалюзи, Садовский аккуратно накрыл своей ладонью тонкие пальцы Марии. Почувствовав тепло, они слегка зашевелились, и Маша вновь приоткрыла глаза.

– Тсс! Тебе еще нельзя разговаривать, но это ненадолго, совсем скоро ты поправишься!

Рома, Ромка! Как же она сразу не узнала эти смешливые голубые глаза! Но как, почему она здесь? А Ян?

Словно прочитав ее мысли, Садовский опять заговорил:

– Ни о чем не волнуйся, Ян живет у меня, твоя операция прошла успешно, и сейчас нужно немного времени, чтобы ты пришла в себя. У тебя замечательный сын, мы с ним уже успели подружиться. Завтра ты его увидишь! – Мягкий бархатный голос доктора сразу успокоил Марию. – Я приехал навестить свою тетушку, и по счастливой случайности оказалось, что ты лежишь с ней в одной больнице. С согласия Яна я перевез тебя в Москву. – Роман ласково усмехнулся. – Теперь твоя главная задача – набираться сил и думать только о хорошем, обещаешь?

Мария благодарно прикрыла глаза.


Прошло около месяца. Дела Марии шли на поправку на удивление быстро. Садовский с Яном старались не оставлять ее одну. Проснувшись, Мария увидела свежий букет из алых роз и счастливо улыбнулась. «Все-таки как странно устроена человеческая жизнь, ведь еще совсем недавно казалось, что выхода нет, жить совершенно бессмысленно и глупо, еще совсем недавно я ненавидела бывшего мужа, бывшего начальника, бывшего... Павла». Впервые за все время Мария вдруг с удивлением обнаружила, что может совершенно спокойно, практически без эмоций вспоминать о человеке, который некогда был смыслом ее жизни. Впервые она смогла трезво поразмыслить о том, что послужило причиной их расставания, могло ли все сложиться по-другому. Их отношения с Павлом изначально складывались на обмане, невозможно, просто невозможно быть счастливым человеком, причиняя боль другим людям. Теперь Мария поняла это наверняка. Она вдруг ощутила, как вместе с опухолью Роману удалось удалить у нее накопившуюся за это время желчь, обиду, недоверие к людям. Ей как будто вживили новые, совершенно незнакомые до этого момента чувства. Оказывается, можно просто наслаждаться жизнью. Жить ради того, чтобы... жить! Найти силы бороться с тем, что можешь победить, смириться с тем, что нельзя преодолеть, а главное – научиться мудрости отличать одно от другого. Это неправда, что не существует любви, дружбы, преданности, просто чтобы оценить и понять это, нужно остановиться на мгновение и оглянуться назад. Нужно иметь в себе силы остановиться не только когда тебе плохо и дальше идти тяжело, но и тогда, когда ты легко паришь над этим миром. А если ты самоуверенно спешишь шагать по жизни, иногда больно наступая на судьбы других, твоя собственная судьба сама поставит тебя на место и силой заставит еще раз пройти все сначала! Только второй круг не будет таким легким, тебе придется заплатить, заплатить болью, страданиями, потерей близких людей.

Роман опустился к Марии на больничную койку и легонько коснулся ее лица.

– Доброе утро! Сегодня ты выглядишь гораздо лучше, через пару деньков мы с тобой и Яном пойдем дышать воздухом! Кстати, он забегал, пока ты спала.

– Спасибо, Рома! Ты так много сделал для нас, я не знаю, смогу ли...

Роман бережно приложил палец к ее губам:

– Тсс! Ты ничего не говори, ладно? Ты у нас сейчас должна набираться сил и слушаться врача, понятно? – Мария с благодарностью улыбнулась. – Кстати, Ян проговорился мне о том, куда ты последнее время мечтала поехать, поэтому в твоих интересах побыстрее выздороветь! – Совсем легонечко щелкнув Марию по носу, Роман заговорщицки подмигнул. – А сейчас, выполняйте указание врача и засыпайте! – С этими словами он встал с постели и прикрыл за собой дверь.

Несмотря на советы своего доктора, уснуть Мария не смогла. Ее мысли были заняты Садовским. Как много для нее сделал этот человек! Как трогательно он заботился о ней и ее ребенке все это время! А Ян! Он смотрит на Романа большими преданными глазами и слушается его с полуслова. То и дело Маша слышала от своего сына: «Роман думает, Роман сказал, Роман сделал...» Мария вспомнила, как она попыталась сделать сыну замечание:

– Ян, вообще-то у дяди Романа есть отчество.

– Маш, мы с Яном сами разберемся, нам так удобней, правда? – Садовский подмигнул ребенку.

– Правда, мам, это наши мужские дела, – с достоинством отозвался ее ребенок.

Мария тогда еле сдержалась, чтобы не прыснуть со смеху. С легкой руки Романа Ян стал ходить в бассейн, ее тихий мальчик всерьез увлекся восточными единоборствами. Как у Садовского хватало времени для того, чтобы всюду возить ее ребенка, она не представляла.

– Мария Антоновна! – Женский голос заставил Машу открыть глаза. Перед ней стояла медсестра с приготовленной капельницей. – Извините, вам просто пора по времени вводить лекарство. – Девушка в белом халате виновато улыбалась.

– Да, конечно, Наденька. – И пациентка принялась освобождать руку, приподнимая рукав мягкого нежно-розового халата.

– Мария Антоновна, к вам опять пришел сын, он ждет в кабинете Романа Викторовича, мне его позвать?

– Ян! Пожалуйста, позовите. – По лицу Марии пробежала счастливая улыбка. – Я уже так сильно успела по нему соскучиться.

Через несколько минут дверь палаты бесшумно отворилась, и в нее просунулась смешная мордочка белого плюшевого медвежонка, а затем и две головы. Роман с Яном, слегка дурачась, пытались одновременно пролезть в узкий дверной проем. Мария шутливо покачала головой:

– Опять придуриваетесь?

– Мамочка, а я научился плавать брассом, Роман сегодня обещал посмотреть, да, Роман?

– Я думаю, мы сегодня вечером оставим маму на пару часиков и устроим соревнование в бассейне.

– Ура! – Мальчик просиял. – Мама, а ты сегодня красивая, это тебе. – Сын протянул забавного медвежонка.

– Подлиза!

– Мама у нас самая красивая! – Роман нежно посмотрел на лежащую женщину и присел на краешек кровати. Мария покраснела.

– Роман, я пойду найду дядю Федора, я обещал ему рассказать про один приемчик! – И, еще раз поцеловав маму, сын покинул палату. Садовский весело посмотрел ему вслед.

– Маш, у тебя просто уникальный ребенок!

– Да, а ты у него сейчас главный авторитет.

– Просто мы на самом деле друзья, с ним очень интересно, заново проживаешь детство, ей-богу! Я давно мечтал о таком сыне, – вдруг вырвалось у Романа. Мария не нашлась что сказать. Вообще-то она давно ожидала подобного разговора, но до сих пор не подготовилась к нему. Мария была безмерно благодарна Роме за все, что тот сделал для них. Но ее чувства... Нет, ей было хорошо, покойно, надежно с этим человеком... Но страсти, этой безудержной сумасшедшей страсти, такой, как когда-то ей уже довелось испытать, она не чувствовала. Может быть, все дело в ослабленном организме и неподобающей обстановке, все-таки больница, пусть и с отдельной палатой, не самое подходящее место для любовных свиданий, а может быть... может быть, ее чувство к Роману глубже – это любовь-уважение, любовь-благодарность...

– Маша, я не хочу ставить тебя в неловкое положение... Знаешь, пройдет еще немного времени, и ты сама сможешь во всем разобраться.

– Рома, я...

– Пожалуйста, не говори ничего сейчас!

– Спасибо тебе!

– А у меня предложение. – Голубые глаза Садовского вспыхнули хитрым огоньком. – Что ты скажешь насчет небольшого пикника сегодня вечером, а?

– Что?

– Могу я на правах ведущего специалиста, ради скорейшего выздоровления пациентки, устроить небольшой пикничок в палате?

– Надеюсь, с нарушением диет? – кокетливо спросила Мария.

– Непременно.

– Я за, двумя руками!

– Значит, договорились, после бассейна я отвожу Яна домой и еду к тебе с шашлыками-башлыками! – с грузинским акцентом произнес Роман.

– Буду ждать, – рассмеялась Маша.


– Ян. – Садовский не спешил заводить машину. – Слушай, тут такое дело, мне твой совет нужен!

– Ты насчет мамы?

– Ну, в общем, да.

– Роман, – начал серьезно мальчик, – я очень хочу, чтобы вы были вместе, а маму мы вдвоем как-нибудь уговорим.

– Думаешь, получится?

– Получится, она же у меня умная женщина.

– Согласен, она у тебя самая-самая!

– Ты, если что, спрашивай у меня, я ее хорошо знаю!

– Договорились. – Они обменялись крепким рукопожатием. – Тогда расскажи, какое у нее самое любимое блюдо.

– Честно говоря, у меня мама обжора, я вспомнил, она очень любит форель и креветки.

– Спасибо, друг, выручил! – Доехав до дома, Садовский вручил Яну ключи от квартиры. – На, держи, ужин на плите, если что, звони на мобильный!

– Не забудь про свечи, – авторитетно напомнил он.

Садовский весело расхохотался:

– Да ты, брат, спец в этих делах!

– Во всех фильмах так показывают!

– Ладно, беги наверх, киноман!


Садовский осторожно приоткрыл дверь палаты. Мария спала, улыбаясь чему-то во сне. «Какая она все-таки красивая!» Он не мог оторвать глаз от спящей Марии. Тихонько Роман стал сервировать стол, затем, поставив в вазу свежий букет цветов, он зажег свечи и нежно поцеловал Марию в щеку. Почувствовав прикосновение, она открыла глаза.

– Ром. – Маша приподнялась, в мерцании свечей было видно, как блестят ее глаза. – Рома, мне это снится?

– Как я хочу, чтобы тебе снились только сладкие сны! – Роман ласково смотрел на нее. На глазах у нее появились две слезинки. – Ну что ты, хорошая моя, тебе больше незачем плакать. – Он легонько вытер слезы и на секунду задержал руку на ее лице, потом, не удержавшись, наклонился и нежно прикоснулся к ее губам. Закрыв глаза, Мария ответила на его ласку, подавшись вперед всем телом. Очень бережно Роман положил ее на спину и стал осыпать поцелуями все лицо, шею, руки. Мария негромко застонала. – Маша, Машенька, как давно я тебя люблю! – хрипло произнес мужчина.

– Ромка, мы с тобой такие дураки, – прошептала она. – Мы потеряли столько времени и потерялись сами...

– Главное, что мы нашлись! А помнишь тот день, когда я тебя пригласил поехать снять исторические места?

– Конечно, помню.

– Знаешь, какие у меня были планы?

– Догадываюсь.

– Как глупо все получилось!

И потихоньку они стали вспоминать эпизоды их далекой юности. Потом рассказали о своей жизни после школы. Слушая Машину историю, Роман почувствовал, что у него больно защемило сердце. Нет, он больше никогда и никому не позволит ее обидеть, ее и Яна! Проговорив далеко за полночь, Садовский вдруг встрепенулся:

– Хороший же из меня доктор: ты у меня еще такая слабая, а я тебя забалтываю! Давай-ка быстро засыпай!

– Ну, Ромка, ну поговорим еще немножечко, пожалуйста!

– Поговорим-поговорим, но завтра быстренько засыпай, а я отсюда не уйду, знаю, как ты можешь гонять разные мысли.

– Что?! – шутливо возмущенным тоном воскликнула она.

– Спокойной ночи, и больше ни слова! – Роман затушил свечи, и Мария послушно закрыла глаза.


Сидя на скамейке в парке, Маша с жадностью вдыхала горячий летний июльский воздух. «Как хорошо и спокойно!» Прошло почти два месяца с того момента, как Мария выписалась из больницы и переехала к Роману. Она тут же хотела начать искать работу, но Садовский в категоричной форме запретил ей даже думать на эту тему.

– Рома, ну как ты не понимаешь? – горячилась Мария. – Я не могу постоянно сидеть дома!

– А ты и не сиди, запишись в бассейн, займись йогой.

– Я хочу работать!

– Прости, милая, но пока я не могу тебе этого разрешить!

– Ну знаешь, ты настоящий домострой! – Мария громко хлопнула дверью и ушла в другую комнату.

– Я не домострой, – ласково начал Роман, появившись в дверях. – Я всего лишь любящий муж и, между прочим, грамотный врач. Поверь, тебе нужно отдохнуть, – обняв Марию, проговорил он.

– Роман прав, – тут же стал защищать Садовского Ян.

– Ладно-ладно, но не надейтесь, с осени я активно займусь поиском работы!

– С весны, хотя бы с весны. – Смеясь, Роман поднял руки вверх.

Мария запустила в него подушкой. Спустя какое-то время два взрослых и ребенок, дурачась, перевернули вверх дном всю квартиру. Мария про себя улыбнулась. Наверное, о таком муже для своей дочки мечтали ее покойные родители. Рома действительно был идеальным супругом. А Ян! Мальчик просто души не чаял в Садовском, все свои подростковые секреты ее сын доверял теперь не ей, а Роману. Иногда Мария даже немножечко ревновала Яна, но, глядя в его горящие веселые глаза, тут же отгоняла от себя эти мысли. Она так была благодарна своему мужу!


* * * | Если жизнь мне крылья перебьет... | ЭПИЛОГ