home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 10. Личная жизнь ментолегуса.

- Интересно было? - холодно спросила его мисс Эвергрин, отряхивая с рук остатки мыслей.

Гарри молчал. Реакция Валери была не похожа на реакцию Дамблдора. Директор всего лишь легонько пожурил Гарри и объяснил его хамское вторжение в свой внутренний мир естественным любопытством и жаждой приключений. Профессор Эвергрин, по всей видимости, была не склонна считать так же.

- Что ты делал у меня в комнате? - был следующий вопрос.

Уткнувшись носом в Мыслив, Гарри про себя молился, чтобы Валери не разорялась слишком долго. Мисс Эвергрин вообще-то была отходчива, но если при ней совершалась какая-то серьезная провинность, она никогда не спускала нарушителю. Гарри помнил взбучку, которую она устроила ему за прогулку по Запретному лесу. Сейчас же он поступил просто нагло, буквально вляпавшись в ее мысли. У каждого человека могут быть свои тайны, неприятные воспоминания, наконец. Гарри быстро отвернулся от Мыслива, на поверхность которого вдруг всплыла новая картина: он заметил мисс Эвергрин с палочкой в руках в магазине мистера Олливандера. Она улыбнулась старику-волшебнику, потом он принял от нее горсть золотых галлеонов, расписался в получении и... мисс Эвергрин ногой задвинула Мыслив обратно под кровать.

- Ты и дальше намерен молчать? - поинтересовалась она. Гарри обратил внимание на то, что на ней надета мокрая куртка, и джинсы все в темных пятнах от дождя, словно она только что вернулась. - Гарри, ты не хочешь передо мной...

- Простите меня, мисс Эвергрин, - в отчаянии, не зная, куда деться от стыда, пробубнил Гарри. - Честное слово, я не нарочно! Я хотел взять у вас книжку, но она закатилась под кровать, я стал шарить под ней и случайно угодил рукой в Мыслив! Я и не видел почти ничего, честное слово.

- Что именно из этого почти ты видел наверняка? - колко поинтересовалась Валери. - Не расскажешь?

Пришлось покаяться. Но, уверив себя, что лучше опять оказаться лицом к лицу с Вольдемортом, чем рассказать мисс Вэл о том, что он видел, как она страдала после смерти родителей, Гарри решил часть увиденного все же утаить. Он сознался, что стал свидетелем того, как у мисс Эвергрин проснулись волшебные способности, как Дикоглаз Моуди проводил с ней эксперимент, как она в первый раз встретилась с Дамблдором. Под конец он почти забыл, что совершил непростительный ляп, вломившись в ее личную жизнь, и с увлечением предположил, что не иначе, Дамблдор - потомок какого-то могущественного колдуна или ведьмы.

- Как думаете, мисс Эвергрин, он не может быть из Медичи? Мы в прошлом году учили много ядов из Шкатулки королевы Екатерины, я видел иллюстрации к книгам, так Дамблдор чем-то похож на нее и на Лоренцо Медичи, такой же нос, даже борода. Как думаете, это они - его предки? Они считаются самыми могучими колдунами прошлых веков, - Гарри говорил быстро, увлеченно, совершенно позабыв о нахальной своей выходке. Пока у него в голове зрели кучи версий, мисс Эвергрин удивленно смотрела на Гарри, не понимая, соображает ли он, что уже не просит прощения, как намеревался раньше, а, отключившись от этого процесса, изобретает все новые и новые версии.

Наконец, Валери Эвергрин, не выдержав, захохотала, устало опершись на зеркальный столик, перед которым они еще вчера сидели и разговаривали с Инь А-Цзы.

- Гарри, я все поняла. Ладно, будем считать, что ты извинился, - парень тут же очнулся и ужасно устыдился своей дурости и наглости. - Но ты должен усвоить, что мысли человека принадлежат ему одному. И никто не вправе рыться в голове своих знакомых без их на то дозволения. Понял, юный ментолегус? Личная жизнь человека неприкосновенна.

Юный ментолегус понял все. Раньше ему как-то в ином свете представлялась перспектива чтения мыслей. Теперь же его целиком поглотила моральная сторона процесса. Он обещал себе сознаться Сьюзен, что один раз уже подслушал ее размышления. Когда он уходил их комнаты, зажав под мышкой подлое Предупреждение черномагических преступлений и проклиная магловские теории психоанализа, Валери стояла, нагнувшись над Мысливом, и внимательно разглядывала отражение мистера Олливандера в жидком серебре собственных мыслей.

Не известно, по какой причине мисс Эвергрин так бурно отреагировала на вторжение в ее мысли и что в них скрывала, но Гарри зарекся даже подходить к ее комнате, дабы не смущать ее напоминанием о его хамской выходке. Наказание за его поведение ему было обещано не маленькое, и он старался не усугубить свое положение еще и нытьем по поводу того, что ему приходится летом отрабатывать взыскание уважаемого профессора по Защите от Сил зла. Валери оптимистично обещала устроить ему веселую жизнь, что и сделала, когда он накануне десятого августа попросил отпустить его в Лондон на открытие хохмазина. Ему было отказано в самой решительной форме. Мисс Эвергрин, яростно сверкая глазами, пыталась доказать, что ее решение не имеет никакого отношения к обещанному наказанию, но Гарри, уверенный в том, что худшего наказания для него не смог бы найти даже один их общий знакомый с отчаянно дурным характером, в обиде выпалил:

- Вы говорите сейчас как профессор Снейп! Только он мог бы поступить так жестоко! Я же не видел Рона, Джорджа и Гермиону целую вечность!

- Достаточно, - сварливо ответила Валери, грохнув об стол тяжелой Историей создания волшебных палочек в Европе, часть седьмая, семейство Олливандер. - Решение окончательное и обжалованию не подлежит!

Поверх большого листа пергамента на нее сурово смотрел Глориан. Он в последнее время вообще как-то странно себя с ней вел. Они разговаривали натянуто, при Гарри обычно замолкали, и Глор больше не делал восторженных комплиментов Валери в присутствии Гарри. Возможно, когда Гарри рядом не было, он и говорил ей о своей любви, но несмотря ни на что, их отношения, как показалось Гарри, стали стремительно ухудшаться после несанкционированных визитов Корби и продолжительных поездок Валери в Лондон. Валери была все это время поглощена какой-то навязчивой мыслью, поэтому проблемы Гарри ее волновали теперь куда меньше. Она надолго запиралась в своей комнате или библиотеке с тонной книг, часто звонила по телефону, по крайней мере, еще дважды использовала Улетальное зелье для зеркала, чтобы поговорить с иностранными колдунами, а иногда долго сидела перед камином, беседуя с головами различных волшебников, показывавшимися в языках пламени. Гарри видел там и Дикоглаза Моуди, и Инь Гуй-Хань, и профессора Джонса (дядюшка Невилла - слизеринец, кто бы мог подумать!), и Такамити-сана с его одутловатыми щеками и невнятной речью и многих других, ему незнакомых. Несколько раз в огне камина появлялся Кешифр, но не он обычно сообщал Валери какие-то сведения, а, напротив, она ему что-то рассказывала. Однажды пришел в гости сотрудник Отдела Тайн по имени Бода, ему налили чаю, но он от него отказался, протянул Валери маленький листок бумаги в пластиковом пакете и дезаппарировал, вызвав ажиотаж среди утыканных по всему дому и саду аппародетекторов. Пока Валери жадно рассматривала крохотный листочек бумаги, Гарри вспоминал, что маглы в таких пакетах обычно хранят улики с места преступления, Гарри знал это из многочисленных детективов, которые он уныло смотрел вместе с Глорианом, пока Валери деловито разбиралась со своими проблемами. Глор очень любил детективы, и смотреть телевизор ему тоже нравилось. Только вот не нравилось, что Валери работает, как проклятая, хотя занимается неизвестно чем: возникало впечатление, что она и не думала увольняться из Отдела Тайн в Министерстве Магии.

Лили дожди. Гарри перестал ездить к камням, к большому неудовольствию Риока, застаивавшегося в стойле. Вместо этого они со Сьюзен целыми днями торчали дома (то у нее, то у Гарри), с воодушевлением ковыряясь в книжках по мыслечтению. Гарри постепенно учился: Сью сосредотачивалась на какой-то одной мысли, а Гарри усиленно пытался уловить, о чем думает девушка. Сперва это вызывало взрывы хохота у Сьюзен: Гарри постоянно промахивался. Но однажды, когда звуки громко стучащего в окно ливня особенно сильно отражались гулким набатом у Гарри в ушах, он четко услышал в голове голос Сьюзен:

- Чашка. Чашка на столе. Ну, Гарри, давай же, думай! Чашка... Интересно, он мне предложит чаю или будет еще целый час сидеть и пытаться что-то услышать?

Гарри молча вытянул руку, постучал по чашке палочкой, и она начала наполняться горячим чаем. Сьюзен вытаращила глаза, и Гарри, жутко довольный, кивнул:

- Получилось!

С этого дня все пошло как по маслу. Мысли Сью звучали в голове Гарри все звонче и четче. Они оба шумно приходили в восторг от будущих перспектив, чем несказанно забавляли джинна, которого жалостливый Гарри иногда выпускал "погулять" из бутылки. Джим небрежно разваливался на кровати Гарри, курил дорогие сигары, дразнил Хедвигу большой искусственной мышью из кроличьей шерсти и с некоторым недоверием к прогрессу слушал магнитофон, который Гарри подарила мисс Эвергрин (впрочем, Поющие Поганки Гарри тактично собирался прихватить с собой в Хогвартс). Когда на лестнице стучали каблучки Валери, и она заглядывала в комнату, чтобы предложить ребятам пообедать, Джим ускальзывал дымной струйкой обратно в бутылку, а бутылка закатывалась под кровать. Ни мисс Эвергрин, ни Глориан до сих пор ничего не заподозрили, и о существовании джинна в комнате Гарри даже не догадывались.

Сьюзен часто приглашала Гарри к себе в гости, и он принимал приглашения с удовольствием, зная, что в этом доме ему всегда будет приятно. Кроме как у Рона до этого года он не бывал ни у кого из своих школьных приятелей, и не знал, как живут другие волшебные семьи. Что ж, образ жизни Боунсов, неторопливый, неспешный, ему нравился, здесь было настолько же спокойно, насколько у Уизли всегда было шумно. Уолли, деловито пыхтя, чистил ему ботинки после того, как Гарри основательно пачкал их в каминной золе. Мистер Боунс обсуждал с Гарри позиции уклонения ловцов от двойной атаки бладжеров. В общем, все было настолько тихо и спокойно, что в таких условиях процесс обучения мыслечтению шел сам собой. Гарри уже представлял себе, как обалдеют Рон и Гермиона, когда он сообщит им эту новость (различные эффектные способы рассказать им о том, как он научился читать мысли, ласкали его самолюбие), как реальный мир вновь заявил о себе. И весьма недвусмысленно.

Газеты Гарри читал, конечно, особенно в начале лета, когда каждый день казался ему кануном прихода Вольдеморта к власти. Люциус Малфой и его прихвостни открыто призывали со страниц газет поддержать Черного Лорда в его стремлении к власти. Гарри изумлялся тому, что у этих мерзавцев оказывалось все больше и больше сторонников из числа довольно молодых колдунов, не помнивших прежние времена, когда Вольдеморт наводил ужас на весь волшебный мир. Они, недовольные бездействием и трусливой расхлябанностью Фуджа, доказывали, что жесткое правление такого радикала, как Вольдеморт, может только улучшить политику в колдовском сообществе. Гарри считал это чушью, многие журналисты - эффектным приемом по привлечению внимания к своим изданиям, а Валери Эвергрин - болезненным бредом, который свидетельствовал о срочной необходимости госпитализации подобных волшебников в клинике Св. Манго. О самом Вольдеморте ничего не было слышно, но слухи накаляли страсти, страх витал над всеми волшебниками, и возвращение Черного Лорда уже считалось свершившимся фактом. Его открытого появления ждали день ото дня. В Министерстве Магии распространялось воззвание против Вольдеморта и его сторонников. Отдел по Магической Безопасности и Отдел Тайн трудились не покладая рук вместе с аврорами, организовывая охрану Азкабана, но дементоров уже ничто не могло там удержать: каждый день в "Дейли Пророке" появлялась очередная заметка о том, что ужасных существ видели в очередном людном месте, даже вблизи Диагон-Аллеи. Гарри виновато понял, что Валери Эвергрин, будучи занятой, не отпустила его одного в Лондон, опасаясь за жизнь Гарри. Кроме того, появлялись тревожные слухи о, якобы, внезапном распространении горных и лесных троллей к югу и востоку от обычного ареала обитания и резком увеличении их популяции. Проблем с гринготтскими гоблинами больше не возникало, но некоторые другие представители их породы начали вести себя довольно нагло, появились новости об устроенных ими драках в общественных местах и нападениях на маглов с целью грабежа. Вампиры продолжали периодически устраивать налеты на европейские города, продвигаясь на север, к Германии и Голландии. Волшебный мир замер в ужасе и неведении. Никто не знал, что случится с ним завтра.

И это сообщение пришло в последнюю неделю августа, когда Гарри очередной раз просматривал присланный ему из школы профессором МакГонаголл список литературы (удлинившийся втрое) к новому учебному году. Они с Валери и Глорианом собирались завтра подкупить учебников и сшить новую школьную форму, запастись кое-какими ингредиентами для зелий, приобрести несколько новых пачек пергамента для Глора и несколько галлонов духов и соли для ванны мисс Эвергрин, обнаружившей, что ее запасы косметики истощились. Этот факт оказал решающее влияние на ее решение отправиться в Лондон, но тут случилось непредвиденное событие. Хедвига, каждое утро приносившая свежую почту, как обычно залетела в форточку и уронила сверток с газетами в тарелку Валери, лишь на пять минут разминувшись со школьной совой, принесшей письмо для Гарри. Мисс Эвергрин, пившая чай, развернула "Дейли Пророк" и чуть не подавилась.

- Что случилось? - обеспокоено поднял на нее глаза Глориан.

Валери Эвергрин вместо ответа положила газету так, что и Гарри, и Глор смогли прочитать название передовицы: "Дементоры скоро будут на Диагон-Аллее! Сенсационные новости из Министерства Магии!" Гарри и Эльф переглянулись, подробно прочитав описание слухов о нападении дементоров на главную волшебную улицу Лондона. Плакала наша поездка в город, уныло подумал Гарри, мечтавший хоть одним глазком увидеть, что творится в хохмазине Уизли.

- Мы никуда не пойдем? - мрачно решил он удостовериться в том, что ему решительно не везет.

- Нет, отчего же! - мисс Эвергрин внезапно воспряла духом. - Думаю, теперь самое время нанести визит на Диагон-Аллею, - глаза у нее заискрились, точно она обдумывала отличную идею, только что пришедшую ей на ум.

- Но, дорогая, разве это не опасно? - по всей видимости, та же самая идея Эльфу в голову еще не пришла. - Мы - ладно, но Гарри... Может, попросить лорда Эммета приглядеть за ним, пока мы будем в Лондоне?

- Да нет, напротив! Если такие сведения уже проникли в газету, то я уверена, что на Диагон-Аллее не случится ничего! Даже если и планировалось что-то ужасное, то теперь, когда все перетрусили и носа не покажут на нашей улице, дементорам там делать нечего. А то количество авроров, которое Министерство Магии отправило на Диагон-Аллею в ожидании худшего, вполне годится для охраны Гарри Поттера. Сейчас нам ничего не угрожает. Думаю, дементоры изберут иную мишень.

- Какую же?

- Пока не знаю. Это должно быть что-то настолько дорогое всем волшебникам, чтобы навести страху на весь волшебный мир. Но на Диагон-Аллее совершенно безопасно, уверяю вас, мои милые. Завтра же и пойдем!

Действия от противного не совсем устраивали Глориана, но он ничего не сказал.

Вечер Гарри провел в компании Сьюзен. Мисс Эвергрин и Глориан сидели в садовой беседке и старались наладить отношения, грозящие съехать в никуда, пока по пестрым стеклышкам и дикому камню садового домика барабанили капли дождя. Гарри и Джим сидели в гостиной, подперев руками головы, и с удовольствием слушали, как Сью играет на рояле "Танец Анитры". После последней тренировки Гарри с успехом мог уже прочитать мысли не только Сью, но даже Джима, однако, сегодня сильный ливень с громом и резко упавшее атмосферное давление ему немного мешало. Поэтому они провели тихий вечер, слушая, как Сьюзен пытается выудить неземные звуки из расстроенного рояля мисс Эвергрин. Джим извлек из ниоткуда пару древних скрипок и флейт, и они заиграли сами, стараясь попасть в ритм, старательно вившийся из-под пальцев Сью. Гарри предполагал, что она умет играть, но не знал, что настолько хорошо. Восхищенный талантом Сью, он даже вытащил джинна из бутылки для того, чтобы и он насладился замечательной музыкой. Сперва Джамаледдин ворчал, что его старые кости должны немного погреться в бутылке в этот отвратительно дождливый вечер, но потом, проникшись романтичностью обстановки и изредка вытирая набегавшую слезу, вполголоса начал рассказывать Гарри о годах, проведенных им в Магрибской Школе Колдовства и Магии, пока скрипки отчаянно старались соответствовать мелодии.

Джинн пока не заикался о первом желании, и Гарри старался следить за собой, чтобы ненароком не ляпнуть чего-нибудь, что может быть неверно истолковано Джимом. Если бы не эти опасения, то с джинном можно было вполне нормально общаться, хотя Джамаледдин был жутким брюзгой. Он всегда критиковал поведение людей и хихикал над дурацкими, по его мнению, людскими привычками, как-то: любовью к телевидению (которое он считал самой чернейшей из магий и прямым конкурентом, способным исполнять человеческие желания так же, как и он сам), автоматическими стиральными машинами, супами в пакетиках и туалетной бумагой. Но сегодня даже ворчание Джима и его ужасно дикая манера без всякого стеснения сморкаться в рукав модного пиджака не могли испортить Гарри замечательного вечера. Когда кончился дождь, они со Сью вышли на балкон, чтобы посмотреть на клубнично-алое солнце, лениво погружавшееся за горизонт. Завтра. Завтра будет новый день, и все кончится. Он уедет в Лондон, а Сьюзен отправится в Хогвартс одна. Или с Джастином. А что будет потом?

Ничего не изменилось. Война продолжается.

Дул по-августовски прохладный ветерок, и Гарри внезапно почувствовал, что внутри у него поднимается что-то необычное, что-то, чего он еще никогда не чувствовал. Влажный ветер тихо нашептывал ему какие-то тайны, а длинные светлые волосы Сьюзен изредка щекотали ему шею: она стояла совсем близко, казалось бы, наклонись он к ней и... От нее пахло лимоном и мятой. Еще вчера они были просто одноклассниками, просто дурачились. Попытка научиться читать мысли была похожа на забавную игру, изготовление волшебной палочки казалось сказкой, их общий секрет - Джим - приятной и безобидной тайной. Но все это произошло именно с ними, поэтому стоило верить и сошедшему на них сегодня странному очарованию, разливающемуся в этом вечере, и нервному комку в горле, и предательскому желанию ощутить прикосновение ее волос к своей щеке, а ее губ - к своим губам.

Продолжится ли и после этого вечера их внезапная дружба? И такое странное, мучительное ощущение потери после того, как они со Сьюзен снова станут посторонними друг другу: всего лишь парнем из Гриффиндора и девушкой из Хуффльпуффа, - исчезнет ли оно?

Гарри почти решился, когда на него из сумеречной дымки заката спикировал урчащий от радости голубь. Пикассо мазнул его крылом по щеке и сел на плечо к Сью. Она потрепала его по хохолку, сняла с лапки письмо (сложенный вчетверо листок тетради в клеточку) и отошла к перилам, чтобы развернуть его. Гарри не нужно было читать ее мысли, чтобы понять, от кого было письмо. Губы Сью слегка шевелились, пока она читала его. И улыбалась.

- Спасибо, Пик. Это от Джастина, - сказала она с такой счастливой улыбкой, что Гарри подумал: лучше бы она меня просто ударила. - Пишет, что страшно соскучился. Мы с ним встретимся завтра в три часа на Диагон-Аллее возле Дырявого Котла. Не хочешь составить нам компанию, Гарри?

Комок в горле стал мстительно-колючим.

- Мне очень жаль, Сью, - услышал он свой собственный, ставший совсем незнакомым, голос. - Но мы с Гермионой и Роном тоже собирались увидеться в это время. Нам нужно уладить кое-какие дела. Извини.

И почувствовал себя последней скотиной, когда увидел, как искренне огорчилась Сьюзен. Проводив ее до камина, он вышел на крыльцо, чтобы как следует проветрить голову и через окно садового домика увидел, как темпераментно мирятся Валери и Глориан. Страстность их первого поцелуя, который имел счастье наблюдать Гарри, не шла ни в какое сравнение с тем, что он случайно заметил теперь.

Какой же я дурак, подумал Гарри, сжимая в руках палочку, обжигавшую ему пальцы горячим воспоминанием о маленькой ручке в его руке, о потоках живой сверкающей магии, сковавшей их в одно целое появлением на свет крошечного орехового прутика, излучавшего силу и волшебство. Я упустил свой шанс. Какой же я дурак...

Он с грохотом свалился в камин, больно ударился о выступающий острый угол сундука, хорошенько выругался (про себя), потер ушибленную переносицу, проверил, целы ли новые очки и, наконец, оперся на руку, протянутую Глорианом. Встал и отряхнулся.

- С возвращением, мистер Поттер, - приветливо сказал Том, пробегая мимо него с подносом, уставленным кружками усладэля.

"Дырявый котел" ничуть не изменился. Все такие же грязные и закопченные стены, барная стойка, темная от веками проливавшихся на нее загадочных жидкостей, горячий чад каминов, запах кофе и шоколадушек, привычные задушевные беседы за газетой, негромко зудящие из разных углов. Гарри почувствовал, что ему здесь всегда будет хорошо. Кажется, ничего так и не изменилось в "Дырявом котле", но нет! Старый Том, владелец бара, уже десяток лет не поднимавшийся из-за стойки, вновь рысцой бегал возле столиков, обслуживая клиентов, несмотря на свой почтенный возраст. Его место в баре занял неразговорчивый молодой человек, угрюмый и неприветливый, мрачно протиравший бокалы. Он с видом усталой обреченности изредка косил глаза на дверь и небрежно перекатывал за щекой взрывачку Друбблиса, то и дело громко щелкавшую в покойном тихом бормотании посетителей. Рядом мыл посуду другой такой же угрюмый тип. Он с усилием, выдававшим его неопытность в подобных делах, протирал тарелки и складывал их на столик, где под яркими огоньками каминов они весело блестели несмытым жиром. На лицах обоих новичков словно было большими буквами написано: АВРОР.

Компании в углах тоже стали специфическими. Разношерстность толпы куда-то делась, вместо этого за столами читали газеты и неторопливо обсуждали последние новости совсем другие люди, молодые, накачанные, с бритыми затылками и собранными лицами. Вряд ли они в разгар рабочего дня просто зашли сюда пропустить стаканчик, решил Гарри и еще больше утвердился в своем мнении, когда заметил, как из-за дальнего стола навстречу ему поднялся Дикоглаз Моуди, торопливо забрызгивая в кривой рот последние капли варева из фляжки. Сзади в камин громко обрушилась Валери Эвергрин, и, отряхиваясь, встала, пытаясь смахнуть пепел с дорогого голубого плаща. Моуди проковылял ей навстречу и, урча от удовольствия, приложился перекошенными губами к ее выхоленной руке.

- С возвращением, моя дорогая девочка. Ты вовремя. Ну, что, разгадала загадку? Знаешь теперь, где его искать?

- Определенно знаю, сэр. Только, боюсь, вас это не обрадует. Глориан, милый, ты бы не мог проводить Гарри по делам, а мне еще нужно кое о чем поговорить с мистером Моуди.

- А, Гарри Поттер, - дряхлый аврор настороженно оглядел Гарри своим проницательно-сканирующим взглядом. - Здравствуй, мальчик. Ты сильно вырос за лето, сразу видно, что жизнь тебя изменила. Ты все книги читал, которые тебе летом давала мисс Эвергрин?

- Да, сэр, - с нетерпением Гарри посмотрел на дверь на задний двор, через которую можно было попасть на Диагон-Аллею. Беседа с Моуди его не особенно вдохновляла, настолько старый аврор всегда был мрачен и подозрителен. Он, конечно, тоже член Ордена Феникса, но общаться с ним всегда было нелегко.

- Идите, идите, - нетерпеливо подтолкнула их Валери, вручая Гарри свой голубой зонтик. - Рон, поди совсем заждался! - Гарри вчера отправил Рону Хедвигу с известием, что приедет завтра, и предвкушал шикарную экскурсию по хохмазину.

Глориан вздохнул. Определенно, этот способ прощания ему, после вчерашнего примирения, не пришелся по душе, но у Валери есть важные дела, и мешать ей сейчас не следует. Моуди относился к Эльфу уважительно, но чуточку покровительственные взгляды, которые грозный аврор кидал на Глора, даже Гарри показались не слишком уместными. Поэтому они с Глорианом поспешили ретироваться во двор, краем глаза успев заметить, что один из неприметных молодых людей небрежно поднялся, отложил газету и со скучающим видом побрел за ними, на ходу раскрывая свой черный зонтик. Поморщившись из-за того, что у них с Глором теперь есть собственный "хвост", Гарри постучал палочкой по заветным кирпичам на глухой стене и приглашающе отступил от прохода, давая пройти Эльфу.

Они раскрыли симпатичный голубой зонтик мисс Эвергрин и отправились по делам. Дождь падал сплошной стеной, в десяти шагах ничего нельзя было разглядеть, но Гарри обратил внимание, что на улице поразительно мало колдунов. Им встретились лишь несколько древних старушек с упрямо поджатыми губами и в мантиях с мокрыми подолами, да парочка гермионообразных очкастых ведьм, прижимающих к себе кипы сырых книг. Они решительно прошмыгнули в дверь магазин Завитуша и Клякса, и Гарри увидел, как они встряхивают за стеклянной дверью свои зонты. Больше на всей улице он не встретил никого из покупателей, хотя магазины работали исправно. И это - перед самым началом учебного года в Хогвартсе?

После визита в Гринготтс, пустой и холодный, с невытертыми лужами на полу, они с Глорианом тоже отправились к книжным полкам Завитуша и Клякса и под пристальным взглядом продавца нагрузились литературой по самое не хочу. Продавец с недоверием оглядывал Глориана Глендэйла и его взгляд периодически задерживался то на его острых ушах, то на шраме Гарри. Потом отоварились в аптеке на углу, и рюкзак Гарри потяжелел на несколько фунтов от веса обезжиренной печени ягуара и мешочков с зубами мангусты, шинкованными кишками лягушки-голиафа и слюной летучих мышей. Потом прикупили несколько пачек пергамента, целый ворох перьев и разноцветные чернила, в которых Глор поковырялся с профессиональной пристрастностью книжного червя. Потом зашли к мадам Малкин "принарядиться", как это называла Валери. Рост Глориана доставил удивленной ведьме в лазурных оборках немало проблем, но, в конце концов, они вышли из ателье, прижимая к себе свертки с одеждой, чтобы их не намочило дождем, и отправились дальше по улице по направлению к хохмазину Уизли. Гарри с трудом разглядывал номера домов, изредка выныривая из-под зонтика, но, наконец, они обнаружили дом под номером 17 по Диагон-Аллее.

Дом оказался несколько скособоченным, чем напоминал родное жилище семьи Уизли. Из дырявой трубы хлестала холодная августовская вода. Крыша, покрытая ржавенькими по краям жестяными пластинами, очевидно, протекала, покосившееся крылечко, хвастливо щеголявшее новой оранжевой краской, носило следы вмешательства неумелого молотка и не менее неумелых гвоздей. Зато специально заказанная вывеска над входом блестела новизной и гордой золотистой надписью "ХОХМАЗИН УИЗЛИ".

Гарри с оттенком гордости за свою причастность к происхождению хохмазина повернул ручку стеклянной двери, за которой виднелись нечеткие фигуры людей и стекали потоки дождя. В лицо ему пахнуло теплом, брызнул яркий свет, и Гарри оглушил многоголосый говор толпы покупателей, а затем Гарри услышал один не очень хороший звук, исходивший откуда-то из-под его ног, хотя обычно подобные рулады издает совсем иная часть организма. Красный, как рак, Гарри уставился на свои ботинки, расположившиеся на симпатичном рыжем коврике у входа. На коврике имелась традиционная надпись "Добро пожаловать!", но через мгновение она сменилась другой - "Ты купился - 1:0 в пользу хохмазина!" Гарри быстренько слез с негодяйски хитрого коврика, а Глориан, наученный гарриным горьким опытом, осторожно перешагнул его и, следуя примеру своего воспитанника, огляделся.

Магазин был не так мал, как показалось Гарри вначале. Внутри все было отделано деревянными панелями, а с потолка свисали разноцветные изогнутые свечи, горевшие, вопреки всем законам физики, вниз фитильками. Огоньки на них весело подмигивали красным и желтым. Возле стен расположились вместительные стеллажи и стеклянные полки, напиханные всякой волшебной хохмовсячиной: от пестрых наборов канарейских конфеток и павлиньих пастилок до внушительных размеров начищенных медных котлов, гулко распевающих хиты сезона. Возле витрины с фальшивыми волшебными палочками, звонко превращавшимися в детские резиновые игрушки, толпилась детвора, морозильник с угольками на палочках и фруктовыми сосульками, которые не таяли в руке, а, напротив, обжигали язык, оккупировали ребята постарше. Их родители, вполголоса переговариваясь, хмуро оценивали на глазок крупнокалиберные чесночные бомбы разной степени слезоточивости и убойной силы. Гарри с восхищением заметил, что магазин, определенно, пользуется популярностью и немалой, раз даже ужасающая погода и угроза нападения дементоров не уменьшила наплыв посетителей. Хотя, возможно, многие подались сюда, привлеченные надписью на витрине: "Скидки на чесночные бомбы! Купи четыре по цене трех! Многодетным семьям двойная скидка!"

- Ма! Ма-а-а!!! Ну, купи мне это! НУ, КУПИ!!!

- Не ной, Гэвин! У тебя уже есть игрушечная метла, одной вполне доста...

- Она на паровом ходу! - орал малыш, тыча пальцем в витрину, за которой весело попыхивала самоходная детская метла, подделка под старину. Метла передвигалась с помощью длинных угольных стержней, которые засовывались в рукоятку, и периодически выпускала цветные клубы пара из хвостовой части. Мать, тоже заглядевшаяся на это произведение фантазии Уизли, решительно потянула свое чадо прочь от столь завлекательного предмета.

- Еще угольков на палочке, сэр!

- У этих, с зеленой чекой, мощность какая? Беру три пары! Да, и скидку дайте...

- Мерлин меня подери, да как же тут круто! С детства так не смеялся!

- Мне полфунта канарейских конфеток, будьте добры. С малиновой начинкой, с земляничной и... Это что-то новенькое? Усладэль-крем... звучит заманчиво...

- Четыре листа исчезающего пергамента, Пукающий Половичок и два Кричащих Торта. Торты с апельсиновым желе, а половик с рыжими уточками, пожалуйста!

- Да не толкайтесь, мадам! Мы стояли впереди вас, вот кто хошь подтвердит! Эй, Джек, подтверди!...

- Самую большую Помадку-Пуд-Язык! Хе-хе, годится... вот уж будет Сэму сюрприз!

- Десяток чесночных бомб мощностью в сорок головок всего за восемьдесят галлеонов! Честное слово, этого хватит для обороны от целой трансильванской дивизии! Беру, не глядя...

- Джордж, Джордж, это что-то новенькое, да? Смотри, Селина: ледяные ошейники для огнекрабов. Видела что-нибудь подобное?

Гарри тоже ничего подобного не видел. Он углядел слева штук пять столиков, за которыми восседала пара-тройка семейств с оглушительно гогочущими ребятишками и несколько павлинов и канареек - недавних жертв эксперимента. Один столик был свободен, и они с Глорианом поспешили его занять, пока не набежала очередная орава покупателей и дегустаторов. Сидя за столиком, Гарри с удовольствием наблюдал, как за прилавком Джордж Уизли торопливо упаковывает торты в фирменные оранжевые коробки с золотой надписью "Хохмазин Уизли" и подсчитывает сдачу. Джордж, как заметил Гарри, сильно похудел, у него под глазами были синеватые мешки, но лицо у него светилось от счастья. Кажется, Джордж начал отходить от потрясения, свалившегося на семью Уизли.

Когда толпа немного рассосалась, Гарри встал и подошел к прилавку.

- Парочку хохмопушек с красно-сиреневым огнем, пожалуйста!

- Одну минутку... Гарри! Ах ты, черт! Не узнал! - Джордж перегнулся через прилавок и восторженно обнял парня. - А я тебя и не заметил! Видишь, какой наплыв клиентов? - с гордостью отметил Джордж, счастливо кивая на топчущуюся возле стеллажей толпу. - Это что! Сегодня просто погода мерзкая. Обычно у нас в десять раз больше покупателей! Ты чего на открытие не приехал? - сурово потребовал отчета Джордж.

- Мисс Эвергрин не отпустила. Сказала, что это опасно.

- Может, и опасно, - медленно проговорил Джордж. - Знаешь, Гарри, на Диагон-Аллее в последнее время неспокойно стало. Шляются всякие. Листовки клеят. За власть Вольдеморта агитируют... Психи, одним словом. Мы с Роном, чтобы никто не залез ночью в хохмазин, кладем перед дверью Кричащий торт, тот, что немножко залежался. Он, когда начинает черстветь, орет втрое громче.

- Круто! А где Рон? - у прилавка Джордж вертелся один, как белка в колесе.

- Там, в подсобке. Проходи туда, Гарри. Я постараюсь закончить побыстрее и тоже приду! - с этими словами Джордж повернулся к ожидающей расчета пышнотелой ведьме с двумя нетерпеливо вопящими малышами. Ведьма пожелала приобрести несколько Вониллеров со встроенной настройкой громкости.

Гарри поманил Глора за собой, и они поднырнули под доску, преграждающую проход за прилавок. Войдя в маленькую дверь, Гарри оказался в чистенькой комнатке с несколькими шкафами, столиком и стульями. На столе среди разложенных по всему его периметру книг кипел чайник. Над книгами, естественно, сидела Гермиона. Она что-то писала огромным пером в школьной тетрадке в линеечку и недовольно морщилась, когда до нее доносились взрывы хохмопушек и хохота из магазина. Она сердито подняла глаза, чтобы увидеть, кто ей помешал, и... - Гарри! Гермиона вскочила с места и порывисто обняла парня. Гарри мягко похлопал ее по кучерявой макушке. - Привет, Гермиона! Я жутко соскучился! Ну, как вы тут?... - Соскучился! Он соскучился! Писал бы чаще, если соскучился, - ехидно начала Гермиона, но осеклась, заметив за спиной у Гарри невысокого молодого человека с симпатичными длинными ушами. - А это?... - она замялась. - Это - сэр Глориан Глендэйл, мой опекун, - с гордостью представил Глора Гарри. Уже обученный человеческим способам приветствия Глор вежливо протянул Гермионе руку. - Он - замечательный челове... Глориан, это - Гермиона, моя лучшая подруга! - Очень приятно! - корректно поклонился Глор. Гермиона почти неприлично вытаращилась на Глориана, что ей было совсем не свойственно, автоматически переводя глаза с его ушей на меч, висящий в ножнах на поясе, а потом выпалила: - Но он же... Гарри, он же... Эльф? - Конечно, - восторженно закивал Гарри. - Глориан - Древний Эльф, последний из наследных принцев Леса Теней. - Но они же... - Гермиона смутилась под пристальным взглядом фиолетовых глаз Глориана, опушенных шикарными ресницами, и покраснела. - Они же... их уже нет. Гарри не был расположен вести беседы такого рода при Глоре, поэтому он настойчиво перевел разговор на то, что Гермиона успела выучить за лето. Тема была плодотворная, потому что Гермиона, конечно, опять выучила наизусть все учебники и была только рада продемонстрировать свои знания. Поэтому девушка вскочила, взмахнув длинными, сильно выросшими за два месяца волосами, и засуетилась, наливая чай для Гарри и Глора, и восторженно тарахтя при этом: - Гарри, ты не представляешь, что я успела узнать за лето! Те книги, которые привез мистер Флетчер, - она торопливо и во всех подробностях рассказывала о той ценной информации, которую ей удалось выудить из книг, но думала Гермиона явно не об этом, судя по тем быстрым и заинтересованным взглядам, которые она бросала на Эльфа. Красота гарриного опекуна, очевидно, произвела на нее неизгладимое впечатление. Глориан на это не обращал ни малейшего внимания. На первый взгляд. Уж слишком увлеченно он смотрел в свою чашку с чаем. - Ужасно интересные! Конечно, нужно было прочитать и учебники, я уже не успеваю это сделать, потому что купила их только несколько дней назад, представляешь, ужас какой?! Зато теперь я знаю Склеивающую порчу, помнишь, как профессор Эвергрин применила ее в прошлом году к МакАбру? И Ржавопорчу - тоже может быть полезно! И еще я выучила Рукосушное заклятие - думаю, пригодится, если Малфой... - Гермиона, а как насчет левитации? - заинтересовался Гарри, которого интересовало, прежде всего, то новое свойство, которое проявилось у Гермионы этим летом. Она мечтала летать без метлы еще в прошлом году и клянчила у Валери книги по прикладной левитации. Этим летом ей удалось-таки достать несколько с помощью Мундугнуса Флетчера, и по подробнейшим отчетам в ее письмах Гарри знал, на сколько дюймов ей удавалось каждый раз на тренировке подняться над землей. - Освоила? Гермиона радостно закивала. - Это... Я не могу словами описать, Гарри, это так здорово! Ты же понимаешь, с метлой у меня не очень хорошо получалось обращаться. Мне ужасно хотелось летать, как ты, но с тобой никому не сравниться! Но этим летом я изучила кучу книг, думаю, теперь и я кое-что умею. Смотри, - поднявшись на цыпочки, Гермиона закрыла глаза, сосредоточилась и начала медленно подниматься в воздух. Дюймах на пятнадцати она остановилась, на секунду зависла, покачалась в воздухе, а потом спрыгнула на пол, точно с высокой ступеньки. - Ух, класс! - восхитился Гарри, глядя на раскрасневшееся от похвалы лицо Гермионы. - А двигаться в воздухе ты не пробовала? Я хочу сказать, перемещаться. - Пробовала, конечно! - воскликнула девушка, удивленная, видимо, что Гарри мог предположить, будто она упустит возможность научиться чему-то побыстрее. - Но пока не выходит, я все время падаю. А для левитации нужна предельно высокая степень сконцентрированности, у меня пока не выходит... Жаль, что настоящая левитация не нуждается в палочке, иначе я бы... Гарри, кстати, ты что-то писал про то, что у тебя уже есть палочка... - Да, Гарри, может, ты поведаешь нам поподробнее, как она у тебя появилась? - на пороге лестницы, ведущей в подвал, стоял Рон и ухмылялся - рот до ушей. Из подвала периодически доносились ритмичные взрывы: один другого громче. На полке перед дверью тихо звенели стаканы. - Рон, дружище, я и не услышал!... - друзья обнялись. Рон, воодушевившись, хлопал пыльными ладонями по чистому новому свитеру Гарри. - Слышал, что ты весьма интересно провел лето, - ехидно заметил Рон, тяжело и устало бухаясь на стопку ящиков с маркировкой "Хохмазин Уизли". - О, я помирал со смеху, когда читал твое письмо: "Мы со Сьюзен... Сью то... Сью сё... Она так здорово мне помогает... Она такая замечательная! Она столько всего знает!..." - Заткнись, Рон! - если я переживу эту беседу, то опять могу встретиться и с Вольдемортом лицом к лицу, спорим, что со мной ничего страшнее этого разговора уже не случится. - Почему я должен заткнуться? - хитро прищурился Рон. - Про твои отношения с другой девушкой мы могли спокойно говорить... - Рон запнулся, сообразив, что ляпнул глупость. По глазам Гарри было видно, что рана еще болела, а чувству вины было достаточно одного толчка, чтобы снова всплыть на поверхность. Поэтому Рон поспешно добавил. - Гермиона решила, что Сью может перегнать ее в учебе, и кинулась заниматься с таким усердием, что я ее не мог оттащить от книг весь день, а ночью пришлось ее разбудить: прикорнула над книжкой по трансфигурации растений. Скажу по секрету: у нее ничего похожего на волшебную палочку не получилось! - Рон! - возмущенно воскликнула Гермиона, багровея. Ее способности подверглись сомнению, что для Гермионы было всегда величайшим оскорблением. - Как ты можешь?! У меня почти получилось! - Вот именно, почти! Гарри, она жутко ревела, потому что без палочки у нее это не вышло, а когда она попыталась использовать палочку, чтобы превратить ложку в росток, у нее вырос целый куст, увешанный ложками! Все согнулись от хохота. Смеялся даже Глориан, на которого Рон до этого момента не обратил ни малейшего внимания. - Круто! Это и есть твой опекун? Мистер... сэр Глендэйл? Здрассте, сэр, я - Рон Уизли, - Рон с не меньшим восторгом, чем Гермиона, разглядывал Эльфа, и Гарри это покоробило: точно так же пялились обычно на его шрам. - Как вам нравится у нас? Возможно, Рон пытался спросить о чем-то другом, но Глор вежливо ответил, отставляя в сторону кружку с чаем, что их магазин просто замечательный, и ему здесь ужасно нравится. Потом они завели светскую беседу на отвлеченные темы, незаметно перешли на пересказ своих приключений (Глориан слушал эти захватывающие истории с выражением ужаса и недоверия на красивом лице), частично коснулись трагедии, случившейся в семье Уизли, но, заметив знаки, которые Гермиона подавала ему из-за спины помрачневшего Рона, Гарри заткнулся и вместо продолжения разговора поинтересовался: - А где Билл и Чарли? Они в деле? Я хочу сказать, Дамблдор же их посылал с какими-то поручениями. Где они сейчас? По тому, как тревожно переглянулись Рон и Гермиона, Гарри понял, что дело нечисто. - Гарри, Чарли сейчас работает вместе с мистером Флетчером над каким-то проектом, не знаю точно каким, - тихо пояснил Рон. - Но я уверен, что там не обошлось без драконов. А Билл... от него давно ничего не слышно. Мама уже почти в панике, хорошо что дома остались дядя Ричард и... ну, я о родителях Гермионы говорю! - уши Рона заполыхали. - Он две недели назад последний раз говорил с нами по камину. Сказал, чтобы мы не волновались. Что с ним все в порядке. Что у него интересная работа и интересный коллега. Вернее, интересная. Кажется, он с девушкой какой-то вместе уехал. Но куда - мы не знаем. И вот, о нем ни слуху, ни духу, папа потихоньку седеет, мама сходит с ума от беспокойства и постоянно проверяет через камин, не случилось ли и с нами чего. Сущий кошмар. Джинни ворчит, говорит, что ей это жутко мешает работать. - И Джинни здесь? - Сейчас ее увидишь! - фыркнул Рон. - Если она, конечно, соизволит выйти! Целыми днями торчит в задней комнате с дядей Джоном, что-то считает и подсчитывает, в бумажки закапывается, счета подписывает, баланс подбивает, налоги там, и все прочее... Я, конечно, понимаю, что она работает, и если бы не они с дядей Джоном, никакого хохмазина у нас бы не было, но это просто смешно!... - Это ты смешон, Рон Уизли! - Джинни стояла в дверях - руки уперты в бока, брови нахмурены, рыжие волосы взлохмачены, из кармана мантии торчит стопка счетов и накладных. - Хоть бы малейшее чувство благодарности!... - Джинни, он не то хотел сказать! - поспешила на выручку Гермиона. Ради того, чтобы спасти Рона от разъяренной младшей сестренки, Гермиона даже отложила манускрипт по трансфигурации. - Он просто... - Знаю я, что он просто хотел сказать, что это, мол, магловское дело. Чушь! Нет ничего интереснее такой работы! Между прочим, - ядовито осведомилась Джинни, впихивая в руки Рону накладные. - Ты уже отгрузил товар для Министерства? - Н-нет. Я жду, когда Ли в подвале закончит... - Рон, ты, никак рехнулся? Да нам же для чего кредит дали, чтобы мы выбрасывали деньги на ветер?! Надо соблюдать условия контракта, а ну, марш грузить ящики в машину! - Ну, Джинни! - взмолился Рон - Разве ты не видишь - Гарри пришел в гости со своим опекуном! Разве нельзя подождать полчасика? - Нельзя!

- отрезала суровая Джинни и небрежно добавила. - Привет, Гарри. Это твой опекун? Очень приятно, как поживаете? Если меня будут спрашивать из Министерства, - добавила она, уже уходя, - передайте, что документы на девятую партию я уже отправила совой. - Вот она теперь все время такая, - пожаловался Рон на угнетательницу Джинни, вставая и берясь за ящики. Гарри взялся за другой угол, и они, пыхтя, поволокли тяжелые коробки во двор. - Все время ворчит, Свина-беднягу постоянно с письмами гоняет! Всех заставляет пахать за троих, ложится поздно, встает с петухами, от работы вообще не отлипает, совсем с ума сошла. Даже Джордж больше ее не работает! На открытие приезжал Невилл, мыкался вокруг нее, а она и бровью не повела. Симус тоже ей куры строил - ноль внимания. Колин пишет ей каждую неделю, она хоть бы раз ему ответила! Клара была на открытии, сказала Джинни, что ей больше развлекаться нужно, а не работать, так Клара - Клара Ярнли, которая способна уболтать даже профессора Снейпа! - еле ноги от Джинни унесла! А недавно, Гарри, представляешь, что она сказала - маму чуть кондрашка не хватила! - она ляпнула, что если школа будет мешать ее работе, она ее бросит! Школу бросит! Хогвартс! Это Джинни сказала, Джинни, которая о Хогвартсе с пеленок мечтала! Совсем с ума сошла! - ежась от затекающих за воротник мантии струй холодного дождя объяснял Рон, пока они с Гарри запихивали ящики в неприметный магловский фургон на задворках магазина. Чтобы наполнить фургон доверху, им пришлось сделать еще пять рейсов туда и обратно. Вернувшись, Гарри и Рон обнаружили, что Гермиона сидит на краешке стула, покачивая ногой (что на языке ее телодвижений обозначало крайнюю заинтересованность), и ведет захватывающе интересную беседу с Глорианом. Речь шла об Ордене Феникса. - А еще я обнаружила, что все самые ранние записи, относящиеся к Ордену Феникса, датируются, приблизительно, одиннадцатым веком, это времена Вильгельма Завоевателя... Я сопоставила это с фактами, которые вычитала из Истории Хогвартса, и получается, что наши Основатели школы жили где-то в то же время. Может быть, именно они организовали Орден Феникса? - щебетала Гермиона, тихо тая от фиолетового взгляда Глориана и не очень соображая, что несет и какие тайны способна выдать. - Думаю, что вы превосходно учитесь, - вежливо заметил Глориан, устремляя на Гермиону убийственно восхищенный взгляд. - Наверняка, ни один из предметов за все годы не причинил вам проблем! Гермиона несколько ошалела от такого откровенного интереса к ее персоне. Никогда еще ни один ее однокашник не говорил, что она ему нравится из-за ее ума. Гарри смотрел на эту картину и не знал, что и подумать. Гермиона зацвела и запахла, точно основной компонент для розового масла, а Глориан Глендэйл в это время мечтательно любовался тем, как блики искр камина играют на ее блестящей и пушистой каштановой шевелюре. Глор любил все красивое, а Гермиона, неожиданно подумал Гарри, действительно, очень красива - и как я раньше этого не замечал?! И это - Гермиона, которую я знал уже так давно, и которая никогда раньше не была такой. Даже с Роном. Кстати, о Роне... Рональд Уизли медленно закипал, уставившись на Глориана тяжелым взглядом и сжав кулаки. Чувства свои Рон всегда плохо умел скрывать, поэтому из-за его плотно сжатых челюстей отчетливо послышался скрежет зубовный. Гарри тихо хмыкнул. Представление ожидалось веселое. К тому же Рону это быстро поможет забыть все его пошлые намеки на Сьюзен. Но представления не получилось. В самый разгар событий в комнате появилась Валери Эвергрин. Причем, она не аппарировала, а именно вошла через дверь, но так как все были ужасно заняты своими ролями в немой сцене под названием "Убийство последнего Древнего Эльфа ревнивым Рональдом Уизли произойдет через несколько секунд, отсчет пошел", то ее никто не заметил. И не обратил внимания ни на письмо в ее руке, ни на ее усталый, измученный взгляд. Ни на несколько, очевидно, железнодорожных билетов, которые она положила на стол. Гарри, первым очнувшийся от восхитительного зрелища перепалки Рона с Гермионой и недоуменно взирающего на них Глориана ("А в чем, собственно, дело?..." - на красивом лице Эльфа отражалось полное непонимание), заглянул на надпись на билетах, но вместо знакомого золотого обреза и цифр 9 3/4, он увидел скромные голубые бумажки и слова "Лондон - Эдинбург".


Глава 9. Мыслив профессора Эвергрин. | Гарри Поттер и Лес Теней. | Глава 11. Самаркандский скоростной снегоградодождеотталкивающий!