home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 36. Сэр Искра Надежды.

Свирепое рычание чудовища заставляло грохотать стены узкого потайного грота, клюв хищно щелкнул в нескольких дюймах от лица Гарри, и он автоматически закрылся щитом, защищаясь. Новый рык огласил комнату, и монстр поднял когтистую переднюю птичью лапу, целясь в юношу. Меч, даже самый волшебный, казался соломинкой против такого огромного урода, чудовищного порождения магии. Издав последний хрипловато-визгливый рык зверь заскреб ногами по полу и изготовился к прыжку.

Гарри был потрясен. Почему Годрик не хочет ему помочь? Почему он запрещает Рону помогать ему? Неужели Годрик предал их обоих? Этого не может быть.

Смрадное дыхание монстра обожгло ему лицо, и Гарри автоматически выставил вперед меч, защищаясь от когтей животного. Убить? Убить это? Взять в руки этот меч для того, чтобы сразу пролить кровь, пусть даже этого урода, отвратительной помеси сфинкса и гиппогрифа? Гарри мог бы сейчас просто отсечь ему лапу, если бы даже не смог дотянуться до головы. Этого ждет Годрик? Он что, хочет, чтобы сражение с этим чудищем стало первым подвигом, платой за щит и меч, или монстр - хранитель меча должен быть убит, чтобы волшебное оружие досталось победителю? Гарри смутно попытался припомнить подобные же инциденты, встречавшиеся ему в Истории Магии, но времени на раздумья уже не было, на отступление - тоже, и он сделал последний шажок назад, уже упираясь спиной в стену. Он пока не знал, что ему делать, а решение следовало принять как можно быстрее. Монстр оглушил его очередным рыком-клекотом и захлопал громадными перепончатыми крыльями с пучками неопрятных серых перьев на концах так громко, что, казалось, вблизи заводится пропеллер гигантского вертолета. Хагриду бы понравилась эта милая зверушка, горько подумал Гарри, занося меч над головой, потому что не видел другого выхода, кроме как убить это животное.

Хагрид. Да, он бы горой встал бы на защиту этого чудовища, надавал ему разных милых кличек, нежно бы чирикал над ним, осыпая бессмысленными ласковыми прозвищами...

Меч уже опускался на покрытую грязновато-бурыми перьями шею монстра, когда разгадка молнией сверкнула в голове у Гарри. Хагрид! Ну конечно! Как хорошо, что он вспомнил Хагрида! Гарри опустил оружие, оперся на щит и нерешительно протянул руку к громадному зверю, молясь про себя, чтобы тот не отхватил ее в один присест.

"Хорошая зверюшка!.. Милая зверюшка!.. Ты есть хочешь или просто поиграть?"

За спиной чудища Рон издал какой-то сдавленный звук.

"Ты же меня не съешь, правда? Ты же хороший, послушный, пушистый..." - неуверенно продолжил Гарри, с сомнением оглядывая лысоватую спину животного. Монстр сел на свои львиные задние лапы и задумчиво склонил клюв. Хвост продолжал хлестать его спину, но уже не так рьяно, как раньше, одна когтистая птичья лапа поднялась и медленно почесала шею в бурых перьях, крылья этого малогабаритного вертолета еще пару раз взмахнули и опустились, плотно прижавшись к телу в том месте, где перья сменялись серовато-желтой шерстью, как у молодого льва. Глаза зверя с любопытством оглядели протянутую ему руку, и голова наклонилась вперед, клюв раскрылся. Гарри решительно выдохнул и протянул руку, дотронувшись до шеи чудища.

"Хороший малыш, хороший..." - и он осторожно почесал между толстыми сероватыми перьями. Шея зверя была теплой и мягкой, а перья - неожиданно шелковистыми и приятными на ощупь.

Голова чудовища несколько удивленно посмотрела на Гарри красными слезящимися глазами, а затем счастливо вздохнула и прижалась к гарриной голове с нежным клекотом. Гарри почувствовал, как пух на шее у зверя ласкает его кожу, а где-то внутри огромной глотки чудища рождается звук, похожий на довольное мурлыканье громадного сытого кота. Перемирие было заключено. Поверх головы зверюги Гарри обалдело смотрел на белого от потрясения Рона и довольную физиономию Годрика Гриффиндора.

"О, поздравляю, сэр Гарри!" - довольно заметил кривоногий волшебник. - "Вы выдержали испытание".

Гарри устало вздохнул и кивнул, видя, как глаза Рона, и без того огромные от изумления, расширились еще больше.

"Зачем нужен был этот спектакль, сэр?" - он смотрел на Годрика, как на сумасшедшего.

"Только тот, кто ищет меч не для нападения, а для защиты невинных, тот, кому оружие нужно для того, чтобы оберегать мир, а не вести войну, только тот сможет получить его", - серьезно сказал Годрик Гриффиндор. - "Бабка Рианнон всегда говорила это. Макбет, малыш!" - воскликнул он и потрепал по взъерошенным перьям едва не сожравшее Гарри чудо-юдо. - "На высоте, как всегда. Спасибо, дружище!"

Зверюга издала нежное, чуть визгливое урчание, и тяжелая голова монстра с надеждой повернулась к Годрику. Чудовище кокетливо моргнуло ему пару раз, точно строило глазки, а затем его клюв искательно атаковал карманы Гриффиндора.

"Вот, возьми, возьми, Макбетушка... хороший мальчик!" - приговаривал Годрик, вытаскивая из-за пояса кусочки сырого мяса и ловко укладывая их в огромный клюв. Львиный хвост чудовища забил от удовольствия, и стены подземелья огласил жадное чавканье и довольное, сытое урчание. - "Мой ручной грифон", - пояснил он обалдевшим Гарри и Рону. - "Прошел со мной огонь и воду. Трудно было его воспитать поначалу, иногда, если ему что-то не нравилось, он бывал чертовски невыносим, но сейчас уже все наши разногласия позади, верно, моя птичка? Киска моя!" - с воодушевлением добавил Гриффиндор, любовно потрепывая перья гигантского грифона и становясь до смешного похожим на Хагрида. - "Он - самое лучшее препятствие для Салазара, если тот все же решится совершить набег на мои семейные реликвии", - насупясь, добавил он с типично шотландской скупостью, бросая суровый взгляд на дверку, за которой скрывалось его фамильное хранилище металлолома.

"Я должен был догадаться!" - простонал Рон. - "Крылатый полулев-полуорел! Конечно же, это грифон! Они часто сторожат сокровища волшебников".

"Эти сокровища стоят того, чтобы их так долго защищали", - уверенно сказал Гриффиндор, все еще обнимая шею своего домашнего любимца. - "Берегите этот меч и этот щит, благородный сэр. Вы ведь поняли, кому он принадлежал раньше?"

"Да", - тихо ответил Гарри. - "Конечно. Конечно, я понял..."

"Они оба были великими воинами", - с непонятной тоской пробормотал Годрик Гриффиндор, отвернувшись от юношей. - "Отец и сын. Оба всегда боролись за Свет в сердцах других людей. Может, это, в конечном счете, и погубило их обоих, но до этого они оба совершили столько славных подвигов, сколько никогда не смогут вместить глотки всех бардов Каледонии и Камбрии вместе взятых! Слава им за это!" - и в сердцах он гулко ударил кулаком об стену.

Гриффиндор стоял, отвернувшись от мальчиков, и хмурился, точно ему не давала покоя какая-то мысль, похожая на последнее сомнение, но потом он решительно тряхнул головой:

"Забирайте щит и меч, сэр Гарри, раз уж они достались вам. Я, правда, думал, что отдам это своему наследнику, но вам это куда нужнее", - добавил Гриффиндор.

Гарри открыл рот, чтобы, наконец, сказать Годрику все то, что так давно хотел, подумал и закрыл его, сам не понимая, почему он решил замолчать и упустить свой последний шанс все рассказать своему предку.

"Спасибо за помощь, сэр", - это было единственное, что Гарри смог произнести. - "И за науку".

"Не за что", - махнул рукой его кривоногий предок. - "Да хранит вас завтра Вечный Старец, благородный сэр".

Рон выпихнул Гарри из потайного проема в стене и, когда Гарри прислонился к влажной каменной кладке, чтобы отдышаться, деловито снял сапог и начал, ворча, выливать из него набившуюся грязь.

"Ну почему нельзя было прятать это в таком месте, куда не пришлось бы добираться вплавь..." - ворчал Рон. - "Как считаешь, Гарри, эти штуки, меч и щит, защищены древним колдовством? И кто такой этот Гваллахеу?.. Гарри? Гарри!.."

"А? Что?" - очнулся Гарри и невидящим взглядом посмотрел сквозь Рона. - "Что ты только что сказал?"

"Так значит, эта штука принадлежала предкам Годрика?" - захватывающим шепотом спросил Рон, кивая на меч. - "И твоим? А почему в тот раз на мече было написано имя Гриффиндора, а сейчас - совсем другое?"

"Не знаю. Но это тот самый меч, я бы его где угодно узнал. Гваллахеу Галахад сын Ланселоуга", - пробормотал Гарри, прижимая к себе щит с алым крестом. - "Не знаю. Странное чувство", - он потряс головой, точно отгоняя от себя настойчивые видения. - "Точно древние мифы проросли сквозь асфальт. Ты и я - потомки легендарных героев, их наследники по крови и по оружию - безумие какое-то. Но ты-то чистокровный волшебник, а я полукровка! И вот я сперва узнаю, что мой предок - Годрик Гриффиндор, не меньше, а теперь и вовсе какое-то безумие происходит. Я-то думал, что у меня в роду самый крутой - Годрик, а теперь выходит-то, что и нет..."

Рон неожиданно облегченно вздохнул.

"Значит, мне это не приснилось там, на острове. Ха!" - он радостно хлопнул Гарри по плечу, увлекая его в коридор, к осклизлой лестнице, ведущей наверх, к подземельям Слизерина и профессора Снейпа. - "Вот здорово! Во всяком случае", - добавил Рон странно приподнятым голосом, точно почувствовав большое облегчение. - "Теперь я не один отвечаю за все это, слава Мерлину. Тебе это куда привычнее".

Гарри сердито посмотрел на Рона. Только недавно тот, казалось, гордился тем, что не Гарри, а впервые он сам стал центром мира, вокруг которого вертятся судьбы многих людей. Пару часов назад Рон был счастлив своей значимостью, сознавая при этом собственную ответственность, или Гарри слишком плохо знал своего друга. Может, Рон понял, что ответственность была для него одного чересчур велика?

"Мы вместе сделаем это, правда, Гарри?" - глаза Рона в свете чадящих факелов были совершенно прозрачны, а в глубине зрачков плавали крошечные золотистые отблески. - "Один я не справлюсь, а вот вместе мы сможем все, верно? А если и Гермиона нам поможет, то никакой Вольдеморт не устоит на нашем пути".

"Вообще-то именно мне придется завтра встретиться с ним один на один", - сухо сказал Гарри. Щит казался легким, точно перышко, но меч почему-то непривычно оттягивал ему руку, точно отягощенный грузом ответственности.

"Гарри я страшно боялся за тебя, но теперь я уверен, что с тобой ничего не случится. Если эти штуки", - Рон кивнул на оружие в руках у Гарри. - "Обладают такой же силой, как и меч, что я вынул из камня на Инисавале, то Вольдеморт не сможет даже приблизиться к тебе. Ты победишь, я верю в тебя. Правда".

Гарри развернулся и посмотрел на Рона. Тот радостно ухмылялся.

Король былого и грядущего...

Да-а-а...

"Пойдем, посмотрим, может, Гермиона уже сварила зелье", - вздохнул Гарри.

Потайная свалка Годрика, видимо, находилась так глубоко под землей, что до подземелий, находящихся в цокольном этаже замка, пришлось брести не менее получаса. Пару раз они с Роном ошиблись переходами, но потом им, наконец, посчастливилось попасть на движущуюся лестницу, которая, странно изгибаясь вопреки всем законам маггловской физики и магической арифмантики, вынесла их прямо к дверям комнаты, выделенной под класс профессору Снейпу. Из-за приоткрытой створки пахло мелиссой. Рон осторожно сунул нос в дверной проем:

"Гермиона-а-а!!!"

"Тихо ты, что орешь?" - сердитая и сосредоточенная Гермиона выглянула из мрачного аудиториума. - "Профессор сейчас в своем кабинете!"

"И он разрешил тебе работать здесь самой?" - неверяще переспросил Гарри, заходя вслед за Гермионой в пустой класс и осторожно складывая меч и щит в угол. На одном из длинных занозистых сосновых столов стоял маленький закопченный котелок, под которым поблескивал голубовато-алый кружок магического костерка, освещая притулившийся неподалеку второй маленький горшочек. Над крышкой котелка стояли клубы бледно-желтого пара, скрывая и без того затемненную комнату, полную маленьких горшочков с ингредиентами к зельям, свисающие с потолка пучки засушенных асфоделей (на каждом - ярлычок с именем собравшего букет) и бледно-соломенную шевелюру, еле выглядывающую из-под стола. Гарри напряг глаза, и в просветах между клубами пара увидел два знакомых невидящих белых глаза.

"Китто? Что ты тут делаешь?"

"Я вспомнила, где видела янтарь", - довольно заметила Гермиона, отряхивая руки о серый холщовый передник. - "У меня все время вертелось в голове - этот камень, кажется, висел у кого-то на груди! А потом Китто зашел сюда за зельем, и я увидела этот камешек у него на шее!"

"Мистрисс Хельга подарила мне его", - кивнул Китто. Он стоял, привычно склонив голову набок, и слушал, о чем говорят невидимые для него люди. Его пальцы машинально перебирали пустой шнурок на шее. - "Она сказала, что лунный камень, который я носил до этого, слишком опасен, потому что я еще маленький, и не умею контролироваться свои сны. Нося янтарь, я смогу лучше видеть то, что не видят другие, и он будет хранить меня от опасности. И мне, правда, сны стали сниться такие большие ... и совсем не страшные! Вчера я видел человека с длинной бородой и голубыми глазами. Он смеялся и предлагал мне что-то вкусное, сладкое такое, а потом превращался в рычащее чудовище, но я его совсем-совсем не боялся", - Китто с сожалением вздохнул, явно опечаленный тем, что пришлось отдать заветный камешек. - "Я знаю, сэру Гарри этот камень нужнее... Леди Гермиона сказала, что сэра Гарри этот камень спасет от смерти", - добавил Китто, осторожно поворачиваясь к источнику звука - кипящему и булькающему котелку. - "И я отдал его".

"Э-э-э... Китто, прости, я не хотел тебя обидеть", - Гарри стало неловко, точно он настоял на том, чтобы отнять у этого малыша любимую игрушку. - "Мне очень жаль, что ты лишился этого камешка. Хочешь, я взамен отдам тебе... это?" - он судорожно ощупал себя на предмет чего-нибудь, что могло бы компенсировать малышу Китто его кусочек янтаря, но обнаружил только свои старые, не работающие уже несколько месяцев часы.

"Что - это?" - заинтересовался мальчик, подвигаясь поближе и ощупывая худыми бледными пальцами круглый ободок циферблата и стальные пластинки браслета. - "Для чего эта вещь, сэр Гарри?"

"Ну, это - часы. Они показывают время. Только они немножко испортились с тех пор, как мы здесь живем", - смутился Гарри.

"Время?" - бледные бельма пустых глаз поднялись на звук голоса Гарри. - "А зачем его считать?"

Гарри и Рон переглянулись. Гермиона вздохнула и торопливо помешала в котелке деревянной ложкой, поднимая в воздух еще несколько клубов желтоватого пара.

"Как это зачем? Чтобы знать, сколько еще его осталось, конечно", - попытался объяснить Рон. - "Или чтобы узнать, м-м-м... когда восходит и когда заходит солнце, например, или пора ли обедать".

"Я и так знаю, сколько мне еще осталось, сэр", - пробормотал Китто, осторожно вертя в ладошке часы и быстро бегая по ним узенькими пальцами. Внезапно его рука с часами быстро поднялась, и он осторожно попробовал толстое стекло циферблата на зуб, жест, немедленно напомнивший Гарри, в каком веке он находится. - "Солнце я не могу видеть, а чтобы знать, пора ли подавать на стол, у мистрисс Хуффльпуфф есть водяная клепсидра. Я люблю слушать, как она капает, так спокойно... Но все равно спасибо, сэр Гарри... Ой, забыл! Леди Гермиона, можно мне забрать зелье от кашля для леди Эдит? Она просила".

"Конечно, малыш, профессор Снейп уже нацедил для нее, вот, держи", - и Гермиона вручила Китто маленький горшочек.

"Спасибо, мадам, спасибо сэр!" - Китто сунул зелье в маленькую поясную сумку, важно подождал, пока Гарри застегивал часы на его худой ручке, а затем поковылял к двери. Видно было, как он медленно продвигается по коридору, держась одной рукой за стену, а второй осторожно ощупывая новое приобретение.

"Леди Эдит в последнее время очень плоха, все время кашляет кровью, и лекарства ей не помогают", - негромко сказала Гермиона, словно подумала вслух. - "Почему ты так странно смотришь?"

"У меня такое чувство, точно я ограбил бедного ребенка", - нахмурился Гарри.

"Да, брось, Гарри, ты же отдал ему свои часы", - Рон сунул нос под крышку котелка и тут же получил от Гермионы ложкой по голове. - "Уй! За что?!"

"Ты мне не доверяешь?" - холодно поинтересовалась Гермиона. - "Хотелось бы напомнить, что мои отметки по Высшей Алхимии несравнимы с твоими, которые и отметками-то назвать стыдно. Боюсь, что самостоятельно ты бы ни за что не сварил Зелье, Увеличивающее Колдовскую Силу, так что положись на мое умение, будь любезен".

"Гермиона, что с тобой?" - Гарри показалось, что когда они расстались с ней пару часов назад, она была куда более мирно настроена. - "Что случилось?"

"Ты знал", - медленно подняла на него глаза Гермиона. - "Ты знал, что с Робертом что-то случилось, и не сказал мне. Вы оба знали... как же вы могли промолчать? Китто только что рассказал мне, что Роберта взяли в плен!"

Гарри и Рон неуверенно переглянулись. Откуда Китто мог узнать?

"Ну, послушай, Гермиона..." - начал Гарри. - "Ты все равно не смогла бы помочь Роберту. Туда, где он сейчас находится, сейчас не добраться!"

"Это мое дело, как бы я туда добралась, не хуже твоего смогла бы", - сварливо отрезала Гермиона, так рьяно мешая в котле, что брызги драгоценного зелья летели во все стороны, попадая ей на волосы, которые, несмотря на то, что девушка стянула их косынкой, сделавшей ее как никогда более похожей на настоящую ведьму, все равно торчали во все стороны. - "Вы промолчали, потому что боялись, что я отправляюсь туда спасать Роберта? Вы думаете, что для женщины наука - только развлечение, женщина - хрупкое изнеженное создание, она создана только для любви и семьи, а книги и знания для нее - забава! Поразительно, до чего все мужчины иногда похожи, ты, Рон, даже этот подонок Слизерин: все вы думаете одинаково! Роберт один принимает меня такой, какая я на самом деле! Я вам докажу, что я не такая, как эта..."

"Гермиона!" - поспешно перебил ее Гарри, увидев, как сверкнули в полумраке глаза Рона. Гарри слишком дорожил тем хрупким миром, который вновь воцарился между ним и его друзьями, чтобы снова потерять их накануне... возможно, последнего дня своей жизни. - "Роберт в безопасности, честное слово! Ему никто не причинит вреда".

"Мистер Поттер, почему вы вопите, словно под Пыточным Проклятием? Мисс Грэйнджер, я разрешил вам работать здесь при условии соблюдения аккуратности и полной тишины, вы же позволяете себе... Мистер Уизли, посмотрите, сколько вы оставили следов на полу? Вы что, застряли в выгребной яме?!" - профессор Снейп привычно бесшумно появился из недр своего кабинета под аккомпанемент собственного брюзжания. - "Прекратите эти вопли Поттер, а вы, Уизли, немедленно, сию же секунду уберите здесь, вам ясно? В лаборатории должна быть полная стерильность. Вы что стоите, раскрыв рот? Вы немы или глухи, Уизли?"

Рон, действительно, таращился на Снейпа так, точно впал в ступор, и он был не одинок, Гарри и Гермиона тоже полными недоверия глазами уставились на своего профессора Зельеделия так, будто увидели его в первый раз. И немудрено: вместо привычной черной средневековой хламиды он был закутан во что-то неправдоподобно белое, похожее на вышитый у подола длинный саван. С его плеч свисала серая холщовая простыня, цветом отнюдь не контрастируя с бледными, поросшими редкими черными волосами ногами, но даже это не удивило Гарри так, как то, что он увидел у профессора на голове. Обыкновенно грязные, свисающие на плечи засмоктанными черными сосульками, его волосы были теперь совершенно мокрые и блестели уже отнюдь не от жира, а от чистоты, и пахли дубовой корой и отваром лопуха. Гарри углядел краем глаза, как Гермиона рядом силилась что-то сказать, но отвисшая неподобающим образом челюсть вовсю сопротивлялась ее порыву выказать свои чувства. Заподозрив, что над ним издеваются, Снейп нахмурился, накинул простыню себе на голову, что заставило его еще больше обнажить ноги, отнюдь не являющиеся чудом красоты и прямизны, и рявкнул:

"На что это вы так засмотрелись, Поттер?"

"Ни на что, сэр", - быстро сориентировался Гарри.

"На вашем месте я уже давно последовал моему примеру и отправился бы начисто вымыться перед поединком. Таков обычай. Мисс Грэйнджер, у вас зелье перекипает!"

"Что? О, господи!" - Гермиона одним движением уничтожила огонь под котелком и прикрыла его крышкой. - "Спасибо, сэр".

"Подвиньтесь, мисс Грэйнджер, я проверю вашу работу", - Снейп, не стягивая серой простыни с мокрой головы, нагнулся и тщательно припал к зелью своим длиннющим носом, который, казалось, шевелился от напряженного усилия найти ошибку в работе Гермионы. Впрочем, эта попытка с его стороны как всегда не удалась. - "Что ж, думаю, сойдет. На большее вы не способны, и Поттеру придется пить именно это. Значит, вы нашли янтарь?"

"Да, сэр!" - просияла Гермиона. - "У маленького Китто, он..."

"Довольно", - прервал профессор ее излияния. - "Уизли, я не хотел бы повторять своего требования убрать с пола следы ваших грязных ног".

"Простите, профессор Снейп", - Рон заскрипел зубами от злости. - "Я сейчас".

"Кстати, раз уж вы все трое здесь, я хочу сказать вам кое-что ", - внезапно задумался Снейп. Он потуже закутался в простыню, оперся на стол и теперь, как казалось Гарри, выглядел немного беспомощным, не таким суровым и чуть более человеком, чем обычно.

"Да, профессор?" - унынию Рона не было предела, он не сомневался, что его опять будут отчитывать.

"Завтра слишком важный и слишком страшный день для всех вас", - профессор Снейп почему-то смотрел не в глаза изрядно надоевшей ему за шесть лет троице, а куда-то в пол. - "Я не собираюсь повторяться и читать вам индивидуальную лекцию о том, что он от вас потребует. Вы не являетесь учениками моего колледжа, и я не думаю, что должен уделять вам внимания больше, чем вы заслуживаете, видит Мерлин, вам и без того его доставалось в непозволительном избытке", - Снейп сердито забарабанил пальцами по столу. - "Я бы не доверил вам троим даже присмотреть за приготовлением Антибородавочного зелья в моей лаборатории, но раз жизнь требует от вас мобилизации всех способностей, необходимых в военное время, сделайте все, что от вас требуется, но, упаси вас Великий Шотландец от самодеятельности! Мисс Грэйнджер, помните, что ни в коем случае не должны вмешиваться Война не женское дело. Не перечить!", - отрезал он, видя, что Гермиона снова собралась закипеть от возмущения. - "Девочка, у вас довольно неплохие мозги по сравнению с общим умственно-отсталым уровнем большинства гриффиндорцев, дайте же им труд осознать, что вы можете сделать куда больше, не суясь на рожон. У вас недурная логика, которая полезней в планировании сражения, а не в процессе оного. Вам ясен мой намек? Ни шагу из замка!"

"Никто меня не удержит в Хогвартсе, в то время как Роберту Эверетту грозит опасность", - процедила Гермиона. Ее палочка, незаметно извлеченная из кармана, воинственно постукивала по столу неподалеку от пальцев профессора.

"Если я дам вам слово, что ним не произойдет ничего страшного, что он останется в живых в любом случае, вы пообещаете не рваться на его поиски?" - профессор Снейп сузил глаза так, что они стали походи на две узкие черные щелки.

"Не могу ничего обещать", - отрезала Гермиона.

"А если я попрошу вас позаботиться кое о ком?" - голос профессора стал мягче, и Рон удивленно толкнул Гарри под локоть.

Гермиона усмехнулась, и Гарри показалось, что она явно подумала о мисс Эвергрин. Но Снейп тут же развеял все их предположения.

"Мисс Уизли будет нужна ваша поддержка. Не отходите от нее ни на шаг и помогите ей сберечь то, что она хранит".

"Джинни?" - удивилась Гермиона.

"Эй!" - возмущенно вмешался Рон. - "Откуда вы знаете, что хранит Джинни?"

Северус Снейп смерил Рона привычно презрительным взглядом, резко контрастировавшим с его необычным в данный момент внешним видом.

"Могу сказать, мистер Уизли, что я был крайне удивлен, когда узнал о том, кто именно теперь отвечает за этот предмет. Ваша сестра не так хрупка, как вы думаете, но в данной ситуации ей может понадобиться помощь. Поэтому я и прошу мисс Грэйнджер помочь ей позаботиться об этом предмете. Вы же сделаете это, я не ошибаюсь?"

По лицу Гермионы Гарри видел, что в ней явно борются противоречивые чувства.

"Откуда вы можете знать, что с Робертом все будет в порядке?" - с вызовом спросила она.

"Просто поверьте мне, от вас больше ничего не требуется. Уверяю вас, до сей минуты я никогда ничего не просил у своих учеников, тем более - у гриффиндорцев, сомневающихся в моем слове. Примите это как жест сотрудничества и обещайте, что выполните мою просьбу в обмен на мое к вам доверие ", - едко добавил профессор Зельеделия.

Гарри про себя подивился, как ловко Снейпу удалось поддеть Гермиону на крючок, использовав ее желание быть признанной за свои знания и ум.

"Хорошо", - Гермиона нервно покусывала губы. - "Я согласна".

"Теперь вы, мистер Уизли", - профессор повернулся к Рону. - "Вы продолжаете настаивать на своем участии в завтрашней бойн... в завтрашнем?"

"Иначе и быть не может профессор", - сумрачно откликнулся Рон, покрепче сжимая свой меч.

"Тогда держитесь поближе ко мне и не делайте глупостей".

"Я собирался быть рядом с Гарри!" - покраснел от возмущения Рон.

"Поттер будет один. По законам поединков божьего суда никто не может сражаться вместе с ним против вызвавшего его на поединок", - скривился профессор Снейп. - "Вы вообще присутствовали на уроках этого маггла Кэдогена, Уизли?"

"Вот еще, будто других дел у меня не было, кроме как слушать этого придурка", - пробурчал Рон, автоматически поглаживая лезвие своего меча.

"Тем не менее, от этого маггла завтра все будет зависеть в не меньшей степени, чем от Поттера. Поэтому я хотел бы воззвать к вашему благоразумию, Уизли, и попросить, чтобы вы не вмешивались".

"Но против Гарри завтра выйдет не кто-нибудь, а сам Вольдеморт!" - тихо ахнула Гермиона. - "Как вы можете настаивать на том, чтобы мы стояли в стороне и смотрели, как он убивает Гарри? Если бы у нас был Некромортус!.."

"Сейчас не время для драматических истерик, мисс Грэйнджер", - нахмурился Снейп, недовольно закутываясь в простыню, становясь еще менее похожим на прежнего злобного снимателя баллов и назначателя взысканий. - "Из всех ингредиентов к этому зелью у нас сейчас имеются только асфодели, да и то нельзя быть уверенным в том, что данные экземпляры подходят для необходимого нам препарата на сто процентов, поэтому нужно уничтожить Вольдеморта если не целиком, то..."

"То хотя бы физически?" - Гарри вспомнил, как о том же самом говорила мисс Эвергрин.

"Именно".

"То есть", - тихо сказал Гарри. - "Вы хотите, чтобы я завтра убил его?"

Рон нервно открыл рот, Гермиона, напротив, испуганно захлопнула свой и судорожно прикусила губу. Снейп же даже не бровью не повел.

"Да", - ответил он.

В тишине, повисшей в подземелье, Гарри, медленно и тяжело пробираясь сквозь закоулки собственного сознания, внезапно понял очень многое. Во-первых, сейчас Снейп говорил с ними тремя, как с равными, чего раньше он не мог бы себе представить даже в кошмарном сне. И это наводило на мысль, что ситуация, когда бы его злобный профессор позволил бы себе вот так просто разговаривать с ними по душам, кутаясь в старую залатанную простыню, может быть только чрезвычайной, по-иному такую потерю лица со стороны Снейпа Гарри себе представить не мог. Во-вторых, Снейп, несомненно, был потрясен тем, что в эту войну придется вступить несовершеннолетним детям, не меньше, чем Валери Эвергрин, но в отличие от нее понимал, что это единственный хлипкий шанс хоть как-то удержать на плаву разрушающийся мир этого прошлого и, возможно, их собственного будущего. А в-третьих, он только что попросил его, Гарри Поттера, стать убийцей. И в этот невероятный, опровергающий все доводы разума момент Гарри окончательно понял, что все это время он жестоко ошибался в своем профессоре Зельеделия. Чьим бы сыном он ни был, Вольдеморт не мог быть его отцом, потому что слова, которые Гарри услышал сейчас от профессора, противоречили его собственным выводам, сделанным после подслушанного им прошлогоднего разговора Снейпа с мисс Эвергрин, когда она поднимала его на ноги после укуса Нагини. Даже Северус Снейп не мог требовать, чтобы Гарри убил его отца.

"Я..." - собственный голос не слушался Гарри, когда он старался произнести то, что застревало у него на языке. - "Я постараюсь сделать это. Но..."

"Уизли, Грэйнджер, выйдите!" - распорядился Снейп. - "Выйдите немедленно".

"Но, как же Гарри, профессор?"

"Поттер не младенец, и ему не требуется ваша хроническая забота", - прорычал Снейп. - "Уизли, отправляйтесь мыться и спать и передайте остальным, чтобы последовали вашему примеру. На рассвете вас разбудят. Мисс Грэйнджер, проследите, приняла ли свое лекарство леди Фрир, и помогите ей с бельем".

"Сэр?"

"Немедленно, я сказал!" - лицо профессора Снейпа приобрело оранжево-красный оттенок от раздражения. Рон и Гермиона испуганно переглянулись и осторожно закрыли за собой дверь.

"Так, Поттер. А теперь вы скажете, что с вами? Нервы сдали?"

"Я... Я не знаю", - ноги у Гарри подкосились, и он без сил опустился на лавку, тупо глядя на серебристый оковок белого щита с красным крестом, излучавшего мягкий задумчивый свет. Гарри почувствовал, как его ногти впиваются в твердое дерево столешницы, и его мозг сконцентрировался на этом автоматическом, бездумном действии, не желая оставлять места на те проблемы, которые толпились в очереди. Гарри только что ощутил физически, что завтра ему придется либо быть убитым самому, либо стать убийцей, и эта мысль заморозила все остальные ощущения.

"Выпейте это".

Точно сквозь сон Гарри увидел, как Снейп осторожно переливает зелье из котелка в большую глиняную кружку и толкает ее к его, Гарриным губам.

Какая разница, стану ли я более сильным волшебником, или нет, все равно это Вольдеморт, и против него у меня завтра нет ни малейшего шанса, - все кричало внутри у Гарри, искра разочарования и бессилия зажгла в нем большой костер, на котором сгорали последние остатки его выдержки, и в горле зашевелился колючий острый комок. Гарри забыл и об уверенности, с которой его рука легла на рукоять древнего меча, и о спокойной надежности белоснежного щита, и о приятном добром урчании грифона, его рука дрогнула, и он пролил остаток зелья себе на ладонь. Но потом он почувствовал знакомый запах мелиссы и горьковатый привкус драконьей печени, автоматически глотнул, и мир тут же вспыхнул у него перед глазами, оставляя неподвижными только два бездонно-черных зрачка, внимательно впившиеся в него, считывающие все ощущения с его мозга, гипнотизируя и фокусируя на себе его взгляд.

Внезапно у Гарри со страшной силой заболела голова, боль была похожа на удар грома, она пришла, как горячая волна, и точно обдала обнаженные нервы кипятком, заставляя Гарри еще сильнее впиться ногтями в стол, ломая их и не чувствуя этого. Боль ураганом прошла по самым отдаленным нейронам у него в мозгу, подобно электрическому заряду спустилась по позвоночнику, проникла в мышцы и заискрилась колкими остатками сознания в кончиках пальцев. Гарри вздрогнул и посмотрел на свои руки. Между пальцами вспыхивали и гасли тонкие голубоватые вспышки. Гарри пораженно уставился на собственную руку: боль испарилась так же внезапно, как и пришла, а крохотные яркие искры продолжали переливаться всеми цветами радуги, не обжигая руки. Гарри осторожно сжал кулак, а затем снова распрямил пальцы, но хитрые маленькие осколки большого волшебства, казалось, юрко шмыгнули прямо под кожу и продолжали щекотать его ладонь изнутри, хотя Гарри больше не видел их на пальцах.

"Действует", - сказал голос профессора Снейпа где-то у него над головой.

"Что это?" - хрипло прошептал Гарри. Неожиданно севший голос его не слушался. Он чувствовал странный дискомфорт, точно у него все расплывалось перед глазами, и не сразу понял, что это оттого, что очки ему больше не нужны. Гарри осторожно снял их и спрятал в карман.

"Пожалуй, только я смог бы так надежно сварить Зелье, Увеличивающее Колдовскую Силу. Думаю, когда мы вернемся, я прибавлю Гриффиндору деся... нет, пять баллов за урок, отлично усвоенный мисс Грэйнджер ", - усмехнулся профессор Снейп и испытующе посмотрел на Гарри. - "Ну-ка, Поттер, попробуйте воспроизвести какое-нибудь заклинание".

Гарри тряхнул гудевшей от обилия мыслей головой и достал палочку.

"М-м-м... Ступефай!" - неуверенно выкрикнул он, махнув куда-то между дверью и широкими дубовыми полками, образующими солидный шкаф, силами профессора Снейпа уставленный самыми разными горшочками и ящичками, наполненными вялеными тритонами, сушеными корнями одуванчика, змеиными зубами, бараньими хрящиками, мелкими безоаровыми камешками, липовым цветом и прочими заботливо собранными компонентами для разных зелий. Реакция как шкафа, так и двери на Гаррин Сногсшибатель была невероятной: шкаф с грохотом треснул пополам, доски разлетелись по всему подземелью, содержимое полочек и горшочков с грохотом взорвалось, осыпав все вокруг сухой травяной трухой, черепками и стружками, а дверь, висящую на громадных железных скобах и запертую заклятием, вынесло в коридор и с такой силой ударило о противоположную стену, что она образовала трещину в каменной кладке, разорвала пополам копию рисунка со знаменитого гобелена из Байо, висящую неподалеку, и пробила брешь в Заглушающем заклятии, наложенном на ближайшее окно.

"Проклятые язычники! Смерть колдунам!" - тут же послышались вопли снаружи.

Профессор Снейп поморщился и одним взмахом палочки привел окно в надлежащий вид. Крики стихли. "Что ж, Поттер, думаю, ради такого результата стоило пожертвовать моими многомесячными трудами по сбору нужных для занятий ингредиентов зелий", - сухо сказал он, вернувшись за стол, и осторожно вынимая из мокрых волос цветочки липы и ужасно вонявшую лапку тритона. - "Теперь вы вполне способны потягаться с Вольдемортом, если он совершит нечто непредвиденное". "Вы считаете, что с этого момента моих сил хватит на то, чтобы стать ему достойным соперником в поединке?" - с сомнением переспросил Гарри, все еще разглядывая устроенный им бедлам в подземелье. - "Репаро Пургарум!" Черепки и ошметки взвились в воздух, завертелись, точно стайка всполошенных пикси, и осели на вновь починенный шкаф аккуратными и совершенно целыми коробочками и горшочками. Дверь, моментально залечив громадную трещину, ловко вспрыгнула на вновь согнувшиеся под нужным углом скобы и аккуратно закрылась. На все это потребовалось не больше двух секунд. "Все еще не впечатлены, Поттер?" - ехидно спросил Снейп, взъерошивая еще влажные лохмы. - "Зелье действует сорок восемь часов, из них около пяти-шести требуется для того, чтобы организм усвоил его составляющие и правильно отреагировал на них. Вы слышите меня, Поттер? Или вас беспокоит что-то другое?" Гарри поднял голову. "Да, сэр". "Если вы о чтении мыслей, то мы сейчас еще можем над этим поработать. Время пока есть". "Я не об этом, профессор". "Что же вас так смущает, в таком случае?" - черные зрачки вновь цепко впились в глаза Гарри. "Профессор, можно я задам вам один очень... очень личный вопрос? Вы, конечно, вольны не отвечать на него", - спохватился Гарри, судорожно сжимая и разжимая кулаки. Он не знал, как можно аккуратнее спросить то, что он собирался, именно у бывшего Упивающегося Смертью. "Слушаю вас, Поттер", - голос Северуса Снейпа немного напрягся. "Вам... приходилось раньше кого-то убивать?" - в отчаянии Гарри вывалил все в таком виде, в каком ему пришло это на ум, не зная, как еще можно переиначить смысл вопроса. Он вскочил и, упершись руками о стол, посмотрел на Снейпа в упор. - "Не случайно, не защищаясь, а... желая этого, сознавая, что вы делаете. Как... человек себя чувствует после этого?" Никогда лицо профессора Снейпа еще не выглядело так угрожающе. "Поттер, вы переходите всякие границы!" - зашипел он и резко вскочил, опрокинув лавку. - "Я знал, что ваша надуманная исключительность способна довести до открытого хамства преподавателям, но это уже слишком!" "Вы бы могли запретить мне спрашивать вас", - запальчиво возразил Гарри. - "Но вы этого не сделали, профессор, поэтому я и задал этот вопрос!" "Вы считаете меня убийцей, Поттер?" - проревел профессор. "А вы только что попросили стать убийцей меня", - тихо сказал Гарри. Оба, и мужчина, и мальчик, замолчали. А потом в тишине раздался скрипучий голос профессора: "Хорошо. Если я расскажу вам то, о чем вы меня просите, Поттер, поклянетесь ли вы своей хваленой гриффиндорской честью, своим треклятым гриффиндорским благородством и, самое главное, памятью своей матери, что услышанное здесь никогда не узнает ни один человек?" "Я клянусь, сэр", - Гарри сглотнул острый комок, появившийся в пересохшем горле. Длинный палец профессора Снейпа прочертил дорожку на пыльном столе. "Хорошо. Но я должен вас предупредить, что не стоит никого ни жалеть, ни оправдывать, ни оплакивать. Это уже прошлое, и каким бы страшным оно ни было, оно кончилось. Кончилось!" - вдруг хрипло выкрикнул Северус Снейп. - "Мне было тогда столько же лет, сколько и вам сейчас, а, впрочем, может, я был ненамного старше... хотя это неважно. Главное, я был в сознательном возрасте, и мог отвечать за свои поступки..."

Через полчаса у Гарри затекли все ноги и руки. Он поджимал под себя колени, потому что страшно замерз, но не мог встать, потому что ужас приморозил его к тому месту, на котором он сидел, хуже холода. Он никогда не мог предположить, что кто-то может пройти через то, о чем он только что услышал, и остаться в живых. И не сойти с ума. "У меня не было этой амуниции, которая уже второй раз достается вам, Поттер... Нечего открывать рот, я знаю, что это за оружие", - сварливо отрезал он, придушив в зародыше Гаррину попытку задать вопрос. - "И если уж оно досталось вам... хотя бы распорядитесь им с пользой". "Я... уже пользовался этим мечом, сэр", - прошептал Гарри, не в состоянии выгнать из воображения страшную картину. - "Когда был во втором классе". "Боюсь, тогда это была для вас слишком большая ответственность". "Но я раньше не знал, кому принадлежал этот меч", - пробормотал Гарри. - "То есть, знал, но... Я думал, что это меч Годрика Гриффиндора. Об остальном я догадался только сегодня". "Мастер Гриффиндор не является пупом земли, Поттер. Это оружие намного старше его, оно - почти ровесник того обряда, о котором я вам сейчас рассказал", - голос Снейпа упал до шепота. - "Теперь вы понимаете, что для того, чтобы больше никому не пришлось пройти через такое, или, не приведи Мерлин, худшее", - Гарри вздрогнул. - "Нужно уничтожить это чудовище". Гарри поднял на Снейпа глаза. "И раз уж у вас в руках теперь не только меч, но и щит, докажите, что вы достойны носить и его". Гарри медленно встал. Колени с трудом держали его, предательски пытаясь подогнуться, но он пересилил себя и сдержанно кивнул. "И если вы - единственная искра надежды, которая еще у нас осталась, попытайтесь сжечь его навсегда". "Я обещаю, сэр". "И... вы же не хотите, чтобы профессор Эвергрин пришлось хоронить вас так же, как миссис Уизли - своего сына?" "Нет, сэр", - Гарри шумно перевел дух. "Тогда идите, Поттер. Идите, и да хранит вас Мерлин. Идите же!", - вдруг громко прорычал Снейп, точно его до смерти раздражало присутствие Гарри. "Простите меня, профессор", - вдруг, сам не зная почему, выпалил Гарри. "Что? За что, Поттер?" "Не знаю. За все, наверное", - Гарри затаил дыхание. Снейп хмурился. - "За то, что мне никогда не давались зелья, за то, что никогда не слушал вас внимательно, за то, что думал, будто вы..." "Довольно, Поттер, прекратите это словоизвержение!" "Простите меня, профессор. Ну, пожалуйста. На всякий случай. Вдруг..." "И без всяких "вдруг", Поттер", - огрызнулся профессор Снейп. - "Спокойной ночи". "Спокойной ночи, сэр".

Выйдя из подземелий, Гарри автоматически направился в свою комнату, но вдруг остановился на середине движущейся лестницы. Черт возьми, я же забыл сходить в конюшню и выбрать лошадь на завтра, устало подумал Гарри и обессилено повернул обратно. Для того чтобы попасть на конюшню, ему пришлось преодолеть несколько постов из учеников Ровены и работников замка. Грозный дядюшка Лоуф сурово сдвигал могучие брови и изо всех сил старался не пропустить Гарри к лошадям, потому что путь к ним лежал через открытый для стрел нападавших участок. Гарри пришлось прилюдно наложить на самого себя Отталкивающее Заклятие, чтобы хмурый дядюшка Лоуф отступился и открыл ему дорогу. Заклятие оказалось не лишним: пока Гарри в темноте пробирался через открытый участок двора, от него отскочили две длинные оперенные стрелы, а третья, короткая и толстая, явно выпущенная из арбалета, вонзилась в посыпанную соломой землю прямо перед ним. Осаждавшие, очевидно, не хотели упустить случая нанести "проклятым колдунам" хоть какой-то урон, несмотря на хлипкое временное перемирие. Профессор Снейп был прав: на честную игру с их стороны надеяться не приходилось, а от выкриков и шума сотен человек за стенами Хогвартса охватывала дрожь. У дверей конюшни нес службу дедушка Мастерс, вернее, не нес службу, а преспокойно похрапывал на своем посту. Гарри миновал его нечесаную бороду, в которой застрял жмых и опилки, и вошел в конюшню. Лошади, в основном спали, некоторые из них тихо дремали, положив головы на коновязь, а пожилой костлявый битюг сэра Кэдогена усиленно подкреплялся в углу свежим сеном - это было единственное занятие, которому старый коняка всегда предавался с воодушевлением. Гарри медленно пошел между загонами, выбирая себе коня и стараясь вспомнить, какая из лошадей оказала больше сноровки на его занятиях с валлийским рыцарем. К сожалению, о большинстве лошадей этого нельзя было сказать, в основном эти кони использовались не как верховые животные, а как тягловые. В углу стояла белоснежная кобыла леди Ровены, большие темные глаза с длинными ресницами медленно рассматривали Гарри, точно лошадь раздумывала, доверять ему или нет. Гарри поднял из кормушки пучок сена и протянул его лошади. Та внимательно обследовала подношение, а потом деликатно взяла его у Гарри из рук. Точно так же я когда-то кормил Риока, с болью вспомнил Гарри, осторожно поглаживая шелковистую гриву белой красавицы. Как же давно это было... Конь, стоящий в соседнем стойле, внезапно взбрыкнул и тоненько заржал, ему в ответ отозвался еще один конь - большой и мускулистый, серый в яблоках, кажется, принадлежащий мастеру Годрику. Скоро вся конюшня зашевелилась, лошади заворочались в своих стойлах и беспокойно заржали, будто взволнованно переговариваясь между собой. Только один конь не обращал внимания на шум, создаваемый остальными лошадьми, он лишь один раз встрепенулся, недовольно мотнул головой, оглядывая буянов, а затем, точно потеряв интерес к ночной перепалке собратьев, преспокойно переступил ногами, устраиваясь поудобнее, и вновь закрыл глаза, всем видом выражая презрение к тем нарушителям спокойствия, которые вели себя так не по-джентльменски по отношению друг к другу. Гарри с интересом оглядел коня: широкая грудь, ни капли жира, мощные, но изящные ноги - настоящее сокровище. Сокровище, недовольно поморщилось, когда Гарри осторожно, как его когда-то учила мисс Эвергрин, уговорил коня открыть рот, чтобы определить его возраст по зубам. Конь был, по всей видимости, чуть старше Риока и даже мастью похож, хотя характер у животного был явно не такой игривый, как у Гарриного коня, оставшегося в далеком ХХ веке. Недовольный джентльмен сурово фыркнул Гарри в ладонь и брезгливо отстранился, точно ему не понравилось, что грязные руки парня были измазаны в зелье. Гарри только собрался вытереть ладони о свои ужасающе узкие средневековые штаны, но не успел: конь вдруг резво встрепенулся, принюхался, точно его вдохновил запах мелиссы, входящей в состав напитка, и принялся энергично слизывать с рук человека остатки так привлекательно пахнущего корма. Затем он поднял на Гарри удивленный взгляд и фыркнул. Пар из его ноздрей согрел парню руки и осел на ладонях знакомыми голубоватыми звездочками. О, Мерлин, что я натворил, всполошился Гарри. Снейп же убьет его, это ж надо было дать Зелье, Увеличивающее Колдовскую Силу, - лошади! Конь тут же точно вырос в объемах. Его шерсть залоснилась на боках, в глазах заблестели любопытные искорки, а бока стали круче и мощнее. Под кожей обрисовались большущие, могучие мышцы, грива заструилась по спине длинными вьющимися локонами, а огромный хвост удивленно и немного агрессивно взвился вверх, демонстрируя определенную степень недовольства перед такими изменениями. Конь захрапел, выдувая из ноздрей целую стаю искр, и Гарри потрясенно присел, испугавшись, что одна из них подожжет солому на полу конюшни. Но самое ужасающее было впереди: конь медленно подошел поближе к Гарри, нагнулся к нему (к этому времени животное достигало в холке уже не меньше пяти ярдов) и удивленно лизнул его в лоб, точно щеткой пройдясь шершавым языком по до странности индифферентному к близкому соседству с Вольдемортом шраму. Шрам зачесался, а конь, рассмотрев Гарри повнимательнее, все же решил отнестись благожелательно к этому странному существу, предложившего ему какое-то приятное, но необычное угощение. Конь радостно заржал, от чего стены конюшни слегка качнуло, и за его спиной раскрылись большие прозрачные крылья. Мерлин, что я сделал с конем! Мастер Годрик укокошит меня за это! Впрочем, интерес к содеянному преступлению пересилил гаррины опасения, и он осторожно, бочком приблизился к коню. По крайней мере, из всех верховых животных, которые здесь есть, это - самый потрясающий экземпляр... Когда Гарри с сожалением покидал конюшню, конь на прощание тихонько заржал, от чего солома перед ним взвилась в воздух, а ясли чуть не перевернулись. Они с Гарри расстались уже друзьями. Остатки зелья были дочиста слизаны с рук, а сидеть на спине между крыльями неожиданно оказалось весьма удобно. "До завтра... большой Риок", - тихо прошептал Гарри, закрыл дверь конюшни и осторожно прокрался мимо мастера Мастерса, продолжающего с упоением храпеть на своем посту. Он вошел в замок, пробрался мимо Годрика, проверявшего стражу, стоявшую у каждого поворота на первом этаже, и каждого узкого, точно бойница, окошка, мимо что-то увлеченно строчившего при свете палочки Тео, и остановился у приоткрытой двери в Большой зал, где над столом склонились неясные тени, показавшиеся Гарри похожими на леди Рэйвенкло и мисс Эвергрин. Ровена что-то быстро писала, при свете факелов и каминов Гарри различил мелькание ее пера и полураспустившуюся белокурую косу, упавшую на плечо. Валери задумчиво стояла над столом и палочкой заставляла передвигаться на нем какие-то фигурки, похожие на шахматные. Гарри посмотрел на нее: бледная, но на лице уже ни следа отчаяния, которое так малодушно охватило ее несколько часов назад. Перед Гарри стоял Начальник по Расследованию Особо Тяжких Преступлений Сил Зла - собранная, спокойная, профессор Эвергрин выглядела совершенно готовой к завтрашнему дню. В руке у нее Гарри различил какой-то кусок пергамента, покрытый обширными кляксами.

Гарри тут же поймал себя на мысли, что завидует ей. Она - женщина, и всегда может сперва выплакаться, хмуро подумал он, а потом вновь собраться с силами и порешить всех черных магов в округе. Валери Эвергрин вполне на такое способна. Интересно, знает ли она ужасную историю профессора Снейпа? Она вполне могла прочитать ее в его личном деле, если занималась преступлениями Упивающихся Смертью. Может, она держит профессора на почтительном расстоянии от себя именно потому, что знает подробности фактов, навечно запятнавших его биографию?

Гарри оторвался от щели в двери и поплелся на свой этаж. Судя по тишине в комнатах, все уже спали, хотя где-то в конце коридора Гарри разглядел стоящих в карауле Уоррингтона и Теда Тойли. Странно было видеть их вместе, но мозг Гарри не задержался на этом. Парень осторожно приоткрыл дверь своей спальни и проскользнул внутрь. Рон, Невилл, Дин и Симус тихо посапывали в своих кроватях, Невилл нервно ворочался во сне, а Симус спал на спине, неуклюже и по-детски открыв рот. К кровати Рона был прислонен щит, на котором еще блестела непросохшая краска: видимо, Дин уже успел над ним потрудиться. На черном поле в золотом кольце извивался алый дракон, держащий в зубах цветок лилии. Гарри осторожно погасил масляную лампу возле подушки Рона, положил щит и меч на кровать и на цыпочках отправился в соседнюю комнату, где у них была "ванная". "Ванная" представляла собой узкое помещение с громадным тесовым корытом, в котором могли уместиться все пятеро гриффиндорцев сразу. К всеобщему сожалению, в Англии одиннадцатого века еще не изобрели ни ванны, ни горячей воды, текущей по водопроводным трубам, поэтому воду, каждый день приносимую работниками, приходилось нагревать самим с помощью заклятия, не забывая обновлять его каждый раз, как только она остывала. С этим неудобством Гарри уже смирился, поэтому он аккуратно прикрыл за собой дверь, наложил на нее Заглушающие Чары, чтобы шумом воды не разбудить своих соседей, и с помощью Переливающего Заклятия начал наполнять корыто водой из большого чана. Пришлось изрядно попотеть, но, в конце концов, вода в корыте дошла до самого верха. "Калефакто", - пробормотал Гарри. Вода в импровизированной ванне забулькала, закипая, как в чайнике. Похоже, он немного переборщил, и ему придется садиться в кипяток, хмыкнул он, интересно, это тоже последствия выпитого им зелья? Пока вода остывала, Гарри стянул сапоги, швырнул их на деревянный топчан в уголке, прошлепал босыми ногами к узенькой полочке у окна и при свете волшебной палочки зашуршал сложенными на полке мешочками с успокаивающими травами для ванны; сейчас ему как никогда нужно было расслабиться. Бросив в корыто горсть сухого чабреца пополам с тысячелистником и тертый корень валерианы, он с наслаждением почувствовал запах, исходящий от воды и принялся с остервенением срывать с себя одежду: проклятые узкие штаны полетели в один угол, промокшая от пота серая рубашка - в другой, мантия - в третий. Гарри попробовал ногой воду - уже начала остывать, развязал шнурок, стягивающий его отросшие до плеч волосы, - и с удовольствием опустился в корыто, отметив, что закон маггла по имени Архимед сработал так хорошо, что потом нужно будет не забыть вытереть лужу на каменном полу. Гарри опустился с головой с ароматную воду, благо гигантские размеры корыта это позволяли, вынырнул, встряхнул непокорной шевелюрой и устало опустил голову на край деревянной лохани. Думать не хотелось. Сейчас, когда к завтрашнему поединку было практически все готово, Гарри не знал, что еще он не предусмотрел, кроме собственной победы. Даже после разговора со Снейпом он, зная, отдавая себе отчет в том, что нельзя допустить, чтобы Вольдеморт поверг прошлое в такой же ужас, как и его, Гарри, настоящее, все же был твердо уверен, что даже при всем его неистребимом желании покончить с этим чудовищем, шансы у него мизерны. Холодок пробежал у него по спине при воспоминании о том, что завтра ему суждено либо самому вонзить зачарованный клинок в плоть врага, почувствовать, как он входит в чужое тело, изгоняя из него жизнь, либо самому почувствовать в себе меч Вольдеморта. Убийца... Когда он победит, то есть, если он победит, станут ли его так называть? Или он будет так называть себя сам, а окружающие вновь возложат на него венок героя? Гарри вспомнил, что Дамблдор при упоминании о том, что предстоит сделать Ордену Феникса, никогда не произносил слово "убить". Только "уничтожить". Значило ли это что-либо важное, Гарри не знал. Под водой он нащупал висящий на его груди золотой медальон. Правильно ли он поступает? Северус Снейп, наверное, ответил на этот вопрос своим страшным рассказом, и, вспомнив об этом, Гарри содрогнулся. Кто же мог знать, что ненавистный профессор Зельеделия скрывает такую страшную тайну? Наверное, кроме Дамблдора этого не знал больше никто, но почему же Снейп тогда поведал свой ужасный секрет ему, Гарри Поттеру, мальчику, которого он всегда презирал, которого унижал и ненавидел, потому что Гарри был сыном своего отца? Не хотел ли Снейп предостеречь его от чего-то? Или, возможно, намекнуть на выход из этой ситуации? Гарри поднялся, чтобы добавить в ванну воды, и тут его прошиб холодный пот. Он подумал: а что если Снейп рассказал о той роковой ошибке не кому-нибудь, а ему, потому, что ему самому было страшно и он хотел выговориться. Но, будучи слизеринцем, Снейп, возможно, понимал: завтра Гарри может не вернуться обратно, и об этой истории все равно никто не узнает. Гарри стоял с открытым ртом в остывающей воде, пока не почувствовал, что замерзает. Тогда он вздохнул, прибавил еще воды и окончательно решил, что больше не будет думать об этом, потому что, как совершенно правильно выразился Снейп, на поле боя побеждает самый храбрый, а не тот, кто думает дольше. Думать времени уже не осталось, значит, он теперь может идти только вперед, отступать поздно. Гарри сел, откинулся на спинку корыта и, сонно глядя на свои острые колени, торчащие из воды, решил, что больше не будет ни о чем размышлять, потому что время сомнений прошло. Если ему нужно стать убийцей, чтобы Вольдеморт больше не причинил никому зла, он станет им. "Калефакто мезус", - буркнул он, вдохнул запах валерианы и закрыл глаза, чувствуя, как вода вокруг него снова начинает медленно нагреваться. Голова стала тяжелеть от усталости, от запаха трав, и через несколько секунд Гарри задремал, угревшись в приятно теплой воде, поэтому не услышал, как осторожно приоткрылась дверь, пропустила маленькую хрупкую фигурку, закрылась снова, и чей-то тихий голос снова прошептал Заглушающее Заклятие. Босые ноги робко прошлепали по покрытому водой полу, и фигурка завозилась где-то в углу, складывая что-то на деревянный топчан. Только когда фигурка уронила один из гарриных сапог прямо в лужу и тихо ойкнула, Гарри осознал, что он в комнате не один. "Кто здесь?" - он потянулся за палочкой, но в темноте никак не мог ее нащупать, шлепая ладонью по влажному полу. - "Рон, это ты?" Фигурка затихла и испуганно скорчилась в уголке. "Кто здесь?" - уже громче повторил Гарри. Тут ему пришла в голову ужасная идея, он подумал, что это леди Эдит могла зайти, чтобы занести ему чистое белье. Или, он похолодел, кто-то еще из девушек. Он покраснел и заметался в лохани, пытаясь нырнуть по самые уши и одновременно выловить палочку на полу. В результате ничего не получилось: пытаясь достать укатившуюся палочку, он, покраснев от стыда, был вынужден привстать больше, чем по пояс, поскользнулся и плюхнулся обратно в корыто. - "М-м-м... Леди Фрир, это вы? Гермиона? Отвернись! Спасибо за рубашку... только, ой!.. я не одет и... Черт... Ассио, манти..." "Это я, Гарри..." - прошептала фигурка. Гарри, наконец, нащупал проклятую палочку, но при звуке этого голоса снова выронил ее от ужаса. Он чувствовал, что покрывается краской от ушей до самых пяток, все еще скорчившихся в воде. "Сьюзен?" - слабо переспросил он, возблагодарив небо за то, что в комнате темно. - "Ты что тут делаешь? Не зажигай свет!" - поспешно добавил Гарри, разглядев, что девушка пытается взмахнуть палочкой. - "Я не... я купался", - пояснил он, судорожно забираясь в воду по самый подбородок. - "То есть, я еще купаюсь и... Ты принесла мне одежду, да? Извини, я не... могу встать, чтобы... черт", - пробормотал Гарри, пытаясь собрать в кучу плававшие в воде травы, чтобы хоть как-то прикрыть то, из-за чего он не мог встать. "Я положила ее сюда, в уголок", - пояснила Сью, показывая рукой на узелок с чистой рубашкой и штанами. Она изо всех сил старалась не смотреть на Гарри, и хотя было темно, ему показалось, что она тоже страшно покраснела. "Ой, спасибо!" - нервно сказал Гарри, все еще пытаясь нырнуть поглубже и проклиная того идиота, который срубил лохань с такими неудобными стенками. - "Сью, мне так неловко, в общем,... я уже сейчас... погоди... только обсохну", - и в этот ужасный момент он понял, что даже не взял простыни, чтобы вытереться. Он замолчал, в отчаянии пытаясь придумать выход из этой кошмарно неловкой ситуации, но в голове у него было пусто, к тому же он вдруг понял, что не чувствует ничего, кроме удивительно родного и щемяще желанного аромата мяты, который у него всегда ассоциировался со Сьюки, аромата, перекрывающего все запахи трав, которыми была наполнена ванна. "Гарри... Гермиона мне сказала, что Вольдеморт вызвал тебя на... на поединок, и завтра ты должен выйти на поле против него. Это правда?" - Сью разговаривала с ним дрожащим голосом, все еще глядя в пол. Гарри смутился оттого, что она не отвернулась, но понял, что, видимо, она шла к нему из-за этого вопроса и так хотела задать его, что даже забыла обо всем остальном. "П-правда", - осторожно подтвердил Гарри, опять выронив в темноте палочку. "Нет", - сказала Сью и подняла глаза. "Что?" - не понял Гарри и тут же спохватился. - "Сьюки, не надо..." "Гарри", - она в два шага пересекла узкую комнатку и опустилась на колени прямо в лужу возле корыта. - "Не ходи к нему. Не соглашайся! Нет!" "О Мерлин, Сьюки, осторожно, тут мокро! И, пожалуйста, мне неловко..." - пробормотал Гарри, чувствуя, что не владеет собой. "Обещай, что не пойдешь!" - ее глаза при свете луны казались огромными, прозрачными, как озера. - "Он же убьет тебя", - простонала она. "Сью, милая, как я могу это обещать!" - Гарри повернулся к ней, забыв, в каком он находится виде. - "Это должно было произойти когда-нибудь. Вот завтра это и произойдет. Он - или я". "Ты еще можешь отказаться", - прошептала девушка, впиваясь пальцами в край ванны. "Тогда он бы назвал меня трусом",

- тихо сказал Гарри. Его ладонь неожиданно для него самого легла на узкую ладошку Сью. Сьюзен молчала и смотрела на него так долго, что этот момент показался Гарри вечностью. А затем ее пальцы поднялись и погладили его лицо. Гарри показалось, что это ветер прошелестел над ним, он закрыл глаза, и представил, что снова стоит на поляне, полной звездочек цветущих асфоделей, и ветерок шевелит его волосы, осторожно касается щек, лба, кончиков ресниц, шеи, плеч... Он вздрогнул и открыл глаза, потому что понял, что это не ветер, что это его робко касаются губы Сью. "Сьюзен... Сьюки, я... не надо". "Ничего не говори, Гарри", - горячо прошептала девушка. Ее расширившиеся глаза были так близко, что Гарри мог разглядеть в них свое лохматое, мокрое отражение. Она прерывисто дышала. - "Ничего, ничего не говори..." Ее пальцы спустились к нему на плечи, и он автоматически, следуя зову не разума, а другого, древнего, как мир инстинкта, наклонился и притянул ее к себе. От Сьюки исходил аромат весенних цветов. "Что ты делаешь, Сью?" - Гарри показалось, что все тело у него словно застонало. - "Я же... я не смогу остановиться!.." - отчаянно пробормотал он, зарываясь в ее длинные светлые волосы и осторожно, будто боясь сделать ей больно, скользя губами по ее шее ниже, к упругому теплу, где взволнованно билось ее маленькое горячее сердце. "И не надо..." - свет луны проник сквозь светлую полупрозрачную ткань платья Сьюзен, когда она встала и шагнула к нему, в жаркую горьковатую дымку травяных ароматов. Тихо плеснула вода. "А если завтра... если я не вернусь?" - Гарри замер, но мучительное желание кричало, что завтра будет завтра, а сейчас он еще жив. Они живы. И надежда тоже жива. "У нас есть сегодня, Гарри. Сейчас".


Глава 35. Два меча. | Гарри Поттер и Лес Теней. | Глава 37. Суд божий.