home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 38. Рождение феникса.

R!!! Внимание!!! Эта глава содержит натуралистичные описания насилия и массовых убийств! Не рекомендуется для прочтения детьми и людьми со слабой нервной системой!!!


Взрывной волной Гарри отбросило больше чем на двадцать футов. Упав на спину и израненное плечо, он почувствовал, как позвоночник пронзила дикая боль, а глубоко внутри треснули ребра, когда он приземлился на чей-то тяжелый, окованный металлом щит.

Меч он потерял.

Он ничего не мог: поднять голову, пошевелить ногами или руками, превратившимися в один большой синяк. Все нервные окончания, казалось, спеклись в один обугленный магией комок - он мог чувствовать только, как по всему его телу бегут волны огромной, не сопоставимой с его прежними силами энергии, еще более увеличенные зельем, которое он принял уже много часов назад, и которое начало действовать в этот самый момент. Гарри чувствовал, как огромная мощь его врага переливается в него самого, и вся испытанная им в жизни боль, усиленная в десятки раз, не могла сравниться с тем, что он ощущал в эту минуту. Из его пальцев ударили разноцветные, отливающие золотом лучи и сомкнулись где-то в вышине, образуя гигантский радужный купол, накрывший его, сметавший на своем пути скользкие антрацитово-серые тени дементоров и ревущие фигуры троллей, закованных в метал норманнских латников и отвратительно шипящих гоблинов, пускающих темные синие стрелы в яркую стену, воздвигавшуюся перед ними, в надежде защититься от нее. В последний миг его сознание блеснуло мыслью: я умру - от болевого шока? - и начало тихо гаснуть, не в силах поглотить и проанализировать ту информацию, которую поставляла ему его новая магия, но внезапно тут - воспарило вверх.

Он будто глубоко вздохнул, и этот глоток воздуха точно поднял его на невероятную высоту. Он мог видеть все, что происходит за много миль от замка, мог видеть, как далеко в тени Леса Теней замелькали тени коротких шотландских секир. Точно паря высоко над полем сражения, Гарри видел до мельчайших подробностей все и всех, каждую чешуйку на панцире каждого воина, каждую каплю крови, вытекающую из раны. Он слышал вопли людей и гоблинов, отчаянный рев троллей, пытающихся спастись от дементоров, стеной наступающих к замку. Не обращая внимания на кипяток окружавшего Хогвартс рва, тролли лезли в воду, стараясь спастись от омерзительных тварей, порождений Тьмы. Обварившиеся оглушительно орали, а по их головам на стены замка уже лезли все новые их собратья, ломая им шеи и круша камни кладки. Трупы на поле лежали громадными кучами. Гарри разглядел разметавшиеся в алом светлые волосы Канута Бальда, безвольно свешивающееся со стены замка тело Дина Томаса, рука которого, запачканная углем от набросков, еще подрагивала, уткнувшуюся в траву голову Колина Криви, лежащего рядом с собственной отрубленной рукой, стрелы, торчащие из спины Годвина Уоррика... И везде, везде поле было усыпано телами норманнов, кто-то из них еще стонал, кто-то уже хрипел, а кто-то еще мог истошно кричать, когда на него, сминая кости, наступала безжалостная грубая лапа тролля.

Но сам он не мог ни помочь им, ни даже просто кричать от ужаса. Он ничего не мог чувствовать. Только наблюдать.

Он видел, как на поле все еще кружатся друг против друга две фигурки. Одна - с длинными взлохмаченными рыжими волосами - орудовала сияющим мечом, похожим на луч света, отбивая атаки белокурого воина в черных доспехах и черном плаще. Драко Малфой ушел от удара Ронова меча и, размахнулся, целя в его лошадь.

"Подлец!" - Гарри услышал, как Рон выплюнул эти слова. - "От тебя нечего и ждать честного боя, так ведь?"

"Честность - это гриффиндорское качество", - усмехнулся Драко, вновь замахиваясь. - "Так же как и глупость..."

"А подлость - качество всех слизеринцев? Хотя нет, наверное, это только к тебе относится. И Блаунт, и Монтегю сегодня сражались рядом со мной, а вот ты, предатель..."

"Эти придурки сделали самую большую ошибку в их недолгой жизни, когда присоединились к гриффиндорским неудачникам! А твоя самая большая ошибка была совершена еще при рождении, ублюдок!.."

Они продолжали скрещивать мечи и мило обмениваться этими колкостями прямо на поле битвы, среди наваленных в кучи трупов и стай гоблинов.

"Я никогда не понимал, почему ты так меня ненавидишь..." - тяжело дыша, Рон остановился, сдерживая коня. - "Гарри - понятно. Ему ты всегда завидовал. А вот я чем тебе не угодил? У тебя же есть все, о чем я мог только мечтать!"

"Я всех вас ненавижу!" - Драко с силой размахнулся от плеча. - "И его, вашего золотого гриффиндорского мальчика! И эту уродливую зубастую зубрилу-грязнокровку! И тебя, нищего выродка! Всех вас!.." - последний выкрик Малфоя прозвучал уже почти истерично. Он начал делать ошибку за ошибкой, беспорядочно размахивая мечом направо и налево. - "Вы ничего не понимаете! Вы недостойны быть теми, кто вы есть!.."

"Что ты несешь, идиот? Опомнись", - Рон уже сообразил, что на Малфоя нашел какой-то странный приступ безумия, и аккуратно пригнулся. Драко уже был в полной отключке.

"Вы... Вы... вы все - безмозглые идиоты! Вы ничего не понимаете в этой жизни!" - самозабвенно хрипел Драко Малфой в порыве сумасшедшей ярости. - "Вас все любят, хотя вы не понимаете, что власть - да, Власть! - это то единственное, за что стоит бороться! Вы, придурки, все делаете только для других... Искренне делаете! Как же так можно жить?!" - он с всхлипом взмахнул мечом и снова промазал.

"Ну, ты и фрукт, Малфой..." - Рон явно решил, что с психами надо обращаться поосторожней. - "Я-то думал, что ты просто завистливая сволочь, а ты, оказывается, тяжело болен..."

"У меня всегда было все - чистая кровь и деньги, власть и сила семьи!.." - Малфой с трудом переводил дух. - "А у тебя, нищеброда, у этой грязнокровки, и у этого безродного сироты - ничего! Так почему же вас все так любят, а меня - нет! Почему мне даже любовь отца и матери приходится завоевывать с трудом, почему?! Что есть в вас такого, чего нет у меня, Уизли?! Я все эти годы не мог понять!.." - Он с каким-то звериным ревом обрушил на щит Рона свой меч, и на лету тот наткнулся на меч Рона. Сияющее лезвие перерубило стальной клинок с такой силой, что Драко отдачей швырнуло на землю. Его лошадь захрапела, встала на дыбы и умчалась, оставив Драко Малфоя, беспомощного, посреди поля сражения.

"Бедный ты, завистливый сморчок", - с искренним сожалением сказал Рон. Он спрыгнул с коня, воткнул в землю щит и, сняв кольчужные перчатки, нагнулся над лежащим на траве Малфоем. - "Никогда ты этого не поймешь, потому что у тебя за всю жизнь не было ни одного настоящего друга".

"Гойл! Крэбб! Они всегда были рядом со мной! Они... они - мои друзья!" - Малфой силился встать, но тяжелая кольчуга тянула его на землю, к тому же он в ярости не замечал, что наступает на свой длинный плащ, украшенный фамильным гербом де Маль Фуа.

"Фу, эти амбалы?" - презрительно присвистнул Рон. - "Да они же просто тупые гориллы, сами не могут думать без тебя и только и умеют, что выполнять твои приказы. Не годится такой пример".

"Панси! Она..."

"Она, не спорю, слепо предана тебе, но, видимо, она еще и считает, что в качестве вознаграждения не за горами у нее тот день, когда она станет обладательницей фамилии Малфой. И той власти и состояния, которые к ней прилагаются. Разве не так?"

"Мой..." - голос Драко затих. - "Мой отец".

"Я вырос в семье, где кроме меня было еще шестеро детей. У нас часто не хватало денег, но зато никто из нас никогда не испытывал недостатка любви. Ею мы всегда были богаты. Никто никогда не покупал нам метел последней модели, зато и не попрекал древностью крови и обязательствами перед своей фамилией... Я видел, как твой отец хладнокровно оставил тебя заложником в Хогвартсе, когда его хозяин натравил на замок дементоров. Разве он поступил бы так, если бы по-настоящему любил тебя?" - спросил Рон сухо.

Драко в ярости замолотил по земле руками и ногами.

"Заткнись! Заткнись, Уизли! Лучше дай мне руку, я не могу сам подняться! Ну же!!!"

"Нет".

"Нет?" - голос Малфоя упал.

"Драко Малфой из рода Юбера Юго де Маль Фуа", - тихо сказал Рон, поднося острие меча к шее белокурого слизеринца. - "Ты был повержен на этом ратном поле мной, Рональдом Артуром Уизли из рода Артура и Ллахеу Пендрагонов. Согласен ли ты признать поражение и отдать мне свое оружие?"

Драко притих. Видимо короткая речь Рона произвела на него неизгладимое впечатление, но его подбородок гордо дернулся вверх.

"Никогда", - процедил он сквозь зубы. - "Никогда я не сдамся такому ублюдку, как ты..." - но тут его голос прервался. Видимо, он внезапно полностью осознал разницу в крови Малфоев и Уизли.

"Мне жаль, Малфой, но тогда я буду вынужден убить тебя".

"Ты не сможешь, не сможешь, Уизли... кишка у тебя тонка... и твое гриффиндорское благородство" - это слово Драко точно выплюнул. - "Не позволит тебе убить безоружного..."

"Ты, кажется, забыл, что сам вызвал меня на поединок. А по условиям поединка, если поверженный отказывается признать себя побежденным, то победитель вправе убить его".

"Ты этого не сделаешь, Уизли, ты - трус!" - завизжал Малфой. - "Ты - трус, ты..."

"Значит, отказываешься?.." - Рон занес меч.

"Да! Малфои никогда не... Стой!"

"Да?" - безмятежно поинтересовался Рон, все еще держа меч на весу.

"Я... хорошо, я... признаю".

"Что признаешь?"

"Свое поражение", - прошептал Драко Малфой, как загипнотизированный наблюдая за блеском камней на эфесе ронова меча.

Взгляд Гарри перенесся на стену замка, и он увидел, как во внутреннем дворике тролли, рыча, ломали деревянные подпорки конюшни и трухлявые столбы столярного хозяйства дядюшки Мастерса. Последние отступающие в замок работники стреляли в троллей заклятиями, уворачиваясь от летящих в них громадных каменных глыб. Один из троллей, самый огромный, протаранил своей тушей стену, разъединяющую замковый дворик и хозяйственные постройки, выломал из нее здоровенный кусок и с ревом швырнул его в лучников, засевших у бойниц каменного вала. Стена треснула, обдав сражающихся тучами пыли и щебня, на головы волшебников и троллей посыпались камни. Кто-то из стрелков с отчаянным криком закачался на краю рушившейся стены, а потом вниз полетел сперва выпущенный из рук арбалет, а за ним, увлекая за собой отколовшиеся от стен валуны, - чья-то лохматая фигура. Гарри узнал Комбса. Когда пыль внизу рассеялась, он увидел, как над телом ученика Хельги Хуффльпуфф нагнулась крошечная фигурка Китто, а потом тролли, в панике беспорядочно бегущие к замку, закрыли от Гарри их обоих.

Гарри мысленно понесся дальше, сквозь каменные перекрытия Хогвартса. Он видел, как тролли разрушают главную лестницу, ведущую к входу в замок. Они оборачивались и, отчаянно ревя, бросали гигантские глыбы в призрачные серые фигуры, появившиеся в зияющих провалах в стене. Где же все? Гарри успел заметить привалившуюся к стене фигуру Симуса Финнигана, рука которого, сжимающая большой лук, была окровавлена. Симус опирался на плечо Тео, который что-то спешно дописывал, отчаянно мелькая пером по куску пергамента. Затем с другой стороны сквозь дыру в стене ворвалась взмыленная лошадь, на которой сидел Невилл в иссеченной кольчуге, с покрытым кровью и грязью лицом. Перед ним на щите покачивалось чье-то неловко свисающее тело со стрелой в спине. Невилл направил коня влево, в сторону лекарской, а за ним уже неслись другие отступающие. Между защитниками замка, израненными, измученными, то и дело мелькали норманнские доспехи, но этого уже никто не замечал, по всей видимости, никого из людей больше не волновало, что они еще час назад убивали друг друга, а сейчас стремились вместе спастись от угрожающей им всем страшной опасности, исходившей от орды гоблинов и троллей, взбесившейся из-за наступающих на них дементоров. Последние всадники въехали во двор замка, и когда сквозь западную стену, оглушительно завывая, полезли тролли, сверху на них ударил огонь Сногсшибателей. Гарри заметил несколько женских фигур, и ему показалось, что среди них мелькнула сначала Сьюзен, за ней - тень Хельги Хуффльпуфф, а потом прямо перед слюнявыми вонючими мордами троллей выскочила крохотная фигурка и подняла палочку. Последний тролль, неловко перевернувшись в воздухе, упал обратно за стену замка, и Клара ловко наложила на дыру заклятие. Этот путь был заблокирован. Но сквозь прозрачную колеблющуюся ткань защитного заклинания Гарри видел, что на поле, окруженные толпой троллей, спотыкающиеся о попадающихся им гоблинов, все еще сражаются двое.

Гигантский змей обвился кольцами вокруг громадного льва с рыжей гривой, стремясь задушить его в своих смертельных объятиях, а лев в ответ впился зубами в глотку змея, все больше сжимая хватку и царапая когтями блестяще-зеленую чешую врага, но кольца змея выскальзывали из львиных лап, вновь и вновь оборачиваясь вокруг шеи противника.

И Гарри понял, что это были не звери, а люди. Анимаги.

Лев на секунду выпустил шею огромного змея и зарычал от боли, когда тот, изловчившись и сжав его еще крепче, впился зубами в его шею. Он царапнул лапами воздух, но не смог попасть по скользкой шкуре врага. Змей еще несколько секунд цепко сжимал зверя в своих кольцах, а затем они распались, и обмякшее тело медленно опустилось на землю, постепенно превращаясь в невысокого человека в кольчуге и изодранном килте. Ветер шевелил рыжеватый пушок на его голове, замершей в луже расплывавшейся крови. Змей какое-то время, остервенело шипя, перекатывал кольца рядом с головой поверженного соперника, точно ожидая, что тот поднимется, но этого так и не случилось. Тогда мерзкое чудовище свернуло свое громадное тело в клубок, и из него внезапно поднялась высокая фигура в черном. Салазар Слизерин.

"Дикий рыжий дурак!" - услышал Гарри голос мага. - "Ты думал обмануть меня? Я знаю, это ты скрывал свиток, чтобы забрать себе мой замок! Думаешь, я не знаю, где ты хранил свои бесценные фамильные сокровища? Глупец, теперь Хогвартс по-настоящему станет моим! Я смог уничтожить самого Гвинн-ап-Нудда, как я мог не справиться с тобой?"

Слизерин повернулся, поднял руку и направил палочку на кипящие воды рва. Зашипев, вода начала испаряться, и вскоре вместо рва под стенами замка зачернел провал громадного оврага. Слизерин опустил палочку и пошел к ближайшему проему в стене. Тролли в ужасе разбегались перед ним, точно чуя исходящую от него мощь, все люди уже давно были убиты, но возле стены продолжали сражаться два рыцаря: один в покореженных доспехах и другой - в кольчужном воротнике и капюшоне. Гарри успел увидеть, как тот воин, что был ниже ростом и покоренастее, вышиб меч из рук своего противника, и до Гарри донесся знакомые хвастливые интонации валлийского акцента:

"Изволите ли вы признать себя побежденным, прекрасный сэр? Иначе, как это ни прискорбно, мне придется убить вас, как того требуют законы поединка божьего суда!"

Гарри не услышал, что ответил на это барон де Маль Фуа, потому что в этот момент перед ним возникла высокая черная фигура Слизерина. Его правая рука без всякой палочки смела сэра Кэдогена в сторону, и тот, неловко взмахнув руками, с воплем полетел в овраг вниз головой, а левая отбросила с головы растерявшегося барона капюшон кольчуги и бестрепетно свернула нужный позвонок. Послышался отвратительный хруст, и голова барона неестественно скривилась на сторону, тело загребло ногами и сползло на землю. Слизерин, не придавая особого значения тому, что только что убил человека, отшвырнул от себя тело, брезгливо вытер о мантию руки, соприкоснувшиеся с шеей сквиба, и шагнул в проем в полуразрушенной стене.

Магия понесла ошарашенного Гарри еще дальше, к воротам, где сквозь стены продолжали лезть тролли, а маленькие юркие фигурки шипящих гоблинов карабкались на каждый валун. Полуразрушенная галерея, по которой он еще полгода назад в первый раз шел из лекарской к аудиториуму Хельги Хуффльпуфф, была вся окутана клубами дыма и пыли, по ней с визгом метались девушки. Гарри увидел, как громадный тролль нагнулся над отчаянно кричащей Эльвирой Эгберт, и тут из бокового коридора показалась рука с длинной светлой палочкой. Палочка уткнулась троллю прямо в глаз.

"Астринжео!"

Веревки, по-змеиному извиваясь по огромной тролльей туше, опутали заревевшее существо до самых вонючих пяток. Валери Эвергрин выскочила из своего укрытия, схватила помертвевшую Эльвиру за руку и утащила за собой.

"Там был Эдмунд!" - истошно кричала Эльвира, вырываясь из рук Валери. - "Я видела, как один из троллей его - дубино-о-ой!" - она забилась в истерике, и Валери пришлось отвесить ей крепкую пощечину. Эльвира тут же затихла, но продолжала судорожно всхлипывать, в ужасе оглядывая остальных девушек расширенными полубезумными глазами.

"Итис - позаботьтесь о ней! Парвати! Помоги остальным перенести раненых в Большой зал, быстро! Осторожно, в левом коридоре обрушилась стена, не ходите туда! По правой лестнице без трех ступенек - и тайным коридором за статуей Безголосого Барда, скорее!"

"Профессор! Мы, кажется, потеряли друг друга! Там обвалились перекрытия и..."

"Раненые не пострадали?"

"Кажется, нет, профессор, леди Ровена как раз привела очередную группу, так она залатала дыру... ой, там и норманны есть!.. Я боюсь, а если они..."

"Всех выводите! Живей! Кого из наших не досчитались?"

"Су Ли и Падма кажется, побежали на стену, чтобы помочь спуститься оставшимся раненым, а когда рухнул потолок, исчезла Джинни. Гермиона сказала, что пойдет ее искать!.."

"О боже! Этого еще не хватало... Сами до зала доберетесь, Салли-Энн? Сможете без меня?"

"Ничего, профессор, нас много, вот и Элинор поможет, и Ронвен, и Итис..."

"А леди фон Гриндельвальд так и не видели?"

"Нет... Ой, осторожно, профессор!"

Рядом грохнулся кусок стены и большими валунами рассыпался под ногами визжащих девушек.

"ТИХО! Парвати, Салли-Энн, вы - за старших. Я быстро - только найду Джинни и Гермиону - и сразу назад! Когда вернется мистрисс Хуффльпуфф, попросите, чтобы она побыла с вами".

"Да, профессор! Будьте осторожны профессор!.."

Коридоры Хогвартса запутаны до невозможности. И везде, везде, на каждом углу может встретиться какая-нибудь потайная дверь или замаскированный ход. Он может вести на крышу замка, в подземелья, или обратно к тому же месту, откуда ты только что пришел, а может оказаться и тупиком. Джинни, полуослепшая от пыли, набившейся ей в глаза, потерявшая палочку, почти на ощупь брела по коридору. По громким крикам и взрывам, доносящимся справа, она, наверное, догадывалась, что внутренний двор - там, а Большой зал должен быть справа. Ей нужно сохранить эту штуковину, которую она прячет на груди, а там, внизу, уже слишком опасно. Черт, надо было хоть сказать мисс Эвергрин или Гермионе, но потолок обрушился так неожиданно, что она едва успела отскочить и упала куда-то вниз, в неожиданно открывшийся проход, а когда она, наконец, разыскала секретную пружину и нажала на нее изнутри, та уже не поддавалась. Пришлось выбираться самой. Она протерла глаза, распухшие от слез и пыли. Значит, направо.

Коридор внезапно закончился маленьким круглым залом, в центре которого чернел круг колодца. Слава Мерлину, Джинни вовремя заметила его, иначе неминуемо упала бы в ничем не огороженный темный провал, где далеко внизу плескалась вода. Один единственный выход из зала вел на широкий балкон на внешней стене. Крики оттуда доносились уже слабее, видимо, основная битва уже переместилась в стены Хогвартса. Джинни выскочила на балкон, но с него не было никакого выхода - вокруг ни окна, одна глухая стена. Девушка вновь вбежала в зал и заметалась в полукруге колонн, поддерживающих свод, пытаясь отыскать хоть какой-нибудь ход, кроме того, которым она пришла сюда. Джинни покрепче прижала к себе сверток и снова ощупала стены. Ничего.

"Ищете выход, леди Вирджиния?"

Джинни схватилась за сердце, екнувшее от ужаса, но когда она обернулась, то вздохнула с облегчением.

"О, Мерлин, благодарю тебя за помощь! Как хорошо, что вы оказались здесь, леди Эдит! Я заблудилась! Что это за место такое странное? И зачем здесь колодец?"

"Это Колодец Забвения", - леди Фрир вышла из-за колонны. Скупой свет факела осветил ее странно поблескивающие глаза и горящие лихорадочным румянцем щеки. - "Самый глубокий колодец в замке. Говорят, что когда дон Слизерин убил архитектора, то сбросил его тело сюда - чтобы он никогда больше не смог вернуться оттуда, откуда пришел".

"Вернуться?" - в ужасе переспросила Джинни. - "К-как это?"

"А разве вы не слышали о том, кто был архитектором этого замка? Кто строил его до того, как сюда пришли первые ученики?"

"Н-нет, я думала, что Основатели возводили его вместе ", - пролепетала Джинни.

Леди Эдит как-то странно рассмеялась.

"Этот замок защищен такой древней магией, какой не владеет ни один из здешних хозяев, они лишь принимают это как аксиому. Да, мастер Гриффиндор и дон Слизерин когда-то вместе начали строить школу Хогвартс, но на то, чтобы дождаться конца ее строительства, у них должно было бы уйти несколько магловских жизней. Поэтому когда им была предложена помощь со стороны, они приняли ее, хотя дона Слизерина не слишком устраивали условия договора, а мастер Гриффиндор довольно долго размышлял, прежде чем согласиться на сделку с таким существом".

"Существом?" - Джинни обмерла.

"А ты разве никогда не слыхала о Гвинн-ап-Нудде?" - глаза леди Эдит расширились. - "Не знаешь, кто это такой? Когда я услышала об этом из уст мистрисс Хуффльпуфф, то и сама не хотела верить. Если бы я не знала, что эта глупая старушка не умеет лгать... Все-таки сразу видно низкую родословную - она даже не подумала о том, что рассказывать все это кому-то еще может быть опасно..."

"Опасно? П-почему?" - голос Джинни замер.

"Потому что если хоть один колдун из Верховного Совета Магов узнает, что для закладки школы волшебства использовалась Черная Магия, то школу мгновенно запретят, а если об этом проведают магглы, то со всеми нами произойдет то, что не так давно случилось в Лионе с десятью ведьмами, которые всего лишь вышли собирать папоротник в полнолуние. Знаете, леди Джинни, что с ними случилось? Их сожгли на костре, вот так! Всех привязали к шестам и сожгли, и магловские священники стояли рядом и крестились, и молитвы читали, думали, что изгоняют дьявола, а вокруг этих женщин собралась толпа, в них бросали камни, а они все кричали, кричали..."

"Прекратите!" - Джинни зажала уши руками. - "Зачем вы говорите мне это, леди Эдит?!"

"Если кто-то узнает, что сам Гвинн-ап-Нудд, чтобы построить Хогвартс, вышел оттуда, откуда обычные люди никогда не возвращаются, то все мы обречены! А смерть - это самое ужасное, что может случиться, потому что она необратима!" - леди Эдит запнулась и закашлялась, закрывая рот ладонью. Когда она опустила руки, Джинни увидела, что они испачканы кровью. - "Такие как он никогда не приходят сами. Их вызывают, причем вызывают исключительно сильные колдуны, потому что обычному волшебнику не под силу справиться с одним из великих древних магов Британии, который был сыном Повелителя... Сказать - чего?"

"Не надо", - высохшими от ужаса губами прошептала Джинни. - "Не надо, я поняла..."

"Вот кто был истинным создателем Хогвартса, а совсем не этот глупый незаконнорожденный шотландец или тот надутый испанский индюк. Мистрисс Хельга сказала мне, что ее муж слышал, как они заключали с Гвинн-ап-Нуддом договор на крови, пообещав, что никогда не будут учить своих детей воевать друг с другом. А когда замок был уже почти готов, этот идиот Слизерин нашел какую-то статую, которую тот сделал как-то не так. Наверное, никто никогда так и не узнает, каким образом этот испанец смог убить то существо. Теперь, после его смерти, Салазар Слизерин является, наверное, самым сильным магом Британии".

"Почему?" - у Джинни перехватило дыхание.

"А ты не догадываешься, глупышка? Он убил самого Гвинн-ап-Нудда - сына Повелителя Подземного мира! Когда один колдун убивает другого на поединке, он получает его магические силы, это как клятва крови. Ты представляешь, что сейчас может Салазар Слизерин? Да его магия практически не имеет ограничений!"

"О, Мерлин!" - выдохнула Джинни.

"Поэтому ты, наверное, понимаешь, что я должна была найти тебя раньше, чем он", - неожиданно деловито закончила леди Эдит. - "Ладно, давай поскорей покончим с этим. Отдай мне то, что ты держишь в руках, девочка".

Джинни отшатнулась и в ужасе замотала головой.

"Но... зачем вам... Как вы узнали?"

Леди Эдит горько улыбнулась.

"Я, наверное, лучше всех в Хогвартсе знаю древние сказания о той чаше, которая находится у тебя в руках. Я уже давно тяжело больна, и мне не помогают никакие заклятия, никакие зелья... А с тех пор, как ты вернулась с острова Эльфов, мне с каждым днем становилось все лучше - ты спала в соседней комнате, когда ты находилась рядом - мне было легче, даже боль отступала. Это не могло быть случайностью, я поняла, что у тебя есть что-то, что может мне помочь. Послушай, девочка, эта болезнь иссушила мне грудь. Трудно дышать. Я давно ищу способ уничтожить причину, но не могу найти ничего, что навсегда бы избавило меня от боли. Я была готова душу продать даже Салазару Слизерину, но и его настои мне не помогают, так что моя ему преданность пропала зря. Я уже почти смирилась с тем, что не существует никакой возможности спасти мою жизнь. Кроме одной".

Джинни рефлекторно прижала сверток к груди.

"Да, да, ты меня правильно поняла. Эта чаша - единственный для меня способ навсегда избавиться от болезни! Она способна исцелить любую рану, даровать вечную молодость и красоту... Если я буду пить только из нее, то не только избавлюсь от этой мерзкой болезни, но... возможно, приобрету вечную жизнь! Отдай мне чашу, детка, ты же знаешь, что если ты не сделаешь этого, то я сама заберу ее у тебя, а после этого тебя никто не найдет - мало ли жертв еще будет сегодня, тролли могут украсть тебя, дементоры могут выпить твою душу, норманны - увезти с собой. Все может случиться. Тебя, конечно, будут искать, но не найдут - Колодец Забвения хорошо хранит свои тайны. Поэтому не упрямься, дай мне чашу, потому что я в любом случае получу то, что мне нужно".

"Это ложь!" - выкрикнула Джинни. - "Она не способен дать вам ничего из того, что вы хотите!"

Леди Эдит неверяще улыбнулась и покачала головой.

"Эта чаша никогда не удержится в руках человека, чьи помыслы нечисты или эгоистичны", - тихо сказала Джинни. - "Тогда она исчезнет, и никто не знает, где появится в следующий раз. Эльфы с их странной древней магией могли контролировать ее, поэтому она и была отдана им на хранение, но если вы сейчас ее коснетесь, то тех раненых, которые сейчас лежат внизу и умирают, уже ничто не спасет! Вы думаете только о себе! Алистер тоже там, и он может погибнуть!"

Леди Эдит вытащила палочку из рукава серого платья.

"Алистер меня никогда не интересовал", - пожала плечами молодая женщина. "Один из сыновей нищего шотландского тана - зачем он мне, когда передо мной на колени встанут все принцы и короли Европы после того, как я выпью из этой волшебной чаши... Ну, хватит, я больше не хочу слушать твои отговорки, Вирджиния. Отдай ее мне. Отдай. Немедленно!"

"Никогда!"

"Мне очень жаль", - по голосу леди Эдит казалось, что ей, действительно, жаль Джинни. - "Но все равно я получу эту чашу, даже если ты не захочешь отдать мне ее добровольно", - она придвинулась ближе к Колодцу, и Джинни отступила назад. - "Я прошу в последний раз..."

"Не отдам!" - Джинни твердо посмотрела на леди Фрир.

"Мне жаль... Авада..."

"Авада Кедавра!"

В глазах Эдит Фрир мелькнуло что-то, вроде, удивления, но потом они остекленели, и ее тело, тяжело и неловко изломившись, начало опадать вниз, в неумолимо черное пятно Колодца. Джинни еще долго слышала, как тело Эдит несколько раз билось о его стенки, но плеск воды раздался только через несколько минут.

Только тогда она заставила себя обернуться и в ужасе столкнулась с обезоруживающей улыбкой Матильды фон Гриндельвальд.

"Бедная глупая девочка!" - пропел мелодичный голосок Матильды. Норманнская наследница осторожно обошла черный провал Колодца и приблизилась к Джинни. Полыхающие на горизонте огни зарева отразились в ее глазах. Рыжеволосая девушка отшатнулась. - "С твоей стороны было очень неосмотрительно прийти сюда одной, без палочки, без верных рыцарей, которые тебя всегда защищают, без твоего братца, который печется о тебе, как о хрустальной..."

"Тварь!" - не выдержала Джинни. - "Что ты задумала? Ты... понимаешь, что сделала только что: ты - убила леди Эдит!"

"Ай-яй-яй, какая неблагодарность!" - покачала кокетливой чернокосой головкой Матильда. - "Разве так обращаются со своей спасительницей? Если бы я не пришла сюда и не прикончила ее, ты бы сама уже лежала на дне этого колодца - за компанию с этим, как там его назвала эта саксонская дурочка... Забавную историю она рассказала. Интересно, как же к ней отнесется ваш британский Верховный Совет магов?"

"Ты собираешься донести им?"

"Возможно. Впрочем, леди Вирджиния, у вас есть то, что убедило бы меня не делать этого. И вы знаете, мадемуазель, что это, не так ли?"

"Нет!"

"Ах, не знаешь?" - уголки губ Матильды приподнялись в хитрой кошачьей улыбке.

"Ты не получишь его. Ты - мерзкая, негодная шлюха, ты - не получишь..."

"А я думаю, что получу. И знаешь, почему? Я только что спасла твою никчемную душонку, и ты понимаешь, что это означает. Понимаешь, и не нужно так глупо на меня таращиться! Ты должна мне - это долг крови, магический контракт, я имею право потребовать у тебя все, что захочу, и ты обязана выполнить условия сделки, иначе... Ты когда-нибудь видела волшебника, полностью потерявшего свою магию? Именно это с тобой и произойдет, если ты не захочешь вернуть мне долг".

Джинни в ужасе застыла. Матильда была права - она, Джинни, должна заплатить ей долг жизни, или лишится всей своей магии!

"Не знаю, почему для хранения величайшего сокровища они выбрали именно тебя..." - проворчала Матильда, опуская палочку в складки бархатного зеленого платья. - "Только потому, что ты - сестра Наследника Меча? Глупо, как глупо... Эльфы всегда были на удивление примитивными, тупыми существами. Хорошо, что их осталось уже совсем немного, волшебный мир без них станет чище".

"Но откуда ты узнала?" - нашла в себе силы пролепетать Джинни.

"Моя милая девочка, брат не говорил тебе, почему я оказалась здесь? Из многих способных, талантливых, богатых и чистокровных ведьм - именно я? Дон Салазар выбрал меня из десятков других не просто так. Мои способности куда выше, чем у тебя, да и чем у любой другой колдуньи в Европе. Мне не составляет труда разглядеть все, что происходит на многие мили вокруг, я ясно вижу и прошлое, и будущее... Я - Провидица!"

"Ты - Провидица?" - изумилась Джинни. - "Ты? Да ты просто..."

"Если бы я была "просто" кем-то, то как бы я могла тогда узнать, что в замке находится потомок легендарного британского правителя? Я еще даже ни разу не видела его, а уже знала... О, у меня было много планов на твоего брата, моя милая. Ах, если бы он не оказался таким неповоротливым желторотым дурнем, он мог бы перевернуть мир, следуя моим советам! Как же я была разочарована, когда увидела его в первый раз - нескладный виллан, а не наследник великого короля, фи! Но я должна была следовать своему плану, он должен был бы стать моим, а вместе с ним - и вся магическая сила, которая хранилась в оружии его предка. Я думала, что мне долго придется убеждать его отыскивать меч в потайном подземелье Запретного острова, - о, сколько раз я грезила наяву, сколько раз я видела этот меч, торчащий из камня и накрытый простой кольчугой! - но Эльфы были столь любезны, что сами позволили забрать то, что принадлежит ему по праву. Что ж, это только облегчило мою задачу. Я знала, что он не устоит передо мной, никакой бы мужчина не устоял перед внучкой Ундины, но мне нужен был только он. Пусть дон Салазар надеялся, что сможет женить меня на своем глупом сыне..."

"Сын? У Слизерина есть сын?" - воскликнула Джинни.

"А ты как думала, почему он держит при себе этого угрюмого юнца Эверетта? Да, он его отец, и хотел, чтобы моя кровь улучшила жидкую грязную кровь его семейства, для этого и настоял, чтобы моя семья отпустила меня учиться в эту далекую школу. Но Роберту я никогда не нравилась, наверное, это единственный мужчина, который всегда видел меня насквозь. Я ненавидела его - ему ничего никогда не было нужно, кроме его книг и реторт, он бы никогда не захотел претендовать на нечто большее. А вот Наследник Экскалибура появился очень кстати..."

"Рон никогда не полюбит тебя", - хрипло выкрикнула Джинни. - "Он любит Гермиону, и всегда ее любил!"

"Да? А мне кажется, моя девочка, что ты еще не слишком хорошо знаешь мужчин, чтобы так говорить. Ночная кукушка всегда перекукует дневную..." - самодовольно улыбнулась Матильда. - "Смею надеяться, я куда красивее твоей лохматой грязнокровой подружки... Я не буду давить на твоего брата, он сам сделает свой выбор в мою пользу. И так я получу власть над потомком Артура и над его магическим оружием. А потом я попрошу, чтобы та чаша, которую ты сейчас держишь в руках, была его подарком мне на нашу свадьбу, и он не сможет отказать мне, женщине, которую он любит, и которая спасла его сестру от руки сумасшедшей убийцы... Ну же, детка, отдай мне чашу, отдай ее мне, сестра".

"Да я лучше потеряю всю свою магию без остатка, чем соглашусь на это. Ты даже не стыдишься того, что хочешь использовать моего брата в своих грязных интригах! Если ты хотя бы была к нему хоть немного привязана, хоть чуточку любила бы его..."

"Любовь?" - удивленно пожала грациозными плечами Матильда. - "Любовь хороша для трубадуров, что распевают свои песенки под окнами знатных дам, да для жонглеров, которые своими сказками развлекают на ярмарках невежественных магглов. Главная цель брака - власть, и, думаю, я заставлю твоего брата осознать это, после того, как он поймет, сколько земли он получит в приданое, если женится на мне. Уж я отучу потом сэра Рональда от этих неблагородных замашек. Надо же! - самому петь под окнами своей женщины, точно нищему, стыд-то какой! Хорошо, что я нашла способ утихомирить его в ту ночь", - она самодовольно ухмыльнулась. - "А мальчик оказался горяч и не без способностей, хотя еще довольно неумелый..."

Лицо Джинни исказила ненависть.

"Да ты просто... мерзкая похотливая кошка! Как ты смеешь все это говорить о моем брате!"

"Не кипятись, детка", - успокаивающе прочирикала Матильда. - "Ты еще чересчур молода, чтобы понять, как женщине нужно вести себя, чтобы получить все, чего она достойна. Со временем мы выдадим тебя замуж за какого-нибудь богатого и знатного старика, последнего из Бохунов, или кого-то из Монфоров или Гранменилей. Да за такую юную и невинную девочку, как ты, любой из них будет готов все сделать для твоего брата, все свое влияние положит к его ногам! А с моими деньгами и землями, с его благородной кровью и магией его меча и чаши, твой брат сможет добиться короны, не меньше..."

"Ах ты..."

"Хватит, Вирджиния. Я последний раз прошу тебя: отдай чашу. Это и будет твоей платой за то, что я спасла тебе жизнь. Или - вся твоя магия исчезнет, ты и сама понимаешь, что магические контракты так просто не разрывают... И не смотри на меня зверем: волшебной палочки у тебя все равно нет, и ты не сможешь ничего сделать. Я видела, как фамилия фон Гриндельвальд будет прославлена в веках!"

Матильда фон Гриндельвальд не шутила. Она вновь вынула палочку из складок платья...

"Ступефай!"

Джинни закричала, увидев, как Матильда с воплем перенеслась через весь зал и ударилась спиной о стену возле окна.

"Ах ты, дрянь!" - узкая девичья тень вылетела из темноты напротив. - "Ах ты, мерзавка!.. Продажная шлюха... Ну все, ты доигралась!"

Никогда раньше Гермиона еще не напоминала разъяренную пантеру, готовящуюся к прыжку. Она в ярости пролетела мимо Джинни прямо к бесчувственно валяющейся на полу Матильде и только нервно бросила:

"Джинни, быстро! За правой колонной - прямой ход в Большой зал, четвертый камень справа, спасай чашу, скорее!"

"Я не уйду!" - запротестовала Джинни. - "Ты не справишься с ней одна!"

"Будь спокойна, справлюсь! У меня с этой леди свои счеты!" - прорычала Гермиона и наклонилась к Матильде. - "Петрификус..."

Матильда, только что неподвижно лежавшая на полу, вдруг сделала какое-то неуловимое движение рукой, и Гермиону отбросило назад, к ряду серых каменных колонн.

"Ну уж нет, маглокровка вонючая!" - завизжала благородная наследница рода фон Гриндельвальд, вскакивая на ноги и держась за растрепавшиеся черные косы, из-под которых вытекала струйка крови. - "Крусио!"

Заклятие с грохотом отскочило от колонны, и на ее каменной кладке угрожающе зазмеились трещины. Джинни закричала, а Гермиона ловко нырнула за следующую колонну.

"Подлая гадина!" - зарычала она. - "Ты мне за все заплатишь! Импедимента! Весио Ранэ!"

Матильда с воплем застыла на месте, а из ее рта с кваканьем полезли крохотные зеленые лягушки.

"Вот тебе!" - бушевала Гермиона. - "Получай! Коклео! Мердус!"

Воздух в зале словно бы сгустился и отчетливо заблагоухал давно не чищенным туалетом, а над отчаянно брыкающейся в складках дорогого платья Матильдой пошел дождь из улиток.

"Грязная тварь!" - прошамкала высокородная аристократка, выплевывая очередную лягушку. - "Ты ответишь за то, что посмела поднять на меня руку!"

"Но раньше я заставлю тебя ответить за все мерзости, которые ты сделала Рону! Мердус Гигантеус!"

Запах туалета усилился втрое. Джинни сморщила нос.

"Давай просто свяжем ее!" - умоляюще попросила она Гермиону. - "Нет времени с ней возиться! Нужно спешить, битва, наверное, уже идет внизу, в самом замке!"

"А, да, ты права! Хотя я с удовольствием наставила бы еще десяток синяков на ее нежное личико... Астринже..."

"Фините Инкантатем! Кру-у-у-усио!" - как зверь завыла Матильда, в момент теряя все благородные манеры.

Гермиону вздернуло вверх и скрутило. Ее тело закачалось над самым темным провалом Колодца.

"Джинни... на помощь... зови... скорее..." - прохрипела она. Ее ноги автоматически дернулись, и в колене что-то звонко хрустнуло. Посиневшие пальцы сжимали палочку, но руки безвольно болтались.

"Не двигайся, маленькая дрянь!" - взвизгнула Матильда. - "Иногрио!" - Джинни в ужасе наблюдала за тем, как Гермиону заклятием стало раздувать почти втрое. - "Отдай мне чашу! Немедленно, слышишь! Или твоя грязная подружка ответит за то, что посмела прикоснуться ко мне!"

"Джинни... нет..." - сипела Гермиона.

"СЕЙЧАС ЖЕ!"

Джинни схватила один из вывалившихся из кладки колонны камней и швырнула его в Матильду. Камень глухо ударился в стену над ее головой.

"Ах, вот как!.. Ступефай! Лэсум Бонус!"

Оба заклинания с грохотом впечатались в стену справа от Джинни. Матильда разъяренно завопила что-то по-французски и понеслась навстречу Джинни, как бешеный носорог.

"Ф-фините Инкантатем..." - Гермиона с усилием прохрипела эти слова, и невидимые нити, удерживающие ее в воздухе, тут же оборвались. Она еле-еле успела схватиться за край колодца.

Матильда навела на Джинни палочку, и тут же громко завизжала. Гермиона, сама еле цепляясь за скользкие сырые камни, мертвой хваткой впилась в ногу Матильды.

"Ах, ты... отпусти, немедленно!" - благородная слизеринка принялась топтать пальцы Гермионы другой ногой, но та на удивление быстро высвободилась.

"Сейчас ты у меня получишь!" - забыв о палочках, обе девицы навалились друг на друга, и Джинни тут же стала свидетельницей восхитительнейшей дамской драки. Соперницы с визгом катались по полу, вырывая друг у друга целые пряди волос, царапались, пуская в ход ногти, лягались и кусались. Гермиона от всей души врезала кулаком по благородной горбинке носа высокородной наследницы, а Матильда впилась зубами ей в руку. Затем несколько минут было слышно только упорное пыхтение: запутавшись в собственных длинных платьях - Матильда - в длинном бархатном шлейфе и Гермиона - в светло-сером шелке, леди Роковая Красота и леди Длинные Косы вполголоса чертыхались, то и дело отвешивая друг другу звонкие плюхи. Потом Джинни имела честь наблюдать великолепную картину выкручивания Матильде носа под аккомпанемент отдающихся от каменных стен воплей вредной красотки-слизеринки. Потом - немного поволновалась, когда Матильда, освободившись, заехала Гермионе в челюсть, отдуваясь от усталости. И, в конце концов, ей пришлось занять место на галерке, когда обе девицы, почти выдохшись, начали награждать друг друга тумаками и традиционно, по-женски, выцарапывать друг другу глаза. Брошенные в углу палочки их уже давно не интересовали.

"Гермиона, тебе помочь?" - заботливо поинтересовалась Джинни.

"Нет, спасибо, Джинни, сама справлюсь!" - пропыхтела Гермиона, отбрасывая мешающие ей косы с лица. - "Это, черт меня побери, дело чести..." - и она, старательно прицелившись, засветила Матильде в ухо.

"А, ну, если ты так на это смотришь!.. Я просто предложила!"

"Нищие, безродные девки..." - бушевала Матильда, молотя руками и ногами по каменному полу.

"Кто это тут безродный?" - нахмурилась Джинни. - "Напомнить тебе, дорогуша, зачем ты так набивалась к нам в семью? У тебя в роду, небось, не было ни великих воинов, ни великих целительниц..."

"Все равно фамилия фон Гриндельвальд еще прогремит над миром!.." - высокопарно провозгласила Матильда, с трудом освобождая рот от рукава Гермионы, который та пихала ей в зубы, надеясь заставить замолчать. - "Фы фсе уфблютки!.."

"Заткнись", - припечатала Гермиона. - "Джинни, принеси мою палочку, сейчас мы упакуем эту красотку, и пусть Рон только посмеет сказать хоть слово против..."

"Сейчас", - Джинни пошарила в углу и нащупала палочку темно-лилового оттенка - слива и сердце дракона. Она протянула ее Гермионе и...

Матильда с воплем брыкнулась, сбрасывая с себя Гермиону, послышался треск разрываемой ткани, и благородная наследница состояния фон Гриндельвальдов, отшвырнув Гермиону в сторону Колодца, вцепилась в подол платья Джинни. Та отчаянно закричала, изо всех сил сжимая заветный бархатный мешочек, но цепкие пальчики Матильды уже впились в ее руку.

"Отдай!" - как зверь завыла она.

"Нет!"

Девушки молча боролись, пока Джинни с ужасом не услышала вопль Гермионы. Она в отчаянии обернулась, чтобы увидеть, где ее подруга, но пальцев, вцепившихся в край Колодца, уже не увидела. От потрясения Джинни выронила мешочек, сверток покатился прочь, подпрыгнул несколько раз на камнях, а потом задумчиво завертелся на краю черной дыры Колодца и - алой каплей скользнул вниз.

"Ты! Дрянь! Упустила-а-а!!!" - истошно завопила Матильда, бездумно бросаясь к Колодцу. Джинни не успела даже закричать, когда увидела, как слизеринская красавица с безумным перекошенным лицом несется к Колодцу. Миг - и на поверхности не осталось ничего, кроме тонких благородных пальчиков, отчаянно цепляющихся за край каменной кладки. Но Джинни заботило совсем другое.

"Гермиона-а-а-а!" - зарыдала она, бросаясь к Колодцу и размазывая по лицу отчаянно льющиеся слезы. - "Ты жива?! Гермиона! Ответь! О, Мерлин... Я этого никогда себе не прощу... И Рон мне тоже никогда этого не простит..."

"Эй ты, рыжая дурочка!.. Вытащи меня! Слышишь, вытащи меня поскорей! Я падаю!" - верещала Матильда, из последних сил впиваясь обломанными ногтями в камни Колодца.

"Гермиона-а-а!" - ревела Джинни, оставив без ответа матильдины стенания. - "ГЕРМИОНА-А-А-А!!!"

"Ну что ты так орешь?" - раздался вдруг спокойный голос Гермионы, немного приглушенный каменными стенками Колодца. - "Держи свою чашу, Джин, поймала я ее..."

Джинни ахнула: темный зев Колодца выпустил на свет торжествующе улыбающуюся Гермиону. Перемазанная какой-то слизью, с оцарапанной щекой и грязью на подбородке гриффиндорская отличница крепко прижимала к груди бархатный мешочек, паря в воздухе над черным провалом без всякой палочки. Она сосредоточилась, подплыла к краю Колодца и аккуратно спрыгнула на камни пола прямо из воздуха.

"Получилось!" - ликовала она, впихивая сверток в руки Джинни. - "Представляешь, Джинни, получилось! Я не только замедлила падение, не только смогла подняться наверх, но и поймала эту штуковину прямо на лету! Вот здорово, надо будет написать статью про это! Профессор Эвергрин была права, главное - полностью отключить сознание, и твое тело все само сделает за тебя, при стандартном земном тяготении сопротивление воздуха минимальное, а аэродинамика человеческого тела..."

"Эй, вы! Хватит читать ваши черномагические заклятия!" - отчаянно провыл снизу голос Матильды фон Гриндельвальд. - "Вытащите меня отсюда!"

"Спасем эту злобную мерзавку?" - с сомнением спросила у Гермионы Джинни. - "Или ну ее к черту и - пойдем?"

"Я бы с огромным удовольствием швырнула ее милость в колодец", - хищно сощурилась Гермиона. - "Но она должна ответить за все свои шалости. Пусть Рон полюбуется на эту тварь... поймет, какой цацей оказалась его пассия".

"К тому же она убила леди Эдит..." - кивнула Джинни и с содроганием покосилась на мертвое тело в углу зала.

"О, хорошо, что напомнила", - просияла Гермиона и наклонилась к Колодцу. - "Послушай, ты, стерва, ты хочешь, чтобы леди Вирджиния спасла тебе жизнь, выплатив, таким образом свой долг?"

Матильда только жалко заскулила из Колодца.

Гарри видел, как Джинни наклонилась над черной бездной и схватила руку Матильды, но больше не слышал ни звука из того, о чем они говорили. Его разум отметил то, что в просвете между колоннами открылась потайная дверь, и мелькнула волшебная палочка из светлого дерева, а потом его понесло дальше, сквозь осклизлые стены замка, через паутину переходов и лестниц, мимо рушащихся стен и полыхающих пожаров. В одни проломы, отчаянно обороняясь от напирающих на них сзади страшных существ, в ужасе лезли норманнские рыцари, круша на своем пути всех защитников замка. Стены Хогвартса для них теперь стали уже не желанной целью, а, точно так же, как для троллей и гоблинов, надеждой на спасение от дементоров, излучающих холод и ужас. Взгляд Гарри пронесся мимо полуразрушенной центральной лестницы, где на стене, точно бабочка, приколотая к бумаге, корчился в судорогах Мартин. Его тело было пригвождено к дубовой панели огромным копьем. Сердце Гарри сжалось от ужаса, но взгляд успел отметить, что на окровавленную руку, рвавшую из груди страшное оружие, была намотана паутинка тонкой веревки с болтающемся на ней крошечным каменным крестиком. В натекшей на полу луже крови рядом с тяжелым кинжалом ненужно валялась волшебная палочка.

Можно ли было этого избежать?

Что я могу сделать, чтобы этого не было?!

Что-то глубоко внутри его сознания тяжело повернулось, и его ослепил яркий огонь свечей Большого зала. Приближаясь к суетящимся в нем фигуркам, Гарри мог наблюдать, как побледневшая, осунувшаяся Ровена покрывает все окна плотными слоями Помеховой Порчи, как Сьюзен (сердце забилось сильнее) успокаивает забившихся в угол малышей, перепуганных и ревущих, как Хельга Хуффльпуфф вместе с Ронвен, Салли-Энн и другими девушками постарше, причитая, переносит раненых от дверей в глубину зала, укладывая их на столы. В другом углу Гарри увидел сгорбленную над огромным котлом фигурку Клары Ярнли. Маленькая герцогиня сосредоточенно помешивала в котле деревянной ложкой и то и дело подсыпала в него что-то из маленьких мешочков, висящих у нее на поясе. Над котлом повисла сгорающая от любопытства Северина, вцепившись коготками в подставку для потухшего факела, а рядом с ней Тео Квинтус с сумасшедшей скоростью мелькал пером по последнему обрывку пергамента, не обращая ни малейшего внимания на то, что творится вокруг. В толпе у дверей царило столпотворение, Гарри показалось, что несколько парней несут на руках двоих рыцарей в доспехах, а потом услышал издалека рев троллей. Ровена на секунду опустила палочку, нашла глазами Хельгу и кивнула в ответ на напряженный взгляд старушки. Они одновременно подняли палочки.

"Оппримо!"

"Инпенетрабило!"

Дверь захлопнулась, опутанная Запечатывающими и Непроходимыми чарами.

"Леди Рэйвенкло!" - к Ровене протолкался Рон, волоча за собой окровавленный меч и угрюмого Драко Малфоя - на веревке. - "Где моя сестра? Где Гарри? Где Гермиона? Я искал, но в зале их троих точно нет, а дверь теперь закрыта! Можно я оставлю здесь этого хорька и пойду искать мою сестру и друзей?"

"Сэр Рональд, мы недосчитались многих. Сюда уже пришли все, кто еще мог двигаться, остальных мы принесли", - Ровена с каким-то мучительно нетерпеливым выражением на лице высматривала кого-то в толпе возле дверей. - "Но тролли и дементоры уже близко, и мы не можем открыть дверь, даже просто снять с нее заклятия слишком опасно. Они тут же сломают перегородки".

"Но это же мои друзья!" - заорал Рон нисколько не стесняясь того, что говорит с высокородной, знатной леди. - "Я не могу бросить их там, а сам здесь отсиживаться!"

"Что, Уизли, нервишки пошаливают?.." - начал Драко издевательски, но молниеносный свирепый взгляд, который бросил на него Рон, тут же заткнул ему рот.

"Умолкни, ничтожество... Леди Ровена, я умоляю вас!.."

"Юноша, мы и так сегодня недосчитались слишком многих", - Ровене очень тяжело дались эти слова. - "Если вашим друзьям и сестре суждено спастись, они выживут. Мы ничего не знаем ни о сэре Кэдогене, ни о многих наших учениках, а некоторые умирают там снаружи, возле замка, и мы ничем им не можем помочь", - она заскрипела зубами от ярости. - "Лучше отведите вашего пленника в тот угол, привяжите покрепче и помогите снять доспехи с..."

"Это не Гарри?" - возбужденно спросил Рон. Он бросил Деннису веревку, к которой был привязан Малфой, и начал активно проталкиваться вперед.

Толпа возле нее начала рассасываться, почти всех уже раненых развели по углам зала, лучники засели за перевернутыми столами, целясь в окна, а немногие воины и раненые, остающиеся на ногах, заняли места у дверей. Среди них Гарри увидел Найджела Монтегю, правая рука которого была перевязана; Теда Тойли, сжимающего здоровенную секиру; Кларенса, в плечо которого впились смуглые пальцы Парвати, точно не желающей его отпускать; измученного и покрытого свежими шрамами от наскоро залеченных стреляных ран Дуайра. Мелькали и бледные мордашки ребят помладше: Деннис Криви, Малькольм Бэддок, даже миниатюрный второклашка Эмери Вайз - все сжимали в руках волшебные палочки, тяжелые топоры, которые в другой ситуации вряд ли смогли бы даже поднять, длинные ножи и дротики. Магловского холодного и метательного оружия явно не хватало, и его заменяли палочки. Впрочем, очевидно было, что уже не норманны сейчас составляют главную угрозу для укрывшихся в Большом зале. Разъяренные тролли, гоблины и дементоры были куда опаснее.

"Кладите его сюда", - услышал Гарри испуганный голос Хельги. - "О, мастер Годрик, сэр! Очнитесь!" - она совершила своей палочкой несколько неуверенных, робких движений над одним из двух рыцарей, которых уложили на столы. Ровена Рэйвенкло, отдав вполголоса пару приказаний Теду Тойли, уже проталкивалась к мистрисс Хуффльпуфф. По ее знаку с раненого рыцаря стянули шлем, и на пол тут же потекла струйка крови. Падма Патил вскрикнула, прижала шлем к груди и зарыдала, увидев темные пятна на взлохмаченных рыжих волосах.

"Успокойте же ее!" - нервно пробормотала Ровена, толкая Падму в стайку девочек. - "Ну, Хельга, что тут у нас?"

"Травма головы", - тихий испуганный голос мистрисс Хуффльпуфф, казалось, услышала вся сотня людей, находящихся в Большом зале. - "Мерлин Великий!.. Кажется, трещина в черепе", - она всхлипнула, и ее пальцы беспокойно заметались, расстегивая крепления кольчуги на плечах. С помощью Рона и Салли-Энн она осторожно сняла с Годрика доспех и в ужасе прижала руки к губам. Все тело маленького шотландского воина представляло собой кровавое месиво. Стоящие вокруг них ученики потрясенно затихли.

"Он умер?" - маленькая впечатлительная Натали МакДональд не могла скрыть отчаяния в голосе.

Ровена Рэйвенкло не без дрожи наклонилась к самому лицу Гриффиндора.

"Дышит", - наконец, сказала она, но мрачная тень не исчезла с ее лица. - "Но... он слабеет прямо на глазах, столько крови потерял... Клянусь молотом Тора, не меньше двадцати ранений - странных, на укусы похожи... Что же нам делать... Хельга!"

"Я не смогу залечить такие!" - в отчаянии старушка впилась пальцами в собственную седую косу, обернутую вокруг головы. - "У нас нет нужных зелий, только Кровоостанавливающее, и сломанные кости, особенно головы, лечить нечем", - она оглянулась на громадный котел, над которым сумрачно корпела Клара. - "А обычные заклинания для затягивания ран тут не помогут, такое впечатление, словно его искусал дракон!.. "

"Я могу слетать за дядюшкой Кеддлом, леди Рэйвенкло", - вызвался Дуайр.

"Ты не сможешь пролететь мимо такой тучи дементоров и удержаться на метле", - возразила Элинор Огден. Ее губы тряслись.

"Хельга, что хочешь сделай, но спаси сэра Годрика!" - Ровена, казалось, уже начала терять самообладание: ее учитель умирал прямо у нее на руках.

В глазах маленькой старушки стояли слезы, и точно мигала надпись - не жилец. Она склонила голову и поманила к себе Сьюзен и Клару. Ровена некоторое время смотрела на Годрика, кусая губы, а затем подошла к следующему рыцарю.

"Кто это? Один из наших? Ах, да, конечно..." - она наклонилась над мужчиной, с которого Невилл и Освальд Блаунт только что закончили снимать кольчугу. - "Сэр Северус".

Снейп был в полном сознании, но двигаться, кажется, не мог. Он зажимал пальцами край раны и своим обыкновенно ворчливым тоном отдавал резкие приказания.

"Лонгботтом, осторожно, не дергайте, заденете стрелу!.. Мистер Блаунт, разрезальное заклятие... чему профессор Флитвик вас только учил? Инсидере Металлум... смотрите, не разрежьте и меня вместе с кольчугой!"

"Что с вами, рыцарь?" - Ровена внимательно осмотрела рану на груди Снейпа. Из раны торчала короткая стрела.

Снейп закашлялся.

"Легкое пробито", - лаконично сказал он, не обращая внимания на испуганные лица его учеников-слизеринцев. - "Стрела застряла".

"Стрела не отравлена?" - Ровена наклонилась, чтобы заглянуть в его зрачки.

"Нет, но, кажется, она была грязная... Не вынимайте, иначе кровь уже ничем не остановишь!.. Уизли, вы здесь?"

"Сэр?" - Рон взволновано пробился поближе и оттер плечом здоровенного и сильно напуганного Норда.

"Где Поттер и профессор Эвергрин?" - Снейп с усилием прислушивался к реву троллей за дверью. Судя по звукам, они уже начали ломать перегородки, но заклятие пока сохраняло зал в относительной безопасности.

"Их нет в зале, сэр", - Рон нервно прикусил губу. - "И моей сестры, и Гермионы тоже..."

"Их нет здесь", - эти слова дались Снейпу с заметным усилием. Он стиснул зубы - не то от боли, не то от волнения. - "Где они могут быть? Вы видели хоть кого-нибудь из них?"

"Никого, сэр, я только вернулся!" - в отчаянии выкрикнул Рон. - "Я так и не узнал, что случилось с Гарри с тех пор, как на него набросился этот... Вольде... Темный Мельник... А когда тролли оттеснили нас в замок, мне сказали, что Джинни и Гермиона исчезли, и профессор Эвергрин пошла их искать!.."

"Я не чувствую их..." - Снейп откинулся на спину, почти не в силах говорить. - "Я никого из них не могу услышать... Проклятье! Блаунт!"

"Да, сэр?" - затаил дыхание слизеринский староста.

"Скольких ваших друзей мы сегодня по... потеряли? Нет, подождите", - Снейп обернулся, с трудом разглядывая раненого, над которым, глотая слезы, трудилась мистрисс Хуффльпуфф. - "Кто это там?"

"Сэр Годрик, профессор", - с готовностью отрапортовал Освальд. - "Он тяжело ранен и..."

"Тяжело ранен?!" - вопль Снейпа почти оглушил стоявших рядом его учеником и порядком напугал девочек. - "Что с ним?!"

"Серьезная травма головы. Сотрясение мозга, трещины в черепе", - послушно перечислила стоящая над ним Блейз Забини. Она держала в руках тряпку, смоченную в кровоостанавливающем зелье, и промокала рану, пытаясь не дотрагиваться до торчащей в ней стрелы. - "Множественные укусы, похожие на змеиные. Сломанные ребра, кажется, четыре, одно из них, по-видимому, проткнуло легкое..." - она содрогнулась. - "Ноги тоже сломаны... и в сознание он не приходит ".

Но Снейп уже не слушал ее, а совершенно бесцеремонно дергал за платье Ровену.

"Мадам, миледи... Вы не знаете: у сэра Годрика есть семья? Родственники?"

"Что?" - породистые брови Ровены Рэйвенкло поднялись почти до белокурых волос. Наверное, ей показалось, что профессор бредит. - "Какие родственники, сэр Северус?"

"Жена, дети..." - сердито закашлялся Снейп. Он с усилием прижал уже окровавленную тряпку к губам, вытирая очередную текущую по губе струйку крови. - "Главное - дети! У мастера Гриффиндора есть потомки?"

"Сейчас, кажется, не время думать о том, как сообщить об этом его родственникам!" - Ровена раздраженно поднесла к его рту кубок с зельем, но Снейп настойчиво отпихнул ее руку.

"Это очень серьезно, вы не понимаете, леди Рэйвенкло!.. От этого зависит будущее!.."

"Будущее зависит от того, сможем ли мы спасти тех, кто сейчас находится здесь!" - выкрикнула леди Ровена, раздраженная тем, что ей откровенно хамят в такой напряженный момент.

"Вы не понимаете..." - профессор без сил откинулся на стол и снова закашлялся, на этот раз - еще сильнее. Его глаза настойчиво уставились на то, как мистрисс Хуффльпуфф силится сделать хоть что-нибудь, чтобы привести в чувство Годрика Гриффиндора или, хотя бы, облегчить его страдания. - "Если у него нет ни семьи, ни детей, а он сейчас умрет, то..." - он с заметным усилием повернулся к Рону и Невиллу. - "Где профессор Эвергрин? Найдите ее, найдите, слышите... Возможно, она сумеет помочь, она знает, что если с Годриком Гриффиндором что-то случится, то отец..." - последние слова он произнес уже прерывающимся шепотом, а потом его рука отчаянно вцепилась в горло: кровь текла уже так сильно, что он не мог говорить.

"Бредит", - Невилл в отчаянии поднял глаза на Рона. Тот непонимающе уставился на скорченную фигуру профессора.

Дверь затрещала. От нее с визгом посыпались девочки, а ребята подняли свои палочки повыше. Северина перескочила на балку, нависающую прямо над дверью, и, агрессивно распушив загривок, изготовилась к прыжку. Клара из-под руки мистрисс Хуффльпуфф одобрительно посмотрела на свою любимицу и вновь сосредоточилась, прижимая тряпку к укусу на шее Годрика.

Дверь начала поддаваться.

"Может, нам следует открыть дверь?" - пробормотала Хельга. - "Возможно, в этой суматохе кто-то из детей сумеет спастись?"

"А остальные?" - с горечью спросила Сью.

Маленькая старушка с отчаянием посмотрела на девушку.

"Тогда мы спасем хоть кого-нибудь! Если вслед за троллями в зал ворвутся остатки армии барона, гоблины и де... дементоры... это будет настоящая..."

"Кровавая каша", - неожиданно хриплым голосом сказал Невилл. - "Хорошо, что Джинни не здесь, возможно, тогда она выживет ... Леди Рэйвенкло, а... помощи точно уже поздно ждать?" - он с каким-то странным выражением на лице пристально уставился на Ровену.

Та бросила на него такой же подозрительно понимающий взгляд.

"Если он до сих пор не пришел, то, наверное, уже не придет. Возможно, он не смог собрать достаточно много людей, чтобы выручить нас. Или..." - ее голос дрогнул. - "Или они столкнулись с дементорами прямо в Лесу, и тогда..."

К невероятному изумлению всех вокруг, Невилл протиснулся вперед, к Ровене и просто взял ее за руку.

"С ним ничего не случится, правда, леди Рэйвенкло! Я же здесь, а значит..."

Дверь снова затряслась. Из пазов полетела труха и щепки.

"Может, все же откроем?" - тихо сказала Хельга. - "Если лучники ударят в первую линию троллей..." - она замолчала, потому что в этот момент дверь перестала трястись, и медная замочная скважина начала покрываться инеем.

"Это не тролли", - сказал Рон медленно. - "Дементоры. Тогда было точно так же... Только Джима у нас сейчас нет".

"Мама!" - тихонько пискнула Бриджет О'Рейли.

"Гарри", - глаза Сьюзен расширились. - "Там - Гарри!.. Он..."

"Лучники - приготовиться", - приказала Ровена. Ее голос дрожал.

"Стрелять в дементоров бессмысленно, лучше вызывать Заступников", - запротестовала мистрисс Хуффльпуфф.

"Их чересчур много... не думаю, что все здесь собравшиеся смогут создать целую армию Заступников, способных справиться с не меньшей армией дементоров... А все этот мерзавец Слизерин!" - Ровена в одной руке держала палочку, а в другой - свой меч. - "Если бы он попался мне сейчас, то я бы!.."

"Возможно, он как-то управляет дементорами", - Тед наставил палочку на дверь, продолжающую обледеневать. - "Черт, даже тогда, когда мы спаслись из нашего Хогвартса, их не было так много..."

"Старшие", - негромко приказала Ровена. - "Что бы ни случилось, ваша задача - спасти детей!"

"Это бессмысленно", - шепотом произнесла Хельга, показывая на стену. На ней появились тонкие полоски инея, точно такие же, как и на двери. Сама же огромная дубовая дверь была уже полностью покрыта льдом. - "Их слишком много..."

В наступившей тишине Гарри услышал, как по двери легонько, будто осторожно ощупывая, прошлись цепкие когти дементоров. Он мог наблюдать за всем, что происходит, точно смотрел какой-то омерзительно жестокий, натуралистичный и ужасающе тяжелый фильм. Разум автоматически отмечал все детали: бездонные серые глаза Сьюзен над побледневшими губами, шепчущими - его имя? - безжизненно болтающуюся руку Годрика с грязными обломанными ногтями, кровавую пену на губах у профессора Снейпа, плотно сжатые губы Невилла над стрелой, торчащей из груди человека, которого он много лет боялся до колик, белое от ужаса лицо Хельги Хуффльпуфф, раздувающиеся от гнева тонкие ноздри Ровены Рэйвенкло, ярость и отчаяние, застывшее на лицах всех ребят, боль и страх - в глазах всех девочек. Картина замерла в глазах Гарри, превратившись в ссохшуюся фотографию за секунду до поднесения к ней горящей спички.

Тролли, дементоры - путь один.

Гарри, в отчаянном стремлении что-то сделать, что-то изменить, как-то помочь, попробовал встать, но тело не слушалось его, отказываясь даже пошевелиться. Он не чувствовал ни рук, ни ног, и не мог вырваться из пут страшной картины обреченности, повисшей над Хогвартсом, замершим перед последним приступом агонии.

Он чувствовал, что в силах сделать что-то, потому что его кровь - та, что вскипела, когда генетическая память взорвалась в ней мелкими осколками ощущения родственности его ладони и древнего меча, принадлежавшего древним героям Британии, - его кровь чувствовала, что выход есть, он рядом, так близко, что протяни руку - и дотронешься до нужного решения. Радужная сфера, прозрачные отголоски которой переливались сквозь его пальцы, покалывая кожу, дрожала от напряжения все сильнее и сильнее. Что-то происходило. Что-то, чего он, Гарри Поттер, пока не мог осознать. Что-то, разбуженное ударом его меча, отсекшего голову Вольдеморта, переливалось ниоткуда в него самого, открывая в его сознании шлюзы, до сих пор ему неведомые.

И тут последняя вспышка ослепительного сияния неизвестной ему магии осветила эту старую фотографию, не сжигая, но обновляя ее новыми яркими красками.

Гарри увидел, как в дальнем углу зала возле потухшего камина отодвинулась потайная панель, выпуская три женские фигуры. Сперва в зале никто не обратил на них внимания, потому что все глаза были направлены на обледеневшую дверь, но потом ученики завозились, стали толкать друг друга в бок, выпучив от удивления глаза.

"Профессор Эвергрин, вы живы!" - восхищенно закричала Клара. "Откуда вы взялись, профессор?"

Все радостно зашумели.

Валери молча стояла между Гермионой и Джинни и смотрела на изумленных Хельгу Хуфльпуфф и Ровену Рэйвенкло.

"Как вы могли сомневаться?" - тихо спросила она. - "Как вы могли даже подумать о том, чтобы открыть дверь и сдаться на милость победителя? Вы думали, что таким образом сможете спасти хоть нескольких детей? Но нам не нужно спасать "нескольких". Разве вы не понимаете: эти дети - все дети - ваше и наше будущее! Это самое ценное, что у вас есть - будущее. Разве не для него вы старались, строили школу, отбирали учеников, обучали их всему, что знали? Вы работали, вкладывали свой труд, свои старания в то, чтобы потом, когда эти дети вырастут, мир стал лучше, освещенный их знанием, зажженный вашим теплом. И теперь вы хотите или просто сдаться, или защищаться без надежды на успех? Добровольно отдать Злу то, во что вы вложили всю магию ваших сердец? Я не допущу этого".

Тишина, воцарившаяся в Большом зале, была такой мертвой, что оглушила мозг Гарри. Он почувствовал, что где-то внутри него поднимается ошеломляюще огромная волна магии, незнакомая ему. Прошлое, проникая сквозь века, вонзалось огненным клинком в настоящее и молнией дотягивалось до будущего, отблески которого внезапно приблизились настолько, что через радужную оболочку магического купола, защищающего его от дементоров и троллей, хозяйничающих на поле перед Хогвартсом одиннадцатого века, Гарри точно через закопченное стекло увидел другой замок, других чудовищ и других людей, противостоящих им в том веке, откуда он сам был родом.

Время переливалось само в себя. И звенели слова Валери Эвергрин, белой птицей простершей руки к застывшему будто перед грозой Хогвартсу:

"Разве мы можем допустить, чтобы Тьма поглотила эти стены? Разве можем допустить, чтобы этот замок стал квинтэссенцией Зла? Никто из нас не знает точно, что такое время, но я вижу, что оно сейчас на краю гибели! Его бег прекратится, вечность застынет, и замерзнут века, если сейчас мы погубим то, ради чего создавался Хогвартс, если мы прекратим бороться за то, чтобы никогда его ученики не воевали друг против друга".

"У нас недостаточно оружия, нас слишком мало", - перебила ее леди Ровена. Было видно, что она сама сильно впечатлена речью Валери, но все еще сомневается.

"Нам больше не нужно никого убивать", - тихо сказала профессор Эвергрин. - "Больше жертв не будет".

"Тогда как же мы сможем уничтожить эти порождения Тьмы?!"

"Против Тьмы", - тихо сказала Валери. - "Может выстоять только Свет".

Она кивнула Джинни и Гермионе. Девушки подошли ближе, и Гарри увидел, как Джинни вынула сверток из-за пазухи и положила его на стол между неподвижно лежащими Гриффиндором и Снейпом. Они с Гермионой начали сперва медленно развертывать бархатную ткань мешочка, затем разматывать шелковые покровы, и, наконец, под их пальцами сверкнули хрустальные грани и заблестели драгоценные камни. Не видевшие раньше ничего подобного, дети начали громко восклицать что-то, перешептываться и подталкивать друг друга локтями. Стоявшие сзади вытягивали шеи, чтобы разглядеть разноцветные искры, игравшие на резных краях чаши. Осторожно освободив ее от ткани, Джинни и Гермиона тихонько отошли назад, позволив всем рассмотреть таинственный артефакт.

"Что это?" - потрясенно прошептала Хельга Хуффльпуфф.

"Это - Грааль", - просто сказала Валери Эвергрин, поднимая пронзительно синие глаза на маленькую старушку.

По залу пронесся потрясенный гул голосов.

"Тот, о котором пели древние барды Уэльса?" - пораженная до глубины души, леди Ровена Рэйвенкло протянула к Граалю руку, но затем, точно устыдившись своего порыва, отдернула ее. - "Та самая волшебная чаша, дарующая исцеление, абсолютное знание, вечную жизнь... Но как... Откуда она у вас?"

"Свойства этой чаши сильно приукрашены в старинных рукописях", - глаза Валери тепло заискрились в сверкании драгоценных камней, украшающих розетку хрустальных листьев.

"Но..."

"Грааль - это живой Свет", - тихо произнесла Джинни. - "Живая магия. Он излечивает тело и душу", - она поднесла руки к чаше, и неожиданно в хрустальной глубине зажегся крошечный огонек.

"Грааль рождает магию надежды", - прошептала Гермиона и, в свою очередь, провела рукой над чашей. Огонек разгорелся еще ярче, разрастаясь в золотистый язычок магического пламени.

"Грааль изгоняет Тьму из людских душ. Он объединяет всю магию, которая находится рядом с ним", - Валери Эвергрин осторожно взяла чашу и высоко подняла ее над головами детей. Все затихли. - "Так давайте отдадим ему то, что хранится в сердце каждого из нас".

Пронзительно яркие лучи света взорвались огненной вспышкой, и воздух завибрировал от напряжения, будто сгустившись от изобилия магии, полыхавшей в нем. Грааль испускал солнечно-светлую энергию, легонько подрагивая в руках Валери. Он осветил весь зал, позволяя Гарри увидеть потрясенные глаза каждого из тех, кто там находился, а затем девятый вал ослепительного света, образованный объединенной Магией каждого волшебника в замке, миновал стены Хогвартса и покатился по полю, наполненному стонами и криками раненых, воплями троллей и хрипом гоблинов, холодным отчаянным скрипом дементоров, уничтожая всю Тьму. Золотистая искрящаяся волна неслась от замка, сметая на своем пути всех дементоров, испарявшихся, точно жалкие холодные медузы при соприкосновении с этим живым огнем. Гарри услышал, как ясно и счастливо заржал Большой Риок, копыта коня оттолкнулись от земли, и Гарри сквозь опаленные горячим светом ресницы увидел, как крылатый конь взмыл в небо и исчез в бледной дымке тонких облаков. И в то же время, достигнув радужного купола над головой Гарри, мягкий золотистый свет без всяких усилий проник в него, и юноша почувствовал на щеках теплое дуновение магии. Сильная, нежная энергия обволакивала его со всех сторон, окутывая все тело мягким, уютным коконом, потрясая все чувства... Страх, холодным кулаком сжимавший сердце Гарри, начал таять, отчаяние - исчезать, уступая место приятным воспоминаниям, всплывающим в его памяти:

Рон, хохочущий над выдуманным им гороскопом...

Гермиона сначала сурово сдвигает брови над Гарриным эссе по Зельеделию, а потом, будучи не в силах удержаться, начинает весело хихикать, тыкая пальцем в его нелепые ошибки...

Ощущение магии, текущей сквозь мозг и пальцы, сжимающие хрупкую девичью ручку, а в ней - тонкий ореховый прутик... Сьюзен...

"Мы теперь всегда будем вместе..."

"В ее глазах можно было утонуть... Если бы я был единственным утопленником..."

"Теперь это твой дом, Гарри..."

"У меня есть семья..."

"Гарри, мы, кажется, совершили с тобой совершенно идиотскую ошибку. Мы не должны ссориться. Никогда..."

"Гарри... Да... Я... люблю тебя..."

И когда последнее воспоминание резануло его память короткой вспышкой экстаза, Гарри неожиданно услышал знакомые переливы, успокаивающие сердце, излечивающие раны. Этот звук доносился ниоткуда - и отовсюду, открывая его сердце надежде и покою.

Где-то далеко в ослепительной вспышке Магии, освобожденной мощью Грааля, родился и запел первый феникс.

Волшебная радуга, защищавшая Гарри со всех сторон, дрогнула и исчезла, будто сметенная иной, более древней и мощной силой. Точно порыв ветра пронесся по телу Гарри вместе с горячей, опустошительной энергией крови, и он снова почувствовал свои ноги, понял, что может пошевелить пальцами, руками, несколько раз раненое копьем плечо перестало неметь, напротив, Гарри точно почувствовал, что из него растут крылья. Его коснулось ощущение чьего-то незримого присутствия. Где-то близко находилось Нечто, требующее его внимания, осознания и... действия.

Гарри увидел, как с той стороны, где в середине далекого озера за стеной тумана спал Инисаваль, от кромки Леса оторвались три светящиеся полупрозрачные фигуры, похожие на бескрылых ангелов, разбуженных силой Грааля. С огромной скоростью они летели прямо на него, Гарри прищурился, пытаясь разглядеть их, но смог увидеть их лишь тогда, когда они приблизились к нему и опустились на траву рядом с ним.

Это были люди. Вернее, наверное, когда-то они были людьми, но и на призраки они тоже не были похожи: те не имели цвета, были смертельно бледны, полупрозрачны и бестелесны. Пришельцы же переливались всеми тонами спектра, будто испускали яркие, спокойные лучи радости, но каждый из них излучал свою цветовую гамму эмоций. Правый пришелец - все оттенки красного: от солнечно-малинового, до алого и бледно-розового, точно полыхал магией огня, энергией действия. Средний светился спокойной силой голубых и синих тонов, точно воплощение разума и знания. А тонкая фигура слева, переливаясь мягкими лучами, от светло-коричневых до золотисто-желтых, а иногда - почти белых, парадоксально, представляла собой воплощение тайны, энергию зарождения жизни.

Гарри потрясенно поднялся на локте. Красная фигура была женщиной. Изумительно красивой, лучившейся радостью, с поразительно знакомой лукавой усмешкой на лице и такими же порывистыми, удивительно "живыми", "человеческими" движениями. Золотисто-желтая фигура тоже была женской. Из-под длинных бледных ресниц на него серьезно и строго смотрели луноподобные глаза, а когда в волосах пришелицы проблескивали рыжеватые искры, Гарри вспоминал, как когда-то нечто подобное видел в чертах - Рона? Джинни? А голубовато-синяя фигура вблизи оказалась благородного вида стариком с седой бородой, в высокой шляпе волшебника и с длинным посохом в руке.

Я уже видел его, вспомнил Гарри, видел, только... только где же? И тут же в памяти всплыла картина: несколько десятков дементоров окружили Валери Эвергрин, взмах палочки - и все холодные порождения ужаса сметены одним движением посоха мощного Заступника. Такого же древнего седобородого старика.

"Этот юноша, Вечный?" - пропел голос сияющей красным женщины.

Старик скользнул ближе, наклонился к Гарри, и его лицо опалило присутствие древней Магии.

"Похож", - его голос гулко отдавался в ушах. - "Да, Нимвэ, он очень похож на одного из них".

"Ты помнишь?" - ее лицо оказалось у самых глаз Гарри и заполыхало оттенками алого. - "Ты помнишь, как рос на моем острове? Помнишь, как по утрам ездил на лошади купаться в священную заводь, где твой меч ждал того часа, когда ты сможешь поднять его из воды? Помнишь, как слушал разговоры камней и деревьев? Помнишь, как поднималась твоя сила, когда ты смотрел в пламя священного костра..." - Гарри увидел, как по щеке от ее глаза пробежала темно-малиновая дорожка: таинственная Красная Волшебница плакала. - "Помнишь?" - прошептала она, протягивая к нему нежные, прозрачно-розовые, полыхающие энергией огня пальцы. - "В тебе горит неугасимый огонь Великой Магии. Твоей собственной, а не полученной извне".

"Он, и правда, выглядит, как тот, кого ты когда-то воспитала, любимая, но что если ваши Эльфы ошиблись, и это совсем другой юноша", - Синий Волшебник обнял ее за плечи и сомнением посмотрел на Гарри. - "Что, если вы не правы, и он - совсем не тот, кого мы ждали?"

"Я чувствую, как в нем полыхает то же пламя", - Нимвэ простерла к Гарри руки, и на концах ее пальцев заиграли те же искры, которые он видел на собственных руках. - "Он только что стал обладателем мощной магии".

"Но как он распорядится ею?" - сурово сдвинул кустистые брови волшебник. - "Может быть, он направит ее на Уничтожение Тьмы, как мы когда-то, а может - на ее создание, как бывший обладатель этой магии?"

"Я слышу, как в его груди бьется отважное сердце, и я верю, что он сможет направить свою Магию на созидание Света. Отбрось сомнения, Мерлин, это - те самые мальчики, которых мы искали!"

"И в том, другом, горит такой же яркий огонь, как и в этом юноше", - заискрились слова Золотой Волшебницы. - "Он так похож на моего брата... У него тоже слишком горячее сердце. И он так же безрассуден. Береги его", - прошептала она, точно золотистый призрак, наклоняясь к Гарри. - "Ты - сильный. Ты, обладая таким мощным внутренним огнем, можешь со всем справиться один, а вот он - нет".

"Не пугай мальчика раньше времени, Моргана", - суровый голос старика звучно взрезал слух Гарри. Парень жадно пожирал глазами Синего Волшебника: он понял, кто перед ним, и только изумлялся, как могло случиться, чтобы он стал ее Защитником. Резкое, но благородное лицо великого мага излучало мудрость, и Гарри почему-то искал в нем крупинки сходства с Дамблдором, и не находил. Но вместо этого в гордой посадке головы, в разрезе глаз, таких же синих и ярких, он наблюдал те же черты, что привык видеть и за обеденным столом этим летом, и за учительским столом в кабинете Защиты от темных сил. Соединенные с обликом и порывистостью Красной Волшебницы, они складывались в понимание того, почему громадный Заступник Валери смог повергнуть в прах десятки дементоров, а лучащаяся от этих двоих энергия объясняла, почему именно профессор Эвергрин только что смогла пробудить колоссальную мощь Грааля. Гарри чувствовал в них троих объединенную силу крови.

"Он должен знать, Мерлин", - Золотая Волшебница, или, вернее, Моргана, такая юная, такая красивая, совершенно не похожая на собственный злобноглазый и крючконосый портрет, неуклюже наштампованный на шоколадушных карточках, повернулась к старику. - "Он должен увидеть, чтобы поверить".

"Что я должен увидеть?" - от волнения у Гарри пересохло в горле, и когда у него, наконец, прорезался голос, то он оказался дрожащий и хриплый.

Моргана ласково улыбнулась ему.

"Я покажу тебе".

Она прикоснулась к нему своей сияющей рукой, и все тело Гарри точно прошил электрический разряд. Прикосновение словно разбудило в нем некое иное зрение, спящее глубоко внутри его сознания, и Гарри почувствовал, как нестерпимое сияние трех фигур сплылось в единое яркое облако, из которого проступили очертания знакомой ему пещеры. В ней не было ни старых ржавых кольчуг, ни доспехов или оружия. Гарри увидел явившегося к нему старика, но не осиянного светом, а во плоти, в старой, поношенной мантии и длинной островерхой шляпе. Великий волшебник с посохом в руках стоял перед лежащим у его ног камнем. Затем Мерлин воздел руки, взмахнул посохом, и из камня исторгся столб света. Свет заискрился и начал изменяться. Из сияния лучей явилась сперва драгоценная рукоять, а затем блеснуло лезвие клинка, уходящего в камень. Экскалибур был рожден на свет.

Изображение мигнуло, и Гарри увидел, что в пещере появился подросток, такой высокий, что его голова почти касалась потолка пещеры. Он тряхнул копной рыжих волос, оглядываясь, а затем уверенно прошел к камню, остановился перед торчащим из гранитного массива клинком и с детским восторгом погладил выступающую рукоять. А потом Гарри увидел, как рыжеволосый юноша взялся за нее обеими руками и с силой дернул. Из камня вновь выплыло сначала теплое золотистое свечение, а затем свет померк, и у руках юного Артура Пендрагона остался его Экскалибур. Из темноты позади мальчика выступил Мерлин и отеческим жестом положил ему руку на плечо. Так на свет появился великий король.

Потом были мелькающие блики света и тьмы. Гарри видел, как на полях сражений сталкиваются огромные армии, видел уже знакомые ему, когда-то приснившиеся на Инисавале картины схваток волшебников и магглов, троллей, гоблинов и гигантов, видел пронзающие тьму стрелы сглазов и проклятий, болевых заклинаний и боевых заклятий. Шла война.

А потом, сквозь картины кровавых боев неожиданным кусочком покоя прорезалось видение наклонившейся к берегу реки старой ивы. Занавес тонких, как плети, веток раздвинулся, и в нем появилась темная головка маленького мальчика. Он весело расхохотался и прыгнул в реку. Гарри следил за ним, пока он не выплыл на другой берег, и не стал шустро встряхивать мокрой шевелюрой, с головы до ног забрызгивая высокую женщину в красном одеянии, которая со смехом отмахивалась от капелек воды. Внезапно, мальчик щелкнул пальцами, и в них вспыхнул алый огонек магического пламени. Мальчик удивленно посмотрел на свою руку, точно сомневаясь, протянул ее женщине, и она с улыбкой накрыла огонь в его ладони своей рукой.

А потом сквозь дымку бегущих лет Гарри продолжал смотреть на то, как этот веселый мальчик растет и меняется, превращаясь в немного грустного черноволосого и черноглазого юношу. Он видел, как юноша скачет на лошади, как смотрит по ночам в пламя костра, рождающее в его глазах странные видения, как, прислонившись к одиноко стоящему в поле камню, слушает неясный шум, просыпающийся в его глубинах, как беспечно ныряет с одной из высоко воздетых к небу ладоней Инисаваля... Гарри моргнул: юноша, отряхиваясь, вынырнул из воды, и поплыл к берегу, крупными гребками загребая воду. Он вышел на песок и положил к ногам женщины в красном знакомый Гарри меч. Она подняла голову, и Гарри увидел, что лицо Нимвэ не изменилось, нисколько не постарело. Она посмотрела на меч, и вслед за ней Гарри прочел на нем:

LANCELOUG DE LACUS EX INIS AVALLONIS

Затем годы вновь потянулись в его видениях, точно вспышки войны и мира. Он видел, как оба юноши движутся навстречу друг другу, влекомые нуждами войны и собственной судьбой, и, наконец, объединяются, чтобы нести Свет и Мир своему народу. Видел, как годы чередой проходят мимо них, оставляя на обоих шрамы и отметины. Видел, как под раскидистой цветущей яблоней лежит Мерлин, а Нимвэ сидит подле него и держит его за руку. Гарри почему-то понял, что старый волшебник умирает, и внезапно на него накатило ощущение той тоски и бездонной потери, которую чувствовала та, что любила его. А потом перед его глазами появилась давешняя пещера на Инисавале, и тонкая светлая фигура Морганы, ставящей в каменную нишу драгоценную чашу, и в отражении игры света в ее хрустальных гранях Гарри увидел, что оба знакомых ему мальчика стали мужчинами. Затем мелькнуло и исчезло видение: высокая красивая женщина в короне и украшенном драгоценностями платье сидит у ног одного из них с ребенком на руках, но смотрит - на другого. А затем явился иной призрак - девушка с длинными светлыми волосами и нежными руками. Ее коленопреклоненная фигура излучала покой, теплоту и - невыразимую боль. Сердце Гарри забилось сильнее, ему показалось, что он узнал эту девушку, но она исчезла так быстро, что он не успел разглядеть ее получше. Вновь мелькнули годы, и снова он увидел темноволосого мальчика, но не успел обрадоваться тому, что узнал его, как понял, что ошибся: рядом с мальчишкой появился Ланселоуг и обнял своего сына. Гарри видел, как вновь два разных ребенка растут далеко друг от друга, но, взрослея, тоже начинают двигаться навстречу друг другу, точно по повелению судьбы.

Он увидел огромный подземный зал и узнал и его, и громадный круглый каменный стол, за которым сидели люди, почувствовал как подобно вспышке посреди стола возник мимолетный сияющий образ Грааля. А потом все воины встали из-за стола и разошлись в разные стороны, оставив за ним лишь одинокого старика в короне и красивую, но печальную женщину - королеву. И вновь потянулись годы, полные войны, страданий и бесплодного поиска. И единственное, что сияло над ними - знакомый белоснежный щит с алым крестом, и такой же знакомый меч в руках худенького мальчика, кольчуга на котором неуклюже висела мешком. А второй мальчик лишь мелькнул в окружающей его тьме солнечным проблеском рыжей шевелюры и исчез, почти не оставив о себе ни памяти, ни славы великого воина, в отличие от своего отца. И вот - вновь легко колеблются воды священного озера, окружающего Инисаваль, и несут к берегу острова узкую эльфийскую лодку с лежащим в ней стариком. На корме стоит все такая же молодая Моргана, и слезы катятся по ее щекам, а в ногах старца сидит Нимвэ и держит на руках щит, на котором покоится тело мертвого юноши со сжатым в руках мечом. А на берегу их ждут Эльфы, безмолвные, спокойные в своей нечеловеческой красоте и безжалостной справедливости - идеальные хранители тех сокровищ, которые могут получить лишь те, кому они предназначены. Гарри увидел, как Экскалибур вернулся в пещеру и занял свое место подле чаши, а меч с той же самой надписью, что была вытеснена на нем, когда он, Гарри, сам взял его из старого годрикова сундука, сверкнул на солнце проблеском яркого солнца и - вновь нырнул в холодную воду озера. Фигуры Морганы и Нимвэ еще долго колебались в тумане, постепенно обволакивающем Инисаваль, пока не исчезли совсем.

А потом туман начал рассеиваться, и Гарри вновь увидел все ту же пещеру, и вновь в нее вошел высокий рыжеволосый юноша. Сначала ему показалось, что видение повторяется, но потом парень поднял голову, и Гарри узнал Рона. Он оглядывался в поисках чего-то известного лишь ему одному, а потом сквозь вновь начавший сгущаться туман Гарри наблюдал, как собравшиеся вокруг Рона Эльфы указали ему на кучу беспорядочно наваленных доспехов, и тогда он нагнулся и осторожно освободил от них камень с надписью ARTHORIUS REX с торчащей из него пропыленной рукояткой. Рон погладил покрытую паутиной резную рукоять, осторожно взялся за нее и... выдернул из могильного камня. А затем искрящийся туман опустился вновь, и больше не было видно ничего, ни Инисаваля, ни могилы Артура Пендрагона, ни его далекого потомка.

Гарри встряхнул головой, точно после тяжелого сна. Он весь был покрыт холодным потом. Вначале ему показалось, что все, что он видел, ему померещилось, но потом увидел уносящиеся обратно к Лесу Теней переливающиеся фигуры и вновь ощутил в своей руке горячую тяжесть меча.

"В тебе горит неугасимый огонь Великой Магии. Твоей собственной, а не полученной извне".

Откуда пришли эти слова?

Гарри потряс тяжелой, точно свинцовой от накопившейся информации головой и отряхнулся от набившейся в длинные волосы травы. Он, помедлив, открыл глаза и увидел, как на огромном пространстве окружающей Хогвартс до самого Леса Теней зеленой равнины приходят в себя и поднимаются люди, только что смертельно раненные или умиравшие. Норманны и защитники Хогвартса были равно ошеломлены произошедшим, не веря в то, что остались в живых, когда только читали отходную молитву или верили в то, что им больше никто не поможет. Гарри с трудом поднялся и, шатаясь, оглядел поле. Рядом с двумя норманнскими рыцарями с третьим, валявшимся поперек его тела, отчаянно извивался Джастин Финч-Флечли: третий норманн, в отличие от двух других, начавших шевелиться, оказался трупом, а его тяжеленная амуниция не давала Джастину никакого шанса спихнуть этого покойного громилу. Гарри доковылял до Джастина и общими усилиями им удалось избавиться от этого неприятного груза.

"С-пасибо, Гарри", - невнятно пробормотал Джастин. В правой руке он все еще рефлекторно сжимал длинный нож. - " Ты жив", - тупо констатировал он, глядя на Гарри абсолютно расфокусированным взглядом.

"Ты так этим расстроен?" - хмыкнул Гарри, похлопал хуффльпуффца по плечу и широко улыбнулся.

"Ты живой!" - повторил Джастин и со счастливым воем припал к Гарри, щедро поливая его слезами. - "О, Гарри, как я рад... Ты - живой!"

"Ну же, Джастин, перестань, конечно, живой, что со мной могло случиться?"

"Ох, Гарри, Сьюзен, наверное, с ума сходит от беспокойства".

Гарри напрягся.

"Девчонкам всегда больше нравятся герои, чем поэты", - добавил Джастин с обезоруживающей откровенностью и вздохнул. - "Ну, так о чем и говорить, если она, в конце концов, выбрала тебя... Черт, ты не поможешь мне снять эту проклятую штуку, погнулась, зараза и ходить мешает... Нет, ты не можешь даже представить себе: я был уверен, что умираю, но почему-то..."

Грааль лечит не только тело, но и душу, вспомнил Гарри. Он подставил Джастину плечо и окинул взглядом поле. Оба норманна, с которыми сражался Джастин, сидели на траве, глупо улыбаясь друг другу, рядом с ними какой-то незнакомый бородач возносил богу горячие молитвы в благодарность за собственное чудесное спасение, а рядом с ним заросший неровной щетиной кондотьер с текущей из раззявленного рта слюной глупо бил земные поклоны и что-то шептал, пялясь слезящимися глазами на солнце. Вид у него был самый сумасшедший.

"Я жив! Я - жи-и-ив!!!" - то и дело доносились до Гарри дикие крики на разных наречиях.

"О, благодарение Господу и Деве Марии!.. Я спасен!"

"О Великий Мерлин, как же это... Ведь я же... он же мне руку отрубил!.."

"О, святой Дунстан и святой Кентигерн, обещаю самое щедрое пожертвование на алтари ваших часовен!.."

"Тут-то я и понял, что это был небесный ангел! Такой божественный жар, небесное пламя..."

"И он сказал мне: "Встань, Одо де Мортейн, мною исцеленный, и расскажи всем, как..."

"Промысел, промысел Божий!.."

"Это было благословение святого Дениса. Клянусь, что построю огромную церковь в его честь в приходе моей матушки!.."

"Вечный Старец и Моргана-Целительница! Раны все затянулись! Как не бывало! Ого, Рене, а у тебя даже следов от стрел не осталось!"

Тролли все еще виднелись издалека возле Леса Теней, их нелепые перепуганные толпы десятками топтались на темнеющем горизонте. Их жалкий вой и хрипловатый пронзительный писк гоблинов доносился уже с самого края леса, и оттуда же был ощутимо слышен торопливый топот копыт и звон оружия большого конного отряда. Яростные вопли на гэльском наречии тут же подтвердили, что троллям сейчас будет явно несладко. Гарри приложил ладонь к глазам и прищурился: из чащобы Леса Теней вылетел большой отряд всадников, над которыми развевалось узкое и длинное полотнище боевого тартанового стяга с изображением красного геральдического ворона. С гиканьем они неслись по равнине, сметая перед собой остатки троллей и топча горбатые тельца гоблинов, и сдержали коней, только когда до Гарри оставалось несколько шагов. Сидящий на ближайшей к ним лошади всадник еле сдержал нетерпеливо гарцующего коня, и чей-то голос, юный, но уже привыкший повелевать, хотя старающийся быть предельно вежливым, окликнул Гарри по-саксонски:

"Сэр! Это замок Хогвартс?"

"Да, сэр... а вы - кто?" - Гарри и Джастин с интересом рассматривали отряд шотландцев и их предводителя - взволнованного толстячка в прочной кольчуге и в обмотанном вокруг упитанного тела килте, не закрывающем круглых коленок. Из-под железной решетки шлема по-детски торчал белобрысый хохолок, а в стремена были вдеты круглые розовые пятки. Здоровенный меч, покачивающийся в его руке, был явно велик этому вояке, но, судя по следам крови на оружии, его владелец уже успел схватиться с несколькими троллями и вышел победителем из этой схватки. За кругленьким рыцарем виднелись напряженные и надменные лица его свиты, облаченной в килты тех же цветов. Гарри автоматически выделил из числа приближенных высокого чопорного рыцаря с цепким взглядом прирожденного царедворца, мрачного юного верзилу и взлохмаченного юношу, от любопытства вертящего головой во все стороны. По-видимому, одногодку Гарри или чуть младше.

"Леди Ровена Рэйвенкло - в порядке?" - живо поинтересовался толстячок, проигнорировав вопрос Гарри. Видимо, жизнь Ровены интересовала его куда больше. - "Мне нужно немедленно видеть леди Ровену или сэра Невилла".

"Сэра Невилла?" - Гарри и Джастин непонимающе переглянулись.

"Сэра Невилла Лонгботтома", - быстро пояснил пузатенький рыцарь. Он с трудом стащил с головы стальной горшок с прорезями, освобождая приятное толстощекое и румяное лицо, торчащие уши и круглые голубые глаза.

Пока не преуспевший на придворном поприще Гарри стоял, вытаращившись и с трудом ловя собственную челюсть, Джастин ухитрился вникнуть в светскую подоплеку ситуации.

"Как прикажете доложить о себе, сэр?" - он попытался изобразить церемонный поклон, но у него получилось неважно.

"Да Эдгар же!" - ударил своего коня пятками нетерпеливый толстячок. Он подъехал ближе и торопливо повторил. - "Эдгар! Она ждет меня!"

"Сколько можно повторять!" - высокий суровый рыцарь недовольно оглядел пухленького предводителя отряда и поджал губы. Клетчатый чепрак на его лошади был изукрашен золотыми кистями и сложными гербами. - "Не "Эдгар", а Его Величество Эдгар, король Шотландский!"


Глава 37. Суд божий. | Гарри Поттер и Лес Теней. | Глава 39. Повесть о гибели дона Доменико из Сордо, божьей милостью легата Его Святейшества Папы Григория VII Гильдебранта.