home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 39. Повесть о гибели дона Доменико из Сордо, божьей милостью легата Его Святейшества Папы Григория VII Гильдебранта.

R!!! Внимание!!! Эта глава содержит натуралистичные описания насилия и убийств! Не рекомендуется для прочтения детьми и людьми со слабой нервной системой!!!


Гарри и Джастин сидели на изуродованной лестнице, ведущей к главным дверям замка. Ступеньки были выщерблены, на них валялись огромные камни и валуны - остатки нашествия троллей, а под массивные статуи у входа работники замка и ребята постарше продолжали сносить скрюченные трупики гоблинов. В дальнем углу двора люди Годрика все еще продолжали гасить пожары, подпирать полуразрушенную конюшню деревянными кольями и вынимать из колодца тела погибших, а другие работники с помощью заклинания Париус Петрус наскоро заделывали зияющие в кладке внешних стен дыры.

Грааль мог излечить любую, даже смертельную рану, но вернуть к жизни умершего он не мог. Бесчисленные тела нормандских рыцарей в окровавленных панцирях и кольчугах лежали вповалку прямо возле осушенного рва, из которого продолжали подниматься клубы пара. Работники с каменными лицами провезли мимо тележку, накрытую холстиной, из-под которой свешивалась мертвенно-белая рука в богатом рукаве, украшенном по краю вензелями семьи Уорриков. На другой тележке в нелепой от многочисленных переломов костей позе лежало тело Комбса, открытые остекленевшие глаза испуганно смотрели в никуда. В дальнем углу двора под одним худым одеялом лежали тела двух человек, а над ними, закрыв лицо руками, раскачивалась рыжеволосая девушка. Гарри встрепенулся. Его пронзила страшная мысль, что это Джинни, а мертвые рыцари... нет, девушка отняла руки от лица, и кроме выражения безумного отчаяния он увидел в ней знакомые черты. Эльвира. Гарри видел, как убили Эдвина, одного из ее старших братьев, но теперь здесь лежали двое. Значит Эдмунд тоже погиб. Сам весь покрытый кровью, не замечая ни Гарри, ни Джастина, ни важной делегации, которую они с собой привели, мимо прохромал дядюшка Лоуф. По его крупному, всегда добродушному и румяному лицу катились слезы: он нес на руках раздавленное троллем тельце малыша Китто. У Гарри перехватило дыхание, ему не хотелось смотреть на все это, и страх вновь начал подтачивать его. Вдруг то, что ему привиделось - какой-то непонятный обман зрения, сон разума или просто безумная галлюцинация? Нужно скорее узнать, где же Рон, Гермиона и Сью, твердил себе Гарри, но сил на то, чтобы встать и пойти искать их, у него уже не оставалось, он был даже не в состоянии снять доспехи. Они с Джастином довели отряд шотландского короля до ворот Хогвартса, где их встретила Ровена Рэйвенкло, и упали на то же место, где остановились, наблюдая за Ровеной.

Никогда еще гордая красавица Ровена не вела себя так... странно, отметил Гарри. Начать с того, что за двери замка она вылетела пулей, изорванный синий плащ на ней болтался, как тряпка, бляшки с кольчуги оборвались и висели криво, а чопорное выражение напрочь слетело с лица. Выбежав на подъемный мост, Ровена завизжала, как девчонка, и кинулась на шею симпатичному толстенькому молодому королю. Его свита недовольно зашепталась, бросая подозрительные взгляды то на саму женщину, то на огромные дыры в стенах замка, то - крестясь, - на трупы гоблинов. Король Эдгар, тем временем, смущенно оглянувшись на высокого рыцаря, скрипнувшего зубами от досады, поскорей подхватил Ровену, посадил перед собой на коня и обнял.

"Ты думала, что я не приду?"

"Вечный Старец! Я боялась, что с тобой что-то случится в лесу!"

"Я прожил там несколько месяцев, и твоими молитвами со мной ничего не случилось", - хмыкнул молодой король, пухлой рукой еще крепче прижимая к себе Ровену. - "Мы хоть вовремя успели?" - взволнованно спросил он.

"Ну, почти да... Это вы перебили троллей у леса?"

"Ага. Сохрани нас господь от этих адовых созданий", - Эдгар поспешно перекрестился. - "Больше трех десятков этих чудовищ мы точно уложили".

"И как твои солдаты не побоялись?" - Ровена осторожно оглянулась на свиту. - "Я думала, что шотландцы..."

"Тут и половина - не шотландцы, моя дорогая", - понизил голос молодой король, но Гарри все равно его услышал.

Ровена нахмурилась.

"Что?"

"Дядя Эдгар привел сюда армию из Нотумбрии. Он заключил договор с Рыжим Норманном, тот, видимо, поразмыслил и решил, что на шотландском троне лучше будет выглядеть его родственник и христианин, чем мой дядюшка-язычник Дональд, и отдал нам эти земли под вассалитет. К тому же с такой военной поддержкой легче контролировать границы и усмирять местных танов, не давать им нападать на северное Приграничье Англии. Ради такой сделки он на все пойдет".

"Так значит..." - затаив дыхание, начала леди Ровена.

"Он сам согласился оказать мне военную поддержку, чтобы устранить узурпатора Дональда Бэйна", - спокойно заметил Эдгар. - "Его теперь слишком волнуют проблемы в Уэльсе и на континенте - люди его старшего брата, герцога Роберта, опять мутят воду, сама понимаешь, отвлекаться на северные проблемы у него нет времени. Вот я и обещал признать от него вассалитет на эти земли - пока", - многозначительно подмигнул он ей.

"А почему тогда с тобой пришло только около сотни воинов?" - Ровена, перегнувшись через его плечо, считала конников, терпеливо сдерживающих лошадей.

"Те, кого ты видишь, согласились немного отклониться от курса, чтобы отправиться сюда. Те, что не испугались "дьяволовых козней". Мне дорогого стоило уговорить дядю Эдгара на то, чтобы сделать крюк, он целый день ломался, пока я не пообещал ему, что никакого колдовства он тут не увидит", - он вновь осторожно оглянулся на сумрачно настроенного царедворца. - "Можно это как-нибудь устроить, ведь правда?.. Твоя сова прилетела вовремя... Матерь Божья, ты вся дрожишь!"

"Я за тебя очень боялась", - призналась Ровена, сжимая пухлую ладонь юного шотландского короля и точно разыскивая у него в глазах что-то, чего никак не могла найти. - "Ты же у меня такой... о тебе заботиться надо!"

"Ну, как видишь, ничего страшного не произошло. Правда, эти", - он украдкой кивнул в сторону двух юношей и надменного царедворца, - "Не захотели остаться в лагере, за мной увязались", - смущенно добавил он.

"Ты боялся, что они меня увидят?"

Гарри заметил, как леди Ровена поджала губы.

"Ну что ты, дорогая", - тут же неловко засуетился толстенький король. - "Как можно! Погоди, я сейчас тебя им всем представлю!"

"Это так необходимо?" - горько спросила Ровена. - "Значит, теперь ты - король Эдгар, да? Король Шотландии - вассал Ги Норманнского, повелителя Британии... Позор. Знаешь, ты действительно начинаешь быть похожим на настоящего короля - даешь обещания, а потом забываешь их выполнить", - Она осторожно отвела руку Эдгара, спрыгнула с седла, гордо вздернула голову и пошла по лестнице мимо Гарри и Джастина, не обратив на них внимания.

"О, господи", - простонал юный шотландец, нервно наматывая край килта на жирненький палец. - "Опять я, дурак, все испортил!.. Э-э-э, господа, это - леди Ровена Рэйвенкло, дочь..."

Ровена даже не обернулась.

"Дорогой племянник, мы уже и так все поняли", - брезгливо заметил рослый всадник.

"Погодите, я сейчас", - в отчаянии сказал король и полез со своей круглой лошадки. Он с трудом - пухлое пузо еле позволило - сполз на землю и заковылял в замок вслед за Ровеной. - "Птичка моя!.." - возопил он в совершенном отчаянии и исчез за дверью.

"Святой Патрик, и это - король!" - недовольно прошипел царедворец. Он подъехал поближе и нетерпеливо окликнул Гарри и Джастина. - "Эй, любезнейшие! Коли уж мы здесь, можно как-нибудь распорядиться о том, чтобы дать нам возможность напоить коней!"

"О, простите", - Джастин поднялся, с трудом разогнулся и собрался отправиться в замок. - "Я сейчас скажу, чтобы вас устроили..." - Он поплелся к главному входу.

"Не трудитесь, мы здесь не задержимся", - холодно проинформировал его спину королевский родич. - "Как только наши лошади отдохнут, мы немедленно покинем этот замок".

"А почему бы и не задержаться, дядя Эдгар?" - юный вояка возле него нетерпеливо подергал царедворца за плащ. - "Люди устали, надо бы спешиться и отдохнуть. Все-таки, мы скакали сюда всю ночь. И потом", - он восторженно повертел головой. - "Здесь так интересно! И я ни разу не видел настоящего колдуна!"

"Что бы сказала твоя мать, если бы услышала такие слова", - возвел очи горе "дядя Эдгар". - "Разве она не старалась всю жизнь искоренять эти дьявольские вертепы по всей Шотландии? Разве она не положила свою жизнь на..."

"Но дружба с ними может быть полезна", - серьезно заметил юноша. - "Теперь все они - подданные брата, и с ними нужно обращаться соответственно, чтобы они не сочли, что им куда лучше жилось под властью норманнских королей".

"Напрасно я взял тебя с собой из Англии. Ты еще слишком мал, Дэвид, чтобы понимать что-то в управлении государством", - снисходительно заметил Эдгар-старший. - "Лучше возьми пример со своего брата и помолись за то, чтобы ничто не смутило твою душу в этих дьяволовых стенах", - он кивнул на мрачноватого юношу с длинными спутанными черными волосами, который, злобно зыркая на Гарри, со страхом размашисто крестился. - "К тому же ты, надеюсь, не забыл, что нужно спешить, пока Дональд не узнал о наших планах?"

"Да ладно, дядюшка... Ничего страшного тут нет, у дяди Дональда армия вдесятеро меньше, чем у нас, а бросаться молиться только из-за того, что рядом с тобой кто-то сказал пару слов на латыни и превратил лягушку в кувшин? По-моему, это даже забавно!"

"Забавно? Забавно?! Молись, мальчик, чтобы сатана не овладел твоей душой, вот что я тебе скажу. Твой отец не жаловал этих... бери с него пример".

"Если бы наш отец меньше слушал мать, меньше молился и больше думал о том, где искать сильных союзников, то не погиб бы при Алнвике", - сумрачно буркнул юный принц Дэвид и подчеркнуто отвернулся от дяди и брата. Не обращая внимания на осуждающее бормотание свиты, он подъехал к лестнице, спрыгнул с коня и приветливо обратился к Гарри. - "Простите, не знаю Вашего имени, сэр?.." - он по-простому протянул ему руку.

"Гарри Поттер", - сердечно пожал его широкую теплую ладонь Гарри. - "А тот рыцарь, что только что ушел - сэр Джастин Финч-Флечли".

"Очень рад составить знакомство - Дэвид ап Стрэйтклайд, сын короля Малькольма" - он аккуратно присел рядом с ним, жадно пожирая глазами первого увиденного им колдуна, да еще и почти такого же возраста, как и он сам. Гарри тут же вскочил, старательно игнорируя проснувшуюся в позвоночнике боль, - недостаток светского воспитания позволил ему забыть, что сидеть в присутствии особ королевской крови более чем неприлично - хорошо, что он хоть сейчас об этом вспомнил, но Дэвид тут же замахал на него руками. - "Сидите, сидите, благородный господин! Зачем такие церемонии, я всего лишь младший сын... Не усложняйте жизнь, как мой дядя", - шепотом добавил он, кивнув на надменного рыцаря, нетерпеливо высматривавшего Джастина с ответом от хозяев замка и церемонно обмахивавшегося шелковым платком. Второй принц сделал знак остальным конникам, и они отъехали подальше от входа, опасливо косясь на палочки в руках оставшихся в живых окровавленных и усталых работников.

"А ваш дядя - тоже король?" - с интересом спросил Гарри, оглядывая шотландскую делегацию.

Принц Дэвид хмыкнул, но ответить не успел. С трудом переставляя кривоватые ноги, кое как прикрытые килтом, опираясь на внушительный зазубренный меч, на ступени лестницы вышел Годрик Гриффиндор. Он прищурился от яркого света и прикрыл шишковатый лоб мозолистой ладонью, пытаясь разглядеть, кто еще пожаловал в гости в Хогвартс. Увидев клетчатые стяги и знак ворона на щите, подвешенном к крупу королевского коня, его лицо просветлело, но когда он, встав на цыпочки (крайне комичное зрелище!), рассмотрел фигуру дяди короля, на изрытой шрамами физиономии Годрика отразилась крайняя степень потрясения. Не обратив внимания ни на Гарри, ни на Дэвида, Гриффиндор восторженно заспешил по лестнице вниз, прямо к высоким гостям.

"Ваше Величество! Ваше Величество!" - завопил он, кидаясь прямо к надменному царедворцу.

Телохранители королевского родича немедленно отреагировали, скрестив копья перед обалдело пялившимся на него Годриком. Ударившийся о них Гриффиндор едва не упал, но продолжал взирать на "дядю Эдгара" со священным трепетом неофита перед иконой. Придворный раздраженно обернулся.

"В чем дело?" - холодно спросил он оруженосцев. - "Чего хочет этот оборванец?"

Годрик и впрямь напоминал оборванца. Обрывки килта свисали у него с плеч, корка от засохшей крови и грязи у него на лице придавала ему сходство с каким-то рыжим нищим бродягой. Внешне он вопиюще не подходил к важной компании сплошь из королевских особ.

"Это же вы, я узнал вас!" - Годрик продолжал восторженно вопить. - "Меня зовут Годрик Гриффиндор, я сын тана МакГриффина... Я был в церкви святого Колумбы в Сконе, когда крестили вашего младшего племянника. О, я везде узнал бы вас - Ваше Величество, Эдгар Этелинг, король Англии!"

Породистое лицо царедворца перекосилось от злости, но он отчаянным порывом сдержал себя.

"Пропустите", - буркнул он своим телохранителям, и те вновь подняли копья перед Годриком. Гриффиндор бросился вперед, прямо к лошади Этелинга и начал пламенно лобызать его шпоры, не видя, с каким презрением на него смотрит этот человек. - "Йомен... Рыцарь, я - не король и не хочу им быть", - его губы растянулись в неприятной улыбке. - "Да, по праву рождения я мог бы стать наследником престола после кончины блаженной памяти моего троюродного дяди, короля Эдуарда Исповедника, но стоило ли это таких жертв? Меня вполне устраивает судьба скромного подданного шотландской короны и преданного слуги моих племянников, сыновей моей драгоценной покойной сестры Маргарет".

"Скажи сразу, дядюшка, что тебе куда выгодней управлять Шотландией вместо моего брата, пока он будет заниматься богоугодными делами, как наша мамочка", - проворчал принц Дэвид вполголоса, но кроме Гарри этого никто не услышал.

Годрик, застыв на месте, уставился на Эдгара Этелинга так, словно тот сказал какую-то неприличность.

"Но как же?" - пролепетал он. - "Вы не станете на защиту попираемых прав исконных жителей Британии - валлийцев и саксов? Вы смирились со своей судьбой, но как вы можете бросить их в беде - в то время как норманны подлым образом разоряют страну, унижают достоинство людей, отбирают у них земли, дома и ставят их не выше скота?! Вы - единственный законный наследник, к черту проклятых лягушкоедов! Мы так надеялись, что вы придете и..."

"Довольно", - сухо сказал Этелинг. Он тронул поводья, и его конь, толкнув Годрика, отошел подальше, под прикрытие копий и стрел охраны. - "Я не собираюсь претендовать на трон и поддерживаю законного короля Вильгельма Второго, сына Великого Завоевателя. К тому же я совершенно не настроен обсуждать этот вопрос с вами... сэр", - он презрительно оглядел лохмотья Годрика.

Гриффиндор бессильно воздел руки к небу.

"Законного короля?! Да этот проклятый..."

"Довольно!" - повторил царедворец. - "Я не желаю слушать подобных охульных речей о моем добром родиче", - добавил он, надменно поджав губы.

"Добрый родич - он? Эта ленивая и злобная норманнская тварь? О, Мерлин! И на этого человека надеялась вся Британия?! И магглы и колдуны молились о том, чтобы династия потомков великого Альфреда вернулась на престол, и верили, что вы сможете помочь им... Вы предали надежды своих подданных, сэр, вы - предатель!" - взревел Годрик, размахивая зазубренным клинком и подскакивая на израненных кривоватых ногах, пытаясь дотянуться до потомка саксонских королей. - "Вы - подлый предатель, и я вас вызываю!.."

"Уберите этого сумасшедшего", - с усталой скукой махнул Этелинг. Оруженосцы двинулись к Годрику, все еще беснующемуся от ярости. Щелкнула, натягиваясь, тетива на луках охранников-шотландцев, и зазвенели клинки оружия. Гарри испуганно подскочил и повис на плече у Гриффиндора, пытаясь отобрать так и ходивший в его руках меч и оттеснить его от нехорошо настроенных телохранителей Этелинга.

"Сэр Годрик... Не надо, пойдемте отсюда!"

Принц Дэвид в это же время подскочил к раздраженному Эдгару Этелингу.

"Дядя, дядя, какой вам резон обижать этого человека? Отпустите его, не нужно ссориться со здешними обитателями. Вы же сами говорили, что они колдуны, а вдруг", - засмеялся Дэвид, хитро стрельнув глазами на Гарри. - "Вдруг он в отместку решит превратить вас в червяка?"

"С нами крестная сила", - взволнованно сказал Этелинг, нервно поигрывая золотыми кисточками на поводьях. - "Ты прав, племянник. Эй, отпустить этого человека, пусть идет!"

"Кровь бы пустить колдуну", - мрачно сказал старший брат Дэвида, до сих пор молчавший.

"А тебе-то какой в этом прок, Александр?" - скривился парень. - "Тебе бы всех жечь да резать..."

"Сэр Годрик", - сказал Гарри, с трудом удерживая бушевавшего Гриффиндора. - "Один из хозяев замка Хогвартс".

"Хозяин - этот?" - пренебрежительно проворчал Этелинг. - "Дикари... С другой стороны, если Эдгар действительно решил подарить им эти земли, то в случае ухудшения отношений с Англией этих будет не жалко пустить в расход".

Годрик дернулся в руках у Гарри. Колючая рыжеватая щетина на его прокопченном подбородке задрожала. Никогда еще великий Годрик Гриффиндор не казался Гарри Поттеру таким маленьким и слабым, почти стариком. Его было жалко, за него было обидно. Гарри осторожно повел Годрика наверх, и тот, не сопротивляясь, подчинился, бормоча по дороге что-то оскорбительное в адрес негодных предателей, для которых низкопоклонство и нажива важнее долга перед их народом. Упоминались вонючие скучечерви, навоз мучимого поносом гиппогрифа и драконья отрыжка, причем все это в сознании возмущенного Годрика было неразрывно связано с позором саксонской династии, подлым предателем Этелингом, жаль, тролли не сожрали его в лесу, но, может, им еще представится подобный шанс... Сдав измученного Годрика с рук на руки вовремя появившейся Хельге Хуффльпуфф (маленькая старушка была почему-то вся перемазана сажей и счастливо улыбнулась Гарри сквозь грязные разводы на круглом добродушном лице), Гарри остановился наверху и с жалостью наблюдал, как она уводила рыжего шотландца в сторону лекарской. Может быть, Грааль и помог затянуться его ранам, но сейчас и его природным устремлениям, и национальной гордости был нанесен куда больший урон. Легендарный Годрик Гриффиндор оказался всего лишь человеком с оскорбленно трясущимся подбородком, как у обиженного ребенка или дряхлого старичка.

Гарри облокотился на каменный парапет лестницы и с неприязнью наблюдал за тем, как Этелинг, брезгливо посматривая в сторону Гарри, что-то тянул сквозь зубы окружавшим его воинам в норманнских латах. Принц Дэвид сказал дядюшке что-то резкое и, было, направился обратно к Гарри, но сердитый окрик царедворца заставил его нехотя вернуться к лошадям. Дэвид, точно извиняясь перед Гарри, пожал плечами и хмуро начал украдкой обрывать золотое шитье с попоны дядюшкиной лошади.

Возле главного входа мелькнуло чье-то серое платье, Гарри встрепенулся, на секунду подумав, что это Валери, но тут же попал в счастливые объятия Гермионы.

"Гарри!"

"Гермиона... Где Сью? Она еще в замке?"

"Она в порядке - помогает мистрисс Хуффльпуфф переносить раненых в новое крыло, а профессор Эвергрин пошла посмотреть, нельзя ли приспособить для них еще и самые старые и глубокие подземелья, ну, те, что никак не используются. Они обе живы, и профессор Снейп тоже, хотя мы думали, что", - выдохнула Гермиона дрожащим голосом, но не договорила и всхлипнула. - "Ты жив. Ты жив!" - заплакала она, обнимая его так крепко, что кольчуга на нем так и заскрипела. - "Боже, мы думали, что Вольдеморт тебя... Где он?" - тут же шепотом продолжила она, не обращая внимания на целый отряд шотландцев во главе с королевскими особами, недовольно топтавшимися возле замка.

"Я его..." - Гарри запнулся, не находя слов. Он не мог произнести то, что, наверное, являлось ответом на ее вопрос. - "В общем... Он - мертв", - Гарри взглянул поверх пушистой головки Гермионы и увидел усталое, напряженное лицо Рона. - "Там, на поле лежит его г-голова..."

"Голова?" - осторожно переспросил Рон, подвигаясь поближе.

"Да. Я... отрубил ему голову".

Рон и Гермиона замолчали, глядя на Гарри с каким-то странным выражением на лицах. Не то ужас, не то жалость, не то священный трепет. Рон опустился на лестницу рядом с Гарри.

Я что-то забыл. Что-то важное.

"Значит, это все, дружище?" - медленно спросил он. - "Его больше нет? Все кончилось?"

"Рон!" - привычно сварливо одернула его Гермиона. - "Как ты можешь сейчас говорить об этом? Не видишь, как Гарри себя чувствует?"

"Подожди, Гермиона", - Гарри помотал головой, точно отгоняя странные видения и голоса, которые преследовали его с тех пор, как его меч коснулся шеи врага. - "Я не знаю, кончилось ли это. Видите ли, я не уверен в том, что уничтожил его", - он поднял глаза на друзей.

"Ты говоришь о том, что без Некромортуса..." - начала Гермиона, но Гарри ее перебил.

"Я столько раз видел лицо Вольдеморта", - тихо сказал Гарри. - "Я видел его и молодым, и старым, и подростком, и тенью, призраком. Но черты его лица... Они всегда принадлежали одному человеку. А в этот раз", - он запнулся.

"Что ты хочешь сказать?" - взволнованно привстал Рон.

"Я везде узнал бы Вольдеморта", - пробормотал Гарри. - "Но в этот раз - это был не он".

"Гарри, что ты говоришь?" - воскликнул Рон. - "Этого не может быть! Он же прислал тебе письмо и подписал его - Том Марволо Риддль! Кто еще это мог сделать, кроме него?! Думаешь, кто-то мог сделать это от его имени? Но нет, это невозможно!" - закричал он.

"Я знаю, что это невозможно, Рон", - устало пробормотал Гарри. - "Но его лицо не было лицом Вольдеморта. К тому же я слышал, как он сказал..."

"Сказал - что?" - Гермиона придвинулась ближе к Гарри и впилась в него глазами. - "Вы что, разговаривали? Как? Когда?"

"Нет, я - я просто услышал его мысли", - сказал Гарри, сумрачно глядя на камни лестницы и ковыряя в них мечом. - "Странно. Мне показалось, что он знает Вольдеморта, очень хорошо знает, но сам он - не Вольдеморт".

"Бред", - замотал головой Рон. - "Как он может знать Вольдеморта? Откуда здешний маг может знать кого-то, кто старше его на девятьсот лет?"

"Джим! Именно он перенес его сюда", - осветилось пониманием лицо Гермионы, нахмуриваясь. Видно было, что она о чем-то напряженно думает.

"Вот именно. Гермиона, я уверен, человек, которого я... у-убил сегодня там, на поле - не Вольдеморт. Могу спорить, если профессор Снейп увидит его лицо, он подтвердит это".

"Но Вольдеморт же исчез оттуда, из нашего времени!" - горячо запротестовал Рон. - "Куда же тогда он делся? Что конкретно он говорил, тьфу... о чем конкретно он думал, Гарри?"

"Я не совсем понял", - напряженно вспоминая, Гарри наморщил лоб. - "Что-то странное. Этот - тот, который лежит - там", - он нерешительно кивнул за ворота, откуда во двор замка въезжала телега, нагруженная трупами норманнов. - "Считал, что он сильнее Вольдеморта. Кажется именно так. Он сказал, что победил его и сам - занял его место. Но он же называл себя Томом Марволо Риддлем, точно так же звали и самого Вольдеморта!"

Гермиона обхватила голову руками.

"Не понимаю", - обиженно пожаловалась она. - "У меня получается, что он убил Вольдеморта, а сам захватил власть. Но мы же об этом ничего не слышали! Да и потом - как можно вообще убить Вольдеморта? Как он это сделал? Приготовил Некромортус?"

"Об этом он ничего не говорил".

"Если предположить, что после того, как он победил Вольдеморта, на него по ошибке напал Джим и унес сюда", - продолжала размышлять Гермиона, - "То все сходится. Хотя нет, не получается", - она ударила себя кулачком по колену. - "Все упирается в то, что он себя назвал Томом Риддлем!"

"Однофамилец?" - осторожно предположил Рон.

"И тезка?" - с сомнением добавила Гермиона. - "Быть того не может, слишком странное совпадение. Практически никто не знал, как его на самом деле зовут. Может, какой-то псих решил переплюнуть Вольдеморта и победить его, взял его имя..."

"Нет, не получается. Не мог он одолеть бессмертного... Прости, я не в состоянии больше думать об этом..." - Гарри с трудом откинулся на ступеньки и лег. Голова гудела.

"Гарри", - тихонько позвала его Гермиона. - "Тебе плохо?"

"Я только что убил, наверное, больше двух десятков человек, Гермиона", - Гарри закрыл глаза. - "Мне не может быть хорошо".

Он так устал за этот день, что готов был уснуть прямо здесь, на лестнице, не снимая доспехов. Но какое-то странное чувство ему мешало, словно он забыл что-то очень важное, и теперь это воспоминание силилось прорваться наружу. Он наморщил лоб.

"Где сэр Кэдоген?"

"Его пока не нашли", - сумрачно сказал Рон. - "Жаль этого хвастуна, он действительно оказался хорошим воякой. Алистер сказал, что он славно сражался. Алистер, кстати, жив, и наши ребята почти все оказались живы!"

"Это-то и странно", - пробормотала Гермиона, недоуменно нахмуриваясь. - "Я думала, что в этой мясорубке никто из нас не уцелеет, а наоборот, погибли только здешние обитатели Хогвартса, а наши все остались живы. Точно чья-то рука хранила нас. Непонятно..." - задумчиво добавила она.

"Чего тут непонятного? Мы просто оказались куда выносливей, чем думали сами. Я и сам-то думал, что мы потеряли почти всех, но когда вы с Джинни и мисс Валери внесли Грааль..." - добавил Рон, с восхищением глядя на Гермиону, и негромко пробормотал. - "Я уж боялся, что ты... что с тобой что-то страшное..."

"Не надо, Рон" - тут же выпустила иголки Гермиона.

"Прости, я не хотел", - Рон весь сжался. - "Прости меня..."

"Это я должна просить у тебя прощения", - ядовито сказала Гермиона. - "Я там наверху навешала хороших оплеух твоей пассии". - Брови Рона начали изумленно подниматься. - "Профессор Эвергрин связала ее и сложила там наверху. Если хочешь узнать, почему я это сделала, то подробности можешь узнать у Джинни. Или у мисс Эвергрин; она, конечно, пришла позже, и не видела, как твоя стерва убила леди Эдит, но..."

"Гермиона!" - шокировано завопил Рон.

"Что?" - сухо спросила девушка.

"Что ты сказала?!"

"Я сказала, что твоя стерва убила человека", - нетерпеливо повторила Гермиона. - "Если тебя интересуют подробности, то она это сделала для того, чтобы Грааль достался ей одной, а тебя считала никчемным идиотом и желторотым юнцом. Это все".

"Мерлин..." - воскликнул Рон обалдело, вскочил и умчался, погромыхивая доспехами. Щиток на левой ноге отстегнулся и с грохотом ударялся о шпору.

Что же мне нужно вспомнить? О чем? О ком?

"Как давно мне хотелось сказать ему что-то в этом роде, чтобы он, наконец, мне поверил", - с удовлетворением заметила Гермиона. - "Гарри, а откуда ты знаешь, что мы со Сью были в Большом зале? Как ты догадался?"

"Я видел".

"Но как?"

"Не знаю. Может, сила Грааля. А может быть, что-то другое. Это было просто невероятно, я никогда в жизни не чувствовал себя так... так странно. Сквозь меня будто бы вся Вселенная пронеслась", - Он с трудом приподнялся и начал рассказывать Гермионе обо всех невероятных событиях, которым ему пришлось стать свидетелем в это утро.

Гермиона долго молчала, нахмурив брови, а затем негромко сказала:

"Гарри, я понимаю, тебе не хочется это признавать, ты всегда ненавидел, когда тебя выделяли из других ребят, но теперь-то ты должен признать, что ты - не простой парень, кровь Галахада обладает огромной магической мощью, и то, что ты сегодня пережил... Понимаешь, это не проходит бесследно. Это даже не стресс, это..."

"Это - то, о чем мне когда-то сказала та странная эльфийка, Гвеннол Дивир", - голос Гарри снизился до шепота. - "Когда один маг убивает другого, то получает его силу", - он поднял глаза на Гермиону. - "Я не знаю, кого я сегодня убил, Вольдеморта или нет, но он - мертв, а я теперь - носитель всей его магии. И Светлой, и Темной".

"Как я могла забыть", - потрясенно прошептала Гермиона. Она резко дернулась, вскочила и начала ходить взад-вперед, ломая пальцы от напряжения. - "Базовая формула Перехода Магической Сущности! Предсмертная передача магии! Это то же самое, что случилось с тобой, когда... когда ты встретился с Вольдемортом в первый раз, и вот теперь..."

"Да, профессор Дамблдор говорил, что я именно таким образом мог получить кое-какие способности Вольдеморта", - устало сказал Гарри. - "Змееустость, например. А вот что теперь у меня горит внутри, я не могу даже представить. Я себя чувствую бомбой замедленного действия, Гермиона", - он поднял на нее глаза. - "Если это был Вольдеморт, то сейчас он куда ближе. Он где-то внутри. Он всегда был внутри меня, передав мне часть своих способностей. Я опасен".

"Не смей говорить такое!" - шепотом приказала ему Гермиона. - Она присела рядом и свистяще выдохнула ему прямо в лицо. - "Ты не можешь винить себя за то, что спас нас всех от Вольдеморта. То, что тебе сегодня приходилось убивать - не твоя вина! Здесь", - она содрогнулась. - "Здесь так устроен мир", - она нервно дернулась, сжимая кулачки. - "Как же он смог так нас напугать, чтобы мы от страха перестали держаться друг за друга и стали надеяться только на себя? Как я могла так предать вас с Роном..."

"Профессор Эвергрин была права", - с горечью перебил ее Гарри. - "То, что мы здесь оказались, нас полностью изменило. Я никогда", - добавил он с содроганием в голосе. - "Никогда не мог представить себе, что способен убить человека".

"Гарри, тебе не в чем упрекнуть себя, это был единственный шанс всех нас спасти".

"На войне как на войне, ты это хочешь сказать? Если ты не убьешь первым - убьют тебя", - глухо сказал Гарри. - "Ненавижу это!" - взорвался он. - "Ненавижу это место, ненавижу это время, этот ужасный, кошмарный, жестокий мир! Я не хочу просыпаться по ночам, потому что мне снова и снова будет сниться, как стрела впивается в горло Эдвину, как Колин лежит на поле рядом со своей отрубленной рукой, как я сам - сам! - поднимаю меч, а он свистит так, знаешь, пронзительно, аж режет ухо, и - опускаю его на шею человека. Человека! Я убил их всех, боже..." - он заметался.

"Постой, Гарри, послушай!" - Гермиона вскочила и обхватила его. Даже сквозь доспехи Гарри почувствовал тепло ее объятий, и неожиданно расслабился, повиснув на ее руках. Она осторожно посадила его ступеньку лестницы и утешающе зашептала ему на ухо, поглаживая его по голове. - "Ты не виноват в том, что тебе пришлось защищать других и самому защищаться. Ты поступал так, потому что у тебя не было иного выбора. Здесь для того, чтобы быть сильным и мужественным, защищать себя и других, нужно уничтожать тех, кто покушается на то, что тебе дорого... Ты поступал, как мужчина, который должен защищать свой дом - а Хогвартс и есть наш самый настоящий дом, верно? Но больше этого никто от тебя не потребует, этого больше нет, нет войны, нет Вольдеморта..."

"Смерть останется всегда", - Гарри посмотрел на Гермиону так, словно увидел ее впервые. За много лет их дружбы он привык к ней, она стала для него чем-то само собой разумеющимся - преданной, храброй гриффиндоркой с вечно лохматыми, встрепанными кудрями, зубрилкой и всезнайкой, то веселой, то смурной. Где-то посредине того пути, который они прошли втроем, вместе с Роном, эта девочка куда-то делась, оставив вместо себя высокую и худую девушку, с пушистой косой, которую она нервно перебирала истончившимися пальцами, бледную, с запавшими близорукими от постоянного чтения при свечах глазами и торчащими лопатками, немного сутулую из-за постоянного сидения за письменным столом. Девушку с тоской во взгляде, направленном куда-то вдаль, на не ведомые никому цели, осознающую, что она не может разделить и радость получения знания, и счастье его применения с человеком, который будет так же им одержим, как и она сама, потому что этого человека просто нет. Как когда-то Джинни, Гермиона, в одночасье изменившаяся, сейчас показалась Гарри маленькой, хрупкой и несчастной, и ему вдруг захотелось обнять ее как можно крепче, закрыть от любой беды, защитить от боли, разочарования и тоски. В этот момент он даже не думал о Роне или Роберте, видя перед собой только одинокую девочку, потерянную посреди враждебной ей средневековой тьмы. Он внезапно вспомнил, что Валери Эвергрин когда-то оскорбленно сказала: женщине здесь не место потому, что она не свободна в этом мире. Это мир мужчин, жестокий и кровавый, и кто успеет раньше победить, уничтожить своего соперника, тот может считаться хозяином жизни.

Гарри зажмурился.

Он не хотел быть победителем здесь.

Рука Гермионы гладила его по растрепанной голове все быстрее и быстрее. Успокойся, успокойся, говорили ее пальцы. Все кончилось, все, все - кончилось. Больше не будет этой боли, не будет страданий, страха, смерти - больше не будет ничего, только эта маленькая рука, ласково перебирающая его волосы, только тепло ее прерывистого от нежности дыхания - она пахла совсем по-другому, не так, как... Нельзя.

"Я хочу домой", - он сглотнул предательски набежавшую слезищу, совершенно забыв о том, что мужчины не плачут. Особенно - здесь. - "Гермиона, ты же у нас самая умная, сделай так, чтобы мы смогли отправиться домой, пожалуйста!"

Эти руки... Что же я забыл?

"Гарри", - мягко позвала Гермиона.

"Д-да?"

"Гарри, обернись".

Гарри нехотя отстранился от Гермионы и сквозь туманно-каштановую пелену ее вновь распушившихся волос увидел, как по галерее к нему бежит тоненькая светлая фигурка, окруженная другими фигурками поменьше. "Иди к ней", - Гермиона легонько подтолкнула Гарри. "Но..." "Иди. Тебе же этого хочется?" "Да". "Так чего же ты ждешь? Она любит тебя ". Гарри встал, но не успел пройти и нескольких шагов по галерее, как на него точно налетел порыв весеннего ветра. Запах полевых цветов опрокинул его, закружил его в водопаде знакомого, родного аромата, накрыл его с головой вместе с летящей по воздуху белокурой косой и шумной, галдящей волной детских голосов, а когда он открыл глаза, то ему показалось, что его ослепило солнце: так пронзительно брызнули лучи света из глаз Сьюзен. "Живой", - выдохнула она и прижалась к нему всем телом. Вокруг них с торжествующим гамом воробьиной стаи скакали дети, но Гарри уже ничего не слышал - он, неверяще провел ладонью по ее лицу, вбирая в себя ее черты, и вытер пальцем капельку, набежавшую на нежную щеку. "Прости, я обещала, что не буду плакать". "Сьюки..." "Гарри, родной..." - ее горящая щека обожгла ладонь, когда она прижала ее к себе, а когда Сью обняла его, все сомнения и страхи куда-то улетучились. Он забыл о запахе жимолости, и теперь, когда его обволакивал аромат чайной розы, Гарри полностью расслабился. Он больше не думал о Вольдеморте, смерть осталась где-то позади, а страха больше не было. Забвение показалось ему счастливым избавлением от страшных мыслей. Кровь ушла в землю, а где-то высоко в небе он услышал отголоски песни феникса.

*** "И когда Грааль перестал сиять, под потолком появилось что-то такое... ну, вроде, золотистой тучи. Она сгустилась, и вдруг из нее сформировалась огромная золотая птица", - взахлеб рассказывала Клара, восторженно дергая Гарри за кольчужный рукав. Северина спустилась с ее плеча, перепрыгнула на колено Гарри и осторожно заглянула за кованый железный воротник, точно ожидая найти там целый склад орехов. Ее мокрый, беспрестанно шевелящийся от любопытства нос защекотал гаррину шею. - "И я сразу поняла: это - феникс", - Клара понизила голос до торжествующего шепота. - "А когда он запел, мне казалось, что я плыву в волнах света и счастья. Такое странное чувство - точно надежда на победу снова родилась ". Гарри лежал на траве позади замка, а вокруг него собралось человек тридцать детей, и все они наперебой рассказывали ему то, чему он сам был свидетелем - в своем странном сне или видении. Непонятно почему, все они тщательно избегали спрашивать Гарри о Вольдеморте, точно теперь он был страшным сном, о котором не хотелось вспоминать: Гарри вернулся, значит, его больше нет - вот и хорошо, больше говорить не о чем! Гарри потер лоб вспотевшей ладонью. Голова его покоилась на коленях у Сьюзен, и от этого он себя чувствовал так хорошо, будто не ощущал того, как высоко поднявшееся солнце раскаляет его кольчугу. Меч, драгоценный меч, принадлежавший великим воинам прошлого, он с трудом отыскал в траве и, опасаясь того, что дети увидят надпись на клинке, предусмотрительно вложил его в кстати нашедшиеся неподалеку ножны и пристегнул к поясу. Тел погибших воинов здесь не было, всех, кого смогли найти, уже унесли в замок и сейчас хоронили под стволами десятилетних яблонь в саду. Он вполуха слушал, что щебетали младшеклассники, и наблюдал, как на краю леса шотландцы и норманны вместе поят лошадей в лесном ручье. На крепостной стене стояли король Эдгар и Ровена Рэйвенкло. Сперва между ними намечался крупный скандал, судя по тому, как Ровена размахивала руками (совершенно нетипичные для нее действия, что доказывало, что она крайне взволнована), а Эдгар вжимал голову в пухлые плечи, но потом между ними очутилась чья-то грузная фигура, и жесты Ровены вновь приобрели привычное спокойствие. Невилл Лонгботтом, а это, по всей видимости, был он, положил руку на плечо королю (что за фамильярность, удивился Гарри), и принялся что-то объяснять Ровене. Странная связь между ними тремя еще немного побеспокоила Гарри своей загадочностью, но потом он забыл о них, глядя на то, как мистрисс Хельга наполняет водой их ров с помощью Теда Тойли и Кларенса Дэйвиса. Те немного помогли ей, а потом начали брызгаться водой из палочек, как мальчишки, и с гиканьем носиться по полю, ныряя за лошадей, которых собирали работники, чтобы вести их на водопой к ручью. Ему было так спокойно, словно он совсем забыл то, что с ним случилось сегодня: забыл блеск и свист мечей, брызги крови и вопли раненых и умирающих. Солнце лечило все, но какая-то непонятно неприятная мысль ускользала от него, то и дело накрывая покой этого солнечного полудня темной тенью. Скоро мне будет совсем жарко, лениво подумал Гарри, закрывая глаза от припекающего солнца. Что же я хотел вспомнить? Что я хотел... Он переложил свою ореховую палочку, уже такую привычную, в другую руку и тайком улыбнулся. Сью ее сберегла. "А потом я почувствовал, что мне что-то шею оттягивает", - перебил Клару Деннис Криви, отпихивая ее рукой от Гарри и тараща глаза от восторга. - "Смотрю, а там - самый настоящий золотой медальон висит. И светится так, что глазам больно! И вроде бы горит, но не обжигает!" - он торжествующе продемонстрировал Гарри магический оберег, вытащив его из-за отворота рубашки. - "Видишь, Гарри, он у меня остался!" "У вас у всех появились золотые медальоны?" - не веря своим глазам, переспросил Гарри. "У всех! У всех", - загудела малышня. К Гарри потянулись руки, в доказательство протягивающие ему одинаковые сияющие золотые кружочки. На каждом из них было неведомым резцом высечено изображение феникса. "А мистрисс Хельга говорит, что не знает такой птицы", - недоумевающе протянул Люк. - "Тут, оказывается, фениксы никогда не водились. Интересно, почему он появился из Грааля?" "Да не из Грааля он появился, просто прилетел, наверное, когда был нужен". "Ври больше. Фениксы могут появляться откуда угодно и исчезать, когда хотят. Может, он прямо из Тибета к нам спикировал? Или из Андов!" "Чего ж они раньше в Англию не пикировали?" "Вот если ты умная такая, то сама и скажи!" "Пусть Гарри скажет! Он точно знает!" "Да, Гарри, почему?" "Не знаю", - пробормотал Гарри. Он совершенно расслабился, лежа на траве среди детского щебета. Рука Сью, горячая и ласковая, лежала в его ладони, и ему было так хорошо и спокойно, точно с ним сегодня не случилось ничего страшного, точно не было этой ужасной битвы и горы трупов на поле ему только привиделись. Обилие золотых сверкающих искорок на шее у каждого обитателя Хогвартса - даже у Крэбба и Гойла, как ему рассказали! - вселило в него странное ощущение причастности к какому-то великому историческому событию. Точно каждого из этих смеющихся, шаловливо толкающих друг друга детей только что приняли в великий орден борьбы со Злом. Искра надежды, сияющая у каждого из них на шее, шептала ему, что вера еще не потеряна, что все еще впереди. Надо сходить к мисс Валери, подумал он. Гермиона. Сью. Почему не наоборот - странно... Если бы у меня были бы живы родители, то - к ним, но их нет. Отец (круглые прозрачные стекла очков отражают его собственную потрясенную взъерошенную физиономию, а на пальце раскачиваются золотые часы времяворота). Мама (девушка в розовом платье машет ему рукой и счастливо смеется - не ему). Родные - где они? Только она - нужно идти к ней. Сейчас. Тепло так обнимет. Заплачет, наверное. Но почему она сама не ищет меня?.. Снейп? "А потом профессор Эвергрин сказала, мол, это было великое событие", - раздуваясь от важности, сообщил Тоби, сбив гаррины мысли. - "И мы все теперь - члены чего-то там..." - он наморщил лоб и смущенно потер переносицу. "Ордена Феникса, а не чего-то там!" - передразнила его Клара. - "Ой, Гарри, она много чего еще говорила, но я уже ничегошеньки не помню. Я все на медальон смотрела, смотрела. Мне даже привиделось, будто птица на нем раскрыла клюв и начала петь". "И мне тоже показалось!" - возмущенно толкнул ее тощий Алек Трэппи, слизеринец-второгодка, будто возмущаясь, что не он один оказался свидетелем настоящего чуда. "Отвали, Трэп, я первая увидела это!" - возмутилась Клара, тут же выпуская коготки. "Наверное, все видели одно и то же", - умиротворяюще предположила Сью. - "Феникс на моем медальоне тоже пел". Клара надулась. "А что потом?" - взволнованно спросил Гарри. - "Профессор Снейп встал и сказал, что нужно объединиться, чтобы победить..." "Ничего такого он не сказал", - перебила его Клара. - "Когда все раненые начали подниматься, он аж подскочил на столе и спросил, где Годрик. Когда Годрик зашевелился, он успокоился, и поинтересовался, где профессор Эвергрин", - она захихикала. "А когда он ее увидел, то сделал вид, что ему жутко больно, и он не может встать. Принял вид умирающего, хотя уже было понятно, что он прикидывается, потому что Грааль излечил даже смертельно раненых", - захлебнулась хохотом Гвинетт Макферсон. Она перестала плести из травы венок, который лежал у нее на коленях, и добавила. - "А профессор Эвергрин на него посмотрела на него так же, как профессор МакГонаголл - на Тоби, когда он что-то путает на уроке, и говорит, мол, хватит, профессор, прекращайте балаган, на вас дети смотрят". - Она прыснула от смеха и криво напялила на Тоби зеленую корону из травы и цветов. Венок тут же сполз Тоби на одно ухо. Все расхохотались. "А куда потом делся Грааль?" - поинтересовался Гарри. "А вот этого никто не видел!" - возбужденно воскликнула Клара. - "Принесла его Джинни, но когда феникс пропал, то Грааль исчез из рук профессора Эвергрин, и все! Нету его больше! Никто не знает, куда он девался!" Я знаю, подумал Гарри. Ему снова вспомнился темный зев пещеры, горы оружия, наваленные на плиты древней могилы великого воина и короля, и переливающиеся хрустальные грани драгоценной чаши, чаши, дарующей исцеление от боли и гнева, уничтожающей Зло светом надежды и чистой радости. Гарри знал, что, исполнив свое предназначение, Грааль вернулся обратно в то место, где его никто не сможет найти, кроме потомков древних Сестер - Хранительниц Озера и Великого Вечного Старца, давшего магическому миру закон и знания. Найти, если новая опасность будет грозить миру и справедливости. Что же я забыл... Гарри потер лоб. Солнце начало жарить уже просто нестерпимо, и он устало облокотился на плечо Сью, постепенно теряя нить разговора. Детей тоже разморило, разговоры начали понемногу стихать, и только скрип пера - Тео продолжал что-то спешно записывать, - мешал Гарри сосредоточиться на какой-то важной для него мысли. Ведь когда я разговаривал с Роном, то почти вспомнил, напрягал он память. О чем мы говорили? Голова незнакомого старика. Все - кончилось? Джим? Он осторожно пощупал кольчугу в том месте, где к телу прилегало теплое стекло бутылки. Нет, с ним все в порядке. Что же тогда?.. Внезапно из расположенного рядом защитного рва, отфыркиваясь, всплыла чья-то физиономия. Мокрые патлы торчали над хлюпающим носом и выпученными глазами, а железный плен рукавов кольчуги тянул их обладателя вниз. Рыжий человек пошевелил обвисшими промокшими усами и тут же воззвал с кошмарнейшим валлийским акцентом. "Спасите-е-е-е!!!" Он тут же оказался окруженным десятками маленьких ребячьих рук, окруживших его и тянувших на берег. "Гарри, боже мой! Это же..." "Сэр Кэдоген!" - всполошенно вскочил Гарри. "Ой, что же это я..." - Сью взмахнула палочкой. - "Вингардиум Левиоса!" Сэра Кэдогена выдернуло из воды, вынесло на берег и уронило на траву, куда он повалился в луже натекающей из поножей и сапог воды и, кашляя, принялся вытряхивать из-за пазухи головастиков. Меч - драгоценное

фамильное оружие, заржавевшее еще в руках его предков, которым он, однако, сегодня поверг своего врага, - потерялся где-то в глубинах рва с водой. "И как я не утонул?!" - восклицал он патетически, извлекая из спутанного веника мокрых волос очередного испуганного лягушонка. - "Хорошо, что уцепился за прибрежную осоку... Благородному рыцарю, несомненно, к лицу доспехи, но в воде в них находиться - смерть!" "Вот именно", - Тоби, поднатужившись, стащил у него с ноги сапог, и вылил из него струйку воды. - "Так и утонуть недолго!" "Я не об этом, о юный йомен!" - насупился сэр Кэдоген, тем не менее, благосклонно позволяя разоблачать себя и освобождать от промокшей одежды, пока не остался в насквозь мокром рубище с потертыми завязками и кокетливо расшитым воротом, как у дамской ночной рубашки. - "Мои фамильные доспехи могли заржаветь! Доблестные воины из рода Кэдогенов владели этой кольчугой уже много десятков, даже сотен лет, и... я не могу... Ой!" - воскликнул он в ужасе и зашарил рукой по траве, где уже громоздилась горка его турнирных одежек. - "А меч? Меч-то мой где?" "М-м-м... Вы, наверное, оставили его в воде, сэр Кэдоген?" - бесхитростно предположила Клара. Северина, уже взгромоздившаяся на фамильный металлолом Кэдогенов, фыркнула и презрительно пошевелила носом. Лучше бы герцогиня Ярнли этого не говорила! У сэра Герейнта Кэдогена тут же началась истерика, как у нервной девицы, в первый раз в жизни пережившей бал, на котором ей ни разу не посчастливилось быть приглашенной на тур вальса. "Мой меч! Мое драгоценное оружие! О, что сказал бы мой отважный отец Оуэн ап-Кинан ап-Эрбин ап-Горонви ап-Гливиэу... Я теперь недостоин носить имя моих благородных предков! Подумать только, этим мечом я поверг и чуть не поразил злобного завоевателя и разбойника Маль Фуа Жестокого!.." "А кстати, куда делся этот тип, барон, а?" - с изумлением спросил Гордон. - "И кто же его убил тогда, если не вы?" "А ты не знаешь? Его тело нашли вон там под стеной, возле той большой дыры в каменной кладке", - пояснила Клара. - "Укокошили его. Придушили. Но я думала, что это вы сделали, сэр Кэдоген", - разочарованно протянула она. Гарри прошиб холодный пот. Он вскочил. "Что случилось, Гарри, милый?" - заволновалась Сью, тревожно заглядывая ему в глаза. "Вот оно..." - сдавленно выговорил Гарри. Он задергал застежку шейного доспеха, но она застряла и не пожелала вывинчиваться из крепления. - "Вот оно! Черт! Проклятие! Как же я мог забыть! Слизерин!.." "Где? Где он?!" - переспросили всполошившиеся детские голоса. "Он пошел за мисс Эвергрин!" - нервно выкрикнул Гарри. Распихивая перепуганных ребят во все стороны, он ринулся к замку. Гарри стрелой пронесся по скрипящим балкам опущенного моста, даже не чувствуя веса собственных доспехов, пролетел мимо шотландцев и норманнов, стоящих кучкой вокруг принцев Александра и Дэвида, миновал изумленную Хельгу Хуффльпуфф, растерянно продолжающую сжимать в руке палочку, из которой продолжала хлестать вода. Мимо удивленных физиономий Теда и Кларенса, мимо восторженной рябой мордашки Тео - кажется, юный писака что-то кричал ему вслед, но от быстрого бега у Гарри аж свистело в ушах. Мимо телег с телами погибших, покрытых холстинами, мимо полуразрушенной арки входа, туда - во тьму подземелий Хогвартса. Гарри резко завернул за угол и уткнулся носом во что-то жесткое, кольчужно-стальное, вскрикнувшее от боли, когда парень врезался в него. Железные пальцы крепко впились в плечи Гарри, и раздраженный голос знакомо зашипел ему прямо в лицо: "Куда вы так несетесь, Поттер?! Опять мир спасать торопитесь? Смотрите, не сметите его по дороге к славе!" Гарри поднял глаза. "Профессор Снейп!" "Вы живы, Поттер", - как-то странно сочувственно заметил профессор Алхимии и добавил уже с привычной язвительностью. - "И почему это меня не удивляет? Вы его - убили?" - кратко спросил он Гарри, не выпуская из сильных пальцев его плечи. Черные глаза пронзительно сверкнули и испытующе сощурились. "Некогда, профессор!" - крикнул Гарри. - "Где... где мисс Эвергрин?" "Сказала, что пойдет посмотреть, в порядке ли ходы в подземельях, проверить, не пробрались ли туда, случайно, норманнские лазутчики во время осады. Испугалась, что они там потеряются..." - нетерпеливо и неодобрительно бросил Снейп, чуть заметно прикусив губу от досады. - "Поттер... Вы его..." "Она в опасности! Профессор, Салазар Слизерин отправился за ней!" - выпалил Гарри, хватая Снейпа за руку и таща его за собой. Раны, еще недавно бывшие смертельными и залеченные только благодаря Граалю, явно причиняли Северусу Снейпу боль, но он даже не поморщился, когда Гарри дернул его за кисть и истерично заорал. - "Ее надо спасать! Если он встретит ее возле тайного хода мастера Годрика, то ей грозит большая опасность! Он убьет ее!" Снейп пошатнулся и рефлекторно ухватился за стену. Но, спустя секунду, они оба уже бежали, задыхаясь от напряжения, и Гарри даже прилично отставал от профессора. "Вы точно знаете это?" - бросил Снейп Гарри через плечо, не снижая скорости. Еще недавно треснувшее ребро давало о себе знать, и он бледнел с каждым шагом, сильно утомленный отчаянным бегом. "Я сам слышал это", - выдохнул Гарри. Он нырнул за уже знакомую вышитую лоскутную занавесь с похожей на блин физиономией Талейсина, повернул в темный проход за статуей и услышал, как сзади хрипло и натужно дышит профессор. - "Он зачем-то хотел попасть в тайное хранилище Годрика Гриффиндора, но задолго до этого я слышал, как Вольдеморт велел ему убить ее! Если он ее встретит..." Он замолчал. Наверное, Гарри еще никогда не бегал так быстро. Лестница, еще одна, еще... Люмос! Гарри миновал очередной узкий коридор и отодвинул потайную панель на шпалере, за которой оказалась винтовая лестница. На ходу пытаясь содрать с себя ставшие внезапно ужасающе тяжелыми доспехи, Гарри загрохотал вниз по ступеням, игнорируя колотящееся от напряжение сердце, которое, казалось, было готово выскочить из клетки ребер и улететь куда-то очень высоко. Миновав семь пролетов, он почти перепрыгнул площадку и оказался в мрачном коридоре, где пахло извечной сыростью. В затылок ему хрипел профессор. "Поттер!.. Где..."

"Кажется, где-то рядом..." - Гарри огляделся, и его взгляд уперся в известковую статую надменной саксонской колдуньи. - "Здесь, здесь", - он указал на руническую надпись, вьющуюся по постаменту. - "Этельфледа Грозная, я сразу запомнил. Дурацкое такое имя... Вот два перекрещивающихся коридора", - он заглянул в темноту. - "Но я никаких следов не вижу! Может, их и не было здесь?" - он еще раз тщательно осмотрел темные пятна сырости на стенах и разводы мокрой грязи на полу. Ничего.

"Поттер, вы уверены в том, что говорите?" - Снейп опирался на стену, переводя дух. - "Если он появлялся здесь, мы бы уже давно заметили его следы. И ее следы - тоже", - он облегченно вздохнул. - "Глупый мальчишка-перестраховщик", - буркнул он. - "Надо же, даже палочку взял... И меч..."

"Мне не могло это привидеться!" - рассердился Гарри и в ярости пнул ногой мокрый камень, торчавший из кладки стены. - "Я видел, как он свернул шею барону так же четко, как вижу сейчас вас! Я слышал, что он сказал, будто отправляется в годрикову сокровищницу так же ясно, как и ваши вопли, когда Невилл привез вас в замок на щите и положил на стол. И я видел стрелу, которая торчала у вас из груди, слышал, как..."

"Заткнитесь, Поттер!" - зло приказал профессор Снейп, скрипя зубами.

"... И слышал как вы сказали что-то о Годрике Гриффиндоре и своем отце", - Гарри в упор смотрел на профессора, с твердым намерением довести до конца этот разговор. - "Что их связывает? Кто ваш отец? И каким боком тут замешан Гриффиндор? Это же мой отец был..."

"Это не ваше дело, Поттер!" - рявкнул Снейп, бледнея от ярости, от чего его лицо приобрело совершенно синюшно-больной оттенок. - "Вы лезете в дела, которые вас никак не касаются!"

"Черт возьми, касаются, да еще как!" - взревел Гарри. - "Я знаю, что вы ненавидите моего отца, я знаю даже за что вы его ненавидите, может он и не был таким идеальным, как мне бы хотелось его видеть, но все знали, кем он был, вы слышите! Все мне об этом говорили!.."

"Не смейте разговаривать со мной в таким тоне, Поттер!" - рыкнул профессор. Он в ярости надвигался на Гарри, точно огромный гриф, сзади как крылья птицы развевался черный плащ. Его руки непроизвольно сжались в острые костлявые кулаки. - "Мерзкий мальчишка! И это - благодарность за мою откровенность?! Я был уверен, что вашей гнилой поттеровской крови нельзя доверять! И надо же было мне быть таким глупцом и метать перед тобой бисер собственного красноречия!.. Если бы ты знал, маленький паршивец, чего мне стоило рассказать тебе..."

"Я верил вам, да!" - Гарри в сердцах повернулся к задыхающемуся от ненависти Снейпу, и в его глазах плеснули дьявольские искры. - "Я-то думал, что вы, наверное, единственный человек из всех нас, которого пребывание здесь не изменило в худшую сторону, не огрубило еще больше, не заставило стать монстром! А, оказывается, вам просто падать дальше некуда! Вы и так всегда были таким - сухим, черствым, беспринципным чудовищем, поэтому-то вам здесь так хорошо и уютно - вы в своей стихии, вся эта кровь и смерть вам нисколько не неприятна, даже напротив - привычна! Я только сейчас понял: все ваши откровения ни стоят и яйца выеденного! Хотели показать, какой вы на самом деле внутри, профессор, белый и пушистый, да? Ну так вот, я вам почти поверил тогда, да, поверил! Я и вправду посчитал, что если моя мама не видела в вас того, что видел мой отец, то... А она просто ошибалась! Да! Она обманулась в вас! Вот поэтому она все-таки выбрала его, слышите! Она любила - его! И все ваши великие страдания - одна видимость, тем более - спустя столько лет! За эти годы вам, небось, приходилось убивать не раз, даже странно, что вы не забыли того, первого ребенка на алтаре Вольдеморта... Я только сейчас понял: вы зачем-то хотите управлять мной. Вы хотите... но я не позволю вам сделать из меня марионетку, поддавшуюся на слезливые откровения, не куплюсь больше на пошлые истории о великой любви, и мне плевать на то, почему вы стали Упивающимся Смертью. Все это - ложь! Я. Вам. Не верю!"

Снейп никогда не обладал могучей комплекцией, но по его лицу, внезапно бросившемуся из смертельной бледности в яркий желтовато-алый жар на щеках, казалось, что профессора сейчас хватит апоплексический удар.

"Управлять тобой - я? Значит, ты так и не понял ничего, Поттер. Ты такой же тупой безмозглый ублюдок, как и твой папаша", - придушенно просипел Снейп, тщетно хватая ртом воздух. - "И из тебя получится точно такой же пустоголовый ура-патриот, готовый бездумно лезть в самое пекло, не понимая, зачем ему приказано туда сунуть голову... И ты поверил тем сказкам, которые о нем рассказывали..."

"И Хагрид, и Римус, и профессор МакГонаголл!" - выкрикнул Гарри в бессильной ярости. - "И сам профессор Дамблдор!.."

"Еще бы, что еще эти люди могли сказать о Джеймсе Поттере, кроме трогательного вранья, которым их напичкали", - язвительно прошипел Снейп. - "Что же касается..."

Гарри выхватил палочку.

И тут стена прямо за их спинами пришла в движение. Изнутри ее сотряс истошный вопль, с потолка посыпались пыль и паутина, и камни, точно живые, принялись выдвигаться из кладки, образуя полукруглый темный проход. И Снейп, и Гарри одновременно шарахнулись назад, в тень статуи, чуть не опрокинув ее, когда из тьмы вылетел какой-то огромный темный предмет и, оросив стены брызгами темной крови приземлился у их ног.

Это была голова Макбета, и глаза ее еще моргали.

"Он внутри", - спокойно сказал Снейп и с лязгом вытащил меч.

"Нет!" - завопил Гарри. - "Нет!"

"Стойте, Поттер!"

"Нет!" - Гарри уже стоял возле прохода. Меч был в его правой руке, палочка - в левой, и Гарри чувствовал, что давно готов, подсознательно готов к схватке с самым сильным темным волшебником Средневековья, точно горячая энергия меча Галахада придавала ему сил. Стоящий сзади профессор Алхимии представлялся ему обузой, ненужным придатком к этой битве, потому что после схватки с существом, которое было - или не было? - Вольдемортом Гарри осознал, что способен на все. Но он не успел занести руку с мечом над темным зевом потайного хода, как навстречу ему шагнул Салазар Слизерин.

Салазар Слизерин был высок, - Гарри даже не осознавал раньше, что этот человек так чертовски огромен, - он был разъярен, - Гарри еще никогда не видел его таким злобным, точно от него исходили флюиды гигантской ярости и в то же время - абсолютного торжества. Салазар Слизерин выглядел, как победитель. Он даже не отшатнулся, когда на него из темноты, с трудом рассеиваемой лишь единственным чадящим факелом, глянули два обнаженных клинка, а лишь остановился и с ленивым любопытством поднял бровь.

"Добрый вечер господа", - мягкий, бархатный голос дона Салазара отразился от влажных стен подземелья. - "Чем обязан столь торжественной встрече?" - со светской улыбкой на губах он сделал еще один уверенный шаг вперед, заставляя и Гарри, и профессора попятиться. Аккуратная, продуманная грация человека, понимающего, что сейчас он находится лицом к лицу с двумя противниками, каждый из которых хочет убить его. По лицу Слизерина было видно, что причины этой ненависти ему известны, но он уверенно поднял меч, и одним единственным шепотком заклинания очистил клинок от сгустков крови грифона, черных в свете факелов, не прибегая к не нужному ему дополнительному орудию - волшебной палочке. Его глаза настороженно скользнули по лицам противников, и, придя к выводу, что от этих ему нечего ждать каких-то неприятных неожиданностей, Салазар Слизерин со звоном вложил свой меч в ножны.

Гарри рванулся вперед.

"Где она?!" - выкрикнул он, даже не замечая, что в его голосе проскальзывает оттенок истерики.

"Кто - она?" - спокойно, с легкой светской улыбкой поинтересовался Салазар Слизерин, делая еще один почти незаметный осторожный шаг в сторону лестницы.

"Вы знаете, о ком я говорю, вы знаете! Вы! Вы... Он велел вам убить ее, я сам это слышал..." - терпение у Гарри лопнуло, и он неразборчиво забормотал. - "Вы - жалкий прихвостень... мерзкий обманщик..." - Он придвигался все ближе, не замечая ничего, кроме лица врага и сияющего острия меча на фоне этого такого ненавидимого, такого язвительно улыбающегося, такого чужого и черного...

Смуглые узкие щеки скривились.

"Не знаю о ком ты говоришь, мальчик", - равнодушно процедили губы. В ту же секунду Салазар небрежно отстранил ладонью недоумевающего и одновременно пылающего гневом Гарри и двинулся прочь. На какую-то ненормально долгую долю секунды Гарри почему-то пришло в голову, что он, возможно, ошибся, а воспоминание об удушающей удавке заклятия, наложенной Слизерином на него на мельнице у Темного Брода, - всего лишь дурной сон, но стремительное движение черной мантии - и Северус Снейп преградил испанцу путь. Острие его меча прошлось по краю тяжелого шелка одеяния Слизерина, и тут Гарри увидел это. Из узкого, видимо, потайного кармана рукава Салазара выглядывала золотистая веточка. Эту легкую светлую палочку Гарри узнал бы везде.

Липа и волос мантикоры.

Замечательно работает с Дурильной Порчей, так она говорила.

"Убийца!" - взвыл Гарри. Он рванулся вперед, но узкая бледная ладонь с, казалось бы, не свойственной ей силой отшвырнула парня прочь.

"Ты убил ее?" - голос профессора Зельеделия был тих, но в нем послышалась такая угроза, что у Гарри непроизвольно побежали по спине мурашки. Сейчас Снейп смог бы уничтожить Слизерина одним пальцем, несмотря на страшную силу, унаследованную тем от убитого великого мага.

Если бы Салазар Слизерин сказал - "да".

Испанец внезапно остановился. Его рука, лежащая на рукояти меча, задумчиво скользнула на гарду и погладила основание клинка, испещренное еле заметными клинообразными значками.

"Так, значит, она нужна вам так сильно, рыцарь?" - любезно поинтересовался он, точно спрашивал о погоде. - "Так сильно, что сейчас вы, не ведая, что творите..."

"Она жива?" - сухо спросил Снейп. Его лицо приняло вдруг выражение крайней сосредоточенности.

"О, кажется, я столкнулся с серьезным противником", - тон Слизерина был уважителен, но выражение лица свидетельствовало о величайшем презрении. - "Значит, вы - ментолегус. Забавно", - он вновь ухмыльнулся. - "Она так дорога вам, рыцарь, так дорога, что ради нее вы решаетесь играть со смертью? Ее большие синие глаза, похожие на два индийских сапфира из сокровищницы Махмуда Мавританского, приносят вам столько радости и отдохновения? Или вы цените ее тонкие белые ручки и стройные ножки, как у принцессы или королевы? Или вам приятны ее нежные речи? Не думаю, что так, рыцарь. Ее язык слишком зол, манеры - чересчур резки для женщины, взгляды - неприличны для чистокровной ведьмы. Однако нельзя не отметить, что она и впрямь хороша".

Слизерин откровенно издевался над Снейпом, с интересом ожидая его реакции. Тем не менее, отвлекающий маневр не возымел на профессора никакого воздействия, разве что заставил сжать губы еще сильнее. Гарри показалось, что он услышал, как профессор скрипнул зубами.

"Я мог бы убить ее прямо там, хотя она, нужно отдать миледи Валери должное, сражалась достойно. Но с некоторых пор меня победить невозможно", - печально констатировал сей факт Салазар, точно сожалея об этом. - "Поэтому у вашей красавицы не было никаких шансов", - скрипнули застежки креплений, соединяющих ножны меча Слизерина с поясом, и в тусклом свете факелов вновь блеснуло лезвие. Салазар откровенно выжидал удобный для начала схватки момент, пытаясь разозлить противника.

"Что вы с ней сделали?" - голос профессора даже не дрогнул.

"Я решил до конца разобраться с этой крошкой попозже", - довольно заметил Салазар. Он тщеславно расправил плечи, отвратительнее жеста Гарри даже не видел. - "Сейчас у меня нет времени на любовные игры, но, возможно, когда я закончу свои дела и вернусь, у меня будет и Хогвартс - мой замок, и она - моя женщина. Я всего лишь сохранил ее для себя - до поры, пока не смогу налюбоваться ею всласть", - Слизерин хищно ухмыльнулся.

Пальцы Снейпа на рукояти меча совсем побелели. Гарри тяжело и часто дышал, в ярости не замечая, как глаза Слизерина бегают от него к профессору, просчитывая возможные варианты исхода боя, если он начнется прямо сейчас.

"Она - там?" - хрипло спросил Северус Снейп, делая движение в сторону прохода в хранилище Годрика.

"О, да. Я применил весьма простое, но удивительно надежное средство, отдающее ее целиком и полностью мне во власть. Она сейчас так спокойна, так тиха, она лежит там, даже не успев осознать, что с ней произошло", - удовлетворенно отметил Слизерин, продолжая с язвительной улыбкой наблюдать за реакцией двух мужчин на судьбу женщины, которая была им одинаково дорога. - "И ни одного заклятия не пришлось произнести", - насмешливо отметил он, глядя Снейпу прямо в глаза. - "Вы, как никто другой, сможете понять мое восхищение собственной тонкостью в таких вещах, не правда ли, господин профессор Алхимии? К тому времени, как я рассчитаюсь за мой замок со всеми магглами, магглорожденными и предателями, я вернусь и то, что осталось там, в той комнате, будет ждать меня!"

В ответ Снейп неуловимо скользнул на позицию, удобную для захвата слева, но Гарри, опять не заметив четко продуманного движения профессора, вновь дернулся вперед. Он ничего не понял из тирады Слизерина, в мозгу у него стучала только одна мысль: мисс Валери умерла, убита этим злобным исчадием ада, возможно, она мучилась, возможно, он издевался над ней, он хочет сделать что-то даже с ее телом... Он сделал с ней что-то настолько ужасное, что...

Даже не осознавая, что делает, Гарри замахнулся мечом.

"Я убью тебя!"

Он не обратил внимания на внезапный яростный блеск в глазах профессора, не обратил внимания ни на что. Гарри хотел убить. Желание это захлестнуло его, как вихрь, окунуло его лицом будто бы в бешеную зимнюю метель, вьюжно, остро и холодно бросило его с мечом в руке прямо на узкие, горящие ледяным огнем глаза врага, на его мгновенно возникший в руке меч, на ощущение смерти, повеявшее на него, будто из морозных глубин ада...

"Глупый мальчишка!"

Оттолкнувшая его рука Снейпа скрестила свой меч с оружием Салазара Слизерина.

"Поттер! Скорее - туда!" - кивок в сторону все еще приоткрытой стенной кладки.

"Я! Его!.. У-у-у-у..."

"Туда, ИДИОТ!"

Салазар Слизерин же не был идиотом. Каменная плита начала закрываться.

"Поттер, не успеешь!.." - Сквозь свист оружия Гарри едва-едва различил крик профессора. - "Вытащи ее! Быстро!"

Гарри разрывался, будучи не в состоянии решить, куда ему броситься. Салазар уже заносил над профессором меч, а каменная преграда сдвинулась еще на несколько дюймов. Гарри колебался лишь какую-то долю секунды, но этого крохотного клочка времени вполне хватило кому-то наверху, или внизу, чтобы решить судьбу профессора Валери Эвергрин. Когда Гарри летел к проходу, стена уже захлопывалась с отвратительным грохотом, осыпая паутиной, пылью и грязью пазы и каменную кладку пола.

"НЕТ!!!"

Он ударился о стену всем телом, заколотил руками и ногами, разбивая в кровь костяшки пальцев в железных перчатках, отшвырнул мешающий ему меч и навел на стену палочку.

"Алохомора!"

Нет реакции.

"Откройся же", - бормотал Гарри, надавливая на стену. Он стащил перчатки и приналег на камни еще сильнее, пытаясь дернуть ее, как дверь. Но у этой двери не было ручки. Он еще раз ударил кулаком, затем пнул безмолвные камни ногой.

Ничего.

"Откройся!" - вдруг в отчаянии закричал Гарри, осознав, что больше никогда ее не увидит. - "Ну же, пожалуйста! Ты ведь открывалась, когда мы с Годриком приходили сюда! Скорей! Скорее! Я прошу тебя, пожалуйста!"

Стена глухо молчала, никак не реагируя на истерические потуги Гарри.

"Откройся, откройся, откройся!!!" - он безумно молотил в нее кулаком, пока не сполз вниз в жидкую и вонючую грязь и, всхлипывая, не завозил ногтями, обдирая их с мясом, пытаясь сдвинуть стену хоть на полдюйма. Бесполезно. Стена не поддавалась. Он размахнулся и пнул ее в последний раз, уже не чувствуя никаких сил, но все было напрасно. И тогда Гарри закричал так, как не кричал никогда в жизни, потому что им овладело безумное отчаяние, будто тьмой окутывая каждую клеточку его тела. Он больше ничего не видел вокруг, глаза застилали слезы бессильной ярости, а звон мечей где-то далеко в темноте сплавлялся в его мозгу в одно монотонное, непрерывное гудение, назойливо обволакивающее нервы размеренным лязганьем. Перед глазами одна за другой плыли воспоминания о том, что дала ему, что успела дать эта необыкновенная женщина, то вздорная, беспечная и легкомысленная, то упорная, сосредоточенная и невероятно, просто фантастически добрая. Только сейчас, когда Гарри ясно осознал, что потерял ее, только сейчас он смог по-настоящему оценить ее огромное сердце, всегда готовое загореться, чтобы помочь кому угодно. Только сейчас он смог понять, как ярок был ее ум, острый, точно лезвие. Он знал, что пока она была рядом с ним в течение этих месяцев, у него, Гарри Поттера, сироты, росшего без родителей, то под крики и понукания людей, которые его ненавидели, то под восторженный гул поклонников, то под завистливый шепоток недоброжелателей, у него появилась, наконец, настоящая семья: то, о чем он всю жизнь мечтал. Он ощущал это и раньше, но сейчас осознание того, что это у него было, оказалось окрашено в красно-черные тона отчаяния от мысли, что он не смог удержать свое счастье в руках. Он не уберег ее. Ее больше нет.

Ее больше нет.

Ничто больше не могло удержать его от мести. Гарри подобрал волшебную палочку с пола, неловко, ощупью, затолкал ее за пояс и, повозив руками в грязи, поднял свой меч. Гарри подсознательно чувствовал, что она никогда бы не позволила ему поступить так, как он сейчас собирался, но человек, который остался один на один с Убийцей, нуждался в его помощи, потому что он был готов либо убить, либо умереть, мстя за ту, что никогда ему не говорила то, что он больше всего на свете хотел услышать. Гарри вытер щеки и громко заорал:

"Профессор, где вы?!"

В ответ ему донесся отдаленный лязг мечей и приглушенное ругательство. Они были уже где-то наверху.

"Я иду к вам!" - закричал Гарри и пустился бегом, едва переводя дух.

Салазар Слизерин и Северус Снейп переместились уже на несколько лестничных пролетов выше. Когда Гарри влетел на лестничную площадку, там шла такая бешеная, горячая схватка, перед которой все виденные им сегодня кошмары становились похожими на детские игры. От ударов металла о металл, казалось, сотрясались стены. Профессор отшатнулся к стене и в очередной раз ударил, целясь в грудь испанцу, но острие его меча даже не оцарапало тому плечо. Слизерин рассмеялся и вновь, будто играючи, забавляясь, скрестил свой меч с мечом Снейпа. Тот повернулся, будто входя в штопор, и ответил ему мощным блоком, зажав, точно в клещи, меч в руке Слизерина между гардой собственного меча и стеной, но в ответ испанец только рассмеялся. С легкостью освободившись, Салазар Слизерин одной рукой начал бешено вращать свое оружие, а другая поднялась, сжимая кулак для наложения заклятия. В кулаке не было палочки, но он угрожающе заискрился зелеными и серебристыми сполохами, осыпая все вокруг снопами магического оранжевого огня. Было понятно, что он просто играет с Северусом Снейпом, у которого нет ни малейших шансов на победу в этом неравном поединке. И тогда Гарри поднял меч....

"Поттер, идиот, ты куда!.."

"АВАДА..."

"Повернитесь ко мне, Салазар Слизерин! Повернитесь ко мне!"

... И резко опустил его прямо на испускающую пламя и магию ладонь.

Рев, который издал Салазар Слизерин, потряс весь Хогвартс до основания, как взрыв небольшой водородной бомбы. Пол дрогнул, стены закачались, а большие тяжелые колонны издали утробный гул, и в них запуталось гремящее эхо. Салазар Слизерин начал преображаться на глазах у Гарри и Снейпа. Древний маг будто бы вырос впятеро, его голова ушла далеко под темные каменные переплетения потолочных балок, а свистящие, точно ветер, полы мантии колыхались теперь, как театральный занавес. На месте отрубленной кисти из его руки вырвался столп пламени и, словно струей напалма, поглотил несколько деревянных статуй в нишах над головой у Гарри и профессора Снейпа, они едва-едва успели пригнуться.

"Бегите, Поттер! Скажите Годрику и..."

"Я не оставлю вас, профессор!" - выкрикнул Гарри. Он выскочил вперед и выставил меч перед собой. Очередной огненный, как из драконьей пасти, вихрь смерчем пронесся мимо Снейпа и, столкнувшись с мечом в руке Гарри, расщепился надвое. Оба языка пламени задымили и исчезли.

"Получилось!"

"Поттер, убирайтесь отсюда!" - заревел Снейп. Салазар Слизерин двигался на них, как древний хищный динозавр, как огромная боевая машина. Кулак размером со шкаф был покрыт искрами от вспышек излишков магии. Профессор Снейп отпихнул Гарри в угол к лестничному пролету и дернул меч у него из рук. - "Отдайте немедленно!"

"Это мой меч! Вы не посмеете!" - пропыхтел Гарри, впиваясь в рукоятку изо всех сил и не выпуская из поля зрения Салазара Слизерина, ревущего, точно "Черный ястреб", заводящийся на холостом ходу. От шагов черного мага сотрясался пол.

"Ваш? Ваш меч?" - язвительно прошипел профессор Алхимии. Его полубезумные глаза были совсем близко, и Гарри видел, как на морщинах в уголках глаз собрались капельки пота. - "Если бы вы знали, Поттер!.."

"Сзади!" - Гарри толкнул Снейпа в сторону лестницы, и зеленый разряд магии пронесся в дюйме от них, разрушив каменную перегородку толщиной в пару футов. Снейп не был бы Снейпом, если бы не воспользовался моментом, даже в подобной обстановке. Он впился в ладонь оглушенного Гарри и, неожиданно и сильно дернув, стал новым обладателем меча Галахада.

"Ничтожные мальчишки!!!" - прогрохотал Слизерин. Он вырос уже до таких колоссальных размеров, что коридор стал ему весьма и весьма тесен, и развернуться в нем стало для него большой проблемой. - "Вы думали, что сможете отомстить мне? Мне?! Одержать победу надо мной - победившим самого Гвинн-ап-Нудда?!"

"Я все равно убью тебя!" - в ярости завопил Гарри, упрямо дергая меч в руках профессора. - "Все зло в нашем мире произошло из-за тебя! Из-за тебя Хогвартс разделился на четыре части! Из-за тебя маги в наши дни ненавидят магглов и маглорожденных - от тебя это повелось! Ты устроил эту бойню и зазвал сюда норманнских разбойников - не Вольдеморт, а ты! Ты прикидывался, что управляем, а сам, сам лишь хотел его руками установить свою власть. Но мне плевать на это, слышишь, мне плевать! Хуже то, что из-за тебя сегодня погибли многие мои друзья, погибла женщина, которая мне была как..."

"Прекратите словоблудие и убирайтесь отсюда немедленно, Поттер!" - рыкнул Снейп. Его глаза бегали от внешней стены к фигуре надвигающегося на них Слизерина.

"Ты пищишь слишком пронзительно, мошка", - расхохотался Слизерин. От его смеха с потолка посыпались камни, а стены вновь заходили ходуном. - "Пора задавить тебя, маленькое недоразумение. Не зря старый Том так хотел этого, он знал, что в тебе скрываются немалые магические способности! Но Том был глуп, поэтому и пал от твоей руки. Со мной же ты не сможешь тягаться, поэтому все, что есть в тебе, скоро станет моим!" - и с этими словами он занес над Гарри гигантскую ногу размером с автомобиль.

"Ах ты, проклятый монстр!" - заорал Снейп, страшно выкачивая налившиеся кровью глаза. Он отшвырнул Гарри за каменное основание большой колонны с вырезанным на ней скорбным ликом святой Констанции, а когда гигантская нога начала опускаться на него, оттолкнулся от пола, вспрыгнул на громадную ступню и изо всех сих вонзил в нее меч.

Новый истошный вопль вновь заставил стены покачнуться, как от землетрясения. Осыпанный камнями, полуослепший от пыли, Гарри в ужасе наблюдал, за тем, как развевающаяся мантия Снейпа падает вниз, а сам он впивается в торчащий из стопы Слизерина меч и пытается удержаться на весу. Салазар заревел, как дракон, и ударил ногой в стену, стараясь стряхнуть Северуса Снейпа на пол, но, каким-то фантастическим образом удержавшись, профессор выдернул меч и, размахнувшись, вновь воткнул его в ногу гигантского темного волшебника. Колонна, за которой прятался Гарри, разочарованно, жалобно хрустнула и обрушилась вниз обломками тесаных камней. Гарри отшатнулся от летящего на него огромного булыжника и сквозь висящую в зале завесу пыли увидел, как в дверь в конце коридора заглядывают люди.

"Уходите отсюда!" - закричал он, в ужасе представив, что будет, если кто-то из детишек решит поискать приключений на свою голову.

Салазар еще раз в ярости пнул ногой с повисшим на ней профессором Алхимии в стену, и та, наконец, обрушилась. Тучи щебня вылетели наружу, и туман каменной крошки и пыли на секунду застлал Гарри глаза, а потом и остальные колонны начали с грохотом обваливаться вниз, погребая его под собой. Он заработал камнем по плечу, затем по ноге, а потом увидел, как Салазар Слизерин начал расти еще больше. Когда черный маг уперся невероятно громадной головой в потолок, тот сначала подался вверх, а потом Слизерин толкнул рукой перекрытия, и вся внешняя стена замка начала рушиться целиком. Не в силах разглядеть профессора в этом аду, Гарри из последних сил протиснулся в узкую щель наружу, а потом сильно получил по затылку куском щебенки и упал на колени, удерживая в голове только две мысли: жив ли Снейп, и как можно отползти подальше, чтобы его окончательно не завалило. Когда Гарри, обессиленного, бросило на обломки камней рядом со полузаполненным водой рвом, он услышал доносившиеся со всех сторон вопли жителей Хогвартса и визг детей. Потом на какую-то долю секунды стало темно и холодно, но яркий свет солнечного дня вдруг ослепил его, осветив картину полного безумия, царящего в Хогвартсе. Малыши визжали, видимо, решив, что замок почему-то начал рушиться целиком, где-то далеко в глубине двора кричали девушки, лошади безумно ржали и, брыкаясь, носились по полю. Гарри видел, что стоявшие напротив ворот шотландцы в ужасе разбегались, бросая оружие. Мелькнуло и исчезло перекошенное от животного страха породистое лицо Этелинга; взмахнув обшитым золотом краем попоны и отчаянно ржа, его конь понесся в сторону леса. Лишь несколько солдат, шепча молитвы, сгрудились вокруг принцев, закрывая их щитами: Александр схватил наперевес копье и расталкивал своих оруженосцев, не пропускающих его на поле, а юный Дэвид выдернул из ножен длинный шотландский кинжал и явно был захвачен не только причастностью к невероятному событию - у него на глазах происходила схватка двух колдунов! - но и возможностью стяжать себе боевую славу победителя черного мага. Откуда-то сверху, почти с неба, по вороху продолжающих обваливаться камней скатилась круглая фигурка короля Эдгара, сжимающего меч, а за ним скользнула тонкая синяя тень плаща Ровены Рэйвенкло. Гарри в отчаянии дернул ногой, но та крепко сидела в узкой расщелине между камнями, и ему больше ничего не оставалось, как заколотить от бессилия кулаками по земле. Он был исключен из участия в смертельном поединке.

А поединок разворачивался нешуточный. Гарри почему-то вспомнил, как он в четвертом классе стоял перед гигантским драконом. Точно в такой же ситуации оказался сейчас профессор Снейп, только у него не было метлы. У него вообще ничего не было, кроме меча, который он так нахально отобрал у Гарри. Но сейчас ему даже это не помогало: все те раны, которые он смог нанести Слизерину, видимо, причиняли тому намного меньше неприятностей, чем он рассчитывал, не больше, чем дракону - комариные укусы. Снейп висел на нем, впившись в ногу, как упрямый терьер, каждый раз выскальзывая из рук Салазара и карабкаясь все выше. Он ухитрился залезть на плечо Слизерину, и теперь его меч булавкой царапал щеку испанского колдуна. Ни руками, ни своим гигантским мечом Слизерин не мог его достать, поэтому ревел, как взбесившийся слон, испуская потрескивающие искры магии. Его голова уходила в небеса, разметавшиеся черные с проседью волосы путались в облаках, а от шагов содрогалась земля. Перед всеми стоял, несомненно, самый сильный темный волшебник Британии, обладающий неслыханной мощью. Северус Снейп замахнулся мечом еще раз, но не удержал равновесие и начал падать вниз с огромной высоты. Салазар Слизерин подхватил его на лету и злобно захохотал. От этого зловещего грохота на краю Леса Теней пригибались к земле деревья.

"Отпусти его!"

Гарри увидел, как к гигантскому чудовищу, похожему уже не на человека, а, скорее, на ужасного демона, приближаются три маленькие фигурки. Годрик Гриффиндор. Ровена Рэйвенкло. Хельга Хуффльпуфф.

"Отпусти его", - повторил Годрик и поднял свою палочку.

"Я не смог уничтожить тебя тогда, но с легкостью смогу сделать это сейчас!" - прошипел Салазар Слизерин. - "Вы все - хлипкие букашки передо мной! Я могу вызвать все силы Тьмы, чтобы натравить их на вас, но слишком уж много чести! Я могу раздавить всех вас одним пальцем!"

"Попробуй!" - рявкнула Ровена, тяжело дыша. Ее фигура тоже будто бы вытянулась, и она сейчас стала похожа на яркую синюю птицу, Гарри даже показалось, что в складках мечущегося за ее спиной плаща он увидел крылья. Ровена Рэйвенкло порывисто сжала палочку в руке и взмахнула ею. - "Темпестас!"

Небо над головой чудовища нахмурилось, тучи сгустились, почернели, и прямо на голову Слизерину полил ужасный ливень. Грянул гром, молнии засверкали в непосредственной близости от его лица, точно целясь ему прямо в глаза. Слизерин потряс рукавом, отмахиваясь от разрядов магической энергии, но молнии все били и били его, а сплошная стена дождя, создававшая огромный электрический проводник, гудела от напряжения. Сквозь пелену воды Гарри увидел, как из рук Салазара выпал какой-то темный силуэт и полетел вниз. Сразу несколько десятков заклятий подхватили его прямо в воздухе и опустили на землю на безопасном расстоянии от гигантских ступней Слизерина. Гарри увидел, как к профессору бегут какие-то люди, а потом его взгляд остановился на кругленькой фигурке старушки Хельги. Никогда он не представлял ее себе ужасной, грозной ведьмой, скорее, всеобщей милой и доброй бабушкой, но сейчас она была страшна. Длинные волосы старой волшебницы трепетали, свиваясь в седые косы в которых сейчас почему-то показались зеленые побеги, словно сквозь их седую белизну прорастали ивовые ветви. Всегда скромная кругленькая фигурка величественно выпрямилась, а на груди сверкнул отблеск золотистого камня. Хельга Хуффльпуфф подняла к небу ладони.

"Вентус!"

Ураганный порыв налетел откуда-то из-за вершин вековых дубов и грабов Леса Теней, сбивая с ног людей и лошадей, закручивая грозовые тучи, дождь и молнии в громадные воронки смерчей. Ветер загрохотал камнями на крыше Хогвартса, подхватил гигантские глыбы и понес их на Слизерина, бросая тучи пыли и мелких камешков ему в глаза. От горизонта отделилась вереница выломанных с корнем деревьев и тоже закружилась над Слизерином, как стая ворон.

"Делетрио!" - загромыхал Слизерин, размахивая исполинскими руками, отгоняя вихри от собственного лица.

И тогда вперед выступил Годрик.

"Я не хотел этого Салазар!" - прокричал он. - "Видят боги, не хотел, но ты вынудил меня! Игнеус!"

Огромные стволы деревьев, бешено вращаясь вокруг Слизерина, вдруг вспыхнули ослепительным алым пламенем. Воздух загудел и запахло гарью. В лицо Гарри полетел пепел.

"Деле..." - начал грохотать Слизерин, но тут один из горящих обломков ударил его прямо в глаз. Его вопль, казалось, достиг небес, а земля содрогнулась, и по зеленому лугу Хогвартса побежали глубокие трещины.

"Фламме!" - не останавливался Годрик. Вокруг Салазара Слизерина, загудев, встала стена огня. На фоне взметнувшегося до облаков пламени и бешено крутящегося в небесах урагана фигура Годрика Гриффиндора в оборванном килте тоже начала меняться, как раньше менялись Ровена и Хельга. Вокруг старого и смешного кривоногого хромоножки вдруг возник ореол малиново-золотистого света. Он все разрастался и разрастался, пока Гарри не выдохнул от изумления: алый крест на ослепительно белом, бьющемся на ураганном ветру плаще реял вокруг фигуры высокого воина с золотым венцом на голове, от которого во все стороны били пронзительные лучи света.

"Инфламмацио!"

Пламя вытянулось еще выше и полностью скрыло Салазара Слизерина. Гарри перевел дух. Вытянув руки в едином жесте, три волшебника направляли свои палочки на демоноподобное существо, которое больше не было человеком, желая защитить от него то, за что были готовы бороться до самого конца. Три фигуры на фоне вулканически беснующегося огня казались древними богами, сошедшими на землю. И летели по ветру синие крылья плаща Ровены, и трепетали зелено-белые косы Хельги, увитые плющом, и гордо сиял золотой ореол вокруг венчанной головы Годрика...

Но сила, с которой они столкнулись, оказалась намного мощнее, чем все ожидали.

"Трейзиу И Фагдду!!!"

Истошный вопль, пронзивший и небо, и землю, похоже, проник даже в пределы ада. С грохотом камни и все еще тлеющие деревья грянули вниз с большой высоты, круша все на своем пути. Огонь пал. Со всех сторон над Хогвартсом сгустилась тьма.

"Вы думали, что выиграете эту битву, жалкие червяки?!" - точно сквозь облака прорвался голос Салазара Слизерина. Казалось, он шел ниоткуда и со всех сторон, точно эхом отдаваясь от каменной громады замка. Кромешная ночь опустилась сверху, как крышка гроба, принеся с собой звенящую тишину, полную мертвенного ужаса от ожидания чего-то неизвестного и смертельно опасного. Стихли крики людей и ржание лошадей. Не было слышно ни голосов птиц, ни возни насекомых в траве, а в воздухе потянуло запахом тлена. - "Я - обладатель силы Гвинн-ап-Нудда, и мне смешны ваши мелкие потуги. Одним желанием нельзя уничтожить меня! Пусть каждый из вас несет в себе часть Великой Магии своих предков, но во мне скрыто то, что вам никогда и не постигнуть, и не уничтожить. Я - новый наследник Аннуина*, властитель Тьмы, и кроме своих сверхъестественно огромных знаний унаследовал все могущество Царства Мертвых! Никто из вас не сможет меня одолеть! Никто!!!"

Тишина. И что здесь можно сказать, как возразить?

"Вы не захотели отдать мне Хогвартс по доброй воле, так я заберу его силой. Заберу его с собой, в мой мир!" Голос Слизерина смолк. А затем земля вновь заходила ходуном. Тряслись каменные перекрытия Хогвартса, содрогались своды, трещали лестницы, испуганно мечущиеся от одного выхода к другому, сжимались, точно от ужаса, подземелья, и, мелко дрожа, кособочились окна. Замок будто ожил и, гулко застонав, медленно, как тонущий корабль, начал погружаться в землю. Камни вновь посыпались на Гарри, придавливая его еще больше. Гарри потянул застрявшую в каменному плену ногу, но споткнулся, зацепился ногой за камень и тут же почувствовал, как сверху на него опять валятся громадные булыжники и куски стены. Левая нога намертво застряла в завале, и когда Гарри в отчаянии ее задергал, то потерял равновесие и упал прямо на самые острые глыбы, торчавшие внизу. Кольчуга смогла защитить его от их краев, но у него на груди под доспехами с треском разбилась бутылка, до крови впиваясь ему в тело обломками стекла. Ярость, испытываемая Гарри от невозможности пошевелиться, заставляла его не думать ни о боли в изрезанной стеклом груди, ни о раздавленной камнем ноге. Он мечтал только об одном - добраться до Слизерина, месть горела в нем, точно адский огонь, и он уже был почти готов погрузиться вместе с Хогвартсом даже в ад, но получить возможность оказаться там же, где и проклятый монстр, убивший Валери Эвергрин, чтобы встретиться с ним лицом к лицу в честном, пусть и самоубийственном бою. Тьма сгущалась все больше и больше, накрывая мир плотным покровом мрака. Исчезли яркие вспышки света на месте Годрика Гриффиндора, Хельги Хуффльпуфф и Ровены Рэйвенкло. Все поглотила мгла. Запахло серой. И когда отчаяние уже было готово накрыть и Гарри, у него из-за пазухи вдруг вынырнула золотистая звездочка с искрящимся дымным хвостом. Крошечная комета взвилась вверх, разрастаясь, оформляясь в фигуру человека в модной джинсовой куртке, искусно потертых фабричным способом штанах и лихо сдвинутой на затылок кепке. Точно такой же наряд, кажется, Гарри уже мельком видел летом в одном из журналов мисс Эвергрин... "Не скажу, что этот способ вызвать меня за советом или даже по срочному делу мне по душе", - строго начал выговаривать Гарри джинсовый человек. - "Вы уже второй раз лишаете меня дома, о мудрейший и красивейший господин мой, Малик-бей ибн-Асад... Я, конечно, не хочу опять делать вам замечаний, рангом не вышел, но не кажется ли вам, о великий и ужасный, что это уже слишком?!" - рявкнул он. - "Я едва-едва ухитрился наладить свой скромный быт, а тут снова..." Джамаледдин остановился, потянул носом и в недоумении огляделся вокруг, осознав, что неспроста так темно, что даже он с трудом может разглядеть своего господина. "А что, собственно происходит?" - с радостным удивлением, точно предвкушая заманчивую заварушку, осведомился он. На кончиках пальцев у Джима загорелись огоньки, и он, любопытствуя, растопырил пятерню, чтобы увидеть что-нибудь хоть в двух шагах. - "Ночь? Благородный хозяин мой, не соблаговолишь ли просветить меня, в чем тут фишка, почему рушится замок? Впрочем", - Джамаледдин, явно козыряя знанием модных штучек, сотворил себе сперва ультрасовременный микроскоп, потом старинную подзорную трубу, окованную золотыми завитушками, а затем - гигантский цейсовский бинокль с неправдоподобно увеличенными стеклами. Джинн повернул его к клубящейся темной туче сперва уменьшающим визором, потом растерянно завозился, путаясь в ремешке, чуть не уронил бинокль прямо на содрогающиеся от рева земли камни, а потом повернул другим концом к Гарри. Сквозь увеличительные стекла виднелись его хитрые, хоть и немного растерянные черные глаза. - "О, мой господин, у вас, кажется, вскочил э-э-э... прыщ на носу!" - печально сообщил он, пристально разглядывая Гарри. - "Не желаете, чтобы я удалил его сию же минуту?" - на его руках, как по команде, возникли резиновые перчатки, и Джим хищно взмахнул рукой с невесть откуда взявшемся в ней серебристым пинцетом с зажатым в нем ватным тампоном. "Джим... по-помоги мне..." - из последних сил прохрипел Гарри, цепляясь за камень. Сверху перестали валиться огромные глыбы, но замок точно жалобно стонал, все глубже и глубже погружаясь в темные глубины подземного мира. Ногу Гарри утягивало вниз, и он чувствовал, что уже начали трещать кости, точно невидимый палач растягивал его на дыбе. Желание уничтожить Слизерина еще упрямо горячилось где-то внутри, но напротив него с отвратительной неотвратимостью вздымалось липкое, жалкое, дрожащее желание жить. - "Вытащи меня отсюда..." - сипел Гарри, чувствуя, что ногу словно бы отрывают раскаленными клещами. Джинн, не обращая более внимания на окружающий их мрак, просиял, точно начищенный галеон. Он полетел к Гарри, на ходу нащипывая свиток, торчащий из рукава, а откуда-то из-под кепки тут же с готовностью высунулось большое орлиное перо. "Итак, о трижды прекраснейший", - сияя, воззвал Джим, в ожидании приказа ковыряя пером в зубах. - "Чем я могу вам помочь? Чего бы вы пожелали в самый-пресамый последний разочек?! Это должно быть нечто удивительное, нечто восхитительное, нечто запоминающееся навечно!.. Что с вами, господин мой?" - от удивления Джим уронил перо. Гарри плакал. Джинн мгновенно растерял всю свою торжественность и, поколебавшись не более доли секунды, с растерянным видом и такой скоростью ринулся на помощь к Гарри, что поднял за собой дымный хвост, как у небольшой кометы. "Что я делаю, что я делаю", - бормотал он, расшвыривая камни одним мановением ладони. Он сотворил здоровенные подпорки, водрузил их на место выковырянных камней и подхватил Гарри на руки. - "Высший Диван Джиннов скормил бы мои мозги гиенам, если бы узнал, что я не воспользовался таким удобным случаем отомстить своему хозяину! И все из-за этого мальчика... Аллах, помоги мне, потому что, кажется, я не буду делать того, что должен..." - Он перемахнул через полуразрушенные столбы ограды, игнорируя дикие крики людей на поле и продолжающую содрогаться землю, и осторожно опустил парня на траву. - "О, юный господин мой, очнись, не плачь! Что я могу сделать для тебя, о свет своего времени, о цвет рыцарства и всего волшебного мира? Проси о чем хочешь, я сделаю все, чтобы утешить твою душу... Великий Пророк, какая рана!.." - рука Джима дрогнула, разрывая полотно на окровавленной раздавленной ноге Гарри. - "Ничего, сейчас, сейчас..." "Принеси мне меч, Джим!" - тихо шептал Гарри. - "Принеси мне меч... Он лежит где-то на поле, но пока там это чудовище, никто не сможет добраться до меча. Найди его!" "Меч? Какой меч?" - оторопел переспросил Джим, перестав совершать какие-то таинственные манипуляции с ногой Гарри. - "Какое чудовище? Лежи тихо, прекраснейший, пока я не закончу с твоей ногой..." "Салазар Слизерин... у-убил ее", - язык у Гарри заплетался. - "Он теперь стал... Он еще там, на поле... И меч... Нельзя, чтобы он завладел им... Джим, скорее, достань его, достань..." - его голос прервался от боли. - "Или Хогвартс навсегда поглотит земля". "Не то, чтобы меня когда-нибудь волновала судьба этот мрачного и ужасно холодного замка", - проворчал джинн, нехотя отрывая нахмуренный взгляд от гарриной ноги. - "Но твое слово - закон, мой господин. Этот твой Салазар... кого, говоришь, он убил?" "Мисс Валери... Он ее..." Шаги, которые вдруг раздались в их направлении, казалось, способны сотрясти небо и землю. "Это он", - пробормотал Гарри. "Если этот Слизня... Слизярин посмеет поднять руку на моего господина, я сотру его в порошок" - пылко заявил Джим, обмахивая отчаянно возившегося на траве Гарри. - "И к шайтану все эти дурацкие правила!" - завопил он, когда тьма сгустилась прямо над ними, и ураганом заколыхались складки гигантской мантии. Огромные ступни нетерпеливо переступили совсем рядом, и из облаков откуда-то сверху, где во мгле покачивались спутанные волосы, похожие на крону исполинского дерева, загрохотал леденящий душу хохот. А потом к Гарри, лежавшему на траве с исказившимся от боли лицом, и сиявшей во тьме искорке - Джиму потянулась огромная рука, от которой во все стороны били зеленоватые молнии. "Умри, блоха-а-а-а!!!" - круглые черные глаза прорвались сквозь тучу облаков, излучая кровожадное торжество. "А-а-а-а!!!" - завопил Джамаледдин, меняясь в лице и багровея от ярости при виде чудовищного лица. Его джинсовая попсовость мгновенно куда-то делась, он встал перед Гарри, закрывая его собой. Смуглая лысина блестит от пота, вместо хитрой ухмылки вороватого торговца восточного базара - скрежещущие зубы и невнятный поток ругательств на неизвестном Гарри арабском диалекте. И - бухающий откуда-то с небес изумленный бас: "ТЫ-Ы-Ы-Ы!!!" Джамаледдин Кудама ибн-Омар-ибн-Алим Абд-аль-Азим издал в ответ рык, напоминающий звук прорезающего облака реактивного самолета. Кулак Салазара Слизерина остановился на полдороги. Воцарилась пугающая тишина. Казалось, что даже замок прекратил свое фантастическое погружение к сердцу подземного мира. Все замерло. "Я же убил тебя", - негромко сказал Джамаледдин, и Гарри испугался его голоса. Тихо. А потом раскаты истерического хохота. Слишком натужного, чтобы быть искренним. Неужели, испугался?! "Я живучий! Мне больше некого бояться! Никто, НИКТО не сравнится со мной в могуществе-е-е!.." "Молчи", - коротко оборвал его Джамаледдин. Хохот смолк. - "Я не смог довести свою месть до конца, но ты, мерзкий шпион, подлый испанский вы-ы-ыродок", - последнее слово Джамаледдин выдавил из себя с отвращением, - "ты заплатишь за все. За подлый обман, что ты затеял против великого Махмуда Мавританского со своим господином-шайтаном". "Нет", - истерический шепот Салазара Слизерина казался громом. - "Не может быть. Не может быть, чтобы это был именно ты. Не может судьба свести нас именно здесь и сейчас!" И тогда расхохотался уже Джамаледдин. Он смеялся страшно, счастливо, захлебываясь раскатистыми переливами, меняясь на глазах у всех, увеличиваясь в размерах, как раньше сам Слизерин. Постепенно теряя человеческое обличие,

он превращался в нечто огромное и прозрачное, исходящее пламенем, полыхающее каким-то странным внутренним огнем. Только теперь Гарри видел, какие бывают джинны на самом деле. От человека в нем осталось лишь внешнее, силуэт, края которого стирались в расплывчатой дымке. Если Слизерин в его нынешнем состоянии напоминал демона из самых кошмарных снов, то Джамаледдин точно превратился в карающего ангела. Он простер руки и загрохотал что-то по-арабски. Слизерин отшатнулся и закрылся гигантской рукой. "Да поразит шайтан того, кто был проклят мной, Джамаледдином из Кордовы!!!" - джинн взмахнул призрачной саблей, невесть откуда явившейся у него в руке. - "Да поразит предателя та тьма, которой он продал свою душу!!!" "Нет!" - истошно завопил Салазар. От его крика пригнулись деревья в Лесу Теней, а с крыши замка вновь сорвались камни. - "Ты - джинн! Ты не можешь убить человека, и ты - всего лишь раб своего хозяина, всего лишь его слуга, но сам..." "Я не могу убить по повелению своего господина, но могу убить по своему желанию!" - заревел Джамаледдин, надвигаясь на черного демона Аннуина. - "Накладывая на меня проклятие, ты забыл оговорить в заклинании этот пункт, проклятый неверный! И пусть теперь тебя поразит твой христианский дьявол! Твой повелитель Верховный Маг Рима Грегор Гильдебрант уже сошел в ледяную пасть ада, и тебя, проклятого труса, не выполнившего его приказ, не сумевшего посеять раздор между великими магами - подданными Магомета, теперь ждет та же участь! Ты думал сбежать от него, но не считал нужным скрываться от меня, считал, что навсегда от меня освободился. Ты поработил мое тело, но не душу!!! Так пусть же сгниет твое черное сердце, и дух подвергнется вечному проклятию там, где ты мечтал стать властелином!" Джамаледдин засиял, точно невероятно большой источник волшебного огня. Он уже достиг роста Слизерина и угрожающе тянулся все выше. Взмахнув прозрачно-призрачной саблей, он простер руки над тьмой, будто стараясь проникнуть в небеса, а над ним сверкнул кривой огненный росчерк исполинской молнии. И с этой ослепительной вспышкой край неба вдруг посветлел, и над горизонтом ярким пятном показалось солнце. Оно мгновенно залило все вокруг пронзительным, брызжущим счастьем, и Гарри на мгновение зажмурился, закрываясь ладонью от его обжигающих лучей, а когда он открыл глаза, мир вернулся. Вернулось и зеленое поле, покрытое мягкой, шелковистой травой, и поросшие вереском холмы, и покой зеленых чащ Леса Теней, и далекая дымка Квирдичских болот на горизонте. Вернулся Хогвартс. Покосившийся от напряжения замок стоял, подбочениваясь опорами квадратных арок, плеская водой рвов и ощетиниваясь островерхими соломенными крышами. Вернулись люди. Взрослые и дети группками стояли далеко от Гарри, жались подальше от места схватки двух необычайно сильных волшебников-великанов. Хотя... Гарри недоуменно моргнул: где же два волшебника? Сквозь прозрачную на солнце фигуру Джамаледдина он видел, как к Лесу Теней удаляется черная точка. За один-единственный шаг Джамаледдин догнал Салазара Слизерина, нагнулся и подхватил это крохотное, злобно беснующееся существо за край мантии. "Ну что, Доменико Сордо, бывший легат Его Святейшества Папы Римского Григория Гильдебранта при дворе султана Махмуда Мавританского в Кордове, теперь ты в моих руках! Ты мог обладать гигантской силой, не свойственной никому из смертных, и считать себя безнаказанным и в безопасности, но твое проклятие обратилось против тебя самого! Твое заклинание сделало меня джинном, твое проклятие сделало меня всесильным, чтобы исполнять приказы моих хозяев, поэтому сейчас мои магические способности так же безграничны, как и твои. Я долго ждал этого часа! Твоя судьба настигла тебя!.." За минуту поседевший от ужаса Салазар Слизерин попытался что-то пискнуть, но сопротивляться огромному светящемуся созданию он уже не мог. Гарри не успел отвести взгляд, как на его глазах Джамаледдин с истерическим ревом рванул это жалко копошащееся тельце в разные стороны, раздирая его в клочья. Сверкнула еще одна молния, над уходящей в небеса головой джинна развернулась яркая радуга магии, и Салазара Слизерина не стало. Радуга, переливаясь оттенками алого, золотистого и фиолетового, начала таять, а Джамаледдин - бесшумно уменьшаться в размерах. Сдуваясь, точно воздушный шарик, он постепенно терял прозрачность и искристость тела, исполинская сабля куда-то делась, и вскоре по зеленому лугу к Гарри шагал обычный человек... если бы только его ноги не таяли в воздухе за несколько дюймов до земли, из-за чего казалось, что он летит по воздуху. Не дойдя до Гарри Поттера шагов двадцать, он наклонился, что-то подобрал в траве, и парень увидел, что это - меч Галахада. С легкостью перелетев через ров с прозрачной водой, Джим протянул Гарри меч рукояткой вперед. "Вы не эту ли штуку искали, о прекраснейший господин мой?" - с любопытством осведомился Джим. Он весело жевал травинку, а рукава его джинсовой куртки промокли от крови. Только сейчас Гарри до конца осознал безумие всего, что сегодня с ним произошло. Дрожащей рукой он ухватился за меч, притянул его к себе и, опершись на рукоять, с трудом поднялся. Его затрясло. Он прикусил губу до крови, стараясь сдержать растущий где-то глубоко внутри комок отчаяния, но темные пятна, пропитавшие куртку Джима, казалось, растекались по поверхности его сознания, а на их фоне всплывали то напряженные лица братьев Эгбертов, то заносчивая ухмылка Уоррика, то застывший на личике Китто предсмертный испуг. А над всем этим кровавым маревом, как жестокий сверлящий мозг укор, плыли синие водопады глаз Валери Эвергрин. Гарри больше не мог, ноги у него подкосились. Впившись в единственную, как ему казалось, в этом мире спасительную соломинку алмазной рукоятки, царапая об нее пальцы, он упал на колени и, будучи больше не в силах сдерживать рвущуюся наружу лавину отчаяния и омерзения от ощущения своей неукротимой живучести, зарыдал. По всем, кто погиб в этот день. * Аннуин - в древнекельтской мифологии Annwyn (Annwn) - название царства мертвых, под влиянием христианства ставшее затем обозначением ада. Значение слова восходит к индоевропейскому корню *dheubhno - "темный, глубокий" (отсюда русское "дно"). От этого слова в кельтских языках происходит название "нижнего" мира dubnoily dumno (domuin - "мир"), противопоставленного "верхнему" миру, название которого связано с albio - "светлый", например, валл. eifydd или Albion, древнее имя Британии, часто ошибочно связываемое с лат. albus, "белый". (Цит. по "Мабиногион". М. 1982. Примечания В.Эрлихмана)


Глава 38. Рождение феникса. | Гарри Поттер и Лес Теней. | Глава 40. Сэр Гарри Поттер.