home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 40. Сэр Гарри Поттер.

"Сидит?" - шепотом спросил Гарри, подталкивая локтем Гермиону. Она выглядывала из-за угла и раздраженно отмахивалась от напирающих сзади Гарри и Рона.

"Сидит", - так же шепотом ответила Гермиона. Она высунулась еще больше и сумрачно прокомментировала только что увиденное. - "Вот теперь он снова на себя прежнего похож. Только еще бледнее и мрачнее. И нос заострился, совсем как у мертвеца..."

Гарри тут же занял место Гермионы, игнорируя попытки Рона тоже поглядеть на это зрелище. Его глазам предстал профессор Снейп, сидящий перед заваленным камнями проходом. Профессор крепко обхватил колени, сжал руки в кулаки и, терроризируя безмолвную каменную кучу пронзительным взглядом черных, как могильная земля, глаз, шизофренически раскачивался вперед-назад, не переставая что-то бормотать себе под нос.

"И долго он так?" - встревоженно выдохнул Рон. Не выдержав, он тоже сунул нос за край стены, рискуя быть обнаруженным, и теперь мрачно наблюдал за тихим душевным крахом своего профессора Алхимии.

"Парвати сказала, что она его здесь видела вчера поздно вечером", - буркнула сзади Гермиона. - "А мистрисс Хуффльпуфф еще третьего дня велела Элинор отнести ему обед, но он даже не отреагировал, когда она предложила ему поесть. Так и ушла ни с чем, даже не догадалась, дурочка, поставить еду рядом с ним. Похудел-то как", - жалостливо прошептала Гермиона. - "Совсем высох".

"Все пытается стену открыть?" - голос Рона тоже был полон сочувствия к так страстно ненавидимому им раньше декану Слизерина.

"Угу. Слышишь, говорит что-то? В первый день, ну, ты помнишь, он чуть все тут не разнес, хорошо, леди Ровена его остановить смогла, Джим только-только кончил ставить подпорки, как он начал здесь бушевать. А стена ни в какую. Ни на дюйм".

Гарри скрипнул зубами.

"Профессор и на леди Рэйвенкло наорал, чуть не наложил на нее Сглаз-Кривоглаз, он прямо возле нее в стенку впечатался, вон там, где барельеф Святого Патрика", - Гермиона кивнула на сильно косящую отныне физиономию великого мага-подвижника и христианского святого. - "А после вообще на нее с кулаками бросился. Мистрисс Хуффльпуфф и король Эдгар их еле растащили. Уже и Годрик с профессором поговорить пытался. Они вместе что-то там над стеной ворожили, да все не впрок", - она прерывисто вздохнула и тихо всхлипнула.

Три дня назад, когда Великая Битва за Хогвартс, наконец, закончилась, Годрик встал в Большом зале, где за столами сидели не только дети, но и оставшиеся в живых норманны, и немногие шотландцы, решившиеся во главе со своим королем переступить порог "сатанинского вертепа", и скорбно объявил, что в неравном поединке с Салазаром Слизерином пала леди Валери Эвергрин. Тело ее, по-видимому, осталось заточено в полуразрушенном подземелье, и все усилия по разбору завалов пока ничего не дали. Годрик предполагал, что на этот коридор еще при закладке было наложено заклятье, заставляющее его периодически исчезать, а затем вновь появляться. И теперь, судя по простукиваниям стен, вход в коридор оказался не просто завален, но и сам коридор в очередной раз исчез неведомо куда. А значит, вместе с ним исчезла и Валери. Джамаледдин прилетал в подземелья, производил какие-то манипуляции со стеной, но потом развел руками и отступился: по его расчетам стена должна была вновь открыться спустя лишь много сотен лет, но в какой именно день - точно неизвестно. Известие это вызвало ужас во всем зале: Валери Эвергрин полюбили все ученики старого Хогвартса, сэр Кэдоген утирал щеки обвисшими усами, старушка Хельга рыдала, не скрывая своих слез, а гордая Ровена так сильно поджала губы, что стало видно, каких усилий стоит и ей не заплакать. Годрик предложил было отправить сову эльфам, попросить их помочь, вызвать Глориана, но Гарри запротестовал. Нет, сказал он твердо. Глориан здесь не появится. Все начали переглядываться и удивленно перешептываться, Годрик был немало удивлен, хотя возражать и не стал. Гарри решил, что если сюда придет еще и Глор, то это окончательно доконает Снейпа, и украдкой оглянулся, чтобы встретить его поддержку. Но Снейпа не было. С того самого часа, как он смог стоять на ногах, он все время проводил возле разрушенного коридора, вслушиваясь в шорох за стенами, беспорядочно шепча сильнейшие заклинания и в отчаянии пиная ногами бессердечные камни. На то, в каком виде его могут узреть его ученики, почтительным страхом, а то и ненавистью которых он всегда дорожил, ему, кажется, уже было наплевать.

"Совсем, видать, рехнулся, если в драку с женщиной полез ", - мрачно поставил диагноз Рон. - "Думается мне, он из тех, что жалости не любят, считают ее признаком своей слабости", - выдвинул он ужасающе глубокомысленное предположение. Гермиона даже взглянула на него с невольным уважением.

"Мне кажется, что он ее прогнал тогда не из-за того, что она пожалеть его хотела", - тихо вставил Гарри. - "Просто она уж очень, того, похожа на... на мисс Валери. И Ровена - жива, а она - нет... Это его просто бесит. Меня бы тоже бесило. Наверное", - глухо добавил он.

"Гарри, только не начинай опять!" - вскинулась Гермиона. - "Если ты снова начнешь обвинять во всем себя!.."

"И правда, послушай, Гарри, ты не смог бы успеть к ней на помощь: ты ж лежал на поле в это время, раненый. К тому же ты ничего бы не добился, с Салазаром-то..."

"Я и сам не знаю, что могу сделать", - пробормотал Гарри. - "Кто бы ни был в этом виноват, ее все равно не вернуть".

"Ты уверен?" - голос Рона упал. - "Ты уверен, что она действительно умерла? А то вдруг... может, она очнулась там одна-одинешенька, долго пыталась взломать заклятие, стучала по стене, в тот самый момент, когда мы ломились туда снаружи, и - ничего... О, Мерлин..."

"Даже не думай об этом, Рон Уизли" - свистящим шепотом скомандовала Гермиона, в ужасе глядя на то, как передернуло Гарри. - "Гарри же сам слышал, как Слизерин сказал Снейпу об этом, верно, Гарри?"

Тот измучено помотал взлохмаченной головой.

"Я не помню", - честно признался Гарри. - "Я тогда как с ума сошел, у меня все в голове вертелось: убил он ее, убил, убил... А потом меня еще и камнем шарахнуло, и в голове все перемешалось. Но, если честно, в ту секунду мне показалось, что никакой надежды уже не осталось".

"А он все еще на что-то надеется?" - Рон снова осторожно взглянул на Снейпа. Тот перестал раскачиваться и теперь сидел, мрачно уставясь в одну точку. - "Псих. Бедный псих. Слушайте", - вдруг оживился Рон, - "может, от Слизерина осталось что-то такое, что могло навести Снейпа на мысль, что она жива?"

"Да что от него остаться могло", - содрогнулся Гарри. - "Пара кровавых кусков, обрывки мантии, сломанный меч, разбитые песочные часы, да раздавленная фляжка... Все это с ним вместе и похоронили. Рон, идите, там Ровена, кажется, нам какую-то работу в библиотеке обещала дать".

"А ты как же?" - подняла бровь Гермиона.

"Я еще немного тут побуду".

Гарри почти чувствовал, как Рон и Гермиона переглянулись за его спиной.

"Нет, так не пойдет", - запротестовала девушка. - "Я тоже с тобой останусь. Что я в этой библиотеке не видела!"

Рон тихо хмыкнул.

"Иди", - попросил ее Гарри. - " Роберт, кажется, с утра там сидит, не может в чем-то разобраться. Помоги ему, ладно? Ему совсем плохо сейчас".

Гермиона упрямо вскинула голову.

"Да, конечно", - деревянным голосом откликнулась она. - "Я не оставлю его одного. Побереги себя, Гарри, хорошо?" - она отправилась вверх по лестнице, и ее худенькая спина, обтянутая черным полотном платья, показалась Гарри неестественно прямой.

Рон неуклюже завозился.

"Я тоже пойду, наверное", - точно извиняясь, заметил он, не глядя в глаза Гарри. - "Помогу ей и все такое... Там, поди, работы много, так я... В общем, бывай, не переживай, ладно?"

"Пока".

Гарри дождался, когда шаги Рона и Гермионы стихнут на ступеньках, и обогнул каменный выступ подпорки, за которой они прятались.

"Профессор Снейп!"

Северус Снейп даже не подал вида, что услышал голос Гарри. Гарри подошел ближе.

"Профессор..."

Тишина. Только человек в черном снова мерно раскачивается взад-вперед и что-то бормочет себе под нос. Гарри откашлялся.

"Сэр, я говорил с... ней перед тем, как... в общем, за час до битвы. И она... вы слушаете меня, профессор?"

Нет ответа. Черный человек продолжает раскачиваться, упираясь глазами в стену. Но бормотать перестал. Гарри счел это хорошим знаком.

"Я просил ее позаботиться о вас, на тот случай, если со мной что-то случится".

Фигура резко качнулась, и перед Гарри возникло смертельно бледное, разъяренное лицо. Давай же, просыпайся, ублюдок сальноволо... В общем, очнись!

"И вы посмели, Поттер?! Да как вы..."

"И она согласилась. И еще я слышал ваш разговор на крепостной стене после квиддичного матча", - отважно переведя дух, снова бросился в атаку Гарри. - "Я помню все, что она тогда вам сказала. Могу повторить".

"Вы издеваетесь?!" - Снейп сейчас был готов испепелить Гарри на месте, не прибегая ни к каким мерам физического воздействия. - "Я же сейчас убью вас, Поттер!!!"

Гарри замер на месте, отчаянно вспоминая только что подобранные слова. Вспомнил. Перевел дух.

"Знаете, что я вам скажу, профессор? Тогда, в тот проклятый вечер, она говорила неправду. Это была не жалость, нет. Ей было страшно показать, что она не такая сильная, что ей тяжело отказаться от уже принятого решения. На самом деле Глориан ей был нисколько не нужен. Как муж. Да, он, конечно, жутко красивый, и все такое, и ей не было неприятно находиться с ним рядом, но она не любила его. Правда".

Взгляд, полный ярости. Взгляд, как обнаженный клинок.

"Она просто не могла ничего сказать вам. Боялась, что вы сочтете это слабостью или станете над ней смеяться".

Взгляд опускается вниз, на холодные камни пола. Тихий вздох:

"Да-а-а... она была гордой женщиной..."

... и поднимается обратно. Просит: расскажи, расскажи еще что-нибудь! Пожалуйста...

"Ее больше нет, и она не может сказать. Но я хотел, чтобы вы знали: она всегда думала о вас. Когда от вас этим летом приходили письма, она летела в Лондон, как на крыльях. Когда вас нашли возле Хогвартса всего в крови, она была белая как мел от страха. Страха за вас. Когда директор велел вам отправиться с нами, она испугалась. За вас. И перед самой битвой она тоже о вас думала. Это она дала вам рукав от своего платья?" - Гарри медленно опустился на ледяной холод замкового пола.

Молчание. Но оно уже не было ни угрожающим, ни растерянным. В этот момент Гарри был готов простить Снейпу все, что он говорил о его отце, простить и забыть навсегда. Сейчас люди, сидящие рядом на мерзлых камнях, не чувствовали друг в друге врага. Гарри машинально обхватил руками колени, - точно так же сидел и Снейп, - и вопросительно посмотрел на профессора. Глаза того приняли странное мечтательно-нежное выражение, и Гарри вздрогнул. Точно так же Северус Снейп выглядел только однажды: когда рассказывал о девушке, которую любил.

"Я сам его взял", - тихий шепот. - "Я дождался, пока она утром не ушла из комнаты, а потом взломал защитное заклинание на ее двери - слабенькое! тоже мне профессор по Защите от сил зла! - и зашел внутрь. Какой у нее был жуткий беспорядок! И все, все вещи пахли ею, Мерлин, как я вынес это! Я схватил первое, что мне попалось под руку, и убежал, но этот запах... он до сих пор преследует меня..." - Северус Снейп говорил, точно в бреду или беспамятстве, беспомощно дотрагиваясь длинными бледными пальцами до кучи камней, заваливших проход. - "Вишня и теплые, нагретые солнцем груши... мед и свежескошенная трава..." - он схватился за голову, как больной, и глухо замычал.

Гарри больше не знал, что сказать. А что тут можно было бы сказать или сделать? Он представил себе, как запах мяты и ландыша, смешанный с ароматом чабреца в теплой воде, уходит от него все дальше и дальше, ничего не подарив ему, ощутил странную, голодно щемящую пустоту где-то внутри и в ужасе поднял глаза на Снейпа. Да, это, действительно, настоящая мука.

"А теперь она лежит там, одна. Хорошо, что она спит, и ей не так страшно", - Северус Снейп вдруг снова заговорил. - "Может быть, ей снятся сны? Что она видит сейчас, как вы думаете, Поттер?"

Мурашки побежали по коже Гарри. Он промолчал.

"Будь проклят Вольдеморт. Будь он проклят. Будь проклят тот день, когда вы обнаружили эту поляну, полную асфоделей!"

"Я не понимаю..."

"Вы заранее похоронили ее, да Поттер?" - голос Снейпа снова сорвался на крик.

"Она всегда будет живой для меня", - Гарри посмотрел прямо в два угольно-черных глаза, и ему показалось, что на дне у них что-то блеснуло. В ту же секунду профессор отвернулся.

"И тем не менее, вы даже не предположили, что она может быть действительно жива?!"

Он сходит с ума, подумал Гарри. Да, да, именно этим и можно все объяснить. У него повредился рассудок, да и у кого бы он остался в прежнем состоянии после всех этих ужасов? Наверное, я уже тоже немного сумасшедший. Гарри осторожно спросил:

"А почему вы так думаете?" - и осторожно добавил. - "Сэр".

Снейп обреченно вздохнул.

"Все Поттеры были, есть и будут не только кошмарными эгоистами, но и исключительными идиотами, а терпеть их идиотизм - самое страшное наказание за все грехи, которые я совершил в жизни! Полынь, конечно. И главное: асфодели, Поттер! АСФОДЕЛИ!"

"Что - асфодели?" - не понял Гарри.

"А я не знаю, как это действует на заснувших в закрытом пространстве", - бормотал тем временем Снейп, снова начав раскачиваться из стороны в сторону. - "Воздух... Хватило ли ей воздуха? Или..." - он уронил голову на колени и крепко сжал ладонями виски. - "Или..." - прошептал он и затих.

Если он и сошел с ума, решил Гарри в отчаянии, то ему нужна хорошая встряска. А что может встряхнуть Снейпа лучше всего, а?

"Профессор", - шепотом позвал его Гарри.

Снейп молчал.

"Вчера я всю ночь сидел над одним заклинанием... Если бы мы смогли вернуться, то, думаю... я смог бы решить проблему дементоров. Вот, я положу вам эту бумажку в карман, если не возражаете... Профессор Эвергрин ведь до последней минуты пыталась найти способ вернуться, наверное, вы могли бы просмотреть ее записи. Вы слышите меня, профессор?"

Может быть, Снейп и слышал Гарри, но виду не подал.

"Профессор, вы очень нужны нам. Всем нам. Не только, чтобы вытащить нас отсюда. Просто нужны".

Тишина.

"У нас больше никого, кроме вас, не осталось. Вы должны нам помочь".

"Вы знаете, что такое долг, Поттер", - не поднимая головы, спросил Снейп.

Гарри неуверенно пожал плечами, а потом осторожно предположил:

"Это, наверное, когда ты не можешь чего-то не делать, даже если тебе очень не хочется?"

"Пять баллов Гриффиндору, Поттер", - бледное, опухшее лицо поднялось из недр черной мантии, натянутой на острые, худые колени. Гарри с изумлением смотрел на то, как профессор с трудом, - былые раны еще давали о себе знать, - поднимается на ноги, знакомая саркастическая, ядовитая усмешка окрашивает его губы привычной маской. - "Так что же вам от меня нужно?"

Неужели удалось?!

"Дин третий день не может спать. Кричит сильно во сне и просыпается. Говорит, ему снятся кошмары".

Пренебрежительный взгляд.

"Зелье для сна без сновидений могла бы сварить хотя бы мисс Грэйнджер, разве не так, Поттер? Это же она на втором курсе сварила Всеэссенцию", - торжество в глазах. А я знаю, а я знаю! Вот сейчас надо не удивляться, а поддакивать.

"Вы самый лучший ментолегус, сэр", - рот Гарри сам собой растягивается в улыбке. Искренней, в отличие от слов. - "И потом, ваше зелье - надежнее".

"Минус пять баллов с Гриффиндора за неуклюжую лесть, Поттер", - эти слова уже были сказаны вскользь и на ходу. Вот так не удалось Гриффиндору получить хоть раз маленький кусочек поощрения от профессора Северуса Снейпа. - "И... Поттер..."

"Да, сэр?" - выпалил Гарри с готовностью.

"Я все еще вас ненавижу".

"Да, сэр", - покорно согласился Гарри, в душе торжествуя победу.

Они прошли мимо класса, где леди Рэйвенкло занималась с мальчиками арифмантикой, услышал унылый голос Тео, скучно повторяющий: "Раз, два, три... десять..." и ровенин негодующий возглас: "Неужели вы так и не можете себя заставить запомнить все цифры и числа, Квинтус?!.." Тео помолчал, а потом вновь занудно забубнил: "Одиннадцать, двенадцать, тринадцать... сто". Послышался очередной взрыв эмоций недовольной Ровены, Гарри со Снейпом миновали класс Арифмантики, а потом, не сговариваясь, разделились: профессор отправился к себе, автоматически нащупывая в кармане мантии палочку, а Гарри поднялся в библиотеку.

Первое, что увидел Гарри, войдя туда, это широкую сгорбленную спину, обтянутую черной мантией. Ему вдруг показалось, что этот человек сейчас повернется, и перед ним вновь мелькнет лицо Салазара Слизерина, но волшебник оставался недвижим, и когда Гарри обошел наваленные в кучу на полу неряшливо сшитые пергаменты книг, он узнал Роберта Эверетта. Роберта Слизерина. Или - Роберта Сордо? Как его называть теперь, Гарри не знал. Напротив Роберта скованно застыла Гермиона. Ее взгляд отчаянно скользил по шершавой поверхности стола, а пальцы вымученно перебирали старые свитки, явно только для того, чтобы найти себе хоть какую-то работу. Роберт что-то негромко говорил. Гарри смутился и, пока его не заметили, шмыгнул за ближайшую дубовую полку. В том же пыльном, захламленном старыми пергаментами тупичке в отчаянии застыл Рон, скукоженно скривясь за самым большим черным фолиантом из телячьей кожи - настоящей инкунабулой. Рон придвинулся поближе и сбивчиво зашептал ему:

"Слушай, зачем она попросила, чтобы я дал им поговорить, а? Не нравится мне все это, Гарри, ой как не нравится! Она его уже полчаса утешала, но он даже не пытался ее... и она тоже как будто... Зачем, Мерлин меня побери, они тогда сидят здесь и... Гарри, может, мне все таки выйти и сказать ему пару ласковых? Или вдвоем выйдем, а? Пусть он... мне, конечно, его жалко, он - не такая сволочь, как его мерзавец-папаша..."

Гарри неуверенно пожал плечами.

"Прикинь", - просвистел ему Рон, с трудом нагибаясь, чтобы не сшибить очередной свиток своей здоровой худющей спиной. - "Он только что сказал ей, что он - не представляешь! - что он - сын Слизерина! Но теперь же никто не может это проверить, правда? Интересно, он тоже захочет права на замок получить после того, как его родственник накрылся? Или", - нервно продолжал бормотать Рон, путаясь в словах, - "или это специально такая отмазка, чтобы Гермиона ужаснулась и бросила его. Как думаешь, а, Гарри? Она же..."

"Я не думаю, что Роберт способен на такое", - тихо, но твердо отрезал Гарри, стараясь, в отличие от Рона, не смотреть в просвет между свитками, где виднелись пушистые косы Гермионы и взлохмаченный черный затылок Эверетта. - "Она слишком ему небезразлична".

Рон нахмурился. По всей видимости, при всем его предубеждении к Роберту, он нашел в себе силы признать этот факт, но продолжал надеяться на то, что ошибся.

"Я тоже раньше думал, что..." - начал Гарри шепотом, но острый локоть Рона заставил его удивленно вскинуть голову. - "Ты чего?"

Рон, краснея, ничего не ответил, сделал знак рукой, чтобы Гарри замолчал и, скорчившись в неудобной позе, смущенно припал глазами к щели среди книг. Гарри нервно завозился - ему не улыбалось подслушивать личные разговоры Гермионы и Роберта; если у Рона могло быть хоть какое-то оправдание (могло, могло! Матильду только вчера под конвоем увезли в Лондон на суд, хотя Гарри был уверен, что ее богатая родня сумеет улестить Верховный Совет Магов, и Рон с ней даже не захотел разговаривать, он теперь почти все время снова проводил с Гермионой), то у него не было никаких прав сидеть и подслушивать частные беседы. Но что-то внутри него скрутилось в нервный узел, ждало ответа на свой вопрос и упрямо хотело, чтобы Гермионе не было больно. Несмотря на симпатию к Роберту, Гарри был уверен, что способен расквасить ему нос, если тот обидит Гермиону хоть словом или не оправдает ее надежд. Гарри краснел не меньше Рона, молчал и тоже слушал.

"Теперь я больше не имею прав ни на что", - негромко говорил Роберт, точно не замечая, как смущенно опускает глаза Гермиона. - "Раньше, когда был жив отец, я мог надеяться на то, что когда-нибудь смогу занять подобающее место в мире с его помощью, но сейчас я должен строить свою судьбу сам. Думаю, что достигну многого - со временем, но сколько этого времени должно пройти, я не знаю. Вполне возможно, что отец ошибался, и будущее не за магами, а за маглами. Нам надо жить вместе с ними, изоляция ни к чему хорошему не приведет. Поэтому я считаю, что на службе у любого магловского короля я сумею не только добиться многого, но и, возможно, даже получить титул и должным образом обеспечить свою жену и детей... Не перебивайте мне, леди Гермиона, прошу вас! Я... Я хотел сказать, что сейчас не имею права просить вас ни о чем. Если бы я был намного богаче, красивее и умнее меня теперешнего, я, ни минуты бы не сомневаясь, тут же попросил бы вашей руки, потому что рядом с такой леди, как вы, я смог бы перевернуть весь мир! Но..."

"С-сэр Роберт", - Гермиона залилась краской и отчаянно сцепила руки.

"Прошу вас, леди Гермиона, дайте мне закончить", - бледный от нервных бессонных ночей Роберт осмелился осторожно дотронуться своей рукой до узенькой ладошки Гермионы. - "Я знаю, что не достоин вас, что делать вам предложение сейчас - означало бы оскорбить вас, потому что мне пока нечего вам предложить - я нищий и незаконнорожденный! Но сейчас у каждого из мужчин, умеющих крепко держать копье и меч в руках, есть возможность разбогатеть. Я могу наняться придворным магом к какому-нибудь королю или герцогу, в Священной Римской Империи сейчас много княжеств, где могут пригодиться мои умения, но для моей семьи это вряд ли послужит хорошим подспорьем, маглы сейчас меняют свое отношение к магам не в лучшую сторону, и я бы не хотел, чтобы это как-то отразилось на моей семье. Поэтому я хотел б избрать другой способ добиться благосостояния и собираюсь присоединиться к войску герцога Норманнского, отправиться воевать против неверных. Говорят, в Палестине сейчас можно нажить огромные богатства и титулы, если делать это с умом, а деньги куда более надежны, если они обеспечены знатностью и графской грамотой. Я молод, силен, умен, поэтому считаю, что у меня есть хороший шанс. Каких-нибудь пять, шесть лет, и я положу к вашим ногам все, что получу в битвах с маврами".

"Вы хотите стать таким же, как этот ужасный кровавый барон, Роберт?" - по лицу Гермионы было видно, что ей страшно не хочется что-то говорить юноше, и она крепится изо всех сил. - "Вы хотите наживать свое состояние разбоем? Грабя и убивая?"

"Вы ошибаетесь, дорогая, когда пытаетесь сравнивать меня с этим... человеком", - криво улыбнулся Роберт, но улыбка вышла слабой. - "Тогда он нападал, а мы защищались. Теперь же..."

"Разве все зависит от стороны, которую мы занимаем?" - голос Гермионы зазвучал холодно.

"Конечно, леди Гермиона, конечно. Любой мужчина должен уметь добиваться своего. И неважно, каким путем, если это принесет благо его семье и тем, кого он любит".

"Я не согласна", - четко произнесла Гермиона, поднимая упрямые глаза на Роберта. В их обычно мягких карих глубинах точно блеснула сталь.

"Вы не согласны ждать меня?" - Роберт удрученно понизил голос до шепота. - "Я понимаю, что для девушки пять или шесть лет - это очень много, и не всякая согласится ждать своего избранника так долго. Годы у женщин бегут быстрей, чем у мужчин, но если любишь... О, проклятие, простите... Но признайте, мы были б так счастливы вместе - я бы переводил "Книгу Тайн" Разеса и рукописи Гебера, варил бы зелья в подземелье и изучал волшебные загадки магического квадрата, а вы бы составляли формулы чар, создавали новые заклинания и растили бы наших детей..."

"Сэр Роберт, я вас прощаю, но прошу вас..."

"Разве я вам так не мил?" - рука Роберта накрыла собой гермионину. - Я готов на все ради вас. Знаю, ваше сердце все еще болит из-за предательства этого рыжего..."

"Не говорите так о нем, сэр", - отрезала Гермиона.

Позади Гарри послышалось какое-то смущенное шевеление.

"Вы все еще любите его?" - гордо спросил Роберт, пристально глядя девушке в глаза. Она промолчала. - "Или вы все еще надеетесь вернуться? Леди Валери Эвергрин, конечно, искала заклятие, которое могло бы вернуть всех вас назад, но я не думаю, что..."

"Здесь не мой дом", - Гермиона осторожно высвободила свою ладонь из рук Роберта и встала. - "Здесь для меня все чужое и страшное. То, что произошло с Хогвартсом, то, чему стали свидетелями десятки маленьких детей - вся эта кровь и смерть! - неужели вы думаете, что это нормально, сэр Роберт? Неужели вы считаете, что мы должны все это принять таким, как есть и жить здесь дальше, как будто ничего не случилось?"

"Раньше вы этого не говорили, леди Гермиона", - сумрачно сказал Роберт, высокомерно глядя на нее.

"Раньше я была испугана. И глупа", - признала Гермиона. Она отошла к полке и стала автоматически перебирать рукописи, которые на ней лежали. - "Я прошу меня простить, сэр. Вы - удивительный человек. Я восхищаюсь вами: вы так умны, так отважны, так стойко выносите все удары судьбы... Вы научили меня столь многому, из того, что я никогда бы не смогла постичь сама. Но я никогда не смогу стать частью этого мира, а, значит, частью того, что вам близко и дорого. Я - другая. Мне хочется надеяться, что вы найдете свою судьбу и будете счастливы, что вам не придется страдать, а еще - обманывать и убивать ради своей цели, какой бы благородной она вам ни казалась. Можно достойно прожить жизнь не будучи бароном или графом. Вы - прирожденный учёный, сэр Роберт, вы столько всего знаете. Я не уверена, все ли из того, что вам известно, доступно даже сэру Годрику или леди Ровене, так почему бы вам не заняться тем, к чему у вас действительно лежит душа? Вам не кажется, что вы многое потеряете, если посвятите жизнь бессмысленной борьбе за завоевание места в магловском обществе?"

"Женщины не всегда могут по достоинству оценить устремления мужчин", - несколько высокомерно заметил Роберт, явно уязвленный. - "Но когда дело касается их комфорта и статуса в обществе..."

"Вы считаете, что я способна согласиться на ваше предложение только из соображений комфорта в своей будущей жизни?" - вздернула голову Гермиона.

"Нет, конечно, нет, прошу простить мою дерзость", - склонил голову Роберт. - "Я не имел в виду ничего оскорбительного для вас".

Они помолчали. В повисшей неловкой тишине Гарри послышалось, что Рон тихо вздохнул. Гарри понимал, что сейчас Рон весьма и весьма уверен в том, что если на ристалище или на магической дуэли он бы сумел показать себя не хуже Роберта Эверетта, то мозгами он никогда не сможет с ним тягаться. А что же важнее Гермионе?

"Так что же вы скажете, леди Гермиона?" - осторожно спросил снова Роберт. - "Вы не согласитесь ждать меня? Вы чувствуете, что не могли бы примириться с такой жизнью даже ради меня?"

"Простите меня, сэр", - прошептала Гермиона, роняя свитки и прижимая руки к груди в жесте, полном отчаяния. - "Простите... Роберт... Вы - самый лучший, вы - самый смелый, самый умный, вы... но - нет. Я не могу. Вы... слишком другой. Мне очень жаль".

Роберт опустил голову на руки и некоторое время молчал. Видно было, что Гермионе действительно безмерно жалко его, настолько, что ее глаза наполнились слезами. Она всхлипнула, и этот звук заставил Эверетта поднять голову.

"Я огорчил вас?"

"Нет", - изо всех сил сдержала эмоции Гермиона. - "Это я виновата, я... надеюсь, что вы когда-нибудь найдете достойную вас девушку, и она составит ваше счастье..."

"Боюсь, миледи, вы ошибаетесь", - слабо улыбнулся Роберт и тоже встал. - "У рыцаря может быть лишь одна дама", - он с нежностью смотрел на Гермиону, нервно комкающую в руках проклятущий свиток. - "Что ж, спасибо, леди Гермиона, что вы не побоялись сказать мне правду. Я думаю, что вы будете счастливы".

"Вы же не верите в предсказания, сэр Роберт", - Гермиона улыбнулась сквозь слезы.

"И вы тоже".

"Куда вы теперь?" - теперь она с напряжением смотрела на то, как Роберт спокойно набрасывает плащ.

"Куда?" - задумался Роберт. - "Думаю, сперва в Сордо. Может быть, мне удастся получить хоть что-нибудь из наследства отца, если его родня ничего не успела растащить. Впрочем, я же незаконнорожденный... но, посмотрим, что из этого выйдет. Все равно я собирался когда-нибудь побывать на его родине. Никогда не был в Испании".

"Будьте осторожны, сэр. Там сейчас к колдунам относятся не очень-то..." - невпопад пробормотала Гермиона.

"Спасибо", - улыбнулся Роберт. Он подошел к двери и оглянулся на Гермиону с какой-то странной последней надеждой. - "Миледи Гермиона, скажите, а если бы все получилось иначе? Если бы вы... если бы вам не нужно было возвращаться обратно, мы могли бы..."

Плечи Гермионы поникли, и Роберт понял все без слов.

"Прощайте", - тихо сказал он. Его плащ обмахнул проем двери, заколыхались пыльные занавеси, и в библиотеке осталась лишь одна Гермиона. Бесшумно всхлипывая, впиваясь зубами в худенький кулачок, чтобы никто не услышал, как она плачет, Гермиона тоже прощалась с человеком, который, наверное, как никто другой, сумел понять то, что было ей дорого.

Гарри неуклюже выбрался из своего укрытия. Сзади уже напирал Рон.

"Иди, Гарри..."

"Чего?"

"Иди, говорю. Оставь нас одних".

"А, понял, понял", - Гарри покосился на съежившуюся в уголке Гермиону, не замечающую ничего вокруг, и, пятясь, отступил в сторону двери.

Когда он вышел во двор, солнце уже припекало совсем по-летнему. Гарри устало облокотился о перила балюстрады и некоторое время опустошенно наблюдал, как маленькие фигурки нескольких работников и учеников возятся у разрушенных стен, пытаясь хоть как-то возместить ущерб, нанесенный Хогвартсу. Заклинание Париус Петрус использовалось, однако, не слишком часто, потому что львиную долю работы торжественно возложил на себя Джамаледдин Кудама ибн... короче, верный гаррин слуга и друг. Джим порхал вокруг разрушенных укреплений, периодически изящно взмахивая пальцами, и в стенных пустотах, повинуясь мановению его рук, появлялись заплатки из подручного материала, подносимого работниками. А после того, как Алистер, шумно пыхтящий и потеющий от натуги, прикатил полную тележку глиняных кирпичей, взмахнули палочки, и дело пошло еще веселей. Джамаледдин отряхнул руки от каменной крошки, довольно взглянул на дело своих рук и спикировал возле следующей дыры, чтобы помочь латавшим ее людям. В развалинах конюшни тоже копошились волшебники, вытаскивая из-под завалов раздавленные ясли и упряжь, другие же осторожно переносили большие бревна с помощью заклятий в безопасное место. В толпе работников Гарри заметил отирающегося возле волшебников юного принца Дэвида. Он восторженно взирал на колдунов и был абсолютно счастлив потому, что ему разрешили участвовать в процессе восстановления замка. Слева от конюшни чинили замковые ворота, изрядно помятые троллями, причем, среди знакомых ему лиц Гарри заметил радостно суетящегося от предвкушения покомандовать сэра Кэдогена, нескольких норманнов и двоих стрелков из телохранителей принца Александра, с боязливым восхищением ловящих на верху крепостной стены балки и камни, поднимаемые к ним с помощью заклятия Левитации. Сам же мрачный отпрыск великого Канмора вскоре тоже обнаружился в поле зрения у Гарри: возле невысокой стены, отделявшей хозяйственные постройки от фруктового сада, он о чем-то беседовал с Мартином Морвеном - бледным, все еще с трудом передвигающимся после страшной раны, нанесенной ему копьем. Потом Мартин не спеша перекрестил Александра, тот коротко поклонился и вышел за ворота, туда, где на поле за Хогвартсом паслись его лошади, а Мартин вновь принялся осторожно, стараясь сильно не нагибаться, окапывать до сих пор цветущие яблони.

Гарри решил, что не дело ему болтаться без всякого занятия. Довольно он в последние три дня занимался самоедством, тут люди работают, а он стоит и мух ловит. Гарри решительно направился к той группе, которая работала с самой большой дырой в стене, явно разрушенной ретивыми пятками троллей. Алистер, увидев Гарри, радостно замахал ему. Укладывающий рядом камни Росс Кэмпбелл (они с Алистером за последние пару дней стали закадычными друзьями) тоже взглянул через плечо на Гарри и подмигнул ему, автоматически небрежными движениями палочки запихивая в стену большую каменюку. Гарри достал свою палочку, закатал рукава и встал в строй.

Некоторое время они работали молча, не считая редких и весьма средневековых шуток, которыми работники развлекали друг друга (шутки заключались в умении неожиданно сбрасывать переносимый камень вместо нужного отверстия в стене на голову ничего не подозревающему партнеру), вызывающих взрывы смеха только у них самих. Потом Гарри, решив, что молчание, нарушаемое усталым сопением, слишком уж затягивается, и светским тоном поинтересовался у стоящего рядом Росса:

"А как твой отец?"

"Что - мой отец?" - подозрительно поинтересовался юный слизеринец, тут же натягивая на лицо маску равнодушия.

"Ну, он дал о себе знать как-то?" - замялся Гарри, поздновато осознав, что тема для беседы была выбрана не слишком удачно. - "То есть, я хотел сказать..."

"А ничего не надо объяснять", - холодно проинформировал его Росс, с деланным увлечением заталкивая особо упрямый камень в ровно лежащий раствор, только что наколдованный Алистером. - "Я ему не писал. И вообще, я не хочу больше возвращаться домой".

"Совсем?"

Алистер бросил предостерегающий взгляд на Гарри, но Росс вполне спокойно ответил на его вопрос.

"А то как же. Совсем. Мне и в Хогвартсе хорошо. Вот доучусь и попрошу у мастера Годрика разрешения остаться здесь. Буду заниматься усовершенствованием своего порошка, который дон Салазар использовал для перемещения..."

"Кружаной муки?" - вытаращил глаза Гарри. - "Так это ты ее ... того?"

"Я", - довольно подтвердил Росс. - "Думаю, что с помощью этого зелья еще многое можно будет сделать. К тому же, теперь никто не скажет, что эта штука принадлежит не мне, а ему... Он всегда прибирал к рукам все наши выдумки, а мы страшно боялись, что кто-то со стороны узнает, что не он - хозяин изобретений. Мы решили, что он тогда нас вообще со свету сживет".

Гарри все никак не мог опомниться. Надо же! Заносчивый задира Росс Кэмпбелл - изобретатель кружаной муки! Росс поймал его потрясенно недоверчивый взгляд.

"Что, не похож я на великого изобретателя?" - с ехидной ухмылочкой поинтересовался он. - "Ты, небось, думал, что все ученики дона Слизерина совсем другие, ан нет. Годвин хоть и был величайшим пройдохой и трусом, но с детства знал пять языков, и здесь еще четыре выучил - у него были удивительные способности к запоминанию, дон Салазар часто пользовался им, как переводчиком древних текстов. Рене уже третий год занимается усовершенствованием заклятий окаменения, а леди Матильда знала все обо всех волшебных артефактах, которые когда-либо существовали в мире. Прости, Алистер", - виновато моргнул Росс, заметив, как вздрогнул Макъюэн, вспомнив, что именно Матильда стала причиной гибели девушки, которую он любил. Остальные подробности были пока ему неизвестны. - "А мэтр Робер Д'Эвре или, как его по-здешнему называют, Роберт Эверетт, вообще гений, не зря дон Салазар его за самого близкого ученика держал, многие даже, говорят, тайны открывал, из тех, что ему самому были известны".

Да, подумал Гарри, налегая на лопату с песком (песок никак не получалось переносить с помощью заклинания, все высыпалось по дороге, поэтому пришлось применить физическую силу), и как я мог быть так слеп в отношении слизеринцев? Всегда все факультеты в Хогвартсе считали, что Слизерин - прибежище самых отъявленных карьеристов, подлецов и наушников, кичащихся своей чистой кровью и всегда готовых на любую гадость. Видимо, не все из них карабкались по головам рядом стоящих, дабы достичь высот, достигали кое-чего и собственным умом, не чурались ни труда, ни отваги. Гарри вспомнил, как еще недавно рядом с ним бок о бок сражались и Монтегю, которого он всегда считал тупым амбалом, и Уоррингтон, ум которого, по мнению Гарри, оставлял желать лучшего, и Блаунт, которого держал за подлого доносчика на побегушках у Снейпа, только потому, что он был старостой. Вот и личные ученики Слизерина тоже оказались не такими уж злодеями. Гарри вспомнил, как обозленные Крэбб и Гойл кидались на бросившего их Малфоя, когда его привели в Большой Зал. Кроме полубезумной Панси Паркинсон, закатившей великолепную истерику у всех на глазах, его никто защищать и не подумал, даже бывшие прихлебатели не побеспокоились о его свободе. Крэбб и Гойл всегда казались Гарри безмозглыми шавками Малфоя, не умеющими соображать без его подсказок, теперь же они настолько взбунтовались против своего бывшего господина и повелителя, что Хельге пришлось их осаживать с помощью Петрификус Тоталус. Строить из себя оскорбленного страдальца Малфой даже и не подумал, когда увидел столько ненавидящих глаз вокруг. Посовещавшись, преподаватели решили не подвергать жизнь Малфоя опасности, давая ему относительную свободу поблизости от былых друзей, жаждущих мести, поэтому у Драко отняли палочку и закрыли в каком-то подземелье, впрочем, весьма комфортабельном, где он даже имел возможность читать книги. Приносившие ему обед работники, однако, уверяли, что он большей частью бросается ими в стену и ругается неизвестными им словами, по всей видимости, вошедшими в обиход веками позже. Что с ним, предателем, делать, пока так и не решили. Разные слизеринцы бывают, разные...

Из задумчивости Гарри вывел знакомый хвастливый тенорок Джамаледдина:

"О чем размышляет мой юный господин и повелитель? Он обозрел ту работу, которую проделал собака Джамаледдин, и остался ею доволен?" - подмигнул Джим Гарри, спускаясь пониже. На нем был кожаный фартук каменщика, украшенный аппликацией в виде симпатичных полосатых снитчей.

"Все замечательно, Джим, спасибо", - улыбнулся Гарри. - "Знаешь, я даже не могу выразить, как я тебе благодарен..."

Джамаледдин обалдело уставился на Гарри, зависнув в воздухе и слегка покачиваясь на ветру.

"Мой господин сказал, что он мне благодарен?" - неверяще переспросил он, подплывая поближе, дабы удостовериться, что правильно расслышал.

"Еще бы, Джим", - проникновенно подтвердил Гарри. Он покрепче уложил камень в ряд и широко улыбнулся джинну. - "Без дураков, ты вроде как спас наш Хогвартс. Даже не знаю, как я отплачу тебе, дружище".

Огромные темные глаза Джима заполнили слезы счастья.

"Мой хозяин называет себя другом собаки Джамаледдина?"

"Да прекрати ты себя так обзывать, Джим. Можно подумать, я к тебе отношусь, как к невольнику какому-то! Конечно, ты мне друг, а как же иначе можно относиться к человеку, которому я обязан жизнью?.." - Гарри не успел закончить фразу, как тут же оказался подхвачен мощными лапами Джамаледдина и почувствовал, что тот на радостях поднимает его на кошмарную высоту. Джим, громогласно гогоча от счастья, воспарил над башенками Хогвартса, сжимая Гарри в дружеских объятиях. Привычный к квиддичным кульбитам Гарри, тем не менее, удержался от того, чтобы посмотреть вниз, потому что падать с такой высоты было бы действительно страшновато.

"Мерлин, Джим, что ты делаешь?!"

"Я счастлив! О, как я счастлив сегодня!" - радостно пропел Джамаледдин, закружив Гарри в воздухе так, что у него захватило дух. - "Ни один из моих хозяев еще никогда не называл себя другом Джамаледдина! Это счастливейший день в моей жизни! Клянусь бородой великого Сулеймана ибн-Дауда, я еще никогда не был так сча-а-а-а-а..." - он на бреющем полете ринулся вниз, радостно проделал мертвую петлю в угрожающей близости от земли и мягко приземлился возле главной лестницы Хогвартса, не примяв даже травинки. Гарри, тяжело дыша, выкарабкался из его ручищ.

"Ой-ёй-ёй, Джим... Я, конечно, понимаю, что ты рад, и все такое, но больше так не делай!"

"Не извольте беспокоиться, о, прекраснейший, мудрейший, благороднейший!.." - джинн все еще находился под впечатлением того, что его назвали другом.

"И не называй меня так больше, пожалуйста", - покосился Гарри на шотландцев, разинувших рты от ужаса. У одного из них даже выпал камень из рук. - "Люди смотрят!"

"Мой господин даже не знает, насколько я ему благодарен", - серьезно заметил джинн, мимоходом вытаскивая из уха случайно залетевшую туда птичку. - "Он не только позволил мне называться другом умнейше... Да-да, я помню... Но еще и дал мне возможность расквитаться с самым ненавистным мне врагом!"

Гарри вспомнил огромную руку, тянущуюся к нему из темноты, вспомнил кровавые куски, оставшиеся от Салазара Слизерина, и его передернуло от отвращения. К горлу подступил колкий комок, а запах крови и отдаленный лязг мечей вновь всплыл в памяти, точно страшный сон.

"Этот негодяй!" - восклицал Джамаледдин, не обращая внимания на то, как поежился Гарри. - "Вообрази, хозяин, мою ярость, когда я узнал, что мерзкий предатель, отравляющий душу моего господина Махмуда Мавританского, и тайный легат проклятого демона Гильдебранта - жив! И стоит передо мной! И снова покушается на жизнь моего хозяина, моего доброго юного хозяина... Что я мог сделать? Только то, что должен был", - хищно захрустел кулаками Джим. - "И я раздавил эту мерзкую тварь. Какой бы сильной она ни была, мое желание стереть ее с лица земли оказалось куда сильнее", - горделиво отметил он и подбоченился. - "И теперь я ощущаю невероятную легкость во всем теле! Невероятную! Точно я стал в тысячи раз мощнее, лучше, добрее... Я таскаю камни так, точно это перышки!" - похвастался он, демонстративно подхватил целую пригоршню кирпичей и принялся жонглировать ими на глазах у высыпавшей на двор и лестницу малышни, у которой как раз закончились уроки. Дети, разинув рты, наблюдали за тем, как Джим с легкостью поднял громадную глыбу, водрузил ее себе на макушку, пробалансировал с ней через весь двор, а потом зашвырнул за крепостную стену. Послышался громкий плеск, и сквозь дыру в стене Гарри увидел, как изо рва с водой на берег набежала громадная волна, плеснула пару раз и исчезла.

Аплодисментам зрителей не было предела.

"Спасибо, спасибо", - раскланивался Джамаледдин, прижимая к груди растопыренную пятерню. - "Не стоит внимания, пустяки, так сказать... Я еще и не то могу! Вот возьму и восстановлю весь ваш замок за сегодняшний день! И без всякого желания!" - добавил он, щедро подмигнув Гарри.

"Вы и так сделали больше, чем мы были вправе вас просить", - Годрик Гриффиндор, сопровождаемый Хельгой Хуффльпуфф и Ровеной Рэйвенкло, выковылял на крыльцо. Его и без того кривые ноги сейчас выглядели еще ужасней из-за наложенных на них повязок на плохо срастающиеся после ранения кости. На его плечи был наброшен знакомый потертый клетчатый плащ, а на рыжую поросль на подбородке отбрасывали тень широкие поля шляпы.

"Да что вы! Я еще много чего могу!" - кокетливо склонил голову Джим и принялся смущенно разглядывать свои прозрачные ноги. - "И совершенно бесплатно! И плевал я на Высший Диван Джиннов - старых маразма..."

"Г-хм..." - грозно нахмурилась Ровена, и Джим моментально стушевался.

"Ну, то есть, я хотел сказать, что теперь эти мараз..., о, прошу простить мои грубые слова, о прелестнейший бутон Британии! Просто это ощущение силы в мне... оно удивительно, просто удивительно! До сих пор в себя прийти не могу!.."

"Все дело в том, мой дорогой друг", - Годрик похлопал Джима по могучему плечу. - "Что, уничтожив Салазара Слизерина, вы, маг, обрели его собственную силу. А она была огромна, поверьте мне, огромна. Я не знаю наверняка, как он смог получить ее, убив величайшего волшебника, который, возможно, и человеком-то не был..." - тут он осекся под пристальным взглядом Хельги. - "Так что теперь вы - сильнейший из слуг волшебных предметов, и, пожалуй, сами сможете диктовать свою волю вашей Высшей э-э-э... кушетке?"

"Дивану!" - возвела очи горе Ровена.

"Ах, да, конечно-конечно! Я хотел сказать, что мы благодарны вам за помощь. Сами мы и в несколько лет бы не справились с ремонтом замка, даже учитывая то, что новый шотландский сюзерен обещал нам помочь после своего воцарения".

Черты лица Ровены несколько смягчились.

"Ух ты! Значит, теперь я самый-самый-самый сильный, да?" - Джим на бреющем полете взмыл до самой крыши, сделал на радостях пару кругов почета и вновь вернулся к собравшимся на ступеньках магам. - "Надо испробовать свои возможности!" - он довольно потер руки. - "Начну-ка, пожалуй, с главных ворот", - и он тут же испарился, а через несколько секунд в отдалении раздался его недовольный голос.

"Куда ж ты тащишь такую тяжесть, магл несчастный! Дай-ка помогу. Да не убегай ты от меня, дурень, я ничего плохого тебе не сделаю! Эй!.."

Все Основатели дружно хмыкнули.

"А куда вы собрались, сэр Годрик?" - спросил Гарри, разглядывая дорожное одеяние старого мага.

"Ну, сынок, много дел еще надо сделать. Во-первых, надо к Совету Магов обратиться, известить их о кончине Слизерина и о том, что нас берет под свое покровительство другой государь из-за того, что эти земли переходят под его начало. Потом, надо уладить подобные же дела при дворе этого рыжего норманнского жадюги - ох, уже предчувствую свары, которые начнутся после передачи этих земель шотландской короне..."

"Ты выстоишь, Годрик", - улыбнулась старушка Хельга и ласково похлопала Гриффиндора по плечу. - "Мы верим в тебя. Ты - великий шотландец!"

"Да какое там!.. Все эти политические свары - ничего хорошего из них не выходит. Сама посуди: при всем норманнском дворе к нам благосклонно отнесся только младший брат этой рыжей скотины, да и то, полагаю, потому что имел на магов какие-то виды в своих придворных интригах. Принц Генрих, конечно, по сравнению со своим братцем куда более умен, но..."

"Эдгару он не нравится", - вмешалась Ровена.

"Все они одним их поповским миром мазаны, эти короли и герцоги", - пробурчал Годрик, подтягивая кожаный пояс повыше. Привычно звякнули ножны и из-под тартана плаща показались острия дротиков. - "Как в таких условиях мы будем набирать новых учеников - неизвестно. Опять бродить по стране? Это сейчас намного опаснее, чем десять лет назад. И кого мы будем набирать теперь: благородных отпрысков известных магических фамилий или простых ребяток? Я-то всем сердцем за второе, тем более, с ними возни меньше, но при всей моей нелюбви к Салазару, нужно отметить, что и он выбирал далеко не глупцов..."

"Я позабочусь о его теперешних учениках", - заметила Ровена. - "Но меня беспокоит другое..." - она задумалась и медленно пошла мимо бегущих по коридору детей. - "Кто будет учить детей, когда нас не станет? И каких? И как?"

Гарри, затаив дыхание, последовал за ней, протискиваясь между галдящими учениками.

"Ты так молода, детка, и уже думаешь о смерти?" - широко улыбнулся Годрик. - "Будет тебе, пусть в мокрой пропасти Аннуина сгинут твои страхи! Наберем кого-нибудь".

"Но я не согласна, чтобы те, кто будет учить здесь детей после меня, набирали кого-нибудь", - упрямо возразила Ровена Рэйвенкло. - "Те качества, которые я ценю в своих учениках - ум, любовь к знаниям и чувство юмора, без которого любой маг легко может стать занудным книжным червем, - я хочу, чтобы сюда и дальше попадали все дети, обладающие ими!"

"Миледи Рэйвенкло, но, может быть, можно обучать всех, кто сюда придет сам? Не выбирая?" - спросила старая Хельга, теребя фартук. - "Я согласна брать к себе всех детей, если они способны и трудолюбивы, конечно. Без этих качеств не постичь все секреты магии".

"Видите, мистрисс Хельга, вы тоже предпочитаете брать к себе каких-то определенных учеников, обладающих качествами, которые вы цените больше всего", - торжествующе выпалила Ровена и нетерпеливо перебросила роскошную косу с одного плеча на другое. - "Вопрос в том, как будут выполняться наши традиции после того, как нас не станет".

Маги помолчали. Годрик снял шляпу и задумчиво почесал рыжеватый пушистый затылок.

"М-да... Еще проблема... Может, нам молодое поколение что-то присоветует?" - он заговорщицки подмигнул Гарри. - "Как по-вашему, сэр, каким образом можно набирать учеников в Хогвартс без утомительных путешествий по всей стране в поисках детей с нужными нам качествами?"

Гарри открыл рот. Закрыл его. Посмотрел на шляпу Годрика, такую чертовски знакомую шляпу, и снова открыл, но так и не решился произнести ни слова. Мисс Валери говорила, что здесь даже неосторожным словом можно изменить будущее. Не делаю ли я это прямо сейчас? Но мало ли, как мы его уже изменили, участвуя в битве за Хогвартс? Он содрогнулся.

"Мастер Годрик, сэр!" - Гриффиндора настойчиво потянули за руку. Он обернулся - сзади него с наихитрейшей физиономией стояла Клара. Северина выглядывала у нее из кармана, и Гарри мог поклясться, что у белки была такая же ушлая мордочка, как и у ее хозяйки.

"Что тебе, детка?"

"Я слышала, о чем вы здесь говорили!" - выпалила Клара и сверкнула глазами в сторону Гарри. - "И у меня есть идея!"

"Не смей, Клара!" - зашипел в ее сторону Гарри.

"А что тут такого?" - надулась юная герцогиня. - "Ты думаешь, что это может изменить нашу историю, да, Гарри? Так мы уже ее изменили! Мы постоянно меняем ее, что-то делая, что-то совершая каждый день. И не только здесь, в прошлом, - всегда. Мы изобрели квиддич, мы, то есть, Джамаледдин", - поправилась она, - "уничтожил Слизерина. Почему бы нам не изобрести и Сортировочную Шляпу?" - уставилась она на Гарри совершенно невинными глазами.

"Нет тут Гермионы, она бы рассказала тебе, что в "Истории Хогвартса", небось, говорится, о том, как Сортировочную Шляпу изобрели намного позднее".

"История Хогвартса", - рассмеялась Клара. - "Моя любимая, моя настольная книга! Это Гермиона дала мне ее почитать, кстати. Так вот, там не сказано, когда именно впервые положили Шляпу на тот табурет".

Годрик, Ровена и Хельга слушали этот спор, не совсем понимая, о чем идет речь.

"Что такое Сортировочная Шляпа?" - недоуменно поинтересовалась Ровена.

"Да вот это", - Клара торжествующе ткнула пальцем в головной убор Годрика Гриффиндора. - "Вы можете заколдовать эту штуку и вложить в нее все свои предпочтения относительно будущих учеников, чтобы Шляпа сама выбирала, чьи мозги для какого факультета годятся?"

"Разве мне нужен целый факультет учеников?" - засмущалась Хельга. - "Десяти и то слишком много".

"Но у вас и будет целый факультет!" - рассмеялась Клара.

"Слушайте, а это мысль!" - просиял Годрик. - "Это же элементарная Трансфигурация - оживить шляпу, а? По-моему, блестяще сказано, моя маленькая леди, это чудесный способ разрешить наши проблемы. В этом случае нам не придется ездить по всей стране самим, достаточно будет разослать письма будущим ученикам и пригласить их на сортировку".

"Видишь, Гарри!" - Клара вся светилась от гордости - ее похвалил сам Годрик Гриффиндор. - "Я же говорила, что все будет в порядке!"

"Это безрассудно, Клара", - только и сумел вымолвить Гарри. Общее восхищение планом Клары заглушило его возражения, но сомнение все еще осталось.

"Гарри, не будь занудой", - махнула Клара рукой. - "Честное слово, ты сейчас нудишь, как профессор Снейп, когда я сунула в котел вместо мяты болотной перечную мяту... Ты же видишь, что все в порядке, все так, как и должно быть - мастер Годрик сейчас заколдует свою шляпу, все вложат в нее свои пожелания, и отныне она станет Сортировочной!"

"Интересно, как ты предполагаешь вложить в нее мысли Слизерина", - ядовито поинтересовался Гарри, прервав восторги Основателей. - "Или ты планируешь его для этого воскресить?"

"А разве обязательно вкладывать в шляпу его предпочтения?" - пробормотала Клара, смущенная его вопросом. - "Ну их к черту".

"В этом случае ты точно изменишь историю магии", - резко подвел итог Гарри и отвернулся.

Хельга, Годрик и Ровена в затруднении переглянулись, не совсем понимая, о чем говорят Гарри и Клара. И надо же было, чтобы именно в этот момент во дворе появился Роберт, спокойный и собранный. Он вел под уздцы свою лошадь, на которую были навьючены его немудреные пожитки, состоящие исключительно из свертка с книгами и старых доспехов.

"Доброе утро, господа", - сумрачно сказал он, нервно наматывая на руку уздечку. Его лошадь в ожидании переступила с ноги на ногу. - "Извините, что я беспокою вас, но... в общем, я ухожу".

"Куда же ты собрался, сынок?" - тут же забеспокоилась Хельга. Лицо старушки жалостливо сморщилось. - "Да и зачем тебе уходить?"

"А вы думаете, мистрисс Хуффльпуфф, что мне теперь будут рады в этом замке?" - невесело усмехнулся Роберт. - "Как на меня посмотрят другие ученики, когда узнают, кем был мой отец?" - он внимательно оглядел Основателей. - "Я так понимаю, вы - знали. Знали, да? Но никому не сказали. Спасибо вам за это, но больше под вашим кровом я находиться не могу. Этот замок ваш по праву, теперь, когда мой отец умер. Я, как незаконнорожденный сын иностранца и убийцы, вряд ли когда-нибудь смогу получить право на владение Хогвартсом. Или любым другим земельным наделом в Британии".

"Мальчик, я понимаю, как тебе тяжело, но тебя никто не гонит отсюда", - выпучив глаза, возразил Годрик. - "Что ж ты, так сразу - и бежать, а? Ты - самый талантливый ученик из всех, что у нас были, не считая, конечно, моей дорогой девочки", - покосился он на Ровену. - "Твоя помощь была бы неоценима, ты смог бы преподавать здесь после нас, кто лучше тебя сможет..." - эта идея, по-видимому, только что пришла Годрику на ум, и он с радостью за нее ухватился. - "А я бы лет так через десять оставил школу на тебя, купил бы надел земли в какой-нибудь валлийской лощине на берегу моря, и отправился туда доживать свой век в покое".

"Спасибо, но - нет", - сухо ответил Роберт, сквозь опущенные ресницы рассматривая восстановленные стены замка. - "У меня никогда не было ни таланта присматривать за детьми, ни, тем более, желания этого делать".

"Почему ты все-таки хочешь уйти, юноша?" - Ровена пристально смотрела на него, и Гарри почти физически чувствовал, как она читает мысли высокого и мрачного молодого человека. - "Дело ведь не в том, что ты боишься неприязненного отношения к тебе с нашей стороны или со стороны учеников. Ты вообще ничего не боишься, верно? Дело в..."

"... В другом", - уклончиво ответил Роберт. Гарри увидел, как сжались его руки, держащие поводья.

Гермиона.

"И куда же теперь пойдет молодой, талантливый колдун, который считает, что ему нигде не рады, что он сам должен встать на ноги и заработать себе на хлеб и неважно, каким образом, честным или нет?" - возле большой, окованной острыми металлическими шипами двери замка стоял профессор Снейп, опираясь на косяк. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на понимание. Роберт поднял голову и враждебно посмотрел на него. Снейп медленно начал спускаться по лестнице. - "Он уедет в далекие страны, чтобы там под палящим солнцем, весь покрытый кровью и потом, добывать себе славу безжалостного убийцы? Вот тогда вы действительно подтвердите репутацию сына вашего отца".

Роберт с лязгом вытащил меч и злобно посмотрел на Снейпа из-под свисающих на лоб черных волос.

"Вы не посмеете продолжить", - тихо произнес он.

"Или он отправится ко дворам знатных князей, графов или королей, предложит им свои услуги и бессонными ночами в темной каморке будет исполнять их заказы, изготовляя золото из бессмысленных кусочков пустого свинца, чтобы ничего за это не получить, кроме презрения и прозвищ, вроде, "проклятого колдуна" и шарлатана", пока его господа будут развлекаться, тратя полученные им величайшие открытия на пустые побрякушки и глупые капризы?"

"Не посмеете..." - бормотал Роберт, приближаясь.

"Или уйдет в незнакомую страну, где его отца знали бедным, но честным, хоть и честолюбивым человеком, познакомится с кучей родственников - престарелых тетушек и дядюшек, так же алчущих крох наследства, независимо от того, что этим наследством является - старый забор, огораживающий три акра земли, или деревянные амулеты его прабабки. Узнает, что такое - быть действительно незаконнорожденным", - последние слова Снейп выплюнул с болью, точно выбитый зуб. - "Узнает - по презрительным взглядам и насмешкам, которыми одарят его жадные родичи, захапывая все эти деревенские сокровища себе..."

"Убью-ю-ю!!!" - завыл Роберт, бросаясь к Снейпу, подняв меч. Резким ударом сверху вниз он опустил меч на голову профессора, но в какую-то незаметную для Роберта долю секунды тот увернулся, меч загремел железной оковкой на каменных плитах пола, и кисти рук Эверетта оказались крепко зажаты в кулаках профессора. - "Пусти, пусти, ублюдок..." - вырывался он, злобно зыркая на Снейпа бешено расширившимися зрачками. - "Я все равно уеду отсюда!"

"Может быть, я и ублюдок", - тихо заметил Снейп. - "Но, мне кажется, что ваша судьба, молодой человек, неразрывно связана с этим замком. И никуда вы от него не денетесь, никуда не сможете убежать. Здесь ваше место".

Роберт еще несколько секунд отчаянно дергался в крепкой хватке снейповых рук, а потом затих и прижался лицом к воротнику профессора. До Гарри донеслись какие-то неясные, незнакомые звуки, и он не сразу сообразил, что это было - Роберт плакал, что, как Гарри казалось раньше, вообще было невозможно. Плакал по-детски, отчаянно и безнадежно, вцепившись пальцами в черную мантию Снейпа, пока тот терпеливо ждал, чтобы Роберт успокоился. Видно было, что все эти три дня, которые прошли со времени смерти Салазара Слизерина, Роберт не позволял себе никаких проявлений чувств, чтобы никто не заподозрил никакой связи между ним и погибшим черным магом. Профессор Снейп больше не сказал ни слова в утешение и только грозно посмотрел поверх взлохмаченных черных патл Роберта на Гарри и Клару, возбужденно взиравшую на это душещипательную сцену. Но эти взгляды были излишни. Здесь не было ничего смешного.

"Дети не отвечают за грехи отцов, мой мальчик", - потрепал Роберта по плечу Северус Снейп. - "Все уже кончилось. Вам больше не нужно стараться быть достойным его могущества. Вы - другой", - он помолчал и спросил. - "Так вы остаетесь?"

"Да", - прошептал Роберт. - "Пока да".

"Вот и славно", - Снейп слегка встряхнул его за плечи, и юноша поднял голову. - "А теперь вытрите слезы, настоящему волшебнику и рыцарю это не к лицу. А вы - настоящий волшебник, Роберт Эверетт. Я вижу в вас задатки великого ученого. Кто знает, какие еще таланты сможет развить в вас Хогвартс. Идите же и творите".

"Спасибо, сэр, но..."

"Я знаю, о чем вы думаете", - усмехнулся Северус Снейп. - "Но, поверьте, эта проблема вскоре перестанет вас беспокоить. Поверьте мне".

"Конечно-конечно", - вмешалась Хельга Хуффльпуфф, все это время с уважением смотревшая на Снейпа. - "Сэр Роберт, я уверена, очень скоро забудет все свои несчастья. Как только он поймет, что здесь можно найти применение своим талантам, он тотчас же забудет..." - она не окончила фразы. Роберт, бросив оседланную лошадь, медленно пошел к калитке, ведущей к фруктовому саду. Туда, где под деревьями еще три дня назад похоронили всех погибших.

"Спасибо вам, сэр Северус!" - восхищенно воскликнул Годрик Гриффиндор. - "Клянусь пропавшим наследством моих прабабок - вам удалось не только успокоить мальчика, но и убедить его остаться здесь".

"К тому же теперь в Сортировочную Шляпу попадут только лучшие идеи Слизерина относительно его учеников. Вы - классный психоаналитик, сэр", - восхищенно заявила Клара, явно гордясь, что знает такое изумительно трудное магловское слово. - "И как вы только догадались, что ему нужно сказать в такой момент?"

Снейп, по-видимому, решил, что его оскорбляют.

"Если это ругательство в лицо профессору и декану, мисс Ярнли, то ваше поведение просто возмутительно! Назначаю вам взыскание - отработки по Зельям каждую среду в моей лаборатории в течение трех месяцев".

"Но, сэр..." - запротестовала юная герцогиня.

"Я еще не закончил, мисс Ярнли. Если же это - неприкрытая лесть, спросите у Поттера, какое наказание последует за нее".

"Минус пять баллов Гриффиндору", - сообщил Гарри Кларе.

"А, ну конечно, лесть, а как же!" - быстренько согласилась Клара. - "Я согласна на минус пять баллов, тем более что здесь это как-то и неважно..."

"Вы ошибаетесь, мисс Ярнли. Когда мы вернемся, я лично прослежу за тем, чтобы баллы были немедленно вычтены с вашего факультета".

"Сэр", - прошептал Гарри. - "Вы сказали когда, а не если..."

Снейп выпрямился.

"Собирайте пожитки, Поттер".

"Что?" - не веря своим ушам, переспросил Гарри.

"Я сказал, собирайте свой скарб. Мы отправляемся домой. Немедленно".

Гарри стало нехорошо. Точно сквозь сон он услышал торжествующий вопль Клары:

"Я говорила! Я говорила, что мы все-таки вернемся назад, а мне не верили! Сэр, это правда? Вы нашли способ вернуться?! Но как?"

"Не я", - губы Снейпа на секунду сжались, но он сдержался. - "Я только что смотрел записи профессора Эвергрин. Она нашла способ вернуться обратно".

Не может быть.

"Не может быть, профессор", - прошептал побледневший Гарри. Сзади него послышался шум. Обернувшись, он увидел, как по лестнице бегом поднимается Сьюзен. Внизу валялась брошенная корзина с травами из садика мистрисс Хуффльпуфф. - "Сьюки, слышишь", - слабо позвал Гарри. - "Профессор говорит, что сможет вернуть нас домой".

"Мерлин великий... Профессор, как..."

"Опять ошибка, Поттер", - черты лица Снейпа сложились в знакомую сардоническую усмешку. - "Это сделаете - вы. Вы и ваш приятель", - Снейп насмешливо кивнул в сторону главных ворот, в которые Джамаледдин только что весьма оригинальным образом вставил заклепки - просто сотворив их, а потом вдунув в заранее заготовленные работниками пазы.

Гарри вздохнул и разочарованно передернул плечами.

"Мы же говорили об этом, профессор", - устало посмотрел он на Снейпа. - "Джим сказал, что у него не хватит сил..."

"Не хватит сил - даже сейчас?" - вкрадчиво переспросил Снейп, нависая над Гарри с ехидной улыбкой, долженствующей напомнить парню, кто здесь самый умный. - "После того, как он победил самого сильного мага Британии? Да у него сейчас сил больше чем у кого бы то ни было из магов в Европе. А что касается дементоров", - он порылся в недрах своего бездонного черного кармана и извлек из него давешний клочок пергамента, - "то, возможно, это поможет нам как-нибудь устранить небольшие неприятности, связанные с ними".

Гарри схватил кусочек древней бумаги и жадно его просмотрел. Не может быть. Его каракули всего лишь в нескольких местах оказались перечеркнуты ровным почерком человека, регулярно оставлявшего нелицеприятные замечания на его эссе по Зельям. Но результат его вычислений в этот раз они не критиковали.

Глаза Сью, заглянувшей через его плечо в спасительную бумажку, неверяще расширились.

"Боже, Гарри..."

"В вашу формулу осталось дописать совсем немного, только параметры самого волшебника подставить", - небрежно уронил Снейп. - "Но с этим можете справиться даже вы. Впрочем, если вы все же сомневаетесь в своих силах, то я..."

Гарри сидел, не жив, не мертв. Потом он медленно встал.

"Нет", - прошептал он. - "Я должен сделать это. Я - сам. А загадать желание можно прямо сейчас?" - спросить получилось очень хрипло. - "Что, вот так сразу?" - он напрягся.

"Сразу видно, что этот вопрос мне задал Поттер", - презрительно бросил в сторону Основателей Снейп. - "А зачарованную ладью со сломанным времяворотом вы собираетесь оставить здесь, подарить местным магглам очередной повод объявить эти леса полными нечистой силы, к тому же невидимой нечистой силы?.."

"Я не подумал об этом", - покраснел Гарри.

"Вижу, что не подумали, Поттер. Профессор Эвергрин", - голос Снейпа стал сухим и резким. - "Оставила кое-какие записи, которые потом сама зачеркнула. Я сейчас просматривал их и сумел разобрать, что она писала о том, как волшебник может получить дополнительную силу, убив другого мага. Если убьет сильного - сам станет намного сильнее. Рассуждая логически, это могло бы сработать, но..."

"Но потом она вспомнила, что я ей рассказывал про Джима? Что ему не позволено убивать, да?"

"В точку, Поттер. Она не учла, что ваш джинн так привяжется к вам, что из чувства глубокого уважения и дружбы, спасая вашу шку... спасая вам жизнь, он решится и на такое... И что противником его станет сам Салазар Слизерин".

"И вы думаете..."

"У него теперь хватит сил перетащить обратно не жалких сто пятьдесят человек, но во много раз больше", - Снейп коротко глянул на Годрика. Тот задумчиво кивнул.

"Властитель Аннуина", - пробормотал он. - "Интересно, кто же там теперь..." - он встряхнулся и с сожалением добавил уже совсем другим тоном. - "Не хотелось бы отговаривать вас уезжать, сэр Северус. Вы очень мне... нам по душе пришлись, помогли нам так, как мы не вправе были просить вас помочь. Хорошего алхимика нам здесь будет сильно не хватать, а вы прекрасный учитель, да и дети здешние к вам привязались".

Из угла, где стояла Клара, послышалось сдавленное хихиканье. Снейп свирепо глянул в угол, и хихиканье стихло.

"Благодарю", - кратко ответил он Годрику и, подумав, добавил. - "Если бы речь шла лишь о моем согласии, наверное, я бы согласился сразу, хотя это совершенно нарушило бы установленные нашим Министерством Магии правила. Но я теперь один обязан присматривать за всеми учениками, поэтому вынужден отказаться от столь щедрого предложения".

Годрик подошел ближе и протянул ему руку. Его конопатое морщинистое и обветренное лицо осветилось пониманием и искренним сожалением.

"Да", - медленно произнес он. - "Жаль. Очень жаль. Но все равно, я счастлив, что судьба позволила нам познакомиться. Такой удивительный шанс выпадает не каждому. И я... я горжусь вами, сэр Северус".

"Пойду, распоряжусь о лошадях", - тихо сказала Ровена. Ее платье прошелестело по лестнице, и она ускользнула.

Хельга тоже пробормотала не то о том, что пора бы и закрывать аудитории, не то о том, что надо посмотреть, как Мартин справился с работой в саду.

"Пойдем", - шепнула Сьюзен Гарри.

"Что?" - не понял он.

"Пошли, говорю", - она потянула его за рукав рубашки. Гарри, не понимая, почему вдруг такая спешка, послушно отправился за ней, отметив по дороге, что Клара уже успела незаметно испариться. - "Надо сказать Джиму".

Гарри позволил свести себя с крыльца, но, оглянувшись, успел заметить, что Годрик Гриффиндор снял с себя плащ из фамильного тартана МакГриффинов и набросил на плечи Снейпа, но не успел обдумать этот странный факт, потому что со стороны двора раздался сперва один радостный крик, а затем он перерос в сплошные истошные вопли счастья. В углу двора толпа старшеклассников подбрасывала вверх Клару, только что принесшую им эту новость. Северина скромно притаилась рядом и явно взволнованно прикидывала, как бы не попасться под ноги пляшущих рядом малышей: Гвинетт и Стелла вдвоем обнимали покрасневшего от натуги Тоби, а Алек Трэппи из Слизерина подпрыгивал от радости вместе с обалдевшими от счастья Люком и Горди. Толстое пузо Эрни Макмиллана колыхалось в траве, а сам Эрни восторженно молотил в воздухе ногами. Рядом одинаково громко ревели от счастья крохотная Бриджет О'Рейли и пышногрудая Ханна Эббот. Толпа слизеринцев во главе с Крэббом и Гойлом радостно неслась в сторону галереи, где профессор Снейп разговаривал с Годриком, с твердым намерением с пристрастием допросить собственного декана на предмет достоверности только что услышанных новостей. На всех физиономиях слизеринцев читалось одинаково идиотское бездумное счастье. В ворота замка влетел на взмыленном коне огромный встрепанный Тед и тоже вклинился в толпу празднующих. Гарри увидел, как на Парвати, вышедшую из дверей кухни с полной корзиной свежих лепешек (она несла обед работникам), налетел радостно вопящий Кларенс Дэйвис, обхватил и закружил на месте. Потом он что-то бессвязно выкрикнул ей прямо в лицо, она прижала ладони к щекам, выронив корзину, и дико завизжала. "Домой! Домой!" - отовсюду были слышны счастливые крики. - "Мы отправляемся ДОМОЙ!!!" Работники, не понимающие, в чем дело, удивленно уставились на радостно скачущих и обнимающихся детей. Принц Александр, нахмурившись, замер в воротах замка, а Дэвид - возле конюшни с кучей камней в руках. Джамаледдин с удивлением застыл, паря над воротами и недоуменно поигрывая гигантской балкой в руке. "Джим! Джим!" - Гарри тащил за собой спотыкающуюся и истерически хохочущую от счастья Сьюзен. - "Джи-и-им!!!..."

*** "Но мой благородный господин", - осторожно добавил джинн, задумчиво паря над пузырящимся в защитном рве кипятком. - "А как же..." "Дементоры", - спокойно добавил Невилл. Гарри обернулся. Невилл подошел к ним и тоже сел, подвинув Рона и Джинни, и бесстрашно свесил ноги в дымящуюся пропасть курившегося над водой пара. "Дементоры", - повторил Невилл. Все смотрели на него. - "Я все удивляюсь, как же никто из наших даже не вспомнил о том, из-за чего мы оказались здесь? Опасность наверняка не исчезла сама собой". "Это верно", - заметила Гермиона. Наблюдая за ней, Гарри обратил внимание на то, что она держится очень устало и немного равнодушно; единственная из всех девчонок, Гермиона не пролила ни одной счастливой слезинки, ни разу не улыбнулась. Наоборот, она становилась все серьезнее и нахмуренней, хотя ее поведение заметно изменилось. Например, она не отгоняла от себя Рона, незаметно пристраивавшегося все ближе, и уже не морщилась при его появлении. - "Все просто ошалели от радости, и мозгами шевелить совершенно не хотят. После переброски Джамаледдин-ага потеряет массу энергии, несмотря на то, что ее у него и так слишком много. Мы можем просто не успеть отреагировать". "Меня больше беспокоит, почему же Снейп решил, что на дементоров можно просто начихать и вернуться", - устало сказала Джинни. Она показалась Гарри немного вздрюченной, и он решил, что это из-за того, что Невилл сидит от нее слишком близко. Впрочем, после всех событий последних дней Джинни нервничала по этому поводу гораздо меньше прежнего, возможно потому, что сам Невилл очень изменился. Детская пухлость его куда-то исчезла, сменившись силой налившихся от частого обращения с оружием мышц. Невилл вытянулся, загорел, посерьезнел, и глуповато растерянное выражение на лице у него появлялось теперь исключительно тогда, когда он смотрел на Джинни. "Странно", - согласился Рон. Из-за ворот замка вновь донеслись радостные крики - там народ все еще праздновал. Остаточно, потому что основные запасы эля были старшеклассниками уже истощены. "Рассуждая логически", - продолжила Гермиона, серьезно наморщив лоб. - "Как можно избавиться от дементоров? Заклятие Заступника, верно? Но хотя нас много и мы уже владеем им намного лучше, чем раньше - еще и тут тренировались с профессором Эвергрин - я не думаю, что мы сейчас сумеем что-то изменить по сравнению с тем состоянием, в котором мы оставили наши дела", - она выразительно посмотрела на всех, отбросив на плечи пушистую завесу волос. - "Грааля у нас больше нет..." "Я сумею сам!" - божился Джим. Он спустился еще ниже и умоляюще уставился на Гарри. - "Мой прекрасный благородный господин, друг мой, я сумею..." "Джим, после выполнения третьего моего желания ты останешься моим другом, но уже не будешь обязан мне подчиняться", - напомнил Джамаледдину Гарри, с опаской огляделся на сидящих рядом Гермиону и Джинни, стащил с себя промокшую от пота рубашку и устало отер ею пот, струящийся по шее. Было невыносимо жарко даже для лета. "Давай сюда", - скомандовала шепотом Сью, решительно забирая рубашку у Гарри. - "Сегодня выстираю, завтра наденешь в дорогу". "Я могу и так!" - щедро махнул рукой Джим. Он растолкал сидящих на мостках ребят и взгромоздился между ними. Меланхолично почесался, задумавшись. - "Могу, правда. Я ведь очень хочу помочь тебе, мой маленький друг ". "Кто знает, как все повернется в этот момент. Джим, свобода для тебя значит слишком много. Когда ты вернешь ее, все может сильно измениться", - пробормотал Рон. - "Но после всего того, что здесь с нами случилось, я лучше сдохну в ласковых объятиях дементора, чем оставаться в этом кошмарном мире..." Все замолчали и принялись следить за тем, как темно-малиновый круг солнца медленно опускается к кромке деревьев Леса Теней. "Ох и сильный же ветер будет завтра", - вдруг сказала Джинни и встала. - "Я ужасно устала, наверное, перетаскала сегодня целую сотню камней, у меня даже палочка искрит от напряжения. Пойду-ка я спать. Невилл, ты меня не проводишь?" - и она повернулась и пошла к замку, даже не ожидая ответа на свой вопрос. Невилл вскочил с выражением счастливого недоверия на отчаянно радостной физиономии. "Конечно, Джинни, конечно! Иду!" "Смотри у меня!" - Рон погрозил кулаком ему вслед. - "Если ты позволишь себе что-то лишнее - из-под земли достану, слышишь?" Но крылья счастья унесли Невилла уже слишком далеко, и он не обратил на мрачные угрозы Рона никакого внимания. "Пойду и я, наверное", - Сью поднялась и подобрала рубашку Гарри. - "Ох, у тебя тут на воротнике дыра, я зашью..." "Сьюки, н-не надо я сам", - покраснел Гарри, стараясь не глядеть на хитрую ронову физиономию и широкую понимающую улыбочку. - "Оставь, пожалуйста". "Да ладно тебе, Гарри. Мне же в радость ". Сью наклонилась, и ее длинные светлые косы ласково мазнули Гарри по щеке. Он замер от щемяще знакомого запаха мяты и нагретой солнцем травы, исходящего от ее кожи, и зажмурился, чтобы не концентрироваться на нем. Особенно, когда вслед за косами Сью по его щеке скользнули ее мягкие, теплые губы. Гарри страшно захотелось попросить ее, чтобы она снова пришла этой ночью куда-нибудь, где они могли бы... Он сжал зубы изо всех сил: рядом сидели Рон и Гермиона. Поверх одинаково взлохмаченных волос он ожег Сьюзен жадным, нетерпеливым взглядом, подсознательно понимая, что сейчас - не время, поэтому его телу и разуму пришлось стоически вынести тяжелейшее испытание, когда Сью чмокнула Гарри в косматую черную макушку. После того, как она повернулась и отправилась в Хогвартс, Гарри пришлось собрать все крохи самообладания, чтобы не броситься следом за ней. Почему Сьюзен так просто приняла то, что наши отношения изменились? Почему я не могу признать это открыто, хотя другие парни бы тут же гордо выставили бы это событие напоказ. Я не могу, подумал он. Не могу сейчас, не могу больше. Нельзя. Она - свет, а что теперь я представляю собой? Для эльфов, наверное, такой, каким я стал, омерзительней тролля... Джим завозился. "Я хотел все закончить до рассвета", - виновато пробубнил он. - "Вы отпустите меня, хозяин, а? Я клянусь, что завтра все как надо сделаю, это не проблема, но сегодня..." "Спасибо, Джим, иди, спокойной ночи", - Гарри повернулся и, прищурясь, вновь посмотрел на солнце. Его край уже почти коснулся края леса. Джамаледдин вздохнул и взмыл в темнеющее небо, а потом загремел железными блоками где-то поблизости на крепостных стенах. Все трое помолчали. "Что ты задумал, Гарри?" - вдруг спросил Рон. - "У тебя такая физиономия... Что ты хотел нам сказать?" "Ты решил, что сделаешь все сам?" - тихо спросила Гермиона. Она поняла все без слов. "Да", - Гарри нагнулся и без страха посмотрел в клубящуюся надо рвом дымку. Потом перевел взгляд на друзей. - "Думаете, у меня не получится?" "Да нет", - как-то туманно отозвался Рон. - "Я как раз уверен, что все пройдет здорово, но..." "Что ты хотел спросить?" "Ты не устал от всего этого?" - Рон испытующе посмотрел Гарри в глаза. - "По мне так любой нормальный парень уже давно бы свихнулся от того, что тебе пришлось перенести. Гарри я понимаю, что тебе слишком часто приходится все везти на своих плечах..." "И вовсе не все, Рон. Вспомни, вы же с Гермионой всегда помогали мне". "Я не о том", - нетерпеливо добавил Рон. - "Просто от этого иногда становится так тяжело. И ты - всегда только ты, всегда один. Это напрягает. Супергероем быть тяжело. Практически невозможно". "Понял, да? Но я же не один. У меня есть вы", - усмехнулся Гарри. Он обнял Рона и Гермиону и притянул их к себе. Он чувствовал плечом с одной стороны литые мускулы Рона, а другой - худенькое, но крепкое плечо Гермионы, и от этого ему стало так хорошо и надежно, что Гарри почти захлебнулся этим привычным, и, вместе с тем, таким совершенно новым ощущением. - "С вами мне ничего не страшно". "Честное слово?" - Гермиона подозрительно засопела, но когда Гарри пристально посмотрел на ее лицо, слез у нее в глазах не оказалось. - "Ладно, выкладывай, что ты задумал?" "Надо, чтобы ты посмотрела это заклинание", - Гарри достал из кармана кусочек пергамента. "Сам формулу составил?" - недоверчиво и в то же время с любопытством поинтересовался Рон. "Да, пришлось посидеть... Я только свои параметры вставил, глядите, Снейп подсказал..." Они некоторое время молча рассматривали обрывок листка. "Но почему именно огонь?" - поднял Рон одну бровь. "Это как раз понятно, Рон", - нетерпеливо прервала его Гермиона. - "Они же сами почти полностью состоят из холодной энергии. Капюшоны, плащи их - одна лишь видимость, иллюзия, которую они создают с помощью атмосферы страха. Так что огонь - то, что надо. Но вот справится ли Гарри с этим", - она прикусила губу, ткнула пальцем в бумажку и искоса посмотрела на худощавого юношу, распускающего черный шнурок на волосах и встряхивающего нечесаной черной гривой. Еле заметно покраснела. "А кроме меня вообще никто не сможет с этим ничего сделать", - спокойно сказал Гарри, выдерживая ее взгляд. Он вспомнил огненную бурю, яростно пышущую из пальцев преображенного Годрика Гриффиндора, и вновь ощутил, как та же кровь бьется в нем сильными неумолимыми толчками. Кровь... "Мания величия?" - хитро прищурился Рон. - "Ладно, шучу. Просто ты так уверен, что..." В тебе горит неугасимый огонь... "Да нет, ничего в этом нет такого, Рон. Я знаю, что смогу, вот и все", - Гарри лег спиной на начинающие остывать после заката, но еще чуть теплые дубовые доски подъемного моста и закрыл глаза. Рон и Гермиона переглянулись. "Мне бы твою уверенность", - тревожно заметил Рон. - "Эх, если бы профессор Эвергрин могла бы посмотреть на это! Бедняжка, даже памятника ей не над чем поставить..." Гермиона снова нахмурилась, а Гарри не ответил. Но сразу же после их разговора он отправился в полуразрушенный подвал и над тем местом, где куча камней погребла под собой остатки тайного хода, за которым покоилась Валери Эвергрин, водрузил щит Галахада. Это было единственное надгробие, достойное ее. Мисс Валери одобрила бы мое желание разобраться

с дементорами своими руками? Гарри не знал точного ответа на этот вопрос. Но он чувствовал, что это возможно. Он был уверен. У него хватит сил.

***

"О, юный отрок, как же вы талантливы!" - прослезился сэр Кэдоген. - "Спасибо, спасибо! Но вы не находите, что я на этом поистине гениальном творении настоящего художника все-таки как-то..." - он вновь придирчиво осмотрел полотно, с которого радостно ухала и размахивала копьем в знак приветствия его точная копия. - "Как-то чересчур велик?"

"Что вы, что вы, сэр!" - торопливо заверил его Дин Томас, не сводя гордого взгляда со своего нетленного труда. - "Это все особый зрительный эффект, который возникает из-за движения объектов на картине", - нашел он себе оправдание. Впрочем, такие многомудрые понятия, как "зрительный эффект", прошли мимо ушей сэра Кэдогена.

Гарри и Симус одинаково весело хрюкнули за спиной у Дина. Тот, красный как рак, стоял и любовался тем, как оригинал внимательно изучает свою копию. Точную копию не только его самого, но и той картины в Северной башне, мимо которой Гарри так часто пробегал, опаздывая на Прорицания. Все в мире оказалось весьма тесно взаимосвязано. Фигуры на живописном полотне Дина Томаса получились совсем непохожие на плоскую средневековую живопись. Толстый коняка на картине меланхолично пощипывал кустики, с трудом дотягиваясь до травы - Дин отнюдь не был анималистом и шея у животинки получилась тоща и коротковата, как, впрочем, и ноги. А вот живот вышел слегка толстоват, точно одр нарисованного на картине рыцаря либо маялся несварением, либо, напротив, пух от голода. Зато сам сэр Кэдоген вышел как настоящий - та же идиотски счастливая ухмылка на круглой физиономии, хвастливо топорщащиеся рыжие усы, выглядывающие из-за пластины забрала, и неистощимые запасы оптимизма в каждом движении.

"Здрассте, прекрасный сэр!" - выпалило изображение на картине, обращаясь к самой что ни на есть натуре. - "Ваше благородное лицо мне почему-то кажется знакомым. Мы с вами не встречались ли прежде? Быть может, на ристалище под замком Блиант или в таверне "Золотая подпруга" за доброй кружкой эля?"

Натура умилилась.

"Нет, мне все равно нравится... До чего похож! До чего похож!" - причитал валлийский вояка. - "Отныне я навеки ваш покорный слуга, маэстро Томас!" - сэр Кэдоген прижал растопыренную пятерню к пухлой груди и продолжил рассыпаться в благодарностях. - "Никогда не думал, что окажусь увековеченным на полотне! За это я объявляю себя вашим вечным..."

"Ну, начинается!" - недовольно протянул Рон, дергая Гарри за рукав. - "Пойдем-ка отсюда, этот концерт еще долго тянуться будет. А нам завтра вставать рано. Домой отправляемся..." - его голос замер в надежде.

Гарри, немало утомленный этим днем, послушно отправился за Роном в их комнату. Всю ночь он почти не спал и смотрел в потолок, автоматически прислушиваясь к тому, как тихо сопят во сне его одноклассники. Все, кроме Невилла, который загадочным образом так и не появился в спальне этой ночью. Рон сперва долго орал и разорялся, в выспренних фразах в стиле Филча грозился начесать холку негодному соблазнителю его маленькой сестренки, намылить ему шею, подвесить за большие пальцы в снейповом подземелье над котлом с Испаряющим зельем или вообще запереть его в классе Зельеделия на ночь наедине со Снейпом. Ему прозрачно намекнули на то, что его собственное рыльце уж давно как в пушку. Рон запальчиво возразил, что это - совсем другое дело, и он не позволит какому-то Лонгботтому позорить девичью честь его юной и совершенно невинной сестры. Но как только его голова коснулась подушки, неимоверно уставший и наработавшийся за весь день Рон мгновенно уснул и задудел носом громче остальных гриффиндорцев, даже громче Дина, который, выпив приготовленного Снейпом зелья, храпел, как паровоз. Когда все затихли, Гарри еще долго лежал без сна, слушал мерное дыхание одноклассников и думал, думал... Рано утром, пока еще никто не проснулся, он тихо выскользнул из-под одеяла, плеснул в лицо водой из болтавшегося на веревке глиняного кувшина и, одевшись, тихо отправился в крыло девочек, осторожно припадая по дороге к стенам, чтобы его никто не заметил. Его очки, когда-то подаренные ему мисс Эвергрин, остались лежать на грубо сколоченном ящике возле кровати. С некоторых пор они ему больше не были нужны. Зрение окончательно восстановилось, и Гарри подозревал, что главную роль в этом сыграли полученные им от побежденного врага магические способности, усиленные действием зелья, увеличивающего колдовскую силу. Возле самой двери Гарри неосторожно задел локтем маленькую плетеную клетку, в которой порхал золотой снитч, и успел поймать его как раз в тот момент, когда тот попытался улизнуть в окно. Автоматически сунув золотого упрямца в карман, Гарри аккуратно притворил за собой дверь и на цыпочках пошел по коридору. Он прокрался к барельефу, изображающему рождение святого Кентигерна дочерью короля Лота, тщательно пощекотал новорожденного мага-просветителя Шотландии за крохотную пятку и прошел в открывшийся ход.

Все девушки еще спали. Гарри тихо прокрался к дальней двери крыла, ведущей в комнату Сьюзен, которую она раньше делила с леди Эдит. Следовало вести себя тихо, потому что в соседней комнате спала Джинни, а услышать сердитое ворчание разбуженной Джинни в самый неподходящий момент или, напротив, стать свидетелем ее трогательного прощания с Невиллом в пятом часу утра Гарри не очень хотелось. Он осторожно снял защитное заклятие с двери Сью и проскользнул внутрь, улыбаясь про себя при мысли о том, как она обрадуется, когда он разбудит ее, поочередно прикасаясь губами к ее лбу, глазам, щеке, губам...

Она лежала, свернувшись калачиком под желтым одеялом, длинные волосы светлой волной рассыпались по подушке, переливаясь в первых лучах солнца, и ее лицо показалось Гарри таким умиротворенным, что он замер, пристыженный своим нетерпеливым желанием нарушить эту спокойную счастливую красоту. Сердце у Гарри защемило. И это - мое, подумал он, вновь испытав странный прилив страха. Холодок пробежал у него по спине, потому что слова Глориана Глендэйла вновь всплыли у него в памяти. Мои руки в крови. На мне - тьма. Внутри меня - тьма. Я не заслуживаю ее - такую чистую. Как я могу что-то брать или требовать - от нее? Как я мог сразу после того, как убил столько людей, после того, как отрубил голову человеку, которого я никогда не видел раньше, пойти к ней и задремать у нее на груди? Она - лучшее, что могло со мной случиться, но мое присутствие оскверняет ее.

Гарри попятился, осторожно нащупывая рукой дверь. У него появилось ощущение, точно он смотрит на яркий свет, и глазам становится больно, но тут Сью пошевелилась во сне, что-то невнятно прошептала и сонно улыбнулась, не просыпаясь. У Гарри сжалось сердце, и он ужасающим усилием воли подавил вскипевшее в нем желание. Нет, не могу, горько подумал он и тихо вышел.

Во дворе работники, зевая, выводили лошадей из-под навеса, временно служившего конюшней. Кони норманнов взбрыкивали и вскидывали гривы рядом со спокойными пятнистыми шотландскими лошадьми, нетерпеливо пританцовывали, пока работники взнуздывали их и седлали. Вокруг сновали сосредоточенные оруженосцы, негромко звенело складываемое на лошадей снаряжение: шотландцы и норманны тоже уходили из Хогвартса вместе с детьми, это было решено еще вчера, а некоторые старшие ученики должны были проводить гостей до точки отправления и оттуда вернуться обратно, пригнав табун домой.

Гарри спустился вниз и начал выбирать себе подходящего коня. Большой Риок так и не вернулся, наверное, ему, крылатому, жизнь на воле понравилось куда больше, чем в стенах бывшей тесноватой хогвартсовской конюшни. Гарри мельком подумал, что, возможно, это повлияет еще на какие-нибудь еще не произошедшие события в мире, может быть, все породы летающих лошадей произойдут от его коня, например, но мысли о возможных изменениях в будущем его занимали сейчас куда меньше, чем мысли о собственном прошлом. Со свистом слетающая с плеч голова Темного Мельника лишила его последних иллюзий, и Гарри знал, что отныне он окончательно перестал чего-либо бояться, и ему казалось, что это не слишком уж и хорошо.

Он выбрал смирную лошадку, скромно стоявшую в углу двора, точно робкая девица, ожидающая, чтобы ее пригласили на вальс, и, надевая на нее упряжь, мельком отметил, что она напоминает ему собственную лошадь Сью - Фиа. Когда седло уже было крепко пристроено на спине лошадки, и Гарри наклонился, чтобы проверить ее подковы, его кто-то тронул за плечо. Гарри недовольно обернулся.

"Собираетесь уезжать, сэр Гарри?"

Принц Дэвид стоял перед ним и, путаясь в большом, не по росту плаще и, кажется, пытался выглядеть более или менее солидно, но у него это слабо получалось. Из вороха клетчатых складок на Гарри взглянуло его умоляющее лицо.

"Вы мне не поможете?"

Гарри смягчился. Общими усилиями они с Дэвидом выпутали из тартанового плена коротковатый (Гарри подумал - детский!) меч и окованный бляшками колчан с уныло грохочущими в нем стрелами.

"Спасибо, благородный сэр", - пыхтя, поблагодарил Гарри Дэвид.

Гарри снова занервничал. Это утро явно было трудным для него.

"Я - не благородный сэр", - процедил он сквозь зубы.

"Так за чем же дело стало?" - с хитрецой поинтересовался принц Дэвид. - "Встаньте на колени".

"Это еще зачем?" - подозрительно осведомился Гарри.

"Положено так. Быстрее", - поторопил его Дэвид, и когда Гарри, мало что понимавший, опустился на одно колено перед принцем, не желая спорить с особой королевской крови, юный Стрэйтклайд извлек из ножен свой меч, взмахнул им над головой Гарри (тот инстинктивно отшатнулся, нащупывая палочку у себя в рукаве) и плашмя опустил его на левое плечо Гарри.

"Прекрасный сэр!" - напыщенно объявил Дэвид. Его дрожащий от восторга голос был полон гордости, но в нем проскальзывало еще что-то, и когда он воровато обернулся, Гарри сообразил, в чем дело - шотландский принц явно не хотел, чтобы его застукали на месте преступления. - "Во имя Божие, во имя святого Колумбы, святого Патрика и святого Эдгара я посвящаю тебя в рыцари!" - его меч поднялся и плашмя опустился на плечо юноши, слишком удивленного, чтобы что-то возразить Стрэйтклайду. - "Будь храбр и честен", - спохватившись, добавил Дэвид, вновь неловко замахнулся, приложил меч к левому плечу Гарри Поттера и с торжеством посмотрел на коленопреклоненного Гарри сверху вниз. - "Теперь вы - благородный рыцарь, сэр Гарри!"

"И что теперь?" - Гарри не понимал, зачем нужны все эти игры. Он отряхнул штаны и поднялся. - "Разве до этого никто не мог точно так же произвести меня в рыцари?"

"Вроде бы, никто этого не может делать, кроме особ королевской крови", - неуверенно ответил Дэвид и добавил. - "Зато после этого вы имеете полное право отстаивать в поединке права оскорбленных и несправедливо обиженных, направлять ваши силы на добрые дела и защиту истины", - объяснил Дэвид и почесал подбородок. - "Ну, еще там претендовать на разные титулы и долю военной добычи, поражение врагов Креста Господня и... Впрочем", - спохватился принц. - "Последнее, наверное, для вас не слишком подходит", - и он с тщательно скрываемым восторгом посмотрел на кончик палочки, выглядывающий из рукава. - "Но, думаю, что этой штукой вы тоже можете вступаться за слабого, молящего вас о помощи. Мне рассказывали", - оживился Дэвид, с жадным любопытством окидывая Гарри восхищенным взглядом. - "Что вы один положили сразу сотню врагов! Это правда?"

Тео, я тебя укокошу за приступы твоей неуемной фантазии, мысленно пообещал Гарри и неопределенно пожал плечами.

"А еще я слышал, что вы, колдуны, ну, в общем... Вы все-все можете сделать. А вы, сэр, например, можете..." - глаза Дэвида засверкали от любопытства. - "Ну... того... воду в вино превратить?"

"Это довольно простое заклинание", - кивнул Гарри, позабавленный искорками в глазах юного шотландца. Он подошел к колодцу, опустил ведерко с водой вниз, поднял его и поставил на край, забрызгав себе всю мантию. - "Глядите, ваше... то есть, Дэвид..." - Он взмахнул палочкой. - "Винум рубрум!"

Жидкость в ведерке окрасилась в ярко-алый цвет. Гарри осторожно опустил туда палец и лизнул его. Хм, в этот раз оказалось молодое...

"Получилось?" - восторженно прошептал Дэвид и тоже зачерпнул вина. - "Вот это здорово!"

"Пьешь вино?" - неодобрительно проворчал глуховатый голос из-за спины у Дэвида. Они с Гарри вздрогнули, и юный Стрэйтклайд со страху пролил остатки себе на плащ и штаны. - "Созданное с помощью дьявольского колдовства?!"

"Александр, опять ты", - пробубнил Дэвид, недовольно вытирая красное пятно, расползающееся на клетках тартана. - "И чего ты вечно за мной следишь, точно мамочка..."

"Вылей эту адову смесь на землю, колдун", - принц Александр поднял подбородок Гарри концом своего меча и с брезгливостью рассматривал сейчас его лицо. - "И быстро! Пока я не располосовал тебя на ремешки за оскорбление королевской особы".

"Подумаешь, нашел особу", - продолжал ворчать Дэвид, все еще трудясь над запачканной тканью. - "Как помыкать мной - так младший сын, маленький несмышленый брат... А как стращать кого-то, так - особа королевской крови".

"Не к лицу нам якшаться с колдунами", - с презрением оглядел Гарри Александр. - "И заруби себе на носу, младший, что пока ты остаешься таким идиотом, ты не станешь королем..."

"Будто мне это светит", - буркнул Дэвид. - "Младшему-то".

Александр разъярился. Пока он прочищал мозги помрачневшему Дэвиду, Гарри осторожно, но без страха отвел от своего лица лезвие меча. Не дожидаясь, когда старший принц побагровеет от ярости, Гарри преспокойно достал палочку, пробормотал "Фините Инкантатем" и вылил воду обратно в колодец.

"И мы все пили эту воду!" - с отвращением вскричал патлатый черноволосый шотландец и замахнулся мечом на Гарри, но тот уже стоял с палочкой, направленной на Александра. Я не позволю ему так оскорблять меня только из-за того, что он принц и маггл, а я - волшебник, возмущенно подумал Гарри и взмахнул своим оружием.

"Не ссорьтесь", - примирительный голос короля Эдгара остановил их свару на самом интересном месте. Эдгар в доспехах и при оружии, неловко прицепленном к пузу, спускался во двор, сопровождаемый Ровеной, не отпускавшей его руки, Невиллом, Роном и Гермионой. Гарри заметил, что коридоры уже забурлили, и радостные возгласы собирающихся ребят эхом наполнили стены замка. - "Эти люди дали нам приют, брат мой, и мы не вправе..."

"Я видел, на что они способны", - тихо ответил Александр и раздраженно вложил меч в ножны. - "И ты видел тоже, Эдгар! Эти великаны! Они же способны уничтожить все вокруг! Да сохранит нас Господь от их дьявольских наущений! Наш дядя был прав - в них Зло".

Рука Ровены, сжимавшая плечо короля, задрожала.

"Не забывай, что ты говоришь все это при моей невесте, Александр", - тихо, но яростно прошипел Эдгар.

"Невесте?" - усмехнулся его брат и отбросил грязные волосы со лба. - "Только подумай, что скажут таны, когда ты представишь им твою жену - безродную, бесприданницу и - ведьму!"

Лязгнул меч, и Гарри в изумлении увидел, что это не король одним движением извлек его из ножен, а Невилл Лонгботтом. Рука Невилла ничуть не дрожала, а на лице было написано - "не пощажу".

"Только потому что ты мой брат, я прощаю тебя", - прошептал Эдгар, и его обычно румяное лицо перекосилось. Он опустил руку Невилла и сухо добавил. - "За это в сражении с Дональдом ты пойдешь со своим отрядом впереди".

"И что с того?" - скривился Александр. - "Я лишь добуду себе славу, а ты, что ж, ты соберешь все лавры, верно... король?" - Последнее слово было сказано с заметным презрением. Александр отвернулся и пошел прочь, таща Дэвида за собой. Младший из потомков Канмора виновато плелся вслед за братом, изредка бросая на толпу собравшихся колдунов (настоящих колдунов!) полные надежд взгляды.

Ровена кусала губы.

"Не слушай, что говорит Александр", - не поворачиваясь к ней, смущенно произнес Эдгар. - "Он, ну, просто завидует, наверное. Не знает, вот и боится. Я все равно вернусь за тобой! Ты же мне веришь? Веришь, правда?"

"Да", - негромко сказала Ровена. - "Да, конечно", - Она обхватила себя руками, точно ей вдруг стало зябко. - "Я ничуть не обижена на твоего брата. Я понимаю его, в его глазах я - отвратительна, и, возможно, он по-своему прав".

Такая реакция Ровене совсем не была свойственна. Она вдруг вновь стала неуловимо похожа на Валери Эвергрин, не ту Валери, которая всегда так заразительно смеялась, сверкая ухмыляющимися ямочками, хитро подмигивала Гарри, когда видела, как он потихоньку таскает печенье из вазы на кухне прямо перед обедом или рассеянно оглядывала поверх очков кипу распечаток факса, а на Валери - другую. Ту, что, отчаянно шипя сквозь зубы, дабы ненароком не проболтаться, говорила Северусу Снейпу, что он ей отвратителен. Ту, что медленно и горько говорила Глориану Глендэйлу, что не любит его. "Он одумается", - пробормотал король Эдгар. - "Прости меня", - вдруг добавил он, казалось бы, безо всякой связи. Ровена Рэйвенкло задумчиво смотрела на него какое-то время, а потом негромко прошептала, так, что даже Гарри, стоящий прямо возле нее, еле расслышал ее слова: "За то, что ты не вернешься? Прощаю..." Она горделиво выпрямилась, медленно спустилась с лестницы и пошла к замковым воротам, высоко неся голову с короной из золотистых кос, перевитых синими лентами. Попадающиеся ей на пути норманнские солдаты и шотландские копейщики с боязливым уважением расступались перед леди Ровеной Рэйвенкло. "Зачем я сказал это?" - с тоской опустил голову маленький Эдгар Шотландский. Он обращался к Невиллу! Гарри и Рон обменялись недоумевающими взглядами. Гермиона же казалась совсем не удивленной. "Она простит", - Невилл запросто похлопал короля по плечу, и тот не выказал ни отвращения, ни возмущения. - "Когда-нибудь она простит. Потом". "Я еще увижу ее?" - с надеждой спросил Эдгар. Невилл покачал головой. Эта странная сцена удивила, наверное, всех, кроме Гермионы. Отвлекая внимание Гарри от непонятного обмена репликами между Невиллом и Эдгаром Шотландским, она постучала по его плечу. "Я видела из окна, как Дэвид посвятил тебя в рыцари. И что ты чувствуешь теперь, сэр Гарри Поттер?" - она ухмыльнулась. "Ничего", - индифферентно отмахнулся Гарри. - "Ему это было в забаву. Большим мальчиком хотел себя почувствовать. Тоже мне - король!" "Не скажи", - в глазах Гермионы проскользнула хитринка. - "Интересно, если бы ты рассказал, что стоял между тремя знаменитыми шотландскими королями из династии Данкельдов, и получил от самого великого из них посвящение в рыцари, кто бы тебе поверил?" "Три короля сразу?" - поразился Гарри. - "Вот эти? Так они все будут править Шотландией? Даже тот хлипкий мальчишка, Дэвид, тот, что играл со мной в рыцарей?". "Историю читать надо, сколько можно говорить", - вздохнула Гермиона, привычно заведя глаза. - "И не только историю Хогвартса. Так что, сэр Гарри, вы должны гордиться тем, что вас возвел в рыцарское звание такой великий король!" - хмыкнула она. Последние слова Эдгар смог услышать даже в шуме спускающихся по лестнице учеников. К гриффиндорцам подошли их друзья. "Вы знаменитая предсказательница? Да?" - король со все возрастающим интересом впивался взглядом Гермионе в глаза. - "Вы - пророчица? Можете видеть будущее? Прекрасная леди, а вы не можете поведать мне, как..." "Я?!" - возмущенно выпалила Гермиона. - "Я? Предсказательница? Хорошо, что вы король", - жестко отрезала она, нисколько не стесняясь своего несветского поведения. - "Будь вы обыкновенным человеком, я за такие слова тут же превратила бы вас в головастика! И не смей мне делать замечания, Невилл!" - предостерегающе зашипела она, помахивая своей палочкой прямо возле самого носа недовольно зашевелившегося Лонгботтома. - "Не то головастиков тут же станет вдвое больше!" - она растолкала недовольных Парвати и Лаванду и в абсолютно расстроенных чувствах удалилась прочь. Вокруг довольно хихикала малышня, а король так и остался стоять с открытым ртом, не понимая, чем же он так оскорбил леди Гермиону. Гарри и Рон догнали ее только у перестроенных Джимом ночью хижин работников Хогвартса. Гермиона возмущенно развернулась к ним, ее глаза сверкали от ярости. "Нет, вы слышали, что он сказал! Только подумайте, какую репутацию я заработаю здесь перед тем, как вернуться! А потом обо мне скажут, мол, жила-была в замке великая предсказательница! Я-то считала, что это про Парвати напишут..." - Гермиона фыркнула. "Это ты о пророчестве насчет гибели Слизерина?" - Рон поежился, вспоминая страшную картину тьмы и ужаса, витавшую над ними, когда гигантская черная фигура Слизерина заслонила собой солнце и чуть не обрушила Хогвартс в ад, и Гарри вспомнил тот день в больнице замка, когда черные косы Парвати мели по холодным камням пола, а ее истекающие пеной губы безостановочно что-то хрипло шептали, пока вокруг метались ее испуганные подруги. Надо же, Парвати смогла предвидеть падение Слизерина, но - предвидеть или увидеть? - "Теперь-то ты веришь в предсказания?" "Не знаю", - неохотно поджала губы Гермиона. - "Все это, конечно, можно было и..." "Прочитать?" - спросил Гарри. - "Где? В "Истории Хогвартса" об этом что-то было? Да и в записках Тео об Ордене Феникса я тоже не помню такого..." "Так надо обязательно написать отчет о том, что и кого мы здесь видели!" - оживилась Гермиона, и ее глаза заблестели от взыгравшего научного азарта. - "Представляете, какие потрясающие открытия в истории магии мы сможем сделать! Они же перевернут научный мир!" "Снейп же предупреждал - ничего, что бы мы могли здесь увидеть, записывать не стоит", - забеспокоился Гарри. - "Вдруг записи потеряются здесь, и тогда..." "Потеряются - у меня?" - сердито перебила его Гермиона. - "Ты что, плохо меня знаешь?" - Рон и Гарри скорчили одинаково противные физиономии. - "Да я же с самого первого дня все потихоньку записываю, как же можно оставить в неведении наших современников о том, что здесь было" - "К тому же я нашла способ протащить эти записи мимо Снейпа", - хитро прищурилась она. - "И профессор Джонс поступил бы точно так же, я уверена". "Он псих, твой профессор Джонс, это во-первых", - перебил ее Рон. - "А во-вторых, он - слизеринец". "Ну и что?" - хором воскликнули Гарри и Гермиона. Они переглянулись и рассмеялись. Рон скривился, но потом тоже не удержался и хмыкнул. "Ладно, делай что хочешь, только смотри, не попадись!" "С какой это стати ты будешь мне что-то разрешать или запрещать?" - нарочито небрежно буркнула Гермиона, старательно не глядя на Рона. Но когда он смущенно пожал плечами и отвернулся, девушка так пристально принялась изучать его реакцию, сверля Рона глазами, что Гарри подумал о том, что если бы он не видел, как тяжело поразило Гермиону предательство Рона несколько месяцев назад, то решил бы, что она вновь вспомнила то, что когда-то чувствовала к нему. Но эта мысль так и осталась недодуманной, потому что из одного из домиков прислуги послышался детский плач. Гермиона тут же взволнованно отреагировала с чисто женским сочувствием и любопытством: "Кто это может плакать?" - она торопливо подбежала к домику, приотворила бревенчатую дверь и заглянула внутрь. "О, я знаю!" - оживился Рон и тоже подбежал к ней. - "Черт, бедные пацаны, надеюсь, они ревут не из-за того, что их в сегодняшней горячке забыли покормить". "Ты с ума сошел, Рон, мистрисс Хельга никогда не забыла бы о двух бедных маленьких сиротках. Наверное, та женщина, что за ними смотрит, просто вышла помочь ей по хозяйству, а они проснулись и испугались оттого, что никого в доме больше нет", - рыкнула Гермиона, но ее голос в ту же минуту стал ласковым и, по мнению Гарри, отвратительно сюсюкающим. - "Мои маленькие, мои сладенькие, не плачьте, не плачьте, все хорошо, сейчас мамочка вас укачает!" - Она вылезла из дома и присела на пороге, обнимая двух малышей, сопливо гудевших ей в платье и оставляя на нем мокрые потоки слез. Гермиона вытерла платком их грязные физиономии, и Гарри тут же узнал внуков старого мастера Мастерса - Арбалета и Джека. Их деда раздавило камнем при штурме Хогвартса, и они остались теперь одни на всем свете. Гарри внезапно ощутил укол совести из-за того, что забыл об этих мальчишках, так теперь похожих на него судьбой. Они с Роном присели на две обструганные колоды, где, бывало, сиживал и сам старый мастер Мастерс, ваяя свои кривоватые занозистые метлы, и сочувственно смотрели, как Гермиона пытается утешить заходящихся в плаче малышей. Рон строил детям рожи, а его пальцы уже складывались в замысловатую козу, которой Джек весьма заинтересовался и пытался выяснить какова она на вкус, но старший из детей, Арбалет, все еще продолжал самозабвенно вопить. Гарри, не зная, чем утихомирить орущего мальчишку, автоматически порылся в карманах, надеясь, что там найдется хоть какая-то игрушка, но тут его пальцы наткнулись на его счастливый золотой снитч. Он вытащил мячик из кармана и протянул его Арбалету. Тот немедленно восхищенно затих и протянул жадные лапы к сверкающей игрушке. Делать нечего, пришлось отдать, зато это заставило настырного ребенка заткнуться. Арбалет основательно занялся снитчем, тщательно пробуя на зуб творение мастеров будущего: сперва он задумчиво пожевал крылышки, потом его маленькие пальцы исследующе прошлись по спайкам золотых швов шарика, и теперь Арбалет увлеченно выковыривал из гнезд крохотные золотые гвоздики, крепящие крылышки к основанию шарика. Снитч протестующе зудел крыльями и вырывался, и Гарри, опасаясь за сохранность шарика, осторожно вынул его из пальцев ребенка. Все окрестности тут же огласились таким неистовым ревом, что Рон выронил только что сотворенный им для Джека кубик и зажал руками уши. Снитчем придется пожертвовать, подумал Гарри, навсегда выпуская подарок Крума из рук и наблюдая за тем, как возмущенные вопли Арбалета постепенно стихают. Мальчишка серьезно насупился и стал внимательно ковыряться в недрах шарика, бьющегося в его руках, точно бабочка. "Пропал твой снитч", - почему-то ухмыльнулся Рон.

***

Джим триумфально продефилировал мимо рядов оживленно перетаптывающихся школьников, подмигнул Гарри, походя дернул какую-то второклассницу из Хуффльпуффа за косичку (девочка испуганно ойкнула) и гордо вернулся в начало строя. Он вновь пристально осмотрел дело рук своих и остался весьма доволен: камешек к камешку - стены Хогвартса вновь стояли твердо, ни единой дыры в кладке, на крышах вновь были ровными рядами уложены охапки соломы, переплетенные веревками, хижины работников вновь стояли на месте обгоревших деревянных остовов, а в стойлах новенькой деревянной конюшни радостно ржали кони. Впрочем, не все, большинство лошадей вывели на двор, и теперь отправляющиеся в обратный путь дети взнуздывали их для долгого пути. Рядом с Гарри Рон, набросивший дорожный плащ поверх застиранной рубашки, уныло подсаживал Джинни в седло и украдкой поглядывал на Гермиону. Он был бы, конечно, рад, если бы Гермиона согласилась ехать на одной лошади с ним, но она почему-то не согласилась, поэтому теперь Рон, изредка бросая язвительные взгляды на Невилла, которому тоже не улыбнулось ехать с Джинни, проверял подпругу и мрачно прислушивался к разговорам группки мальчишек, стоявших рядом.

"Жаль, ты не сможешь нам написать", - уныло протянул Терри Бут, пожимая широкую мозолистую ладонь Мартина Морвена. - "Здорово было с тобой познакомиться. Со всеми вами... Канута жалко, беднягу. Настоящий мужик был, как и ты".

"Да благословит вас Бог", - Мартин откинул капюшон серой мантии и широким жестом перекрестил Терри. - "Ничего", - слабо улыбнулся он. - "Я думаю, Кануту хорошо сейчас с его предками в Валхалле. Он был отважным воином, куда уж мне до него..."

"Странный ты священник, Мартин. Сожгут тебя магглы когда-нибудь за то, что ты так просто говоришь о..."

"Какая разница, сколько богов живет у тебя внутри?" - бледное лицо Мартина осветилось. - "Все они - твоя суть. Каков ты, таковы и твои боги".

"Поехали с нами, поехали с нами, Алистер, ну, пожалуйста, поехали к нам!" - рядом Гордон упрашивал своего тезку отправиться с ними, пока на Алистере висел, обнимаясь, его приятель Люк. - "Папа с мамой будут так рады!.." - отчаянно ныл он.

"Да я и так еду вас провожать, отпустите меня! Да и откуда ты знаешь, малыш, что именно я - твой предок?" - добродушно фыркал Макъюэн, трепля тем временем Люка по белокурой лохматой шевелюре. - "Может, я помру в следующую зиму от лихорадки, или огнезмей меня укусит до того, как я обзаведусь собственным семейством?"

"Ты так считаешь?" - ядовито поинтересовался стоящий рядом Росс. - "Я думаю, что если Элинор и дальше будет бросать на тебя такие взгляды, то без потомков ты не останешься!.." - Послышался возмущенный вопль Алистера, хохот стоящих вокруг парней, звук увесистого тычка, а потом Кэмпбелл взмолился. - "Пусти, медведь рыжий, больно же!.."

"Обещай, что заткнешься, подлая слизеринская рожа!"

"От тупого гриффиндорского задиры слышу!"

"Шуточки у тебя", - проворчал Алистер, обильно краснея. - "Пошел бы лучше Эльвиру утешил, поди, до сих пор плачет в своей комнате".

"Почему именно я должен это делать?" - нарочито небрежно осведомился Росс, поправляя килт.

"По той же причине, по которой тебя всю ночь вчера не было, а наутро я слышал, как Эльвира шептала девчонкам, что у нее на подоконнике букет цветов оказался. Мне просто интересно, ты воспользовался Заклятием Левитации только для ромашек или поднимался сам?" - Алистер ловко увернулся от кулака Росса под всеобщий смех.

"Вот, это для вас, мои дорогие", - мистрисс Хельга торопливо перекладывала узелки с едой из необъятных корзин, висящих подле дядюшки Лоуфа, в тянущиеся к ней детские руки. - Сейчас она ужасно напоминала Гарри миссис Уизли, раздающую бутерброды всему семейству перед поездкой на Хогвартс-экспрессе. - "Высокородные господа!" - несмело позвала она одного из шотландских лучников.

"Чего тебе, ведьма?" - боязливо окрысился тот, сделав рукой жест, отгоняющий нечисть. Гарри часто видел, как подобными жестами норманны и шотландские телохранители принцев сопровождали вынужденный короткий - сквозь зубы - и пренебрежительный разговор с обитателями "замка еретиков".

"Пирогов возьмите на дорожку!" - робко предложила мистрисс Хуффльпуфф. Дядюшка Лоуф нахмурился так, что его кустистые брови сошлись на переносице, и выразительно поправил разделочный нож, висящий на поясе рядом с палочкой.

"Нечего совать нам свою отраву, ведьма!" - грубо рявкнул шотландец, искоса глядя на принца Александра - одобрил ли он такое обращение с колдуньей. Тот едва заметно кивнул.

"А я возьму с удовольствием!" - расталкивая лучников и норманнских конников, вперед решительно протолкался принц Дэвид. Он запустил руку в корзину и с довольным видом извлек пирог с почками. - "Спасибо, мадам!"

"Дэвид!" - прошипел Александр. - "Назад, живо!"

"Иди к чертям!" - решительно отпарировала юная поросль шотландской короны и гордо улыбнулась Невиллу, показывающему Дэвиду большой палец. Затем принц поискал в толпе Гарри и помахал ему.

И чего он ко мне привязался, недоуменно подумал Гарри, выкраивая на лице любезную ухмылку и, в свою очередь, ища глазами Сью. Он подошел к друзьям, всунул в руки Рону пироги и принялся оглядываться. Сьюзен обнаружилась очень скоро: она стояла рядом с Хельгой Хуффльпуфф и что-то ей говорила, робко улыбаясь и оглядываясь, точно боясь, что ее услышат. Лицо старушки выразило сперва крайнюю степень удивления, а потом она радостно улыбнулась, притянула Сью к себе и поцеловала в лоб, откинув покрывало, закрывающее косы, уложенные на ее золотистой головке. Сью обняла старушку, что-то прошептала ей и поцеловала ее руку. Гарри наблюдал за этой картиной, не слыша ни звука, поэтому был немного удивлен тем, как Сью привязалась к старенькой Хельге Хуффльпуфф. Впрочем, девушку можно было понять, наверное, из всех Основателей именно Хельга была обладательницей самой доброй, незамутненной души и чистого сердца, к тому же она основала факультет, на котором училась Сьюки.

Рядом в обнимку с собственным портретом стоял сэр Кэдоген и громко прочувствованно рыдал, прощаясь с великим творцом сего эпохального полотна. Дин Томас, тоже немного растроганный, но и смущенный этим громким прощанием, нервно вырывал у своей музы испачканный в краске рукав, который восторженный вояка так и норовил благоговейно облобызать. Симус Финниган стоял в сторонке с Лавандой, созерцая, как его другу - великому художнику - воздают почести, и на физиономии Симуса большими буквами было написано "ГЫ!" Джинни обнималась с Эльвирой и Ронвен. Тео с недовольным видом карабкался на лошадь, зажимая под мышкой свиток со своим творением. Было видно, что ему куда больше хочется остаться в замке и писать в свое удовольствие, но из всех учеников в Хогвартсе осталось лишь шестеро юношей, он, Алистер, Дуайр, Росс, Рене да Мартин, причем, рана последнего все еще давала о себе знать, поэтому почетная обязанность проводить гостей выпала Тео и Алистеру. В уголке толстяк Рене де Вьепонт обнимался с приезжими слизеринцами, похлопывал по плечу Блаунта и пожимал руку Крэббу, не спускавшему подозрительного взгляда с Драко Малфоя, сидевшего рядом на лошади. Его руки были скованы Связывающим Заклятием. Малфой то и дело встряхивал белобрысой шевелюрой, чтобы прикрыть от всеобщего обозрения распухший глаз - мстительный Гойл потихоньку успел съездить ему по морде, когда профессора Снейпа не было рядом - и искоса бросал умоляющие взгляды на испуганную Панси Паркинсон. Когда слизеринцы расступились, Гарри заметил, как из-за ограды садика выскользнула Клара - пару минут назад она прокралась туда с букетиком цветов, тщательно спрятанным в рукаве мантии, чтобы никто не заподозрил ее в излишней сентиментальности. Клара тоже ходила прощаться - с бывшими членами ее квиддичной команды. Возле самого подъемного моста на молоденьких лошадках кокетливо гарцевали сестры Патил, строя глазки Дэйвису и Тойли и презрительно поворачиваясь спиной к грязноватым норманнским рыцарям. Тед подсаживал на лошадей самых маленьких хуффльпуффцев, стараясь не промахнуться, когда очередной взмах ресниц Падмы приковывал его внимание и действовал как Петрификус Тоталус.

"Отправляемся! Мистер Монтегю, вы поедете впереди вместе с мистером Макъюэном. Криви, вы еще долго собираетесь сидеть на своем насесте, как цыплята? Слезайте, или мы уедем без вас!" - каркающий голос Снейпа отрезвил всех присутствующих. Через головы соседей Гарри увидел, как Снейп взвалил на плечо довольно увесистый мешок. Годрик вскарабкался на коня, еще морщась от недолеченных боевых ранений, - он решил задержаться на пару дней, чтобы проводить гостей. Хельга и Ровена отошли назад, чтобы не попасть под ноги кавалькаде, а шотландцы и норманны стали протискиваться поближе к своим лошадям.

Внезапно вопли братьев Криви, расположившихся среди работников на крепостной стене, привлекли внимание всех людей, толкавшихся в тесноте двора. Сквозь толпу протолкались Роберт и Ровена.

"В чем дело?" - требовательно спросила леди Рэйвенкло у машущего ей руками Денниса. - "Кто за стенами?"

"Добби! Это Добби! " - вытаращив глаза, объявил Деннис.

"Какой еще Добби?" - грозно сдвинула брови Ровена.

"Он - друг Гарри! Гарри знает его, правда же?"

Гарри удивленно кивнул и, работая локтями, полез меж стремян сгрудившихся возле ворот шотландских лошадей, покрытых клетчатыми чепраками с изображением ворона, к новым, окованным железными шипами воротам.

"Открыть!" - приказала Ровена.

Со скрипом поднялся мост, и в кругу испуганно расступающихся магглов возникла крохотная сгорбленная фигурка Добби в лохмотьях и с тряпичным узелком в сухоньких ручках.

"Брауни!" - просипел в ужасе один из норманнов, отшатываясь прочь. - "Еще один демон! С нами крестная сила!" - всадники осаживали лошадей, в страхе, что они встанут на дыбы при виде этого ужасного чудовища.

"Добби, что ты здесь делаешь?" - Гарри изумленно уставился на печально сгорбленного домового эльфа, робко топтавшегося в окружении весьма негативно настроенных воинов в полном боевом облачении и тихонько трясшегося от страха. - "Что случилось, Добби?" - еще раз повторил Гарри, нагибаясь к своему маленькому приятелю и привлекая к себе хрупкие зеленоватые плечики, с которых свисали грязные тряпки. - "Почему ты ушел с Инисаваля?"

"Тебя прогнали из-за того, что ты - друг Гарри?" - требовательно спросил Рон. - "Признавайся, так оно и было, да? Эти Эльфы..."

"О, не говорите плохо о них, сэр!" - взмолился Добби и шмыгнул длинным носом. Он вытер его плаксиво сморщившийся кончик длинным узловатым пальчиком и всхлипнул. - "Они никогда не причиняли Добби зла, Добби от них всегда только добро и видел, а мастер Глориан даже... Но Добби больше не может жить с ними, потому что на самом деле, сэр, они относились к Добби совсем не так, как Добби думал ".

"Почему, Добби?" - Гарри осторожно освободил физиономию эльфа от плотно прижатых к ней хрупких ручек и внимательно заглянул в наливающиеся слезами зеленые глаза. - "Что они сделали тебе?"

"Не мне, Гарри Поттер, сэр. Они сделали... хотели сделать... В общем, Добби больше никогда не вернется на Инисаваль. Добби очень уважает короля Куно, сэр, а мастера Глориана так просто обожает. Мастер Глор никогда ничем не обижал Добби, но сейчас мастер Глор ничем не может помочь Добби, поэтому Добби ушел и... вот", - домовый эльф осторожно размотал старые тряпки свертка, и все ахнули.

На руках у Добби спал крошечный младенец. Первый маленький домовый эльф сладко посапывал, причмокивая тонкими губешками. Крошечные ручки были сжаты в маленькие кулачки, а уши, покрытые трогательным младенческим пушком, изредка шевелились во сне. Собравшиеся вокруг люди ахнули и попятились.

"Но зачем ты унес малыша с Инисаваля, Добби?" - недоуменно спросила Гермиона. - "Эльфы разве плохо заботились о нем?"

"Ох, мисс ", - огромные глаза Добби вновь стали наливаться слезами, и он снова стал подозрительно часто шмыгать носом. - "Добби думал, что если его благородные предки с таким уважением относились к его скромной особе, то они будут так же любить и своего маленького потомка", - он кивнул на сладко спящего новорожденного эльфенка. - "Добби заботился о несчастном сиротке со дня его рождения, сэр", - обратился он к Гарри. - "Он думал, что после того, как умерли его отец и мать, Эльфы будут так же добры к малышу, как были добры к Добби, но Добби ошибался", - его голос стал еще тише. - "Когда, Гарри Поттер, сэр, вы покинули остров, а Эльфы узнали, что с мастером Аларом случилось несчастье, они собрались и стали думать, как поступить с ребенком, сэр. Эльфы долго думали, сэр, что с ним сделать. Мастер Глориан говорил, что его нужно оставить с ними и воспитать, как одного из них, потому что он появился на свет таким по их вине. Он даже хотел усыновить его, но другие Эльфы не дали ему этого сделать. Они говорили, что это навлечет на них беду, что этот малыш", - Добби жалобно всхлипнул, - "Что он урод-полукровка. Что он больше человек, чем Эльф, и те способности, которыми обладают Эльфы, будут ему недоступны. Они даже кричали на мастера Глориана, я даже не знал раньше, что Эльфы умеют кричать. Правитель Куно смог остановить их спор, но он сказал, он сказал, что..." - Добби вновь всхлипнул. - "Что малыша следует убрать с Инисаваля, потому что он будет напоминать Эльфам об их неудаче".

"Он хотел выкинуть с Инисаваля - младенца?" - Гарри не поверил своим ушам. - "И только за то, что их эксперимент по выживанию не удался? Но это же подло!"

"Добби не хотел сказать о своих благодетелях такое, сэр!" - в ужасе заскулил Добби и сделал слабую попытку побиться головой о каменный уступ стены, но спящий на его руках ребенок заставил его забыть об этом желании.

"Они, что, хотели его у-уби...?" - прошептала Гермиона. Ее глаза потемнели от страха.

"Многие хотели сделать это, мисс", - горько сказал Добби, утирая слезы. - "Но Гвеннол Дивир сказала, что нельзя этого делать, что это покроет их род позором, мисс. Мисс Гвеннол предложила отдать этого ребенка людям, чтобы они сами решили, как поступить с ним. И Эльфы так и сделали, они отправились в соседнюю деревню и подложили малыша в колыбель в одном доме, а спящего там младенца забрали себе. Правитель Куно сказал, что если у них не получилось один раз, то с помощью этого человеческого ребенка может получиться в следующий... А своего единокровного малютку они бросили там. Но Добби решил, мисс, что когда люди проснутся утром и увидят ребенка, то они сочтут его... и они его... В общем, Добби прокрался в тот дом и украл ребенка из колыбели, но вернуться обратно на Инисаваль он больше не может. Добби нарушил приказ директора Дамблдора, Гарри Поттер! Добби нарушил приказ хозяина!" - Добби сунул спящего эльфенка в руки Гермионе и с выражением лица ведомого на эшафот преступника принялся наказывать себя черенком от здоровенной лопаты, стоящим тут же, поблизости.

Все были настолько ошарашены сказанным, что даже не сразу сообразили помочь Добби. Первым опомнился Рон и с сердитым выражением лица принялся отбирать лопату у несчастного домового эльфа, но тот вцепился в нее с написанной на физиономии обреченностью, потому что явно решил, что без наказания за такую ужасную провинность ему нельзя даже думать о том, чтобы жить дальше.

"Брось, Добби", - ворчал Рон. - "Если эти гады решили так подло поступить с ребенком, то это не твоя вина! Дамблдор поймет, почему ты был вынужден сделать это, я уверен!"

"Дамблдор не должен был давать Добби задание, которое невозможно выполнить", - хмуро пробурчала Гермиона, автоматически укачивая эльфийского младенца. - "Я все думала, интересно, каким же образом и когда он собирался вернуть Добби обратно? Или он вообще это не планировал? Это просто возмутительно по отношению к..."

"Перестань, Гермиона", - возмутился Рон. - "Дамблдор никогда бы не сделал Добби ничего плохого".

"Вот именно, Добби", - Гарри похлопал Добби по плечу. - "К тому же мы сейчас - подумать только! - возвращаемся обратно, домой! Отправляйся с нами, я уверен, Дамблдор будет не против".

"Хозяин Дамблдор, сэр, очень умный человек и великий волшебник, почти такой же великий, как и добрый мастер Гарри Поттер", - печально согласился Добби, с трагическим видом охаживая себя лопатой по лбу. - "Но Добби нарушил приказ хозяина и теперь не может вернуться, потому что хозяин не простит Добби. Любого наказания будет мало за то, что Добби осмелился прервать порученную ему дипломатическую миссию к его предкам и пойти против их закона. Поэтому Добби смиренно просит разрешения остаться здесь. Да как же Добби может оставить маленького Гарри одного?"

"Маленького Гарри?" - вытаращил глаза Дин Томас. "Добби назвал малыша в честь самого великого доброго волшебника на свете, сэра Гарри Поттера!" - гордости Добби не было предела, он даже перестал бумкать себя по голове лопатой. Несмотря на серьезность ситуации, стоящие вокруг ребята громко расхохотались. Гарри весь пошел красными пятнами, даже Гермиона хмыкнула, скрывая усмешку. От такого шума юный эльфийский отпрыск проснулся, открыл прозрачные голубые глазенки и требовательно заплакал. Добби тут же забыл о том, что ему нужно срочно наказать себя за ужасающее преступление. "Иди сюда, мой маленький", - замурлыкал он, нетерпеливо выхватывая эльфенка из рук Гермионы и любовно качая его. - "Иди к папочке..." Зрелище было душераздирающее. Гарри выпрямился. "И что же нам теперь делать с Добби?" - он вопросительно посмотрел на Рона и Гермиону. "Гарри, неужели ты всерьез думаешь, что Дамблдор накажет Добби за то, что он спас этого кроху из лап магглов? Представляешь, как люди могли бы издеваться над несчастным эльфом, а то и что похуже с ним сотворить", - она содрогнулась. - "Хочешь, я поговорю с директором, попробую его убедить в том, что Добби действовал согласно обстоятельствам и не мог оставить в беде своего потенциального предка? В дипломатии есть такая лазейка, она..." "По-моему, Добби преувеличивает", - недовольно заметил Рон. - "Ничего такого не случится, если мы заберем и его, и его детеныша... не смотри на меня так, Гермиона!.. с собой". "Добби не оставит маленького Гарри одного", - решительно нахмурился домовый эльф. "Этот малыш родился здесь", - негромко сказал Гарри. - "Здесь его место. Не можем же мы забрать его с собой - навсегда". "А место Добби - там, куда мы сейчас возвращаемся, так что же нам делать?" Добби шумно всхлипнул, храбро утер распухший нос и гордо выпрямился. "Добби принял решение, мастер Гарри Поттер", - он перевел свои громадные глаза на Гарри. - "Мастер Гарри всегда был так добр к Добби. И мисс Гермиона тоже, она научила Добби не стесняться своей свободы, да, мисс, Добби очень вам благодарен! И мастер Рон тоже хорошо относился к Добби, Добби никогда не забудет тот свитер, который мастер Рон подарил ему на Рождество. Но Добби не может отправиться вместе с мастером Гарри и его друзьями, Добби должен ухаживать за маленьким Гарри. Поэтому, если хозяева замка разрешат Добби остаться здесь, то..." - эльф перевел взгляд на статную фигуру Ровены, опасливо прижал уши и робко дошептал, - "то Добби все-все сделает для благородных господ из Хогвартса. И маленького Гарри тоже научит работать во славу его новых хозяев..." "Добби!" - возмущенно воскликнула Гермиона. - "Да как ты можешь!" Добби стыдливо прикрыл глаза ушами, но ничего не ответил Гермионе. Гарри повернулся к Ровене, которая задумчиво слушала их разговор с домовым эльфом, и неуверенно спросил: "Это возможно? Ну, оставить их обоих здесь?" Ровена помолчала, а затем решительно кивнула. "Хогвартс всегда будет рад принять под свое покровительство тех, кто в этом нуждается". "Спасибо, мэм!" - большие зеленые глаза Добби налились счастливыми слезами. "И ты сможешь бросить нас навсегда Добби?" - Гарри все еще не мог поверить. - "Ты же... Это же..." - он замолчал, видя, как решительно, хоть и печально качает головой домовый эльф. "Простите, великий мастер Гарри, но место Добби теперь здесь", - Добби запнулся и несколько неуверенно продолжил. - "Мастер Гарри извинится за Добби перед Винки? Мастер Гарри скажет ей..." "Скажу, Добби", - неуверенно пообещал Гарри, еще даже не зная, что именно он скажет подружке Добби. "И хозяину Дамблдору... Мастер Гарри скажет ему... Ой, нет! Ему ничего говорить не надо, иначе хозяин Дамблдор найдет Добби даже здесь и накажет его за ослушание!" "Брось, Добби", - Рон с сомнением посмотрел на маленького эльфа. - "Даже если Дамблдор и окажется здесь, вряд ли он станет искать тебя, чтобы свести с тобой счеты!" Добби только затряс головой. Видно было, что для него нарушить приказ хозяина все еще было самым тяжким грехом. Он хоть и не наказывал себя за него сейчас физически, но страх, испытываемый домовиком, очевидно, был куда хуже всякой порки или собственноручной лупцовки себя по голове лопатой. Добби решение принял. "Добби всегда будет помнить Гарри Поттера и его друзей", - тихо пролепетал домовик, сжимая в зеленоватой лапке широкую ладонь Гарри. У парня сжалось сердце. "Ну, поехали, что ли!" - недовольно проворчал откуда-то сзади Уоррингтон. - "Поттер, заканчивай свои слезливые прощания побыстрее! В отличие от этого недомерка я хочу вернуться домой, и поскорее!" Мимо Гарри проскакали всадники из шотландского отряда, нахмуренные, опасливо косящиеся на крохотную сгорбленную фигурку Добби; проехали норманнские конники, погромыхивая разномастными доспехами; потянулась вереница учеников. Крэбб резко дернул веревку, привязанную к поводьям лошади Малфоя, и потянул ее за собой. Вперед под таинственное шуршание чего-то в седельных мешках проехали недовольно зыркающий на детей Снейп и машущий оставшимся на стенах работникам Тед. Он удерживал перед собой маленького угловатого Эмери, крепко пристегнутого к седлу, чтобы не упасть. Невилл и Джинни с Гермионой тоже проехали мимо; Джинни говорила о чем-то с неуклюже покачивающимся Тоби, отчаянно вцепившимся в поводья Невиллова коня. Гермиона бросила задумчивый взгляд на Гарри и Добби, махнула рукой домовику, но больше ничего не сказала. Конь Салли-Энн Перкс с торчащей перед всадницей в седле фигуркой Бриджет недовольно фыркнул, переступая копытами: лошадь Гарри загораживала ему дорогу. "Мне пора", - точно извиняясь пробормотал Гарри. - "Прощай Добби. Береги этого... Малыша береги". "Прощайте, Гарри Поттер, сэр!" Сверху на бреющем полете спикировал Джамаледдин, по-детски радостно перекувыркнулся в воздухе и замахал обеими руками остающимся в замке. В ответ в воздух поднялись приветственные разноцветные искры. Джим прижал руку сперва ко лбу, затем к сердцу, от души раскланялся, как артист на эстраде после очередного "биса", и устремился вперед, к чалой кобыле во главе экспедиции, увенчанной кривоватым торсом Годрика Гриффиндора. Когда лошадь Гарри тоже вступила на скрипящие бревна моста, маленький силуэт Добби, подпрыгивающего и машущего ручками, скрылся за вереницей лошадей. Гарри теперь только оглянувшись и приподнявшись в седле мог увидеть верхнюю кладку стены и стоящих на ней обитателей Хогвартса. Ровена Рэйвенкло, точно окруженная нимбом из солнечных лучей, окутывающих светлые косы, застыла, как изваяние, крепко обхватив себя руками, словно защищая себя от чего-то страшного. Кругленькая низенькая Хельга Хуффльпуфф тянулась на цыпочки и махала рукой вслед покидающим ее ученикам. Ее сморщенное пожилое личико было мокро от слез. Гарри показалось, что и на лице Ровены тоже блеснула слеза, но нет - это, скорее всего, был лишь отблеск драгоценной подвески. Высокая сгорбленная фигура Роберта безмолвно застыла на фоне голубого неба, ветер раздувал складки черного плаща, а на лице невозможно было прочитать даже тень тех чувств, которые, - Гарри не сомневался в этом, - сейчас терзали его душу. Переехав мост, Гарри взял в руки поводья, подтолкнул лошадь и поскакал к голове колонны, бросив последний взгляд на замок. Старый Хогвартс остался позади. Вокруг него в толпе учеников некоторые подозрительно зашмыгали носами. "Быстрее, господа, быстрее!" - трубный глас Годрика заставил всех встрепенуться. - "Мы должны проехать бОльшую часть Леса Теней до вечера!"


Глава 39. Повесть о гибели дона Доменико из Сордо, божьей милостью легата Его Святейшества Папы Григория VII Гильдебранта. | Гарри Поттер и Лес Теней. | Глава 41. Исход.