home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 42. Возвращение.

Совсем не так, как в прошлый раз...

Тела не было. Не было больше ничего, кроме бесконечной тьмы, заплетающейся туманными узорами радужных пятен. Его сознание пульсировало где-то вне его самого, вспыхивало и снова гасло, обжигая остатки разума яркими гудящими сполохами. Прошло какое-то время (Гарри показалось - столетия), и почти отказавшееся от него тело вдруг заявило о себе острой болью в правом колене. Если есть боль, значит, есть чему болеть, бездумно обрадовался Гарри. Осязание продолжало возвращаться вместе с легким покалыванием в стопах, точно ноги разгибались впервые после того, как он немилосердно их отсидел.

Потом обнаружились руки. Они цеплялись за - ура, еще кто-то жив! - другие руки, теплые, шершавые и очень крепко его держащие. Оказывается, он все это время держал глаза закрытыми. Гарри осторожно помотал головой, разлепляя веки, и поежился: он почувствовал, как вместе с осязанием вернулся холод. Ноги снова напомнили о себе слабостью и дрожанием в коленях. Пришлось опуститься на - пол! - дощатый пол корабля, не отпуская того, кто продолжал крепко держать Гарри.

Корабль.

Эльфы...

Сейчас - холодно, значит...

Мы - вернулись.

Когда Гарри поднял глаза, то уткнулся взглядом в знакомое темное лицо. Лицо торжествующе ухмыльнулось.

"Добро пожаловать домой, мой бывший маленький господин", - мягко произнес джинн. Его руки ослабили хватку, и Гарри смог оглядеться. Корабль стоял прямо на земле, на небольшом холме за замком. Он мгновенно узнал знакомые источенные временем башни, повисшие между ними своды виадуков, пожелтевшую и покрытую изморосью осеннюю траву, туманно-стылые силуэты далеких чащ Запретного Леса и отливающую металлически-серебристым узкую полоску озера за прозрачной тенью теплицы.

Хогвартс.

Гарри захотелось закричать от радости, раскинув руки, обнять седую громаду старого замка и прижать к себе. Этот Хогвартс, несомненно, был его Хогвартсом, а холод поздней осени был сейчас намного приятней тяжелой июньской жары, оставленной далеко-далеко, почти 900 лет назад.

И тут он вспомнил. Холод осени изменился и начал неумолимой хваткой страха сжимать его сердце.

"Джим! Дементоры!"

Лицо Джамаледдина покачнулось и вновь уплыло куда-то вдаль, зато намного четче стали видны мелькающие за посверкивающим защитным полем антрацитово-серые тени в капюшонах. Торопливый взгляд вокруг - все лежат без движения, точно во сне, кто-то тихо стонет, кто-то еле слышно бормочет что-то. Рядом с ним чуть пошевелилась Гермиона. Времяворот выскользнул у нее из рук. Из-за замка послышались громкие крики и визг детей. Затем защита гулко дрогнула и бензиново-радужными потеками начала оползать вниз, освобождая путь колышущемуся морю дементоров. Гарри сжал кулаки и тут же смог ощутить, что уже совершенно крепко стоит на ногах. Туманная поволока исчезла из глаз, и Гарри вынул из рукава палочку.

"Джим, я пошел!.. Один", - добавил он решительно.

"Великий Малик-бей ибн-Асад", - задумчиво промолвил Джамаледдин, не глядя на Гарри. Он уселся на борт корабля и извлек откуда-то из небытия темную, чуть кривоватую сигарету. - "Хм, последняя... Не сомневайся в себе, ты сможешь", - с его совершенно реальной смуглой пятки свешивалась остроносая расписная туфля с детским помпончиком. Джамаледдин выдохнул в осенний холод скрученное колечко белесого дымка, похожее на ленту Мебиуса, и принялся внимательно разглядывать розовый пух помпона. Свою помощь он Гарри не предложил.

Гарри вскочил на край судна и прыгнул вниз. Несмотря на то, что было все же немного высоковато, он с легкостью приземлился на ноги, изрядно накачанные верховой ездой. "Сначала думать - потом делать", - предупредил он себя, но это уже было излишне. Он давно решил, что ему нужно сделать. Оказавшись в серой тени, отбрасываемой Хогвартсом, Гарри заглянул за угол. Он потрясенно разглядывал переполох на озере: кричали дети, качалось на воде точно такое же судно, как и то, на котором они прибыли обратно. Гарри увидел, как в окружающей Хогвартс стене защитного барьера рвутся новые и новые дыры, через которые на замок сыплются бесконечные капюшоны дементоров. Сердце Гарри привычно сжал холодный страх. Он видел, как стоящая к нему спиной профессор МакГонагалл поднимает палочку, выкрикивая заклятие, как Билл, которого он узнал по высокому росту и рыжим волосам, отбрасывает Флер себе за спину и громко вызывает Заступника. Отчаянный девчоночий визг послышался внизу, на озере, и Гарри увидел, как десятки дементоров обступают кого-то там, далеко, Гарри не видел, кто этот человек. Но тут стая дементоров дрогнула и принялась расползаться в разные стороны: среди них вырос гигантский силуэт седого, как лунь, старика в высокой шляпе. Заступник взмахнул длинным призрачным посохом, и сквозь поредевшие отряды серых призраков Гарри со сжавшимся сердцем увидел светловолосую женщину. Очередной взмах палочки - и дементоры снова отброшены назад. Призрак Мерлина выпрямился, размахивая посохом, смел еще одну огромную толпу мерзких тварей и растаял. Среди сплошной серой массы показалась крохотная фигурка, окруженная снопом искр - Глориан! Точно сквозь сон разум Гарри отмечал, как и другие преподаватели бегут навстречу все новым и новым полчищам холодных тварей, как джинсовый силуэт профессора Джонса надломлено падает среди обступивших его темных фигур, как крошечное тельце Флитвика почти исчезает за стаями дементоров, как высокая черная фигура далеко на озере забрасывает в ладью последнего ребенка, как высоко на лестнице появляется Дамблдор - древние седины на золоте и пурпуре мантии. Дамблдор взмахнул палочкой, и в этот момент старинный корабль на берегу дрогнул, свистяще завибрировал, до слуха Гарри донесся высокий голос, читающий заклинание по-эльфийски, и легкая лодка исчезла в прозрачном осеннем воздухе, наполненном холодом дыхания дементоров. Серые тени, точно волны ноябрьского моря, тут же сомкнулись над тем местом, где корабль только что покачивался на воде, но было уже поздно. Гарри увидел, как безликие черные провалы в капюшонах медленно поворачиваются обратно к Хогвартсу, а затем текут в сторону замка, как бесконечная, постепенно ускоряющая бег река. Профессор МакГонагалл что-то прокричала, и в сгустившемся морозном воздухе вспыхнула блестящая прозрачная тучка полусформировавшегося Заступника. Палочка еще раз чихнула голубоватыми искрами, и Заступник растаял. Между горсткой преподавателей и замком пролегло бесконечное темное море холода. Может быть и такой сильный волшебник, как Дамблдор, не смог бы ничего поделать с таким количеством дементоров, но Гарри даже сейчас, потеряв много сил при переброске из прошлого, почти не чувствовал той предательской слабости, которая подкашивала ноги любому магу, оказавшемуся поблизости от стольких пожирателей душ.

"Это - тот самый юноша, Вечный?"

Но я же - не Гриффиндор!..

"В тебе горит неугасимый огонь!"

Неугасимый огонь.

Во - мне. Так она сказала...

Гарри поднял палочку.

"Экспекто Инфламмо Патронум!!!"

Эффект был невероятным. Его с силой отбросило назад, палочка прикипела к его руке, как раскаленная, и Гарри показалось, что сейчас на ладонях появятся пузыри ожогов, а сам маленький кусочек дерева превратится в горстку пепла. Но он все так же крепко лежал в его руке, а из другого его конца величественно выплывало нечто огромное, горящее, от чего становилось больно глазам. В лицо Гарри дохнул жар. Последние расплавленные капли сорвались с конца палочки, и пламенная фигура сформировалась окончательно: глазам изумленного Гарри предстал гигантский огненный олень. Длинные стройные ноги бесшумно переступали по тлеющей траве осеннего газона, копыта размером с автомобиль излучали ослепительный свет. Выше смотреть уже не было сил. Полуослепший, Гарри прикрыл глаза, защищая их от пронзительно ярко горящего огня Заступника, и почувствовал, как холодная тень страха перед дементорами, покрывавшая его сердце ледяной коркой, начала стремительно таять. Он осторожно взглянул на могучего Заступника сквозь полуопущенные веки - олень величественно качнул массивными рогами, точно приветствуя своего создателя. Стоя, олень почти поравнялся короной с верхушками замковых башен! Грязно-серая волна холода у его ног дрогнула, заметалась и начала откатываться назад. И когда Заступник повернул длинную грациозную шею к парню, точно ожидая приказа, Гарри не колебался.

"Спаси Хогвартс! Уничтожь их".

Пригнув голову к земле (Гарри почувствовал, как ему опалило брови), Заступник медленно обернулся к холодному сизому океану, а затем словно бы неохотно перешел на крупную рысь. Его рога загорелись пронзительно-алым. Он взмахнул полыхающими зубцами короны и точно брезгливо наступил в самый центр сплошной серой массы. В холодном морозном воздухе, шипя, поплыл мерзкий запах паленой плоти.

"Давай же", - шептал Гарри. Его руки тряслись. - "Давай!"

Заступник, будто услышав Гарри, встал на дыбы. Он поскакал по бескрайнему шевелящемуся морю сумрачных существ, давя их, как мерзких клопов, и при этом разгораясь еще сильнее. Сотни дементоров бросились прочь; они лезли друг другу на головы, пытались нырнуть в озеро, карабкались по стенам замка, наступая друг другу на опаленные обрывки темных плащей, но все напрасно - горящий жар от сделавшегося почти оранжевым Заступника настигал их везде. Дементоры таяли, испарялись, рассеивались в воздухе, точно грязноватые облачка автомобильных выхлопов. Не вызывающее, но само теперь испускающее ужас море дементоров ползло назад, за границы школы, оставляя на сожженной траве тела тех, вокруг которых они только что собирались группами, впитывая частички души. На черной земле зашевелились, оживая, профессор Джонс и Билл Уизли, профессор Флитвик и Флер Делакур. Мощные рога Защитника уже гнали очередную группу дементоров вперед к темной громаде Запретного Леса, когда из-за спины Гарри раздались крики:

"Экспекто Инфламмо Патронум!.."

"Экспекто Инфламмо Патронум!"

Гарри обернулся. По темному двору Хогвартса неслись еще два Заступника: большой, полыхающий призрачным огнем меч и сияющая сова с огненными крыльями. Не такие огромные, как тот, которого только что вызвал Гарри, они, видимо, все равно не собирались уступать ему в "убойной силе". Гермиона, одним взмахом руки направляла своего крылатого Заступника на подмогу профессору МакГонагалл. Рон сиял, заставляя своего Заступника с помощью палочки балансировать плашмя, оттесняя скулящих дементоров от замка. Из эльфийской ладьи сыпались все новые и новые фигурки, слышны были выкрикиваемые заклинания, и воздух вокруг все больше и больше наполнялся горящим, искрящимся присутствием магии. К Гарри и его друзьям присоединялось все больше знакомых голосов, все больше Защитников покрывало поле, разгоняя последних дементоров, опаляя их капюшоны, с шипением настигая каждую из тварей. И когда раскаленный олень, от рогов которого уже почти устало отскакивали брызги огня, примчался обратно к Гарри, на ходу жарким дыханием испаряя последнюю жалкую кучку дементоров, страха уже не было. Раскрасневшиеся щеки Гермионы, почти охотничий азарт, написанный на лице Рона, и восторженные лица остальных точно подпитывались какой-то сторонней силой, позволяющей им не подчиняться холодной власти дементоров. Долго искать эту силу было не нужно. Когда огромный огненный Защитник наклонился к Гарри, поморгал на него пышущими огнем глазами и медленно начал втягиваться в его палочку, он тоже ощутил прилив энергии, как будто она вновь возвращалась к нему после долгого отсутствия. Свежая, очищенная от воспоминаний, скорби и сомнений, она действительно источала огонь и чувство собственной бесконечности. Только сейчас Гарри физически ощутил, какое наследство он получил после поверженного врага. Мерлин великий, да теперь мало кто из его учителей может сравниться с ним в магической мощи! Разве что Дамблдор.

Директор уже шел им навстречу. Все тот же чуть лукавый взгляд и вечный аромат леденцов, прячущийся в бороде. Сейчас, смешиваясь с гарью старых паленых тряпок, курившейся от темных кучек, - последнее, что осталось от дементоров, - он показался Гарри почти нелепым и совсем не подходящим к смертельной опасности, через которую они только что прошли. И скорбь, и обида тут же вернулись.

Дамблдор ступил на последнюю ступеньку лестницы. Его внимательные глаза остановились на Гарри.

"Ты возмужал, Гарри. Сейчас ты выглядишь уже совсем взрослым человеком".

"Еще бы", - голос неожиданно опустился до грубого хрипа. Сейчас Гарри очень хотелось задать Дамблдору так много рискованных вопросов, что он не решился даже на один, чтобы не опуститься до банальной наглости. Вместо этого он подчеркнуто холодно прошел мимо, поднялся на один пролет вверх, но не выдержал и оглянулся. Директор продолжал смотреть на него поверх очков-полумесяцев все тем же непроницаемым взглядом, который, по мнению большинства учеников Хогвартса, всегда было невозможно истолковать. Но сейчас Гарри знал: Дамблдор хочет видеть его мысли. Поэтому он откашлялся - голос снова его не послушался и на этот раз сорвался на нервный фальцет - и закончил. - "Ведь после того, как я начал убивать, меня уже не назовешь ребенком, верно, профессор?"

"А ты хотел убивать?" - голубые глаза Дамблдора прищурились, уточняя.

"Неправильный вопрос, профессор".

Не то новая, непривычная сила горьким привкусом победы взыграла в нем, не то максимализм его уже почти семнадцати лет, не то груз прошлого, не то пока еще неосознанный факт того, что он сам - уже в настоящем. Пошел дождь. Крупные капли затекали Гарри за воротник мантии и щекотали шею. Челка прилипла прямо к шраму на лбу.

"Неправильный вопрос!" - запальчиво повторил Гарри. - "Был ли у меня выбор, вот в чем вопрос, директор. И если вы со мной не согласны, спросите у своего сына, он вам расскажет, чего нам всем это стоило!"

"Его сын" уже стоял у подножия лестницы. На руках у него сидела зареванная второклашка из Слизерина. Дамблдор ничего не ответил Гарри и повернулся к Северусу Снейпу. Его взгляд быстро просканировал огромное пространство сожженного двора. От мокрой черной земли поднимался пар. Гарри тоже увидел, как Монтегю, Тойли и Уоррингтон засуетились над профессором Джонсом. Взмахивали палочки, высекая искры Исцеляющих заклятий. Гермиона осторожно поддерживала под руку профессора МакГонагалл; у старенького декана Гриффиндора тряслись руки. Джинни, рыдая, повисла на шее у Билла, лепеча что-то совершенно безумное, Рон обнимал его так крепко, что, казалось, сейчас он задушит собственного брата. Инь Гуй-Хань и Терри Бут что-то методично проделывали с профессором Флитвиком; судя по размеренности их движений они просто по очереди заталкивали ему в рот ложку за ложкой шоколад, который рядышком с опаской творил Невилл Лонгботтом. Гарри искренне порадовался за то, что декан Рэйвенкло пока жив и понадеялся, что творение Невилла хотя бы не покажется ему безвкусным. Остальные дети просто бесцельно разбредались среди этого ненормально лунного пейзажа из курившихся на холодной земле костерков, все еще не осознавая, что их страшное приключение уже закончилось, и не будет больше ни Древних Эльфов, ни разъяренных норманнов, а вместо Леса Теней теперь всегда будет только Запретный Лес. Падма Патил истерически рыдала, опустившись на колени прямо в грязь, Парвати и Лаванда сначала пытались ее утешить, но потом просто разревелись сами. Гарри кто-то подергал за рукав. Он обернулся: рядом стояла Клара, судорожно вцепившаяся в Северину.

"Мы - дома?" - неуверенно спросила она. Это поразило Гарри больше всего, двенадцатилетняя Клара Ярнли была уверена практически всегда и во всем, особенно в себе самой, иное состояние казалось для нее почти невозможным. Но сейчас она казалась испуганной куда больше, чем перед штурмом старого Хогвартса.

"Что ты имеешь в виду?"

"Ничего не изменилось? Мы, кажется, не напакостили во времени, но..." - Клара продолжала испуганно смотреть прямо в глаза Гарри. - "Неужели теперь будет по-прежнему? Ну, Вольдеморт может быть уже того, но этот Малфой и все такое. Я думала..."

"Ничего по-прежнему не будет", - сказал Гарри невыразительно. Мордочка Северины вынырнула из ладоней Клары и выжидательно уставилась на Гарри. - "Но не потому, что с ними должно было что-то случиться. Просто изменились мы сами. Ты разве не чувствуешь этого?"

Клара опустила голову. Видимо, она это почувствовала прекрасно, потому что через минуту уже тоже ревела белугой, вытирая кулаками слезы. Растрепавшийся хвост неэлегантно повис набок. Северина, которую она выпустила из рук, изумленно посмотрела на свою маленькую хозяйку, что-то потрясенно пискнула и от избытка чувств превратилась обратно в пепельницу. Гарри осторожно привлек девочку к себе, и Клара, всхлипывая, вцепилась в полы его мантии, вытирая об нее слезы. Поверх головы отчаянно рыдающей Клары Гарри увидел, как профессор Снейп что-то невыразительно говорит Дамблдору. Тот в ответ склонил голову набок.

"Ты не уберег ее?" - услышал Гарри заданный спокойным тоном вопрос.

"А ты разве этого хотел?" - знакомый саркастический тон был исполнен горечи. Снейп сухо отстранил Дамблдора и начал подниматься вверх по ступенькам. - "Не вздумайте рыдать, мисс Лльюэллин, вы же из Слизерина. Сейчас я сделаю вам отвар..." - бросив на Гарри непонятный взгляд, Снейп, сопровождаемый шуршанием собственной мантии, прошествовал в недра Хогвартса с таким видом, словно ничего не случилось.

Мимо прохромала профессор МакГонагалл, поддерживаемая Гермионой и Колином; Кларенс бегом пронес на руках мимо Гарри своего декана (подбородок парня мелко дрожал); Флер что-то бессвязно выкрикивала Биллу по-французски и порывисто размахивала руками - с правой кисти у нее летели капли крови, но она, казалось, этого не замечала. Десмонд и Тед, наконец, смогли поднять на ноги профессора Джонса, но имели неосторожность что-то попутно рассказать ему, и теперь он воспрял духом настолько, что сам отбивался от их помощи.

"Потрясающе!" - орал молодой профессор. Гарри на секунду подумал, не чрезмерно ли повлияли дементоры на "дядюшку Элджи". - "Удивительно! Полгода в одиннадцатом веке! Сенсация! Это же настоящая научная сенсация! Вы видели - о, Мерлин! - самих Основателей! Как они выглядят? Сколько им было лет? Ровена Рэйвенкло - брюнетка или блондинка? А Салазар Слизерин - выше среднего роста или... Да! Я знаю, что это опасно, что вы могли потерять эти записи там, и это пагубно сказалось бы на... Но для науки можно было бы поступиться риском! Погодите, я сейчас запишу... О, это же переворот! Настоящий переворот в истории магии! Сколько новых точных фактов - от непосредственных свидетелей!.. У-у-у, разрази меня Моргана... ни единого пера в карманах!" - он судорожно шарил по джинсовым закоулкам своей мантии, нервно дергая замочки молний. - "Неужели никто из вас не сообразил вести записи, это так бы все упростило!.."

"Профессор Джонс!.. Простите, профессор МакГонагалл, я на одну минутку", - Гермиона вынырнула из-под руки бледного декана Гриффиндора. - "Профессор, я кое-что смогла записать... Сейчас", - она сосредоточенно зашарила по карманам, точно что-то вытаскивая, но руки ее казались пустыми. Она сделала вид, что сложила на пол целую кучу чего-то невидимого, и отошла в сторону, сдвинув бровь и направив палочку прямо на это невидимое нечто. - "Экзисто пергамент!"

На фоне каменных плит лестницы медленно начали проступать контуры узких желтоватых листков, скатанных в маленькие свитки. Профессор Джонс издал радостный вопль, вырвался из рук Тойли и Уоррингтона и жадно припал к крохотным пергаментным свидетельствам Гермиониного преступления.

"Так! Описание поселения Эльфов... Древние Эльфы: внешность, особенности анатомии, - хм, анатомии? - социальная структура цивилизации, законы, табу, культура, сказания... Секретная пещера - описание... О! Хогвартс, точное время создания, исторический фон, особенности первоначальной архитектуры, Основатели... Основатели!!! Мисс Грэйнджер, это просто неоценимый вклад в... Подробное описание внешности, происхождения, речи, привычек и методики преподавания некоторых дисциплин! Великий Шотландец, мисс Грэйнджер, это же перевернет всю науку! Такие исследования тянут на докторскую диссертацию, хотя я прямо сейчас присвоил бы вам звание Верховного академика. А это что: символический брак короля и королевы, в головах луна, в ногах - солнце... Формулы Нового Алкагеста шестнадцатого века... Делание в желтом, отделить огонь... Гермиона, при чем тут это?"

"Я писала свои заметки на Исчезающих шпаргалках по Алхимии", - созналась Гермиона, заливаясь краской и в отчаянии оглядываясь на двери, ведущие в подземелья. - "Рон, прости, я взяла твои, те самые, экспериментальные модели Джорджа. Профессор Снейп запретил записывать, но я подумала, что для всей истории это очень важно!"

"Минус сто баллов с Гриффиндора", - Снейп, стоящий в темном дверном проеме, хмуро оглядывал результаты трудов Гермионы. - "Мисс Грэйнджер, вы просто невыносимы! Ваше упрямство может послужить поводом для..."

"Сто баллов Гриффиндору!" - на секунду отвлекшись, поспешил загладить ситуацию Элджернон Джонс. - "Да нет - двести! Триста! Это же бесценное сокровище - подлинные исторические свидетельства", - он жадно пробежал глазами очередной свиток. - "Ссора Основателей. Штурм Хогвартса... Боги!" - он поднял глаза на Гермиону. - "И вы были свидетелями этого?!"

"Скорее, непосредственными участниками, профессор", - тихо ответила Гермиона. Она догнала медленно бредущих по коридору Колина и профессора МакГонагалл и вновь подставила старушке свое плечо. Элджернон Джонс проводил их взволнованным взглядом, а затем с жадностью сгреб в охапку ворох ветхих бумажек и понесся в сторону своего кабинета.

На лестнице показалась профессор Спаржелла, ахнула и бросилась вниз, к своим хуффльпуффцам, как распустившая крылья наседка. Гарри увидел, как издалека, от самого края бывшей обороны Хогвартса медленно ковыляет профессор Иррегус-Штраус, слегка подволакивая одну ногу. Он с трудом добрался до изрядно обгоревшей живой изгороди и оперся о каменный столб. Его тут же окружили ученики, а потом на него всполошенно налетела профессор Спаржелла, вся - в искрах Исцеляющих Заклятий.

Дамблдор молча наблюдал за тем, как она решительно командует всем подняться и пройти в зал, одновременно без помощи всякой палочки творя куски шоколада и раздавая его всем желающим.

"Спасибо вам, Роза", - тепло кивнул он ей. - "Отведите детей в Большой зал, им всем нужно дать шоколаду".

"О, Альбус, но что если эти ужасные существа еще вернутся?"

"Не думаю", - Дамблдор серьезно оглядел дымки, курящиеся над лунным пейзажем. - "Я бы сказал, что британское поголовье дементоров практически полностью уничтожено, а заменить его Упивающимся Смертью пока нечем. Я сейчас приду к детям", - пообещал он, утешающе похлопав профессора Спаржеллу по руке. - "Нужно только снять остатки защиты и противоаппарационный барьер".

"Снять барьер? Но как же?!" - профессор Спаржелла была шокирована.

"Дело в том, что этого момента давно ждут наши друзья. Когда связь восстановится, они сразу же будут здесь. Ну же, Роза, нам нечего бояться, пока отсутствие Вольдеморта спутало планы его сторонникам", - Дамблдор медленно спустился по лестнице и проводил взглядом группы трясущихся детей, рыдающих девочек и белых от усталости мальчиков, еще не совсем осознавших, что они уже дома. - "Рональд, Вирджиния, отпустите своего брата", - мягко заметил он. - "Вам уже ничего не угрожает, а его помощь была бы сейчас неоценимой".

Рон и Джинни нехотя разняли руки.

"Мисс Делакур?"

"Конечно, конечно пгофессор", - с готовностью кивнула Флер, наспех приводя в порядок брови и покрытую сажей челку.

"Мисс Инь?"

"Коньечно, коньечно, дирьектор".

"Гарри, не уходи далеко", - повернулся к нему Дамблдор. - "Нам нужно будет поговорить".

Гарри не ответил. В его мантии все еще утопала в слезах Клара. Он погладил ее по взъерошенным волосам.

"Ну все уже, все... Пойдем, провожу тебя в гостиную".

Клара сердито высморкалась в найденный ею в Гаррином кармане платок.

"Мой бывший маленький господин", - негромко позвал его знакомый голос.

Джамаледдин стоял перед Гарри, все еще сминая в пальцах обкусанный фильтр темной сигареты. Розово-безумные помпоны диковато болтались на остроносых вышитых тапках.

"Джим!" - Гарри виновато обернулся. Джамаледдин Кудама почесал смуглую лысину и почему-то печально подмигнул ему. - "Прости. Я забыл о тебе".

"Ты все время забывал обо мне", - пожал плечами бывший джинн. - "Но таковы уж были все мои хозяева. Я не виню тебя, маленький британский рыцарь - тебе и так пришлось пережить слишком много. Знаешь", - он приобнял Гарри и Клару за плечи и увлек их к верхней галерее. - "У меня когда-то был такой же молодой хозяин, с горячим и пылким сердцем. Он тоже был добр ко мне, тоже относился ко мне как к другу и я полюбил его за это. Господин Ал-ад-Дин ибн-Хасан обещал отпустить меня на волю своим последним желанием, но так уж получилось, что ему нужно было спасти свой город от ужасного черного колдуна, а он не справился бы один, и он потратил на это свое последнее желание, забыв обо мне. И я помог ему, что мне оставалось делать, помог справиться с этой напастью. Потом он много страдал, плакал и молился, просил у меня прощения, но уже ничего нельзя было поделать. А для тебя, мой юный Малик-бей ибн-Асад, я сделал бы и больше, потому что даже сорок Черных Магрибинцев не сравнилось бы с Доменико из Сордо. Твой враг был моим врагом".

"Но я даже не подумал о том, что могу выпустить тебя на волю", - прошептал Гарри.

"Да, ты даже не подумал", - почти равнодушно подтвердил Джамаледдин, оглядывая шумный двор Хогвартса. - "Но не вини себя. Ты думал только о том, что вам нужно вернуться домой, и это естественно. Я знаю, что ты страдал не из-за себя, а из-за других. Но я все равно благодарен тебе: ты дал мне возможность уничтожить моего врага, и теперь, после его смерти, чары рассыпались, и я больше ни раб магического предмета, ни игрушка глупого властелина. Нет-нет, мой юный друг, я не имею в виду тебя! Просто я счастлив. Я свободен".

"Ты хочешь уйти?" - Гарри, не отрываясь, смотрел на Джамаледдина.

"Здесь прескверный климат, друг мой, слишком мокрый и холодный для меня. И совсем не та обстановка, чтобы я мог отдохнуть от многовековой работы. Больше никто даже силой не заставит меня бороться с чудовищами. Больше никто не заставит меня воевать в чужих войнах. Теперь я хочу вести только собственную войну - с теми, кто захочет помешать моему покою. Я хочу снова увидеть ажурные арки Кордовы и извилистые переходы Альгамбры, а потом почувствовать всей кожей дуновение сухого аравийского ветра и погрузить руки в горячий песок".

"Я буду скучать по тебе, Джим", - Гарри поднял глаза на мечтательно ухмыляющееся коричневое лицо. - "Мне будет тебя не хватать".

"Я знаю", - весело подтвердил Джамаледдин. - "Но ты уже вырос, мой дружок. Ты теперь сможешь со всем справиться сам. И с этой тоской - тоже", - он откинул голову назад и засмеялся, обнажив крупные белые зубы. - "Прощай, сэр Гарри Поттер", - и он поднес пальцы к широкому темному лбу, затем к хитро улыбающимся губам, а потом - к сердцу и низко поклонился.

"Прощай, Джим".

Гарри смотрел, как Джамаледдин Кудама ибн-Омар-ибн-Алим Абд-аль-Азим идет по двору, лавируя среди нервно кучкующихся ребят, то и дело исчезая за дымными извивами последних тлеющих костров. Затем он увидел, как черный окурок прочертил в небе высокую дугу и исчез в тумане. Блестящая лысина Джамаледдина еще некоторое время была видна на вершине холма, а потом ее обладатель начал спускаться со склона и исчез из виду.

Его мысли прервал какой-то шелестящий звук, и небо над линией горизонта вспыхнуло радужным взрывом, а потом точно осыпалось шелушащимися пестрыми кусочками. Остатки барьера были сняты, и тут же посреди школьного двора раздались хлопки. Три хлопка. Инстинктивно ожидая опасности, Гарри уже держал в руках палочку, а Клара, продолжая автоматически хлюпать носом, воинственно тыкала своей в трех человек, возникших посреди двора: двух немолодых женщин и кривоплечего, сгорбленного юношу в черной мантии с какими-то надписями на рукаве. Нахмуренные, сердито сдвинутые над темными глазами брови удивленно поднялись, оглядывая лунный пейзаж обгоревшего замкового двора, будто не узнавая. Остававшиеся возле замка дети изумленно уставились на это лицо, знакомое многим из них не только по квиддичным колдографиям. Гарри сбежал с лестницы.

"Виктор Крум!"

Лицо пришельца осветилось. Он с уважением протянул руку:

"Гарри Поттер! Приветствую! Вишу, ты шив! Ошень хорошо!"

Гарри обеими руками ухватился за крепкую сухую ладонь Виктора и с уважением потряс ее. Клара глядела на них обоих блестящими, изумленно расширенными глазами.

"Ух ты! Настоящий Крум!" - восхитилась она.

"Я вишу, у вас уше все коншилось", - торопливо перебил ее черноглазый болгарин. - "А где дементоры?"

"Долгая история", - махнул рукой Гарри. - "Но как ты-то оказался здесь?!"

"Я сопровошдаю представителя Асиатско-Европейской Мешдународной колдогруппы по правам магов", - пояснил Виктор, показывая на одну из женщин. - "Как только там узнали о перевороте в британском колдовском сообшестве, ее сразу направили сюда. Мы посылали сову с нотой протеста в ваше Временное Колдовское правительство, но так и не полушили ответа, а потом мы узнали, што Хогвартс окрушен дементорами. Как только был снят барьер, мы поспешили на помошь! Гарри, скаши, где Гермиона? Што на самом деле произошло?"

"Пусть леди Ярнли тебе поможет", - Гарри выпустил руку Клары, все еще восторженно любующейся на Крума. - "Она проводит тебя до нашей гостиной".

Клара восторженно присвистнула и энергично закивала. Видимо, встреча с квиддичной звездой немного ее отвлекла от шока и страха. Она по-хозяйски вложила свою детскую лапку в широкую загорелую ладонь Виктора и решительно повела его куда-то в недра Хогвартса. В это время прибывшие с Крумом дамы потрясенно оглядывали толпы потерянных от усталости детишек. Обе одинаково немолодые, выглядели они совершенно по-разному. Маленькая коренастая старушка в дорожной твидовой мантии и огромных круглых очках своей суетливостью была похожа не то на возмущенную воробьиху, не то на толстую встревоженную курицу. С первых минут своего появления у Хогвартса она в ужасе кудахтала, оглядываясь на обгоревшие кусты у каменной ограды, костерки черных хламид дементоров и темные потеки на стенах. Она периодически всплескивала толстыми ладошками, воздевала их к седому каре и что-то пронзительно выкрикивала своей спутнице, скорбно тряся головой. Та же лишь слегка наклонялась к ней, точно лишь из вежливости выслушивая ее поток сознания, а суженные черные глаза методично осматривали замковый двор, оценивая следы разрушений. Ее высокий рост и странно шевелящееся длинное красное платье показались Гарри очень знакомыми. Он пристально вгляделся в восточные черты лица этой женщины и широкий след от старого шрама на щеке. Она, точно почувствовав на себе ее взгляд, обернулась, а краешек алого одеяния качнулся, открывая кончик пушистого рыжего хвоста.

"Вы?" - изумился Гарри.

Кицунэ с истинно китайской вежливостью склонила голову.

"Гарри Поттер. Мне очень приятно видеть вас живым и здоровым, юноша".

"Госпожа Инь А-Цзы, но как вы здесь оказались?"

"Я - полномочный представитель Азиатско-Европейской Международной колдогруппы по правам магов. Как я могу найти Альбуса Дамблдора, Гарри Поттер? Думаю, только он в состоянии описать нам масштабы случившегося..." - женщина-лиса украдкой оглядела двор и нахмурилась. - "А где же..."

"С мисс Инь все в порядке", - поспешил заверить ее Гарри. - "Она не пострадала. Сейчас они вместе с Дамблдором снимают остатки барьера".

А-Цзы вновь улыбнулась и кивнула.

"Я знаю, что моя дочь в безопасности, иначе была бы здесь гораздо раньше. Мы, кицунэ, чувствуем, когда с нашими близкими случается несчастье. Это уже много веков сплачивает весь наш род. Но я не вижу здесь моей дорогой Валери, то есть, простите, вашего опекуна и профессора по Защите от сил зла. С ней ничего не случилось?"

Гарри не смог ответить ни слова и только опустил голову. Глаза Инь А-Цзы сузились, а рука женщины непроизвольно сжалась в кулак.

"Великий Дракон!.. Мои соболезнования, юноша. Какая ужасная потеря", - один из рыжих хвостов выбился из-под юбки и нервно забил белым кончиком. - "Такая добрая, милая и талантливая женщина. Такая чудовищно несправедливая гибель..." - она порывисто пожала Гарри руку и сочувственно замолчала.

"Дементоры осаждают территорию одной из колдовских школ! И кого-то уже убили!" - заполошно восклицала тем временем другая старушка. - "Подумать только! Не может быть, чтобы это было как-то связано с инцидентом в Шамбалийской лаборатории, дорогая Инь-тян!"

"Профессор, познакомьтесь", - очнулась пожилая кицунэ. - "Этого молодого человека зовут Гарри Поттер. Гарри, позволь представить тебе профессора Мэддокс. Она представляла ваше Министерство Магии в одной из совместных научных разработок с Министерствами Магии нескольких стран, в том числе и моей ..."

Профессор Мэддокс уже совала Гарри свою толстенькую потную ладошку, украдкой зыркая стеклами окуляров на выглядывающую из-под встрепанных волос молнию знаменитого шрама.

"Очень приятно, юноша, очень приятно! Но это же чудовищно, не правда ли? Такое вопиющее нарушение прав колдунов и международной конвенции о неиспользовании в политических конфликтах черномагических существ! Надеюсь, петиция Азиатско-Европейской Международной колдогруппы по правам магов произведет впечатление на этих негодяев, называющих себя правительством. Подумать только, один из них посмел в открытую смеяться надо мной и назвал меня так, что я не осмелюсь повторить это при молодом человеке", - она помедлила, выдерживая эффектную паузу, и все же произнесла страшным шепотом. - "Назвал меня старой, жирной совой!" Судя по оскорбленно трясущимся дряблым щечкам старушки, это было последней каплей в вынесении ею окончательного приговора нарушителям политического покоя магического мира. Гарри снова подумал, что она ему кого-то отчаянно напоминает. Нет, не птицу, человека. "Всем детям была оказана достаточная медицинская и магопсихологическая помощь?" - вырвал его из размышлений пронзительный голос старушки. - "Несколько дней под властью дементоров! Ай-ай-ай... Ни у кого не наблюдается снижения магических способностей?" Раздались еще несколько хлопков. С довольно неприличным звуком из воздуха материализовался Дикоглаз Моуди, неудобно приземлился прямо на деревянную ногу и тут же навел палочку на Гарри, первым попавшегося ему на пути. "Ни с места!" - хрипло прогрохотал он. - "А, это опять ты, Поттер... А где дементоры?" - кровожадно поинтересовался он. "Их уже нет", - честно признался Гарри. Старый аврор выглядел разочарованным. "Не дождались меня", - недовольно проворчал он и неловко захромал к маячившей на горизонте пурпурно-золотой фигуре Дамблдора. По-видимому, он был ничуть не удивлен таким исходом осады замка. Следующим из воздуха возник Люпин. Он быстро огляделся, и его глаза вспыхнули радостью. "Гарри!" - воскликнул он. - "Ты жив! Слава Мерлину!" Гарри не успел ответить, как рядом из ниоткуда изверглись три одинаковые старушки. Запутавшись изысканными, как на картинах Ватто, прическами они с визгом повалились на землю, а затем дружно подскочили и начали суматошно тыкать палочками во все, что движется, пока не обнаружили, что гипотетический враг на горизонте отсутствует. Тогда они взволнованно зашуршали что-то по-немецки, одновременно поправляя цветочки и ленточки на своих "бабеттах". Внезапно одна из них заметила в толпе еще остававшихся во дворе ребят Лаванду Браун и издала сдавленный писк: Лаванда была вся зареванная, белокурые волосы в грязи, а подол мантии испачкан в озерной тине и песке. Трое фрау Штальберг налетели на Лаванду и Парвати со скоростью света и принялись тискать их в объятиях, периодически что-то заполошно выкрикивая. Истерика почтенных дам оказалась заразительной - спустя минуту рыдали уже все дети. Сказывался запоздалый шок. Толпа ревущих малышей и совсем не стесняющихся своих слез подростков разделила Гарри с озабоченно размахивающим руками Римусом Люпином и начала продвигаться к замку. То и дело в центре нее появлялись все новые и новые члены Ордена Феникса, недоумевающие, куда подевался страшный враг, из-за которого они поспешили на помощь ученикам Хогвартса. Гарри узнавал некоторых из них: вот высокий усач в пестрой национальной мантии, издающей чуть заметный запах текилы; вот суровая на вид дама в строгом офисном костюме и лихо сдвинутом на одну бровь берете, усыпанном осколками зеркал; вот необъятный Такамити-сан в причудливом рогатом шлеме, похожем на панамку; вот чернокожий гигант, из-под пестрой шапки которого вываливаются десятки косиц. Гарри узнал и нескольких авроров, бравших с поличным Ральфа МакАбра в прошлом году. Видимо, это были остатки министерской службы внутренних магических дел, их было совсем немного по сравнению с членами Ордена Феникса, медальоны которых постоянно блестели в толпе среди медальонов детей, ничем от них не отличаясь. В толпе Гарри снова натолкнулся на громко что-то кричавшую мисс Мэддокс - в одной руке вибрирует волшебная палочка, в другой - какая-то колдография, которую она настойчиво сует прямо в лицо молодой конопатой ведьме в холщовом сарафане и болтающейся до колен вышитой бисером торбе, а снизу тщетно подпрыгивает карлик в шотландской шапочке, пытаясь получше разглядеть снимок. "Ффух! Гарри, насилу нашел тебя в такой толпе!" - Рон, волочащий за собой Джинни, ухватил Гарри за руку. - "Пойдем к нам в башню. Что это за придурковатая старушенция?" Мисс Мэддокс пронзительным голосом толкала речь перед собравшейся перед ней толпой колдунов. "Такой выдающийся ученый, такой умница! Строгий был, это правда, и упрямый, да и не сказать, что магглов и маглорожденных, таких, как я, жаловал, но такой изумительный ум! Гений! Подумать только, на его разработках Шамбалийская лаборатория существовала почти сорок лет! Его исследования квантового субстанционарного источника магии в организме человека могли перевернуть науку, но он - удивительная скромность! - не разрешал публиковать результаты своих опытов до их полного завершения. Каждый день закрывался в своей лаборатории и проводил эксперименты до самой ночи, такое трудолюбие, я это еще со школьных времен помню, мы с Томасом вместе учились. И вот - такая потеря", - она приложила платочек к очкам, и они горестно съехали вниз по переносице. "Но как же возникли такие страшные разрушения?" - спросил один из колдунов поблизости. - "Прямо перед получением позывного я слышал по Каналу волшебных новостей репортаж с места трагедии. Исчез целый горный хребет! Что за сила могла сотворить такое?" "Думаю, что это самая большая загадка", - хорошо поставленный голос старой кицунэ прервал визгливые дифирамбы профессора Мэддокс. - "Либо доктор допустил в своем опыте ряд ошибок, которые привели к его собственной дематериализации, либо..." - она украдкой взглянула на профессора Мэддокс. "Не мог он так поступить, просто не мог", - капризно стояла на своем очкастая бабулька-ведьма. "Либо он предвидел, что такое может случиться, и заблаговременно бежал", - тихо, но твердо закончила старшая Инь. "Он давно собирался на родину, все-таки он тоже не был там почти сорок лет! Разве это преступление?" - возразила профессор Мэддокс. - "Это обычное совпадение!" "Совпадение? Вы же сказали, что за несколько дней до трагедии сами видели у него на столе разрешение на портключ до Британского Министерства Магии. И в тот же день он исчезает, дверь основной лаборатории блокируется какой-то черной магией, а в Англии в это время происходит путч, Хогвартс окружают дементоры, а сегодня его бывшее место работы вообще стирает напрочь с лица земли какая-то страшная сила! Таких совпадений не бывает, моя дорогая". "Вы считаете, что тайные разработки источника магической энергии человека в Шамбале способны пролить свет на переворот в нашей стране?" - задумчиво переспросил один из авроров. "Может быть, он просто собирался сдать в Министерство результаты нашей работы", - нахохлилась старушка. - "Но его арестовали и посадили в Азкабан. Эти негодяи на все способны! Они назвали меня..." "Мэм, вы не скажете, как зовут этого человека?" - поинтересовался другой аврор, помоложе. - "И дайте-ка колдографию посмотреть поближе..." "Вот, вот, пожалуйста", - засуетилась профессор Мэддокс, пихая снимок ему в руки. - "Я специально прихватила с собой, думала объявление в Дейли Пророке дать, в разделе о потерявшихся колдунах..." Гарри стоял совсем рядом с незнакомым молодым аврором, и, когда тот взял колдографию из рук мисс Мэддокс, немедленно сунул в нее нос. "Что там?" - Рон, умирающий от любопытства, вытягивал шею, но несмотря на свой высокий рост не мог разглядеть ее содержимое. - "Гарри, да чего ж ты молчишь, я спрашиваю, что..." "Гарри?" - взволнованный голос Джинни перекрыл восклицания брата. - "Гарри, что с тобой?" Шок. Нет, этого просто не может быть! Он невежливо выхватил колдографию из рук опешившего аврора и еще раз вгляделся в сурово, почти злобно нахмуренные брови, цепкие темные глаза и полностью седую прядь у виска в клубке свалявшихся по-волчьи серых волос. Надменная поза, горделиво сложенные на груди руки поверх серой мантии из переливающегося китайского шелка и брезгливо поджатые тонкие губы. Он уже видел это лицо. Видел. Всего один раз. Гарри трясущимися руками перевернул колдографию, увидел на обратной стороне слова, выведенные старомодным старушечьим почерком, полным завитушек, и остолбенел... Томас Марволо Риддль. Толпа расступилась, пропуская вперед величественную фигуру Дамблдора и неловко прихрамывающего Моуди. Дамблдор мягко отстранил молодого аврора, взял снимок из дрожащих рук Гарри и поднес его почти к самым очкам-полумесяцам. Его крючковатый нос почти касался пальцев мага на колдографии, надменно барабанящих по китайскому шелку дорогой мантии. "Да, Гарри, я понимаю, что ты хочешь сказать", - задумчиво произнес, наконец, директор. - "Похож. Очень похож. Я бы сказал, что он действительно выглядел бы именно так, оставаясь человеком. Но мы-то знаем, что он давно уже не человек. Странно", - он передал снимок Аластору Моуди, задумчиво покачался на каблуках и пристально посмотрел на профессора Мэддокс. Изрытое шрамами лицо аврора нахмурилось, приближаясь к этой маленькой бумажке, а волшебный глаз, бешено вращаясь, просканировал колдографию. "Он", - с отвращением подвел итог Дикоглаз. - "Изменил внешность, конечно. Использовать разработки Министерства для собственных грязных делишек - это как раз в его стиле". "Боюсь, друг мой, все не так просто. Вы, кажется, говорили, мадам", - вежливо склонил голову Дамблдор, и его глаза блеснули интересом, - "что работали с этим человеком долгие годы. Не замечали ли вы, что он последние годы зачем-то отлучается из лаборатории в конце июня?" "Совершенно исключено", - отрезала мисс Мэддокс. - "Июнь для нас - самая горячая пора работы, понимаете ли, кривая энергетической активности магии повышается в это время не плавно, а мелкими, прерывистыми скачками, что дает некоторое отклонение от нормы. Вероятно, это связано с..." "Понятно",

- тактично прервал ее Дамблдор. - "Вы уверены в этом на сто процентов?" "Конечно!" - возмущенно вскричала пожилая очкастая ведьма. - "Но неужели почтенного доктора Риддля хотят обвинить еще в каком-то преступлении? Разве недостаточно этих совершенно нелепых обвинений со стороны Азиатско-Европейской Международной колдогруппы по правам магов и Лиги по защите от сил зла? Если это засвидетельствует его алиби, я готова подтвердить, что господин доктор работал в это время вместе с нами в течение последних десяти лет! И оставшиеся в живых сотрудники лаборатории, я не сомневаюсь, дадут такие же показания! Только вот кому они их будут давать..." - она надулась, демонстративно всхлипнула, и Гарри снова показалось, что эта женщина ему, несомненно, знакома. - "Вы же помните нас обоих еще со школы, профессор. Разве он или я способны на такие чудовищные преступления?" Дамблдор опустил колдографию. Толпа авроров и членов Ордена Феникса затаила дыхание. "В нем я совсем не уверен", - мягко сказал Дамблдор. - "Но в вашей искренности я не сомневался еще с той поры, как вел у вас Трансфигурацию, дорогая Миртл". *** Истерический визг, похожий на ультразвук, усиленный высокими сводами потолка, раздался из-за стены. Профессор Мэддокс вывалилась из туалета для девочек, вцепившись себе в волосы, и сползла по стене на пол. Ее очки повисли на одной дужке, зацепившись за ухо. Она перевела дух и снова издала ужасающий вопль. По очевидцам эксперимента, исполняющим на заднем плане роль хора в греческой трагедии, прошла рябь содрогания. "Ну все, милая, уже все", - успокаивающе потрепал ее по руке Дамблдор. - "Этот опыт был для вас, без сомнения, намного труднее, тех, которые вы ставили в Шамбале, и потребовал куда большего нервного напряжения. Вам сейчас необходим полный покой и, конечно, рюмочка бренди с лимонным кексом. Профессор Иррегус-Штраус", - обратился он к выступившему из толпы преподавателю Ухода за магическими существами. - "Проводите, пожалуйста, профессора Мэддокс в мой кабинет и окружите ее всяческим вниманием и заботой, пока я не освобожусь". Бенджамин кивнул и подхватил престарелую толстушку под руку. Та, обессиленная последней руладой, послушно повисла на нем и позволила вознести себя к святая святых Хогвартса на одной из замковых лестниц. Сквозь стену туалета выглянуло маленькое привидение с больших круглых очках и с серебристыми пятнышками вечных прыщей на щеках и на носу. Призрак всхлипнул и погрозил прозрачным кулачком вслед оригиналу. "Все всегда устраивали заговоры за моей спиной! Еще когда я была жива, вы все ненавидели меня, а теперь, когда я уже полвека как умерла, снова вздумали надо мной поиздеваться?" - трагически выкрикнула она и совершила в воздухе драматический кульбит - для большего эффекта. - "Никто в этом ужасном месте не в состоянии понять, что и у призраков есть нервы!" "Мне очень жаль, дорогая, что пришлось так поступить", - серьезно проговорил Дамблдор. - "Я понимаю, как тебе сейчас тяжело". "Понимаете?!" - взвыла Миртл и нырнула к самому носу Дамблдора. - "Вопиющая бестактность - приглашать в гости к покойному его живую копию! О, как же, как же я несчастна! Ты предал мои чувства!" - трагически заявила она Гарри, обалдело жавшемуся к стенке, и добавила с упоением. - "Вы, мужчины, все одинаковы! Никакого понимания тонкой женской душевной организации! Я никогда не прощу тебя, хоть бы ты тысячу раз просил у меня прощения!" - она закончила гневную феминистскую отповедь и разгневанно повернулась к Дамблдору. - "Но вы, директор?! Как вы могли, как могли? Я подам на вас жалобу во Всемирную организацию по защите прав привидений!" - она театрально прижала ладошки к лицу и с хлюпаньем всосалась в стену. Из-за дверей туалета послышался громкий всплеск, точно из унитаза на пол хлынул девятый вал, и раздались звуки отличнейшей истерики, которую Миртл за много лет научилась исполнять с искусством профессионального холерика. "Да", - серьезно сказал Дамблдор, оглядываясь на членов Ордена Феникса. - "Такой исход было трудно предусмотреть. Возможно, теперь их тоже двое". "Нет, профессор!" - понимание пришло, точно наитие. В эту схему легло все: и загадочные мысли уничтоженного им в битве за Хогвартс черного мага, и его странное лицо, точно похожее на чье-то очень знакомое, но встреченное впервые, и непонятная история профессора Мэддокс, да и сама она - Миртл! Маленькое, вечно недовольное истеричное привидение из туалета - в плоти. Он набрал побольше воздуха, но закончил неожиданно для самого себя кратко: "Уже один". ***

Профессор МакГонагалл хоть и с трудом держалась на ногах, но голос ее был как всегда спокоен и четок. Вывихнутое плечо Инь ей вправила с большим трудом, боялась, что профессор Трансфигурации не выдержит такого напряжения. Но после этой нервной процедуры Минерва МакГонагалл лишь скривилась, немного сипло заметила, что сама она справилась бы с этой проблемой не хуже, не морщась, выпила лекарство, поднесенное Гермионой, и немедленно заковыляла в Большой зал, куда уже собрали всех детей. Гарри обратил внимание на то, что Дамблдора эти несколько часов нигде не было видно, и речь перед собравшимися в Большом зале учениками держала его заместитель. "Через час всех учеников отправят по домам!" Никто не возражал. Более того, все были уже не в состоянии возражать. "В силу происходящих сейчас событий, руководство школы полагает, что ученикам слишком опасно оставаться здесь. Мы прекрасно понимаем, что вы пришли сюда, чтобы получить образование, и это для вас - главное. Хогвартс помнит много страшных событий и пережил много опасных лет, и всегда после окончания очередного мрачного периода в собственной биографии школа открывалась снова. Мы надеемся, что это скоро снова произойдет, но сейчас для руководства школы намного важнее сохранить ваши жизни, потому что вы - будущее колдовского сообщества", - Минерва МакГонагалл трясущейся рукой поправила очки и решительно продолжила. - "Члены Ордена Феникса помогут каждому из вас добраться до родителей или родственников. Маглорожденным ученикам помимо этого они предоставят дополнительную охрану. Вы знаете, что такое Орден Феникса?" Знали все. Профессор МакГонагалл была премного удивлена. "Очень хорошо", - немного неуверенно заметила она и добавила. - "Они же позаботятся о том, чтобы тем, кто в этом нуждается, была предоставлена помощь колдопсихолога". Это было не только не лишним, напротив, практически каждый из сидевших в зале в этом нуждался. Возвращение домой, в самый разгар войны совсем иной, чем та, которую уже пережили все ученики Хогвартса, холодный покров страха, протянутый над современным им замком стаей дементоров, даже внезапная огненная победа - всего этого оказалось для них слишком много. Забившиеся в истерике прямо посреди двора Падма и Парвати, Лаванда и Блейз, Ханна и Джиллиан были далеко не единственными. Успокоительного зелья, щедро наваренного Снейпом в десятке котлов, катастрофически не хватало. Перепугано-потерянное выражение детского лица можно было встретить в замке на каждом повороте, и совместных усилий членов Ордена и всех преподавателей, бывших хорошими педагогами, но вовсе не профессиональными психологами, оказалось недостаточно, чтобы успокоить ребят. До повальных истерик и полной психической анархии не доходило лишь потому, что половина учеников жила лишь одной мыслью - домой! Запоздалый шок вполне мог проявиться именно там. Многие дети, не слишком пострадавшие физически еще со времени штурма старого Хогвартса, морально были на грани полного безумия. Войдя в зал, Гарри видел, как маленькая Натали МакДональд беспрестанно всхлипывала, икая и вытирая глаза трясущейся рукой. Перед ней на столе стоял кубок, полный Успокаивающего зелья, но, видимо, оно уже не помогало. Деннис Криви тупо уставился в одну точку, всем телом прижимаясь к старшему брату. Колин выглядел не лучше. Глядя прямо на МакГонагалл, он будто смотрел сквозь нее. Еще недавно отрубленная и вновь прижившая к нему рука мелко тряслась, на пальцах другой он, не обращая внимания ни на что, остервенело грыз ногти. А слабенькая Бриджет О'Рейли при виде дементоров вообще не смогла подняться на ноги. С тех пор как Тед Тойли внес ее в лазарет, общих усилий всех преподавателей и членов Ордена не хватало, чтобы заставить ее заговорить. Бриджет просто лежала на постели, отвернувшись к стене, и отказывалась проглотить даже ложку шоколада. Профессор Флитвик, с которым несчастной и смертельно уставшей Инь Гуй-Хань тоже пришлось немало помучиться, лежа на соседней кровати, пытался разговорить девочку, но ничего не получалось. Измученность и стресс легли и на всех остальных таким тяжким камнем, что из ступора почти никого не удавалось вывести до конца. Гарри посмотрел на Сьюзен и сидевшего рядом с ней Джастина. Глаза у нее были совершенно пусты, а пересохшие губы продолжали что-то неясно шептать. Джастин уже нервно растерзал в пух случайно попавший ему в руки кусочек пергамента и теперь принялся за валявшийся тут же обрывок чьей-то старой лекции. На Гарри они не смотрели. Гарри заметил, что все, сидящие в зале, вообще избегали смотреть друг другу в глаза, наверное, боялись увидеть там такую же пустоту или панику, которая медленно овладевала ими самими. Грааль больше не мог им помочь. Магия надежды исчезла. "Прежде чем вы отправитесь домой, я тоже хотел бы сказать вам несколько слов", - Дамблдор медленно шел по проходу между столами. "Нашей школе уже очень много лет", - Альбус Дамблдор остановился на возвышении возле учительского стола и окинул внимательным взглядом всех, сидящих в зале. - "Думаю, вам не нужно рассказывать, сколько. Все эти столетия Хогвартс был не просто школой для нашей страны. Он был источником силы, надежды и будущего, новых знаний и сохранения традиций. Исчезни он с лица земли - и многое в мире будет утеряно. Многое будет утеряно для всех нас. Наша школа пережила не один кризис и не одно страшное событие в своих стенах, но каждый раз выживала, потому что всегда стремилась к Свету. Никто и никогда не мог покорить Хогвартс, подчинить его себе, чтобы использовать школу в Темных целях. В сложившихся обстоятельствах мы, преподаватели школы, авроры бывшего Министерства Магии и служащие Отдела Тайн, а также члены Ордена Феникса приняли нелегкое решение о приостановлении занятий в Хогвартсе", - Дамблдор нахмурился. - "Это всего лишь временная, даже кратковременная мера. Хогвартс никогда не склонялся перед Тьмой. И в ситуации, когда на источник будущего нашей колдовской нации совершено столь предательское нападение, мы считаем, что не имеем права оставаться в стороне. Если на Хогвартс будет совершена агрессия, мы будем оборонять нашу школу собственными силами, но не отдадим ее Тьме", - закончил Дамблдор и спокойно оглядел зал, точно ожидая реакции на свои слова. "Сэр", - над столом Хуффльпуффа тут же воздвигся Тед Тойли. - "Мы понимаем, что вы хотите уберечь нас от... В общем, ваша забота о нас понятна: это ваш долг, как директора, как преподавателей. Но мы уже видели войну, мы уже воевали за Хогвартс. Я не знаю, кто еще меня поддержит, но мы с Кларенсом", - рэйвенкловский старшеклассник хмуро закивал, - "уже решили, что если случится нечто подобное, мы останемся в Хогвартсе и будем помогать защищать его". "Это совершенно исключается, мистер Тойли", - спокойно ответил Дамблдор. "Но Хогвартс для нас, как второй дом!" - воскликнул Дэйвис. - "Мы тоже не можем позволить, чтобы Упивающиеся разрушили его дотла!" - вокруг согласно закивали и зашумели остальные старшеклассники. Монтегю угрюмо сжимал кулаки и сверлил глазами директора, Уоррингтон молча взглянул на Дэйвиса и одобрительно похлопал его по плечу, Невилл сдвинул брови и что-то мрачно бормотал в поддержку слов Кларенса и Теда, Рон хранил молчание, но по его виду можно было понять, что и его отсюда никто не выгонит, если замку будет угрожать опасность. - "К тому же", - добавил Кларенс еще решительнее. - "Мы теперь тоже - члены Ордена". Дамблдор оперся старческой рукой о свое роскошное кресло. "Я понимаю вас, ребята", - он поднял на них полные сожаления глаза. В них стояли слезы. - "Я знаю, что после того, что вам довелось пережить, вы можете просто не чувствовать страха. Но вы не знаете, что это за война. Вы видели войну другую, магловскую, вы сражались не Сглазами и Заклятиями, не Непростительными Проклятиями. Для такой войны нужно обладать куда большей магической силой, она отнимает у колдунов весь их волшебный потенциал, забирает всю энергию без остатка, скручивает в бараний рог, выжимает насквозь и сжигает дотла. Надо обладать сверхспособностями, чтобы выжить в войне магов. Вы, несмотря на всю вашу храбрость, на тот ужасный опыт, который вы уже почерпнули в том, другом, сражении, все еще дети в отношении управления собственными внутренними магическими силами", - в зале поднялся ропот, но Дамблдор спокойно выдержал паузу, пока недовольные шепотки не стихли. - "Пусть медальоны защищают вас. Возможно, кого-то они уберегут даже от Убийственного Проклятия, но даже они не дадут вам стопроцентной возможности выжить в бою. Мы не можем сделать из вас пушечное мясо. Помните о ваших родителях и родных, для которых ваша жизнь - дороже. Помните, что сейчас вы - надежда нашей колдовской нации на выживание. Помните, что ваш учитель по Защите от сил зла погибла, защищая вас, во имя того, чтобы жили - вы. Она бы не допустила вашей смерти - такой смерти. Помните то, что она для вас сделала". Ученики молчали. "Первыми будут эвакуированы вторые классы", - вздохнул Дамблдор. - "Старосты, проследите за тем, чтобы никто не потерялся в суматохе, подключите призраков к проверке всех помещений в поисках не нашедшихся учеников. К каждому колледжу приписаны сопровождающие вас члены Ордена с достаточным количеством портшлюзов. У гостиной Хуффльпуффа первых отправляющихся домой будут ждать профессор Вектор, мистер Аккерли и мадемуазель Делакур. В подземельях Слизерина руководителями групп будут мистер Крум, Такамити-сан и профессор Синистра. Гриффиндорцы будут во всем подчиняться профессору Люпину, мистеру Уизли и мистеру Моллумбе, а студенты Рэйвенкло должны во всем слушаться фрау Штальберг - всех троих", - он сделал паузу и добавил. - "Те ученики, у которых возможны разногласия с родителями на почве их политических предпочтений, к сожалению должны сделать свой выбор именно сейчас. Тот, кто не захочет возвращаться домой, пусть приготовит адреса родственников или знакомых, которые будут в состоянии уберечь его от возможных конфликтов, и передаст их сопровождающим для наведения

цели портшлюзов. Я пока не могу сказать ничего определенного ни о том, когда мы сможем продолжить занятия в Хогвартсе, ни о том, скоро ли закончится кризис в нашем обществе. Будем надеяться на то, что всемирные магические организации смогут как-то повлиять на ход событий. Но прежде всего на то, что Свет всегда может возобладать над Тьмой, если он это делает в душе самого человека. Да убережет Мерлин всех вас в этой войне", - закончил Альбус Дамблдор. После окончания этой небольшой речи он сошел с возвышения возле учительского стола и негромко заговорил о чем-то с профессором МакГонагалл. Старосты принялись сгонять в кучки выводки малышей. Гарри поискал глазами Гермиону, но увидел, что вместо нее второклассников спокойно и методично собирает Невилл. Он вообще на удивление мало нервничал. Возможно, подумал Гарри, шок застигнет его потом, уже в объятиях горячо любимой бабули, но сейчас Невилл выглядел куда хладнокровнее многих. Рон замахал Гарри из-за растрепанной шевелюры Кларенса. "Гермиона где?" - Гарри пропустил вперед стайку третьеклассников из Рэйвенкло, которых сосредоточенно подгонял Терри. - "Рон, она не опоздает? Почему Невилл вместо нее занимается детьми?" "Гермиона безнадежна", - возвел очи горе Рон. - "Как только она освободилась из больничного крыла, то буркнула только, что собирается на минутку сбегать в библиотеку. Подозреваю, что она так там и застряла". "Ты видел Крума?" "Видел", - скривился Рон. - "Он что-то суховато со мной поздоровался. А ты знаешь", - возбужденно добавил он, - "что Малфой ухитрился смыться?" "Не может быть?!" - не поверил своим ушам Гарри. "Еще как может! Эта тупая корова Паркинсон расколдовала ему руки, пока во дворе царила неразбериха, и выпустила эту сволочь на все четыре стороны! Попадись мне эта дура... Знаешь, что мне про нее сказал Блаунт? Она хочет вернуться к мамочке и папочке, только бы подальше от Хогвартса, где ее все угнетают и обижают, где директор - негодяй-маглолюбец, а декан - предатель". "А где Снейп?" - встрепенулся Гарри. "Не знаю", - махнул рукой Рон. - "С тех пор, как он выдал мне десяток бутылей Успокаивающего зелья для наших мелких, я его не видел, а это было пару часов назад". "Ты не в курсе, он был у директора?" "Почем я знаю?" - удивился Рон. - "Послушай, Гарри. Мы с Джинни думаем, что тебе нужно будет отправиться с нами одним портшлюзом в дом дядюшки Джона. Будем жить вместе, так безопасней, к тому же в магловском районе Лондона Упивающиеся нас вряд ли будут искать..." Привычное великолепие пурпурно-золотистых одежд Дамблдора прошумело мимо гриффиндорского стола. "Думаю, мистер Уизли, что Гарри сам примет решение о том, что будет лучше для него, после того, как мы с ним немного побеседуем", - негромко сказал Дамблдор, наклоняясь к ним. - "Гарри, подожди меня, пока я не закончу кое-какие дела. Я потом пришлю за тобой. Пароль - Сусальные сухарики". Рон был явно недоволен приказом директора. "А разве он не может сразу отправиться с нами?" - разочарованно спросил он. - "Профессор, разве ему не будет спокойнее там, где все его друзья, где все его любят? К тому же", - Рон запнулся. - "Его опекуна больше..." - и он ошеломленно смолк. Наверное, Рону произнести эти слова еще больше, чем Гарри, казалось кощунством. "Да, мистер Уизли, потеря профессора Эвергрин - огромное горе для всех нас. Возможно, такого хорошего учителя по Защите от сил зла в Хогвартсе не было уже больше двадцати лет. Да и многим преподавателям она была дороже, чем просто коллега", - морщинки вокруг глаз Дамблдора стали еще ближе. - "Но Гарри не останется один, я это вам обещаю. И если Молли будет беспокоиться о Гарри, передай своей маме, Рон, что я теперь сам о нем позабочусь". Рон покладисто кивнул, но как только шаги Дамблдора затихли в конце коридора, шепнул: "Все равно, я уверен, что мама захочет, чтобы ты переехал жить к нам. Дамблдор, конечно, великий маг, и для тебя - лучшая охрана. Но он уже совсем старик, к тому же у него сейчас будет пропасть сколько дел с Орденом Феникса, а, тебя, спорим, Дамблдор в свои планы посвящать не будет". "Ты считаешь?" - засомневался Гарри. "Уверен, он будет к тебе относиться, как к ребенку. Еще бы, с высоты его-то лет! Знаешь", - загорелся Рон. - "Мы тут поговорили с Невиллом, Тедом и Кларенсом..." - он понизил голос и опасливо оглянулся. - "В общем, если начнется война, мы тоже хотим бороться против Вольдемортовых приспешников, Бладштейна и Малфоя! Помнишь, у Кларенса брат учился на аврорских курсах, так вот, сова его брата Роджера только что смогла пробиться в Хогвартс: сейчас они из молодых специальные отряды формируют. Кларенс и Тед хотят к ним попроситься, и меня зовут. Я подумал, что ты тоже захочешь с нами, да, Гарри?". "М-да..." - предложение оказалось настолько неожиданным, что Гарри опешил. С одной стороны, быть аврором, это то, о чем он больше всего мечтал в той, мирной жизни. Но с некоторых пор эти мечты внезапно исчезли. А Рон продолжал соблазняюще шептать:

"Я бы тоже на твоем месте не сомневался. Конечно, Дамблдор будет с тобой носиться, как курица с яйцом, да это и понятно, все-таки ты - наследник Гриффиндора! Но не станет же он насильно держать тебя взаперти даже сейчас, тебе уже скоро семнадцать!" "Рон, я, правда, не уверен..." - начал Гарри, но Рон его перебил. "Я знаю, знаю, Дамблдор умеет читать мысли, и все такое. Но и ты тоже в этом деле не неумеха, у тебя отлично получалось ставить блокировки. Так что если надумаешь", - он подмигнул Гарри. Лестница натужно застонала под тяжестью его шагов (Рон запросто перескакивал через три ступеньки), и Гарри остался стоять один посреди коридора. Неужели Рон еще не навоевался, думал Гарри, бредя к библиотеке, разгребая взволнованные струйки детишек, бесконечно текущие в коридорах Хогвартса. Наверное, того, что уже было, должно хватить на всю жизнь. Закрыть бы глаза, отвернуться к стене и забыть, забыть, забыть обо всем, что было! О радужной энергии магии, тайфуном вторгающейся в его суть. Об обжигающе холодной рукоятке меча и собственных мокрых от пота и страха пальцах, скользящих по ней. Об обломанных в кровь ногтях, царапающих грязные камни стен, которые больше никогда не откроют своей тайны. Как хочется забыть! Но нельзя. Все равно ничего уже не вернешь. Ничего. В библиотеке царил переполох. Орды домовых эльфов с легкими щелчками то появлялись, то испарялись, нагруженные огромными стопками свитков и книг, балансировали на краю старых полок и хлипких лестничек с гигантскими инкунабулами в руках, ныряли под ногами, вереща и пискляво извиняясь. Кто-то из эльфов узнавал его, кто-то - нет. "Ай, сэр! Простите, сэр!" "Ой-ей-ей!... Извините-е-е, Гарри Поттер, сэр..." "Извините, молодой господин! Динки не хотел попадаться молодому господину под ноги! Динки накажет себя за это..." - торопливо и небрежно постучав себе по голове туго свернутой рукописью, эльф поспешил дальше. Видимо, работы у него было невпроворот. Гарри осторожно обошел нескончаемую вереницу домовиков, опасливо передававших друг другу по цепочке замшелую литературу из Запретной секции. Закрывая ушами глаза от страха - некоторые книги и рукописи все еще сохраняли на себе странные бурые пятна не то крови, не то яда, - маленькие существа все же ухитрялись работать с потрясающей быстротой, ловко укладывая особо ценные экземпляры из школьной библиотеки в большие кованые сундуки. Мелькали худенькие зеленоватые лапки, топотали крохотные ножки, колыхались белоснежные полотенца с эмблемой Хогвартса. И в центре этого безумного водоворота, точно строгий дирижер капеллы, оказавшийся в центре рок-концерта, воздвигалась тощая, похожая на сгорбленный вопросительный знак, мадам Пинс. Ее скупые, экономные движения, когда она сухо указывала, какой ящик должно наполнять следующим и с какими книгами стоит вести себя особо осторожно, напоминали точную пластику робота. Беспокоить мадам Пинс, когда она таким образом царила в своей стихии, было рискованно, но Гарри все же осмелился: "Мадам Пинс, вы не знаете, Гермиона Грэйнджер сюда не заходила?" Суровый библиотекарь недовольно отвлеклась, замешкалась, и ее ушастый оркестр тут же сбился с ноты. Двое эльфов с писком столкнулись большими фолиантами, из которых посыпались фиолетовые искры, а третий, заглядевшись на Гарри, поскользнулся на книжной полке, с которой посыпались маленькие красные томики, полетел с нее и по дороге повис на сучковатой перекладине лестницы, зацепившись за нее полотенцем. "МИСТЕР ПОТТЕР!" - Вольдеморт был не так страшен, тут же пришло в голову Гарри. - "Что вы здесь делаете?! Разве вы не знаете, что объявлена всеобщая срочная эвакуация? Ученикам сейчас нечего здесь делать!" "Я поэтому и ищу Гермиону", - начал сбивчиво объяснять Гарри. - "Ее не было в зале, когда директор сообщил о том, что мы разъезжаемся по домам, а мне сказали, что она собиралась пойти сюда, потому что..." Мадам Пинс несколько смягчилась. Гарри Поттер отнюдь не принадлежал к ее любимцам, потому что систематически нарушал почти все сто шестьдесят восемь правил поведения в библиотеке, заботливо выпестованных ею самой и вывешенных на дверях на всеобщее обозрение (они занимали все пространство от косяка до косяка). Но Гермиона, напротив, числилась у суровой библиотекарши в "звездочках", поэтому, торопливо взмахнув палочкой, поднимая с пола и оба засаленных фолианта и одновременно снимая с лестницы бедолагу-домовика, мадам Пинс вполне милостиво кивнула Гарри. "Мисс Грэйнджер находится в левом библиотечном крыле. Она попросила дать ей возможность провести полчаса за каким-то срочным исследованием, и, учитывая ее всегдашнюю аккуратность в обращении с литературой, я ей разрешила даже сейчас поработать несколько минут. Однако, мистер Поттер", - добавила она, точно спохватившись, и глянула на часы, приколотые к поясу форменного клеенчатого передника, оснащенного Пылеотталкивающими Чарами. - "Вы пришли как раз вовремя, полчаса уже истекли. Когда увидите мисс Грэйнджер, напомните ей об этом, иначе она вполне способна просидеть здесь до вечера", - каркнула она Гарри, вновь принимая на себя бразды правления книжной музыкой. Завернув за угол, Гарри остановился, как вкопанный. Его пронзило стойкое дежа вю. Гермиона сгорбилась за одним из заваленных книгами столов. Ее глаза застыли на странице большой, переплетенной в вытертый бархат книге, похожей на энциклопедический словарь. Услышав шаги, она обернулась, и Гарри поразило выражение ее лица: детское, жалкое и измученное. Палец она плотно прижимала к выцветшему убористому тексту. "Гермиона, что ты..." "Смотри", - она настойчиво потянула его за рукав, усаживая рядом с собой. - "Смотри, Гарри. Читай - вот отсюда", - ее глаза расширились и, казалось, потемнели еще больше. Гарри нагнулся к толстому тому и, отыскав нужную строчку, прочел: Эверетт, Роберт (... - 1128). Настоящее имя точно не известно (Роберто Сордо - ист. "Житие св. Годрика", 1112 г., приписываемое Теофилусу Квинтусу - см. Квинтус, Теофилус; Феникса, Орден; Робер д'Эвре - ист. "Маги, мощью обладавшие" Перегрина Столпника, 1204г.). Место рождения неизвестно. Прозвища - Сордус, Молчаливый Роберт. Известный маг и ученый первой четверти XII века, один из первых достоверно известных профессоров школы Хогвартс, преподаватель Алхимии и Арифмантики, по легенде - первый наставник (декан) факультета Слизерин после его основателя. Около восьми лет путешествовал по средневековой Европе, продолжая в своих трудах разработки колдунов Нормандии, Эно, Аквитании, Анжу, и арабской части Испании. Знаменитый алхимик, создал первые формулы Светоносного Зелья. Изобретатель 30 версий магического квадрата и составитель первого руководства по колдовской геральдике. Имел единственного сына, знаменитого лекаря (см. Марволо, Гермиус; Гомункулус; Алхимия Креативная), которого, по слухам, сам создал в лабораторных условиях, хотя прямых доказательств эта версия не имеет и позже была опровергнута известными исследователями (см. Ди, Джон). Одним из первых волшебников Британии был сожжен магглами на костре по обвинению в малефициуме (стандартное Пламезамораживающее заклятие было изобретено лишь через 30 лет после его смерти). Основные труды: "О магии, числа порождающей" (109?) - считается утерянной; "Яды змеиныя и прочих тварей в работах Аль-Бербери и других арабов" (1107), "О крови тварей земных и гадов ползучих свойствах целебных" (1110) - в неизвестном частном собрании, "Марсова тетропентада и магическая гармония ея" (1113), "Зелья Созидания и трансформации их в пещном пламени" (1117), "Компендиум колдовской геральдической эмблематики" (1126). "Гарри ты раньше не думал о том, что когда мы все закончится, те люди, с которыми мы прожили бок о бок целых полгода, уже будут столько сотен лет мертвы?" - глаза у Гермионы были пусты и сухи. - "Странно. Мы вернулись обратно, а они жили еще много лет после того, как мы покинули тот, старый Хогвартс, кто-то больше, кто-то меньше... Но для нас они погибли в один и тот же день. Сегодня". Гарри промолчал. "Они все умерли", - тихо закончила Гермиона. - "Как ты думаешь, а мы сами после этого, мы - живы?" "Пойдем-ка отсюда", - Гарри поддержал ее под руку. Гермиона поднялась с заметным усилием. - "Если ты будешь думать еще и об этом, то сведешь себя с ума". "Это - голос твоего собственного опыта?" - горько спросила Гермиона. "Может быть", - Гарри остановился. - "В любом случае я никому не пожелаю такого же опыта, что и у меня. Я наделал столько ошибок, и теперь за все это мне придется платить еще долго-долго. Если я, конечно, столько проживу". "Перестань, Гарри!" - в голосе Гермионы послышалось отчаяние. "Перестать? Да, мы остались живы. Мы вернулись домой. Мы смогли одолеть дементоров. Почему тогда я чувствую себя так, будто меня похоронили в яблоневом саду старого Хогвартса рядом с Эдмундом, Эдвином, Китто и остальными?" "А..." - Гермиона опустила глаза. - "Ты тоже". "Тебе-то зачем нужно мучить себя? Из нас троих ты всегда была самой решительной и упорной, почти никогда не давала воли чувствам, ты должна была куда проще перенести..." "Проще?" - горько поджала губы Гермиона, барабаня пальцами по перилам лестницы. - "Знаешь, Гарри, я иногда немножко завидую Сьюзен". "Завидуешь, ты?" - изумился Гарри, вытаращив глаза. - "Никогда не поверю, что ты способна кому-то завидовать!" "Ты еще так плохо знаешь женщин", - Гермиона слабо улыбнулась. - "Мы совсем не ангелы. Мы можем лишь казаться милыми, добрыми, преданными и умными, а на самом деле часто и жестоко лгать и вам, и даже себе". "Ты - исключение", - твердо отрезал Гарри. "Нет. Я - нет. Исключение - Сью. Я ей иногда завидую ... Тебе так повезло с ней". "Зато ей не повезло со мной. Знаешь, Гермиона, я, наверное, очень обидел ее. Раз за разом я делал ей больно, и она мне это прощала, я даже не понимаю, почему". "Зато я понимаю, Гарри", - Гермиона прикусила губу. "Это что, легендарная женская жертвенность? Или мазохизм какой-то?" - Гарри распалило. - "Иногда я не понимаю ее. Я говорил ей глупости, грубости

и даже пошлости - она мне прощала. Я поступал с ней ужасно подло - она опять прощала мне. Она еще не знает, как мы с Джастином Финч-Флечли делили ее - да, да, именно так! - может, это бы открыло ей глаза на то, какая я скотина! Сейчас я решил порвать с ней: я не говорю ей ни слова, кроме какой-то бессмысленной ерунды, а она молчит, но я знаю, что стоит мне поманить ее, она снова все забудет и вернется! Почему так?! Это мне просто недоступно!" - он сел на лестницу, пропустил ноги через ограду и, пока пролет совершал медленный величественный перелет от одной площадки к другой, отчаянно впился в кованую решетку, точно желая сломать ее, а вместе с ней - все проблемы. Гермиона несколько секунд стояла над ним, а потом тоже опустилась на ступеньки. "Гарри, в этом нет ничего странного. Просто... Я не знаю, как тебе объяснить. Такое редко встречается. Она любит тебя. Любит так, что ей абсолютно все равно, как к этому относишься ты сам, отвечаешь на ее чувства или нет. Если даже ты скажешь, что ненавидишь ее, она примет это как данность, но сама любить тебя не перестанет". "Чушь", - передернул плечами Гарри. - "Такого не бывает". "Бывает, Гарри", - мягко возразила Гермиона. - "Это любовь, с ней не поспоришь. Даже если бы ты не заслуживал такого чувства с ее стороны, я бы все равно восхищалась Сьюзен. Впрочем, многие, более эмансипированные женщины презирали бы ее за такое поведение, потому что со стороны оно часто смотрится смешным, глупым или немножко безумным. А мне кажется, безумием было бы не ответить на такие чувства. Она же тебе совсем не безразлична, почему же ты отталкиваешь ее?" "Я. Не. Хочу. Чтобы. С ней. Что-то. Случилось", - отчеканил Гарри. - "Ей будет лучше, если она забудет все, что связано со мной. Думаешь, мне хочется вот так отказываться от того, что у нас было?", - не выдержав, взорвался он. - "Ошибаешься, мне куда больнее, чем ей! Но разве ты не соображаешь: если я допущу эту слабость, Сьюки станет очередной потенциальной жертвой любого, кто будет охотиться за мной!" "Гарри", - Гермиона повернула его лицом к себе. - "Ты понимаешь, что повторяешь ту же ошибку, что и в прошлом году? Любовь - не слабость. Наоборот, она дает нам силу. В ней есть совершенно удивительная магия, которую еще никто не смог объяснить, помнишь, что нам рассказывала профессор Эвергрин? Любовь", - тихо подвела итог Гермиона, - "может очень многое. Она возрождает к жизни. Не нужно бежать от нее. Тем более что тебе и самому этого не хочется, ведь правда?" "Правда", - он поднял на нее глаза. "Вот видишь. А теперь ты возьмешь себя в руки, пойдешь к Сьюзен, и скажешь, что был полным кретином, что она - лучшая девушка на свете, тебе без нее очень плохо и ты ее любишь", - строго приказала Гермиона. Гарри потряс головой, все еще ходившей ходуном. Лестница с грохотом остановилась на третьем этаже. В высокое окно после прошедшего недавно дождя хлестали потоки совершенно нетипичного для первого ноябрьского дня прозрачного света. Солнце, опускавшееся за край Запретного леса, было раскаленно-алым. "Гермиона", - спросил Гарри, прищурившись, - "Скажи, почему мы, парни, не можем сразу видеть такие вещи? Почему нам это не дано? Иногда, когда я разговариваю с девушками, мне кажется, что все вы - с другой планеты, настолько по-другому вы думаете и чувствуете!" "Такое мнение", - отрезала Гермиона, вставая и отряхивая юбку от пыли, - "это чистейшей воды шовинизм той части человечества, которая способна не на духовное взаимодействие равноправных личностей, а лишь на чисто физиологический контакт, удовлетворяющий еще и ваши бесконечные гормональные комплексы", - она безжалостно закрутила непослушные пушистые косы в узел на затылке и тут же стала чем-то неуловимо похожа на мадам Пинс. Гарри ухмыльнулся и обнял ее за плечи. "Вот теперь я узнаю прежнюю Гермиону!" "Старую, ты хочешь сказать?" "Н-нет, что ты, я совершенно другое имел в виду". "Не ври, Гарри. У тебя все на лице написано!.. Что, заметил у меня на макушке седые волосы?" "А они у тебя и правда есть, бабушка Грэйнджер? Хм, по крайней мере, это звучит куда лучше, чем бабулька Уизли! Ай, Гермиона, не надо, Гермиона, больно же!.."

ЭПИЛОГ

Сьюзен не было ни возле гостиной Хуффльпуффа, ни внутри, как удивленно сообщил ему Эрни Макмиллан, деловито помогавший младшим переносить вещи из-за большого декоративного шкафа - входа в хуффльпуффскую башню. Ее вообще нигде не было. Гарри искал ее в Большом зале, где троица усыпанных цветочками старушенций Штальберг, расположившихся за учительским столом, визгливо выкрикивала фамилии студентов Рэйвенкло, сверяя их с имеющимся у нее списком, но Сьюки там не оказалось. Не было Сью и среди толпящихся на центральной лестнице детишек и в большом классе Трансфигурации, где профессор МакГонагалл о чем-то негромко беседовала с Уоррингтоном и Монтегю. При виде Гарри все трое демонстративно замолчали, а декан Гриффиндора смерила своего любимого ученика таким взглядом, что он без слов понял, кто тут лишний. Гарри в отчаянии обегал весь замок: заглянул в теплицы, сунул нос в покосившуюся сторожку лесничего, еще раз прочесал все классы, подергал за ручку дверь в подземелья (там царила глухая настороженная тишина) и даже залез по винтовой лесенке в кабинет профессора Трелани, но не нашел там никого, кроме его постоянной обитательницы в окружении разбросанных карт, разбитых чашек и треснутых хрустальных шаров. Сьюзен нигде не оказалось. Сибилла Трелани пыталась задержать Гарри, трагически завывая и всем видом показывая, что она страдает куда больше других, но он сумел отвертеться и сбежать прямо посреди очередного мрачного и далекого от истины пророчества.

У подножия лесенки, ведущей в кабинет Прорицаний, Гарри встретил Кровавого Барона. Призрак факультета Слизерин медленно и мрачно плыл от северной стены в противоположную сторону, мимо неподвижно стоящего возле лестницы Дина Томаса. Уступая ему дорогу как обычно, Гарри мельком бросил взгляд на покрытый серебристой кровью воротник старинных одежд Барона - и узнал его. Пока привидение тихо растворялось среди камней противоположной стены Гарри остолбенело смотрел ему вслед.

Что ж, подумал он. В конце концов, Юбер Юго де Маль Фуа все же получил замок в вечное владение. Пусть и таким способом.

Дин Томас молча застыл напротив написанного им самим портрета. Благородный господин на картине преспокойно спал, прислонившись к стволу дерева и громогласно посапывая носом; рыжеватые тараканьи усы, свешиваясь из-за помятого забрала, легонько шевелились от дыхания. Приземистый пони, методично щипал нарисованную траву у ног уважаемого сэра Кэдогена.

"Никогда не думал, что моя картина так хорошо сохранится", - задумчиво произнес Дин. - "Знаешь, Гарри, а я уже скучаю по этому хвастливому зануде. Все-таки он был классный мужик. И по-настоящему храбрый", - с неподдельным уважением добавил он. - "Кажется, это мне неплохо удалось передать".

"Ты просто очень хороший художник, приятель", - похлопал его по плечу Гарри.

"Ты находишь?" - покраснел от удовольствия Дин и украдкой критически оглядел несколько плосковатый горизонт на полотне. - "Думаю, мне надо больше работать с перспективой... Впрочем, для искусства 11 века моя работа получилась абсолютно революционной!.."

Оставив юное дарование любоваться собственным шедевром, Гарри вновь пустился на поиски Сьюзен. Когда он, вспотевший и тяжело дышащий от часовых метаний по хогвартсовским лестницам, пробегал мимо горгульи возле кабинета директора, его поймал за рукав проходивший мимо профессор Иррегус-Штраус.

"Мистер Поттер, вам разве не следовало сейчас быть у директора?"

Гарри замялся. Про Дамблдора он совершенно забыл.

"Я зайду через полчаса", - попытался отвертеться он.

"Сожалею, юноша, но, по всей видимости, дело срочное. Директор уже посылал за вами после того, как уехала профессор Мэддокс. Сейчас он спустился в подземелья, но скоро вернется. Пройдите пока наверх", - и настойчивый жест профессора по Уходу за Магическими существами волей-неволей препроводил Гарри к подозрительно взирающей на него горгулье.

Ничего не поделаешь.

"Сусальные сухарики", - буркнул Гарри, и проход приглашающе открылся.

В кабинете Дамблдора, казалось, ничего не изменилось. Все так же загадочно попыхивали разноцветными облачками дыма непонятные блестящие приборы на столе, рядом с которыми серебрилась вазочка с совершенно магловским монпансье. Из-за дверцы шкафа тускло поблескивал старый Гаррин знакомец, в Мысливе Дамблдора, легонько колыхалось серебристое содержимое. Фокс крепко спал, засунув голову под крыло как курица; его золотистые перья выглядели режуще ярко на фоне выцветшего узора на тусклом багровом бархате пыльных штор. Сонно шевелились портреты, лениво перебрасываясь репликами и устало зевая - был уже поздний вечер. Книги в шкафах точно тоже перешептывались между собой; в этой большой полукруглой комнате застыл странный душный аромат загадки, неразрешимой, пока отсутствует ее хозяин. Кресло Дамблдора было слегка отодвинуто к вместительному ящику стола, из которого торчал краешек ветхой, туго перевязанной кожаным шнурком тетради. Сейчас Гарри сразу узнал ту самую рукопись, из-за которой так отчаянно рыдал Тео Квинтус, ту самую рукопись, которую, как он вспомнил теперь, с таким вниманием изучал Дамблдор перед тем, как отправить их в прошлое. Для нас, подумал Гарри, прошло уже больше полугода, но здесь все произошло несколько часов назад. Он опустился было в кресло напротив директорского стола, но тут же вскочил - его ожгла внезапная мысль. Он повернулся к полке с потрепанной Сортировочной Шляпой, та дремала, и во сне ее морщинистая складка, похожая на скривленный в презрительной усмешке рот, слегка шевелилась, будто от легкого дыхания. Прямо под ней, заключенный в стекло ларца, лежал прекрасный серебристый меч, инкрустированный драгоценными камнями. Он ничуть не изменился с тех пор, как Гарри последний раз держал его в руках. Но вместо старой надписи на нем появилась та, которую он видел еще во втором классе:

Годрик Гриффиндор

Тайны множились в этой комнате, они заполняли собой все пространство и скользили меж высокими стрельчатыми окнами, за которыми над верхушками деревьев Запретного леса уже поднялась луна.

Гарри знал, что на все вопросы Дамблдор все равно не ответит, этого он почему-то от него никогда не ждал. Привычка оставлять недосказанности даже в кажущихся решенными проблемах всегда отличала старого директора. Но сегодня Гарри не собирался уходить от Дамблдора, пока тот не объяснит ему все странности, которых накопилось вокруг Гарри слишком много. И далеко не все заранее заготовленные им вопросы были приятны.

На лестнице, ведущей к кабинету, послышались шаркающие стариковские шаги. Скрипнула дверь. Профессор Дамблдор возник на пороге своей комнаты, похожий на императора, восходящего на алый с золотом трон. Гарри вскочил.

"А, Гарри, вот и ты, наконец", - директор прошел прямо к столу, положил на него сверток с какими-то записями (между страниц торчала злополучная колдография, на которой мрачно хмурился сэр Темный Мельник) и устало опустился в кресло. - "Поразительный день. Думаю, что за всю мою немаленькую жизнь мне практически не приходилось столкнуться одновременно с таким количеством невероятностей. В общих чертах я уже знаю, что с вами произошло с тех пор, как ты покинул этот кабинет. Но, может быть, ты сможешь помочь мне пролить свет на некоторые неразрешенные вопросы?" - и он бросил на юношу испытующий взгляд поверх очков.

Гарри тут же решил взять быка за рога. В конце концов, Дамблдор не имеет права проигнорировать это.

"У меня тоже есть к вам очень важный вопрос", - холодно процедил он. - "Я хочу знать одну вещь", - он задумался. На самом деле, вопросов, которые он собирался задать Дамблдору, было море, но он решил начать с главного. - "Мой отец действительно был наследником Гриффиндора? Или это - ложь? Если да, то - зачем, зачем все это? Зачем эта идиотская игра в прикрытие?! Ведь мой отец погиб из-за нее, разве я не прав?"

Дамблдор медленно встал из-за стола, заложил руки за спину и задумчиво прошелся по краю старинного алого ковра, не глядя на Гарри. Он сумрачно прикусил седой ус и украдкой взглянул на Фокса. Тот сонно высунул голову из-под крыла, встряхнулся и посмотрел на Дамблдора так, словно они оба знали какую-то тайну, неизвестную Гарри. Дамблдор глубоко вздохнул, точно говоря, я понимал, что когда-нибудь ты придешь ко мне, чтобы спросить об этом.

"Твоя мама, Гарри, пожертвовала собой, чтобы спасти тебе жизнь", - медленно начал он.

"Да, это мне известно", - запальчиво воскликнул Гарри. - "Я знаю это давно, но речь совсем не об этом!.. Я говорил о другом!"

"На самом деле этот случай - прямая аналогия с тем, о чем ты спросил у меня", - Дамблдор внимательно разглядывал яркий ворс ковра. - "Любовь родителей к своим детям иногда не знает границ. Это и хорошо, и плохо. К счастью, чаще она помогает нам".

"Ну и?" - Гарри раздраженно передернул плечами.

"Я знаю о том, что тебе стала известна тайна нашей семьи, Гарри", - Дамблдор испытующе посмотрел на него. - "Чтобы понять, что такое любовь к детям, нужно самому быть отцом. Но у тебя перед глазами есть пример твоей матери. Она не колебалась, спасая тебя от Вольдеморта. Я тоже не мог колебаться, когда возникла угроза для жизни моего сына".

"Угроза - Снейпу?" - все еще трудно было поверить в то, что Снейп на самом деле - Гриффиндор. И этот величественный старик с непонятным выражением лица, прячущимся в белой сантаклаусовской бороде, тоже Гриффиндор. И его отец. Очень уж оба были не похожи на своего кривоногого крикливого рыжего предка, похожего на старого, жилистого бойцового петуха. - "Да что ему могло угрожать! Вольдеморт, что ли? Ваш сын был Упивающимся Смертью! И если вы его любили, то почему позволили ему уйти к Вольдеморту? Почему он вообще оказался в такой плохой компании? Результат вашего хорошего воспитания?"

"Не язви, Гарри. Ты и сам прекрасно знаешь, что в шестнадцать лет люди совершают множество ошибок. Им кажется, что их не любят, что они никому не нужны, что они бесталанны или уродливы, что им незачем жить. Это потом они осознают, в какой переплет попали, но сделанного не воротишь, и рано или поздно за свои ошибки приходится расплачиваться", - Дамблдор очевидно не хотел заострять внимание на том, почему Снейп оказался среди сторонников Вольдеморта. - "Это ты должен понимать".

"Я не понимаю другого!" - раздраженно воскликнул Гарри, явно настроенный добраться до истины. - "Почему вы молчали о том, что вы - Гриффиндор? Почему это надо было так тщательно скрывать? Так, что когда слух о том, что его потомки живы, все-таки просочился наружу, вы даже наняли другого человека, чтобы он изображал из себя того, кем не является! Ведь не является же, правда?"

"Да, Гарри", - Дамблдор поднял на него глаза. - "Это правда. Джеймс действительно не был наследником Гриффиндора".

"Тогда какого черта?!.." - вскочил Гарри.

Дамблдор сделал рукой успокаивающий жест.

"Сядь, Гарри. Я все тебе объясню", - он задумчиво пожевал губами. - "Представь себе такую картину: после эскапад Вольдеморта и слухов среди чистокровных семей о том, что он является прямым потомком Слизерина, весь колдовской мир разделился на две половины. Одна из них, как это не дико звучит, поддерживала его. Да, он кажется тебе чудовищем, но люди, не понимающие, что на самом деле собой представляет Том Риддль, считали, что он пришел избавить их от магглов и постоянной угрозы вымирания. Ведь мы на самом деле вымираем, Гарри. Волшебников осталось совсем немного, колдунами, живущими в нашей стране, можно заселить только небольшой город, тогда как магглов в тысячи раз больше. Это иногда пугает тех магов, которые веками поддерживали в своих семьях определенные традиции - презрение к магглам и полукровкам и их образу жизни, возвеличивание магических способностей чистокровных колдунов. И они поддержали пропаганду Вольдеморта, с их стороны это было естественной реакцией на действия человека, который обещал освободить их от этой вечно висящей над их головами проблемы. К сожалению, они не понимали, что ему нужна их поддержка лишь для обретения собственной власти. Другая же часть колдовского мира прореагировала на призывы Вольдеморта уничтожить магглов резко отрицательно, но совсем не потому, что защищала их. Нам просто было страшно, что разразится открытая война, в которой мы, боюсь, не сможем победить", - Дамблдор развел руками. - "Да, мы обладаем такими силами, которые и не снились магглам. Да, один колдун может уничтожить целый полк вооруженных магловских солдат. Но что потом? Магглы могут на их место поставить сотни новых. Магглы обладают потрясающими технологиями, которые колдуны просто не в состоянии осознать. У них есть оружие куда страшнее наших Непростительных проклятий и ядовитых зелий, которое обладает гораздо большим радиусом поражения. Нам не победить в этой войне, Гарри, мы это отлично сознаем, только иногда все еще хорохоримся - так тяжело сознавать, что ты ничего не можешь сделать. Но отдельные маги со сверхспособностями и сверхвозможностями очень опасны, как для магглов, так и для нас самих. Война магов всегда была войной одиночек, Гарри. Наше общество пойдет за тем, кто победит. Если Вольдеморт выиграет эту войну, то мы, маги, обречены на гибель, потому что нам никогда не совладать с магглами, даже если мы объединимся с колдунами из других стран. Мы слишком большие индивидуалисты, мы слишком разобщены. Если же кто-то сумеет победить Вольдеморта, он неизбежно станет героем, символом, за ним пойдут и ему поверят. Мы снова будем терпеть магглов, и снова будем брюзжать, но это будет хотя бы время относительного покоя, который еще нужно заработать. Как бы я ни хотел, чтобы наши отношения с магглами строились на дружбе и сотрудничестве, этого никогда не будет".

"И вы хотели, чтобы одиночкой стал - мой отец?" - вызывающе рявкнул Гарри. Никаких сдерживающих начал больше не существовало. Дамблдор внезапно оказался по другую сторону линии фронта, потому что не понимал его. - "Чтобы он сделал за вас всю грязную работу по уничтожению Вольдеморта?"

"Что ты, Гарри", - невесело улыбнулся Дамблдор. Он повел ладонью над остывшим камином, и в нем вспыхнуло пламя. Один из бывших директоров Хогвартса на портрете, висящем прямо над камином, сонно заворочался на стене. - "Я бы ни за что не стал жертвовать Джеймсом. Он был храбрым человеком. Он был поразительно храбрым, и это немудрено: он же был гриффиндорцем. Он обладал потрясающими способностями к боевой магии. Но, к сожалению, этого было недостаточно, чтобы выйти живым и супергероем из битвы с Вольдемортом. А толпа жаждала именно героя. Если бы кто-то узнал о том, что остались живые потомки Гриффиндора, то общественное мнение, вне всякого сомнения, подтолкнуло бы их к схватке с Вольдемортом. Но тогда было еще слишком рано, идеи Тома Риддля были очень популярны, его сторонники проникли почти во все структуры власти, а остальные семьи волшебников были запуганы расправами с теми, кто открыто выступал против него. Нам нужно было потянуть время, чтобы добиться большей поддержки, перетянуть на свою сторону больше колдунов. Для этого необходимо было действовать тайно. Если бы люди узнали, что я или Северус - потомки Гриффиндора, то нам не удалось бы избежать открытого столкновения. В свое время, войдя в колдовской мир, я сменил фамилию, взяв вместо нее старое школьное прозвище, и потом благодарил судьбу за это. Даже если бы прошел слух, что кто-то из нас - потомок Гриффиндора, то второго бы в этом не заподозрили: я скрыл, что он - мой сын и наследник. Когда я принял нелегкое решение подстраховать его еще раз, и ему, и Джеймсу было всего пятнадцать".

"Вы захотели ..." - тихо начал Гарри.

"Да. Я решил, что ему пока нельзя вставать на баррикады. К тому же, он и не испытывал особого желания делать это. Amor fati еще не просыпается в людях в этом возрасте. Он хотел избрать иной путь, но в силу такой предопределенности его желания слишком мало значили. Потомкам Гриффиндора было предначертано всегда враждовать с потомками Слизерина".

"Перед тем, как был заложен Хогвартс, главным условием его постройки стало обязательство его учеников не воевать друг с другом", - крикнул Гарри. - "А вы нарушили это обязательство!"

"Гарри, я понимаю, тебе сейчас очень трудно распутать этот клубок, но будь справедлив, разве я развязал эту войну? Разве не Том Риддль захотел вознестись над всеми и стать Величайшим Волшебником, повелевающим судьбами магов и магглов? Я никогда не жаждал оказаться в центре такого внимания", - светло-голубые глаза Дамблдора наполнились тоской. - "Я лишь стремился защитить и нашу школу, и наш колдовской мир, и моего сына".

Гарри молчал. Для одного дня этого было слишком много.

"К тому времени в Ордене Феникса уже состояли довольно могущественные волшебники. Они могли помочь мне защитить Северуса, но я не мог им рисковать. О том, что Северус - мой сын, знал только мой старый друг Аластор Моуди. Сам я, может быть, и сумел бы остановить Вольдеморта, но стать открытой фигурой... Согласись, для директора Хогвартса такое невозможно, я был бы скован по рукам и ногам необходимостью стать символом борьбы со злом. Тайна обеспечивала мне определенную мобильность в действиях. Но Северуса я должен был уберечь, поэтому и попросил Джеймса помочь мне".

"И отец согласился?" - Гарри не поверил своим ушам. - "Они со Снейпом ненавидели друг друга!"

"С профессором Снейпом, Гарри... Дело в том, что Джеймс не знал, кто на самом деле является наследником Гриффиндора. Я хотел сказать ему, потому что осознавал: так будет справедливо по отношению и к нему, и к Северусу. Но Джеймс отказался. Он решил, что для него будет лучше, если настоящий Гриффиндор ему не будет известен. Он сказал, что в случае провала не сможет выдать секрет, которого просто не знает. Это показалось мне разумным, Джеймс получил эту роль и сыграл ее вполне достоверно".

"Значит, это правда, и вы подставили его?" - разъярился Гарри. - "Все ваши отговорки ничего не стоят, вы подставили его под удар, и это - главное! Вы могли выбрать кого угодно, но выбрали моего отца!" - Сейчас ему неудержимо захотелось ударить Альбуса Дамблдора, несмотря на то, что тот был глубоким стариком.

"Он отлично подходил для этого, был прирожденным лидером, блестящим спортсменом, чистокровным, уважаемым среди других учеников. В нем были все задатки настоящего Гриффиндора, кроме крови", - вздохнул Дамблдор и испытующе поглядел на Гарри. - "Только такой человек мог заставить Тома поверить в то, что не он один - наследник Основателя, и Джеймс сделал это. Когда он окончил школу, пошел в колледж авроров и стал членом Ордена, то ему не раз пришлось столкнуться с Вольдемортом. Он выполнил очень много опасных заданий, с которыми никто бы не справился лучше него".

"Добыть свиток Ллуда тоже было одним из таких заданий?" - хрипло спросил Гарри. Он больше не мог стоять, ноги его не держали, и он снова опустился в кресло.

Дамблдор быстро взглянул на Гарри.

"Это было особенно сложно", - согласился он и сложил руки на груди. - "Видишь ли, когда мы получили сведения о том, что Вольдеморт планирует захват Хогвартса, я понял, что этого ни в коем случае нельзя допустить. Понимаешь, Гарри, оплотами нашего сообщества являются многие организации: Министерство Магии, конечно, банк Гринготтс, даже больница Св. Манго. И, тем не менее, в решающей игре между Светом и Тьмой их можно было бы уступить врагу. Но Хогвартс - никогда. Это школа, Гарри, место, где растет наше будущее вместе с идеологией колдовского сообщества. Все рождается здесь, все новое проистекает отсюда. Вот поэтому Хогвартс нельзя было отдавать Вольдеморту ни в коем случае. Мы собрали огромное количество защитных заклятий, но этого было слишком мало, чтобы противопоставить их силу новой силе Тома Риддля... Нужно было нечто настолько неожиданное, древнее и абсолютно надежное, чтобы не было и речи о том, чтобы он приблизился к замку. Такие сильные охранные заклятия могли быть применены к Хогвартсу еще давно, еще при закладке школы. Вот в этой старинной рукописи", - Дамблдор похлопал по разношерстному собранию пергаментов Тео. - "Я нашел сведения о том, что в кабинете Слизерина в давние времена был тайник. В этот тайник, якобы, давным-давно пытались проникнуть сэр Искра Надежды, леди Длинные Косы и сэр Роберт Молчаливый, дабы узнать тайну великую о создании замка Хогвартс, как говорит автор рукописи", - Дамблдор улыбнулся в бороду. - "Но когда они уже стояли перед тайником, внезапно появился демон и унес ценнейший документ в неизвестном направлении в определенно демонических целях".

"Тео и об этом написал?" - не поверил своим ушам Гарри.

"О, у этого господина был чрезвычайно возвышенный стиль и завуалированная манера выражаться, но, в общих чертах, насколько я понимаю, он все же отражал действительность. Главное: в документе содержалось точное описание местонахождения тайника. Я проинструктировал Джеймса, вручил ему времяворот и плащ-невидимку, и он отправился за свитком в 11 век".

У Гарри вновь защемило сердце. Как бы упорно он ни подозревал в речах Альбуса Дамблдора двойное дно, именно старый директор дал ему возможность хоть раз в жизни увидеть собственного отца во плоти. Всего несколько секунд. Но эти мгновения Гарри запомнил на всю жизнь.

"И вы смогли расшифровать свиток", - выдохнул он. - "Поэтому Вольдеморт так и не решился напасть на Хогвартс, да?"

Дамблдор молчал. Потом он поднял глаза на Гарри и вздохнул.

"Нет, мальчик мой. Дело в том, что это произошло как раз накануне того рокового дня, когда... Джеймс добыл свиток, он сообщил мне это совой, но послать такой ценный артефакт вместе с запиской не решился. Он написал, что спрятал его в надежном месте, откуда достать свиток сможет только он сам".

"Значит, свиток Ллуда теперь утерян?"

"Боюсь, что так".

"И Вольдеморт хотел уничтожить меня потому, что думал, будто я - последний из Гриффиндоров? Потому, что он не знал, что это вы и ваш сын?"

"Да, Гарри. Если бы я мог хотя бы после гибели твоих родителей признать, что ты не являешься наследником Гриффиндора, то, наверное, твоя жизнь была бы куда счастливее и безопаснее. Но, к сожалению, я понимал, что развоплощение - это еще не конец Тома Риддля. Он бы обязательно вернулся, а значит, наша борьба была не закончена. Поэтому я и присматривал за тобой все эти годы на расстоянии, не привлекая к тебе лишнего внимания, хотя больше всего на свете я бы обрадовался возможности самому растить тебя. К сожалению, семья твоей тети оказалась надежным, но не слишком приятным убежищем", - Дамблдор наклонился еще ближе к Гарри. - "Я слишком виноват перед тобой", - прошептал он. - "Но я хотел защитить тебя, Гарри. И мне удавалось это много лет. С переменным успехом, конечно, но все же ты остался жив. Я никогда не простил бы себе, если бы с тобой произошло то же, что и с твоим отцом".

Гарри отвернулся к окну. Ему было почти больно, голова не хотела работать: он сегодня слишком многое пережил и слишком устал. Он повернулся к темному окну, за которым шуршали, скользя по стеклу, сухие, скорченные осенние листья. Этот звук мешал ему сосредоточиться и безумно раздражал. Очень хотелось спать, хотелось лечь, закрыть глаза - и на него вновь накатилось предательски соблазнительное желание забыть, забыть, забыть... Он почти физически ощущал, что логическое мышление в нем точно отключилось, подумал о том, что бы посоветовала ему в такой ситуации Валери и вдруг испугался: он осознал, что в их разговоре с Альбусом Дамблдором что-то было не так, но что именно - не мог понять.

"Вы что-то скрываете", - наконец проговорил Гарри, пристально разглядывая директора. - "Я знаю это, я это чувствую, но не могу понять, что именно и насколько это важно".

"Чувствуешь?" - Дамблдор спокойно посмотрел на Гарри поверх очков.

"Да", - негромко подтвердил Гарри. - "Но я понимаю разницу между скрыть, умолчать и солгать. Интересно, что делаете сейчас вы?"

Лицо Дамблдора по-прежнему внешне не выражало никаких эмоций. Только глаза сузились, точно желая прочитать что-то в мыслях Гарри.

"Не надо", - сварливо отрезал Гарри. - "Не пытайтесь пробовать на мне свои штучки! Я просто хочу знать правду! Разве это преступно? Я хочу знать много вещей, я хочу знать все и я..."

"Тогда тебе будет достаточно всего лишь задать мне вопрос", - Дамблдор откинулся на вытертую бархатную спинку кресла и выжидательно посмотрел на Гарри. Парень замолчал, ошеломленный неожиданным согласием директора. Спустя столько лет умалчиваний и скрытности он давал ему карт-бланш.

"Я могу спросить о чем угодно?" - неверяще осведомился Гарри. Его пальцы нервно теребили обивку подушки на кресле. Феникс почему-то тяжело вздохнул на своем золотом шесте и внимательно посмотрел на него.

"Да".

"И сколько угодно?"

"Все мое время в твоем распоряжении", - подтвердил Дамблдор.

Внезапное согласие Дамблдора открыть все карты озадачило Гарри настолько, что он тут же задал совсем не тот вопрос, который до этого рвался у него с языка.

"А мама знала, что отец - не настоящий Гриффиндор?"

Дамблдор завозился в кресле, вытаскивая из-под себя помявшуюся полу мантии.

"Думаю, она понимала это с самого начала", - наконец, ответил он. Аккуратно разложив помявшуюся мантию на коленях, Дамблдор продолжил. - "Твоя мать, Гарри, обладала одним удивительным качеством: без всяких способностей к мыслечтению она умела читать в сердцах людей лучше любого ментолегуса. Я помню, как на выпускном вечере она пришла ко мне, нет, просто ворвалась ко мне в кабинет, и накричала на меня", - Гарри широко раскрыл глаза и Дамблдор с печальной улыбкой кивнул. - "Да, это правда. Почти как ты сейчас. Она заявила, что я не имел права так подставлять Джеймса, да-да, ты тоже говорил именно это. Что я нечестно поступил с Северусом, поставив на его место человека, которого он ненавидит всеми фибрами души. То, что Северус - мой сын, она тогда не знала, думала, что я - его опекун, как это было со многими другими ребятами-сиротами, которые учились в Хогвартсе, таковы уж были правила, если у детей не оставалось близких родственников. Как Лили догадалась, что он - Гриффиндор, мне точно неизвестно. Возможно, он сам рассказал ей. Твоя мама, Гарри, всегда заботилась о младших и более слабых, всегда относилась к людям с такой теплотой, что ей поверяли свои секреты почти все ее друзья и знакомые. И, нужно отдать ей должное, она всегда сохраняла их в тайне. В тот раз она просто не выдержала. Лили требовала, чтобы я избавил Джеймса от этой роли, чтобы Северусу было разрешено объявить о том, кто были его предки. Она многое сказала мне тогда, и я, признаюсь, услышал мало приятных вещей" - Дамблдор задумчиво забарабанил пальцами по столу. - "Лили говорила, будто я манипулирую Северусом и Джеймсом, как хочу. Что я ищу свою собственную выгоду, которая ей неизвестна. Что я - не лучше самого Вольдеморта", - он тяжело вздохнул.

"И что вы ей ответили?" - Гарри вновь почувствовал укол в сердце при мысли об отце и снова вскипел от ярости. - "Клянусь, она была права насчет вас!"

"Не спеши с выводами, Гарри", - мягко поправил его Дамблдор. - "Сейчас ты, как и твоя мама в тот день, за пеленой собственной обиды и разочарования просто не видишь серьезности ситуации. Я объяснил ей, как и тебе, всю серьезность положения в магическом мире, попытался сказать, что понимаю, насколько несправедливой кажется эта ситуация, но иначе поступить нельзя, потому что в данном случае справедливостью необходимо поступиться ради будущего!" - он тяжело вздохнул. - "Но, боюсь, что мне так и не удалось убедить ее. Она не хотела признать, что реальность часто заставляет нас жертвовать даже частичкой своей собственной души ради того, чтобы спасти гигантское количество людей. Отдельные люди, отдельные души значили для нее куда больше. Как по-женски. Но я понимаю ее. Если бы я был моложе, то, возможно, согласился бы с ней, но у меня не было другого выхода, как продолжать идти по избранному пути".

"И направить по нему тех людей, которых вы сочли нужными?!" - запальчиво крикнул Гарри. - "Вы подставили не только моего отца! Я чувствую, что у вас за душой есть еще немало грехов: вы отправили нас в прошлое, зная, с чем нам предстоит там столкнуться. Ведь правда? Я прекрасно помню, что летопись, которую составил Тео, вы просматривали как раз перед этим! Я думаю, вы знали, что мисс Валери погибнет там. Знали, что наше соглашение с Эльфами будет нарушено, знали, что будут умирать люди..."

"Да", - просто ответил Альбус Дамблдор. - "Это война. И тот, кто играет белыми в этой игре, должен жертвовать многим, пусть это причиняет боль и им, и ему. Поверь, это действительно было нелегко для меня самого, но и Джеймс, и Валери были взрослыми людьми и могли сами выбирать свою дорогу. Они могли не участвовать в этой войне, но они согласились играть по ее правилам, Гарри, а на войне не обойтись без жертв. Твой отец понимал всю опасность для себя и своей семьи, но все равно согласился воевать на нашей стороне. И профессор Эвергрин - тоже. Хотя она была куда большей индивидуалисткой, чем Джеймс, между ними мне всегда виделось нечто общее".

"А как же Снейп?" - где-то в самой глубине сердца, где уже давно и бесспорно жило уважение к Северусу Снейпу, заменившее собой ненависть и постепенно вытеснявшее острые уколы зависти, прорезавшие душу Гарри с тех пор, как он узнал, кто на самом деле является потомком Гриффиндора; где-то в самой его глубине Гарри ощущал, что во всей этой тяжелой истории хуже всего пришлось не его отцу, а самому Снейпу. Снейпу, который был вынужден наблюдать, как наиболее ненавистный ему человек занял место, принадлежащее ему по праву, а устроил это его собственный отец.

"Северус?" - плечи Дамблдора чуть заметно поникли. - "Он сложный человек. И я, как его отец, не могу не признать, что большинство этих сложностей он создает себе сам. Но таков уж он есть. Кровь - великая вещь, Гарри. Пусть профессор Снейп половину своей жизни провел в Слизерине, у него гриффиндорская душа. Насколько я понял, ты уже убедился в этом сам".

"Но разве это - это - по отношению к Сне... к профессору Снейпу не по... плохо?"

"Ты хотел сказать - подло?" - Дамблдор вновь встал из кресла и, подойдя к камину, протянул к нему длинные иссохшие пальцы, покрытые веснушками. Зябко повел плечами. - "Нет, не извиняйся", - добавил он, видя, как Гарри неловко завозился на подушках кресла. - "Я согласен, со стороны это выглядит ужасно. Но у меня есть оправдание, Гарри, хотя, понимаю, для тебя оно может ничего не значить. Я хотел спасти последнего Гриффиндора".

Дамблдор выпрямился, но зрительно, как показалось Гарри, он все равно выглядел уставшим сгорбленным стариком. Сто пятьдесят лет. Величественность, которой он всегда восхищался в Дамблдоре, куда-то незаметно исчезла. И, несмотря на всю свою недавнюю ненависть к этому человеку, ненависть за то, что он подставил его отца, за то, что он ужасно обошелся с Северусом Снейпом, за то, что управлял и манипулировал другими людьми, Гарри не мог не согласиться, что иной раз любовь к детям может заставить людей совершить совершенно немыслимые поступки.

Оно помолчали. Дамблдор отвернулся от Гарри, потирая озябшие ладони, и снова протянул их к пламени камина. Гарри сидел за столом, подперев лицо кулаком. Злость - странно! - уходила куда-то далеко; оставалось лишь чувство, что еще ничего не закончилось. Война продолжается. И открыты еще не все тайны.

"Ты хочешь еще о чем-то спросить меня?" - наконец, нарушил молчание Альбус Дамблдор.

"Да", - Гарри наморщил лоб. - "Я не понимаю - как? Как пергаменты Тео Квинтуса оказались у вас? Как попал к вам меч Гриффиндора? Их же украли", - он хотел сказать "сегодня ночью", но понял, что прошло уже куда больше времени. - "И как вы узнали, что Гриффиндор - ваш предок? Мне известно, я видел", - Гарри чуть покраснел, вспомнив свою эскападу с Мысливом Валери Эвергрин. - "Я видел, что вы, профессор, - латент! Как в таком случае вам могло стать известно, как звали вашего предка-волшебника?"

Дамблдор широко улыбнулся и встал перед камином во весь рост. Какой-то портрет на стене душераздирающе зевнул.

"Я все ждал, когда же ты спросишь меня об этом. Ведь для тебя все случилось только сегодня. Для меня же прошло ровно пятьдесят лет".

"Пятьдесят лет?" - не понял Гарри.

"Да, Гарри. Пятьдесят лет с того дня, когда я, еще не старый волшебник, - по сравнению с тем, которого ты видишь сейчас, конечно, - поступил работать в Департамент Тайн нашего британского Министерства Магии. К тому времени я, к сожалению, был уже известен: истек год с того момента, как я смог победить великого Темного колдуна Генриха фон Гриндельвальда", - Дамблдор нахмурился. - "Неудобная популярность, Гарри, которую довелось вытерпеть тебе, ничто, по сравнению с тем раздражающим почитанием, которое начали оказывать мне после окончания Второй мировой войны. Колдуны на улицах бросались пожимать мне руки, ведьмы протягивали мне своих детей, чтобы я их поцеловал, газеты с надоедливой регулярностью рвались брать у меня интервью. Я тогда преподавал в Хогвартсе Трансфигурацию, но даже в школе мне не давали прохода, дети вместо занятий вновь и вновь требовали, чтобы я в подробностях рассказывал им, как я победил Гриндельвальда, другие преподаватели смотрели на меня или с восхищением, или, что чаще, с завистью. В таких условиях мне было весьма тяжело работать. Я решил ненадолго оставить преподавание и поискать возможность сделать что-то полезное там, где мне никто не смог бы в этом помешать своим назойливым любопытством. Я подал заявление в Министерство Магии. В те дни любой отдел Министерства мог встретить меня с распростертыми объятиями, если бы я пожелал там работать; отдел по связям с магглами, департамент международного магического сотрудничества, отдел внутренних волшебных дел, где тогда начинал работать Аластор Моуди, - все вырывали меня друг у друга и обещали мне золотые горы. Наиболее влиятельные фракции Министерства намекали на то, что поддержат меня, даже если я захочу претендовать на пост Министра Магии. Но я решил, что наибольшую пользу смогу принести в отделе Тайн".

"Так вы тоже работали специалистом по расследованию особо тяжких преступлений сил Зла?" - удивился Гарри. - "Как профессор Эвергрин?"

"Нет-нет", - усмехнулся Дамблдор. - "Эта должность в то время тоже смогла бы стать моей, если бы я захотел. Но я всегда был больше ученым, чем, например, не дай Мерлин, оперативным работником или администратором. Меня куда больше интересовала экспериментальная часть исследований отдела, поэтому я стал внештатным сотрудником лаборатории, которая занималась исследованием свойств Времени".

"Вы работали с времяворотом?" - изумился Гарри.

"Скажем так, я изучал много проблем, связанных с его использованием", - уклончиво заметил директор. - "К тому времени в магической науке существовало много теорий, многие из которых колдуны беззастенчиво воровали из магловских учебников физики и научных монографий. Но проводить эксперименты с временными протяженностями и даже изменять прошлое, чтобы добиться определенных результатов в будущем, пока не осмеливались. Эту почетную обязанность возложили на меня, вероятно, полагая, что в случае ошибки в работе результаты будут признаны моими недочетами, а не ошибками самого отдела. Но меня это устраивало, потому что, во-первых, до поры до времени никто не вмешивался в процесс исследований, а во-вторых, отдел Тайн тщательней всего сохранял конфиденциальность, связанную с его сотрудниками и их разработками. Поэтому меня со временем прекратили преследовать журналисты, газеты - писать о моих хобби и тех людях, которых видели со мной на улице. Меня забыли. Это было как никогда кстати".

"А чем вы занимались в отделе?" - заинтересованно спросил Гарри. Связь прослеживалась уж слишком явно. - "Или это секретно?"

"Вообще-то, совершенно секретно, но тебе я могу открыть эту тайну", - подмигнул Дамблдор. - "Мой проект для бюрократов Министерства назывался длинно и скучно, зато отчетность они требовали редко, что устраивало меня во всех отношениях. Периодически проводя эффектные демонстрации для мало что в них понимающих министерских чиновников, на деле я занимался захватившей меня идеей: узнать, кем были мои настоящие предки. Ты, Гарри, конечно, сможешь меня понять, как никто другой. Мы с братом выросли в абсолютно маггловской семье, разве что более доброжелательной, чем семейство твоих дяди и тети. На склоне лет обнаружив у себя неожиданно проявившиеся магические способности, я больше всего на свете желал узнать, от кого мне они могли передаться, да еще и в таком объеме: ты, наверное, знаешь, что латенты обычно обладают гораздо более внушительным потенциалом, чем дети, рожденные в обычных колдовских семьях. Эксперименты с времяворотом могли исполнить мою мечту".

"Помнишь, что ты увидел, когда смотрел в волшебное зеркало на первом курсе? Своих родителей, Гарри. Я тоже хотел увидеть тех, кому обязан своей магией. Мне пришлось долго совершенствовать те образцы времяворотов, которыми располагал отдел Тайн. Это были маломощные экземпляры, постоянно дающее сбои, опасные для нас. Я испытал более полутора десятков образцов, прежде чем смог добиться успеха - надежности очередной опытной модели", - директор забарабанил пальцами по столу. - "И вот тогда я понял - пора!"

"И вы - видели Годрика Гриффиндора?" - поразился Гарри. Он изумленно подался вперед, его глаза расширились от удивления. - "Прямо так, сразу оказались рядом с ним?"

"Не сразу, конечно, нет. О, Гарри, сынок", - мечтательно протянул Дамблдор. - "Если бы ты мог видеть все то, что видел я... Больше тридцати поколений!"

"И все - Гриффиндоры?!"

"Нет, конечно. Мужская линия прервалась приблизительно через двести пятьдесят лет. У последнего Гриффиндора, который жил при Эдуарде III, были уже только дочери. Позже, вернувшись, я нашел в одной маггловской хронике упоминание о том, что некий Джон Гриффиндор участвовал в битве с французами при Креси и оказал чудеса храбрости. Он женился на магглорожденной девице из рода Арундэллов, а три их дочери весьма удачно вышли замуж и постепенно растворились среди магглов. Времена случились такие, что с маглами было лучше не ссориться: постоянные войны с Францией и Шотландией, политические интриги и полное разорение страны, вечные подозрения в ереси или колдовстве сильно попортили тогда жизнь колдунам. То, что дочери Джона оказались женами графов и баронов, сыграло свою печальную роль: мужья запретили им даже думать о волшебстве из опасения, что это может навлечь беду на их семьи. Сам Джон Гриффиндор, весьма талантливый волшебник, до самой смерти скрывался в имении младшей дочери, Лионеллы, которая была замужем за третьим сыном лорда Лэтимера. Ее дети, в отличие от детей ее старших сестер, учились в Хогвартсе, но особых высот не достигли, поэтому правнуки Гриффиндора выросли, почти ничего не зная о колдовском мире. Внуки и правнуки старших дочерей Гриффиндора прожили недолго, а в период войн Алой и Белой Розы оказались во враждующих лагерях", - вздохнул Дамблдор. - "Под предлогом войны они истребляли друг друга в надежде получить наследство, однако выжили лишь потомки Лионеллы, унаследовав все земли родственников. Наши предки приобрели богатство и власть, но потеряли магию, и это продолжалось, пока в 1846 году не родились мы с братом. Я начал путешествие с рождения своего отца и таким образом продвигался все дальше и дальше. Не представляешь, Гарри, как сложно было распутать все кровные связи. Возвращаясь обратно, я всякий раз отправлялся в отдел Древних Рукописей, листал маггловские церковные книги, а когда находил сведения об очередных потомках Гриффиндора, то заносил всю информацию в картотеку. Может быть, когда-нибудь я покажу тебе, сколько же всего Гриффиндоров породил Годрик!" - глаза Альбуса Дамблдора загорелись. - "Приходилось отслеживать даже рождение детей, которые жили не больше суток. Многие погибли во время эпидемий чумы и при великом Пожаре, многие уехали в Америку. Но все эти сложности оказались ничем по сравнению с потрясением, которое я испытал, когда в середине 14 века вошел в неприметный флигель за воротами захудалого замка и услышал, как высокая рыжеволосая женщина выговаривает здоровенному обрюзгшему старику за то, что он позорит их семейство постоянными играми в кости с замковой прислугой и просаживает деньги на петушиные бои. Старик оказался тестем хозяина замка и отцом этой суровой леди. А звали его - Джон Гриффиндор", - триумфально закончил старый волшебник.

"И тогда вы и поняли, кто..." - начал Гарри, но Дамблдор его перебил.

"Нет-нет, Гарри, это была лишь выигранная битва, но не победа. Это лишь подстегнуло меня. Я решил, что увижу и самого Годрика, чего бы это мне не стоило. Я стер в кровь ладонь, на которой раскручивал подвеску времяворота, но, наконец, достиг одиннадцатого века. Я знал, где находится Хогвартс, но рельеф местности с тех пор сильно изменился, а для аппарирования это очень важно. Но я не мог просто так бродить по английским и шотландским дорогам, в те времена это было очень опасно. Мой плащ-невидимка не всегда надежно меня защищал, поэтому лучше было просто прикинуться одним из туземцев. Поэтому я частенько путешествовал под видом обычного бродяги, а иногда и прокаженного. Кстати, этот способ был самым беспроигрышным - мало кому хочется связываться с прокаженными, и желающих меня побеспокоить обычно не находилось. Но сейчас мне срочно требовался попутчик, который, при случае, мог бы меня прикрыть", - Дамблдор замолчал и испытующе взглянул на Гарри.

Взгляд этих странно сверлящих его голубых глаз заставил Гарри сперва похолодеть от пронзающего мозг, как искра, осознанного понимания - полного понимания! - всей истории, в которой он внезапно почувствовал себя лишь одной из спиц в колесе бесконечно вращающегося времени. Ободом была его судьба, а погонщик сидел сейчас перед ним и терпеливо ждал, когда он, Гарри, увидит то, что до этого не мог видеть. Во всей полноте, во всем безумии, и - парадоксально! - в удивительной, ювелирной закономерности, которая накрепко соединила прошлое и будущее. Какой бы силой я ни обладал, подумал Гарри, глядя на свое ошарашенное отражение в причудливых полумесяцах очков Альбуса Дамблдора, она не может быть больше той, которая доступна человеку, сидящему напротив. Человеку, пронизавшему время насквозь ради своей мечты.

"Это были вы?" - кратко осведомился Гарри.

"Да".

"Вы защитили Джеффри Монмута от разбойников и нашли предлог отправиться с ним?"

"Да".

"Тот страхолюдный старикан... Это была маскировка? Вся эта грязь и вонь и... и вши, и старые, полусгнившие тряпки?"

"Да".

"А я еще думал, откуда мне знаком этот запах", - хмыкнул Гарри, покачав головой. - "Точно так же пахнет от вашей вазочки с леденцами, которая всегда стоит у вас на столе! Так меч Годрика и книгу Тео взяли - вы?"

"Да", - глаза Альбуса Дамблдора блеснули странным удовлетворением.

"И когда вы стали свидетелем нашего разговора с Годриком, а потом, могу спорить, когда я сбежал, профессор Снейп говорил об этом с ним - своим предком! - вы узнали какие-то подробности о том, кто мы такие. И кто он такой".

"Я назвал своего сына Северусом, Гарри", - тихо заметил Альбус Дамблдор. Седая прядь выбилась из-под пурпурного колпака, расшитого звездами, и в антураже Великого Мудреца скользнуло что-то более земное и человеческое. - "Уже одно это свидетельствует о том, что я поверил. Я знал, что когда-нибудь мне придется отправить в прошлое группу детей во главе с моим сыном ради их спасения. И я это сделал. Сегодня".

Судьба Валери Эвергрин была предопределена много лет назад. Гарри сжал челюсти.

"Я понимаю, почему вы сделали это, профессор", - он нервно потер лоб. - "Хотя ничто на свете не заставит меня вас оправдать. Но вы же знали, что это может быть чревато изменением будущего! Разве это не было слишком рискованно? Кто знает, может быть, то, что Вольдемортов оказалось двое, что Меланхольная Миртл тоже раздвоилась, - последствие вашего поступка?" - это прозвучало так, словно Гарри в чем-то упрекал директора. Но, странно, того пиетета, который раньше Гарри испытывал к Альбусу Дамблдору, уже не было, точно юноша стоял сейчас не перед могущественным добрым волшебником и директором школы, где учился Гарри, а перед равным себе. Неужели неизмеримая мощь магии настолько меняет отношения между людьми, мелькнуло в голове у Гарри. Но, странно, Дамблдора это нисколько не смутило. Постоянно подчеркивая разницу в положении между профессором Снейпом и Гарри, когда парень зарывался, сейчас он никак не реагировал на подобные откровенно хамские выпады. Разве что легкой улыбкой.

"Гарри", - негромко заметил Дамблдор. - "Ты начинаешь говорить, как Гермиона Грэйнджер".

Гарри не ответил, только покраснел. Он совсем не был уверен, что это комплимент.

"Но это хорошо. Это доказывает, что ты научился рассуждать логически, как взрослый человек. Просто ты еще не в силах оценить результаты всего, что произошло с тобой за этот день, или, я должен был сказать, за этот год... " - задумчиво продолжил Альбус Дамблдор. - "Но, думаю, что сейчас у тебя на руках все факты, которые могут помочь пролить свет на те события, непосредственным участником которых ты стал", - точно не обратив внимания на то, как резко помрачнел Гарри, он довольно откинулся на спинку кресла и нарочито небрежно заметил. - "Ну же, Гарри. Подумай как следует, откуда мог взяться второй Том Риддль? Не зря же профессор Эвергрин учила тебя, что логика - это главное. Колдуны часто ей пренебрегают, но это большая ошибка. Итак, какие у тебя предположения?"

Гарри подпер кулаками щеку и начал думать. За окном в непроглядной тьме противно хлестал холодный ноябрьский дождь. Сон, только что туманно сеявшийся над Гарри, куда-то испарился, но логика в голову не шла. Решать тонкие задачи этой смертельной игры (а то, что это была именно игра, игра-головоломка, Гарри не сомневался) не слишком хотелось. Мыслями Гарри все еще утопал в дилемме - простить ли директора? Или его, старого манипулятора, нужно ненавидеть за то, что он... убил моих родителей?

Безумие.

Поставь себя на его место, точно прозвучал голос Валери у него в уме. Кто здесь пострадал больше всех? Кто больше всех мог пострадать? Дамблдор прав, думал Гарри. Да, он поступил не слишком чистоплотно, да, он подставил моего отца, но как бы я поступил на его месте, если стоило выбирать между моим родным сыном и по сути дела чужим человеком? Я бы, по меньшей мере, проклял себя, чтобы не делать такой выбор. Но это - слабость. А Дамблдор, кажется, вполне осознает, на что ему пришлось пойти и какие последствия это вызвало. Решив, что мой отец тот, кто ему нужен, Вольдеморт убил его, но то, что я как-то сумел ему противостоять еще в годовалом возрасте, наверное, укрепило его в мысли, что теперь наследник Гриффиндора - я. Поэтому Дамблдор так заботился обо мне, прятал все эти годы - ужасные годы! - у магглов: чтобы никакой темный чистокровный убийца не нашел меня там. Может быть, ему даже хуже, чем мне. Дамблдор все эти годы молча носил в себе это знание. Поэтому он относится ко мне - чего уж греха таить - не так, как к другим ученикам, потому что чувствует себя виноватым за то, что случилось с моими мамой и папой. И те идиотские случайности, которые со мной происходили, вроде философского камня или сражения с василиском, были основаны на уверенности Вольдеморта, что ему нужен я. Кстати, только что мелькнула, кажется, какая-то полезная идея? Черт, уже забыл...

Он закусил губу и сумрачно помотал головой. Дамблдор нахмурился.

"Сосредоточься, Гарри".

О чем это я? Ах, да!..

"Ну", - неуверенно начал Гарри, терроризируя взглядом красно-коричневую поверхность стола. - "Я не очень-то разбираюсь во времени и этих штучках, как вы, профессор, но мне кажется, что мы допустили какую-то оплошность в прошлом. Наступили там на бабочку какую-то - или... Или у... убили кого-то", - его голос внезапно понизился до шепота, но Гарри усилием воли взял себя в руки. - "В общем, сделали что-то, из-за чего Вольдемортов и Миртл, то есть, я хотел сказать, профессора Мэддокс, стало по двое".

"Неплохо", - одобрительно кивнул Дамблдор. - "И как ты построишь цепь рассуждений на основе своей гипотезы?"

Гарри напряженно размышлял, пока не ляпнул первое, что пришло ему в голову.

"Может быть, между ними существовала какая-то магическая связь? Почему эти двое? Не я, не вы, не кто-то другой?"

"И какой вывод из этого можно сделать?" - Дамблдор прищурился.

Гарри оживился. Перед лицом логической загадки он почувствовал себя чуть дальше от необходимости определить собственное отношение к Дамблдору, после того, что узнал о нем.

"Что может связывать Вольдеморта и Миртл... Потрясающе!" - выпалил он, осененный догадкой. - "Василиск! Только василиск! Том Риддль освободил василиска из Тайной комнаты, и единственной, кого тот убил, стала Миртл Мэддокс!"

"Прекрасно, Гарри. Продолжай!"

"Получается, что если бы василиска не было, Том Риддль и Миртл Мэддокс просто закончили бы школу и уехали работать в эту, забыл, как ее... лабораторию. Каждый по своим причинам. Уверен, Миртл хотелось сбежать оттуда, где ей было плохо, и все ее обижали, а Риддль, наверное, очень хотел найти источник огромной магической силы. Не зря же он столько лет работал в этом забытом всеми чертями месте, если не надеялся рано или поздно получить положительный результат экспериментов!"

"Блестяще!" - Альбус Дамблдор еще несколько раз кивнул, его пальцы выбили нетерпеливую дробь на подлокотнике кресла. - "Я вижу, общение с профессором Эвергрин пошло тебе на пользу Гарри".

Гарри снова помрачнел. Но сила, влекущая его к разгадке тайны раздвоения Вольдеморта, была слишком велика.

"Если бы я видел там, в старом Хогвартсе, василиска, то все можно было бы как-то объяснить. Но я не помню, чтобы вообще заходила речь о тайной комнате. Разве что", - он напряг память. - "Разве что, когда я услышал, что Салазар Слизерин убил Гвинн ап-Нудда за то, что он как-то не так сделал его статую, то сразу подумал: а что, если речь идет о той, что стояла у него в Тайной комнате? На ней он действительно был не похож на себя, такой уродливый и страшный, совсем не такой, как в жизни".

"Но внутренняя суть была отражена верно, не так ли?" - испытующе изогнулась бровь Дамблдора.

"Пожалуй, что да", - кивнул Гарри. - "Но вряд ли Гвинн ап-Нудд еще и поселил в Тайной комнате василиска специально для Слизерина".

"А разве василиск не мог быть выращен вне Хогвартса?" - простой вопрос директора тут же поставил Гарри в тупик. Где еще Салазар мог устроить уютную норку своему ручному монстру, как не в Хогвартсе? Где у него было еще одно убежище?

!!!

"На мельнице у Темного брода!" - свистящим шепотом выпалил Гарри, хватаясь за голову. Он замотал головой. - "Я - идиот! Как я тогда не вспомнил об этом! Впрочем, размышлять о том, в чем испачканы твои руки, когда ты, задыхаясь, висишь под потолком... Конечно! Василиск появляется на свет из яйца, высиженного жабой! Я помню, как раздавил корзинку, в которой сидела эта тварь, и расколошматил яйцо! Но это означает, что..." - он в недоумении обернулся к Дамблдору. - "Что я изменил будущее. Василиск уже не мог родиться на свет, Слизерин погиб через день после того, как я сбежал с мельницы, у него не было времени вырастить новое чудовище! Если время разделилось на две равные части, то почему же не стало по двое всех, кто жил в то же время, что и Том Риддль, и Миртл? Почему не раздвоились вы? Или директор Диппет? Или Хагрид? Или еще сотни других ребят, которые в то время учились в Хогвартсе?" "Как раз на этот вопрос я смогу тебе ответить, Гарри", - поправив очки, Дамблдор откинулся на спинку кресла. - "У магов существует очень много теорий функционирования времени. Во время работы в отделе Тайн я проштудировал массу теоретических изысканий перед тем, как начать практиковаться. Но немногие исследования могли хоть отчасти ответить на мои вопросы. Магглы с их чрезвычайно занимающей меня физикой тоже очень интересовались этой проблемой, поэтому я изучил и их версии относительно того, что есть время и как происходит его движение и изменение. Одна из теорий мне показалась особенно интересной. Не буду вдаваться в сложные научные подробности, но, видишь ли, Гарри, согласно ей время может рассматриваться, как серийное пространство". "?" "Объясню, объясню", - улыбнулся Дамблдор Гарриному недоумению, удобно располагаясь в кресле и вытягивая к камину ноги в теплых меховых домашних туфлях. - "Представь себе двух людей, которые наблюдают друг за другом. Каждый из них находится в разных местах пространства, и в разных временных плоскостях, то есть, родились один раньше другого. Как ты думаешь, что произойдет, если один из них переместится во времени, сменит плоскость, так сказать, и теперь оба они будут находиться в разных временных точках?" В те годы, когда стараниями тети Петунии Гарри все еще мучился в маггловской начальной школе, такой страшный предмет, как физика, был ему мало знаком. Поэтому перипетии странствований двух абстрактных товарищей во времени и пространстве привели его сознание в откровенно затуманенное состояние. Он смутился. "Не переживай, здесь все просто, даже если ты не знаешь тонкостей этой науки", - весело подмигнул ему Дамблдор. - "Просто время для каждого из них потечет по-другому. Их бывшее время станет пространственноподобным, по нему будет возможно перемещаться, таким образом, они смогут вернуться назад. Но человек не рождает саму суть времени, в этом весь смысл: оно существует независимо от человека. Мы можем лишь умножать временные плоскости. Это - то, что я обнаружил, работая в отделе Тайн. Пространство меняется, но структура времени остается той же ". "Получается, мы смогли переместиться по плоскости времени в прошлое лишь потому, что нам было суждено вернуться назад?" - не поверил своим ушам Гарри. "Видимо, да. Но этого мало. Даже в рамках этой концепции должно было произойти нечто невероятное, удвоившее Тома Риддля и Миртл Мэддокс. И это - присутствие третьего наблюдателя. Некой точки отсчета, которая может быть связана и с реальными Томом и Миртл, и с их двойниками. При наличии таких условий этот третий наблюдатель будет двигаться в абсолютном времени - едином для всех пятерых!" "Василиск?" Дамблдор снисходительно потрепал Гарри по руке. "Нет, мой дорогой мальчик. Это - ты". "Я?!" "Конечно. Если третий наблюдатель станет свидетелем действий каждого из двойников в их собственном времени, то его собственное время каждого застынет, останется статичным. Поэтому не умножаются пространства и все остальные люди, которые их населяют. Видимо, среди всех людей нашего мира ты стал единственным, кто видел воочию Вольдеморта и его двойника, а также Миртл - в виде привидения и оставшуюся в живых. Василиск в данном случае - лишь свидетельство удвоения их времени. В одной временной протяженности он, по всей видимости, был найден Томом Риддлем в школе и убил Миртл; но ты разбил яйцо, из которого он должен был появиться на свет, поэтому и возникло удвоение времени Миртл Мэддокс и Тома Риддля. В другой временной протяженности он, вероятно, спокойно закончил школу и уехал в Шамбалу, как позже поступила и Миртл. Но, к сожалению, суть его, как человека, от этого не изменилась. Так же, как и Вольдеморт, он стремился к подчинению окружающих, к господству над миром и преодолению смерти. Именно над этим он и трудился в совместной секретной лаборатории нескольких Министерств Магии", - Дамблдор похлопал по тетради с научными отчетами. Гарри, застыв, смотрел во тьму окна. По стеклам теперь жестко барабанил дождь. "Подумать только, если бы я не разбил то яйцо, мы могли бы вообще не вернуться обратно!" "Именно так", - тихо сказал директор. - "Это лишь кажется сложным и сумбурным объяснением. На самом деле все предопределено. Поэтому концепция серийного времени используется даже в изучении Прорицания нашими ведущими учеными-предикторами. Не смейся над этим, Гарри", - покачал он головой, видя, как парень неверяще скривился. - "Помимо мнения, что сны - это лишь обрывки воспоминаний, существует идея, что внутри одного сознания человек может раздваиваться, словно внутри него существуют некие разнопорядковые наблюдатели. И во сне или в состоянии предвидения мы можем оказаться в собственном будущем: так и рождаются настоящие пророчества", - тут директор запнулся, помедлил, а затем осторожно поднялся, еле слышно кряхтя. - "Но это не так интересно. Во всяком случае, для тебя", - он понимающе улыбнулся.* - "Важно лишь то, что ты, наконец, понял..." "Да", - тихо ответил Гарри. - "Да. Я понял". Это было правдой. Альбус Дамблдор, Потомок Годрика Гриффиндора и Победитель Гриндельвальда, Всемогущий Маг и Хитрейший Манипулятор, уже не казался Гарри Величайшим Мерзавцем, каким, может быть, он был в его глазах несколько часов назад. Не то, чтобы Гарри признал за ним право поступать так, как ему казалось нужным и направлять нити человеческих судеб туда, куда ему было угодно. Просто он внезапно осознал, что на кон поставлено куда больше, чем просто судьбы отдельных людей. Вопрос о том, имел ли право Дамблдор принимать такие судьбоносные решения, отпадал сам собой, потому что в сознании Гарри существовало только две стороны: Тьма и Свет, и возможность выбирать между Вольдемортом и Альбусом Дамблдором была смехотворна. При том, что в его голове сейчас царил полный сумбур, Гарри знал, какая сторона всегда была его стороной. "Я виноват перед тобой", - негромко проговорил Дамблдор и наклонился над Гарри, сцепив руки за спиной. На его лице было странное испытующее выражение, точно он искал что-то у Гарри в душе. Что-то, похожее на то, что было в душе у самого старого директора. - "Ты позволишь мне загладить свою вину?" Гарри вопросительно посмотрел на Дамблдора снизу вверх. Вот так. Одно из двух. Одно дело думать об этом, другое - просто так сказать. Согласиться. Принять. "Ты позволишь мне быть твоим опекуном, Гарри? Опекуном и - учителем. Я обещаю", - голубые глаза точно кивают, заверяют, клянутся. - "Обещаю, что научу тебя всему, что знаю сам. Чтобы ты был готов - ко всему". К чему - Гарри не спросил. Поэтому - тишина. А потом: "Я должен подумать". "Хорошо. В таком случае, ты подумаешь завтра. А сейчас", - рука Дамблдора осторожно пошевелила пальцами в сторону камина, и огонь в нем мгновенно погас. Затем рука обратилась к тяжелому позолоченному семисвечнику, и все фитили с тихим шипением задымились. На комнату опустилась теплая темнота; было слышно только, как дождь барабанит по окнам. Гарри внезапно почувствовал, что его сильно клонит в сон, протестующе забормотал что-то о том, что ему еще нужно кое-кого отыскать, но это было сильнее него. Он с трудом сделал над собой усилие, чтобы не зевнуть, но когда ему на плечи набросили что-то тяжелое, мягкое и шерстяное, уже не смог сопротивляться. Его глаза закрывались сами собой. "А сейчас - спать", - Дамблдор осторожно погладил кончиками пальцев клетчатый плед и опустил безвольную голову Гарри на спинку кресла. Но Гарри уже ничего не чувствовал. Он крепко спал и, кажется, даже видел сон.

*** Гарри снилось что-то непонятное. Во сне он долго бежал куда-то и снова искал Сьюзен. Яркие пятна горящих факелов резали глаза. Тяжелые, нависающие над головой своды каменной арки сжимали его, мешая ему бежать дальше, мешая ему искать, искать, искать... В конце длинного темного коридора Гарри видел неясную фигуру в голубоватой дымке. "Сьюки!" - кричал он. Гарри изо всех сил пытался догнать ускользающий призрак, но, казалось, чем больше сокращается между ними расстояние, тем дальше он оказывался от прозрачного кусочка чистого счастья, которое дразнило его, одобрительно подмигивало ему ласковым огоньком. Но вот, почти настигнув призрачное видение, Гарри попытался дотянуться до него, но его пальцы, пройдя сквозь что-то теплое, совсем не призрачное, а, наоборот, такое человеческое, уперлись в холодную скользкую стену. Фигура испуганно колыхнулась, растворилась в темноте, и над Гарри теперь лишь чадил старинный зубчатый факел, а вокруг по-прежнему царила непроглядная тьма. Стены вновь начали угрожающе сдвигаться вокруг Гарри, вжимая его в грязные камни подземелья. Он захлебнулся: воздуха не хватало, и бежать было некуда. Вокруг была непробиваемая стена. Он, задыхаясь, зашарил по ней руками, не понимая, почему мантия на нем вдруг оказалась такой тяжелой и душной, рукава - тесными, а пальцы, царапающие древнюю кладку - узкими и узловатыми. С трудом дыша, он ударил о стену всем телом; еще, и еще раз. "Девятьсот", - вдруг услышал он. Рядом стоял Тео. Его глаза были бессмысленно широко открыты. "Девятьсот", - повторил он и робко улыбнулся, будто извиняясь. "Тысяча!" - прохрипел Гарри. "Девятьсот!" - печально настаивал Тео. Он вытянул вперед бледную руку, испачканную в чернилах, и осторожно дотронулся пальцем до лба Гарри. - "Здесь. Все - здесь!" - со значением заметил он, вздохнул и снова виновато покачал головой. - "Все-таки девятьсот". "Ты же сам говорил!" - сипел Гарри, продолжая царапать стену. - "Тысяча! История не ошибается!" "Верно", - прошептал Тео и отступил назад, во мрак. До Гарри донесся его вздох. - "Ошибаются историки". Послышался шорох. Гарри резко повернулся. С другой стороны на него смотрела Ровена Рэйвенкло. Нет, сквозь него - куда-то в темноту. На Тео. "Неужели вы так и не можете себя заставить запомнить все цифры и числа, Квинтус?!" "Раз, два..." - бубнил голос Тео откуда-то из темноты. - "Три... Десять..." Факел заскрипел. Стены со стоном подались назад. "Это важно, Поттер. Полынь. Но главное - асфодели, Поттер. Асфодели!" - сказал на ухо Гарри третий голос. Гарри вздрогнул от неожиданности и споткнулся обо что-то, попавшее ему под ноги. Он наклонился, пошарил рукой в темноте и нащупал старинную винную фляжку с запечатанным горлышком. Гарри осторожно понюхал ее - от фляжки тек странный, тяжелый запах, показавшийся почему-то страшно опасным. Гарри в ужасе отшвырнул ее от себя, отшатнулся к стене, и в этот момент, каменная кладка дрогнула под его рукой и заскрипела, как деревянная. Воздух обрушился откуда-то сверху свежей, почти сочной прохладной волной, едва не загасив факел. Гарри судорожно вдохнул эту прозрачную свободу, и глубоко внутри вновь поднялась безумная надежда. Он изо всех сил уперся в основание древней кладки, дотянулся до стойки факела, повис на ней всем телом, и... Стена гулко вздохнула, как живая, а потом его бросило куда-то назад, в пустоту, от эпицентра взрыва пыли и щебня, в облако затхлого воздуха, сменившегося холодным сквозняком, текущим из-за приоткрытой створки высокого окна, и льющимся из-за него бледным отблеском, застывшим на верхушках деревьев Запретного леса. Плед окончательно сполз с его колен, и Гарри проснулся. Он огляделся и, спросонья прищурившись, посмотрел на высокие часы, успокаивающе тикавшие между книжными полками. Было около половины пятого утра. Директора не было. Портреты на стене мирно спали, периодически тихонько всхрапывая. Фокс тоже спал на своем золотом насесте, нахохлившись и сунув голову под крыло. Угли в камине уже успели остыть, и кабинет Дамблдора был весь залит странным призрачным светом, льющимся из-за темных окон вместе с морозным воздухом. Гарри поежился, встал и, закутавшись в плед, подошел к окну. На Хогвартс тихо падал первый снег. Его мелкие мерзлые хлопья беззвучно опускались на темную землю, на черные и голые деревья на горизонте, на опустевшее квиддичное поле, изуродованное кучками смерзшейся золы - единственное, что осталось от дементоров. На окне, запутавшись в остатках паутины, трепетали попавшие в плен последние осенние листья, а мелкая снежная морось, оседая на окне, постепенно накрывала осыпающийся каменный подоконник причудливым зимним покровом. Белая круговерть заволокла дымкой разум Гарри. Он чувствовал, что все еще спит и продолжает видеть тот странный сон, где голубоватый призрак ускользнул от него, так и не давшись в руки; где Ровена Рэйвенкло и Теофилус Квинтус вели странный разговор, точно привлекая к нему его, Гарри, внимание; где дурацкая фляжка... Стоп. СТОП!!! Он возбужденно потряс длинными волосами, нервно отгоняя остатки сна, стряхнул с себя толстый шерстяной плед и одним прыжком оказался у директорского стола. Он боялся, что Дамблдор унес рукопись с собой, но "История Ордена Феникса" все так же лежала в верхнем ящике. Гарри выхватил ее, автоматически пролистал, теряя страницы и с трудом разбирая неровный средневековый почерк Тео на заляпанных чем-то темным пыльных пергаментах, нашел нужный и судорожно провел пальцем по строчке, жадно вглядываясь в выцветшие буквы. Он нашел, что искал, и потрясенно замер на месте, не в силах осознать грандиозность своего открытия. Все вдруг легло на свои места невероятно, потрясающе просто и логично. Спустя минуту Гарри уже мчался вниз по пустынным коридорам и гулким лестницам, недовольно скрипящим от необходимости просыпаться в такую рань. Преодолев последний пролет до подземелий верхом на перилах, Гарри одним скачком оказался перед дверью в кабинет Алхимии и неистово забарабанил в нее кулаками. За дверью не раздалось ни звука, только рядом на портрете недовольно заворчала какая-то высохшая длинношеяя колдунья, возмущенно потрясая убранным драгоценностями черным чепцом. Гарри заколотил в дверь сильнее, пнул ее несколько раз ногой для верности и, когда никто так и не отозвался, нетерпеливо выхватил палочку, полагая, что о вежливости нужно забыть. В этот момент раздались шаркающие шаги, потом послышался голос, снимающий Запирающее заклятье, а потом дверь распахнулась, и на пороге возник профессор Снейп с перекошенным от злости лицом. Выглядел он, как голодный медведь, разбуженный провалившимся в его зимнюю берлогу туристом. "Вы что, рехнулись, Поттер?!" - хриплым со сна голосом проорал Снейп, запахивая на себе старый, вытянутый на швах халат, чтобы скрыть застиранную серую рубашку. - "Вам так не терпится на урок или у вас очередной припадок подростковой чувствительности?! Если вам нужно успокоительное прямо посреди ночи, обратитесь к мисс Инь Гуй-Хань, а меня оставьте в..." "Профессор!" - Гарри не знал, как выразить переполнявшие его чувства. Они рвались наружу, они кричали в нем, они пели, плясали и кружились. - "Профессор! Вы были совершенно правы, профессор! Асфодели!.." - он счастливо засмеялся. Северус Снейп все еще мрачно смотрел на Гарри Поттера с явным желанием изолировать его немедленно не только от себя лично, но и от общества вообще. "Поттер, вы с ума..." "Я-то думал - тысяча! Но я же не знал, что читаю позднюю версию Истории Ордена феникса! Наверное, Тео потом написал ее заново и как всегда все перепутал! Как я мог забыть, что он умел считать только до двух-трех и не отличал девяти от десяти!.." - захлебывался Гарри. - "И асфодели, конечно!" "Что происходит, Поттер, вы можете, наконец, объяснить?" - рявкнул Снейп, наступая на Гарри. Тот попятился, но радостное выражение так и не исчезло с его лица. "Фляжка", - довольно кивнул Гарри, видимо, полагая, что это достаточно исчерпывающий ответ. - "Я все понял!" "С меня достаточно, я зову директора..." "Да нет же!" - Гарри ухватил Снейпа за поднимающуюся руку с палочкой и сияюще посмотрел на него из-под взъерошенной челки. - "Есть надежда, что ее можно спасти!" Профессора Снейпа в эту секунду чуть не хватил паралич. Он застыл на месте. "Вы бредите, Поттер". "Это правда, сэр, клянусь!" "Вы сами сомневались в этом, какого черта вы снова вытаскиваете на свет!.." "Пойдемте со мной, сэр!" - Гарри было уже не до субординации, и он настойчиво потянул профессора за рукав. - "Вы убедитесь, что это правда! Пойдемте!" "Если вы ошибаетесь, Поттер", - рычал Снейп, но его руки сами собой уже завязывали крепче пояс старого халата и совали палочку в карман. - "Если вы ошибаетесь, я сделаю все, чтобы... Да я просто убью вас, Поттер!" - он на секунду затих, а потом пристально посмотрел Гарри в глаза, из которых рвалось возбуждение и надежда. - "Вы серьезно думаете..." "Расскажу по дороге", - как щенок, который тянет хозяина на прогулку, Гарри почти подпрыгивал от нетерпения. - "Вниз, вот сюда! Скорее!" "Поттер, если вы... Поттер, я вас..." - пыхтел Снейп где-то позади. Они почти бегом миновали два коридора, пронеслись по винтовой лестнице в сырой подвал и завернули в мрачный коридор, где из-за старых каменных стен доносился тихий шепот призраков. - "Да объясните же в чем дело, наконец! Иначе я отказываюсь..." "Тео Квинтус не умел считать до девяти!" - торопливо пояснил Гарри. - "Я прекрасно помню, как он считал - или "раз, два, три...", или десять сразу. Остальные цифры он не мог удержать в памяти". "Да, да, я помню, что этот безмозглый рябой мальчишка всегда клал в зелья или меньше, или больше ингредиентов, чем нужно", - нервно передернул плечами Снейп. - "Но при чем здесь..." "Я же читал об этом в Истории Ордена Феникса!" - Гарри напряг память и процитировал. - "Белую Даму заколдовал великий Черный Маг, погрузив ее в сон, смерти подобный. Когда через тысячу лет наступит время для второй решающей битвы между Светом и Тьмой, Черный Рыцарь вернется

и разбудит ее, но если он так и не появится, то заколдованная комната замкнется навсегда, и Белая Дама уснет навеки", - горящие глаза Гарри точно прожигали Снейпа насквозь. - "Но это была поздняя версия рукописи! Мне кажется, Тео просто... округлил число лет". "Как вы можете знать это наверняка, Поттер?" - было видно, что Снейп всерьез заволновался. "Я только предполагаю, сэр", - возбужденно перебил его Гарри. - "Для Тео всегда важнее исторической правды была эффектность рассказа, поэтому вместо четырехсот рыцарей, которые тогда осаждали Хогвартс, он написал в своей хронике - сто тысяч! Может быть, он округлил и в этот раз? Может быть, коридор откроется не через сто лет, как я думал раньше? Может быть, он открыт в это самое время?" "Но вместо этого числа может на самом деле быть и четыреста лет, и пятьсот, и шестьсот!.." - голос Снейпа сорвался в крик. "Мы можем проверить", - Гарри просительно взглянул в глаза Снейпу. - "Прямо сейчас!" Северус Снейп прикусил губу. "Ладно, Поттер. Хорошо. Но если вы..." - он не договорил. Они зажгли палочки и начали быстро спускаться еще ниже в глубину подземелий. Прошло, по прикидкам Гарри, больше получаса, прежде чем лестница закончилась, а с нею закончились и факелы на стенах, и картины, и обрывки шпалер. Коридор начал сужаться, с потолка закапала вода, а в воздухе повисло ощущение хронической затхлости. Еще один поворот, еще и еще... "Вы уверены, что мы правильно идем, Поттер?" - Снейп с помощью палочки освещал стены подземелья. - "Я тогда поставил здесь метки на камнях, но сейчас их не вижу". "Еще немного, профессор", - Гарри повернул в левый проход, из которого тянуло сыростью. На полу начали появляться кучи камней, точно следы древних разрушений. - "Кажется, уже близко", - его голос дрогнул. Они еще раз взяли левее, и вдруг Снейп остановился, как вкопанный. "Раньше здесь не было этого поворота", - он с сомнением оглядел покрытую паутиной смутную фигуру желтоватой статуи, стоящую в каменной нише. - "Я знаю все ходы в подземельях Хогвартса, но не помню этого..." - при свете палочки Гарри увидел, как у Снейпа будто загорелись глаза. Профессор Алхимии поднял палочку вверх и, брезгливо скривившись, очистил от вековой паутины надпись на постаменте. Этельфледа Грозная. "Смотрите, сэр!" - Гарри застыл возле статуи. Напротив статуи вместо глухой стены среди беспорядочно рассыпанных кусков щебенки зиял черный зев старой трещины, полузасыпанной покрытой пылью кучей камней. А над ней, потускневший от времени, давно утративший свое неземное сияние под слоем пыли и плесени, но так и не тронутый ржавчиной, висел щит Галахада. "Это здесь!" "Мерлин Великий!.." - просипел сзади голос Северуса Снейпа. Профессор рванулся к грязному каменному нагромождению. - "Поттер, где..." "Сейчас, сейчас", - Гарри уже ощупывал стену в поисках того самого камня. Под дрожащими пальцами крошился древний раствор. Он вынул палочку и осторожно произнес дрожащим голосом. - "Пенетрабило!" Старые камни точно зашевелились под его рукой. Совсем как тогда, давно, почти девятьсот лет назад, совсем как тогда, недавно, в его сне, стена точно вздохнула, и старые необтесанные камни начали с негромким стуком разъезжаться в стороны, открывая темный оплетенный паутиной проход. "Сюда, сэр!" "Люмос! Мерлин, какая мерзость!.." До боли знакомая грязь торопливо захлюпала под ногами. Поворот, поворот, поворот... "Здесь!" "Вы уверены, Поттер?" "Да! Вот эта стойка факела. Видите, камень, похожий на рог носорога? Помогите, мне..." Четыре руки изо всех сил тянут камень вниз. Двое пыхтят изо всех сил, повисая на торчащем из стены выступе. "Вы уве... О!" Камень неохотно издает чавкающий звук, и вода внизу убегает в открывшуюся расселину. Стена медленно поворачивается, точно по команде "кругом". "Есть!" "Стойте, Поттер!" Гарри недоуменно посмотрел на профессора Снейпа. В его глазах при двух палочек похожи на глубокие черные пещеры. Но внутри - странная, пьяная искра. "Я - сам", - тоном, не терпящим возражений. - "Я лучше вас знаю, что надо делать". "Но!.." "Поттер. Я! Сам!" - Снейп смотрит на него уже не зло и упрямо. Его голос становится глуше. - "Если... время уже прошло, то вам лучше не видеть этого". "Но я..." Тяжелый взгляд приковывает его к стене. Разве для этого я бежал сюда, неистовствует что-то внутри Гарри. Разве тебе она дороже, чем мне?!.. Вишня и запах спелых груш... Мед и свежескошенная трава. "Я... Я подожду вас снаружи. Сэр". Когда Снейп, помедлив, шагнул в темноту хода, Гарри с трудом заставил себя повернуться спиной к пещере. Но через минуту он уже бежал. Бежал, задыхаясь, вспоминая и перебирая про себя имена всех богов, Нимвэ, Мерлина и Морганы - тех, которые явились к нему в призрачном сне на поле битвы за Хогвартс, прозрачных и сияющих. Прося у них помощи. ***

Его вынесло из подземелий и повлекло к больничному крылу мимо скупого серого рассвета в высоких окнах и покрытых пылью и сухой кромкой снега подоконников. Гарри больше не мог дышать. От бега закололо в боку, он смог лишь опереться о стену и сипло прохрипеть: "Мисс Инь! МИСС ИНЬ!" Он сомневался, что его кто-то может услышать. Комнаты Инь Гуй-Хань были на втором этаже, недалеко от кабинета директора. Но дальше он уже не мог идти. Когда он, закрыв глаза, попытался вновь восстановить дыхание, пол под ногами дрогнул. Внизу послышались звуки обвала. Нет! Камни, камни, так долго ждать, так долго спать, и все закончится так быстро, так, как мне казалось раньше, пусть это была ошибка, но неужели она сейчас станет реальностью и - боже, ПОЖАЛУЙСТА! - пусть они будут живы! Пусть - и он, и она, пусть, я все, что хочешь, боже... но только пусть они не... Ответом его беззвучному крику были торопливые, усталые шаги по лестнице. Шаги человека, несшего что-то тяжелое. Шаги измученные. Но шаги - торжествующие. Дверь, ведущая в подземелье, распахнулась, ударившись о стену, и мимо него, ссутулясь под ворохом чего-то черного, прошагал профессор Снейп в своей отвратительной серой ночной рубашке и с совершенно белым, застывшим лицом. В куче черного мелькнул светло-золотистый отблеск. "Дверь, Поттер! Нужно ее скорее на свежий воздух!" Гарри уже дергал засов на двери Большого Холла. Его губы тряслись. Когда проклятая дверь, наконец, поддалась, он, скользя по замерзшим, обледенелым ступенькам, бросился за Снейпом, который вихрем пронесся по лестнице и положил свою ношу на покрытый снегом и остатками вчерашнего пепла газон. Уже на бегу Гарри видел, как к наклонившейся над темным пятном фигуре, которую омывали клочья начинающейся метели, поднялась истончившаяся бледная рука и вцепилась в старую вылинявшую рубашку. Потом послышался хриплый кашель. Перед Гарри мелькнула сперва тонкая кисть - совсем белая, чуть ли не белее инея на пожухлой траве. Потом - рассыпавшиеся в черном обрамлении старого снейповского халата золотистые волосы. И - лицо, тоже покрытое голубовато-белесой бледностью; посиневшие губы, заострившийся нос и глубоко запавшие почти черные глазницы с неподвижными тенями ресниц. Она. "Пустите!" - Гарри, как бешеный, затряс Снейпа, закрывавшего всем телом свою ношу. Тот в ответ нервно дернул плечом. - "Пустите меня к ней!" "Уйдите, Поттер, не время впадать в ваши идиотские истерики! Лучше позовите кого-нибудь из замка!" "Холло!" - Гарри наскоро сотворил серебристую стрелку, заскользившую в сторону замка, и пал на колени перед съежившейся под тонким халатом женщиной. Крупные хлопья падали прямо на черное пятно посреди замерзшего серого поля. Худая, иссохшая фигура снова согнулась в приступе кашля. Снейп осторожно перевернул ее и бережно уложил ее голову себе на колени. Валери снова закашлялась, не открывая глаз. Ее рука вновь бессознательно зашарила по серой рубашке и вцепилась в нее. "Дыши. Дыши, слышишь! Давай, выдохни всю эту дрянь из себя, скорее!" "Со мной... все... в порядке..." - опухшие глаза с трудом разлепились и подслеповато зажмурились от белой вьюжной круговерти. - "Где Гарри? С ним... ничего не случилось?" "Я здесь, мисс Эвергрин, я рядом", - захлебнувшись от нахлынувших на него чувств, Гарри подхватил ее под руку и приподнял, давая сесть. - "Как вы?.." "Плохо вижу..." - прохрипела Валери. Гарри порывисто выдохнул. - "Ничего, мои родные, ничего..." - шептала она, пока Снейп осторожно закутывал ее в свой старый халат и бормотал локальное Согревающее заклятие. - "Гарри, Гарри, сынок, ты живой! Все теперь будет нормально... Только не могу понять... Я - спала? Такое ощущение, точно меня вдруг выключили, как телевизор. И этот ужасный привкус во рту..." Гарри впился зубами в кулак. Все кончилось. "Меньше говори, иначе простудишься. Старайся дышать носом, но глубоко". "Помню только как этот мерзавец плеснул мне прямо в лицо какой-то дрянью из фляжки, что у него на поясе висела... А потом - сразу темнота". "Сказал же - помолчи пока!" - буркнул Снейп и осторожно высвободил из черных складок ее тонкую ладонь. Полупрозрачная, побледневшая до тусклой синевы сосудов кожа и - почти черные, с фиолетовым оттенком, полукружия ногтей. - "Узнаешь симптомы? Это же напиток Живой Смерти!.." - он осторожно встряхнул Валери. - "Подыши воздухом еще пять минут, и я отнесу тебя в лазарет: здесь слишком холодно". "Не тряси меня! Кажется, зрение начинает потихоньку восстанавливаться, я смогу встать и сама... ". "Только попробуй", - угрожающе. "Ты все равно меня не запугаешь. Боже, Северус, ты можешь объяснить, почему я абсолютно раздета и замотана в эту кошмарную тряпку?!.." "Когда я попытался тебя поднять со стола там, в подземелье, вся твоя одежда рассыпалась у меня в руках. Истлела за девятьсот лет. Пришлось пожертвовать ради тебя моим халатом. Скажи спасибо, что я накинул его, когда Поттер стал посреди ночи ломиться в мою дверь". "Девятьсот! Мерлин мой... " "Замолчи же, наконец, глупая болтливая женщина!" "Ах, значит, глупая женщина... Гарри, помоги-ка мне встать. Хочу переодеться, пока меня кто-нибудь не увидел в этом наряде. Такого разочарования я никому не пожелаю". "Надо было оставить тебя досыпать там, в подземельях!" "Северус..." "Ты, кажется, говорила, что сможешь дойти с помощью Поттера". "Спасибо тебе, Северус". "Вот Поттера и благодари. Ты же с ним идти хотела". "Думаю, Гарри, не будет против, если мне поможешь ты ". "Хм, мисс Эвергрин, я точно не буду против. Пойду, позову мисс Инь. Или профессора МакГонагалл. В общем, кого-нибудь позову..." "Гарри!.. " - приступ кашля. "Говорю же, не болтай много! Ладно, у меня внизу есть зелье, только надо будет проверить по справочникам, как оно сочетается с остаточными явлениями Напитка Живой Смерти". "Спасибо, Северус". "Совсем не обязательно так часто меня благодарить, если ты на самом деле не чувствуешь благодарности". "Ты требуешь доказательств?" "Почему бы и нет?" "Это будет считаться доказательством?.. А вот это?..." "..." "И это - тоже годится?..." "!.." "Да, оригинальный способ ты придумал, чтобы меня разбудить..." "Единственный, прошу заметить. К тому же это не я придумал..." "Правда? Жаль. А ты не хочешь его усовершенствовать?" "Ты этого хочешь?.." "..." "Не сказать, чтобы и я возражал... О, чтобы тролли взяли эту МакГонагалл! Глупая старуха тащится прямо сюда. Я убью Поттера за его проклятую гриффиндорскую оперативность!" *** "И он ее разбудил именно так?" - Рон почти с ужасом смотрел на Гарри. - "Хуже может быть только если со скучечервем целоваться!.. А ты откуда знаешь, Гермиона?" Они сидели на подоконнике в холле больничного крыла и отстраненно смотрели на то, как Криволапсус азартно гоняет в углу случайно попавшуюся ему мышь. Друзья дождались, пока Гарри не выйдет из лазарета, и напали на него прямо у входа. Пришлось им рассказывать все так долго, что к тому времени, когда он закончил, солнце уже окончательно взошло, и по-зимнему тускло освещало посеребренные инеем деревья и неподвижно стоящие под ними фигуры: члены ордена Феникса охраняли границы замка. "Совершенно случайно прочитала", - Гермиона зябко поежилась, застегивая кофту до самого подбородка. - "Помнишь, как в старом Хогвартсе я пыталась найти заклинание возвращения? Прочла тогда целую гору книг. Мне попался тогда очень странный трактат с дурацким названием Как разбудить принцессу? Я тогда подумала, что в библиотеке среди научных сочинений почему-то заблудился светский роман, но это были записки неизвестного колдуна о том, как можно оживлять людей, уснувших под воздействием некоторых заклятий и зелий. Оказывается, потом эти сведения проникли даже в маггловские сказки. Так вот, универсальным средством для возвращения заколдованных к жизни является... Рон, если Снейп узнает, что ты за ней подглядывал, он тебя развеет в прах!" Рон проворно отскочил от двери лазарета. Гермиона нахмурилась. "Ты неисправим, Рон Уизли". "Так исправь меня", - ухмыльнулся он. "Была бы охота... Гарри, ты все это время был с профессором Эвергрин, не слышал, что сказала мисс Инь? Скоро она поправится?" "Говорит, ничего страшного уже не будет. К тому же там был еще и этот странный чернокожий колдун, который вчера помогал отправлять домой наших второклашек, мистер Моллумба, так вот, он ее тоже осмотрел и сказал, что ей просто надо побольше пить и быть на свежем воздухе. Они с профессором Снейпом еще какое-то зелье долго обсуждали, название не помню. Потом они отправились в лабораторию его готовить, а я сидел с мисс Эвергрин, пока она не уснула". "А Дамблдор к ней не приходил?" - неожиданно спросила Гермиона. Гарри нахмурился. "Нет. Знаете, а ведь он предлагал мне стать его учеником. Сегодня ночью он сказал, что если я соглашусь, то он сам может стать моим опекуном". Гермиона и Рон согласно вытаращили глаза. "Ничего себе!" - еле смог выдавить Рон. - "Ты представляешь, что ты сейчас говоришь, Гарри? Величайший волшебник позвал тебя в ученики! Это же потрясающая возможность стать могущественным колдуном, да еще и с твоим магическим потенциалом. Раньше такое чаще бывало, а теперь, мне папа рассказывал, когда все дети колдунов учатся в школах, становится меньше сильных волшебников, потому что знания даются на очень усредненном уровне". "О чем ты говоришь?" - сердито перебила его Гермиона. - "Наоборот, сейчас у всех есть возможность получить одинаково обширное образование. В двадцатом веке учеников брали почти исключительно Темные колдуны, Генрих фон Гриндельвальд, например", - она поморщилась. - "К тому же, в те далекие времена, когда маги сами обучали учеников, огромная масса детей волшебников оставалась малограмотной, потому что действительно могущественных колдунов было немного, и не все из них брали больше чем одного-двух воспитанников. Да и тех учили, в основном, только той узкой специальности, в которой разбирались сами. Сейчас методика преподавания ушла далеко..." "Гермиона", - поморщился Рон. - "Не надо этих лекций!" "Я хочу сказать", - повысила

голос Гермиона. - "Что Дамблдор, конечно, великий маг, но Гарри нужно получить настоящее образование. И диплом об окончании школы, чтобы потом найти приличную работу". "О чем ты говоришь, Гермиона? Мы да Джинни с Невиллом - последние, кто еще не уехал из Хогвартса. Школа закрывается! Идет война! Какие дипломы, какая работа? Сейчас главное - уничтожить Вольдеморта и его подлых приспешников, а личное покровительство Дамблдора, Гарри, в такое время может еще и спасти тебе жизнь. А когда все это закончится, то Гарри в два счета найдет себе любую работу, он же Гарри Поттер! Его с руками везде оторвут, даже если он будет специализироваться только на лечении носовых кровотечений". "Рональд Уизли! Ты..." "Не ори на меня Гермиона! Я знаю, что я прав". "Все равно, сейчас это уже не так важно", - торопливо перебил их Гарри. Рон и Гермиона, нахохлившись, стояли друг против друга, как взъерошенные петушки. - "Когда Дамблдор предлагал мне стать моим опекуном, я еще не знал наверняка, что мисс Эвергрин жива". "А она в курсе того, что тебе предлагал Дамблдор?" "Я ей рассказал". "И как она отреагировала?" - Гермиона внимательно смотрела в глаза Гарри. Гарри облокотился о подоконник. "Я знал, что она как-то странно относится к Дамблдору. Он столько сделал для нее в свое время: предложил учиться в Хогвартсе, потом дал ей здесь работу... Но она всегда подчеркивала свое несогласие с ним по каким-то вопросам, о которых я ничего не знаю. И сейчас, если бы ей не дали Успокоительный Узвар, она бы точно сорвалась с постели и понеслась выяснять отношения с директором. Не нужно мне было ей все рассказывать прямо сейчас. Она просто взорвалась, когда я ей сказал, что Дамблдор предложил мне быть его личным учеником". "Но, Гарри, она, наверное, просто не осознает, насколько это здорово!" - воскликнул Рон, засовывая озябшие руки в карманы старого пуловера. - "Я понимаю, ей просто не хочется делить тебя с Дамблдором: она к тебе очень привязалась. Но, по-моему, мисс Эвергрин может и дальше просто оставаться твоим опекуном, а учить тебя будет лично Дамблдор. Это же круто!" "Я что-то пока не слышала, что решил сам Гарри", - негромко отозвалась Гермиона. "Соглашайся, дружище! Это же такой шанс. Если бы мне предложили нечто подобное, я бы не колебался", - настаивал Рон. "Ну, дело в том, что есть некоторые обстоятельства..." - начал Гарри. Он вспомнил, о не слишком приятной беседе с директором о своем отце и его сыне и замолчал, искоса наблюдая за тем, как Рон и Гермиона выжидательно смотрят на него. Ему показалось, что в лице Гермионы промелькнуло какое-то обеспокоенное выражение, точно она уже многое поняла, но не хочет пока говорить с ним об этом. - "Я обещал мисс Эвергрин, что завтра мы поедем вместе в одно место. Профессор Снейп сказал, что сейчас там даже безопасней, чем в Хогвартсе. И там я смогу все обдумать". "Где это?" "Не знаю точно, где этот городок находится", - Гарри смотрел на то, как Криволапсус, совершив последний гордый рывок, заглотал мышь по самый хвост и теперь гордо удалялся в сторону Большого зала. - "Он называется Годрикова Лощина, там сейчас живет кто-то из родственников Снейпа", - Гарри закрыл глаза и закончил. - "И еще там похоронены мои родители". Рон и Гермиона молчали, видимо, не зная, как им реагировать на эту новость. "Я так надеялся, что ты поедешь с нами и Биллом", - наконец, почесал затылок Рон. - "Но я тебя понимаю, Гарри. Побывать там для тебя, наверное, очень важно". "Годрикова Лощина", - задумчиво протянула Гермиона. - "Интересно, она называется так, потому что там когда-то жил Гриффиндор? А кто из родственников Снейпа живет там сейчас?"

"Не знаю еще. М-м-м... Слушайте, не пропадайте, ладно? Мы еще увидимся сегодня, но пока у меня есть одно очень важное дело. В общем, Гермиона, ты знаешь, какое. Мы вчера говорили с тобой об этом", - и он, точно извиняясь, попятился и махнул им рукой уже с лестницы. "Куда ты, Гарри?" - непонимающе крикнул Рон ему вслед. "Хочу проверить, правда ли, что мы остались одни из всех учеников в Хогвартсе!" Он совсем забыл об этом месте. А ведь оно было очень важно для них. Через несколько минут Гарри поднялся по лестнице, приоткрыл маленький, окованный медными бляшками люк и влез наверх, озираясь по сторонам. На вершине Южной башни было сумрачно и тихо, пахло смерзшейся пылью. За каменными зубцами посвистывал холодный ветер, периодически задувая на узкий балкон россыпи рыхлых снежинок. Она сидела прямо на холодных камнях пола в своей любимой позе, обхватив руками колени и положив на них подбородок. Светлые волосы стекали с левого плеча, как вода. "Я слышала, как ты вошел, Гарри", - глухо сказала она себе в колени. "Ты замерзла здесь, Сьюки", - он опустился рядом с ней на колени и прикрыл ее плечи полой своей мантии. Помолчал. - "Как ты поняла, что это я?" "Я знаю, как звучат твои шаги. Всегда слышу, когда ты идешь", - она вздохнула. - "Гарри, ты пришел что-то мне сказать?" - спокойные серые глаза смотрели на него снизу вверх без боли и, кажется, без всякого выражения. Она примет, все, что ты ей скажешь. "Сью, я хотел, чтобы ты знала..." "Я знаю, Гарри". "Правда?" Ее светло-серые глаза на фоне внезапно наступившей зимы казались серебристыми и печальными, как снег. "Я не умею читать мысли, как ты. Но понимаю, о чем ты думаешь", - она провела маленьким холодным пальцем по его щеке. - "Не беспокойся. Мне все равно, что ты - знаменитый Гарри Поттер, мне неважно, что газеты будут кричать о тебе, мне неважно, что вокруг тебя всегда будет вертеться стайка глупых восторженных девочек. Честно. Если ты захочешь, чтобы они были - пусть они будут! Я не стану мешать тебе". "Но Сьюки, у меня и в мыслях не было..." "Тс-с-с!" - замерзший палец скользнул к его нетерпеливым губам. - "Дай мне сказать, пожалуйста. Гарри, прошу тебя, если хочешь, чтобы я ушла, только попроси, понимаешь? Только скажи это, не молчи, Гарри, пожалуйста, потому что не знать - это больно! Не молчи, прошу тебя". "Я не хочу, чтобы ты уходила, Сью", - холод вдруг сменился почти обжигающей жарой. Это правда. Я на самом деле не хочу этого. Не хочу. - "Мне просто стало страшно, что с тобой может произойти что-то..." "Гарри, что ты? Со мной ничего ужасного не может случиться", - она засмеялась голосом тонким, как у птички. "Но пойми, я боялся за тебя! Пока существует Вольдеморт..." "Нет никакого Вольдеморта", - прижавшись к его плечу, Сьюзен смотрела на то, как каменные перила балкона полностью скрываются под снегом. - "Пока ты рядом со мной, пока ты можешь вот так обнимать меня, пока мы можем согревать и охранять друг друга, мы - вместе, и никакого Вольдеморта - нет. Ему нет к нам дороги. Если ты и правда хочешь сказать то, что мне больше всего на свете хочется услышать, он никогда нас не найдет! У него никогда не будет над нами власти, понимаешь?" - ее дыхание защекотало его шею, и Гарри потянулся к этому дыханию, как к источнику живой воды. И все, чего он так желал раньше, что мучительно глушил в себе, боясь потерять навсегда, уже не показалось ему ненормальным или безответственным. И сама Сьюзен уже не была тем белым призраком женской покорности и слабости, которого он втайне боялся, опасаясь, что это сделает призрачным и его чувство к ней. Напротив, когда Гарри наклонился над Сью и увидел как коротко, быстро и жадно поднимается ее грудь под его ладонью, как разметавшиеся волосы падают ей на шею, соскальзывая в ямку, где взволнованно бьется крохотная жилка, которую он еще недавно так жадно целовал, он понял, что этого видения нет и никогда не было. Была его женщина, которую он любил. И тогда он прижал ее к себе еще крепче и сказал ей это. А когда он кончил говорить, почувствовал, что Сью была права. Что странное, таинственное это, точно рождающееся в воздухе, которым они вместе дышат, будет хранить их, пока сам воздух не иссякнет. Он не настоящий. Настоящие - мы.

* Тем, кто заинтересовался концепцией серийного времени, рекомендую обратиться к работам Джона Уильяма Данна - (J. W. Dunne) - "An Experiment with Time" и "The Serial Universe". Его теория и была использована в процессе создания этого сюжета.


Глава 41. Исход. | Гарри Поттер и Лес Теней. |