home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава VI

ОТ ГОДА ПЕРВОГО К ГОДУ ТРЕТЬЕМУ: АТОН ПОСЕЛЯЕТСЯ В КАРНАКЕ

Первый год правления Аменхотепа IV начался, как и положено, с ритуальной коронации царя. Коронация – примечательный факт! – имела место не в храме Карнака, но в Гермонте, в Фиванской области. Разумеется, этот выбор не был случайным. Гермонт считался «Южным Гелиополем» – городом на Юге, соответствующим великому городу Солнца на Севере. Следовательно, выбор для коронации именно этого места можно расценивать как первый акт почитания древнего солярного культа и как высокую честь, оказанную его жречеству.

Весьма вероятно, что церемонией коронации руководил не кто иной, как Аанен, брат Нефертити: ведь он совмещал религиозные функции в Карнаке и Гермонте, то есть был как бы связующим звеном между различными культами.

В начале своего правления новый царь еще не порывал с традициями. Так, в храме Сесеби, в Судане, имеются крипты, составляющие часть солнечного храма; в них Эхнатон изображен вместе со многими богами, в соответствии с правилами классического искусства. В других сценах Эхнатон выполняет действия, обычные для египетских царей.

В надписях одной из самых красивых фиванских гробниц, гробницы Херуэфа, Эхнатон все еще именуется «избранником Амона-Ра». На рельефах из той же гробницы царь предстает подносящим жертвенные дары Атуму, владыке Гелиополя, и другим божествам (например, Хатхор, владычице неба). Заметим в скобках, что позже Эхнатон не приказал уничтожить эти сцены, в которых был изображен по канонам «классической» иконографии царя рядом со своим отцом, царем Аменхотепом III, и со своей матерью, царицей Тийей. Подчеркнем еще раз, что Эхнатон в сценах из гробницы Херуэфа совершает ритуалы перед Атумом. Этот великий бог, творец мира, связан с гелиопольской теологией, о влиянии которой на религиозную философию Эхнатона мы еще будем говорить.

Два великих религиозных центра, Мемфис и Гелиополь, продолжали питать египетскую духовность, несмотря на привилегированное положение Фив. Фараоны Нового царства охотно посещали Мемфис – крупный экономический центр и город бога Птаха, покровителя ремесленников. Что касается Гелиополя, то он пользовался огромным авторитетом. Фараоны, которые готовили путь «атонизму», все чаще пытались найти опору в гелиопольском жречестве, чтобы наложить узду на фиванские амбиции.

Эхнатон поддерживал с Гелиополем особенно тесные политические и религиозные отношения. Не доверяя фиванцам, царь нуждался в другой, «образцовой» жреческой корпорации. Со своей стороны, жители Гелиополя, вероятно, очень интересовались религиозными идеями царя, которые были так близки к культу их родного города.

Позже в горах к востоку от эль-Амарны была высечена гробница для Мневиса, священного быка Гелиополя. Более того, верховный жрец Атона носил титул «(самый) великий из видящих», то есть титул верховного жреца Гелиополя.

Позволяют ли эти точные факты утверждать, что религия Атона была разработана в Гелиополе, библейском Илиополе, где «научен был Моисей всей мудрости Египетской» (Деяния 7:22)? Источники, которыми мы в настоящее время располагаем, не дают возможности с точностью ответить на этот вопрос, однако нет никакого сомнения в том, что гелиопольская мысль оказала решающее влияние на Эхнатона. Культ Атона, по крайней мере отчасти, был «осовремененным вариантом» древней религиозной практики Гелиополя.

Доказательством тому, с нашей точки зрения, может служить то привилегированное положение, которое Эхнатон предоставил богу-соколу Хорахти, «Хору Двойной Страны Света», символизирующему созидательный аспект солнечного света. Царь также уделял огромное внимание Шу, богу насыщенного светом воздуха, который дарует жизнь. Эти божества относятся к числу древнейших в египетской религии и упоминаются уже в Текстах Пирамид, описывающих воскресение царя в потустороннем мире. В Гелиополе Атон был известен и под именем Шу. Как заметил Ван де Валле, перо, украшающее голову Шу, в эпоху Амарны носили также царица и принцессы – таким образом они выражали свою связь с очень древней мифологией. Солнечный Диск, зримое воплощение бога Атона, – это сама жизнь в ее светоносной функции. На изображениях лучи Диска заканчиваются кистями рук, которые держат символ анх, «жизнь». Эта символика подчеркивает значимость божественного дара и человеческого приношения божеству. Такое развитие получила традиционная философия Гелиополя, в которой бог-творец, Атум, определяется как «Тот, кто существует, и Тот, кто не существует», как божество, подводящее к порогу существования все то, чему еще только предстоит быть созданным.

Между Гелиополем и эль-Амарной не было никакой пропасти. Базовые принципы египетской цивилизации не изменились.

Эхнатон не удовлетворился тем, что избрал местом своей коронации «Южный Гелиополь». Он принял совершенно необычный титул «Первый жрец Ра-Хорахти, ликующего в Стране Света в своем имени Шу, который есть Атон». Ра-Хорахти непрерывно созидает жизнь, Шу есть поддерживающий ее солнечный свет, Атон же в жреческом титуле царя впервые предстает как синтетический образ, объединяющий в себе обе эти концепции.

Это светоносное божество вибрирует и «ликует» в «Стране Света», которая охватывает всю вселенную, включая Египет. Имя этой созидающей силы вписано в двойной картуш[48] – а значит, Атон обладает статусом фараона и царство его распространяется на небо и на землю, на Восток и на Запад, он управляет зарождением жизни и ее мгновенным исчезновением во мраке.

Аменхотеп IV повелел воздвигнуть в Карнаке новые значительные памятники – чтобы почтить солнечное божество, чьим верховным жрецом он стал. Это было первым деянием его царствования (во всяком случае, первым, о котором мы знаем). Согласно египетским текстам, новые постройки должны были быть прочными, как небо, и сравнимыми по красоте с самим Солнечным Диском.

Как говорится в одной надписи из каменоломен в Джебель Сильсиле, царь приказал добывать камень на юге и на севере страны и использовал многочисленных рабочих для возведения в Карнаке огромного бенбена, получившего имя «Сияние, которое пребывает в Диске».

Бенбен считался небесным камнем, первым объектом, появившимся в процессе сотворения мира; он возвышался в центре великого солнечного храма в Гелиополе. Получается, что Аменхотеп IV, возводя свои постройки в Карнаке, избрал себе в качестве образца древнейшее гелиопольское святилище. Было ли первое архитектурное творение царя настолько близким к гелиопольскому образцу, что в нем присутствовал и обелиск на базе, символизирующий бенбен? Мы этого не знаем: ведь все карнакские памятники, посвященные Атону, подверглись разрушению и дожили до наших дней только в виде маленьких каменных блоков, которые после демонтажа построек Аменхотепа IV были использованы для заполнения внутренних полостей пилонных башен. Обелиск, или пирамидной, символизировал для египтян рождение света; он был окаменевшим солнечным лучом, вечным напоминанием о присутствии на земле бога.

Аменхотеп IV не воевал с богом Амоном. Он не вел никакой религиозной борьбы и против жрецов Амона. Он просто превратил Карнак в храм Атона.

Это было «революционным» актом – в том смысле, что храм как бы перешел в собственность другого божества. Однако в действительности никто не изгонял Амона из его владений. Он оставался «владыкой Карнака», хотя в начале правления Аменхотепа IV на авансцену религиозной жизни выдвинулась другая форма божества.

Святилища Атона были воздвигнуты в восточной части Карнака – там, где поднимается Солнце. Мы знаем их имена. Всего было четыре храма, каждый из которых имел свое имя: «Солнечный Диск найден» (Гем-па-Атон); «Двор первобытного камня (Хут-бенбен), который находится в Солнечный-Диск-найден» (детерминативом к этому названию служит изображение обелиска); «Крепки памятники Солнечного Диска навечно» (Руд-мену-эн-Атон-эр-нехех) – в сценах из этого храма царь и придворные направляются к жертвенникам с хлебом, вином и битой птицей, в то время как служители восхваляют царя и Солнечный Диск; наконец, святилище под названием «Возвышены памятники Солнечного Диска навечно» (Тени-мену-эн-Атон-эр-нехех), в котором было много сцен, изображавших повседневную жизнь дворца. Редфорд, на основании одного (к сожалению, поврежденного) текста, подсчитал, что персонал всех четырех храмов достигал приблизительно шести тысяч восьмисот человек. А значит, речь шла вовсе не о том, чтобы воздвигнуть скромную капеллу в честь бога Атона в храме Амона, – царь фактически организовал новый культ, выделив для него место на огромной территории Карнака.

В этих новых храмах был впервые изображен Солнечный Диск, лучи которого заканчиваются кистями рук; более того, имя бога Атона было заключено в картуш – овал, окружающий, в египетских иероглифических надписях, имена фараонов.

Следовательно, Атон считался богом-царем и идентифицировался с самим фараоном. Символом Атона, владыки неба и земли, был солнечный диск, вокруг которого обвилась змея; с шеи рептилии свисал знаменитый «знак жизни», анх. В Египте змея не ассоциировалась со злом; она была связана с идеей непрерывных метаморфоз жизни.

Благодаря талататам, маленьким блокам, из которых сооружались эти памятники, мы представляем себе, какие сюжеты выбирал Эхнатон, желая «проиллюстрировать» свое царствование. На одном из изображений, например, царь, увенчанный синей короной, совершает прогулку на колеснице. Этот акт, как объясняется в сопроводительном тексте, имеет ритуальный смысл: Воссияние в славе, на колеснице, Его Величества, подобного Солнечному Диску в середине неба, который освещает Обе Земли. Великолепные лошади с плюмажами из страусовых перьев на головах носят (общее) священное имя: «[Упряжка коней] Созданная Атоном».

На талатате из второго пилона фараон подносит какие-то растения солнечному богу с головой сокола. Стиль изображения кажется несколько странным, отклоняющимся от традиционной эстетики. Бог и царь имеют одинаковый тип телосложения, для которого характерен выступающий вперед живот.

Еще более необычны колоссальные статуи фараона (высотой в пять метров), обнаруживающие удивительную деформацию лица и некоторых частей тела. Черты лица – удлиненные и как бы гротескно увеличенные. Глаза – раскосые; уши с проколотыми мочками – огромные; нос – слишком длинный; подбородок – тяжелый; губы – полные. Эти колоссы стояли вплотную к колоннам одного из храмов Атона в Карнаке. На запястьях и на предплечьях каменного Аменхотепа IV мы видим браслеты, украшенные картушами с именем бога; в правой руке он держит флагеллум,[49] в левой – скипетр хека. Если эти атрибуты, как и двойная корона, вполне традиционны, то тело царя отличается странными особенностями: груди, бедра и таз имеют такое же строение, как у женщины. Некоторые из этих статуй изображают царя обнаженным и без признаков пола.

Как и Осирис, Аменхотеп IV, изображенный в позе этого умершего и обожествленного царя, утратил свой половой орган (который предстоит разыскать Исиде, воплощенной в царице). Нефертити в теологическом смысле представляет Исиду и должна вернуть царю его детородную силу. Вот почему божество, в его целостности, может воплотиться только одновременно в двух существах – мужского и женского пола.[50] Разве не является царь, лишенный признаков пола, совершенным символом этого божественного единства? Соединяя в себе мужские и женские признаки, он представляет единое начало, существовавшее до разделения полов.

По мнению Йойотта, эти странные колоссы заключают в себе важный символический смысл: они изображают царя как подобие Атона, то есть как «отца и мать» всех сотворенных существ. То, что мы видим, есть не конкретный образ Аменхотепа IV, но образ царя-бога.

Нам тоже кажется, что было бы ошибкой видеть в этих колоссах правдивые портреты царя. Скорее, фараон потребовал, чтобы его скульпторы разработали особую эстетику, соответствующую новому образу Атона, которого он сделал средоточием своего царствования.

Существует, возможно, два достоверных портрета Аменхотепа IV: один хранится в Лувре и происходит из мастерской скульптора Тутмоса в эль-Амарне; другой находится в Каирском музее. Первый, высотой 64 см, был частью стеатитовой скульптурной группы и представляет собой превосходно выполненное лицо царя, совершенно безмятежное. Второй скульптурный портрет, высеченный из известняка, изображает царя в синей короне. Это восхитительное произведение выполнено в полном соответствии с требованиями классического стиля. Выражение сосредоточенности передано с особой убедительностью. К этим двум свидетельствам, без сомнения, можно добавить и гипсовую маску, которая была обнаружена в мастерской того же Тутмоса.

Эти портреты, если отвлечься от чересчур полных губ, не имеют ничего общего с деформированными лицами колоссов из Карнака. Наверняка те, кто изготавливал колоссы, пытались выразить с их помощью новую теологическую концепцию. Атон, которому впервые воздали почести как царю, естественно, нуждался в оригинальных формах изобразительного искусства.

Фараон был последовательным в своих демаршах: новый бог, который «поселяется» в Карнаке, – новые храмы, где он может жить, – новые скульптурные изображения, выражающие новую теологию. Во всех этих случаях Аменхотеп IV брал за образец очень древние религиозные традиции Гелиополя (по-своему переформулируя их).

Таковы были первые этапы «Атоновой авантюры».


Глава V СОВМЕСТНОЕ ПРАВЛЕНИЕ? | Нефертити и Эхнатон | Глава VII ОТ ГОДА ЧЕТВЕРТОГО К ГОДУ ПЯТОМУ: ПРАЗДНИК ОБНОВЛЕНИЯ СИЛЫ ЦАРЯ И ПРАВЛЕНИЕ НЕФЕРТИТИ