home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 44

Ильдар уже раз десять за утро позвонил Маше Рокотовой с вопросами о ее самочувствии. Наконец, она его послала подальше и перестала отвечать на звонки.

Чувствовала она себя, конечно, плохо. От успокоительного до сих пор клонило в сон, голова была тяжелая, а в душе – пусто. Даже стыд, мучивший ее ночью, притупился и как-то выцвел. Ничего удивительного в том, что вчера случилось, не было. Незачем было идти по стройке одной. Шла бы уж тогда по шоссе, а не по тропинке. Крюк, конечно, большой, зато безопасный. Все. Больше никогда. Хватит с нее этих приключений и стрессов. Да и не только с нее, на Павле утром тоже лица не было, он даже к завтраку не притронулся. Хорошо еще, что удалось скрыть все от мальчишек. Тимка бы ее измучил упреками и наставлениями. Но ведь надо и ему запретить бывать возле стройки. Что бы такое ему соврать, чтобы…

Боже, как надоело врать, юлить и изворачиваться. Вот и из затеи с Садовским ничего хорошего не получилось именно потому, что вся его, смешно сказать, избирательная кампания была изначально замешана на обмане. Как, впрочем, и любая другая. Интересно, за что Виктор Николаевич так на нее сорвался вчера? На нее-то за что? Она же предупредила: дело провальное, почти провальное. Чтобы это «почти» превратилось в реальный шанс на победу, нужно было вывернуться наизнанку. Маша, как ей казалось, вывернулась. А Садовский? Что он сделал, чтобы получить этот шанс? Хоть что-нибудь, хоть самую малость он сделал? Черта с два! Он решил, что Рокотова в одиночку вытянет его избирательную кампанию на последних днях.

Но ведь короля делает свита. Садовскому для победы нужны были хоть какие-нибудь соратники, хоть какая-то команда. Когда Маша бралась за работу, она надеялась, что команда есть. Ну, ладно, хотя бы не команда, хотя бы сочувствующие, которых можно перетянуть на свою сторону. Садовский в университете был один. Один, как перст. Любопытно было бы понять, чего он хотел? На что надеялся? И самое главное – зачем она сама-то ввязалась в эту историю?

Глупо. Ильдар поступил умнее. Он понял: выгоднее с самого начала играть на стороне победителей. Рокотова твердо решила позвонить Садовскому и отказать ему в дальнейшей помощи. Но решить было гораздо проще, чем поднять трубку.

А Ильдару чертовски нужно было сосредоточиться. Вот-вот приедут иранцы, нужно показывать им первые результаты, а его голова опять занята только Рокотовой. Конечно, Каримов не верил, что милиция найдет того, кто на нее напал, но хуже того: он не верил, что Маша испугалась этого нападения настолько сильно, чтобы прекратить бывать в университете. Поэтому он мобилизовал свою охрану и отправил трех человек с утра до вечера патрулировать проклятый недострой. Уж его люди – не милиция. Рано или поздно, но они поймают ту сволочь, что посмела угрожать жизни его жены. Ладно, бывшей жены, но матери его ребенка! Ильдар в любом случае считал себя вправе спустить с преступника шкуру лично.

Иловенский опаздывал, а Каримову хотелось переговорить с ним до приезда гостей. Павел обещал вызвать из Москвы свою охрану, чтобы два человека посменно следили за Машей. Глупо, конечно, сам Ильдар не стал бы делать это тайно. В лучшем случае дал бы ей машину с водителем и телохранителя, чтоб постоянно стоял за ее спиной. А еще надежнее – запер бы ее в четырех стенах до тех пор, пока не счел бы возможным выпустить. Пусть сидит, платочки что ли вышивает. Павел – другой человек, слишком уважающий Машины чувства. Слишком потакающий ее сумасбродствам, вот так вернее!

Иловенский приехал за пять минут до появления иранцев.

– Где она? – спросил Ильдар, пожимая компаньону руку.

– Все в порядке, сидит на работе. Состояние у нее, правда, с утра было неважное, почти всю ночь не спала. Не переживай, мои ребята с нее глаз не спустят.

– Ладно, понял. Давай о деле. Сейчас они приедут. Главный – Али Реза Мусави, он говорит мало, в основном слушает, переговоры ведет Сайед Агаджери, он, кстати, неплохо говорит по-русски, учился в Москве. Есть еще Ибрагим Акбар Мехди, это специалист по нефтепереработке. Нужно, чтобы именно он нам поверил.

– Поверил? – удивился Павел. – А разве мы будем говорить неправду?

– Скажем так: полуправду. Нет-нет, я не собираюсь никого обманывать, но я сам ничего не понимаю в этих нефтяных вопросах. Мне остается только полагаться на компетентность моих специалистов, а они говорят, что все карты сразу раскрывать не станут. Я даже не знаю, получится ли у нас такая разработка.

– Да брось, твои доктора наук исследуют подобные вопросы десятки лет. Ты не с той стороны ищешь подвох. Учти, Ильдар, иранцы – очень учтивые люди, они из стремления быть приятными и не обидеть собеседника могут наобещать золотые горы, поэтому все договоренности должны быть только письменными.

– Понял, – улыбнулся Каримов. Он улыбался своей хищной татарской улыбкой уже не Иловенскому, а гостям, шаги которых слышались в приемной.

Обменявшись долгими приветствиями, хозяева и гости с четверть часа пили чай и беседовали о погоде, достопримечательностях города и России вообще, о том, как живется в Ярославле мусульманам. Иранцы только что посетили местную мечеть и остались приятно удивлены и местом ее расположения в самом центре древнего православного города, и количеством прихожан. Большое впечатление произвел на них и нефтеперерабатывающий завод, экскурсию на который Ильдар организовал с помощью Николая Сычева.

Сайед Агаджери поблагодарил Каримова за активную поддержку идеи перепрофилирования университета перспективных технологий в базу подготовки иранских специалистов. Павел взглянул на Ильдара удивленно, тот только пожал плечами. То ли гостей ввело в заблуждение появление владельцев «Дентал-Систем» на ученом совете, то ли в это заблуждение их намеренно ввел Шарип Зареев, выдав обещание невмешательства за гарантию поддержки.

Наконец, все любезности, похвалы и комплименты были рассыпаны, и удалось перейти к делу. Ильдар предложил гостям сразу отправиться в лабораторию, где их приняла группа специалистов во главе с Мирославом Тодоровским.

Ильдар Каримов сам долго не понимал, почему взял на работу Тодоровского. В научных подразделениях его компании в основном работали медики, фармацевты, микро– и наноэлектроники. Были биологи и химики, но совсем иной направленности, нежели Тодоровский. Этому доктору наук первое время достойного его квалификации занятия не было. Может быть, именно из-за него и ухватился Каримов за предложенную иранцами тематику, ведь Тодоровский много лет разрабатывал способы переработки и нейтрализации отходов при поддержке нефтепереработчиков, считал себя востребованным и полезным, добился серьезных результатов. И вдруг – проект закрыли. Не из-за недостатка средств, а просто потому, что давление экологов удалось, наконец, ослабить. Доктор Тодоровский остался без работы и без цели. И запил. В несколько месяцев он потерял все, что у него еще оставалось: репутацию, надежду найти новую работу, жену, которая не выдержала его запоев и подала на развод, друзей и здоровье.

В научный центр к Каримову он пришел устраиваться дворником, но, попав на опытного начальника отдела кадров, вскоре оказался прямо в кабинете Ильдара. Владелец компании выслушал историю падшего доктора и дал ему шанс. Тодоровского спросили, готов ли он на все, чтобы изменить свою жизнь к лучшему, тот согласился и немедленно оказался на операционном столе. Небольшое вмешательство в мозг – и Тодоровского навсегда отвернуло от алкоголя. А справиться с неизбежной послеоперационной депрессией и должен был помочь «иранский проект».

То, что сейчас предлагала группа Мирослава Тодоровского заказчикам, было сложно, но интересно и понятно даже не специалистам, какими считали себя Каримов и Иловенский.

В разложении и обезвреживании нефтеотходов при помощи бактерий не было ничего нового, но увы, этим бактериям для жизни необходим кислород, поэтому «работу» свою они выполняют только на поверхности. Это хорошо для нефтяного пятна в море, но совсем не годится в прудах-отстойниках и резервуарах-хранилищах. Микроскопические биороботы, изобретенные Тодоровским с помощью наноэлектроников научного центра, в кислороде воздуха не нуждались, они добывали его сами, разлагая, вернее, разбирая на составные части алканы нефти. Попутно из элементов, содержащихся в их «рабочей среде» биороботы производили себе подобных и множились до тех пор, пока было, с чем работать. Когда весь объем предоставленных на съедение нефтеотходов превращался в совершенно не горючие и относительно безвредные вещества, биороботы начинали переработку друг друга до полного взаимоуничтожения.

Иранцы оживились, даже не дослушав объяснения Тодоровского. Агаджери быстро говорил что-то Мусави, а тот переспрашивал у Мехди, будто не верил.

Ибрагим Акбар Мехди тут же нашел общий язык с Мирославом Тодоровским: они общались на английском без переводчика, Каримов прислушивался, но не успевал понять все, о чем они говорили, его самого с помощью переводчика расспрашивал о коммерческой стороне проекта Али Реза Мусави. Иловенский английского не знал, он выступал гарантом государственной безопасности и понимал, что ему придется заставить Тодоровского дать об этом разговоре подробнейший отчет, возможно, даже письменный.

Кажется, довольны остались все: иранцы – уровнем предлагаемой им разработки, Ильдар Каримов – размером предложенной оплаты, Тодоровский – признанием и славословиями, которые сегодня услышал. Только Иловенский немного нервничал, ответ на его запрос по этому проекту из Москвы до сих пор не пришел. Вроде никакой государственной тайны в разработке быть не могло в принципе, ведь все начиналось с нуля, но кто ж знает, как одна нефтяная держава посмотрит на работу своих ученых в интересах другой, пусть и не конкурирующей страны.

После научно-коммерческой части визита был предусмотрен деловой обед.


Глава 43 | Золотой скорпион | Глава 45