home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 57

Митю Гуцуева, Мишу Кациева до самой последней минуты держали в неведении. А в кабинете Ильдара Каримова тем временем собрались все: Маша Рокотова и Павел Иловенский, только вчера вернувшиеся из Архангельска, Вера Травникова, Кузя и Тимур, Жанна Приемыхова с документами, сорвавшаяся из лагеря Лариса Чумикова, следователь Сергей Нестеров, лечащий врач Миши Андрей Пономарев, Алла Ивановна Рокотова и академик Елабугин. И, конечно, Надежда Челнокова и Саша Кациева.

Сначала было решено позвать Мишу сюда, в этот кабинет, но Надя вдруг попросила:

– Можно, я пойду к нему в палату одна? Он не испугается?

– Ничего, – разрешил Пономарев, – он крепкий парень.

Маша Рокотова вызвалась проводить женщину до палаты. За ними на цыпочках все-таки потащился неугомонный Кузя.

Надежда остановилась перед дверью и, судорожно вздохнув, прижала руки к груди.

– Господи, помоги… – прошептала она одними губами.

Маша ободряюще сжала ее локоть и отступила в сторону. Надежда открыла дверь и вошла.

И в этот миг по всей клинике, по всему научному центру пронесся вопль, который, казалось, выдавит стекла, столько в нем было и боли, и счастья, и восторга, и муки. На всю оставшуюся жизнь впечатался этот крик в Машино сердце, а Кузя Ярочкин сполз по стенке на пол и зарыдал в голос.

– Мама-а-а! Мама!!!

То ли этим криком, то ли порывом ветра, влетевшего в открытое окно, распахнуло дверь палаты, и, едва не сбив Рокотову с ног, вырвалось оттуда нечто ледяное, серое, страшное. Кинулось жуткой птицей вдаль по коридору и с воем выскочило вверх по пожарной лестнице огромное неизбывное горе.

Уже опомнившись от наваждения, Маша долго не могла войти в палату, посреди которой стояли, сцепившись в объятиях, мать и сын, стояли и не могли оторваться друг от друга даже для того, чтобы взглянуть друг другу в глаза. Со всех сторон бежали люди, Рокотова никого не подпускала и жестами просила не шуметь и не подходить. Потом появился врач, наклонился над Кузей, но парень, продолжая всхлипывать, замахал руками и снова уткнулся лицом в колени. Пономарев вошел в палату и осторожно разнял болезненные объятия, он что-то говорил Надежде и ее сыну, но они явно не слышали его слов или не понимали, продолжая держаться за руки и теперь, не отрываясь, смотрели друг на друга. У них не было сил что-то говорить, да и не нужно это было сейчас, когда их так долго разделенные души вновь сплетались одна с другой, прорастая, проникая друг в друга.

Когда Надежда и Миша, чуть успокоившись, пришли, наконец, в кабинет Каримова, слезы полились с новой силой: на шею брату кинулась Саша, как две капли воды похожая на него. Плакали все, даже Ильдар и Павел Иловенский тайком утирали слезы. Казалось, весь кабинет наполнился концентрированным трогательным счастьем, и от этого все становились добрее, лучше, чище и чуть стыдились своих слез, и радовались им.

Антона Ильича Елабугина вызвали в отделение: в реанимации только что пришла в себя Татьяна Павловна Давыдова. Маша подумала, что это Мишкин вопль вернул ее назад к жизни.

Наконец, Вера Травникова увезла Надежду и ее детей в дом Каримова. Было решено, что они поживут там, пока оформляются все необходимые документы.

– Она решила возвращаться в Архангельск? – спросил Ильдар.

– Да, я дал распоряжение купить там хорошую трехкомнатную квартиру, – ответил Иловенский.

– Я перед Мишкой в неоплатном долгу. Хочу выделить ему небольшой пакет акций моей компании, пусть получает дивиденды.

– Отличная идея, – согласился Павел, – я тоже готов выделить процент.

– А уж мне сам Бог велел, – улыбнулась Рокотова, – я ж только благодаря Мише в живых осталась.

– Быть может, мы все остались в живых, только благодаря ему, – уклончиво заметил Ильдар. – Сейчас Антон Ильич освободится, у него для нас есть сюрприз.

– Приятный?

– Нет, Маша, на сей раз ничего хорошего.

Ждать сюрприза по распоряжению Ильдара остались Рокотова, Иловенский, Каримов, Нестеров, Тимур и Кузя. Минут через сорок к ним присоединились Елабугин и программист Алексей Навицкий.

– Что там с Давыдовой? – забеспокоился Нестеров.

– Все в порядке. Пришла в себя, самочувствие отличное, попросила поесть. Пока ничего об эксперименте не помнит, кроме того, что заснула и проснулась, считает, что прошло несколько часов. Думаю, через пару дней можно будет выписывать, если не будет шока, когда узнает, что больше недели у нас тут отсыпалась.

– Антон Ильич, давайте уже, не томите, – взмолилась Маша Рокотова, присутствие Навицкого ничего хорошего не предвещало.

– Значит, так, – начал академик. – Что мы на текущий момент имеем? Два микроэлектронных прибора самой необычайной конфигурации и внешнего вида. Назовем их Скорпион и Стрекоза.

– И стрекоза тоже?! – снова не удержалась Маша.

– Да, тоже. Стрекоза номер один. А номер два, увы, улетела, как мне сегодня сообщил уважаемый следователь, в открытое окно из кабинета проректора университета.

– Да, – кивнул Нестеров. – Улетела из кабинета Зайцева.

– Три прибора в пределах одного города, – продолжал Елабугин. – Причем два из них привезены сюда намеренно и подарены людям, за которыми им и надлежало осуществлять слежение. Третий попал сюда по чистой случайности, но о нем позже.

– Невероятное совпадение, – сказал Нестеров.

– Дело может быть вовсе не в совпадениях, а в сухой статистике. Если мы в ограниченном районе зафиксировали трех, то сколько их по стране? И зачем? Впрочем, это дело милиции и компетентных органов, я пока только по своей научной части выскажусь. Стрекозе, которая пыталась улететь из палаты мальчика, очень не повезло. Реакция у него хорошая, рука верная, табуретка тяжелая. Что ж, зато нам не пришлось вскрывать корпус. Это оказалось специализированное устройство слежения: в глазах камеры, в хвосте мощные аккумуляторные батареи, качественный микропроцессор, приемник, передатчик, инфракрасный порт, все, как положено, плюс некоторые технические новшества, которые нам, конечно, знакомы, но еще требуют дополнительного анализа. Задача Стрекозы была проста: записывать, формировать отчеты и пакетно отправлять их по спутниковой связи. Кроме того, при нажатии на определенную точку в районе хвоста, выстреливает микрокапсула, замечательная, кстати, штука, позволяет считать запись вообще без аппаратуры. Капсула прокалывает кожу принимающего ее человека, в крови растворяется, и наноноситель отправляется прямо в мозг, человек видит что-то вроде сна наяву. Мы с Алексеем попробовали. Кое-что расшифровали, потом сверились с Ильдаром Камильевичем. Он, вопреки ожиданиям заинтересованных в информации лиц, держал Стрекозу не в рабочем кабинете, а у себя дома. Знаете, Ильдар Камильевич… Ну, знаете, у меня до сих пор горят уши. И, как вижу, не только у меня. Маша, вы тоже получили «укол зонтиком»?

Рокотова сидела, зажмурившись и закрыв лицо руками, у нее горели не только уши, но и щеки.

– Но наша прекрасная Стрекоза – это так, детская игрушка по сравнению со Скорпионом. Думаю, мне на весь остаток жизни хватит в нем сюрпризов и предмета для изучения. С ним поработал не только человек, но и природа: в растрескавшийся корпус попала вода, контакты перемкнуло самым причудливым образом, и как он там работал, одному Богу известно. Скорпион провел на недострое университета больше двух лет совершенно автономно. Он оснащен системой солнечных батарей и вдобавок ядерным реактором с водяным охлаждением. Но мне кажется, что он обладал чем-то большим, чем реактор и программа, чем-то очень близким к разуму живого существа. Ну не могла машина, пусть даже самая совершенная, выжить так долго в суровых условиях, не прекращая выполнения своей миссии. Скорпион тоже выстреливает микрокапсулы, но не с носителями информации, а с нанороботами, которые вызывают у живых существ неконтролируемое желание убить себе подобного. Это огромная удача, что пробы мы провели на мышах, капсула высвобождается с большой скоростью в ответ на гормон агрессии норадреналин, который выделяют наиболее смелые особи. Я не стану показывать вам, как несчастные мышки пожирали друг друга. Я покажу вам нечто гораздо более страшное. Сам я не волен решать, что со всей этой информацией делать, это прерогатива следователя, поэтому прошу всех вас заранее обещать, что вы будете хранить тайну, если будет решено не наказывать виновных. Их ведь и нельзя назвать по-настоящему виновными.

– Может быть, вы сначала покажете все только мне, – предложил Нестеров.

– Нет, я настаиваю, чтобы все присутствующие видели отчеты, изъятые у Скорпиона. Мы, конечно, можем отпустить Алексея Навицкого, но он все уже видел, потому что сам и расшифровал. Все готовы?

Елабугин кивнул Навицкому, тот подключил ноутбук к плазменной панели.


Глава 56 | Золотой скорпион | Глава 58