home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



* * *

Операция развивалась, как по нотам. Суденышко, выхваченное из темноты мощными лучами прожекторов, застопорило ход и легло в дрейф, подчиняясь первому же требованию – очереди из полуторадюймовой счетверенной установки по курсу следования. Если бы еще не упорное нежелание выходить на связь по радио – прямо-таки мирный рыбак. Ловящий, правда, какую-то необычную рыбу, поскольку никакая порядочная рыба в такую непогодь ловиться, естественно, не будет.

– Прекратить огонь! – скомандовал лейтенант Топорков, удовлетворенно опуская бинокль. – Абордажную команду в шлюпки!

Обманчиво неуклюжие от спасательных жилетов матросы, вооруженные автоматическими карабинами, весело переругиваясь, спускались по штормтрапам в резиновые моторные «Бризы», которые болтало на волне так, что любой сухопутной крысе стало бы дурно от одного лишь взгляда на них. Последним лихо спрыгнул юный мичман Краузе, командир абордажной команды «Стерегущего», вызвав своим финтом восторг обожавших его матросов и зависть лейтенанта, некогда, в молодости, выкидывавшего подобные трюки, теперь не дозволенные по чину.

«Ну, получит у меня мальчишка, когда обратно вернется! Тоже мне, гусар!..»

– Взять нарушителя на прицел, – скомандовал Топорков, решив, что прикрыть абордажников в крайнем случае будет не лишним – иные отчаянные головы из контрабандистов давно уже ставили на свои лайбы и пулеметы, и самодельные пусковые установки для реактивных снарядов, которые легко спрятать среди трюмного хлама. Особенно после того, как им перестала грозить пеньковая веревка за подобные фортеля.

Подчиняясь команде, полусферические башни на носу и корме фрегата синхронно развернулись, и на качающееся на волне суденышко уставились более солидные, чем «счетверенки», аргументы – трехдюймовые скорострельные орудия Мясоедова, способные в несколько секунд изрешетить и отправить на дно морское и более солидную цель, чем этот плавучий гроб. Из пушки по воробьям, конечно, но надо же посеять в душах преступников страх перед неотвратимым возмездием?..

Но контрабандисты и не думали сопротивляться. Подняв руки, они столпились на корме суденышка и всем своим видом выражали готовность подчиниться закону в лице шестнадцати увешанных оружием с ног до головы головорезов, возглавляемых совсем еще зеленым юнцом с огромным пистолетом в руке. Ни один из них даже не пошевелился, когда с шлюпок на борт полетели и прочно вцепились в дерево разлапистые крючья «кошек».

– Вы задержаны по подозрению в нарушении уголовного и таможенного уложений Российской Империи! – звонко сообщил нахмуренным финнам офицер, пряча пистолет, который так и не пригодился, в кобуру. – Предлагаю сдать оружие, если таковое имеется, и предъявить к досмотру груз. Кто капитан?

– Я, ваше благородие, – выступил вперед угрюмый мужчина лет за пятьдесят. А может – и за шестьдесят – черт разберет этих морских жителей. – Тойво Айкинен, если позволите. А оружия у нас не водится, ваше благородие. Мы с сыновьями – мирные рыбаки.

– Видали мы таких рыбаков! – хмыкнул старший унтер Хасанов, не снимая рук с висящего у него на груди шестиствольного ручного пулемета – из всей команды только этому здоровяку из-под Казани была по плечу подобная тяжесть. – В мутной воде вы мастера рыбку ловить!

– Отставить, унтер! Предлагаю предъявить груз, – повторил Краузе, хмуря светлые брови, что при его юном открытом лице выглядело несколько неубедительно.

– Что и требовалось доказать, – обрадовался он, обнаружив в трюме ящик, своим видом никак не гармонировавший со старыми пересохшими сетями, воняющими протухшей рыбой, как попало, явно для декорации, набросанных по углам. – Факт контрабанды налицо. Что в ящике?

– Не имею понятия, – безразлично пожал плечами старый Тойво, отлично знавший, что больше «пятерика» ему за такую контрабанду не светит – и ему одному, не команде, а двенадцать с половиной тысяч задатка, крути – не крути, останутся в семье. Благо что предусмотрительно переданы супруге перед отходом. А уж у нее искать – напрасный труд. – Был тут с ним какой-то сухопутный, да сиганул за борт, как вас завидел. Перетрусил, наверное. А я этот сундук не открывал. Очень мне надо – вдруг там отрава какая.

– Хорошо. Ларин, Сапкович! Этого типа – в наручники и в шлюпку. Николаев! Вскрыть ящик… Стоп! Всем, кроме меня и Николаева, покинуть помещение!

Оставшись наедине с сапером команды, мичман уселся на стул, непонятно зачем тут, в трюме, находящийся, и принялся с интересом наблюдать за действиями бывалого кондуктора.[10] Он, конечно, допускал, что в ящике может оказаться все что угодно, вплоть до взрывчатки, к тому же с настороженной на вскрытие «адской машинкой», но молодость, молодость… Кто в двадцать два года верит в свою смерть? Не чужую, постороннюю, а свою личную?

Замок оказался плевым, и Николаев, в молодости, до службы еще, водивший дружбу с лихой питерской шпаной (теперь он не любил про дела двадцатилетней давности и вспоминать), вскрыл его без проблем. Вскрыл, осторожно приподнял крышку, напряженно вслушиваясь – не затикает ли механизм – рывком распахнул и ахнул…

– Что там? – привстал со стула мичман, вытягивая из широковатого для него ворота жилета тонкую шею. Будь в ящике бомба, кондуктора в трюме уже не было бы, а вместе с ним – и мичмана. – Контрабанда?

– Че-человек… – ошеломленно произнес молчаливый обычно сапер.

– Мертвый? – широкая спина матроса загораживала мичману обзор.

– Нет… Ка-кажется живой…

– А ну, отойди…

– Добрый день, милостивые государи, – поздоровался бледный человек, лежащий в ящике, со склонившимся над ним офицером. – Или сейчас не день? Что-то темновато… Князь Бежецкий к вашим услугам. Александр Павлович.

Краузе захлопнул рот, выудил из наплечного кармана рацию и доложил:

– У нас проблема, господин лейтенант.

– Обрисуйте ситуацию.

– На борту обнаружен ящик и в нем – живой человек.

– В сознании?

– Так точно! Представился даже… Как ваше имя, сударь, повторите, пожалуйста, – прикрыв микрофон рукой, попросил он обитателя сундука.

– Князь Александр Павлович Бежецкий, – охотно повторил тот, не делая даже попытки выбраться.

– Бежецкий… Александр Павлович… князь…

В динамике воцарилось молчание.

– Мичман, оставайтесь на связи! – произнес наконец лейтенант напряженным голосом и отключился.

– Срочно доставить князя на борт, – распорядился он двумя минутами позже. – Со всей обходительностью. Смотрите у меня, Краузе, – если хоть волос… Я ваше гусарство знаю.

– Так точно, господин лейтенант! Доставить, чтобы волос не упал! – молодецки отрапортовал мичман и погрозил Николаеву. – Слышал, орясина охтинская? Чтобы волос не упал!..


* * * | Расколотые небеса | cледующая глава