home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ИСТОЧНИК ПОЖЕЛАЛ ОСТАТЬСЯ НЕИЗВЕСТНЫМ

Веруня-то оказалась права. Через месяц на «Шарике» сменился собственник. Ну словно в воду глядела. Пифия! Или как там еще – Кассандра?

Ненастным осенним утром генеральный директор В. Комаров явился на работу. Рассказывают: дорогу ему преградили две «фигуры», не предусмотренные штатным расписанием, – омоновцы. Без трикотажных намордников, однако с автоматами Калашникова наперевес. Сказали тихо: «Сдайте пропуск».

Вышел Владимир Викторович на улицу как ограбленный. Попросил шофера отвезти назад домой. К концу дня генерального госпитализировали. Диагноз: сердечный криз в сочетании с язвенным компонентом.

О смене руководства на заводе знал лишь узкий круг доверенных лиц. Заговорщики боялись, что рокировка вызовет нежелательную реакцию в коллективе. Простые работяги доброжелательно относились к Комарову. Не залетка. Опять же свой брат. После ПТУ слесарил в цехе, одновременно в вузе учился. Прошел все ступеньки заводской иерархии: мастер участка, начальник цеха, главный конструктор, главный инженер. В критический момент принял бразды правления коллектива. По совести говоря, вырулил «Шарик» из зоны бедствия, в которой завод оказался после финансового кризиса 1998-го года. Однако не обошлось без пагубных последствий. На Шарикоподшипниковской улице схлестнулись интересы банковских воротил, московских бюрократов и подпольных дельцов-махинаторов.

Пока я был в штате завода, его первые лица под разными предлогами уклонялись от контактов со мной. Одни выжидали, как поведет себя бывший спецкор «Труда», а уж потом. Другие считали, что я «серая лошадка», кем-то сюда специально подослан. Ломали головы над вопросом: чья креатура? Наводили справки о моих связях, с кем контачу. Искали скрытый подтекст и потаенные двусмысленности в моих заметках, особенно в тех, что шли под рубрикой «Разговорчики». В конце концов на нее наложили запрет.

Эта мышиная возня мне порядком надоела и я прервал трудовой контракт. Опять стал вольным соколом. И тут я почувствовал неформальный интерес к своей персоне. Домой стали названивать господа, с коими прежде был шапочно знаком. Иные приглашали к себе на дачу «подышать свежим воздухом». Нашлись и друзья закадычные. Тем более, что наискосок от главной проходной, в невзрачной кулинарии с некоторых пор стали подавать отличное бочковое клинское пивко.

Как-то на выходе из метро станции «Дубровка» меня остановил господин в превосходном блейзере кабы не хилтонского шитья. Бесцеремонно сказал:

– Вы, кажется, уже ушли с «Шарика»?

Я не народный артист, не избалован вниманием публики. Так что всегда откликаюсь на малейшие знаки внимания интересантов. И мы разговорились.

С первой же минуты выяснилось: прежде был уже у нас контакт. Я пришел в их отдел за интервью в связи с Днем металлурга. В. повел себя как капризная барышня: сперва согласился и вдруг бесследно исчез.

– Тот раз я смалодушничал, – сказал он искренним голосом. – Да и настроения, признаться, не было.

– А теперь?

– Готов ответить на все ваши вопросы. Если только вас не смущает мое нынешнее положение.

– Связались с черным бизнесом? С криминалом?

– Пока Бог бережет! Но с ГПЗ ушел. Работаю на частном предприятии.

– А на ГПЗ имеете зуб?

– Не угадали. Очень «Шарик» жаль. Какой заводище гады загубили.

То был некий пароль. Однако шевельнулась мыслишка: «Не провокация ли?» На заводе было немало «странных» случаев избиения и даже исчезновения людей. Уже при мне какие-то гангстеры измочалили до полусмерти главного инженера Бродского. Потому на всякий случай я сходил на Петровку и купил газовый баллончик. Тогда же в метро мы условились встретиться на условиях, что о контакте не станет известно третьим лицам.

Минута в минуту домофон подал позывные: я впустил в квартиру визитера. На сей раз В. выглядел не столь элегантным. Светлая ветровка. Поношенные джинсы. Зато кроссовки первый класс. Еще обратил я внимание на увесистый целлофановый пакет. В нем оказались свежайшие плоды авокадо и несколько тяжелых кистей черного винограда сорта «Изабелла».

Расположились мы не на кухне, а в рабочем кабинете. Машинально по ягодке клевали виноград и рассуждали о проделках зверского капитализма на земле московской. На мой взгляд, В. нашел точное слово, выразительный глагол: «Шарик» методически и целенаправленно угнетали всеми способами. Так обозленный сосед изводит у соседа его живность, кидая через забор отравленную приманку. Гибнет скотина, доказать же ничего нельзя. Схожим образом поступает и «практичный» автолюбитель, задумав пристроить друга – «жигуленка» – под окнами своей квартиры. Вот только красавец клен вырос не на месте. Спилить – дело нескольких минут. Да ведь жильцы шум подымут. Явится участковый инспектор: дознания, протокол, штраф и т. д. Есть же старинный способ избавления от «зеленого друга»: регулярно подливать под корень какую-нибудь гадость. Через год-другой дерево зачахнет и засохнет. Тогда руби его смело, без оглядки на соседей.

– Способом тихого злодейства (саботаж!) угнетают славу и гордость москвичей, завод шарикоподшипников, – так сформулировал коренной тезис мой осведомленный собеседник. И в подтверждение выложил отксерокопированный экономический отчет за 1999 год. Этот документ я пытался раздобыть, но тщетно. Его хранили за семью печатями.

Цифры криком кричали. Задолженность ГПЗ на конец года составила 774 миллиона рублей. Породили эту цифру безумно высокие цены на энергоносители, плюс плата за аренду земли, на которой стоят «от рождения» заводские корпуса. Деньги улетали отнюдь не в трубу, как принято говорить, а в бездонные карманы грабителей, кои сами себя называют олигархами, магнатами, кому как нравится. Теперь они бесятся с жиру. Заводу же нечем платить зарплату. Не было денег на уплату долгов в государственную казну. Разбухали долги в пенсионный фонд, в фонд медицинского и социального страхования. Из общего объема «дутых долгов» 351,3 миллиона составляли штрафные пени. Отсюда сам собой напрашивался вывод: производство подшипников в Москве – дело безнадежное, невыгодное. Проще и дешевле закупать за границей, как организована, например, доставка в Россию из-за океана «ножек Буша».

Не бывает проблем в чистом виде, осложнены они обычно целым рядом сопутствующих обстоятельств, оные выявляются, как говорят, хирурги, в процессе вскрытия.

В начале 1930-х годов Сучье Болото находилось на окраине столицы, сейчас – в пограничном с Центром районе. Тут с неких пор беспредельно выросли ставки аренды на землю. На нее с вожделением зарятся хозяева банков, нефтяные и газовые короли, фирмачи разного пошиба. Они давно уже присмотрели здесь земельные куски для своих офисов-дворцов и европейского стандарта коттеджных поселков за стальными заборами. Да вот ГПЗ-1 мешает, словно бельмо на глазу. Одно время поговаривали о переселении «Шарика» за МКАД, то бишь построить новый заводище. Но это был лисий ход. Прожект породили хитрованы-прожектеры.

За мелкой суетой, за каждодневными хлопотами о наполнении четырех полос заводской газеты дежурным материалом, не уловил и не разглядел я глобальной проблемы. И вот теперь не иначе как сама судьба приоткрыла краешек завесы. По сути дала шанс на повторную сдачу зачета по предмету журналистского мастерства. Свой экзамен «на совесть» сдавал, похоже, и мой гость. Чтобы ни на что не отвлекаться, швырнул я в ящик стола газовый баллончик и решительно выложил на стол заряженный диктофон.


УРОК ПОЛИТЭКОНОМИИ | Великая смута | ФЕНОМЕН ВЫЖИВАЕМОСТИ