home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Письмо двадцать девятое

Вчера только отправил письмо. Сегодня пишу вслеп.

Писал спешно, расстроенный. Много сделал ошибок. И вас вместо Федорович назвал Ивановичем. Простите грешного.

Продолжаю свое жизнеописание. Чтобы знали, с кем имеете дело.

Я уже говорил, что служил в Ростове и там встретил девушку, воспитанницу детдома. Сильно в нее влюбился. Девушка имела один недостаток: вышла малым ростом. До плеча мне не доставала. Зато сердце золотое. Эта девушка – Лида.

Многие на хуторе смеялись с того, что я издалека привез малютку. Говорили прямо в глаза: какой-де прок будет от нее колхозу? Ошиблись. Лида стала незаменимой. Пошла на МТФ. И так полюбила профессию, что не оторвешь.

Я уже как-то писал, что народ больше всего страдает не от неблагоприятный погодных условий, а от несправедливости комсостава. Даже у надежных работяг гаснет азарт к труду. Подчас руки сами опускаются.

У нас, как и везде, в конце года подсчитывается надой по каждой группе коров. Все, что доярка надоила сверх плана, оценивается на 15–20 процентов дороже. Восемь месяцев Лида шла впереди всех. Но до конца года не дотянула: пошла в декретный отпуск. Группу ее взяла доярка Катя. И что же в конце концов? Всем животноводам заплатили за сверхплановую продукцию, кроме моей жены и ее сменщицы. Хотя группа вышла на второе место по МТФ.

Обидно? Не то слово. Кулаки стали каменными.

Пошел к председателю. Он и не выслушал. Бросил на ходу: «Не положено – и точка!»

С досады поехал я в райком, все рассказал секретарю. Тут же при мне он позвонил Бочкареву: стыдил, укорял. Тот чертыхнулся: недоразумение вышло, уладим. И как же поступило правление? Выплатили грош, но одной Катерине. Хотя она подменяла Лиду всего два месяца.

Еще одна выходка Бочкарева, совсем свежая. Возвратился после службы в армии мой двоюродный брат Николай. Он предан крестьянскому делу, землю любит. На хуторе у него семья: жена, малые детки, больная мать. Домашнее хозяйство никудышное. На хате провалилась соломенная крыша. Сгнил потолок, сарай завалился.

Правление утвердило Николая звеньевым по кукурузе. Сеяли, культивировали они гуртом, после поделили плантацию на участки. Все лето безвылазно ухаживал братан за «королевой», как величают кукурузу. Она оправдала старания ухажера. Такая вымахала, что с головой скрывался в ней всадник на коне.

Братан все силы и время отдал колхозному полю, в ущерб личному хозяйству. И упустил момент, когда мог выгодно купить шифер для кровли. Думал, что за его старание колхоз поможет.

Подошло время уборки. Кукуруза стояла как лес, не прорубиться. Долго с ней возились. Как вдруг мороз! Полгектара (из семидесяти) ушло под снег. Видя такое дело, Николай отпросился у бригадира на пару деньков, чтобы смотаться в Волгоград, купить у спекулянтов кровельный материал. Бригадир выразил сочувствие и отпустил.

Погода резко переменилась. За ночь снег потаял, пошел дождь. Поле превратилось в хлябь. Бочкарев рвал и метал. Приказал постороннему трактористу вывести комбайн Николая на делянку и срезать кукурузные бодылья. Агрегат, едва выехав за хутор, завяз в черноземе по самые ступицы. Еле двумя тракторами вытащили. Но по закону подлости, следом ударил сильнейший мороз. Тут как раз и Николай наш возвратился. Увидел свой искореженный и облепленный грязью комбайн, как пацан разревелся. Новенькая машина превратилась в кучу металлолома.

Но то полбеды. Через неделю будто с неба свалился корреспондент районной газеты. Со слов Бочкарева накатал презлую заметку, обрисовав Николая как нерадивого и беспечного колхозника.

Озлился братан. Да и сами вы оцените положение. Хата без крыши, двор без ворот, душа кипит от обиды. Решил Николай с командой такого преда не связываться. Тем более, что его звали в другой колхоз, где один хозяин продавал свой дом.

Нужны были деньги. Гуртом собрали мы нужную сумму. Тогда и смекнул бригадир, что он теряет хорошего работника. Поехал в контору, изложил председателю. Надеялся, что тот найдет подход к беглецу, отговорит. Бочкарев – хитрый лисован. Сказал: «Пусть Николай сперва хату покупает, а вопрос об освобождении решим в момент».

Сделка состоялась, дом был куплен. Но Бочкарев своего «раба» на сторону не пускает. Николай – к прокурору. Тот говорит: закон на твоей стороне. В конце концов Бочкареву пришлось подчиниться. И все равно на беглеце отыгрался: зажилил заработанные деньги. Мотивировка: Николай Рак плохой работник, потому, дескать, и цена ему соответствующая.

Еще древние говорили: «Никогда не доказывай патрицию свою правоту». Валентин.


Письмо двадцать восьмое | Великая смута | Письмо тридцатое