home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement





ДО И ПОСЛЕ ОБЕДА


Всякий раз, как мне попадаются на глаза киноленты и книги про шпионов, разведчиков, сыщиков и бандитов, я вспоминаю во всей живости одну бесподобную историю о том, как целых двадцать четыре дня прожила я в комнате – между гестапо и НКВД.

Нас разделяли только дощатые стены, за одной из которых гестапо допрашивало разведчиков – до и после обеда, а за другой НКВД допрашивало бандитов, агентов и шпионов – после обеда и до.

Дело было летом, году в шестьдесят пятом, на берегу Понта Евксинского, или Понта Скифского, или просто Понта. В общем, меня взяли на Понт, в город Гагру, где платаны, магнолии, розовые птицы и все чудеса райских садов.

Правда, в этом раю грохотала железная и автомобильная дорога. Но одноэтажное, длинное строение под названием "Деревянный корпус", голубое снаружи и сырое внутри, стояло так близко к волнам, что грохоты всех дорог утопали в морском гуле. Там круглые сутки длился концерт природы, ветры свистели, море ходило, волны гуляли, чайки вопили, дети визжали от счастья, шпарило солнце, ливни гремели, все заглушая, кроме кое-чего… А справа и слева от моей комнаты обитали авторы детективных произведений.

В семь утра за стенкой, где стояла моя кровать, начинало работать гестапо.

Их было двое. Один говорил другому:

– Значит, так!.. До обеда – я допрашиваю тебя. После обеда – ты допрашиваешь меня. Во время допроса все идет под машинку в трех экземплярах. Допрос – перламутровый, переливчатый. Море видишь? А жемчуг на дне видишь? Так вот, жемчуг – ерунда. Главное – раковина: сюда падает свет – она зеленая, туда падает свет – она красная, а туда-сюда падает свет – она синяя, красная, зеленая, фиолетовая и так далее. Главное – куда падает свет при допросе. Это же гестапо, старик, ге-ста-по! Зрелище, ужас, игра! Я почти приволок тебя на виселицу. Теперь ты должен сработать, как фокусник. Туда бросай свет, сюда бросай свет, напрягай меня, отвлекай вниманье на мелочи, рассеивай, колдуй на конвейере обманных движений, привораживай к ерунде – и вешай лапшу на уши! Ну виртуозно так, артистично… Игра называется "Чем больше смотришь, тем меньше видишь". Но каждый раз должна получаться чистая правда, чи-ста-я!

Понял? А чистая правда, она из чего получается? Из лапши, из виртуозной лапши!.. Из фокуса, больше не из чего. Старик, сегодня допрос будет кошмарный, ты наследил, а твоя любовница скурвилась с английским агентом.

Потом они шли на завтрак и весь день допрашивали друг друга с двумя перерывами для купания.

На пятые сутки я развернула свою кровать к противоположной стенке.

В семь утра за этой стенкой начинало работать НКВД. Их было трое: двое мужчин и женщина.

– Значит, так! До обеда я допрашиваю тебя,- говорила она.- После обеда ты допрашиваешь его. В это время я схожу на базар. А потом вы оба допрашиваете меня. Труп находится на экспертизе. Шарфик покойницы опознали прохожие на Марье Петровне. Но банда еще должна наследить, а мы выследить. Если работа пойдет, сегодня появится на пароходе немецкий агент с чемоданом денег и с рацией. НКВД получило шифровку от Рябчика и очень тихо ведет агента. На допросе вполне допустимо психическое давление, даже пытка страхом, тихим ужасом и ожиданьем кошмара. Ребятки, если б вы только знали, как загробно делает это Хичкок!.. Нам показывали на закрытом просмотре. Вот Хичкок – это настоящее НКВД! – и она снимала купальник с веранды.

Потом они шли купаться и до ужина допрашивали друг друга с перерывом на обед. Несмотря на жару, они делали это в комнате.

Тогда, поразмыслив, я перетащила свою кровать на веранду и занавесилась.

О, ужас!.. Работа у них не клеилась, они торопились и приступили к допросам с пяти утра. Теперь с двух сторон я слышала два допроса одновременно, справа – гестапо, слева – НКВД:

– Что вы делали на Фридрихштрассе в среду вечером, когда ели омаров?

– Откуда у вас, Марья Петровна, этот шарфик покойной гражданки Моськиной?

– На Фридрихштрассе вечером в среду? Что я делал? Я? Ел омаров.

– Этот шарфик покойной гражданки Моськиной я купила на распродаже в райкоме, вот квитанция!

Не вытерпев лютой пытки, я постучалась в гестапо, которое занимало две комнаты, во второй жили их дети. Гестаповцам я сказала, что слышу все их допросы с пяти утра, и очень их попросила переселиться с детьми поближе к НКВД, а вместо моей отдать мне их детскую комнату. Они с удовольствием это сделали, но спросили сперва: "Чьи допросы лучше, у нас или у них?" Я сказала, что нечего даже сравнивать этого Шекспира с теми сапогами. Все были счастливы, у гестапо случился творческий подъем.

Но как же я потом хохотала, когда ранним утром их дети за стенкой проснулись и звонко-звонко сказали друг другу:

– Значит, так! До обеда я допрашиваю тебя. А после обеда ты допрашиваешь меня. Вам барыня прислала сто рублей! Что хотите, то купите. Да и нет – не говорите. Черный с белым не берите. Вы поедете на явку?

– Поеду.

– Вы – шпион или разведчик?

– Я – графиня.

– Резидент или агент?

– Я – графиня.

– А какого цвета граф?

– Голубого.

– А какого цвета зубки?

– Розового.

– Эх, графиня, вы же графа провалили! Он теперь пропал!

– Почему?

– А потому, что зубки – розовые! На зубки маску не наденешь – их везде видно, когда едят и улыбаются. По этим зубкам мы теперь его поймаем.

– А вот и нет! У графа зубки вынимаются! Они кладутся в чашку и в любой тайник. Например, в дупло. В этих зубках оставляет граф секретные записки, граф секретные записки оставляет в этих зубках! – дразнилась графиня, игравшая всех прекрасней в эту страшно древнюю "игру в допросики".



ТАБУРЕТКА | Рассказы о чудесном | СЫР, ИНДЕЕЦ И НАДЕЖДА