home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



НИКТО НЕ ЗАБЫТ, НИЧТО НЕ ЗАБЫТО…


Когда праздно путешествующий американец пишет в книге отзывав: «Мы ничего не знаем о столице Самаре», – это понятно. Америка так далека от Волга, от судьбы России.

Даже Великую Отечественную войну тамошняя молодежь, главным образом, называет «войной неизвестной». И это тоже объяснимо – сытость, благополучие и, опять же, очень далеко от наших забот и потерь. По сравнению с нами, могилы американских солдат в Европе – считанные. Потери армии США во второй мировой войне составили 135 тысяч.

Кажется, в США не говорят, даже в торжественные даты: «Никто не забыт, ничто не забыто». Рассказывают, что есть там книга-мемориал, где можно узнать имена и всех погибших солдат.

Но почему россиянин столь безразличен к своей истории в ее беспримерной многострадальности? Откуда в нас неразрушимо прочное беспамятство? Имя своего прадеда не вспомним. Под Вязьмой и Ржевом до сих пор не захоронены останки бойцов Красной Армии. Вот это, непростительно досадное, стыдное, так, очевидно, и останется безответным.

Спроси сегодня самарца где-нибудь возле лотка с заграничным ворохом тряпья или с опустошающими душу детективами в великолепных обложках, пошлой эротикой с непотребными картинками: «Знаешь ли ты, земляк, что Самара наша, твоя Самара, была запасной столицей»? – будь доволен, ежели один из ста ответит утвердительно.

И то, может статься, с величайшим напряжением памяти. С обычной, еще со школьной скамьи, путаницей в датах. Где искать виноватых? А в нас же самих искать – недалеко, локоть о локоть тремся в очередях.

Из моих морских похождений, теперь уже давних, остался, по-прежнему свежим и… завидным рядовой, кажется на первый взгляд, пример. На побережье Ботнического залива, в Финляндии, есть известный, наверное, только одним морякам совсем небольшой городишко-порт Коккола. Однажды, осматривая окрестности, увидел я на берегу моря музей, настолько странный внешне, что и в обычной спешке моряка пройти мимо никак было невозможно.

Коробка из стекла, что-то вроде саркофага. И в ней – старинная шлюпка с рваной дырой в правой скуле чуть повыше киля. И – больше ничего. Рядом стенд с английским текстом. Вот что я узнал из него: в 1854 году, во время неудачной для России Крымской войны, английская эскадра вошла в Ботнический залив с явной угрозой Великому княжеству Финляндскому, может быть, ради демонстрации возможной диверсии против России с севера.

Жители наблюдали, как с фрегатов спускаются шлюпки и в них рассаживаются солдаты десанта. Собрали кое-какое оружие по домам – дать отпор неприятелю. Стояла на берегу в давнем бездействии легкая пушчонка. Нашелся среди горожан отставной бомбардир. Зарядил он ядром орудие и, выбрав верный прицел, выстрелил по уже близкому десанту. Ядро удачно угодило в правую скулу недалекой шлюпке, и стала она тонуть.. На радость жителям и к полному конфузу английского адмирала. Обескураженный дерзостью, флагман поднял сигналы – вернуться десанту. Эскадра ушла. Через несколько лет затонувшую шлюпку подняли со дна – вот она-то и есть экспонат славной виктории.

Пример уважения к истории завидный. Но самое удивительное в другом. Рассказывали мне: ежегодно англичане перечисляют в мэрию города Коккола несколько, кажется, всего-то семь фунтов стерлингов на поддержание в потребном виде музея! Оказывается, в Англии существует добровольное общество, что-то вроде клуба, какое занято постоянным поиском, даже могилы безвестного моряка-соотечественника где-нибудь в диких скалах мыса Горн, да где угодно, как бы далеко это ни было, и следят, и материально тоже, за состоянием печального или славного памятника.

Разве такое вот не достойно уважения и подражания!

Жив в памяти и еще один случай. В Италии, в Генуе, похоронен Герой Советского Союза, солдат из Рязанщины Федор Полетаев. В годы войны, бежав из плена, отважно сражался он в итальянском отряде сопротивления и погиб в 1944 году. В один из приходов в Геную решили мы с капитаном Гореловым поклониться могиле соотечественника. Трудность нашего поиска можно себе представить хотя бы по тому, что генуэзское кладбище существует еще со средневековья, нетронутое неблагодарными потомками, ухоженное до такой степени уважения к ушедшим предкам, что тебе, россиянину, становится нестерпимо стыдно за безобразное состояние своих национальных кладбищ где-нибудь под Рязанью или Самарой. Отчаялись мы с капитаном Гореловым найти могилу Федора Полетаева. Оказалось, что легче в ненастном море определиться координатами. И хотели уже вернуться. И тогда ухватился я за последнее, без всякой надежды: выспросить у редких в предвечернем часу прохожих на кладбище – не знает ли: кто, где могила русского солдата Федора Полетаева? Трудность усугублялась еще и тем, что расспросы должны были вестись только на английском языке. В чужом языке и для нас с капитаном Гореловым, и для итальянцев самое "обычное усложнено иной раз до непонимания. Капитан Горелов отнесся к моей мысли с явным недоверием. Да и сам я – тоже сомневался в успехе. Решил попробовать, чтобы совесть успокоить: все, мол, мы сделали, но… Вот и первая встреча на узкой аллее среди великолепных старинных памятников: мужчина и женщина средних лет со своими печальными заботами. И разговор на доморощенном английском. И… о чудо! Мы поняли друг друга! Они знали, где могила русского солдата, но только не Полетаева, а Поэтана. Так звали Федора в Италии его товарищи-партизаны, на свой лад. Плохо веря в невероятное, мы пошли по названным ориентирам и скоро уже стояли у могилы соотечественника, ухоженной, оберегаемой от времени и забытья. Дивились мы. Ведь для итальянцев Полетаев-Поэтан был просто солдатом-чужестранцем. Но все-таки они знали о нем и помнили его первые встречные, хотя прошло несколько десятилетий, хотя он и не был столь знаменит, как, скажем, Гарибальди. Уже возвращаясь с кладбища, почти в потемках, мы с капитаном Гореловым вспоминали своих родных дедов: давно не навещали их могил и – сразу ли найдешь?

Совестливый урок преподали нам итальянцы. Первые встречные. Безымянные. И больше всего я жалел потом, что не догадался пожать им руку.

А могила моего деда по матери, Андрея Васильевича, первостатейного сапожника, давным-давно распахана под Сызранью. И теперь я даже и звезды в небе не отыщу, под какой она была. Могила же деда по отцу, Лавра Михайловича, священника, вообще не знаю где. Ладно хоть Господь оставил имя своего пастыря во мне, неверующем.

Простите меня, Андрей Васильевич и Лавр Михайлович!

В запоздалом раскаянии о небрежении к славным страницам истории города Самары как бы нужно сегодня установить на особняках, где размещались иностранные посольства, мемориальные доски. Всего несколько строк.

А историческая емкость в них – чрезвычайная! И не только для города Самары. В 1941-43 годах за дверями посольских особняков с разноцветными флагами обсуждались, готовились и приводились в действие важнейшие документы, определявшие во многом ход Великой Отечественной войны.

Ставшие доступными, не в полной мере, конечно, архивные материалы Министерства иностранных дел России, разрозненные, почти забытые, иной раз и вовсе неизвестные публикации позволят нам, хотя бы конспективно, приблизиться к историческим вехам ушедшего судьбоносного времени.



37 МЕТРОВ ПОД ЗЕМЛЕЙ | Запасная столица | МЕЖДУНАРОДНЫЕ ПЕРЕГОВОРЫ В САМАРЕ