home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 15

Не прошло и двух минут после появления Форкосигана в помещении контрольно-пропускного пункта, как Ваагена уже несли на антигравитационной платформе в операционную, куда срочно вызвали главного травматолога базы.

Дальнейшие расспросы пришлось отложить – пусть сначала его подлечат. Форкосиган ушел сообщить новость Иллиану, а Корделия кружила как заведенная по комнате ожидания в лазарете. Друшикко с беспокойством молча наблюдала за ней – значит, достаточно умна, чтобы не предлагать бесполезные сейчас утешения.

Наконец из операционной вышел травматолог и объя– вил, что Вааген в сознании и чувствует себя достаточно хорошо, чтобы его можно было коротко – слово «коротко» он подчеркнул – допросить. Вернулся Эйрел в сопровождении Куделки и Иллиана, и все вместе они вошли к Ваагену, лежавшему в окружении капельниц и медтехников.

Измученный капитан добавил еще несколько кошмарных подробностей, но не сообщил ничего, что изменило бы первоначальную картину.

Иллиан слушал очень внимательно.

– Наши люди во дворце это подтверждают, – доложил он, когда Вааген безнадежно умолк. – Репликатор, судя по всему, принесли вчера и установили где-то неподалеку от апартаментов принцессы. Эта часть дворца охраняется лучше всего. Наши люди не знают, что это такое – думают, это бомба, чтобы взорвать дворец в последнем бою.

Вааген хмыкнул, закашлялся и сморщился от боли.

– Его кто-нибудь обслуживает? – Корделия задала вопрос, который никому еще не пришел в голову. – Доктор, медтехник – кто-нибудь?

Иллиан нахмурился:

– Не знаю, миледи. Могу попытаться узнать, но любой дополнительный контакт подвергает наших агентов опасности.

– Угу.

– Все равно лечение прервано, – пробормотал Вааген, нервно теребя край одеяла. – Пошло ко всем чертям…

– Я понимаю, что у вас пропали все записи, но вы могли бы… продолжать работу и без них? – робко спросила Корделия. – То есть – если бы получили репликатор? Начать с того, на чем остановились?

– К тому времени, как мы его получим, начинать придется не с того, на чем остановились. Да и помню я не все. Часть информации погибла вместе с Генри.

Корделия сделала глубокий вдох.

– Если я не ошибаюсь, у эскобарских переносных репликаторов двухнедельный рабочий цикл. Когда вы в последний раз меняли аккумуляторы и фильтры и добавляли питательный раствор?

– Аккумуляторов хватит на несколько месяцев, – поправил ее Вааген. – С фильтрами сложнее. Но быстрее всего подойдет к концу питательный раствор. При таком усиленном обмене плод умрет от голода раньше, чем система отравится продуктами жизнедеятельности. Продукты распада забьют фильтры почти сразу же, как только начнется обмен за счет внутриклеточных запасов.

Избегая взгляда Эйрела, она смотрела прямо на Ваагена. И тот, в свою очередь, не отводил от нее взгляда. Лицо капитана выражало боль, но боль – не физическую.

– И когда вы с Генри в последний раз обслуживали репликатор?

– Четырнадцатого.

– Осталось меньше шести дней, – вздрогнув, прошептала Корделия.

– Примерно… примерно так. Какое сегодня число?

Вааген растерянно оглядел присутствующих. У Корделии кольнуло сердце – раньше он никогда не казался столь неуверенным в себе.

– Временной фактор важен только в том случае, если репликатор брошен без присмотра, – вмешался Эйрел. – Придворный врач, лечивший Карин и Грегора, – разве он не догадается, что необходимо что-то делать?

– Сэр, – сказал Иллиан, – врач принцессы был убит во дворце в первый же день. Эта информация поступила ко мне из двух независимых источников – и я должен считать, что это проверенный факт.

«Они убьют Майлза просто из-за собственного невежества! – с отчаянием поняла Корделия. – Даже не нарочно».

Более того, ее сына может загубить один из тайных доброжелателей – в героической уверенности, что обезвреживает бомбу.

Вааген дернулся под одеялом. Эйрел поймал взгляд Корделии и кивнул.

– Благодарю вас, капитан Вааген. Вы послужили нам верой и правдой. Сделали гораздо больше, чем требует долг.

– К чертовой матери долг… – бормотал Вааген. – Все пошло к черту… проклятые дебилы…

Они вышли, тихо прикрыв дверь. Уже в коридоре, когда Форкосиган отослал Иллиана выполнять его опять увеличившиеся обязанности, Корделия повернулась к мужу:

– Что теперь?

Губы его плотно сжались, взгляд стал отсутствующим. Наконец он медленно проговорил:

– На самом деле ничего не изменилось. Все осталось, как было.

– Изменилось. И сильно изменилось. Настолько, насколько велика разница между тем, кто прячется, и тем, кто в плену. Но почему Фордариан ждал так долго? Если раньше он не знал о существовании Майлза, то кто ему донес? Может, Карин, когда решилась принять его сторону?

– Возможно, Фордариан просто играет с нами. Не исключено, что он с самого начала держал репликатор про запас – на случай, если понадобится дополнительный рычаг.

– Нашего сына. Вот кого он держал про запас, – поправила Корделия. Она заглянула ему в глаза, мысленно приказывая: «Смотри на меня, Эйрел!» – Говорить надо об этом.

Она потянула его по коридору к ближайшей двери – за ней оказался пустой конференц-зал – и включила там свет. Форкосиган послушно уселся за стол; рядом с ним сел Куделка. Она села напротив. «А раньше мы всегда были на одной стороне…» Друшикко заняла свою обычную позицию у нее за спиной.

Эйрел настороженно смотрел на нее:

– Слушаю тебя, Корделия.

– Что у тебя с головой? – спросила она. – На каком мы свете?

– Я… сожалею. Задним числом. Сожалею, что не попытался спасти его раньше. Во дворец проникнуть намного сложнее, чем в госпиталь. И все же… Я не мог поступить иначе. Требуя, чтобы мои подчиненные ждали, дрожа от страха за близких, я не мог рисковать людьми и техникой ради собственного сына. Положение Майлза… давало мне моральное право требовать от них преданности. Они знали, что я не жду от них и их близких больших жертв, чем те, на которые иду сам.

– Но сейчас ситуация изменилась, – возразила Корделия. – Сейчас вы рискуете по-разному. У родственников твоих подчиненных времени сколько угодно. А у Майлза только шесть дней, минус то время, которое мы потратим на споры.

Она слышала, как у нее в мозгу тикают часы.

Он ничего не ответил.

– Эйрел… за все время, что мы с тобой прожили, просила ли я тебя о каком-нибудь одолжении? Как регента?

По его губам скользнула печальная улыбка – и исчезла. Теперь его глаза были устремлены на Корделию.

– Нет, – прошептал он. Они сидели, напрягшись, подавшись навстречу друг другу.

– И вот я тебя прошу.

– Сейчас, – отозвался он после долгой паузы, – очень сложный момент. С точки зрения общей ситуации. Мы ведем тайные переговоры с двумя главнокомандующими Фордариана. Силы космического базирования тоже вот-вот примут решение. Возможно, очень скоро мы сможем накрыть Фордариана без крупного сражения.

Корделия на секунду отвлеклась, прикидывая, кто из командующих Форкосигана ведет сейчас такие же тайные переговоры. Время покажет. Время.

Форкосиган продолжал:

– Если мы завершим эти переговоры так, как я хочу, то сможем вызволить большинство заложников одним внезапным широкомасштабным рейдом.

– Широкомасштабный рейд здесь не требуется.

– Да. Но я пытаюсь тебе объяснить, что локальная операция, особенно если она сорвется, может серьезно помешать успеху большой, которая будет осуществляться позже.

– Может?

– Может.

– Когда?

Он опустил голову.

– Примерно через десять дней.

– Не годится.

– Да. Я попытаюсь ускорить. Но ты должна понять: если я упущу этот шанс, за мои ошибки жизнью заплатят тысячи.

Она прекрасно его понимала.

– Хорошо. Оставим в покое барраярскую армию. Отпусти меня. Может, с парой надежных помощников. Личная вылазка.

Он хлопнул ладонями по столу и чуть не задохнулся:

– Нет! Господи, Корделия!

– Ты ставишь под сомнение мои способности? – с опасным спокойствием спросила она. «Сама-то я в них очень даже сомневаюсь. Но сейчас не время в этом признаваться». – «Милый капитан» – это что, всего лишь домашнее прозвище? Или ты говорил серьезно?

– Я видел, как тебе удавались поразительные вещи…

«И видел, как я садилась в лужу, ну и что?»

– …но тобой рисковать я не могу. Господи, Корделия! Это точно сведет меня с ума. Ждать, не зная…

– Но ты ведь требуешь этого от меня. Ждать, не зная. Ты требуешь этого от меня каждый день.

– Ты сильнее меня. Ты просто невероятно сильная.

– Лестно. Но не убедительно.

Но он уже принял решение – она поняла это по холодному блеску глаз.

– Нет. Никакой самодеятельности. Я запрещаю, Корделия. Категорически, раз и навсегда. Выбрось это из головы. Я не могу рисковать вами обоими.

– Ты рискуешь. Сейчас.

Эйрел стиснул зубы и опустил голову. Он ее понял. Куделка встревоженно переводил взгляд с одного на другую. Корделия почувствовала, как Друшикко изо всех сил сжала побелевшими пальцами спинку ее стула.

Казалось, Форкосигана расплющивает между двумя камнями. Еще секунда – и он потребует, чтобы она дала слово не покидать базы.

Она разжала руку, положив ее ладонью вверх на стол.

– Я сделала бы другой выбор. Но никто не назначал меня регентом Барраяра.

Напряжение оставило его. Он глубоко вздохнул.

– У них просто не хватило воображения.

«Барраярцам это свойственно, мой милый».


Возвращаясь в номер, Корделия повстречалась с графом Петером Форкосиганом. Сейчас это был уже не тот измученный неопрятный старик, с которым она рассталась на горной дороге. Чисто выбритый, в скромном, но добротном костюме гражданского покроя, он походил на удалившегося от дел сановника или просто пожилого фора-землевладельца. Ясно было, что он только что вернулся из своей секретной дипломатической поездки к собратьям-графам. За его плечом громоздился Ботари, вновь облачившийся в свою коричневую с серебром ливрею.

– А, Корделия! – Свекр приветствовал ее церемонным поклоном, явно не подразумевавшим возобновления военных действий. Корделию это вполне устраивало. Она очень сомневалась, что еще способна воевать.

– Добрый день, сэр. Поездка была удачной?

– Весьма. Где Эйрел?

– Насколько мне известно, пошел в разведсектор посовещаться с Иллианом о последних сообщениях из Форбарр-Султана.

– Что-нибудь новое?

– К нам явился капитан Вааген. Его избили до полусмерти, но ему все же как-то удалось выбраться из столицы. Похоже, Фордариан пополнил свой список еще одним заложником. Его отряд утащил репликатор Майлза из госпиталя и доставил во дворец. Полагаю, мы скоро услышим об этом от него: несомненно, он медлит, чтобы сперва позволить нам как следует насладиться рассказом капитана Ваагена.

Граф Петер презрительно усмехнулся.

– Ну, вот уж пустая угроза.

Корделия с трудом разжала зубы, чтобы спросить:

– Что вы имеете в виду, сэр?

Она прекрасно знала, что он имел в виду, но хотела увидеть, как он дойдет до предела. «До конца, будь ты проклят! Выкладывай».

На лице графа появилось подобие улыбки.

– Я хочу сказать, что, сам того не желая, Фордариан готов оказать услугу семье Форкосиганов. Уверен, что он этого не осознает.

«Ты бы этого не сказал, старик, будь здесь со мной Эйрел. А может, ты сам навел их на след? Боже, только бы не сказать это вслух!»

– Это вы подстроили? – напряженно спросила Корделия.

У графа дернулась голова, словно от пощечины.

– Я не имею дел с предателями!

– Он ведь из вашей партии форов. Той, которой вы искренне преданы. Вы всегда говорили, что Эйрел слишком прогрессивен.

– Ты смеешь подозревать меня… – Негодование графа перешло в ярость.

Но ярость Корделии затмила все перед ее глазами.

– Вы ведь пытались совершить убийство – так почему бы не попытаться совершить предательство? Могу только надеяться, что вы и на этот раз окажетесь неспособны довести дело до конца.

– Это уж слишком! – прохрипел граф.

– Нет, старик. Этого еще мало!

Друшикко побледнела. Лицо Ботари оставалось совершенно непроницаемым, и только глаза у него странно блестели.

– Пусть даже, выкинув этого мутанта из банки, Вейдл Фордариан оказал бы мне неоценимую услугу, я не стал бы просить его об этом, – сухо отрезал граф Петер. – Гораздо забавнее наблюдать, как он пойдет с джокера, считая, что это туз, а потом не сможет понять, почему у него ничего не вышло. Эйрел-то, наверное, чертовски рад, что Фордариан переложил на себя его заботу. Или он все-таки собирается сделать какую-нибудь глупость?

– Эйрел ничего не предпринимает.

– Вот молодец! А я уж боялся, что ты окончательно лишила его воли. Но мой сын остался барраярцем.

– Похоже, что так, – бесцветным голосом произнесла Корделия.

– Как бы то ни было, – стараясь взять себя в руки, ответил старый Форкосиган, – сейчас это вопрос второстепенный. А теперь прошу меня извинить. У меня важнейшие дела к лорду-регенту. Будьте здоровы, миледи.

Он склонился в ироническом поклоне и повернулся, чтобы уйти.

– Желаю приятно провести время, – огрызнулась Корделия и метнулась в комнату.


Не меньше двадцати минут Корделия металась по комнате. Наконец, остановившись, она решилась заговорить с Друшикко, которая съежилась на стуле в углу, старательно делая вид, что ее здесь нет.

– Вы ведь на самом деле не думаете, что граф Петер предатель, миледи? – тихо спросила девушка.

Корделия покачала головой:

– Нет… Нет. Я просто хотела сделать ему больно. Эта планета меня доконала. Доконала. – Она устало опустилась на кушетку и, помолчав, добавила: – Эйрел прав. Я не имею права рисковать. Нет, не так. Я не имею права на неудачу. А в своих силах я больше не уверена. Не знаю, что стало со мной. Видно, растеряла все на чужбине.

«Я забыла. Забыла, как действовала раньше, когда мне все удавалось».

– Миледи… – Друшикко, опустив глаза, теребила подол. – Я три года состояла в службе безопасности дворца.

– Да… – У Корделии вдруг замерло сердце. Чтобы поупражняться в самообладании, она закрыла глаза и не стала их открывать. – Расскажи мне об этом, Дру.

– Капитан Негри лично руководил моей подготовкой. Я была телохранительницей принцессы, и он всегда говорил, что я должна стать последней преградой между Карин с Грегором и… и теми, кто будет им угрожать. Если до этого дойдет. Он показал мне во дворце абсолютно все. Заставлял меня все запоминать. По-моему, он показывал мне такое, чего не видел никто. На случай непредвиденных обстоятельств он заставил меня выучить пять маршрутов экстренной эвакуации. Два из них знали все сотрудники службы безопасности. Еще один он показал только своим главным помощникам вроде Иллиана. А еще два… по-моему, о них не знал никто, кроме Негри и императора Эзара. И я думаю… – она нервно облизала губы… – тайный выход может послужить и тайным входом. Я права?

Корделия не открывала глаз.

– Меня чрезвычайно заинтересовал ход твоих рассуждений, Дру. Как выразился бы Эйрел. Продолжай.

– Вот, собственно, и все. Если бы мне удалось каким-то образом оказаться недалеко от дворца, я уверена, что смогла бы проникнуть внутрь.

– И выбраться обратно?

– Почему бы и нет?

Корделия вдруг обнаружила, что забыла дышать.

– Скажи мне, Дру, чьим приказам ты подчиняешься?

– Приказам капитана Негри, – мгновенно ответила она, но тут же запнулась, – Негри. Да, но ведь он умер. Значит, теперь я подчиняюсь командору… то есть капитану Иллиану. Наверное…

– Тогда я поставлю вопрос иначе. – Корделия наконец открыла глаза. – Ради кого ты согласна рисковать жизнью?

– Ради принцессы. И ради Грегора, конечно. Они всегда казались мне одним целым.

– Так оно и есть. Я как мать могу это подтвердить. – Она встретилась с голубыми глазами Дру. – Но Карин передала тебя мне.

– Чтобы вы меня обучили. Мы думали, вы были солдатом.

– Никогда. Но это не значит, что я не воевала. – Корделия помолчала. – Что ты потребуешь взамен, Дру? Твоя помощь – только, пожалуйста, без всяких клятв, пусть этим балуются те, другие идиоты – в обмен на что?

– На спасение Карин, – решительно ответила Друшикко. – Я вижу, как все они здесь постепенно приходят к выводу, что ее жизнь не так уж важна. Три года я охраняла принцессу. Это достаточный срок, чтобы узнать человека и привязаться к нему. А теперь они, похоже, считают, что я могу переключить свою преданность, словно я – робот. Здесь что-то не так. Я хочу… по крайней мере попробовать спасти принцессу. В обмен на это, миледи, – все, что хотите.

– Так… – Корделия потерла губы. – Что ж, по-моему, это будет равноценный обмен. Одна безразличная для них жизнь за другую. Карин за Майлза.

Она расслабилась и глубоко задумалась.

«Сначала ты на все на это смотришь. А потом сама становишься этим».

– Одна ты не справишься. Нужен… еще один человек, тот, кто хорошо знает столицу. Сильный, выносливый, умеющий обращаться с оружием. Бдительный. И к тому же это должен быть верный друг – такой, что ближе брата.

При последних словах она чуть улыбнулась, встала и подошла к комм-пульту.


– Вы хотели видеть меня, миледи? – спросил Ботари.

– Да. Входите, сержант.

Квартиры старших офицеров не внушали Ботари священного трепета, но он все же нахмурился, когда Корделия жестом велела ему сесть. Сама она заняла место за столом напротив.

Корделия смотрела на Ботари, а тот, в свою очередь, смотрел на нее. Внешне он выглядел вполне здоровым, хотя морщины в углах его привычно сжатых губ за эти дни стали еще глубже. Она почти воочию видела, как в его теле переливается не находящая выхода энергия: короткие замыкания ярости, жесткий ритм самоконтроля, а под всем этим – спутанный наэлектризованный клубок сексуальных токов. И как все нарастает и нарастает отчаянная потребность действовать. Моргнув, она постаралась сосредоточить взгляд на менее пугающей внешней оболочке: ничего особенного, просто усталый некрасивый мужчина в военной форме.

К ее удивлению, Ботари заговорил первым:

– Миледи, вы не слышали ничего нового об Элен?

«Гадаешь, зачем тебя сюда вызвали?» К своему глубокому стыду, она почти забыла про дочь сержанта.

– Боюсь, что ничего нового. Сообщалось, что ее и мистрис Хисопи держат в какой-то гостинице на окраине Форбарр-Султана, переоборудованной под тюрьму. Там много заложников, которых считают не столь значительными. Ее не перевели ни во дворец, ни куда-то еще.

«Элен – не принцесса Карин, она далеко от дворца. Что я смогу пообещать Ботари?»

– Мне жаль было узнать о вашем сыне, миледи.

– О моем мутанте, как сказал бы граф Петер.

Она наблюдала за его руками – они могли сказать больше, чем невозмутимо-непроницаемое лицо.

– О графе Петере… – начал Ботари и умолк, стиснув переплетенные пальцы. – Я хотел поговорить с адмиралом. Я не подумал, что могу поговорить с вами. Мне, наверное, следовало сразу явиться к вам.

– Э-э… Конечно, – промямлила Корделия, пытаясь сообразить, о чем идет речь. «Что еще?»

– Вчера в гимнастическом зале ко мне подошел один человек. Кто он, я не знаю; одет в гражданское. Он предложил мне Элен. Жизнь Элен в обмен на убийство графа Петера.

– Как соблазнительно! – выпалила Корделия. – И какие… э-э… гарантии он вам предложил?

– Вот и я об этом подумал, миледи. Меня казнят – и кому тогда будет дело до незаконнорожденной сироты? Я решил, что это просто очередная проверка. Я потом хотел найти его, все время его высматриваю, но больше не видел. – Он вздохнул. – Теперь мне кажется, что тот разговор был не наяву.

– Разве у вас бывают галлюцинации? – спросила Корделия.

– Нет, по-моему. Только ночные кошмары. Я стараюсь поменьше спать.

– У меня… тоже сложности, – сказала Корделия. – Как вы, наверное, поняли из моего разговора с графом.

– Да, миледи.

– Вы слышали о временном факторе?

– Временном факторе?

– Если репликатор не перезарядить, то через шесть дней он перестанет поддерживать жизнь Майлза. Эйрел считает, что Майлз в таком же положении, как и все прочие члены семей наших сторонников. Я с ним не согласна.

– Я слышал, что говорят у него за спиной.

– Да?

– Люди говорят, что это нечестно. Сын адмирала – нежизнеспособный мутант, а они рискуют нормальными детьми.

– Я не думаю, чтобы он знал… про такие разговоры.

– Кто же скажет ему об этом в лицо?

– Очень немногие. Возможно, даже Иллиан не решится. – «Хотя граф Петер, надо полагать, передаст ему эти слова, если их услышит». – Черт побери! Все готовы выбросить этот репликатор! – Она нахмурилась и заговорила снова. – Сержант. Кому вы по-настоящему преданы?

– Я присягал на верность графу Петеру, – отозвался Ботари. Теперь он тоже внимательно наблюдал за Корделией, странно улыбаясь одним уголком губ.

– Позвольте сформулировать вопрос иначе. Я знаю: самовольная отлучка – весьма серьезный проступок для графского телохранителя. Но если бы…

– Миледи. – Ботари поднял руку, заставив ее умолкнуть на полуслове. – Помните, там, в Форкосиган-Сюрло, когда мы клали тело Негри во флайер, милорд регент приказал мне повиноваться вашему голосу, как его собственному?

Брови Корделии поползли вверх.

– Да?..

– Он этого приказа не отменял.

– Сержант, – выдохнула она наконец. – Я никогда бы не поверила, что вы так искусны в казуистике.

– А отсюда следует, – Ботари по-прежнему улыбался, – что ваш голос – это голос самого императора.

– Вот как! – восторженно прошептала она, впиваясь ногтями в ладони.

Ботари подался вперед, руки его наконец перестали дрожать.

– Итак, миледи? О чем вы говорили?


Подземный гараж базы Тейнери представлял собой огромный гулкий зал, погруженный в полумрак. Темноту прорезали полосы света, проникавшие сквозь стеклянные стены комнаты персонала. Корделия с Дру, притаившись в темной арке лифтовой шахты, наблюдали, как Ботари ведет переговоры с дежурным офицером. Личный охранник генерала Форкосигана выписывал транспорт для своего господина. Пароли и удостоверение личности сержанта были в полном порядке. Дежурный вставил карточки Ботари в свой компьютер, получил отпечаток его ладони на сенсорной пластине и быстро сделал соответствующие распоряжения.

Сработает ли их простой план? Корделия ждала с замиранием сердца. А если нет – что можно предпринять? У нее в голове снова высветился намеченный маршрут: не на север, прямо к цели, а сначала на юг, машиной, до ближайшего района, сохранившего им верность. Там надо будет оставить легко узнаваемую правительственную машину и поехать по монорельсу на запад, а после – на северо-запад. Оттуда – прямо на восток, в нейтральную зону графа Форинниса, средоточие дипломатических усилий обеих сторон. У нее в памяти снова прозвучало замечание графа Петера: «Честное слово, Эйрел, если Фориннис не перестанет вилять, его надо будет вздернуть выше Фордариана, когда все закончится». Оттуда – в центральную провинцию и каким-то образом в блокированную столицу. Предстоит покрыть внушительное расстояние. Столько уйдет времени! Ее сердце стремилось к северу, как стрелка компаса.

Первый и последний этапы путешествия будут самыми опасными. Люди Форкосигана могут отнестись к их предприятию даже более враждебно, чем мятежники. От очевидной невыполнимости задачи у Корделии голова шла кругом.

Надо решать задачи последовательно, шаг за шагом, строго сказала себе она. Первая – выбраться с базы. Это они сделают. Надо поделить бесконечное будущее на пятиминутные кубики и брать их один за другим.

Ну вот, первые пять минут уже принесли успех – генеральский лимузин вывели из гаража. Малая победа в награду за малое терпение и решимость. А что принесут ей все терпение и вся решимость?

Ботари придирчиво осмотрел машину, словно сомневаясь, устроит ли она его господина. Офицер-транспортник встревоженно ждал и прямо-таки обмяк от облегчения, когда охранник великого генерала, проведя рукой по лобовому стеклу и поморщившись при виде почти неразличимого пятнышка, словно нехотя согласился взять машину. Ботари подвел машину к арке лифтовой шахты, развернув ее так, чтобы она загораживала садящихся в салон пассажиров.

Дру подхватила сумку с одеждой и оружием. Ботари установил поляризацию стекол на зеркальное затемнение и распахнул дверцы.

– Миледи! – послышался откуда-то сзади встревоженный голос. – Что вы делаете? – К ним, прихрамывая, торопливо шел Куделка.

Корделия с трудом удержалась, чтобы не заорать от ярости. Изобразив на лице удивленную улыбку, она повернулась к лейтенанту.

– Привет, Ку. Что случилось?

Он нахмурился, глядя на нее, на Друшикко, на сумку.

– Я первый спросил.

Лейтенант тяжело дышал – похоже, он гнался за ними уже несколько минут, от самых дверей ее комнаты. Вот уж некстати.

Корделия не переставала улыбаться, а воображение уже рисовало картину: из лифтовой шахты вываливается отряд охранников, и вот она уже сидит под домашним арестом.

– Мы… собрались в город.

Он скептически поджал губы:

– Да? А адмирал знает? И где тогда сопровождение из людей Иллиана?

– Уехали вперед, – невозмутимо солгала Корделия.

Голос ее звучал убедительно, и Куделка на секунду засомневался. Увы, только на секунду.

– Погодите-погодите, а…

– Лейтенант, – прервал его Ботари, – посмотрите-ка сюда! – и указал на заднее сиденье.

– Что такое? – нетерпеливо спросил лейтенант, заглядывая в салон.

Корделия поморщилась, когда Ботари ребром ладони ударил Куделку по шее. Трость-шпага покатилась по полу. Подхватив обмякшее тело, сержант быстро затолкал его внутрь.

Друшикко швырнула сумку в машину и нырнула вслед за Куделкой, досадливо отпихнув его длинные ноги. Корделия подобрала трость и уселась рядом с ней. Ботари отступил на шаг, отдал честь, захлопнул дверцу и сел на водительское место.

Машина плавно тронулась. Корделия с трудом справилась с охватившим ее ужасом, когда Ботари затормозил у первого поста. Она видела и слышала охранников так ясно, что трудно было поверить в свою собственную невидимость. Но все сошло гладко; имя генерала Петера повсюду служило пропуском. Хорошо быть генералом Петером! Хотя в эти трудные времена, наверное, даже прославленный генерал не смог бы въехать на базу Тейнери без того, чтобы всю машину не проверили сканерами. Команда на внешних воротах, занятая проверкой вереницы тяжелых грузовиков, жестом велела им проезжать. Пока все шло по плану.

Корделия и Друшикко кое-как усадили бесчувственного Куделку. К нему уже начало возвращаться сознание. Лейтенант моргнул и застонал.

– Что нам с ним делать? – тревожно спросила Друшикко.

– Выкинуть его на дороге нельзя: он побежит на базу и поднимет тревогу, – сказала Корделия. – Но если привязать его где-нибудь к дереву, то есть опасность, что его не найдут… Надо бы его связать, он приходит в себя.

– Я с ним справлюсь.

– Боюсь, с ним уже достаточно справлялись.

Друшикко скрутила руки лейтенанта шарфом. Умение вязать узлы входило в курс подготовки телохранителей.

– Он может оказаться нам полезен, – вслух размышляла Корделия.

– Он нас предаст. – Друшикко нахмурилась.

– Может, и нет. Во всяком случае, не на вражеской территории. А тогда останется только один путь – вперед.

Постепенно взгляд Куделки сделался осмысленным. Корделия с облегчением отметила, что его зрачки одинакового размера.

– Миледи… Корделия, – прохрипел он, силясь освободить руки от шелковых пут. – Это безумие. Вас схватят люди Фордариана. И тогда у него будет уже два рычага вместо одного. К тому же вам с Ботари известно, где император!

– Нам известно, где он был неделю назад, – поправила Корделия. – Я уверена, что с тех пор его куда-нибудь перевезли. И Эйрел продемонстрировал свою спо– собность не уступать нажиму Фордариана. Не стоит его недооценивать.

– Сержант Ботари! – Куделка подался вперед, к интеркому.

– Да, лейтенант? – отозвался монотонный бас Ботари.

– Я приказываю вам повернуть назад.

Короткая пауза.

– Я больше не на императорской службе, сэр. Я в отставке.

– Но вы служите графу Петеру. А он не отдавал вам такого приказа!

Более долгая пауза. Более тихий ответ:

– Нет. Я пес леди Форкосиган.

– Ты перестал принимать таблетки!

Корделия не знала, как подобное могло передаться по интеркому, но почему-то явственно увидела звериную ухмылку.

– Ну пожалуйста, Ку, – стала уговаривать Корделия. – Поддержи меня. Поезжай с нами – на счастье. Рискни.

Друшикко наклонилась вперед и с недоброй улыбкой прошептала ему в другое ухо:

– Посмотри на это иначе, Ку: кто еще позволит тебе участвовать в боевых действиях?

Лейтенант быстро посмотрел направо и налево, на двух женщин, взявших его в плен. Мотор взвыл сильнее, и машина стремительно помчалась в сгущающиеся сумерки.


Глава 14 | Барраяр | Глава 16