home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 7

Прошло несколько дней. В то утро за завтраком адмирал обратился к прислуживавшему им лакею:

– Найдите, пожалуйста, лейтенанта Куделку и передайте ему, что я прошу принести мне тот план, который мы с ним обсуждали.

– Э-э… Разве вы ничего не слышали, милорд? – пробормотал слуга.

– Чего я не слышал? Мы только что спустились.

– Лейтенанта увезли в госпиталь.

– В госпиталь! Боже мой, почему же мне сразу не сообщили? Что случилось?

– Нам было сказано, милорд, что вам обо всем доложит командор Иллиан. Начальник охраны решил дождаться его прибытия.

Тревога на лице Форкосигана боролась с досадой.

– В каком он состоянии? Что это – осложнение после контузии? Или он заболел?

– Его избили, милорд.

Форкосиган откинулся на спинку стула, со свистом выпустив воздух сквозь сжатые зубы. На щеке у него задергалась жилка.

– Вызовите начальника охраны, – приказал он.

Лакей мгновенно испарился, а адмирал ждал, нетерпеливо постукивая ложкой по столу. Встретив полный ужаса взгляд Корделии, он выдавил из себя неестественную ободряющую улыбку. Даже у старого графа вид был встревоженный.

– Что за негодяй мог избить Ку? – недоумевала Корделия. – Омерзительно. Он же не способен сопротивляться!

Форкосиган покачал головой:

– Видимо, кому-то требовалась беспомощная жертва. Мы это выясним. О, мы это обязательно выясним!

В столовую вошел начальник охраны и вытянулся по стойке «смирно».

– Сэр?..

– К вашему сведению – и можете передать это другим, – я желаю, чтобы меня информировали немедленно, когда происходит что-то непредвиденное с кем-либо из моих ближайших сотрудников. Вам ясно?

– Да, сэр. Нам сообщили об этом глубокой ночью. А поскольку уже было известно, что оба останутся живы, то командор Иллиан порекомендовал мне дать вам выспаться.

– Ясно. – Форкосиган потер подбородок. – Оба?

– Лейтенант Куделка и сержант Ботари, сэр.

– Они что, затеяли драку? – спросила вконец перепуганная Корделия.

– Да. Но не друг с другом, миледи. На них напали.

Лицо Форкосигана потемнело.

– Начните-ка с самого начала.

– Слушаюсь, сэр. Гм-м. Лейтенант Куделка и сержант Ботари вчера вечером пошли в город. В район старого караван-сарая.

– О Господи, зачем?

– Гм-м. – Начальник покосился на Корделию. – Насколько я понимаю, развлекаться, сэр.

– Развлекаться?

– Да, сэр. Сержант Ботари бывает там примерно раз в месяц во время увольнения, когда милорд граф приезжает в город. Кажется, он ходит туда уже много лет.

– В караван-сарай? – недоверчиво переспросил граф Петер.

– Э-э… – Начальник охраны взглянул на лакея, словно взывая о помощи.

– Сержант Ботари не слишком разборчив в развлечениях, сэр, – подсказал слуга.

– Да, похоже на то! – проронил граф.

Корделия вопросительно посмотрела на мужа.

– Это очень скверный район, – объяснил он. – Я и сам не пошел бы туда без охранника. А ночью прихватил бы двоих. И наверняка надел бы мундир – хоть и без знаков различия… Но, кажется, Ботари там вырос. Наверное, он видит эту клоаку другими глазами.

– Почему же там так гадко?

– Страшная нищета. В Период Изоляции там был центр города, и реконструкция пока его не коснулась. Минимальное водоснабжение, никакого электричества, полно отбросов…

– Преимущественно человеческих, – вставил граф.

– Нищета? – переспросила Корделия. – Нет электричества? Как же там работает комм-сеть?

– Разумеется, никак, – ответил Форкосиган.

– Как же там учатся дети?

– Никак.

Корделия была озадачена.

– Не понимаю. Тогда как жители находят работу?

– Немногим удается поступить в армию. Остальные главным образом паразитируют друг на друге. – Адмирал беспокойно смотрел на нее. – Разве на Колонии Бета нет нищеты?

– Нищеты? Ну, конечно, у некоторых людей денег больше, чем у других, но… не иметь комм-устройства?

Форкосиган изумленно вытаращил глаза:

– Не иметь комм – самый низкий уровень жизни, который ты можешь себе представить?

– Это же первая статья конституции. «Доступ к информации не может быть ограничен».

– Корделия… Эти люди, по сути дела, лишены доступа к пище, одежде и жилью. У них есть какие-то лохмотья, какая-то утварь, и они ютятся в лачугах, сквозь щели в стенах которых дует ветер и которые пока неэкономично ни реставрировать, ни сносить.

– Нет кондиционирования?

– Отсутствие тепла зимой куда хуже.

– Наверное. Да, ведь у вас тут довольно прохладный климат… Как же они вызывают врача, если больны или ранены?

– Врача? Если они больны, они или выздоравливают, или умирают.

– Умирают, если повезет, – уточнил граф.

– Вы не шутите? – Она переводила взгляд с мужа на свекра. – Это ужасно… Вы только подумайте, сколько талантов пропадает!

– Сомневаюсь, чтобы там скрывалось много талантов, – сухо заметил граф Петер.

– Почему? У этих людей такой же набор генов, что и у вас, – напомнила Корделия.

Старик возмущенно выпрямился.

– Вот уж это вряд ли, моя дорогая. Наша семья принадлежит к форам уже девять поколений.

Корделия подняла брови:

– Откуда вы знаете? Генсканирование известно здесь не более десяти лет.

На лицах у начальника охраны и лакея появилось какое-то неестественно чопорное выражение, но Корделию это не остановило.

– Кроме того, – рассудительно добавила она, – если вы, форы, вели хотя бы наполовину столь бурную жизнь, как та, что описана в барраярских хрониках, то на сегодняшний день у девяноста процентов жителей этой планеты должна быть кровь форов. Как знать, сколько у вас родственников по отцовской линии?

Форкосиган покусывал кончик льняной салфетки. Глаза его смеялись, но в остальном выражение лица было точь-в-точь как у лакея. Он тихо сказал:

– Корделия, право, нельзя вот так запросто, сидя за завтраком, объявлять, что мои предки могли быть незаконнорожденными. На Барраяре это считается смертельным оскорблением.

– Да? Наверное, я никогда вас не пойму. Ну ладно. Вернемся к Куделке и Ботари.

– Вот именно. Продолжайте, дежурный офицер.

– Слушаюсь, сэр. Когда они уже возвращались, примерно в час ночи, на них набросилась шайка местных головорезов. Очевидно, лейтенант Куделка был слишком хорошо одет, а потом еще его необычная походка и трость… Короче, он привлекал к себе внимание. Я не знаю подробностей, сэр, но четверо погибли, а трое оказались в госпитале, не считая тех, что убежали.

Форкосиган чуть слышно присвистнул.

– Каково состояние Ботари и Куделки?

– Они… Я не имею официальных сведений, сэр. Только слухи.

– Говорите же.

– У сержанта Ботари сломана рука, несколько ребер, есть внутренние кровотечения плюс сотрясение мозга. У лейтенанта сломаны обе ноги и масса… электрических ожогов.

– Что?!

– Предположительно, у нападавших имелись электрошокеры, и они обнаружили, что могут получить некоторые… любопытные эффекты, воздействуя шокерами на его имплантированные нервы. После того, как они сломали ему ноги, они долго… обрабатывали его. Потому их и поймали люди командора Иллиана. Не убежали вовремя.

Корделия оттолкнула тарелку, ее била дрожь. Лицо Форкосигана стало мрачным и жестким.

– Слухи, а? Хорошо. Вы свободны. Проследите, чтобы командор Иллиан прошел ко мне сразу же.

– Паразиты, – заявил граф Петер. – Давно пора выжечь этот вертеп.

Форкосиган вздохнул:

– Начать войну легче, чем закончить. Еще не время, сэр.


Час спустя в резиденцию приехал капитан Иллиан. Он сразу же направился в библиотеку, и Корделия последовала за ним.

– Ты уверена, что хочешь это слышать? – негромко спросил Форкосиган.

Она встряхнула головой.

– Если не считать тебя, оба – мои лучшие друзья. Лучше мне все знать, чем гадать.

Доклад дежурного офицера оказался достаточно полным, но Иллиан, уже побывавший в госпитале, добавил некоторые детали.

– Оказывается, ваш секретарь безумно хотел женщину, – начал он. – Не пойму только, почему он выбрал в качестве гида Ботари.

– Мы трое – единственные, кто остался в живых с «Генерала Форкрафта», – ответил Форкосиган. – Память об этом связывает. К тому же Ку и Ботари всегда неплохо ладили. Наверное, он будит в Ботари отцовские инстинкты. А Ку – мальчик чистый. Только не передавайте ему моих слов, он сочтет это за оскорбление. Просто удивительно, что такие люди все еще не перевелись. Но лучше бы он обратился ко мне.

– Ну и Ботари сделал что мог, – сказал Иллиан. – Отвел его в это жалкое заведение, которое, как я понял, с точки зрения сержанта, обладает целым рядом достоинств: дешево, быстро, и никто не заводит лишних разговоров. По словам Куделки, у Ботари там есть постоянная женщина, почти такая же страхолюдина, как он сам. Сержант ценит ее за то, что она никогда не издает ни звука, не возражает, что бы с ней ни делали. Кхм, кхм… н-да.

А с Куделкой вышло недоразумение – его свели со слишком опытной дамочкой, которая привела его в ужас. Ботари клянется, что заказал для него самую лучшую, но, похоже, малость перестарался. Короче, наш сержант уже успел насладиться своей уродиной и скучал, дожидаясь лейтенанта, а тот из последних сил отнекивался от всяких экзотических предложений, которые могли бы заинтересовать разве что покойного Форратьера – бедняга Ку о таких даже не слышал. Наконец он вырвался и сбежал вниз к Ботари, который к тому времени уже порядочно набрался. Обычно-то он выпивает только одну рюмку и уходит.

Ку, Ботари и эта потаскушка начали спорить из-за оплаты: та утверждала, что за это время успела бы обслужить четырех клиентов… большая часть подробностей в официальный доклад не войдет, ладно?.. В общем, Ку отвалил ей часть суммы (Ботари до сих пор ворчит, что чересчур много), и они быстренько отступили.

– Тут возникает один вопрос, – вставил Форкосиган. – Не было ли нападение заказано кем-нибудь из того заведения?

– Насколько я могу судить, нет. Как только мы накрыли шайку, я допросил их всех с суперпентоталом. Оказывается, эти мерзавцы спелись с муниципальной охраной графа Форбона, охранников подкупают и шантажируют – и наоборот. Мы получили массу информации о мелких преступлениях, которые нас ничуть не интересовали… Кстати, сэр, не прикажете ли передать дело гражданским властям?

– Гм… пожалуй, не стоит, если нападение действительно было случайным. Может, Ботари еще захочет туда пойти. Эти подонки знают, кто и почему их допрашивал?

– Разумеется, нет! – оскорбился Иллиан. – Задача моего ведомства – собирать информацию, а не распространять ее.

– Извините, командор. Мне не следовало задавать этот вопрос. Продолжайте.

– Они ушли оттуда в час ночи и сбились с дороги – в тамошних подворотнях это нетрудно. Ботари ужасно расстроен. Твердит, что это его вина, не надо было так напиваться. И он, и Куделка говорят, что заметили какое-то шевеление в темноте примерно за десять минут до инцидента. Видимо, их преследовали, пока наши друзья не свернули в переулок с высокими стенами, где перед ними выросли шестеро верзил, а еще шестеро – оказались позади.

Ботари вытащил оружие и успел уложить троих, прежде чем его скрутили. Так что сегодня утром там кто-то разжился прекрасным армейским парализатором. У Ку была только его шпага-трость.

Сначала они накинулись на Ботари. Уже потеряв парализатор, он расправился еще с двумя. Они его оглушили, а когда он упал, едва не забили насмерть. До этого момента Ку использовал свою трость только как палку, но тут отстрелил ножны. Теперь он сожалеет об этом, поскольку все сразу завопили «Фор!» и дело обернулось совсем скверно.

Он проткнул двоих. Но тут кто-то разрядил в клинок электрошокер, и у Куделки начала дергаться рука. Оставшиеся пятеро навалились на него, сломав ноги в коленях. Он просил меня передать вам, что это было не так больно, как может показаться. Говорит, что чувствительность пропала, как только порвались его искусственные нервы. Не знаю, правда ли это.

– Ку понять нелегко, – заметил Форкосиган. – Он привык скрывать боль, это у него в крови. Но продолжайте, прошу вас.

– Теперь я должен вернуться немного назад. Мой человек, приставленный к Ку, незаметно сопровождал их в это осиное гнездо. К сожалению, он не очень хорошо знает те места, да и одет был неподходяще (на вчерашний вечер Ку забронировал билеты на мюзикл и поначалу именно туда и собирался). Так вот, агент, последовавший за ними, исчез после своего первого ежечасного доклада. Это меня сильно тревожит. Убит? Или его похитили, ограбили, изнасиловали? Или он вел двойную игру, а теперь скрылся? Мы не узнаем, пока не найдем его самого – или его тело.

Через тридцать минут после того, как он не вышел на связь, мои люди отправили второго агента. Тот был занят поисками пропавшего, и Ку оставался без прикрытия в течение целых трех часов, пока на пост не заступил инспектор ночной смены, который сообразил, в чем дело. К счастью, почти все это время Ку и Ботари провели в борделе.

Инспектор – я ему вынес благодарность – дал агенту новый приказ и вдобавок выслал воздушный патруль. Так что, когда наш парень наконец попал на место происшествия, он смог сразу же вызвать флайер с оперативной группой. Эта история с шокерами – не из приятных, но могло быть значительно хуже. Истязатели Ку, очевидно, не обладали воображением покойного адмирала Форратьера. Или, может быть, просто не успели приступить к более изощренным пыткам.

– Слава Богу, – пробормотал Форкосиган. – А погибшие?

– Двое – работа Ботари (разделаны так, что любо-дорого), один – Куделки, а одного, боюсь, отправил к праотцам я. Анафилактический шок из-за аллергии к суперпентоталу. Мы перебросили этого типа в госпиталь, но там его реанимировать не смогли. Сейчас делают вскрытие, чтобы определить, была ли это естественная реакция, или летальная блокада на случай допросов.

– А шайка?

– Похоже, совершенно обычная – если здесь позволителен такой термин. По словам уцелевших, они выбрали Ку потому, что он «странно шел». Мило! Хотя и Ботари тоже не очень-то твердо держался на ногах. Никто из захваченных не работает ни на кого, кроме самих себя. Я лично руководил допросами и могу в этом поклясться.

– Еще что-нибудь? – спросил Форкосиган.

Иллиан прикрыл ладонью зевок и извинился:

– Трудная выдалась ночь. Инспектор поднял меня с постели сразу после полуночи. Хороший работник, отлично соображает. Нет, это практически все; неясно только, что побудило Ку отправиться туда. Он начал темнить, как только мы перешли к этому вопросу. Я надеюсь, что вы сможете внести какую-то ясность. Подозревая Ку, я чувствую себя ужасно неловко.

– Я скажу, – сказала Корделия, – но это только для вас, а не для доклада, хорошо?

Он кивнул.

– Мне кажется, он влюбился. Ведь пока какой-либо орган не нужен, нет смысла проверять, как он работает. К несчастью, проверка обернулась крупной катастрофой. Неудивительно, что он так подавлен и проявляет повышенную чувствительность.

– А в кого, вы не знаете? – автоматически поинтересовался Иллиан.

– Знаю. Но это касается только его. Особенно если у Ку ничего не выйдет.

Иллиан пожал плечами в знак согласия и отправился отсыпаться. Ему еще предстояло заняться розысками пропавшего охранника.


Сержант Ботари вернулся в резиденцию Форкосиганов уже через пятеро суток, хотя и не мог еще приступить к исполнению своих обязанностей из-за пластиковой шины на сломанной руке. Сам он ничего не говорил о происшедшем, а на все расспросы отвечал только хмурыми взглядами да невнятным бормотанием.

Друшикко ни о чем не спрашивала, но Корделия заметила, что девушка с тоской поглядывает на бездействующий комм-пульт в библиотеке, за которым обычно работал Куделка. В какой мере она осведомлена о подробностях ночной истории – было неясно.

Еще через месяц вернулся лейтенант Куделка. С виду он казался жизнерадостным, словно случившееся его не затронуло. Но по-своему он был не менее скрытен, чем Ботари. Если разговаривать с Ботари было все равно что беседовать с каменной стенкой, то речи Куделки напоминали лесной ручей: в ответ на вопрос раздавалось журчание шуток и анекдотов, неумолимо уводивших разговор в сторону.

Собственное настроение Корделии оставляло желать лучшего. Память снова и снова возвращала ее к тому, как она чуть было не потеряла мужа. Она чувствовала себя совершенно спокойно только тогда, когда Эйрел был рядом с ней, а он отсутствовал все чаще. Что-то назревало в главном штабе. Четыре раза Форкосиган отлучался на длившиеся всю ночь заседания или уезжал куда-то, не пригласив ее с собой, – на какие-то внезапные инспекции войск, про которые ничего ей не рассказывал и откуда возвращался смертельно уставшим. Поток военных и политических сплетен, которыми он прежде развлекал жену за едой и перед сном, теперь иссяк – хотя видно было, что ее присутствие по-прежнему ему необходимо.

А что станется с ней без него? Беременная вдова без родных и друзей, вынашивающая дитя, на которое уже пали династические подозрения… И куда ей податься, даже если это получится? Удастся ли ей улететь с планеты? Позволят ли ей вернуться в Колонию Бета?

Даже осенние дожди и сочная неувядающая зелень городских парков перестали ее радовать. Ох, вдохнуть бы разок настоящего сухого воздуха пустыни, увидеть бесконечное плоское пространство… Узнает ли когда-нибудь ее дитя, что такое настоящая пустыня? Иногда ей казалось, что здешние горизонты, заслоненные домами или деревьями, окружают ее наподобие гигантской стены, которая вот-вот начнет медленно обваливаться на нее.

В один ненастный день Корделия укрылась в библиотеке. Свернувшись на старинном диване с высокой спинкой, она уже в третий раз перечитывала одну и ту же страницу древнего фолианта. Книга была издана еще в Период Изоляции, и английский язык в ней передавался какой-то чудовищной кириллицей, состоявшей из сорока шести букв, – когда-то такая азбука использовалась для всех языков Барраяра. Сегодня ее ум был на редкость затуманен и отказывался воспринимать читаемое. Она выключила свет, решив дать глазам немного отдохнуть. И с облегчением увидела, что в библиотеку вошел лейтенант Куделка. Он неловко и осторожно уселся за пульт комма. «Не стану его прерывать – у него по крайней мере есть настоящая работа», – подумала она, не включая света. Его присутствие чем-то успокаивало ее.

Лейтенант проработал всего минуту или две, а потом со вздохом отключил комм и слепо уставился на пустой камин с резной решеткой, когда-то бывший главным украшением комнаты. Он по-прежнему не замечал Корделии. «Так не я одна не могу сегодня сосредоточиться! Может, дело в этой странной серой погоде. Похоже, она и вправду оказывает на людей угнетающее воздействие…»

Взяв свою шпагу-трость, Куделка провел рукой по ее гладкой поверхности. Потом отщелкнул ножны, крепко удерживая их рукой, чтобы снять медленно и бесшумно. Он посмотрел на сверкающий клинок, чуть заметно светившийся в полутемной комнате, наклонив его так, словно рассматривал узор на стали и работу мастера. И вдруг повернул клинок рукоятью от себя, так что острие оказалось на уровне левого плеча. Затем, обернув клинок носовым платком, чтобы не скользила рука, лейтенант легконько прижал его к сонной артерии. Лицо его было отстраненным и задумчивым, рука сжимала клинок легко и любовно – потом вдруг напряглась…

Корделия резко, почти навзрыд, вскрикнула, заставив его выйти из задумчивого оцепенения. Подняв взгляд, он наконец-то заметил ее – губы Куделки плотно сжались, лицо залил темный румянец. Он опустил шпагу. От клинка на его шее остался бледный след, похожий на ожерелье, вдоль которого выступило несколько рубиновых капель крови.

– Я… я вас не заметил, миледи, – хрипло выговорил он. – Я… Не обращайте на меня внимания. Просто дурачился, знаете ли.

Они молча смотрели друг на друга. И тут нервы у Корделии сдали.

– О, как я ненавижу эту планету! Ненавижу и боюсь! Боюсь каждую минуту!

Она уткнулась лицом в высокую спинку дивана и, к собственному стыду, расплакалась. «Прекрати! Нельзя выплескивать это на Ку! Довольно с него и своих неприятностей».

Но прекратить она не могла.

Лейтенант с трудом поднялся со стула и приковылял к дивану, встревоженно глядя на нее. Потом нерешительно присел рядом.

– Э-э… – начал он. – Не плачьте, миледи. Я и правда просто дурачился.

И он неловко погладил ее по плечу.

– Чушь, – выдавила она в ответ. – Ты меня насмерть перепугал.

И она импульсивно перенесла свое залитое слезами лицо с холодной шелковой обивки на мягкую шершавость его зеленого кителя. Это вызвало у него ответную откровенность.

– Вы не можете себе представить, каково это, – яростно зашептал он. – Они жалеют меня, представляете? Даже он. – Нетрудно было понять, что лейтенант подразумевает Форкосигана. – Это в сто раз хуже презрения. И так будет всегда.

Корделия только покачала головой, не зная, что возразить на эту очевидную истину.

– Я тоже ненавижу эту планету, – продолжал он. – Так же сильно, как она ненавидит меня. А иногда даже сильнее. Так что, видите ли, вы не одиноки.

– Столько людей желает его убить! – прошептала она в ответ, презирая себя за слабость. – Совершенно посторонние люди… И в конце концов у кого-то это получится. Я теперь все время об этом думаю.

Будет ли это бомба? Или какой-нибудь яд? А может, плазменная струя, которая сожжет Эйрелу лицо, не оставив даже губ для прощального поцелуя?

Внимание Куделки переключилось с собственной боли на ее, он нахмурился.

– Ах, Ку, – проговорила Корделия, невидящими глазами глядя ему в колени и поглаживая рукав кителя. – Как бы тебе ни было больно, не поступай с ним так. Он тебя любит… Ты ему как сын – о таком он всегда мечтал. Это, – она кивнула на сверкающую шпагу на диване, – поразит его в самое сердце. А Барраяр и так каждый день выплескивает на него все новое и новое безумие, в ответ требуя справедливости. Он может выполнить свои обязанности, только если сердце его будет неизраненным. Иначе он в конце концов начнет отвечать таким же безумием, как все его предшественники. К тому же у вас тут так чертовски сыро! – добавила она вдруг безо всякой логики. – Я не виновата, если у меня сын родится с жабрами!

Куделка неуклюже обнял ее.

– Вы… боитесь рожать? – спросил он с мягкой и неожиданной проницательностью.

Корделия застыла, внезапно оказавшись лицом к лицу со своими тщательно спрятанными страхами.

– Я не доверяю вашим врачам, – дрожащим голосом призналась она.

Он грустно улыбнулся:

– Не мне вас переубеждать.

У нее вырвался нервный смешок, и, обняв лейтенанта, она протянула руку и стерла крошечные капельки крови с его шеи.

– Когда кого-то любишь, то кожей чувствуешь его боль и беду, намного сильнее, чем он сам. Любая боль удваивается. А я тебя так люблю, Ку. Мне бы так хотелось, чтобы ты разрешил тебе помочь.

– Занимаетесь врачеванием, Корделия? – Голос Форкосигана был ледяным и сек, как град. Подняв глаза, она увидела, что лицо мужа так же холодно, как его голос. – Я высоко ценю твою бетанскую квалификацию в области секса, но вынужден тебя просить предоставить такую возможность кому-нибудь другому.

Куделка густо покраснел и резко отпрянул от нее.

– Сэр, – начал было он, но умолк, не меньше Корделии удивленный ледяным гневом, отразившимся в глазах адмирала. Форкосиган лишь скользнул по нему взгля– дом – оба сжали зубы.

Корделия сделала глубокий вдох, собираясь ответить, но успела издать только возмущенное «А-а… о-ох!» вслед мужу, который резко повернулся и вышел из библиотеки.

Куделка, все еще красный, поднялся на ноги, опираясь на шпагу и тяжело дыша.

– Миледи! Прошу вас, простите меня.

– Ку, – быстро заговорила Корделия, – ты ведь понимаешь, что он вовсе не хотел сказать такую гадость. Он просто не подумал. Я уверена, что он не… не…

– Да, я понимаю, – отозвался Куделка. Глаза его были пустыми и жесткими. – Всем известно, что я не могу угрожать чьему-либо браку. А теперь извините меня, миледи… мне надо заняться работой. В некотором роде.

– Ох! – Корделия не знала, на кого она злится сильнее: на Форкосигана, Куделку или на саму себя. Она вскочила и направилась к двери, бросив через плечо: – Будь он проклят, этот ваш Барраяр!

На ее пути возникла Друшикко, робко спросив:

– Миледи?

– Ах ты… бездарная ты… женщина! – накинулась на нее Корделия, гнев которой брызгал теперь уже во все стороны. – Почему ты сама не улаживаешь свои дела? Вы, барраярские бабы, только и ждете, что вам преподнесут на тарелочке решение проблем всей вашей жизни! Так не бывает!

Испуганная телохранительница отступила. Корделия, стряхнув гнев, вернулась к реальности и спросила:

– Куда пошел Эйрел?

– Кажется, наверх, миледи.

Остатки ее прежнего, чуть, правда, поблекшего юмора пришли ей на выручку:

– Не через две ступеньки, часом?

– Э-э… вообще-то через три, – чуть слышно ответила Дру.

– Надо, видимо, пойти с ним поговорить, – сказала Корделия, запуская пальцы в волосы и с минуту подумав – не выдрать ли прядь-другую. – Ах ты, сукин сын!

Она и сама не знала, определение это или междометие. «И подумать только, ведь раньше я никогда не употребляла бранных слов!»

Она поплелась наверх, и с каждой ступенькой ее возмущение словно утекало вместе с силами. «Да уж, при беременности резвостью не похвалишься». У охранника, стоявшего в коридоре, она спросила, остановившись:

– Лорд Форкосиган прошел сюда?

– В свои покои, миледи, – ответил тот, с любопытством проводив ее взглядом. «Великолепно. Я просто в восторге, – гневно подумала она. – Первая настоящая ссора супругов произойдет перед широкой аудиторией. Эти старые стены прекрасно проводят звук. Интересно, я смогу говорить тихо? Эйрелу-то проще: когда он взбешен, он переходит на шепот».

Войдя в спальню, она увидела, что муж сидя на краю кровати, резкими раздраженными движениями сбрасывая с себя китель, сапоги. Он поднял глаза, и оба гневно уставились друг на друга. Корделия первой открыла огонь, решив про себя: «Надо с этим поскорее кончать».

– То, что ты сказал Ку, ни в какие ворота не лезет.

– Что?! – рявкнул адмирал. – Я застаю свою жену… милующейся с одним из моих офицеров, и ты ждешь, что я заведу вежливый разговор о погоде?

– Тебе отлично известно, что там не происходило ничего, хоть сколько-нибудь задевающего твою честь.

– Прекрасно. А если бы вошел не я? Предположим, это был бы один из охранников или мой отец. Как бы ты тогда объяснялась? Ты же знаешь, какого они мнения о бетанцах. Они за это так ухватятся – слухов ничем не остановишь. И не успею я опомниться, как меня ославят на всех углах. Мои враги только и ждут, когда обнаружат мое слабое место, чтобы броситься в атаку. От такого они просто в восторг бы пришли.

– При чем тут твоя чертова политика? Я говорю о друге. Сомневаюсь, что ты смог бы придумать более обидные слова, даже если бы на тебя целая орава специалистов работала. Это гнусно, Эйрел! И вообще, что с тобой происходит?

– Не знаю. – Он как-то сник и начал устало растирать себе лицо. – Наверное, дело в этой проклятой работе. Я не хотел тебя обидеть.

Корделия решила, что не вправе добиваться от мужа большего покаяния, и кивнула. Гнев ее улетучился, а освободившееся место мгновенно заполнилось недавними страхами.

– Гляди, как бы нам не пришлось однажды утром выламывать дверь его комнаты.

Не меняя позы, адмирал хмуро посмотрел на жену.

– У тебя есть основания считать, что он думает о самоубийстве? Мне кажется, он вполне доволен жизнью.

– Конечно – пока ты не спускаешь с него глаз. – Корделия сделала выразительную паузу, чтобы подчеркнуть значимость своих слов. – А на самом деле до самоубийства ему осталось вот столько. – И она подняла большой и указательный пальцы, разведя их на миллиметр. Форкосиган заметил кровь на руке жены и замер. – Он побаловался этой чертовой тростью-шпагой. Как я сожалею, что подарила ее! Я не переживу, если он перережет себе горло. Именно это он собирался сделать.

– Ох-х-х…

Без своего блестящего военного кителя, не обуреваемый более мрачными мыслями Форкосиган вдруг как-то съежился. Он притянул Корделию к себе, и она, сев рядом, продолжала:

– Так что, если в твоей безмозглой башке зародилась мысль сыграть роль короля Артура, выставив нас Ланселотом и Гвиневрой, можешь об этом забыть. Не пройдет.

Эти слова заставили его коротко рассмеяться.

– Боюсь, что в моей башке зародились куда более прозаические образы – знакомый уже кошмар.

– Угу… Могу понять, почему это тебя так задело. – Она подумала, не маячит ли сейчас у нее за спиной призрак первой жены Форкосигана, дыша ему в ухо смертным холодом. Так иногда навещал ее саму призрак Форратьера. Выглядел Эйрел сейчас достаточно заледенело. – Но ведь я – Корделия, не забыл? А не… кто-то другой.

Он прижался лбом к ее лбу.

– Прости меня, милый капитан. Я уродливый напуганный старик, и с каждым днем становлюсь все старее, уродливее и подозрительнее.

– И ты туда же? – Она прижалась к нему теснее. – Слов «старый» и «уродливый» я не принимаю. Безмозглый – да, но это не имеет отношения к внешности.

– Спасибо.

Ей было приятно, что она хоть чуть-чуть его развеселила.

– Значит, все дело в твоем регентстве? – спросила она. – Ты можешь хоть немного поделиться со мной своим грузом?

Форкосиган сжал губы.

– Строго по секрету… Хотя ты, конечно, и без предупреждений не станешь болтать… Похоже, не пройдет и года, как нас ждет новая война. А мы к ней совсем не готовы – еще не оправились после Эскобара.

– Что?! Но мне казалось, что военная партия обезврежена!

– Наша – да. Но цетагандийская по-прежнему чувствует себя как нельзя лучше. Разведка доложила, что они надеялись на смуту после смерти Эзара Форбарры и хотели воспользоваться этим моментом как прикрытием для захвата спорных п-в-туннелей. Но регентом назначили меня и… Ну… я, конечно, не назову нынешнюю ситуацию стабильной. В лучшем случае – неустойчивое равновесие. Но, безусловно, не тот развал, на какой они рассчитывали. Отсюда и диверсия с акустической гранатой. Негри и Иллиан процентов на семьдесят убеждены, что это была цетагандийская работа.

– И они… попытаются снова?

– Почти наверняка. Но независимо от того, останусь я жив или нет, еще до конца года они предпримут разведку боем. И если мы окажемся слабы… они станут продвигаться все дальше и дальше, пока кто-нибудь их не остановит.

– Неудивительно, что ты так… погружен в свои мысли.

– Ты нашла вежливую формулировку? Нет, дело не в этом. О цетагандийцах я знаю уже давно. Сегодня, после заседания Совета, появилось кое-что новое. Ко мне пришел граф Форхалас – просить о личном одолжении.

Корделия удивилась:

– Я думала, ты будешь только рад возможности оказать услугу брату Ралфа Форхаласа. Что, не так? – встревожилась она.

Он расстроенно покачал головой.

– Младший сын графа – восемнадцатилетний оболтус, которого следовало бы определить в военное училище… если не ошибаюсь, он был представлен тебе на церемонии утверждения регента…

– Лорд Карл?

– Да. Вчера на вечеринке он спьяну ввязался в потасовку…

– Ну что ж, дело житейское. Такое случается даже в Колонии Бета.

– Вот именно. Но выяснять свои отношения они отправились на улицу, вооружившись парой тупых шпаг, висевших на стене в качестве украшения, и кухонными ножами. И все обернулось трагично.

– Кто-нибудь был ранен?

– К сожалению, да. Насколько я понял, беда произошла случайно: в неловком падении графский сын ткнул своего соперника шпагой в живот и, видимо, попал в какую-то артерию. Тот почти мгновенно скончался от потери крови. К тому времени как зрители достаточно протрезвели, чтобы вызвать медицинскую помощь, было уже слишком поздно.

– Боже правый!

– Это была дуэль, Корделия. Она началась в шутку, но закончилась всерьез. А за дуэль существует наказание. – Форкосиган встал и принялся расхаживать по комнате; потом остановился у окна, глядя в дождливые сумерки. – Граф пришел просить для сына императорского помилования. Или, если я не могу этого добиться, – замены формулировки обвинения. На суде за простое убийство парень мог бы заявить, что вынужден был прибегнуть к самозащите, и, возможно, ему удалось бы отделаться всего лишь тюремным заключением.

– Это кажется… достаточно справедливым, по-моему.

– Да… Одолжение другу. Или… первая щель, через которую к нам снова вползет этот адский обычай. Что произойдет, когда ко мне снова обратятся с такой просьбой – и еще, и еще? Где остановиться? А если в следующей дуэли будет замешан мой политический противник, а не член моей партии? Значит, все смерти, которые понадобились для того, чтобы искоренить этот обычай, были напрасными? И еще хуже: это будет прецедентом того, как на правительство оказывают давление друзья – а потом последуют группировки. Говори об Эзаре Форбарра что хочешь, но за тридцать лет неустанного труда и беспощадной жестокости он превратил правительство из клуба форов в некое подобие – пусть даже непрочно стоящее на ногах – власти закона, одного закона для всех.

– Я начинаю понимать, в чем проблема.

– И надо же, чтобы мне – именно мне! – выпало принимать это решение! Ведь меня самого двадцать два года назад должны были публично казнить за тот же самый проступок! – Форкосиган остановился перед женой. – К сегоднешнему утру весь город уже слышал вчерашнюю историю. Я приказал, чтобы службы новостей пока ничего не сообщали, но это все равно что плевать против ветра. Пытаться замять дело уже слишком поздно – даже если бы я захотел. Так что же я предам сегодня? Доверие Эзара Форбарры? Или друга? Можно не сомневаться, какое решение принял бы он.

Он снова сел рядом, нежно обняв Корделию.

– И это только начало. Каждый месяц, каждая неделя будут приносить что-нибудь в этом роде. Что от меня останется после пятнадцати лет такой жизни? Пустая оболочка? Наподобие той, что мы похоронили три месяца назад? До последнего вздоха надеявшегося, что Бога нет?! Или совращенное властью чудовище, каким был его сын – настолько зараженный, что стерилизовать его можно было только плазмотроном? Или что-то еще более страшное?

Неприкрытая мука в его словах привела Корделию в смятение. Она крепко обняла мужа.

– Не знаю. Не знаю. Но ведь кто-то… кому-то всегда приходилось принимать такие решения, пока мы жили в благословенном неведении. И они тоже были просто людьми. Не лучше и не хуже тебя.

– Пугающая мысль.

Она вздохнула.

– Нельзя выбирать впотьмах между большим и меньшим злом с помощью одной лишь логики. Можно только ухватиться за спасительную нить принципов. Я не могу принимать решения за тебя. Но какие бы принципы ты сейчас ни избрал, они станут твоей путеводной звездой на пути к истине. И ради твоего народа ты должен избрать последовательные принципы.

Он замер в ее объятиях.

– Знаю. На самом деле я, конечно, уже принял решение. Я просто… дергаюсь, идя ко дну. – Он высвободился из ее рук и снова встал. – Милый мой капитан, если я через пятнадцать лет не сойду с ума, то только благодаря тебе.

Она посмотрела на него снизу вверх:

– Так что же это за решение?

Глубокая боль в глазах Эйрела послужила ей ответом.

– О нет! – невольно вскрикнула она, но заставила себя сдержаться. «А я-то пыталась говорить разумно. Мне это и в голову не приходило!»

– Разве ты не поняла? – мягко и безнадежно спросил он. – Возможен только вариант Эзара – здесь. Он правит и из могилы.

И Форкосиган ушел в ванную вымыться и переодеться.

– Но ты же не он, – прошептала Корделия пустой комнате. – Неужели ты не можешь найти собственного пути?


Глава 6 | Барраяр | Глава 8