home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 2

На сопках Маньчжурии

В последнем десятилетии XIX века одним из важнейших регионов, к которому было привлечено внимание целого ряда ведущих мировых держав, являлся Дальний Восток, а именно – обладавший большим людским и ресурсным потенциалом Китай. Эта обширная страна являлась предметом вожделений Японии, России, Англии, Франции и Германии, боровшихся за расширение своего политико-экономического влияния в рассматриваемом регионе. В 1894 году Япония развязала войну против Китая, итогом которой стал переход под японский контроль островов Формоза (Тайвань) и Пэнхуледао по Симоносекскому мирному договору 1895 года. Япония также приобретала права на аренду имевшего стратегическое значение Ляодунского полуострова с портами Люйшунь, считавшимся военно-морской крепостью, и Даляньвань. Помимо данных территориальных уступок Китай полностью отказывался от своего сюзеренитета над Кореей, что создавало благоприятные возможности для японской экспансии в эту страну. Опасаясь чрезмерного усиления в регионе позиций Японии, в японо-китайский спор вмешались Россия, Германия и Франция. В результате под их давлением Япония вынуждена была отказаться от аренды Ляодунского полуострова.

В 1896 году между Россией и Китаем был подписан договор о дружбе, в соответствии с рядом положений которого Россия получала разрешение провести один из участков Транссибирской железной дороги к Владивостоку через китайскую Северную Маньчжурию. И в 1898–1900 гг. здесь была построена Китайско-Восточная железная дорога (КВЖД), в территориальной полосе отчуждения которой поселились обслуживавшие ее русские технические специалисты и расположились охранные воинские части. Весной 1898 года Россия заключила договор с Китаем об аренде Ляодунского полуострова с портами Люйшунь (Порт-Артур) и Даляньвань (Дальний) сроком на 25 лет. Россия также получала право на строительство железнодорожной линии через южную Маньчжурию для соединения указанных портов с Транссибирской магистралью [1].

В 1899 году в ответ на открытое вмешательство иностранных государств в Северном Китае начались движения социального протеста, вылившиеся в следующем, 1900 году в восстание ихэтуаней. Европейцы называли их «большими кулаками» или «боксерами». Вскоре к восставшим примкнули и войска китайской армии. Восставшие осадили иностранный (посольский) квартал в Пекине, а также заняли значительные территории в Северном Китае. Повстанцы разрушали железнодорожные линии и поселения иностранцев. На борьбу с ними были направлены объединенные военные силы Англии, Франции, России, Италии, США, Австро-Венгрии и Германии. И уже в скором времени международный экспедиционный корпус под командованием генерала Н.П. Линевича нанес поражения войскам восставших и первого августа 1900 года занял Пекин.

Значительный размах и особую ожесточенность восстание приобрело в Маньчжурии. Здесь многочисленные отряды регулярной Китайской армии, «боксеров» и хунгузов нападали на русские посты и поселки практически на всем протяжении КВЖД. В середине июня они заняли всю полосу дороги и осадили переполненный беженцами ее основной пункт г. Харбин. Примерно в это же время китайская артиллерия с правого берега Амура подвергла массированному обстрелу административный центр Амурского казачьего войска г. Благовещенск [2]. Русское правительство в спешном порядке стало перебрасывать войска из европейской части страны на Дальний Восток и приступило к формированию воинских соединений непосредственно в Приамурском военном округе. Учитывая сложность обстановки, для похода в Маньчжурию были спешно мобилизованы в полном составе подразделения и части Амурского, Забайкальского и Уссурийского казачьих войск. Позже к находившимся в Китае русским частям присоединилась и Сибирская казачья дивизия. В июле с четырех сторон началось наступление русских войск в Маньчжурию. И уже к 20-м числам августа ими была полностью занята территория КВЖД. Через месяц вооруженное восстание в Маньчжурии было полностью подавлено. За участие в китайской военной кампании многие казачьи части получили почетные боевые отличия. Так, 4-й и 6-й Забайкальские казачьи батальоны были удостоены почетных знаков на головные уборы «За отличие в 1900 году», Амурский казачий полк был награжден почетными Георгиевскими серебряными трубами за победу у Хингана, 1-й Верхнеудинский казачий полк – такими же трубами за взятие Тяньцзиня и Пекина и знаками на шапки «За отличие 1900 года», 3-й Верхнеудинский казачий полк получил знаки на шапки за отличие в Северной Маньчжурии, 1-й Читинский казачий полк – знаки на шапки за Бейтан и Пекин, 1-й Нерчинский казачий полк – Георгиевские трубы за Хинган и Цицикар, 1-й Аргунский казачий полк – Георгиевские трубы и знаки на шапки за отличие в Северной Маньчжурии, 2-я Забайкальская казачья батарея – знаки на шапки «За отличие в 1900 году» [3]. В целом обстановка на Дальнем Востоке продолжала оставаться сложной. К тому же с течением времени все отчетливее обозначалось усиление напряженности в русско-японских отношениях.

Подавляющее большинство отечественных историков вполне обоснованно отмечает такие негативные факторы, как существовавшие накануне войны серьезнейшие просчеты русского правительства в общей оценке политической и военно-стратегической ситуации на Дальнем Востоке, неготовность русской армии в войне с Японией, отсутствие даже планов возможного ведения войны, серьезная недооценка сил предполагаемого противника. Все это, безусловно, верно. Однако данную проблему необходимо рассмотреть более глубоко и всесторонне. Отмечая грубейшие просчеты русского правительства в общей оценке существовавшей военно-политической ситуации в Дальневосточном регионе, целый ряд серьезных ошибок при осуществлении конкретных мероприятий в Маньчжурии и Корее, не следует упускать из виду чрезвычайную сложность общей политической ситуации в рассматриваемом регионе, тесное переплетение геополитических, военно-стратегических и экономических интересов ведущих мировых держав. В такой сложной ситуации русская дипломатия не сумела проявить себя на должном уровне, а руководство Военного министерства практически все внимание сосредоточило на европейском направлении. Очень большое влияние на формирование правительственной политики в регионе в это время оказывали обладавшие значительным политическим весом различные придворные группировки. Причем зачастую они толкали правительство на поспешные, непродуманные, а иногда и откровенно авантюрные действия. Хорошо известна в этом плане деятельность группы крупных столичных предпринимателей во главе со статс-секретарем Безобразовым, организовавших консорциум для разработки лесных массивов на реке Ялу вдоль корейско-маньчжурской границы. Опираясь на поддержку высших придворных кругов, «безобразовская группировка» развернула активную хозяйственно-экономическую деятельность в этом крае, что вызвало крайнюю озабоченность и негативную реакцию Японии, открыто заявлявшей о своих претензиях на корейскую территорию. В военно-политическом ракурсе высшее русское государственное и военное руководство считало дальневосточное направление второстепенным, что негативно отражалось на количестве, военно-техническом обеспечении и общей боеготовности находившихся на Дальнем Востоке вооруженных сил. Безусловно, вероятность возникновения масштабного военного конфликта в регионе учитывалась русским Генеральным штабом. Еще в 1895 году был разработан план ведения боевых действий в случае войны с Японией. Позже он дважды пересматривался и дополнялся. Основным недостатком этого плана следует признать отсутствие в нем положений об активных наступательных действиях, ориентация на пассивную оборону с целью сдерживания сил вероятного противника до прибытия подкреплений из Сибирского и Казанского военных округов. Тем не менее на Дальнем Востоке были осуществлены такие важные мероприятия, как увеличение общей численности войск, улучшение их качественного состава, обученности и боеготовности [4]. С целью совершенствования административного и военного управления в крае в конце лета 1903 года на Дальнем Востоке учреждается наместничество, в состав которого вошли Амурское генерал-губернаторство и занятые территории в Маньчжурии. Все эти преобразования по времени практически совпали с нарастанием в регионе серьезного политического кризиса. Начавшиеся летом 1903 года русско-японские переговоры о разграничении сфер влияния в Корее и в Маньчжурии шли трудно и медленно. Русская делегация, следуя указаниям правительства, уклонялась от окончательного разрешения данного вопроса. В итоге дело дошло до того, что 31 декабря 1903 года японское правительство направило в Петербург весьма резкую дипломатическую ноту с требованиями принятия японских предложений о разграничении сфер влияния (России – Маньчжурия, Японии – Корея). После некоторых раздумий русское правительство согласилось с предложенными условиями и отправило возглавлявшему русскую делегацию на переговорах послу в Японии соответствующую телеграмму. Но она пришла в Токио слишком поздно. По одной из версий, Япония, уже полностью подготовившись к войне, окончательно сделала выбор в пользу военного разрешения спора с Россией и пошла на прямую провокацию: переданная 21 января 1904 года из Петербурга правительственная телеграмма русскому посланнику в Токио специально была задержана японскими властями и вручена ему только 25 января [5].

24 января 1904 года Япония в одностороннем порядке разорвала дипломатические отношения с Россией. В ночь с 26 на 27 января без объявления войны японские корабли внезапно атаковали стоявшую на рейде Порт-Артура русскую эскадру и нанесли ей серьезный урон. Началась Русско-японская война.

Основу кавалерии русской армии на Дальнем Востоке составляли казачьи части. Накануне войны здесь находились пять казачьих полков (первоочередные шестисотенные 1-й Верхнеудинский, 1-й Читинский, 1-й Нерчинский, 1-й Аргунский полки Забайкальского казачьего войска и трехсотенный Амурский казачий полк Амурского войска), один казачий конный дивизион (двухсотенный Уссурийский казачий дивизион Уссурийского войска), а также две шестиорудийные казачьи батареи (1-я и 2-я Забайкальские казачьи батареи). Общая численность этих казачьих частей составляла около 5 тысяч человек [6]. В Порт-Артуре находилась 4-я сотня 1-го Верхнеудинского казачьего полка.

Сразу же после начала войны вышел приказ о мобилизации казачьих частей и подразделений второй очереди всех казачьих войск страны, территории которых входили в состав Приамурского и Сибирского военных округов. Помимо них мобилизации подлежали и некоторые второочередные казачьи части Уральского, Оренбургского и Донского казачьих войск. И уже 28 января в Амурском, Забайкальском и Уссурийском казачьих войсках началась массовая мобилизация казаков. В первых числах февраля она была объявлена в Сибирском и Оренбургском казачьих войсках. Мобилизация казаков в указанных войсках прошла очень быстро и организованно.

27 января 1904 года вышло правительственное постановление, согласно которому все финансовые расходы по формированию льготных и запасных казачьих частей Сибирского и Забайкальского казачьих войск «... в случае их мобилизации в этом году, вследствие наших осложнений с Японией отнести полностью на казну» [7]. В нем также содержалось положение о выплате единовременного государственного пособия всем казакам Сибирского, Забайкальского, Амурского и Уссурийского казачьих войск, призванных в армию в составе льготных частей второй и третьей очереди и запасных частей. Другое постановление правительства от 31 января уточняло, что единовременные денежные пособия полагались также и казакам названных войск, призываемым в состав пополнения первоочередных казачьих частей [8]. В этот же день вышел и императорский указ о формировании в Кавказском военном округе отдельной Кавказской конной бригады. Полки этой бригады должны были формироваться из кубанских казаков и горцев-добровольцев. В первый Кубано-Терский полк бригады вошли 1-я Екатеринодарская и 2-я Баталпашинская сотни кубанских казаков, а также Осетинская, Кабардинская, Чеченская и Ингушская конные сотни горцев-добровольцев, на которых всеобщая воинская повинность в то время не распространялась. Из горцев также формировался и второй полк бригады – Дагестанский. В Забайкальском казачьем войске в ходе мобилизации была сформирована Забайкальская казачья дивизия в составе второочередных 2-го Аргунского, 2-го Верхнеудинского, 2-го Нерчинского и 2-го Читинского полков, 3-й и 4-й Забайкальских казачьих батарей. Уссурийское казачье войско выставило по мобилизации второочередной Уссурийский казачий полк шестисотенного состава, а Амурское казачье войско – также второочередной шестисотенный Амурский казачий полк и трехсотенный Амурский казачий дивизион [9].

Не располагая определенными сведениями о противнике, командование русской армии оказалось в весьма непростом положении. В такой ситуации адмирал И.Е. Алексеев приказал конному отряду под командованием П.И. Мищенко, в который входили 1-й Аргунский и 1-й Читинский казачий полки, Уссурийский казачий дивизион и 1-я Забайкальская казачья батарея, произвести глубокую рекогносцировку территории Северной Кореи с целью получения данных о численности и предполагаемых направлениях движения войск противника. Выполняя полученный приказ, генерал Мищенко, не дожидаясь окончания формирования своего отряда, выслал в разведку три казачьих разъезда из состава 1-го Читинского полка. Командиры этих подразделений – хорунжий Лоншаков, хорунжий Святополк-Мирский и подхорунжий Назаров – получили приказ произвести глубокую разведку, двигаясь вдоль западного побережья Корейского полуострова по направлению к городу Пхеньяну. Через два дня вслед за этими разъездами в том же направлении проследовала 3-я сотня 1-го Читинского казачьего полка, возглавляемая войсковым старшиной Куклиным. Предпринятые действия по активной разведке были более чем своевременными, поскольку 6 февраля началась крупномасштабная десантная операция японских войск по высадке на юге Кореи в районе города Фузан 1-й армии генерала Куроки. 9 февраля к шедшим в разведку казачьим разъездам присоединился 1-й Аргунский казачий полк, а через три дня по направлению к Пхеньяну в полном составе выступил и весь конный отряд генерала Мищенко [10]. 14 февраля 1-я сотня 1-го Читинского полка под командованием есаула Перфильева практически вплотную приблизилась к Пхеньяну, но в 15 км от него подверглась сильному ружейному обстрелу и отошла на исходные позиции. Казакам, со слов местного корейского населения, удалось установить, что в самом городе находилось до восьми тысяч японцев, а высадка их основных сил происходит в порту Цинампо. 22 февраля отряд генерала Мищенко возвратился обратно. Несмотря на то что он прошел 150 км в глубь корейской территории, поставленную задачу командование отряда не выполнило. Не были обнаружены основные силы противника и важнейшие районы его сосредоточения. В марте казачьи разъезды неоднократно посылались в разведку на расстояние 100–150 км, однако собрать необходимые сведения о японских войсках казакам не удавалось. В 20-х числах марта отряд генерала Мищенко с большими трудностями был вынужден отойти на правый берег реки Ялу из-за опасности быть отрезанным начавшимся на реке ледоходом от основных сил русской армии. Только в начале апреля казачьи сотни, достигнув Пхеньяна, смогли установить, что 1-я японская армия двигалась к нижнему течению реки Ялу в направлении города Тюренчен.

В это же время завершилось сосредоточение сил и русской Маньчжурской армии, и 1-й японской армии. Захватив инициативу, японцы перешли в наступление и без особых трудностей переправились на правый берег реки Ялу. 18 апреля произошло сражение на реке Ялу. Его основные события развернулись на десятикилометровом участке фронта в районе Туренчена. Из-за 5—6-кратного превосходства в силах японцы нанесли поражение русским войскам, которые вынуждены были отступить. 23 апреля началась высадка 2-й японской армии генерала Оку на Квантунском полуострове, а чуть позже – 3-й армии генерала Ноги. В это время казакам отряда генерала Мищенко, реорганизованного в отдельную Забайкальскую казачью бригаду, пришлось участвовать в упорных и ожесточенных боях с авангардом японских войск. Однако малочисленным казачьим подразделениям не удалось воспрепятствовать высадке японских сил в районе Дагушань—Сюань—Хайчен.

В начале мая в составе Маньчжурской армии помимо конного казачьего отряда генерала Мищенко были конный отряд генерала П.К. Ренненкампфа (20 казачьих сотен, три пехотных батальона, 12 орудий), конный отряд генерала А.В. Самсонова (2 казачьих полка и 6 орудий) и конный Ляохейский отряд (10 сотен, полтора пехотных батальона, 8 орудий) [11]. В это же время на театр боевых действий прибыла Сибирская казачья дивизия генерала Н.А. Симонова в составе 4-го, 5-го, 7-го и 8-го Сибирских казачьих полков.

17 мая у станции Вафаньгоу произошел бой двух сотен 8-го Сибирского казачьего полка и двух сотен конных пограничников с японской кавалерийской бригадой генерала Акиямы в составе 8 кавалерийских эскадронов, двух пехотных рот с 4 пулеметами. Несмотря на значительную разницу в силах, казаки 4-й и 6-й сотен 8-го Сибирского казачьего полка под общим командованием подъесаула Долженко в конном строю смело атаковали неприятеля и обратили японцев в бегство. При этом один эскадрон японской бригады был почти полностью изрублен. За проявленные в этом бою мужество и героизм сибирские казаки И. Великанов, М. Самсонов, В. Кузьмин, И. Замотаев и М. Сазонов были награждены Георгиевскими крестами [12].

Примерно в это же время на другом фронте в районе Порт-Артура отличились находившиеся там казаки 4-й сотни 1-го Верхнеудинского полка. Несмотря на сложные условия, казаки постоянно вели разведку, а позднее храбро сражались при обороне этой крепости. Затем казаки были переведены в резерв командующего сухопутной обороной Порт-Артура генерал-лейтенанта Р.И. Кондратенко. За совершенные подвиги и проявленный героизм многие казаки сотни были награждены Георгиевскими крестами и медалями, а сама 4-я сотня позже, в 1907 году, была удостоена Георгиевских серебряных труб. Героем обороны Порт-Артура стал командовавший всей артиллерией крепости кубанский казак, генерал-майор В.Ф. Белый [13].

Но далеко не всегда казачья конница действовала успешно на поле боя. Так, казачьи части весьма слабо проявили себя в ходе сражения при Ляояне. В бою 17 августа кавалерийская группа генерала Мищенко не вступила в бой с японской кавалерией и отошла. Создавшееся угрожающее для 1-го Сибирского корпуса положение было исправлено после подхода к группе Мищенко резерва Уральской казачьей бригады. После этого казаки оказали упорное сопротивление наступавшим превосходящим силам противника и остановили его дальнейшее продвижение. В ходе сражения довольно нерешительно действовал и конный отряд генерала Самсонова. Командование этого отряда не использовало представившуюся возможность нанести сильный удар во фланг и тыл японской 12-й дивизии и спасти от поражения 54-ю дивизию генерала Орлова. Когда же она была фактически разбита, спешившиеся сибирские казаки отряда Самсонова в течение суток в упорных боях удерживали стратегически важные позиции у Янтайских копей и практически спасли находившуюся в трудном положении всю Маньчжурскую армию. Проявленное во время этого боя мужество сибирских казаков было особо отмечено главнокомандующим русской армией на Дальнем Востоке генералом А.Н. Куропаткиным. 20 августа по приказу командования русские войска отошли к городу Мукдену.

В начале октября на фронт прибыла 4-я Донская казачья дивизия под командованием генерал-майора М.Н. Телешова. В ее состав входили 19-й, 24-й, 25-й и 26-й Донские казачьи полки и двухбатарейный 3-й Донской казачий артиллерийский дивизион. Примечательно, что перед отправкой дивизии на фронт в Маньчжурию в Персиановских военных лагерях около Новочеркасска находившийся там проездом император Николай II произвел ее смотр и высказал удовлетворение боевой подготовкой казаков. Шестнадцать сотен этой дивизии вошли в западный отряд Маньчжурской армии. В октябре началось и формирование Сводной Кавказской казачьей дивизии в составе 1-го Екатеринодарского и 1-го Уманского казачьих полков Кубанского войска, 1-го Кизляро-Гребенского и 1-го Сунженско-Владикавказского казачьих полков Терского войска. Примерно в это же время 1-я Кубанская и 1-я Терская казачьи батареи были сведены в Кавказский казачий артиллерийский дивизион. В ноябре к отправке на фронт стала готовиться сформированная 2-я Кубанская пластунская бригада в составе 8-го, 9-го, 10-го, 11-го и 12-го Кубанских казачьих пластунских батальонов.

В 20-х числах ноября 1904 года была проведена структурная реорганизация соединений Маньчжурской армии. Входившие в ее состав Западный и Восточный отряды расформировались, вместо них образовывались три армии. В их состав вливались и казачьи отряды, действовавшие в качестве отдельных воинских подразделений. Так, в находившуюся на правом фланге 1-ю Маньчжурскую армию под командованием генерала Н.П. Линевича наряду с другими частями вошли 5-й и 6-й Забайкальские пешие казачьи батальоны, Сибирская казачья дивизия, Забайкальская казачья дивизия. Во 2-ю Маньчжурскую армию под командованием генерал-адъютанта О.-Ф.К. Гриппенберга, находившуюся на левом фланге, были включены 4-я Донская казачья дивизия, 2-я бригада Оренбургской казачьей дивизии, 1-й Аргунский и Амурский казачьи полки. В 3-й Маньчжурской армии под командованием генерала А.В. Каульбарса находились Урало-Забайкальская казачья дивизия, Кавказская конная бригада, 1-й и 10-й Оренбургские казачьи полки и Уссурийский казачий полк [14].

В начале ноября командование русской армии приняло решение о сформировании отдельного большого кавалерийского отряда для активных боевых действий во вражеском тылу. Основными задачами этого подразделения должны были стать многокилометровые рейды по занятой неприятелем территории, разрушение коммуникаций (в первую очередь железнодорожной инфраструктуры), по которым осуществлялась переброска 3-й японской армии из района Порт-Артура, захват и уничтожение обозов и складов противника и, самое главное, занятие одной из важнейших баз снабжения неприятеля и стратегического железнодорожного и морского узла – станции и порта Инкоу. Однако подготовка предстоящего рейда велась довольно медленно, без соблюдения необходимой в таких случаях секретности. О предстоящей операции, по некоторым данным, открыто говорили не только на Маньчжурском театре военных действия, но даже в Петербурге [15]. В образованный сводный конный отряд, состоявший из 72 казачьих сотен и эскадронов регулярной кавалерии, вошли части Урало-Забайкальской казачьей дивизии, 4-й Донской казачьей дивизии, Кавказской конной бригады, трех драгунских полков, четырех конно-охотничьих команд. Общая численность этого отряда составляла 7,5 тысячи шашек [16] при 22 орудиях [17]. Вместе с отрядом должен был следовать и огромный обоз в полторы тысячи лошадей, груженных вьюками с продовольствием. Большой вьючный транспорт и пешие проводники очень сильно сковывали отряд и снижали скорость его передвижения. Но на это важное обстоятельство никто из представителей командования, к сожалению, внимания не обратил. Руководство отрядом поручили генералу Мищенко.

26 декабря отряд тремя колоннами вышел в рейд. По пути его продвижения были уничтожены некоторые мелкие части противника, в двух местах повреждено железнодорожное полотно, захвачено более 500 неприятельских повозок с продовольствием, фуражом и снаряжением. Для штурма Инкоу генерал Мищенко выделил всего около третьей части имевшихся в его распоряжении сил. Но буквально накануне штурма японцы перебросили в город дополнительные части. Поздним вечером 30 декабря пешим строем казаки пошли в атаку на Инкоу. Однако противник сумел организовать сильную оборону и отбил атаку. Неудачей закончилась и вторая атака, в ходе которой атакующие понесли серьезные потери. 1 января 1905 года генерал Мищенко отдал приказ об отходе отряда. Начав на следующий день отступление от Инкоу, русские части были неожиданно атакованы японцами. Их основной удар пришелся на подразделения 4-й Донской казачьей дивизии. В ходе скоротечного, но очень ожесточенного боя 2 января донские казаки, понеся немалый урон, отбили все атаки противника и прикрыли основные силы отряда. 5 января участники рейда возвратились на исходные позиции. В целом отряду не удалось выполнить все поставленные перед ним задачи. Замедлить переброску сил 3-й японской армии на основной участок военных действий в результате рейда не удалось. Потери, понесенные отрядом, составили 39 офицеров и нижних чинов, в основном казаков. Результатами 300-километрового рейда стали захват 69 пленных, уничтожение до трех рот пехоты противника, около 500 повозок с имуществом, поджог нескольких японских складов в пригороде Инкоу [18].

Значительно более успешно действовало соединение генерала Мищенко во время январского наступления русской армии на город Сандепу. После переформирования в его состав входили 42 сотни Урало-Забайкальской казачьей дивизии, 4-й Донской казачьей дивизии, Кавказской конной бригады и 24 орудия 1-й и 2-й Забайкальских и 3-й Донской казачьих батарей. Казачий отряд Мищенко активно поддерживал наступление 2-й Маньчжурской армии. 12 января казаки начали наступательные действия, в ходе которых уже на следующий день части отряда переправились через реку Хуньхэ и атаковали фланг и тыл оборонявшихся японских соединений. В результате уже к вечеру того же дня им удалось охватить весь левый фланг основных сил противника и вынудить его к отступлению. Отмечая успешные наступательные действия казаков, командующий 2-й Маньчжурской армией Гриппенберг направил в адрес генерала Мищенко специальную телеграмму с выражением благодарности. Для награждения казаков отряда было пожаловано по пять Георгиевских крестов на каждую сотню, а наиболее отличившиеся казаки и офицеры были представлены к именным знакам отличия Военного ордена и к внеочередным воинским чинам [19]. Впоследствии, в 1910 году, действия казаков отряда Мищенко под Сандепу специальной военно-исторической комиссией Генерального штаба Военного министерства России по изучению Русско-японской войны были охарактеризованы как «прекрасный образец боевых действий кавалерии в условиях дальневосточного театра военных действий и современной военной науки» [20].

Накануне знаменитого Мукденского сражения конный отряд полковника Я.Ф. Гелленшмитта, в который входили казаки двух сотен 1-го Верхнеудинского полка и по одной сотне от Кубано-Терского казачьего и 2-го Дагестанского полков, совершил успешный кавалерийский набег в глубокий тыл противника с целью разрушения его транспортных коммуникаций. Совершив быстрый многокилометровый переход, умело маневрируя, этот отряд на третий день операции вышел к цели – большому железнодорожному мосту через реку Сяохэ севернее города Хайчена и вечером 8 февраля захватил этот мост. Казаки серьезно повредили железнодорожное полотно, но взорвать мост не смогли из-за недостатка взрывчатки. Выполнив поставленную задачу, они успешно возвратились [21]. Все эти удачные боевые эпизоды весьма красноречиво свидетельствовали, что при грамотной организации и умелом командовании казачьими кавалерийскими частями они успешно выполняли самые сложные задания, дезорганизуя тыловое снабжение и передвижение противника, нанося ему урон и вызывая панику. К сожалению, таких успешных рейдов казачьих отрядов по тылам неприятеля из-за недостаточного внимания к их организации командования было довольно мало. Хотя возможная результативность их действий могла бы оказаться весьма значительной.

Непосредственно в ходе Мукденского сражения в феврале 1905 года отличились забайкальские казаки 1-го Аргунского, 1-го Нерчинского, 2-го Читинского казачьих полков, уральские казаки 5-го Уральского казачьего полка, уссурийские казаки Уссурийского казачьего полка, сибирские казаки 4-го, 5-го, 7-го и 8-го Сибирских казачьих полков, оренбургские казаки 11-го и 12-го Оренбургских казачьих полков, а также казаки 5-го Забайкальского пешего батальона и 4-й Забайкальской казачьей батареи.

После Мукденского сражения русская армия отошла на Сыпингайские позиции. Казачий отряд генерала Мищенко, располагавшийся на правом фланге армии, выполнял задачи по охране этого фланга и ведению постоянной разведки перед фронтом 2-й Маньчжурской армии. Чуть ли не ежедневно казаки участвовали в боевых столкновениях с противником. Так, в середине марта высланная в разведку одна из сотен 4-го Уральского казачьего полка под командованием подъесаула П.В. Железнова неожиданно столкнулась с двумя усиленными эскадронами японских гусар. Несмотря на более чем трехкратное численное превосходство противника, подъесаул Железнов отдал приказ об атаке неприятеля. Неожиданная лихая атака уральских казаков ошеломила японцев. Один из эскадронов бежал с поля боя. Однако оставшиеся японские кавалеристы, видя свое значительное численное превосходство, двинулись навстречу казакам. Завязался беспощадный встречный кавалерийский бой. Благодаря мужеству и высокой военной выучке уральские казаки полностью разгромили противника. За это сражение подъесаул был награжден орденом Святого Георгия IV степени, а наиболее отличившиеся казаки – Георгиевскими крестами [22].

В первых числах мая 1905 года конному отряду генерала Мищенко была поставлена боевая задача – совершить рейд в тыл 3-й японской армии, нарушить работу одного из ее коммуникационных путей и тем самым задержать переход этой армии в наступление. Учитывая предыдущий опыт подобных операций, 4 мая отряд в составе 46 сотен с минимальным объемом снаряжения, двумя колоннами вышел в поход. Правая колонна под командованием генерала Карцева двинулась по бездорожью параллельно дороге на Ляоянвопынь, а левая колонна под командованием генерала Логвинова направилась непосредственно по этой дороге. В боях 5 и 7 мая казаки отряда нанесли поражение ряду частей противника, заняли несколько важных населенных пунктов, уничтожили неприятельский обоз в 800 повозок, захватили много пленных. С боями отряд продвинулся далеко в глубь тыла 3-й японской армии и серьезно осложнил работу ее тыловых структур. Выполнив поставленные задачи, 11 мая отряд возвратился. В ходе рейда казаки убили и ранили 270 японских солдат и офицеров, взяли в плен 234 человека, захватили 2 пулемета, уничтожили несколько неприятельских обозов и складов. Потери отряда составили 37 человек убитыми и 150 человек ранеными [23]. Но самое главное – казаки успешно выполнили трудное боевое задание.

На полях сражений Русско-японской войны казаки многократно демонстрировали образцы личного и коллективного мужества и героизма. Они не только стремились полностью выполнить стоявшие перед ними задачи, но зачастую с риском для жизни совершали подвиги, которые сразу становились известны во всей армии и поднимали боевой дух ее солдат и офицеров. В качестве одного из таких примеров можно привести боевой эпизод, имевший место на участке Сибирской казачьей дивизии. 19 июня солдаты одного из стрелковых полков и казаки-сибирцы выдержали несколько напряженных боев с наступавшими силами противника. Пользуясь значительным численным превосходством, неприятелю удалось несколько потеснить казаков и солдат, которые отошли из одного населенного пункта на новые позиции. Но когда бой уже затих, среди измученных жаркими схватками солдат и казаков пронесся слух о том, что в спешке солдаты не успели вынести из оставленной деревни одного из раненых. Несмотря на смертельную опасность, есаул Егоров с тремя казаками отправился в занятую японцами деревню на поиски оставленного солдата. С большим трудом его удалось разыскать и вынести живым на свои позиции [24]. И таких случаев мужества и отваги казаков было немало.

28 августа 1905 года военные действия на всех фронтах были прекращены. Неудачная для России война закончилась.

В период войны в армию было мобилизовано большое количество казаков всех трех очередей строевого разряда многих казачьих войск, прежде всего с востока страны. Массовые мобилизации казаков были проведены в Уссурийском, Забайкальском и Сибирском казачьих войсках. В боевых действиях в Маньчжурии принимали участие подразделения Оренбургского, Уральского, Амурского, Кубанского, Терского и Донского казачьих войск.

Относительно численности воевавших казаков каждого из казачьих войск страны в исторической литературе приводятся различные данные. Так, по одним сведениям, в Забайкальском войске в период войны на фронт было направлено свыше 15 тысяч казаков [25]. По другим – более 19 тысяч, 17 401 человек из числа которых непосредственно находился в действующей армии, а 2 тысячи казаков запасного разряда было послано на охрану дальневосточной границы [26]. Уссурийское казачье войско в период войны выставило около полутора тысяч казаков [27]. В Амурском казачьем войске всего было призвано в армию 1687 человек, большинство из которых, однако, непосредственного участия в боевых действиях не принимало [28]. Сибирское казачье войско направило на фронт около 12 тысяч казаков [29]. Численность находившихся в действующей армии уральских казаков может быть определена исходя из того факта, что непосредственно на театре военных действий находилось всего два уральских казачьих полка, насчитывавших 1488 человек [30]. Кроме этого небольшое количество уральских казаков несло службу в отдельных и запасных казачьих сотнях, находившихся в ближних и дальних тыловых районах. В Оренбургском казачьем войске в армию во время войны было отправлено, по одним данным, свыше 5000 казаков, из которых 4780 конных и 340 пеших и служивших в пяти пулеметных командах [31]. По другим, всего в войске было мобилизовано 429 казачьих офицера и 19 755 рядовых казаков [32]. Кубанских казаков непосредственно на фронте насчитывалось 8574, терских – 2264, донских – 3700 [33]. Из всех казачьих войск страны, таким образом, только Семиреченское и Астраханское войска не направили свои казачьи части на войну. Всего в период Русско-японской войны в действующей армии находилось около 54 тысяч казаков и казачьих офицеров.

Мужество, героизм, высокая воинская доблесть, проявленные казаками в ходе войны, многократно отмечались командирами и начальниками русской армии. Ярким свидетельством проявленных казаками в боях высоких морально-нравственных и боевых качеств стали полученные ими почетные военные награды. В период войны сотни казаков были награждены Георгиевскими крестами, а 16 казачьих офицеров и 1 казачий генерал были удостоены орденов Святого Георгия Победоносца. После учреждения в начале 1906 года особой медали за участие в войне с Японией 1904–1905 гг. все непосредственно участвовавшие в боевых действиях казаки были награждены светло-бронзовыми (второй степени) медалями. Казаки, несшие в период войны различную тыловую, охранную и пограничную службу в частях, находившихся на Дальнем Востоке, получили темно-бронзовые (третьей степени) медали. А участвовавшие в обороне Порт-Артура забайкальские казаки 4-й сотни 1-го Верхнеудинского полка были награждены серебряными (первой степени) медалями.

Почетных воинских наград после войны были удостоены целые казачьи части и подразделения. Так, 4-й, 5-й, 7-й и 8-й Сибирские казачьи полки Сибирского войска, 1-й Верхнеудинский и 1-й Читинский казачьи полки Забайкальского войска были награждены Георгиевскими знаменами «За отличие в войну с Японией в 1904 и 1905 гг.». 4-я сотня 1-го Верхнеудинского казачьего полка и 2-я Забайкальская казачья батарея Забайкальского войска удостоились Георгиевских серебряных труб соответственно «За Порт-Артур в 1904 году» и «За Бедайлинский перевал с 16 по 23 февраля 1905 г.». 4-й и 5-й Уральские казачьи полки Уральского войска, 1-й Аргунский, 2-й Аргунский, 2-й Верхнеудинский, 2-й Читинский, 2-й Нерчинский казачьи полки, 3-я и 4-я Забайкальские казачьи батареи Забайкальского войска, 1-й, 11-й и 12-й Оренбургские казачьи полки Оренбургского войска, Уссурийский казачий полк Уссурийского войска, Амурский казачий полк Амурского войска получили знаки отличия на головные уборы «За отличие в войну с Японией в 1904 и 1905 гг.», 1-й Екатеринодарский, 1-й Уманский казачьи полки и 1-я Кубанская казачья батарея были награждены знаками отличия на головные уборы «За отличие при покорении Западного Кавказа в 1864 г. и в войну с Японией в 1904–1905 гг.», 3-я сотня 1-го Сунженско-Владикавказского казачьего полка Терского войска получила знаки отличия на головные уборы «За отличие в турецкую войну 1877–1878 гг. и за дело 7 мая 1905 года». 1-й Нерчинский казачий полк Забайкальского войска был награжден знаками отличия на головные уборы «За поход в Корею в 1904 и 1905 гг.» [34].

Показателем проявленной казаками в тяжелой и неудачной Русско-японской войне воинской доблести стало и то обстоятельство, что пленных казаков практически не было. Исключение составили только казаки 4-й сотни 1-го Верхнеудинского полка, участвовавшие в героической обороне Порт-Артура и вместе с остатками его гарнизона попавшие в плен после сдачи крепости, а также буквально единичные случаи пленения неприятелем, как правило, раненых и контуженых казаков на различных участках фронта в Маньчжурии. В этой связи можно привести весьма характерное замечание начальника штаба Забайкальской казачьей дивизии подполковника А.И. Деникина. В своей книге «Путь русского офицера» он отмечал, что «наши казаки считали бесчестием попасть в японский плен и предпочитали рисковать жизнью, чтобы избавить от него себя и товарищей. Мало того, я помню случай, когда в одном бою уральцев сменили на позиции забайкальцы, и восемь уральских казаков, никем не побуждаемых, остались до ночи в цепи, подвергавшейся сильнейшему обстрелу, желая вынести тело своего убитого урядника, лежавшего в ста шагах от японской позиции... и вынесли» [35].

Участвовавшие в Русско-японской войне 1904–1905 годов казаки стойко и доблестно сносили выпавшие на их долю суровые испытания. Они мужественно переносили боль потерь, горечь поражений, страдания и тяготы войны. Воинская стойкость и мастерство, личный и массовый героизм служили примерами и моральной поддержкой для солдат и офицеров всей русской армии. Казаки с честью выполнили свой воинский долг перед Родиной.


Казачья жизнь | Дорогой славы и утрат. Казачьи войска в период войн и революций | Глава 3 Вихри враждебные