home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Революция как эликсир силы 

И вот теперь, когда мы с вами вникли в историческую тайну последних десятилетий ХХ века, мы можем сделать ясные и недвусмысленные выводы.

Почему СССР смог вырваться вперед в противоборстве с США в начале 60-х? Почему заставил врага отступать? Потому что произвел у себя революционные изменения, стал ракетно-ядерной силой.

Как Советский Союз мог победить в восьмидесятые? Только путем революционного изменения самого себя, через превращение в совершенно иную страну. Путем совершения революций: космической, энергетической, генетической, психотехнической, военной. Через преобразование своих систем управления и социальных организаций.

Как нынешняя Эрэфия может избежать бесславного конца? Как может обернуться из РФ в настоящую Россию? Из сырьевой отсталой страны во главе с узколобой, невежественной и криминальной бюрократией – в динамичную Неоимперию, богатый СССР-2? Как способна выдержать очевидное новое противостояние с владыками Западного мира? Тоже через революцию во многих областях жизни и деятельности. Ей придется использовать самые фантастические технологии и методы, что сегодня считаются «бредом и фантастикой». Ей придется создавать человека новой расы – следующую ступень развития.

Не бояться идти на революционные преобразования в нужных областях – вот источник силы для страны, залог ее победоносности. Опыт успехов СССР красноречиво говорит об этом. (Только не путайте горбачевщину с революцией: там шло практически чистое разрушение.)

Чтобы победить в «холодной войне» 1980-х, советскому руководству необходимо было действовать как Гитлеру, Сталину и отчасти – Хрущеву. В обход бюрократии. Обратиться к залежам проектов и предложений, что на официальном уровне отвергались как бред. Объявить конкурс проектов, в конце концов! Уверен, что в них на несколько явно шарлатанских предложений находилось бы одно стоящее, прорывное. Ведь поздний СССР был сильно бюрократизирован. Один Бог знает, какие залежи прорывных проектов таились в его недрах! Однако нынешняя Росфедерация – страна полностью победившего бюрократизма. Страна-болото. Ее «элита» только и может что добывать нефть-газ (и то плохо), строить «элитную недвижимость» по 4–5 тысяч долларов за квадратный метр (и то на технологиях позавчерашнего дня) да плодить пиар-миражи. В РФ тем более необходимо искать самые смелые идеи и проекты, чтобы вытянуть страну из болотной жижи.

Революция в нашем понимании – это когда не ломают огульно прежнюю, худо-бедно работающую систему, как сделал сие Горби с Союзом, а когда в недрах старого умный властитель принимается строить новую систему. И она своим влиянием убивает ненужные части старого, а нужные – заставляет трансформироваться. В том же СССР сочетание жесткой диктатуры в политике с революцией в технологиях и экономике обеспечивало нам еще один – гуманитарно-технологический – прорыв в развитии.

Автор сих строк не удивляется, когда его книги объявляются бредовыми. Я и впредь буду рассказывать о носителях магических технологий и их проектах, невзирая на все вопли. И отрицательные мнения «авторитетов» и «специалистов» для меня останутся лишь словами. Критерием истины для Калашникова будет одно: успешное или неуспешное действие реальных машин и установок, реальных устройств. Причем созданных не в подвале, «на коленке» и не на скудные гроши самих изобретателей, а полноценных установок, строительство коих профинансировано либо государством, либо крупными корпорациями. А противоречит ли это официальным научным теориям или нет – меня совершенно не волнует.

Почему автор ведет речь лишь о полноценных устройствах, созданных при хорошем финансировании? Да потому, что только так можно увидеть: прорыв перед нами или тупик? Вы только представьте себе, что Курчатов или Энрико Ферми вынуждены были бы создавать ядерный реактор не в рамках государственной программы, а так, на свои деньги и на пожертвования случайных спонсоров, «бизнес-ангелов». Разве они смогли бы тогда породить атомную энергетику? А если бы гении ракетостроения делали бы ракеты на том же принципе – разве ж все ушло дальше летающих игрушек? А если бы конструкторов реактивных самолетов поставили бы в подобные рамки – «ищи деньги, где хочешь»? Тогда мы до сих пор бы летали на машинах с поршневыми движками и пропеллерами. Ведь кое-как созданные гениями образцы просто ломались бы, давая повод всякой сволочи говорить: «Ну мы же правы! Видите, все эти ракеты и атомная энергия – совершеннейшая чушь!»

К сожалению, нам еще долго придется бороться с бюрократией и «авторитетами», норовящими не допустить инновационных прорывов. Таково уж свойство человеческих сообществ. Сначала безумцы и фанатики вопреки господствующему безволию создают нечто новое, «невозможное». К примеру, многоступенчатые космические ракеты. Вокруг такого прорыва создается новая отрасль промышленности. Она плодит свою бюрократию и «авторитетных профессионалов», уверенных, что только ракеты – возможный путь развития. Происходит окостенение направления. И как только появляются новые одержимые творцы, предлагающие проект, например, космического самолета, безракетной космонавтики, – так на них коршунами налетают «ракетные» администраторы и профессионалы. Они кричат, что это немыслимо и невозможно, забывая о том, что и их ракеты когда-то считались беспочвенной фантастикой. И снова нужно ломать сопротивление окостеневшей системы.

Нет, не следует уничтожать старых профессионалов физически и разгонять их. Пусть и дальше делают свои ракеты (самолеты, комбайны, гидростанции и т. д.). Просто рядом нужно создать совершенно новую область деятельности. Ведь, уходя в ракетный прорыв, Хрущев не уничтожал авиационную индустрию! Но ракетотехника заставила и авиацию сильно измениться.

Почему человеческие сообщества так яростно сопротивляются всему истинно новому, революционному? Думаю, читатель, вид «человек разумный» еще не вполне разумен. Вернее, он – разумное существо, так сказать, первого поколения. Колоссальными возможностями мозга люди еще толком пользоваться не научились. Поэтому и наблюдается «инновационное сопротивление». Потому и приходится прибегать к его насильственной ломке. Но дальше… Мы ведь не зря говорили, что для победы в «холодной войне» русским пришлось бы создать новую цивилизацию и нового человека. По сути дела – сверхчеловека, задействующего невероятную мощь головного мозга и титанические возможности своей психики. Зачем? Чтобы до предела снизить инновационное сопротивление, свести бюрократию к минимуму, породить самые дерзкие прорывы в науке, технике, общественном устройстве. Как ты теперь знаешь, друг-читатель, в 1980-е годы нашей задачей было не только одолеть западного противника в «холодной войне», но и создать новый мир. Тот, в котором удастся избежать глобального смутокризиса, Бури тысячелетия. Победив Соединенные Штаты и Сообщество Тени, Советский Союз должен был предложить всему миру пути выскальзывания из демографического, экологического, ресурсного, научно-технического и прочих кризисов. На нас ложилась миссия избавления человечества от печати проклятия, легшего на него в начале 1970-х годов, когда произошел Великий Отказ от космической траектории развития. Создание расы сверхлюдей-творцов, гуманитарно-технологическая революция (ГТР) в таком случае – просто незаменимый компонент метаполитики.

СССР не сумел совершить такого скачка, подобной инновационной революции. И потому погиб. Но теперь инновационную революцию – уже в гораздо худших стартовых условиях – придется совершать нам, обитателям обломков Советского Союза.

Я ненавижу «бело-сине-красную» реальность Эрэфии. Что при Ельцине, что при Путине. По моему разумению, РФ – низшая цивилизация по сравнению не только с Соединенными Штатами, но и с Советским Союзом, и с Германией 30-х годов. «Беловежская Недороссия», читатель, управляется ленивым, невежественным и вороватым отребьем. Это – страна полной победы бюрократии над жизнью и развитием.

Еще в 2000 году один из крупнейших «мозговых танков» СССР (и РФ), академический Институт прикладной математики имени Келдыша выдал прогноз: без перехода на инновационную траекторию страну в десятилетней перспективе ждет тяжкая системная катастрофа.

«…Страна … заняла сегодня прочное место среди производителей природного сырья и полуфабрикатов. Основу национального богатства составляет природная рента и ее производные, за счет же интеллектуальных ресурсов производится, по некоторым оценкам, приблизительно 5–10 процентов национального продукта (в странах „технологического сообщества“ – примерно

70 процентов). А по уровню конкурентоспособности, опять же по некоторым оценкам, Россия находится то ли на 54-м (рейтинг IMD), то ли на 75-м (рейтинг агентства Рейтер) месте.

Инерционный сценарий развития не предполагает серьезной трансформации положения вещей… Существенные перемены, причем в стратегическом залоге, возможны лишь на путях некой альтернативной стратегической инициативы», – написал в недавнем меморандуме «Северо-Запад» Александр Неклесса, заместитель генерального директора Института экономических стратегий при Отделении общественных наук РАН, руководитель московского интеллектуального клуба «Красная площадь».

«Критические мнения об участи и перспективах России-РФ приводить нет смысла, с некоторых пор они стали достаточно многочисленными. Нельзя слишком долго существовать на ренту, проживая наследство, гордиться прошлыми заслугами, строя благосостояние исключительно на сокровищах, зарытых в земле. В настоящий момент страна находится на распутье между инерцией трофейной экономики, более-менее устойчивой ролью сырьевой державы (и потенциального объекта масштабных игр в данной сфере), попытками вхождения в транснациональный мир глобальных корпораций. И напротив, периодически вспыхивающей тягой к мягким формам неопротекционизма или подспудными разговорами о возможности реанимации элементовмобилизационных схем управления. Суть выбора, в конечном счете, заключена в смысловой развилке между обществом, которое развивается ко все более сложной, полифоничной, динамичной конструкции, и социумом, тяготеющим к статичной, номенклатурной, иерархичной форме устройства.

Не за горами сезон перемен, и все острее вопрос: каков окажется характер изменений после продолжительной паузы начала столетия? Что станет на практике их тезой? Суверенный демократичный русский мир? Или суверенная автократия («аристократия») латиноамериканского извода с “эскадронами смерти”? Содружество с кем-то или против кого-то? “Великая энергетическая вахтовая территория”? Олигархический реванш “в особо изощренной форме”? Национальное-социальное? Попытка второго издания (никогда не удававшаяся) предыдущего “собрания сочинений”?» – считает он.

Таким образом, переход от неполноценной экономики неф–тяных скважин и газовых труб к народному хозяйству технополисов, университетов и научно-промышленных центров – вопрос наших жизни и смерти. Но почему он не происходит? В конце концов, с 2000 года пошел уж который годок! За аналогичные периоды времени Россия-СССР в 1929–1936 и в 1949–1956 гг. смогла резко нарастить свой научно-промышленный потенциал, развернуть гамму новых производств и видов деятельности. Что творится сегодня, когда Россия-РФ буквально тонет в сырьевых доходах, кои можно и нужно пускать в развитие экономики инноваций?

Разгадка тайны – в полном банкротстве той якобы либеральной (криминально-бюрократической) модели развития, что была навязана РФ в 1992 году. Как заявили в своем докладе президиуму Академии наук Георгий Малинецкий и Сергей Курдюмов (ведущие специалисты Института прикладной математики), официальный взгляд на инновации ориентирован на неолиберальную западную концепцию 1980-х годов и на слепое следование зарубежным образцам. Что сегодня понимается в Москве под инновациями? Некие изобретения и нововведения, что нашли спрос на рынке. А государство должно выступать лишь в роли арбитра, который обеспечивает условия для появления инноваций и нужную инфраструктуру: венчурные фонды и технопарки, банки и корпорации. При таком подходе считается: русский ученый должен нечто разработать и потом пойти на рынок, где его разработкой обязательно кто-то заинтересуется и профинансирует оную для внедрения у себя.

Но этот путь для России – тупиковый! В РФ существует сверхкоррумпированная и невероятно консервативная экономика добычи сырья и всевластия чиновников. Здесь нет отечественных высокотехнологичных мегапроектов, способных вобрать в себя инновации. Зачем добытчику нефти инновации в электронике или авиации? Он продаст нефть и купит все новенькое на Западе. Получилось так: в РФ «цивилизация» сложных производств и науки угнетена и едва дышит. Торжествует совсем иная, более примитивная «цивилизация»: нефтегазовиков, производителей сырого леса и металлургических изделий первого передела, «освоителей» бюджетных средств, строителей недвижимости и мощные кланы импортеров. Эта примитивная и хищная общность подавляет творческие, инновационные ростки в стране. И получается, что отечественные инноваторы должны идти на внешний рынок, встраиваясь в американские, европейские, японские, китайские высокотехнологичные проекты. Производя какие-то части к чужим самолетам или мобильным телефонам. Естественно, рыночные ниши здесь узки донельзя. Никаким строительством свободных экономических зон, технопарков и венчурных фондов при министерствах (чем занята нынешняя власть) положения не исправить.

– Большинство жизненно важных для России инноваций имеет нерыночный характер! – убеждены С. Курдюмов и Г. Малинецкий. – Это производство качественных и доступных населению продовольствия и лекарств, обеспечение коммуникаций, ресурсосберегающие технологии, нововведения, что повышают безопасность техносферы. Многие из обсуждаемых ныне инноваций нужны не для гармонизации экономики, а для выживания страны. Единственным заказчиком таких инноваций может и должно выступить государство. Оно должно взять на себя важнейшую функцию: целеполагания в области экономики и социального развития…

Таким образом, разгадка проста: у РФ нет четко очерченных целей для движения вперед. Если бы они имелись, то государство могло бы стать громадным рынком инноваций. Буквально – их мотором. Попробуем пояснить это на простом примере.

Если говорить совсем простым языком, то нормальное государство в России, четко зная цель движения, должно поставить перед отечественной наукой и сообществом инноваторов недвусмысленные задачи. Ну, примерно вот так:

«Граждане! В ближайшее время России, взявшейся за воплощение национальных проектов, понадобятся прорывные разработки в следующих областях:

1. В области жилищно-коммунальных систем (отопления, водоснабжения, канализации, энегообеспечения).

2. В сфере энергетики – ибо старая энергетическая система разваливается.

3. В деле снижения удельного расхода топлива, тепла и электричества.

4. В сфере медицины.

5. Повышения продуктивности растениеводства и животноводства – ради снижения затратности аграрного сектора.

6. Новых систем связи.

А еще мне, государству, нужны истребитель пятого поколения, перспективные пассажирский авиалайнер и скоростной наземный транспорт будущего.

Под все эти задачи я ассигную деньги и формирую эксперт–но-отборочные комиссии. Предлагайте свои разработки на конкурс, и они отберут лучшие. Победители получат государственные контракты и смогут произвести первые партии новой техники. А дальше она пойдет внедряться в экономику. Отчасти – по линии госзаказов. Но главным образом – за счет заказов от корпораций, городов, местных самоуправлений. Ведь государство гарантирует, что выбранные инновации эффективны и надежны. И тогда они начнут развиваться за счет притока средств потребителей».

В подобном механизме нет ничего нового. Так успешно действовало советское правительство в 1929-м году, например, когда пришлось объявить конкурс на технологию выпуска искусственного каучука. Так действовала и действует американская власть, когда в рамках Департамента перспективных исследований Минобороны (DARPA) ставит конкретные инновационные задачи, финансирует наиболее перспективные исследовательские группы, а затем использует полученные инновации и для укрепления военной мощи, и для того, чтобы передать их корпорациям, дабы те развернули на их основе множество видов бизнеса. Давно уж не секрет, что именно благодаря ДАРПА американская экономика получила такие мощные факторы своей конкурентоспособности, как информационные технологии, Всемирную Паутину, беспроводную связь в ней, оптоволоконные телекоммуникации и многое другое.

По достижении намеченных рубежей намечаются новые – и так далее. Полученные технологии передаются частному бизнесу, отчего экономика бурно растет.

Но примитивная власть РФ норовит действовать совершенно не так.

– Представьте себе Сталина, который, поняв необходимость нагонять Запад в ядерной сфере, не стал бы делать никакого государственного Атомного проекта, а сказал бы ученым: «Ребята, занимайтесь ядерной физикой сами, по своей инициативе и в свободное от основной работы время. А я буду награждать тех, кто добился наибольших успехов». Или представьте себе Сталина и Хрущева, которые, вздумав заняться кос–мическими делами, призвали бы летчиков чего-то там придумывать по собственному разумению, по вечерам крутиться на невесть откуда взявшейся центрифуге и что-то мастерить «на коленке», а их жен – пробовать шить космические скафандры, – говорит глава Движения развития Юрий Крупнов. – Смешно? Но именно так поступает нынешнее государство!

Итак, постановка государством конкретных задач перед научно-инженерным и изобретательским сообществами и есть нормальный путь инновационного прорыва. Программно-целевой путь, который использовали Сталин, Гитлер, Хрущев, американцы и японцы. Его можно называть хоть неосоветским, хоть пентагоновско-американским. Неосоветская «нерыночная» модель инновационного развития совершенно не отменяет чисто рыночных механизмов, всех этих венчурных фирм, технопарков и бизнес-инкубаторов. Она их дополняет и венчает. Творчество не загоняется только в государственные рамки: параллельно идет работа по частным контрактам. Однако постановка задач государством и финансирование им приоритетных задач создает сильнейшее ускорение для инновационного развития страны. Ему задается направление. Происходит быстрый отбор самых эффективных творческих команд. Начинается скорое пополнение правящей элиты технократами и исследователями, что примутся теснить тупиковую, чиновничье-сырьевую «аристократию» 90-х годов.

Но для этого России-РФ необходимо перейти на неосоветскую модель развития. С ясно обозначенной целью движения, пятилетними планами развития и твердой постановкой задач для инноваторов. В итоге должна сформироваться русская Национальная инновационная система.

Вот что должен был совершить и поздний СССР, чтобы победить в «холодной войне». Вот что предстоит сделать нам сегодня, дабы не только выжить, но и победить. Революция ли сие? Вне всякого сомнения.

Революция – как эликсир силы. Как источник Победы.


Разгадывая метаисторическую тайну  | Крещение огнем. Алтарь победы | Глава 2 Революционер на троне