home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Центр новой силы

НПО «Молния» расположилось в большом здании Тушин–ского машиностроительного завода – на старой улице Новопоселковой, в трех остановках от станции метро «Сходненская». Внешне безликая, приземистая постройка таила за своими стенами совершенно неведомый для профана, восхитительный мир.

– Добрый день, Глеб Евгеньевич! – приветствовал Верховный чуть сгорбленного, словно высохшего от времени человека, с кустистыми бровями, из-под которых смотрели проницательные, живые глаза. То был знаменитый Лозино-Лозинский.

Сын киевского присяжного поверенного, столбовой дворянин по происхождению, этот человек стал выдающимся сталинским инженером. В 1932-м молодой выпускник Харьков–ского технологического института, специалист по паровым котлам, принимает участие в разработке паротурбинного самолета! Но идея явно опередила время: выигрыш в мощности сжирался слишком большим весом котла. В 1937-м Лозино-Лозин–ский заявляет: стране нужны самолеты с газотурбинными двигателями. Сам он разрабатывает самолеты с комбинированными силовыми установками: поршневой мотор плюс воздушно-реактивный двигатель… В 1945-м майор Лозино-Лозинский ездил в поверженную Германию, принимая трофеи – гитлеровские турбореактивные самолеты. Господи, да он всего на четыре года младше Ойгена Зенгера, едва не ставшего основоположником нацистской космонавтики! Но только австриец умер в 1964-м, так и не добившись своего триумфа. А этот великий старец сейчас – на вершине славы. Он видит, как его ракетно-крылатые детища вихрят космический эфир!

Рядом с патриархом стоял его преемник – генеральный директор Александр Башилов. Крепко сбитый, уверенный в себе человек неполных пятидесяти лет. Сегодня они показывали свою гордость, свою «фирму», сработанную почти «с иголочки». Здесь, на «Молнии», находится самая новая и самая совершенная в мире испытательная база, построенная в 1986-м. Стенды статических испытаний, камеры, в которых имитировались космические условия…

– Экскурсия – после! – распорядился Вождь. – Сначала решим большие вопросы.

Зал, заполненный генералитетом и технократами, с интересом внимал учебному фильму. На экране шли компьютерные кадры огромного двухкорпусного самолета с тремя парами крыльев – «Геракла», знаменитого еще до своего рождения. Вот он летит среди облаков, и под его фюзеляжами подвешен орбитер «Молния» со стартовым баком. Вот он начинает кабрировать – лететь кверху, задрав нос. Двигатель «Молнии» брызнул огнем – и «Геракл» отстыковывает весь стартовый комплекс.

– В отличие от Ан-225 «Мрия», «Геракл» должен запускать МАКС с кабрирования, а не с «горки». Это дает дополнительный выигрыш в скорости, а значит, и в полезной нагрузке, выводимой на орбиту. Можно сказать, что все возможности МАКС раскроются лишь при базировании его на этом большом три–плане.

Обратите внимание: «Геракл» – не узкоспециализированная «лошадка». Вместо МАКС под его фюзеляжи можно подвесить обтекаемый, похожий на кокон блок. Он может быть грузовым – и загружайте его чем угодно: топливом, водой, сыпучим веществом, запчастями для машин. Но можно сделать его и авиабусом – пассажирским отсеком на 1200 мест. И один «Геракл» заменит три-четыре гигантских «Боинга-747». Этот модуль можно сделать и десантным. В перспективе под фюзеляжи нашего триплана можно подвесить, например, модуль с боевой лазерной установкой, которая способна сбивать летящие или взлетающие ракеты. Ведь американцы планируют делать летающие лазерные пушки для тех же целей на своих широкофюзеляжных самолетах. Модуль может содержать и набор оружия для стрельбы по наземным целям, что незаменимо для создания ураганного огня при контрпартизанской войне или штурмовке наземных позиций. Напомню, что США создают такие комплексы на базе тяжелых транспортников «Гэлэкси». Следующий кадр, пожалуйста!

«Геракл» совершит революцию в аэропортах. Взгляните: модули под его фюзеляжами могут отстыковываться прямо на летном поле и отвозиться специальным многоколесным транспортером. Процесс погрузки-разгрузки ускоряется в несколько раз. Точно так же и пассажиры, сев в авиабус, едут к своему самолету, сидя в комфортабельных креслах. Вариант: к самолету едут бойцы воздушнодесантных частей в полной боевой выкладке.

А самое главное – многофункциональность триплана. Один и тот же самолет может выступать в нескольких ролях и приносить коммерческую прибыль. Становясь, так сказать, самоокупаемым оружием, плодом технологий двойного назначения. Строить его можно на существующих стапелях Ульяновского авиазавода, с минимальной переделкой заводского оборудования. Ведь «Геракл» состоит из уже выпускаемых в стране узлов…

– МАКС станет оружием войн новой эпохи! – доказывал собранию генерал-лейтенант Владимир Васютин, доктор военных наук и летчик-космонавт. – Судите сами: ставка делается теперь не на привычное оружие типа «земля-земля», «море-земля» и «море-море». Все больше идет крен в сторону потенциала средств «воздух-земля» и «воздух-море», «космос-земля» и «космос-море». Запад планирует глобальный охват континентальных и морских районов боевых действий – охват с воздуха и из космоса. Он сделал шаг к построению воздушно-космических боевых систем. Точная и оперативная разведка со спутников, способных засекать даже подземные бункеры, наводит на цели армады западной авиации, оснащенной высокоточным оружием. Вот он, главный стержень военного искусства наших врагов. Их надежда, их ставка.

В середине 1980-х Соединенные Штаты были уверены в том, что превратились в бесспорного лидера по созданию архиновой боевой техносферы, и при Рейгане предприняли беспрецедентный шаг: принялись формировать стратегическую ракетно-космическую систему. Ту самую систему СОИ – стратегической оборонной инициативы, «звездных войн».

Одной из самых больших программ США сделали разработку высокоточных крылатых ракет всех видов базирования, в перспективе – космического. Одновременно создавалась противоракетная система с космическими эшелонами. Они хотели создать боевые спутники, бортовое оружие которых могло поражать цели на земле, на море и в воздухе. Страны НАТО стремились к созданию единой ударной системы всесферного масштаба.

Конечно, в ближайшие годы успеха они добиться не могли. Но в будущем… К прочим добавлялась еще одна опасность – опасность ударов по странам, которые выступают нашими союзниками. Всесферная ударная система, этот «космический вектор» американской военщины, служил бы агрессивным операциям в районах Земли, которые США монопольно объявили «сферой жизненных интересов».

Если раньше говорили о том, что основой могущества государств становится господство на море, то ныне этот принцип фомулируется так: владеющий ближним космосом владычествует над миром. США грезили «бесконтактными» войнами. Никаких жертв своими солдатами – противник поражается издали, словно в компьютерной игре. Одним манипулированием кнопками.

МАКС рушит их планы ко всем чертям! Теперь мы можем наводнить небо эскадрильями дешевых спутников-убийц, чтобы в «час Ч» уничтожить их космический эшелон. Чтобы нанести удары по их наземным управляющим центрам. Затратив в несколько раз меньше средств, чем они. Ведь делать контрсистему гораздо проще, чем ладить громоздкие комбинации из космических носителей крылатых ракет и аппаратов разведки…

Успех вышел развивать маленький, но ершистый ветеран Дальней авиации – генерал-майор Валентин Рог:

– МАКС нужно делать государственным приоритетом! – рубил он слова. – Что мы получили, построив первые системы? Теперь СССР способен проводить быструю и детальную разведку любого района Земли. Район размером 600 на 1000 километров обследуется за десять часов! Мы можем вести разведку и инспекцию космических аппаратов. Причем в три-четыре раза быстрее и лучше по сравнению с нынешней наземной системой контроля космического пространства. В любой момент можем восстановить свою спутниковую группировку или усилить ее. Под нашим прицелом оказываются сильнозащищенные, мобильные, малогабаритные цели. И наземные, и воздушные, и морские! Мы в состоянии уничтожать их ударами из ближнего космоса.

Чем хорош МАКС? Универсальностью. На него можно устанавливать разные комплексы целевого оборудования. У него – широчайший диапазон орбит. Но высоте – от ста до 1200 километров, а с разгонным блоком – и до геостационарной орбиты. По наклонению – от 20 до 120 градусов. В его распоряжении – широчайшая сеть аэродромного базирования, а не три космодрома. Мы знаем, что пролеты МАКС над заданными районами можно согласовать с действиями ударных группировок Военно-морского флота СССР и его Военно-воздушных сил.

Мы, товарищ Верховный, подсчитали: если наша Дальняя и морская ракетоносная авиация будет действовать против авианосных мгогоцелевых групп вероятного противника в связке с «Молнией», то необходимая численность самолетов снижается в 1,3–1,5 раза!

– Вот как? – удивился Верховный. – Это почему?

– За счет точности целекузания, товарищ Верховный главнокомандующий! – мотнул упрямой головой Рог. – Не нужны самолеты целеуказания в прежнем числе. Меньше понадобится и крылатых ракет.

Система экономична. Нам нужно всего восемь орбитальных самолетов на земле, а это две авиабазы, и еще четыре – на дежурстве в космосе. Там их базой послужит орбитальная станция «Мир-2»…

Потом выступал Лозино-Лозинский. Он говорил увлеченно, опустив веки. Словно грезя наяву.

МАКС нужно развивать. От него не летят на землю ступени с токсичными остатками топлива, и только в Казахстане приходится отчуждать под районы падения ракетных остатков почти 146 тысяч квадратных километров. Его перебил, извинившись, Башилов:

– Я знаю, что многие из сидящих в зале – представители ракетного Минобщемаша, и они затаили глухую обиду. Мол, нашлись фавориты! Но давайте расставим все точки над «и». Разве мы не предлагаем самый дешевый способ запуска? США разрабатывают боевой лазер для уничтожения спутников. Значит, возникнет ситуация, в которой нашим орбитальным системам придется быстро менять орбиты. В которой придется быстро восполнять выбитые звенья.

Чем здесь хорош МАКС? Тем, что его можно запускать с любого направления. Запуская ракету Р-7 с Байконура, мы тратим дня два, прежде чем выведенный ею корабль «Прогресс» выйдет на нужную орбиту – орбиту стыковки со станцией «Мир». С помощью МАКСа нам не надо ждать, пока Земля и «Мир» займут удобное положение – время от запуска до стыковки сожмется до двух-трех часов. Не надо тратить топливо на маневрирование – вот вам увеличение полезной нагрузки. А плюс к тому, МАКС может вернуть из космоса четыре тонны груза.

Одна из самых перспективных баз для крылатой космонавтики – это наш азиатский союзник, субэкваториальный Вьетнам. База МАКСов, развернутая, например, в Камрани, позволит нам в несколько часов добраться до самого экватора, сделав старты наиболее выгодными. Оттуда мы сможем держать под ударом наших космопланов огромную часть океана, держа на почтительном расстоянии от наших берегов американские авианосные эскадры.

Одновременно Вьетнам входит в бурно растущий экономически Азиатско-Тихоокеанский регион, где потребность в космических услугах возрастает лавинообразно, год от года. И присутствие там систем, на десятилетия обогнавших американ–ские, принесет нам новую волну зарубежных заказов, упрочит влияние Союза в районе Теплых морей!

Давайте возьмем разведку. Сколько нам нужно времени, чтобы изучить нужный нам район Земли? Иногда – неделю. Надо ждать, когда Земля займет нужное положение и спутник пролетит над требуемым районом. А МАКС может через десять часов дать все результаты – на нескольких облетах. Орбитер «Молния» догонит на орбите любой аппарат и проверит его на излучение: не несет ли он ядерного реактора или боеголовки?

Не будем отмахиваться от бескосмодромности. Негоже, когда после успешных запусков с Байконура на Алтае начинают гореть леса, куда падают отработанные ступени.

Может ли похвалиться тем же самым ракетная отрасль? Всеазимутальность, оперативность и экологическая чистота – вот три кита, на которых стоит МАКС! Еще во время работы над «Бураном» мы присматривали точки для его посадок, имея в виду то, что они смогут послужить и местами базирования МАКСов. Первая – используемый ныне Ахтубинск, гигант–ский приволжский полигон ВВС. Другая перспективная точка для нового космопорта – местечко Хороль у озера Ханко в Приморье: там почти рукой подать до Тихого океана и Камрани. Запасную полосу спланировали и в Крыму, под Симферополем. И еще есть наметки относительно местности около Ульяновска-Симбирска. Ведь там – мощное производство жидкого кислорода.

Лозинский взял еще более круто:

– Есть сейчас мощные наработки для создания мощных производств в космосе – производств чистых биопрепаратов и лекарств. Более чистых и значительно более эффективных в электронике кристаллов. Один арсенид галлия дает нам возможность получить мощную элементную базу, которой так не хватало Советскому Союзу!

В 1491 году испанская королева Изабелла пожертвовала свои драгоценности на снаряжение экспедиции Колумба, в успех которой никто не верил. Благодаря этому Колумб открыл Америку, и оттуда полилось золото, давшее мощный толчок развитию Европы. Разве мы глупее Изабеллы? Космос – это возможность для нашей страны уверенно чувствовать себя в третьем тысячелетии. Посмотрите на Японию – подняв на небывалую высоту судостроение, она, не имея никакого сырья, спокойно получает его со всего мира. Космос – вот судостроение нашего будущего!

Мир вступает в эпоху всеобщей информатизации и портативных средств связи. Мир нуждается в дешевых способах запуска – и мы их можем дать. Америка планирует развернуть глобальную систему связи «Иридиум» – на 62-х спутниках. Она хочет установить сверхмонополию на мировую связь. Перед нами открывается величайший шанс поднять мир против нее. Ни Европа, ни Азия, ни Латинская Америка не хотят попадать в зависимость от США по этой части. Надо разработать систему связи с иными, нежели американские, цифровыми стандартами. Давайте предложим японцам, немцам и французам: вы делайте спутники, а мы обеспечим их запуск и обслуживание на орбите. Давайте разделим затраты пополам и утрем нос американцам! Залогом успеха становится МАКС, наша крылатая космонавтика.

Момент выдается очень удобный. СССР на сегодня остается единственной страной в мире, обладающей таким доступным способом запусков. Французы делают свой носитель «Ариан». Но килограмм нагрузки, выведенный им на орбиту, пока стоит до 12 тысяч долларов. В двенадцать раз дороже, чем на МАКСе. Американцы тоже здорово от нас отстали. Да, они пытаются создать многоразовую крылатую машину, могущую выводить кило груза на орбиту за 2,6 тысячи долларов. И если у них это выйдет, то они удушат многих конкурентов – китайцев с их ракетами «Великий поход», французов с «Арианом» и, увы, нас, с нашим основным тяжеловозом «Протон М».

Но их программы многоразовых носителей пока проваливаются. Впервые полетевший в 1980-м американский космический планер «Шаттл» вышел чересчур дорогим – 20 тысяч долларов за килограмм нагрузки. Он – не конкурент даже одноразовым ракетам. Президент Рейган кричал о создании национального космического самолета – NASP. Они угробили на него миллиарды долларов и свернули программу. Одновременно они пытались построить ракету-планер «Дельта-Клиппер». И тут – конфуз.

Причины провалов ясны. Америка не может похвастать колоссальным объемом испытаний, которые мы прошли с середины 1960-х годов, работая по программам «Спираль», «Воздушно-космический самолет» и «Буран». Только по «Бурану» мы сделали более ста тысяч продувок в аэродинамических трубах, на всех скоростях – дозвуковых, трансзвуковых и гипер–звуковых! Штатам же еще надо потратить на это и годы, и десятки миллиардов долларов. У нас есть почва для работы, а американцам надо начинать едва ли не с нуля. У них нет подходящего двигателя для дешевой многоразовой системы. Им нужно как минимум 4 миллиарда долларов на его создание. У нас академик Борис Каторгин на «Энергомаше» создал РД-701 на трехкомпонентном топливе, используя уже имеющиеся системы. И потратил на то меньше 200 миллионов долларов! Но есть планы постройки и РД-702, с еще большим давлением в камере сгорания, еще более мощный и компактный! Они пытались сделать двигатель, который одинаково годился бы для полетов и на орбите, и в атмосфере. Не вышло. И оттого лопнул проект NASP! У нас еще есть технология алюминиево-литиевого сплава, которая им недоступна!

Старик заметно волновался. Отхлебнул боржоми из стакана, провел ладонью по лицу:

– Не использовать сегодняшнее преимущество – преступно и узколобо. Сейчас Америка поставила многое на программу постройки «Звезды риска» – одноступенчатого крылатого носителя «Венчер Стар». Пока он только на бумаге. Но и тут МАКС бьет его по всем статьям!

Venture Star должен поднимать до 20 тонн груза на рабочие орбиты, и четыре с половиной тонны – на геостационарную орбиту. То же самое делает и наш МАКС. Но я уверен – американцы блефуют! Ибо «Звезда риска» – тот же «Шаттл». Она не отбрасывает, как наша система, стартовый бак и потому вынуждена тащить в космос лишнюю, бесполезную нагрузку. «Венчер Стар» должен стартовать вертикально, как и одноразовая ракета. То есть он обременен теми же недостатками: низкой оперативностью вывода нагрузок, прикованностью к наземным стартовым комплексам, которые удорожают его эксплуатацию. Американцам придется строить и новый космодром на экваторе – в Бразилии. Нам этого всего просто не нужно. Мы выигрываем драгоценное время. А главное – на «Венчер Стар» они должны потратить более тридцати миллиардов долларов, тогда как МАКС обошелся только в три миллиарда!

Есть у них и проект Х-34, который США хотят использовать в роли первой ступени, для вывода на орбиты полутонных нагрузок. Но и здесь удача им не сопутствует. Есть, наконец, наброски космического спасателя Х-38. Но мы считаем, что наш орбитальный самолет, во-первых, дешевле, а во-вторых, уже летает. Х-38 не способен нести мало-мальски коммерческую нагрузку, и садится он не по-самолетному, а на гигантском парашюте-параплане.[27]

Я знаю, что янки хотят выйти из положения, построив плавучий космодром «Си Лонч» (Sea Launch) на базе норвежских буровых платформ. С его помощью они намерены запускать свои носители с экватора. Однако такая платформа тихоходна, запуски с нее может сорвать шторм. Оперативность здесь в десятки раз ниже, чем на нашей системе. Ведь космодромом нам служит мощный самолет, который за несколько часов, с дозаправкой в воздухе, способен прибыть в любую нужную точку на планете. И уйти от непогоды!

Отвлечемся от фантазий: американская фирма «Боинг» строит «Си Лонч», привлекая к выполнению заказов и российские космические предприятия. Россиянская пресса писала кипятком: ура! ура! Мы используем свой технологический потенциал! Демократический академик Велихов считает: «Си Лонч» – это дело, а МАКС – так, ерунда.

Наши «элитарии» упорно не замечают того, что на «Си Лонче» используются ракеты-носители «Зенит» с полностью автоматизированным стартом. Но «Зенит» уже заграничная, суверенно-украинская ракета. Запуски с «Морского старта», да еще и украинскими машинами, будут гораздо дешевле взлетов с Байконура, не говоря уж о более северных (а значит – и менее экономичных) Плесецке и Свободном.

США загоняет нашу космонавтику в ловушку, отбирая у нее остатки конкурентоспособности. И только МАКС сегодня может спасти нашу космоиндустрию. МАКС сегодня – едва ли не единственный для России шанс остаться в числе мировых космических держав. И этот шанс тает на глазах.

Но это тоже показательно – Запад хочет заиметь подвижный старт, его не устраивают постоянные наземные космодромы. И тут мы продвинулись дальше всех, построив летающий космодром.

И наконец, проблема проблем. Мир запускает на орбиту массированные группировки спутников. Все они рано или поздно выходят из строя. И валятся на Землю, иногда не сгорая в атмосфере полностью. Надо будет чистить околоземное пространство от этого мусора, от этих искусственных метеоров. Да мы на «уборке» орбит сотни миллионов долларов заработаем!

Мы не хотим уничтожать отечественное ракетостроение. Да оно и не умрет: работы ему хватит. Вот ракетный центр имени Макеева делает «Рикшу», которой не нужны космодромы. И даже планирует перевести ее на экологически чистое метановое топливо. В добрый путь! Для коммерческих запусков она вполне годна. Запускать одиночные спутники по индийским и японским заказам – пожалуйста. Но сервис, эвакуация сразу нескольких аппаратов с орбиты – дело МАКСа. И говорить о том, что он лишит работы ракетчиков, нельзя. Нельзя и держаться за старое. Ведь мы же отказались когда-то от паровозов ради дизельных локомотивов. А еще раньше – от парусников ради пароходов…

Башилов доказывал другое: США отстали от МАКСа по степени автоматизации запуска. Половину стоимости вывода грузов на «Шаттле» занимает огромный контрольный центр-бункер, в котором сотни инженеров сидят у сотен дисплеев и мониторов. Русская аэрокосмическая система построена настолько рационально, что все расчеты делаются на земле, еще до старта «Мрии». А за стартом и начальным этапом полета следят всего три оператора на борту «летающего космодрома».

Автоматизация постоянно совершенствуется. Болгары предложили для МАКСа компьютерную технику с быстродействием до ста миллиардов операций в секунду. А это значит, что вся электроника орбитальной машины уместится в объем 25-литровой канистры. Космический самолет становится еще грузоподъемнее, еще прибыльнее.

– На сегодня мы реализовали две из трех модификаций нашей системы: беспилотный вариант МАКС-М и пилотируемый – МАКС-ОС. Но есть и третий вариант – беспилотный МАКС-Т, с полностью одноразовым модулем. Эта машина сможет выводить на геостационарные, самые дорогие орбиты, груз почти в пять тонн. И при этом себестоимость вывода килограмма на геостационар обойдется в те же тысячу долларов – против одиннадцати тысяч на «Звезде риска»!

На демонстрационном экране возник МАКС-Т – конструкция, чем-то смахивающая на гитлеровскую Фау-2. Дешевизна ее объяснялась тем, что собирался геостационарный блок из деталей, бывших в употреблении, – из узлов орбитера «Молния», исчерпавших ресурс на 70 процентов.

– Но полностью все возможности МАКСа, повторяю, раскроются лишь с постройкой более мощного носителя – триплана «Геракл», – продолжал Башилов, выводя на экран таблицу.

Совещание шло бурно. Верховный молча слушал, изредка делая пометки в блокноте. Впрочем, ракетчики сопротивлялись уже слабо. Стране нужно было экономить, а тут, хочешь не хочешь, приходилось идти на отказ от устаревших моделей, на слияние космостроительных предприятий. Выбор делался в пользу наиболее эффективных моделей. Никто не собирался сворачивать производство миасских ракет «Рикша» и твердотопливных ракет «Старт» Московского института теплотехники. Ведь они обеспечивали оперативный запуск с мобильных наземных установок и оставались незаменимым орудием для массированных запусков военных спутников в случае чрезвычайных обстоятельств. Или для запусков небольших коммерческих аппаратов. Только на таких работах страна уже зарабатывала до миллиарда долларов в год. А вот работы завода центра имени Хруничева над гигантской ракетой «Ангара», с многоразовой первой ступенью, уже решили сворачивать. Крылатый блок «Энергии» – держать как резервный вариант, форсируя работы этой корпорации над проектом «Косатек», – использованием сверхмощной ракеты для выброса на Солнце радиоактивных отходов. На этом Империя должна была брать минимум три миллиарда долларов ежегодно.

А на трибуне уже неистовствовал «ястреб», бывший главный конструктор НПО имени Лавочкина Олег Ивановский:

– Русские первыми достигли Луны с помощью автоматического аппарата! Мы должны лидировать, не жалея средств. Тем мы, черт побери, и отличаемся от американцев. Их НАСА торговала ожерельями и клипсами, сделанными из лунных камней. Мы такой х…й не маялись, мы грунт в лабораториях изучали!

Знаю, что надо экономить средства. Но и тут мы своего слова еще не сказали. Наша фирма не лыком шита: она делала истребители, на которых сталинские соколы били немцев, и сам Иван Кожедуб летал на машинах Лавочкина! Наши машинки первыми в мире садились на Венеру и работали там, в пятисотградусной жаре, при ураганном ветре! Мы тут такие сюрпризы готовим…

В НПО имени Лавочкина создавали систему связи НОРД, которая оставляла далеко позади все, что было известно на Западе. Группировка из четырех спутников, вращающихся вокруг планеты на высоких орбитах – в 40 тысяч верст, – охватывает весь север планеты до тридцатого градуса южной широты. Четыре аппарата обеспечивали все самые густонаселенные районы страны мобильной телефонией, цифровой передачей данных, факсимильной связью и телевещанием. Гендиректор Анатолий Баклунов пояснял:

– Все системы спутниковой связи базируются на низкоорбитальных аппаратах. Каждая обходится в несколько миллиардов долларов. НОРД же – максимум в 300 миллионов…

… В голове Верховного включился «калькулятор». Хороший выигрыш! При Брежневе мы на грандиозное строительство подводного флота укладывали по 9 миллиардов долларов в год. А тут высвободятся такие средства, да еще и с выгодой какой! Империю связью целиком обеспечим – раз. Клиентов за рубежом возьмем – два. Они у нас «стволы» связи арендовать могут. И у наших людей будут русские мобильные телефоны!

А Баклунов продолжал. На базе венерианских «десантных» станций созданы автоматические заводы для производства в невесомости массы выгоднейших на мировом рынке вещей. Кроме сверхчистого арсенида галлия, Империя получит высококачественный интерферон и кристаллы протеина. Все это можно запускать на орбиту старыми баллистическими ракетами, у которых истекает срок службы. А можно – МАКСами.

Для быстрых банковских расчетов лавочкинцы предлагают спутник, оснащенный фазированной антенной решеткой и электронным сканированием. Он сможет делать то, что не делает ни один коммерческий спутник мира: перенацеливать свой радиолуч. Переводы денег займут доли секунды!

Деньжат заработаем – и на Марс можно экспедицию снаряжать. Не с людьми, конечно, а с роботом-марсоходом. Его тоже в НПО Лавочкина сделали.

Совещание тянулось еще два часа. Казалось, прямо на глазах из-под мха и прелых листьев возникает образ новой цивилизации – невиданной, наделенной поистине вселенской мощью.

То были полезные два часа. Надо было донести до столпов русской промышленности главные достоинства новой системы. Так, генерал Уваров, главспец Генштаба по космосу, попробовал возразить в том духе, что МАКС представляет из себя гигантскую летающую бомбу – в одном стартовом баке на «горбу» Ан-225 находится двести тонн жидкого кислорода, два–дцать – сжиженного водорода полюс керосин. Дескать, что будет, если такое сооружение разобьется у населенного пункта? И как самолет с тяжелой конструкцией на себе сможет в случае чего пойти на вынужденную посадку?

В ответ раздался дребезжащий смех самого Лозинского:

– Да не будет же наш МАКС летать над городами-деревнями! Я уже говорил о местах его базирования. А если все-таки упадет? По вашей логике, милейший, надо запретить полеты и ракет, и самолетов, ведь они тоже летающие бомбы. Баки пассажирских авиалайнеров наполнены чистым керосином, который вспыхивает и взрывается мгновенно. А жидкий водород – он же жидкий и холодный, чертяка! Ему еще испариться надо, с воздухом смешаться.

И вынужденную посадку мы тоже предусмотрели – внимательнее наш проект читайте. Специальная труба выходит в хвост «Мрии». Пока самолет станет делать круг возвращения, через нее быстро сбрасываются в воздух двести тонн жидкого кислорода. Абсолютно экологически чистого, в отличие от керосина и ракетного гептила! Вспомните-ка, точно так же и пассажир–ский самолет не может сесть с полными баками горючего, и для вынужденной экстренно сливает керосин прямо в полете. Но это у вас вопросов почему-то не вызывает…

Потом зашел разговор о непроработанности проблем полета космоплана после возвращения из космоса. Давайте, мол, подождем разработки мощных и компактных моторов для полета в воздухе, ведь бортовой двигатель «Молнии» работает лишь при старте и в космосе, а посадка идет на планирующем полете.

– Дополнительные моторы – лишний вес, снижение полезной нагрузки, удорожание вывода! – отрезал Лозинский. – Кинетическая энергия «Молнии» после схода с орбиты огромна: она входит в воздушный океан на скорости в 7,9 километра в секунду. Это да высокое аэродинамическое качество, позволяет космическому самолету лететь две тысячи километров либо вправо, либо влево от плоскости его входа в атмосферу. Он может сесть на любой аэродром класса «А» в полосе шириной четыре тысячи километров. А это – полстраны!

Мы блестяще доказали, что отечественная электронно-вычислительная техника позволяет сажать в планирующем режиме даже тяжелый «Буран» с точностью до метра. В ноябре 1988-го его по возвращении из космоса сопровождал МиГ-25, пилоту которого на подходе к Байконуру показалось, что нашему кораблю пора идти на посадку. Он дал команду на борт «Бурана» – и его вычислительный комплекс ответил отрицательно. Машина знала, что массивный корабль еще не погасил свою кинетическую энергию. И потому «Буран» перед посадкой сделал это, описав в воздухе кривую.

Бортовой вычислительный комплекс «Молнии» намного совершеннее «мозгов» того корабля!

Лозино-Лозинский с самого начала стоял на этой позиции. Когда в 1976-м он увидел набросок системы из ракеты «Энергия» и будущего корабля «Буран» у академика Валентина Глушко, на предполагаемом тогда корабле должны были стоять газотурбинные моторы для «дотягивания» его до посадки уже в атмосфере. И первое, что сделал тогда наш герой, так это настоял на снятии их с проекта. Садиться, мол, будем на использовании кинетической энергии при сходе с орбиты!

Черту подвел сам Верховный:

– Аэрокосмонавтика будет государственным приоритетом! Я не Хрущев, но ставку делаю на МАКС. Ибо у нас нет лучшего шанса одержать победу в глобальном противостоянии. Мы получаем оружие обоюдоострое, мирное и военное одновременно. Судите сами: никогда авианосец не сможет служить целям гражданской экономики, как его ни переделывай. Никогда танк не сделать трактором, вспахивающим поля. Равно как и экипаж бомбардировщика иль авианосца всегда останутся сугубо боевыми организмами, нацеленными на уничтожение и разрушение. Точно так же гражданский авиалайнер никогда не превратить в машину для боя. Зато авиакосмическая система с равным успехом, почти не видоизменяясь, с тем же экипажем может служить для зарабатывания денег, работать на нужды народного хозяйства. Ни один образец военной техники на Земле на подобное не способен!

Постройка флота космопланов Лозинского, развертывание их эскадр на востоке, западе, в Арктике и на юге страны моментально дает нам решающий перевес в военно-воздушной мощи, ставит под наш контроль всю планету от полюса до полюса, удесятеряя силы и армии, и флота. С его помощью мы развернем колоссальную спутниковую группировку, дав каждому гражданину Империи сотовый телефон. А каждому взводному командиру, снайперу, спецназовцу-диверсанту – электронный планшет для ориентации в любом месте планеты. Благодаря этому наши самолеты-заправщики станут выходить на встречу с бомбардировщиками с точностью до пятисот метров, вдвое точнее прежнего.

МАКСом мы навяжем Западу свои правила гонки вооружений. А навязать свои условия игры – это выиграть бой. Ему придется отвечать на наш прорыв, к чему ни США, ни Западная Европа не готовы. Мы получаем как минимум пятнадцатилетие форы. Они будут вынуждены пойти на уступки, и победа наша станет еще весомее. Ибо нет ничего лучше, как диктовать условия врагу, признавшему твое преобладание. Мы заставим их выдохнуться в соревновании с нами…


«Буран и Мрия»  | Крещение огнем. Алтарь победы | Дворянин и коммунист