home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



РУССКОЕ МАСОНСТВО И СЕКТАНТСТВО


Естественное проникновение идей эпохи Просвещения и Французской революции в Россию в определенном смысле обусловило устремления к "западной ориентации" наиболее образованной части общества, в то время как "церковно-догматическая" и верноподданническая прослойка (особенно после нашествия Наполеона) увидела в "западничестве" реальную опасность престолу и крепостничеству63. Как известно, в так называемый период классического масонства в России (вторая половина XVII – первая четверть XIX в.) членами различных лож оказались многие выдающиеся деятели русского общества. Вместе с тем, именно в это время в охранительно-патриотическом официозе вызревает попытка объединить идеи "вольных каменщиков" с идеологией сектантов и иноверцев в качестве некоего единого компендиума, направленного против русской государственности и русского народа64.

П.И. Мельников (1819-1883), писавший под псевдонимом А. Пе-черский, по поручению министра внутренних дел С.С. Ланского составил для Великого князя Констатина Николаевича известную "Записку о русском расколе" и написал специальное исследование "Письма о русском расколе". Перечисляя русские секты в пункте "Г" ("Мистики"), он включил в них и группу "лабзинцев", хотя само название группы произошло от имени А.Ф. Лабзина (1766-1825), вице-президента Императорской академии художеств, масона и мистика. Вообще, по Мельникову-Печерскому, движение хлыстов (хлыстовщина) – тоже раз 52 новидность русского масонства. Стоит ли удивляться тому, что в своих беллетристических произведениях он возводил хулу на братство "вольных каменщиков": "Что фармазонство, что чернокнижье – одно и то же. Пошло от колдуна Брюса и досель не переводится… У них… ежели какой человек приступает к ихней вере, так они с него берут присягу, заклинают его самыми страшными клятвами, чтобы никаких ихних тайностей никому не смел открывать: ни отцу с матерью, ни роду, ни племени, ни попу на духу, ни судье на суде. Кнут и плаху, топор и огонь, холод претерпи, а ихнего дела не выдавай и тайностей их никому не открывай… ежели кто в ихнюю веру переходит, прощается он со всем светом и ото всего отрекается…"65. Подобное соединение масонства с сектантством – явление характерное, но суть заключается в том, что об этом мы "судим по документам, вышедшим из враждебного лагеря".

Напомним, что наряду с элитой в масонских ложах подчас оказывались и "подлые люди" (т.е. из простого народа. – С.Д.). Более того, нередко помещики в конце XVIII в. вступали в масонскую ложу вместе со своими людьми. Так, А.Ф. Писемский в романе "Масоны" рассказал о своем дяде, известном масоне Ю.Н. Бартеневе, слуга которого также был масоном66.

Следует сказать и о том, что по ряду причин мистические взгляды масонов тесно переплетались с обычным религиозным мистицизмом. Поэтому в свое время министр духовных дел и просвещения в правительстве Александра I князь А.Н. Голицын поддерживал распространение мистических книг масонов и их изданий (в частности, религиозные учреждения не чинили препятствий изданию масонского журнала "Сионский вестник", а многие члены "Библейского общества" были масонами).

Одним из ревностных читателей мистической литературы оказался есаул Е.Н. Котельников67. Под влиянием А. Бёме и Юнга-Штиллинга он написал книгу: "Воззвание к человекам о последовании внутреннему влечению Духа Святого" (СПб., 1820). Тщательно изданная, с виньетками графа Ф. Толстого (президента Императорской Академии художеств) и гравированная Н.И. Уткиным, книга была разослана во все семинарии и духовные академии по личному распоряжению А.Н. Голицына. Однако вторая книга Котельникова ("Начатки с Богом острого сердца в золотом венце") была признана еретической, автор был арестован и после покаяния выслан в родную станицу. Котельников не сдержал данного слова о нераспространении еретических идей и был заточен в Соловецкий монастырь. Затем он постригся в монахи и, хотя Николай I вскоре простил его, Котельников умер в монастыре.

Созданная Котельниковым секта "духоносцев" вызвала со стороны официальных православных властей резкие нападки. Противники "Библейского общества" (и масонов) обвинили Котельникова в том, что он является "агентом иллюминатов", хотя создатель новой секты сам считал своих гонителей масонами и слугами Сатаны. Один из самых после 53 довательных врагов Котельникова, митрополит Серафим, писал о духоносцах", что они "тоже суть масоны, иллюминаты, якобинцы и карбонарии", но "духоносцы" опаснее тем, что "именем религии и именем Божьим злоумышляет истребить Божественную религию нашу, а чрез то произвесть революцию, дабы воспользоваться выгодами ее"68. Предупреждая правительство о тайных врагах отечества, действующих от имени добра, Серафим подчеркнул привнесенность извне идеи Котельникова, ибо "нет сомнений, что она не у нас в России выдумана, но принесена к нам из-за морей, а управляется и поддерживается и распространяется чрез все истинно диавольские способы иностранцами, ищущими того, чтобы опровергнуть алтари и престол, сокрушить и страшное для всей Европы могущество и силу России". Замечательно, что сам Котельников в своей оправдательной речи говорил о… "последователях масонов", среди которых называл генерала Аракчеева, архимандрита Фотия и самого митрополита Серафима69.

Таким образом, независимо от позиции, занимаемой тем или иным лагерем, в основе "вредности" и "антирусскости" деятельности как "власть имущих", так и "изобличителей" оказывались идеи одних и тех же -"франкмасонов", "карбонариев", "иностранцев". В этой обстановке искажений при эклектичности взглядов полуобразованных адептов новых сект и учений не могла не возникнуть теория, "синтезирующая" полярные представления масонства и сектантства70.

8 февраля 1816 г. полковник В.И. Дибич, состоявший в 1814 г. штаб-офицером для особых поручений при Барклае де Толли и живший затем за границей, в Мессене, направил на имя генерал-фельдмаршала рапорт: будучи "верным сыном" Отечества, он решил сообщить правительству о своих случайных открытиях, могущих иметь большие последствия для России. Акцентируя внимание высшего руководства на распространении республиканских идей в армии и вербовке русских офицеров в масонские ложи, В.И. Дибич возлагал, в частности, вину за это на "иезуита-якобинца" Игнация Аврелия Фесслера (1756-1839), бывшего профессора еврейского языка Санкт-Петебургской духовной академии, который после падения М.М. Сперанского, пригласившего его в Россию преподавать, был выслан за атеизм в Саратовскую губернию. По мнению доносителя, не было ничего более опаснее деятельности "этого человека, его образа мыслей и всего, на что он способен"71. В своем рапорте Дибич рассказывал о символах масонства и о степенях членов масонских лож. Мастера, скрывая от низших степеней тайные цели революции, разработали даже на случай поражения меры, дабы "сохранить свое существование и в качестве, по-видимому, безобидных выждать подходящее время"72.

В этот же день, 8 февраля, он направил еще один рапорт на имя своего брата барона И.И. Дибича, будущего героя русско-турецкой войны и генерал-фельдмаршала.

Оправдывая свои действия присягой, полковник сообщал, что во время пребывания во Франции ему случайно удалось проникнуть в сообщество, "держимом в тайне, по действиям же своим являющимся довольно явным"73. Говоря о безнравственности сообщества, он подчеркивал, что "доказать этого никто не может, ибо от всякого устного разъяснения, данного адептом высших степеней, можно ведь и отречься"74. К обоим рапортам, по всей вероятности, были приложены и документы, которые, к сожалению, не сохранились, а также пояснения самого полковника, написанные им в форме диалога-беседы старого адепта ложи высшей степени с молодым учеником.

Указывая на первоисточники учения о тайных обществах еще в добиблейскую эпоху, он доказывал, что они все, начиная с майосов, жрецов, софосов, браминов, левитов, платоников и т.д. до иллюминатов и тугенбундовцев, преследуют свои цели, не считаясь со злоупотреблениями. Поэтому любое тайное общество со временем перерождается: отказываясь от первоначальных благих намерений, они становятся опасными в любом государстве, поскольку нетерпимость "по отношению к несправедливости выдают за свободу"75. Манипулируя страстями членов низших степеней, руководители лож разработали способы психологического воздействия на неофитов (церемонии приема, правила, учение). В результате, как пишет И.И. Дибич, они распознают характер вступающего и умело обрабатывают его: "Сластолюбцу дают наслаждение, увлекающегося политикой морочат тоже соответствующим образом, сердечному человеку открывают перспективы человеколюбия и счастия человечества, алчному расточителю дают надежду на приобретение сокровищ, мечтателю устраивают сношения с царством духов и, таким образом, каждый получает свое. И если бы оказалось, что интересы тайных сочленов не допускают, чтобы это совершалось в том же обществе, где тот выступил, то на сцену появляются розенкрейцеры и сведенборгиане или же другие какие-нибудь категории, которые, в соответствии с изменением ритма, продолжают держать муху в паутине, враждуют между собою, и все остается по-старому. Благодаря этому общее дело выигрывает, так как в случае обнаружения чего-либо постыдного говорят: ах, да ведь это не масоны, – это черные братья и т.д., или же, что это – подпольная ложа, а между тем бывал ли когда-нибудь случай окончательного искоренения зла?"76.

В диалоге старший мастер ("А") объяснял ученику ("В"), что главной задачей "вольных каменщиков" является освоение искусства владык -искусства "господствовать при посредстве людей"77, поэтому масон не обязан блюсти верность присяге, отечеству, монарху, религии, ибо его отечество – "весь мир, а не тот маленький уголок, где вы родились": "Настанет время, когда не будет никакой собственности, кроме вознаграждения за труд, никакого материального вознаграждения, помимо

благодарности, никаких наследственных прав, кроме более обширных знаний и большой способности приносить пользу, приобретаемых общением и воспитанием"78. Наконец, главной целью масонов, резюмирует мастер, является создание всемирной монархии, ибо только она даст человечеству желанный мир.

Собственно говоря, оба рапорта И.И. Дибича были первыми актами диффамации масонов в России. Вместе с тем в доносах полковника ни разу не упомянуты евреи (исключение составляет упоминание профессора Фесслера, на еврейское происхождение которого будут впоследствии указывать антисемиты XX в.).

Отметим, что этим доносам предшествовал один документ, вышедший из дворянского окружения, близкого к преддекабристским кругам: граф М.А. Дмитриев-Мамонов, последний в роду, в 1814-1815 гг. составил 46 "Пунктов преподаваемого во внутреннем Ордене учения", напоминающие по своим завоевательным амбициям варианты "Завещания Петра I".

Несомненно, что М.А. Дмитриев-Мамонов знал о масонах не понаслышке, поскольку в пункте 25 объявлялось: "Дарование Ордену поместьев, земель и фортеций наподобие рыцарей Темплиеров, Тевтонических и прочих и название рыцарей рыцарями Русского креста"19. Однако характер составленного плана вполне определенно свидетельствует о том, что его составителем был душевнобольной человек, и, действительно, вскоре над графом была учреждена опека. Раскраивая карту Европы по-новому, автор государственного плана переустройства не оставил без внимания и евреев – в пункте 12 он предполагал "переселение половины жидов из Польши в ненаселенные губернии России и обращение их в веру".

Через несколько лет после поражения декабристов правительство было вынуждено возвратиться к вопросу о "зловредности" тайных обществ. В 1831 г. бывший начальник канцелярии Министерства внутренних дел (начальник тайной полиции) Я.И. де Санглен был внезапно вызван в Петербург для дачи показаний по поводу двух доносов "на всю Россию" – "фолианта или громады" князя А.Н. Голицына и обширной записки М.Л. Магницкого.

"Труд" князя носил название "О иллюминатстве в 1831 г." и состоял из двух частей. Изложив в первой части цели тайного общества, автор "фолианта" во второй части доказывал, что иллюминаты захватили в России важнейшие государственные посты, а все нити заговора оказались в руках М.М. Сперанского, который в течение 20 лет покровительствовал "первостепенному" иллюминату – известному профессору Фесслеру. На полях "громады" сохранились собственноручные пометки государя: "Требую доказательств!", "Где доказательства?", "Совершенно наглая ложь!" и т.д., поскольку автор огульно оговаривал наиболее приближенных к императору лиц80. Я.И. де Санглену удалось убедить Николая I в полной абсурдности доноса, ибо начальник тайной полиции был осведомлен обо всем намного лучше князя. Следует сказать и об одной из особенностей "фолианта": его автор постоянно ссылался на другой донос, принадлежавший перу М.Л. Магницкого и поступивший на имя Николая I в феврале 1831 г.

М.Л. Магницкий, личность известная и незаурядная, окончив курс Московского университета, служил в Преображенском полку, а затем работал в Министерстве иностранных дел в Париже и Вене (прикомандированный к ставке фельдмаршала А.В. Суворова, он ведал перепиской полководца). Втеревшись в доверие к М.М. Сперанскому, он в 1810-1811 гг. под руководством графа работал над составлением проекта реформ, а после падения министра был сослан в Вологду, где познакомился с Аракчеевым, став его доверенным лицом. Вскоре он занял пост вице-губернатора Воронежа, а затем получил должность гражданского губернатора Симбирска. Назначенный попечителем Казанского учебного округа, М.Л. Магницкий "прославился" одновременным увольнением по причине неблагонадежности 11 профессоров Казанского университета. Однако в 1826 г. за растрату казенных денег был уволен и жил в ссылке в Ревеле.

В одной из своих статей под громким названием "Судьба России" опальный вельможа провозглашал, что Россия "не тоскует о том, что был татарский период, удаливший Россию от Европы", а дальше объяснял: "Она радуется тому, ибо видит, что угнетатели ее татары были спасителями от Европы. Угнетение татарское и удаленность от Западной Европы были, быть может, величайшим благодеянием для России..,"81.

Записка на имя государя, поданная М.Л. Магницким 1 февраля, имела заголовок: "Обличение всемирного заговора против олтарей и тронов, публичными событиями и юридическими актами". В ней излагался план захвата иллюминатами власти и установления мирового господства. В семи пунктах плана содержалось подробное описание "зловредной деятельности масонов". Так, в пункте 6 говорилось: "Цель ордена есть освобождение народов от государей, дворянства и духовенства", а в предыдущем, пункте 5, указывались средства для достижения этого: "Иллюминаты должны стараться завладеть всеми правительственными местами, помещая на них своих адептов"82. Естественно, что бывший попечитель Казанского учебного округа считал книгопечатание основным злом, с которого началось проникновение масонства в Россию. Не случайно в масонских кругах было, по мнению доносителя, решено "завладеть всеми отраслями литературы и всех их отравить ядом иллюминатства"83. Следовательно, с Запада "пути" масонства шли к русским – князю Репнину, Елагину, Новикову, Поздееву. Объявляя якобинцев "ударной силой" масонов, Магницкий велеречиво заявлял, что никто в мире не может устоять против них, кроме России, поскольку она "страшна масонам своей физической силой, духом… истинной и несокрушимой религии, преданностью к… самодержцам, искреннею, сердечною, святою, потому что она основана на вере, на чувстве, на тысячелетнем предании любви народной"84.

Через четыре дня, 7 февраля 1831 г., Магницкий продолжил свой донос: кратко изложив резюме предыдущего письма, он на правах друга и сотрудника занялся "разоблачением" бывшего своего начальника – М.М. Сперанского. Прежде всего Магницкий указал, что тот является главой тайного заговора в России, и, благодаря покровительству Сперанского, проповедь классического иллюминатства ведется в стране с "адскими ухищрениями" как в учебной литературе, так и в научной. Более того, доноситель сообщал, что центр мирового заговора находится в Лондоне, где иллюминаты даже учредили университет без преподавания христианской теологии, но зато с обучением "жидов"85.

Не удовлетворившись первыми письмами, Магницкий через неделю, 14 февраля, направил из Ревеля на имя государя новую реляцию, в которой выделил разные виды иллюминатства – политическое, духовное, академическое и народное.

Указав "пути" проникновения политического иллюминатства в Россию (Елагин, Шувалов, Голицын и др.), он особенное внимание уделил окружению императора Александра I, резко ополчившись при этом на Н.Н. Новосильцева (за либеральный проект предлагаемых им реформ) и "Сионский вестник" (журнал "совершенно иллюминатский"). Естественно, что и на этот раз не был забыт Сперанский, которому прежде всего было поставлено в вину приглашение профессора еврейского языка Фесслера. По словам Магницкого, Фесслер был чрезвычайно опасен, ибо, отвергая христианство и желая заменить веру иллюминатством, профессор доказывал, что Христос был отнюдь не Спасителем, а "сыном Эссеянина, обманывающим народ для утверждения своего учения"86. Сперанский получил из рук почтенного профессора "талисман" (перстень), сделавший министра полновластным руководителем русских масонов. Видимо, желая придать доносу большую достоверность, Магницкий "сознался" в том, что он сам не избежал "коварных сетей" иллюминатов и стал членом ложи "Полярная звезда", хотя тут же в оправдание своему поступку напоминал и о первом доносе в 1811 г. (т.е. еще до падения Сперанского), в котором изобличал ложу "по опасным ея началам". А дальше в своем письме Магницкий перечислил около пятидесяти высокопоставленных чиновников, состоящих в тайном сообществе.

Возможности масонской агитации возросли с момента создания "Библейского общества", знаменуя тем самым появление в России "духовного" иллюминатства. Ученый секретарь общества В.М. Попов (1771-1842) вместе с другими адептами стремился подменить "истинное православие" английским протестантизмом (методизмом). Одновременно с духовным иллюминатством в России распространяется и "академическое" (посредством создания в 1816-1817 гг. первых ланкастерских школ, преподавание в которых строилось на взаимном обучении учащихся). Естественно, что бывший "гаситель" "пожара свободомыслия" в подведомственном ему Казанском учебном округе обвинял и университеты в преподавании пантеизма, материализма и прагматизма, ибо занятия "точными дисциплинами" (статистика, экономика и т.д.) очень быстро убедят студентов в том, что "лица правительственные, духовенство, дворянство, армия суть классы не производящие (трутни общества)"87. Но, пожалуй, самым главным в этом письме М.Л. Магницкого было то, что впервые участниками "мирового заговора масонов" стали и евреи. Поэтому книгоиздатель Николаи, продавец "всякого нечестия", пригласил "славного жида Мендельсона" (одного из активнейших сотрудников Вейсгаупта), к работе над "Всемирной германской библиотекой". Указывая на возникновение опасных ересей, он возлагал вину на современное еврейство, которое превратив истолковывает Библию, особенно в пророчествах о пришествии Христа. Евреи, пользуясь незнанием христиан древнееврейского языка, "издают под видом молитвенных книг разные возмутительные против народа и правительств христианских" сочинения88. По сути дела, именно Магницкому принадлежит приоритет в "открытии" связи масонов и евреев, хотя он и не конкретизировал ее. Указывая на евреев как на силу деморализующую, он подчеркнул использование их со стороны иллюминатов при достижении тайных целей. Так, например, в пункте "В", объясняющем средства распространения масонских идей, Магницкий указывал: "Чрез разъезжающих под разными видами адептов и нарочных. Люди сего рода в Россию приезжать, по большей части, могут под именем приказчиков торговых домов, от коих и действительно, для закрытия себя, легко иметь им некоторые поручения наших произведений и проч., ибо ныне капиталы всей Европы приведены уже в руки жидов (четыре брата Ротшильда)…"89.

А через двенадцать лет после отправки своих "доносов на всю Россию", в которых главным клевретом иллюминатства в России был объявлен М.М. Сперанский, Магницкий – бывший сотрудник и друг министра – решил опубликовать "некрологию" (на этот раз открыто). В славянофильском журнале "Москвитянин" (1843) появилась за подписью М.Л. Магницкого "Дума при гробе гр. Сперанского". Вчерашний доноситель с прискорбием воздавал должное покойному министру: "Достойный одр мужа знаменитого, которого нет подобного в нашей истории, по разнообразию обширных и глубоких его познаний, по зоркости ума его, по смелому и высокому полету его мыслей, по дару слова, соединявшему силу и простоту с какою-то неподражаемою очаровательностью и которым изустно и на письме владел он без всякого приуготовления, легко и непринужденно, по быстрому объему и ясному изложению самых трудных государственных предметов, по непосредственному участию, в продолжение четырех царствований, в важнейших постановлениях"90. Разница между "думой" и "подметными письмами", кажется, позволяет видеть в их авторе прообраз будущих "сексотов" и "лауреатов", одно публиковавших открыто, а другое – сообщавших тайно и "кому надо". Как бы там ни было, начало было положено, затем нашлись последователи и продолжатели. А за ними дело не стало. Хотя "творчество" М.Л. Магницкого было сдано в "спецхран" департамента тайной полиции, оно почти сразу же стало известно доморощенным антисемитам, первое место среди которых, несомненно, занял О.А. Пржецлавский.

В отличие от Ю. Делевского и многих других, считавших, что легенда о "жидо-масонском заговоре" возникла во Франции в 60-е годы XIX в., откуда она и была, дескать, заимствована российскими антисемитами, по нашему мнению, история общественных идей в России содержит достаточное количество фактов и документов, доказывающих, что это "изобретение" было сугубо отечественным.



РИТУАЛЬНЫЕ ПРОЦЕССЫ | "История одного мифа: Очерки русской литературы XIX-XX вв | Примечание