home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



"Похвала и жалость"


Почему такая тоска и боль в гениальном цикле стихотворений А. Блока "На поле Куликовом"? Почему так тесно сопряжены для Блока его современность и события на Непрядве? Почему чувствует Блок самого себя как бы участником Куликовской битвы?

Мы, сам друг, над степью в полночь стали: Не вернуться, не взглянуть назад, За Непрядвой лебеди кричали, И опять, опять они кричат…

Из всех циклов стихотворений Блока именно этот – "На поле Куликовом" – самый народный, самый национальный. И не потому народный и национальный, что в нем встречаются образы русской народной поэзии, а потому, что в течение 600 лет, прошедших со времени величайшей в русской истории Куликовской победы, отношение к ней русского народа было именно таким, каким его выразил Блок в своих пяти стихотворениях.

"Мамаевым побоищем" назвал народ Куликовскую битву. "Жалостью и похвалой" назвал автор "Задонщины" в XV в. свою поэму о битве за Доном на Непрядве. И древнерусские повести о Куликовской битве, и цикл стихов Блока "На поле Куликовом" объединены общим настроением – настроением не только похвалы победе, но и жалостью по погибшим.

Пожалуй, нет события в русской истории, которое вызвало бы такое количество монументальных и одновременно столь лирических литературных откликов. Две поэтические летописные повести, знаменитая "Задонщина", цикл произведений, объединяемых названием "Сказание о Мамаевом побоище", и десятки, а может быть, и сотни других произведений, в которых говорится о Куликовской битве, на протяжении шести столетий! И всюду Куликовская победа выступает в лирическом ореоле задушевной похвалы победителям и глубокой жалости о погибших, – погибших не только в самой битве, но и за десятилетия "иссушающего душу народа" чужеземного ига, когда, по словам летописца, "и хлеб не шел в рот от страха".



Поэзия труда библиографа | Земля Родная | Чужеземное иго