home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement





Москва Вечер 31 августа 1978 года


Очень тяжело говорить о том, что произошло дальше. Все что произошло в тот вечер, я помню до сих пор, в мельчайших подробностях. Сколько ночей я не спал, раздумывая – а что бы могло произойти поступи я по-другому. Если бы я не захотел разговаривать с Наташей и сказал бы, чтобы она не приходила ко мне домой, вернула ключ и забыла обо мне навсегда. Если бы я попросил ее не приходить ко мне домой, а подождать меня в другом месте. Если бы…

Чтобы тогда стало со мной, с Наташей. С отцом, с Владимиром Владимировичем. С Андроповым, с Брежневым. Со всей нашей страной. В одной книге сказано, что бабочка, только взмахнув крылом, может вызвать ураган на другом конце вселенной.

Наверное, это правда. Эта та самая правда, которая не дает мне покоя до сих пор…

Едва дождавшись окончания рабочего дня, я даже не вышел, а выбежал из прокуратуры. Вылетел, как на крыльях. Пистолет прямо в кобуре я сунул в карман, отчего тот раздулся до невозможности. Так пистолет мог и выпасть, но мне на это было наплевать. Сунул ключи дежурному, уже внизу вспомнил, что забыл закрыть, как следует дверь, но возвращаться не стал. Проскочил через вертушку, вылетел на улицу, побежал к своей машине, судорожно нащупывая в кармане ключи. Завел своего Москвича, разворачиваясь, чуть не столкнулся на узкой улице с фургоном. Под протестующий вой клаксонов, поехал домой…

Как я ехал с Большой Дмитровки к себе, в Выхино – лучше рассказывать не буду.

Тогда нравы были строже, и задержи меня ГАИ – мое удостоверение следователя Генеральной прокуратуры от лишения прав никак не спасло бы. По крайней мере, две аварийные ситуации я точно создал, только чудо что никуда не вписался сам и никто никуда не вписался из-за меня. Как бы то ни было – доехал я до дома за рекордные тридцать четыре минуты.

Уже ставя машину у подъезда, я мельком бросил взгляд на стоящую у соседнего подъезда серую Волгу. С одной стороны – машина как машина. С другой стороны – машин тогда было немного, не то, что сейчас, и серой Волги в этом подъезде не было ни у кого, это я знал точно. Более того – мотор Волги был заведен, за рулем кто-то сидел и курил, сбрасывая пепел в открытое окно, со стороны водителя. Лица водителя я не заметил – да что там говорить, наверное, я бы и родную мать тогда не заметил, в таком состоянии я был. Захлопнув дверь Москвича, я рысью побежал к подъезду.

На первом этаже щелкнул выключателем – было пасмурно и в подъезде уже было темно.

Безрезультатно. Пощелкал – никакой реакции, видимо опять где-то что-то перегорело. Плюнув, побежал наверх, перепрыгивая через две ступеньки…

Квартира моя была на четвертом. Остановившись перед квартирой я сунул руку в карман – но рука наткнулась на пистолет в кобуре. Черт… Засунул кобуру с пистолетом в карман, а в глубине кармана были ключи от дома. Так и потерять ведь пистолет можно, а потерять пистолет – моментальный "выкинштейн" из органов, без вариантов, это даже хуже чем потерять служебное удостоверение. Вытащил из кармана кобуру, пистолет прямо в кобуре взял в левую руку. Хорошо, что папку оставил на работе – то-то бы она мне сейчас мешала. Навалившись на дверь (что-то замок заедал последнее время, а починить было все недосуг), я вставил ключ в замок и провернул его. Язычок замка с едва слышным лязгом втянулся в дверь…

Вообще, в типовых советских квартирах того периода прихожие были очень маленькие, буквально три – четыре квадратных метра. Только чтобы раздеться и повесить вещи.

Прямо напротив двери на стене были три выключателя – свет в прихожей, свет в туалете и свет в ванной.

Открыт дверь (открывалась она наружу) я сделал шаг вперед, бросил ключи на полку справа от входа, потянулся рукой к выключателю. Уже тогда я должен был понять, что что-то не то – в прихожей стоял странный запах. Да и свет она должна была включить сама, если бы пришла и открыла дверь своим ключом. Но все мысли мои были заняты встречей с Наташей…

– Наташа…

Я сделал еще один шаг вперед, щелкая выключателем. Сумрак прихожей разрезал свет потолочной лампы и только тут я понял, что что-то не то. Нога моя немного проскользнула по чему-то скользкому на полу, опустив глаза, я с ужасом увидел, что покрытый линолеумом пол в прихожей в некоторых местах залит чем-то красным…

Краем глаза, я заметил какое-то движение со стороны комнаты. Развернулся – увидел надвигающегося со стороны комнаты незнакомого коренастого темноволосого пожилого мужика. В руке его был кухонный нож, занесенный для удара. Времени совсем не оставалось, защититься приемом рукопашного боя в тесной прихожей было невозможно. И тут я, совершенно на инстинктах, перехватил левой рукой пистолет.

Как только указательный палец нащупал спусковой крючок, я не раздумывая со всей силы нажал на него. В тесноте прихожей выстрел из пистолета Макарова больно жахнул по ушам…

Остался в живых я тогда чудом. По инструкции досылать патрон в патронник без необходимости было нельзя, милиционеры так и несли службу – с пустым патронником.

Но МУРовцы, схватывающиеся с бандитами едва ли не каждый день, на эту инструкцию плевали. У бандитов инструкций не было, а в критической ситуации решают иногда доли секунды, тратить их на передергивание затвора пистолета никто не хотел. И предохранитель тоже включался нечасто. Поэтому Константин Иванович Глазко, работавший в МУРе по убийствам, получая для меня пистолет, совершенно автоматически проверил обойму и дослал патрон в патронник. Предохранитель же он не включил. В таком виде он и передал пистолет Калинину, а Калинин передал его мне. Таким образом, только счастливой случайностью можно объяснить то, что в этот день, у меня в прихожей оказался в руках заряженный и поставленный на боевой взвод пистолет…

Пистолет, конечно же, заклинило. Он был вложен в кобуру, поэтому стреляная гильза не смогла экстрагироваться из пистолета, и его заклинило. Но и одного выстрела хватило.

Пуля попала незнакомому мужику (тогда я еще не знал, что это и есть Бриллиант) прямо в грудь, в сердце, падая на меня, он выставил вперед нож и клинок сделал длинную, глубокую борозду, разрезав на мне ветровку и оцарапав кожу на животе.

Мужик грохнулся на меня, чуть не сбив меня с ног. Я автоматически сделал шаг назад, чуть не упав – и он без движения растянулся на скользком линолеуме прихожей…

Выронив пистолет, я бросился в комнату. Наташа лежала на полу, рядом с кровать, лежала изломанной куклой на животе. Упав на колени, я перевернул ее – и отшатнулся. Ковер под ней был мокрым от крови, лицо ее было белым как мел. На губах почему то застыла улыбка – последняя улыбка…



Москва 31 августа 1978 года Кабинет руководителя Подразделения "Спектр" КГБ СССР | Холодная Зима (Агония 2) | ВОЛГА!