home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ПРОЛОГ

Провиденс, округ Вашингтон, 21 мая 1889 года

Ребекка Маккиннон откинулась на атласные подушки, почувствовав, как усиливается боль. Пальцами, которые, похоже, не желали слушаться приказов ее сознания, она взяла с ночного столика письмо и перечитала его уже, наверное, в сотый раз с момента получения накануне.

Страдание, терзавшее ее, смешалось с головокружительным, полным надежды изумлением. Эзра. Эзра наконец нашел ее. А это значит, что, возможно, найдет и Рэйчел.

Слезы отчаяния и боли закипали в ее глазах. Расскажет ли он Рэйчел то, что знает? Воздвигнет ли между матерью и дочерью стену вражды?

Ребекка вздрогнула – ее голову пронзила мучительная боль; женщина отбросила бархатное покрывало и с трудом выбралась из постели. Неуверенно ступая тонкими, трясущимися ногами, она пересекла комнату; ночная рубашка из прозрачного бежевого шелка свободно болталась на когда-то пышном, а теперь худом и изможденном теле.

На туалетном столике ее ждало утешение – хрустальный графин с янтарной жидкостью.

Ощутив холодок в сердце, Ребекка открыла графин, налила порядочную порцию его содержимого в стакан, закрыла и поставила бренди на место.

Полумрак, царивший в комнате, сгустился; идущая с моря гроза почти накрыла город Провиденс. Предвещающий ее резкий ветер уже завывал вокруг обшитого досками дома, в котором помещалось заведение Ребекки, по голым деревянным полам тянуло холодом, обжигавшим ее босые ноги.

Женщина высоко подняла рюмку в насмешливом тосте – за Эзру. И за болтливого моряка, выдавшего Эзре в каком-нибудь салуне Сиэтла ее местонахождение и еще за ее собственную давно увядшую юность.

Ребекка взглянула на свое мутное отражение в пыльном, потускневшем зеркале и не смогла удержаться от вздоха.

В ее длинных черных волосах появились седые нити, а огромные фиалковые глаза, в которых давно погас прежний огонь, поблекли, стали пустыми и безжизненными. Впалые щеки утратили румянец, губы, когда-то полные и подвижные, были истончены годами тоски и сожалений.

Где же теперь та, прежняя Ребекка? Где та полная жизни и сил женщина, которая столько раз улыбалась ей из других, более милостивых зеркал?

– Она умерла,– ответила сама себе вслух Ребекка. Преодолевая боль, она резким движением опрокинула в рот бренди.– Умерла, умерла, умерла...

Мышцы плеч и затылка расслабилась с почти судорожной внезапностью, бренди обожгло внутренности. В горле рос ком готовых прорваться рыданий, причинявший ей больше боли, чем ужасная болезнь, разъедающая ее тело, пронизывающая все кости и мышцы.

Дверь спальни, осторожно скрипнув, отворилась – ну когда же эта несносная Мэми проследит за тем, чтобы смазали петли?

– Бекки,– мягко произнес мужской голос.– Что вы, черт возьми, делаете?

Ребекка повернулась к вошедшему в комнату мужчине. Она почувствовала слабое облегчение, подобное шуршанию легкого летнего ветерка в листве.

– Гриффин.

Молодой человек крепко, почти властно взял ее за руку и уложил обратно в постель, укрыв одеялом быстрыми нетерпеливыми движениями недовольного отца.

Его темные волосы блестели даже в том слабом свете, который бросал в комнату хмурый день, а твердые благородные черты выражали нежную обеспокоенность. Глаза молодого человека, как и волосы, были почти черными, и он на мгновение отвел их от ее лица, не желая, как подозревала Ребекка, чтобы она прочла в них жалость.

Ребекка залюбовалась гибкой звериной грацией его тела, ощутив пламенное желание опять быть молодой и здоровой. Она протянула тонкую, в набухших венах руку и дотронулась до гладкого шелка его жилета:

– Где ваш пиджак, доктор Флетчер?

Уголок его резко очерченных нервных губ дернулся в улыбке:

– Внизу. Надеюсь, ваши достойные служащие будут держать свои руки подальше от моего бумажника?

Ребекка устроилась на постели поудобнее, временно успокоенная бренди и присутствием своего неразговорчивого, строгого друга.

– Пусть только попробуют что-нибудь у вас украсть – я прикажу высечь их кнутом. И вообще, у меня приличное заведение, Гриффин Флетчер.

Гриффин тихонько рассмеялся, и от его смеха потеплело в холодной, благоухающей лавандой комнате.

– Добрые граждане Провиденса могут посчитать это спорным, Бекки. – Он присел на краешек кровати, обхватив колено ловкими сильными руками. – Ну так почему вы послали за мной? Боль усилилась?

Ребекка остановила утомленный взгляд на позолоченной деревянной панели, окаймлявшей потолок комнаты, и начала осторожно:

– Вы говорили, что в долгу у меня после того, как я помогла вам прошлой зимой в палаточном городке. Вы действительно так считаете?

– Да.

Ребекка глубоко и мучительно вздохнула и осмелилась встретиться взглядом с доктором.

– Это касается моей дочери, Грифф. Рэйчел. На лице Гриффина ничего не отразилось.

– А что с ней?

На ресницах Ребекки уже дрожали слезы, и она больше не пыталась их скрыть. Было слишком поздно.

– Эзра собирается привезти ее сюда, в Провиденс,– выговорила женщина, шаря по столу в поисках измятого письма.

Доктор Флетчер взял письмо, развернул и пробежал глазами. Однако и теперь выражение его лица не изменилось; ничто не указывало, готов ли он стать ее союзником, или нет.

– Судя по тому, что здесь написано, они приедут сегодня вечером, – сказал доктор.

Ребекка кивнула. Когда она опять заговорила, в ее голосе звучало страшное волнение; ей никак не удавалось связно изложить свою мысль.

– Грифф, она будет жить в палаточном городке... а там Джонас... Боже мой, там Джонас...

Гриффин вздохнул, но никакого определенного чувства не промелькнуло в его темных глазах. Ребекка знала, что он понимает, какую угрозу представляет Джонас Уилкс, знала, как яростно доктор ненавидит этого человека. Уж у кого-кого, а у Гриффина была на то причина.

– Успокойтесь,– резко приказал он.

Ребекка заставила себя не двигаться, хотя ее переполняло желание, даже потребность выбраться из этой постели и сделать что-нибудь – все, что угодно, – лишь бы не дать Эзре привезти Рэйчел в Провиденс.

– Рэйчел – хорошенькая девушка, – сказала она наконец, тщательно подбирая слова и стараясь не выдать своего стыда и страха.– Я точно знаю. Она была красивым ребенком. И если она попадется на глаза Джонасу...

У Гриффина на челюсти на миг взбухли желваки.

– Вы боитесь, что он добавит ее к своей коллекции?

Ребекка смогла только кивнуть, и в комнате воцарилась напряженная тишина. Помолчав, женщина продолжила:

– Это ведь, уже случилось не с одной девушкой, Грифф!

Грифф вскочил на ноги и встал спиной к Ребекке, уперев ладони в бедра. Казалось, он был во власти чего-то жестоко-первобытного, и Ребекка почувствовала его внутреннюю борьбу, хотя та происходила в самых глубоких тайниках его сердца.

Женщина поправила бархатное покрывало:

– Простите меня, Грифф.

Плечи Гриффина напряглись под белой льняной рубашкой. Он опустил голову, и Ребекка услышала, как он глубоко и резко вдохнул, потом выдохнул. Наконец он повернулся к ней.

– Чего же вы хотите от меня? – спросил он голосом, больше похожим на вымученный шепот.

Горло у Ребекки пересохло, и прошла целая вечность, прежде чем ей удалось выдавить из себя:

– Женитесь на ней. Гриффин, вы женитесь на Рэйчел?

Видно было, что эта просьба буквально оглушила его.

– Что?

Порыв отчаяния придал Ребекке силы:

– Я заплачу вам! Я скопила тысячу долларов, и, кроме того, есть еще мой бизнес...

У доктора вырвался невеселый смешок, и он вскинул руки в язвительном возмущении.

– Вы просите меня жениться на женщине, которую я никогда не видел? И за это я получу тысячу долларов и публичный дом?

Ребекка спрыгнула с постели и очутилась с ним лицом к лицу. Боль и слабость были забыты, вытесненные бушевавшим в душе женщины страхом.

– Послушайте меня, Гриффин Флетчер, вы, высокомерный негодяй! Может, я и шлюха – да, Бог свидетель, я шлюха,– но моя дочь – моя дочь – она леди! Слышите? Леди!

В темных глазах сверкнуло холодное уважение, и лицо Гриффина слегка смягчилось.

– Я уверен, что в Рэйчел есть все, чего мог бы желать любой мужчина,– спокойно сказал он.– Но я не имею намерения жениться на ком-либо, будь это ваша дочь или кто-нибудь еще.

В его словах звучала мрачная решимость, и Ребекка, вздохнув, опустила голову.

– Хорошо,– проговорила она.– Хорошо. Гриффин обхватил худые плечи Ребекки и вновь отвел ее к постели.

Она не сопротивлялась, когда он достал из своего потрепанного саквояжа шприц, наполнил его морфием и проверил, нет ли в нем смертоносных воздушных пузырьков.

– Я не хочу, чтобы моя девочка знала, что я держу публичный дом,– срывающимся шепотом пробормотала женщина.

– Я знаю, – ответил Гриффин, сделав укол и осторожно извлекая иглу из руки Ребекки.

Нарастающая боль билась и свирепствовала в ее теле. Так бывало всегда после укола – боль начинала нарастать внезапно и невыносимо, будто предчувствуя, что вскоре ей придется отступить на некоторое время.

– Господи,– прошептала она.– О, Боже мой. Гриффин, что же мне делать?

– Пока что расслабьтесь,– посоветовал Гриффин. Он снял с керосиновой лампы на ночном столике Ребекки расписной фарфоровый абажур и зажег фитиль. Яркий трепетный свет, не затеняемый декоративным абажуром, несколько рассеял надвигающуюся тьму.

Труднее – гораздо труднее – стало не заснуть. Ужасная боль отступала, подобная отливу, начавшемуся в двух сотнях ярдов от дома Ребекки, на берегах залива Пугет.

– Мы помогли вам,– настаивала женщина.– Когда прошлой зимой в палаточном городке была эпидемия гриппа, я и мои девочки помогли вам. Вы у меня в долгу Гриффин. Вы мой должник.

Гриффин вынул из кармана рубашки длинную тонкую сигару, зажал ее в белых ровных зубах и наклонился к фитилю лампы, чтобы прикурить.

– Я знаю, – отозвался он.

– Вы поговорите с Эзрой? Объясните ему, что может случиться с Рэйчел, если она приглянется Джонасу!

Гриффин угрюмо кивнул. У него был усталый, отсутствующий взгляд.

Ребекка, собрав все силы, продолжила, зная, что скоро блаженный успокаивающий сон сморит ее окончательно.

– И если Эзра не послушает вас, Гриффин, отдайте Рэйчел эту тысячу долларов – Мэми вам покажет, где они,– отдайте ей эти деньги и посадите на первый пароход, который зайдет в Провиденс...

– Ну а если она не захочет уехать, Бекки? Что мне тогда делать? Связать ей руки и швырнуть на борт?

– Если понадобится, то да. Вы ведь мне друг, правда?

Гриффин издал хриплый смешок:

– Это не дружба, Бекки. Это похищение людей.

Веки Ребекки наливались тяжестью, зрение становилось нечетким. Она ощущала себя маленьким гладким камешком, бесшумно скользящим на дно темного пруда, в самую глубину. И постепенно погружающимся в ил.

– Вы в долгу предо мной, Гриффин Флетчер! – воззвала она сквозь пелену, окутывающую сознание.– Вы мой должник.


Линда Лаел Миллер Женщины Флетчера | Женщины Флетчера | ГЛАВА 1