home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 10

Лишь когда экипаж тронулся и она услышала поскрипывание кожи и стук копыт лошади, у Рэйчел в памяти возникли слова Филда Холлистера. Джонас Уилкс хочет заполучить вас. Это факт, не вызывающий сомнений. Вслед за ними, как эхо, прозвучал голос Молли: «Насколько я понимаю, он увлечен тобой».

Рэйчел подняла голову и улыбнулась в ответ на спокойную, приятную улыбку Джонаса. Предположим, Филд и Молли правы. Что же в этом ужасного?

Непрошеным гостем в ее мысли ворвался образ Гриффина Флетчера. Она испытывала к нему непостижимое, мучительное влечение. Девушку отталкивал его резкий, холодный сарказм, но притягивала его дерзкая сила.

Она нервно заерзала на сиденье и отвернулась к окошку.

– В чем дело, Рэйчел? – ласково осведомился Джонас Уилкс. – Уж не сожалеете ли вы, что поехали?

Ей вспомнился Гриффин Флетчер, стоявший перед коттеджем возле палаточного городка, в прилипшей к груди мокрой от дождя рубашке. Рэйчел встретилась взглядом с Джонасом и зарделась.

– Это из-за отца. Мистер Уилкс, он уехал без меня, и это очень странно.

Ангельски невинное лицо Джонаса приобрело выражение участливой озабоченности.

– Возможно, у него появились какие-то важные дела и он скоро вернется.

Рэйчел потупила глаза.

– Нет,– прошептала она, и осознание непоправимости произошедшего обрушилось на нее, будто маленький, но жестокий шторм.– Нет, он не вернется.

Рэйчел не сопротивлялась, когда рука Джонаса коснулась ее подбородка и осторожно приподняла его.

– Почему вы так в этом уверены? – мягко спросил он.

У Рэйчел сжалось горло, но она совладала с собой.

– Я знаю, что он не оставил бы меня одну, не сказав ни слова. Он твердо решил, что мы должны уехать из Провиденса, сколько я ни умоляла его остаться и жить со мной в доме матери.

Джонас слегка приподнял темно-золотистую бровь:

– Так вы хотите остаться в Провиденсе? Рэйчел кивнула.

В его ровном голосе слышалась настороженность:

– И жить в борделе?

Рэйчел подозревала, что реакция этого человека на ее утвердительный ответ была бы весьма интересной, но не решилась это проверить.

– Я собиралась превратить это заведение в пансион,– сказала она.

– Собирались? Ваши планы изменились? С мрачным видом Рэйчел снова кивнула:

– Да. Доктор Флетчер и Молли настаивают, чтобы я уехала, все равно мне здесь будет неуютно. Как только я получу деньги, которые оставила мне мать, и договорюсь насчет продажи ее имущества, я переберусь в Сиэтл.

Глаза Джонаса тревожно потемнели, улыбка стала странно натянутой.

– Что вы будете делать в Сиэтле, Рэйчел?

– Я намерена найти работу, мистер Уилкс. И, конечно, попытаюсь разыскать отца.

Его глаза вежливо скользнули по измятому коричневому платью Рэйчел, и разговор принял совершенно неожиданное направление:

– Где же то очаровательное платье цвета лаванды, в котором вы покинули мой дом?

Рэйчел, залившись краской при воспоминании о бурном вторжении Гриффина в дом Джонаса, вновь пережила тот момент, когда доктор с такой ненавистью оглядел чудное платье.

– Я думаю, оно все еще в палаточном городке,– ответила она.– Оно... оно было очень мокрое, а доктор Флетчер не дал мне возможности вернуться за ним...

Хотя Рэйчел заметила быстро промелькнувшее скрытое раздражение в глазах Джонаса и то, как он неожиданно стиснул зубы, она была слишком поглощена воспоминаниями о легком воздушном бледно-лиловом одеянии.

– Вы в нем выглядели совершенно очаровательно, – заметил Джонас после напряженной неловкой паузы. Но его взгляд на этот раз витал где-то далеко, словно перед глазами разворачивалась какая-то тяжелая, трагическая сцена.

Рэйчел испытала безотчетную потребность сказать что-нибудь, что вернуло бы его к действительности:

– Если бы мы остановились у палаточного городка, я могла бы взять платье, выстирать и вернуть его вам.

Отстраненность исчезла из взгляда Джонаса, и он улыбнулся:

– Конечно, мы остановимся. Но вам не нужно его возвращать, Рэйчел. На вас оно выглядит куда лучше, чем могло бы когда-либо выглядеть на мне.

Вырвавшийся у Рэйчел смех был целительным и соединился с первой настоящей радостью, испытанной ей за долгое-долгое время. Прекрасное платье теперь принадлежало ей!

– Большое спасибо.

– У меня есть и другие платья, Рэйчел. Хотите забрать их тоже?

Рэйчел не отдавала себе отчета, как широко открылись ее глаза при мысли о такой перспективе.

– Я не могу...

– Конечно, можете. И, в конечном счете, вы окажете мне огромную услугу. Эти платья занимают слишком много места и они... э-э... навевают горькие воспоминания.

Рэйчел была в восторге, хотя ее смутно тревожил один вопрос: кому раньше принадлежали платья?

– Болезненные воспоминания? – повторила она. Джонас испустил тяжелый вздох.

– Да. Но видеть, как вы носите эти чудные платья, было бы для меня величайшим удовольствием.

– Правда? – прошептала она, восхищенная.

– О да. Пообещайте же, что возьмете их, Рэйчел. Охваченная порывом великодушия и жадного нетерпения, Рэйчел кивнула.

И через два часа Рэйчел вернулась в дом Гриффина Флетчера с грудой чемоданов, набитых нарядными платьями, атласным бельем, ночными сорочками в кружевах, тонкими шелковыми блузками и роскошными шуршащими юбками.

Кучер Джонаса Маккей проносил чемодан за чемоданом мимо оцепеневшей Молли Брэйди вверх по лестнице в указанную Рэйчел комнату.

Рэйчел ликовала и абсолютно забыла о неодобрительном отношении Молли к прогулке в экипаже с Джонасом.

– Молли! – восклицала она. – Мне подарили такие красивые платья! Только посмотри!

Глаза Молли приобрели угрожающий изумрудный оттенок.

– Господи, спаси и помилуй! – ахнула она, в отчаянии вскидывая руки.

Рэйчел побежала по лестнице, ухватившись за перила, чтобы не улететь от счастья.

– А завтра будет пикник, после церковной службы...

– Правда? И какое отношение это имеет к тебе, Рэйчел Маккиннон? – Молли Брэйди уперла руки в бока.

– Ну как же! – отозвалась девушка, улыбаясь экономке Гриффина Флетчера.– Там будет так замечательно! Миссис Хаммонд приготовит для нас корзинку: там будет курица и шоколадный торт и...

– И неприятности,– заключила Молли Брэйди и, яростно взмахнув юбками, отправилась на кухню.– Больше неприятностей, чем ты видела за свою короткую жизнь, Рэйчел Маккиннон!

Рэйчел пожала плечами и помчалась дальше по ступенькам. Завтра она наденет белую шелковую блузку, решила она, с шуршащей черной атласной юбкой...

Измученный Гриффин с размаху опустился в кресло возле письменного стола и потянулся за стаканом виски. Он видел Фон – по крайней мере, какое-то время ему можно о ней не беспокоиться. Она находилась в доме Бекки и под неназойливым присмотром чернокожей поварихи Мэми чувствовала себя все лучше.

Гриффин закинул на стол обутые в сапоги ноги, ощущая, как кровь отливает от ступней к коленям и бедрам, снимая усталость. Он закрыл глаза и стал методично перебирать в памяти дневные вызовы.

– Гриффин? – раздался в дверях вопросительный голос Молли.

Гриффин поднял утомленные веки и усилием воли сосредоточил взгляд на взволнованной фигуре экономки.

– Привет, Молли,– сказал он дружелюбно.

Она стояла, теребя в руках передник и хлопая глазами. И то и другое было дурным знаком.

– Что еще? – вздохнул Гриффин.

– Рэйчел...

Гриффину внезапно захотелось выпить еще виски.

– Да?

Молли на цыпочках прокралась в комнату, будто приближаясь к костру, обложенному динамитом.

– Я пыталась остановить ее, Гриффин, клянусь, пыталась.

Гриффин закрыл глаза, собираясь с духом.

– Продолжай, – рявкнул он после минутного напряженного молчания.

– Джонас Уилкс взял ее прокатиться в экипаже, и она привезла с собой чемоданы одежды. А завтра, как она заявила, Джонас будет сопровождать ее на церковный пикник! – выпалила Молли.

Ради Молли Гриффин выслушал новости спокойно. Женщина явно не испытывала большой радости от того, что вынуждена была сообщить ему это.

– Сейчас она здесь? – спросил он с великолепным самообладанием.

– Да. Она наверху, примеряет свои обновки. Гриффин говорил ровно, тщательно следя за интонацией своего голоса:

– Пришли ее сюда сейчас же. Да, Молли!

– Да?

– Если она начнет кричать, беги сюда и вылей мне на голову холодной воды.

Молли весело прыснула и выбежала вон, шурша юбками.

Гриффин наполнил опустевший стакан и, подойдя к окну, стал ждать. Казалось, тьма за окном наполняла его душу, предвещая нечто опасное. Прогулка в экипаже, несколько тряпок, пикник – какое ему дело?

Но что-то шевелилось внутри него. «Только бы это не повторилось,– молило оно.– Только бы не повторилась».

Рэйчел осторожно, тихо позвала его:

– Доктор Флетчер?

Гриффин заставил себя обернуться медленно; еще мгновение прошло, прежде чем он позволил себе осознать увиденное. И тогда он почувствовал себя так, будто только что отразил с десяток самых мощных ударов своего недавнего противника – верзилы из лагеря лесорубов.

Он смотрел на нее, смотрел на слишком памятное ему платье из розовой тафты, и бешенство клокотало у него в горле. Он яростно, вполголоса выругался.

Открытое, мучительно прекрасное лицо побелело, и Рэйчел отступила на шаг. Только выражение потрясения и испуга в ее глазах удержали Гриффина от того, чтобы не броситься к ней и сорвать с нее это платье.

– Тебе это дал Джонас? – рявкнул он, и его слова прозвучали одновременно и как вопрос, и как обвинение.

Глаза Рэйчел вспыхнули, и она торопливо кивнула:

– Я не знала, что это имеет какое-то значение – все равно они валялись без дела. Он сказал, что они навевают горькие воспоминания.

– Да, я представляю себе, что именно так он и сказал. Снимай платье.

Она вздернула маленький изящный подбородок:

– Не сниму! Это мое платье, и я буду его носить, раз мне так угодно!

Гриффин зажмурил глаза, чтобы не видеть ее – не видеть платья,– и шумно перевел дыхание. В его воображении возник призрак светловолосой смеющейся женщины, одетой в это платье из розовой тафты. – «Не будь таким дурачком, Гриффин, – дразнила его женщина далеким, мелодичным и до боли знакомым голосом.– Я люблю только тебя... ты же знаешь, я люблю только тебя».

– Шлюха,– прошипел Гриффин, обращаясь не к Рэйчел, а к обворожительной обольстительнице, смех которой продолжал звучать в его памяти.

Раздался крик, и маленький яростный кулак врезался в лицо Гриффина, заставив его онеметь от боли, – другим она колотила его в грудь. Давясь старой и неистребимой злобой, он открыл глаза и сжал одной рукой тонкие запястья Рэйчел.

Девушка бросила на него испепеляющий взгляд, полный оскорбленного достоинства.

– Я ненавижу вас! – задыхаясь, произнесла она.

– Не говори так.– Это была мольба, но также и приказ.

Рэйчел пробовала вырваться, но он держал ее крепко.

– Вы назвали меня шлюхой,– прошептала она.

– Нет,– сказал он, закрывая глаза.

– Вы лжете! Я сама слышала!

Он открыл глаза и заставил себя взглянуть в ее заострившиеся черты.

– То, что ты слышала, не имеет к тебе никакого отношения,– сказал он.

Все разумное в Гриффине требовало, чтобы он оттолкнул ее, спасаясь от непобедимого притяжения ее близости, но он не смог. Он притянул ее ближе, ощущая, как нежные мягкие груди вдавливаются в его тело, как прикосновение ее бедер и живота наполняют его трепетным ожиданием. Сжав лицо девушки обеими руками, он наклонился и поцеловал ее.

Она сопротивлялась лишь мгновение, затем он почувствовал, как что-то в ней неудержимо рванулось ему навстречу. Ее тело стало податливым под его руками, губы ответили на его поцелуй.

Гриффин так неожиданно отпустил ее, что Рэйчел потеряла равновесие и чуть не упала.

– Ты именно этим занималась с Джонасом? – протянул он намеренно оскорбительным тоном.

Слезы сверкнули на ее длинных темных ресницах и скатились вниз по гордому, пылающему от негодования лицу.

– Гриффин Флетчер, вы... вы подонок! Вы развратный, мерзкий...

Гриффин отрывисто усмехнулся.

– Не забудь еще добавить «заносчивый»,– съязвил он.

Стиснув кулаки, она попятилась:

– Я ненавижу вас, я презираю вас. Надеюсь, что вы будете гореть в аду!

Упершись руками в бедра, Гриффин с нарочитой дерзостью оглядел девушку с головы до ног.

– Если я увижу вас еще раз в этом платье, мисс Маккиннон,– проговорил он,– я сорву его с вас. Ясно?

Округлившиеся фиалковые глаза были полны ужаса. Рэйчел бросилась бежать и со всего размаху налетела на Филда Холлистера. Филд поймал ее за дрожащие плечи, не давая упасть.

– Рэйчел, что такое?..– Он испытующе посмотрел ей в лицо, потом поднял глаза и уничтожающе взглянул на Гриффина.– Ты... – произнес он голосом, в котором слышалось обещание геенны огненной.

Гриффин отвесил изящный, издевательский поклон. Затем, для большего эффекта, проследовал к столу, налил себе еще виски и произнес краткий глумливый тост:

– За дочь Бекки Маккиннон.

Внезапно Рэйчел вскрикнула; этот страдальческий возглас наполнил Гриффина мучительным, безграничным страданием. Он хотел попросить прощения, но почему-то не смог. Он неподвижно смотрел на нее, и тогда Рэйчел медленно повернулась в мягком круге добрых рук Филда.

– Да, я дочь Бекки Маккиннон,– с достоинством промолвила она.– И вы можете относиться к этому так, как вам будет угодно.

С этими словами Рэйчел высвободилась из рук Филда и скрылась. Закрыв глаза, Гриффин услышал звук ее шагов по лестнице.

Голос Филда был похож на извержение вулкана: первые звуки, напоминавшие тихий ропот, переросли в грохочущую лавину:

– Ты сошел с ума, Гриффин?! Гриффин вздохнул:

– Возможно.

– Извинись перед ней.

Но Гриффин покачал головой:

– Нет. Пусть она меня лучше ненавидит. Это все упрощает.

Филд был взбешен.

– Для тебя – возможно! – рявкнул он.– А для нее? Гриффин, она не заслуживает такого отвратительного отношения, и ты это прекрасно знаешь!

– Пусть она тебе покажет платья, которые ей подарил Джонас. Платья Афины.

Лицо Холлистера стало твердым, как скала.

– Вот оно что. Гриффин, она не могла об этом знать.

Гриффин подошел к шкафу, где лежали его медицинские инструменты, открыл стеклянные дверцы. Затем он принялся методично перебирать инструменты, которые и до этого лежали в идеальном порядке.


ГЛАВА 9 | Женщины Флетчера | * * *