home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



DE PROFUNDIS

1


Накануне своего исчезновения, буквально за несколько секунд до этого прискорбного происшествия, г-н Андерсон, менеджер по рекламе, извинился перед собеседниками, сказав: "Прошу прощения, мне срочно нужно..."

"...в туалет", - подумала Лиз, начальник отдела рекламы и сбыта. Мысль ее проворно обежала высокое стеклянное здание "Королко", проникла внутрь, пользуясь одним из запасных выходов, шмыгнула по коридору и застопорилась напротив металлической дверцы со стилизованным мускулистым торсом на табличке.

"...отлить", - подумал г-н Фишер, менеджер по рекламе, коллега и близкий приятель г-на Андерсона. Как только поступившая информация была проанализирована и обработана, мысль г-на Фишера устремилась к цели в виде бегущей строки опорных сигналов: "Воскресенье >> Матч >> Девочки >> Пиво >> Похмелье >> Отлить". Г-н Фишер мыслил в высшей степени эргономично, за что не раз получал поощрения и бонусы от руководства компании.

- И никого не удивило, что ваш коллега и приятель, вместо того чтобы пройти в туалет, как поступил бы всякий мало-мальски цивилизованный менеджер по рекламе, направился в сторону ближайшего канализационного люка? - спросил полицейский.

Это был резонный вопрос.

Лиз и г-н Фишер переглянулись.

- Ну конечно, - досадливо морщась, ответил г-н Фишер, - разумеется... Я даже спросил его: "Пол, куда это ты собрался?"

- Безусловно, нас это сильно удивило, - сказала Лиз. - Особенно когда он сдвинул в сторону крышку люка.

- Крышка была тяжелая, - уточнил Фишер.

- К вашему сведению, - сказал полицейский, целясь в них пальцем, - прежде чем вы снова приметесь вешать мне лапшу на уши...

- !!! - вскричали подозреваемые. (О том, что они подозреваемые, догадаться было, увы, не сложно.)

- ...если вам хватит наглости упорствовать в том, что ваш друг и коллега, а также конкурент (палец метнулся в сторону г-на Фишера) и потенциальный конкурент (палец прицелился прямо в лоб бедной Лиз, коротко всхлипнувшей от неожиданности) сместил в сторону, каким бы то ни было способом удалил, отвалил или откинул крышку канализационного люка за номером 4354.ND-43 на углу 76-й и Второй, прежде чем вы снова посмеете...

- Но именно так все и было! - закричал г-н Фишер.

- ...лгать в присутствии должностного лица, я буду вынужден довести до вашего сведения следующее: крышку канализационного люка НЕВОЗМОЖНО - повторяю: НЕ-ВОЗ-МОЖ-НО - открыть без специального приспособления, именуемого Универсальным Ключом, каковое приспособление находится в распоряжении работников Управления городских служб и выдается под расписку - исключительно и только сотрудникам Управления.

Г-н Фишер устало прикрыл глаза и откинулся на спинку стула - не самого удобного из всех, на чьи спинки ему приходилось откидываться. По его скованной, неловкой позе было совершенно ясно, что, будь его воля, он откинулся бы на спинку какого-нибудь другого стула, а то и не стула вовсе, а - кресла или диванчика, желательно - в холле небольшой уютной гостиницы на Багамах, где нет жирномордых полицейских, отвратительного горького запаха дешевых сигарет, отвратительного кислого запаха казенного форменного сукна, отвратительного, перекрывающего все остальные запахи, аромата подмышек перепуганного менеджера по рекламе.

- Чего вы от меня хотите? - спросил он, не открывая глаз.

- Вы уже задавали этот вопрос, - ответил полицейский.

- Чего вы от нас хотите? - спросила Лиз.

- Я хочу, чтобы г-н Андерсон вернулся на свое рабочее место.

- Это невозможно, - брякнул г-н Фишер.

В кабинете следователя воцарилась тишина. Наверное, ее следовало бы назвать "звенящей" или "гулкой". П. Ф. Браун, автор детективных рассказов, написал бы: "Гулкая тишина". А чтобы читателю стало ясно, что он не шутит, писатель сравнил бы эту тишину с пустой бутылкой, прозрачной, стеклянной, куда можно дунуть, и она произведет "прозрачный", "пустой" звук, напоминающий жуткий, не к ночи сказать - ЗЛОВЕЩИЙ - голос флейты Пана.

Вот какая тишина воцарилась в кабинете следователя.


* * *


- Итак, вы стояли на перекрестке, ожидая зеленого сигнала светофора. И говорили... о чем вы говорили, г-н Фишер?

- Я уже отвечал на этот вопрос. Но если вы настаиваете...

- Я настаиваю.

- Мы говорили о попках.

Лиз, начальник отдела рекламы и сбыта, слегка покраснела. Она краснела всякий раз, как только всплывала тема утреннего разговора, в разгар которого Пол Андерсон, менеджер по рекламе, без предупреждения шагнул в круглое отверстие канализационного люка. Она краснела уже четвертый или пятый раз, но если бы в кабинете следователя оказался внимательный наблюдатель, еще лучше - настоящий знаток чел. душ, он заметил бы, что в первый раз она покраснела куда гуще, чем во второй, а к последнему, пятому, покраснению оттенок ее кожи изменился всего на 4-5 %, а это и покраснением-то назвать было нельзя.

- О каких именно попках?

- О женских попках.

- А знаете что? Мне ВНЕЗАПНО пришло в голову, что это как-то неестественно, - задумчиво сказал полицейский.

- Что именно? - уныло осведомился г-н Фишер.

- Я тут подумал... - полицейский хихикнул и застенчиво посмотрел на Лиз (Лиз вздрогнула). - Вот как-то не сходится...

- Что не сходится?

- Женские попки. Вот как-то подозрительно это.

Г-н Фишер вздохнул и в пятый раз принялся объяснять, что размышление о женских попках в данном случае не было предметом беседы с эротическим подтекстом, какая случается порой между мужчинами, но сугубо деловым, рабочим моментом. Менеджеру по рекламе приходится обсуждать с коллегами женские попки не реже, чем полицейским промеж собой...

- ...модели оружия? - робко подсказала Лиз.

- ...или, к примеру, мотивы преступления, пол, цвет кожи преступника и его... ммм...

- ...сексуальные предпочтения, - с удовольствием закончил полицейский.


* * *


- ...только не говори, пожалуйста, что эта корова снималась в рекламе "Смайлз"! С тех пор она набрала по крайней мере пять кило, а то и все семь! Она жрет как бегемот! Почему бы не поставить в кадр Быка Малиганна? Пусть тряхнет мошной! Или - лучше приведи свою бабушку! Ту, что играла у Гриффита... Кстати - хорошая идея. Нужно только найти выгодный ракурс... Все будет лучше, чем это! Честно говоря, просто с души воротит... - вот что сказал Пол Андерсон, менеджер по рекламе, имея в виду только что отснятый материал.

- Она не так уж плоха, - возразил г-н Фишер, менеджер по рекламе. - Черт возьми, Пол, тебе бы шампанское рекламировать, а не белье.

- Не пикируйтесь, мальчики, - сказала Лиз, начальник отдела рекламы и сбыта.

- Прошу прощения, мне срочно нужно...


- СТОП! - сказал полицейский. - Ну-ка, отмотаем назад!


- СТОП! - закричал режиссер. - Перекур - пятнадцать минут (время пошло)!

- Меня распнут! - сообщил коллегам Пол Андерсон, менеджер по рекламе. - Меня повесят на собственном галстуке - если мы немедленно, прямо теперь не придумаем, как убедить клиента в том, что эта сцена - не блевонтин! Мне нужны аргументы!

- Мне нужно проветриться! - сказала Лиз, начальник отдела рекламы и сбыта.

- Мне нужен кофеин, желательно - в невообразимых количествах, - заявил г-н Фишер, менеджер по рекламе, - как насчет накофеиниться по полной программе?


- ДАЛЬШЕ! - сказал полицейский.


- Только не здесь! Вон там, через дорогу, - протянул руку Пол Андерсон, менеджер по рекламе, - от здешнего капучино у меня...


- ДАЛЬШЕ! - сказал полицейский.


- ...не понимаю, почему ты так нервничаешь? - спросил г-н Фишер, менеджер по рекламе - По-моему, всё в пределах нормы...

- Пол - перфекционист, - сказала Лиз, начальник отдела рекламы и сбыта, - за это мы ему и платим.

- Да, но... - возразил г-н Фишер.

- Раскройте глаза, тупицы! - закричал Пол Андерсон, менеджер по рекламе. - Это же отвратительно! Вы только посмотрите на эту жирную сволочь! Она же меня убивает! Она душит меня! Где твои глаза, Фишер? Только не говори, пожалуйста, что эта корова снималась в рекламе "Смайлз"...


- СТОП! - закричал полицейский, - Я требую немедленного проведения СЛЕДСТВЕННОГО ЭКСПЕРИМЕНТА! Подать авто! Три минуты на сборы (время пошло)!


2


Если сесть в бомбардировщик, заправленный под завязку первоклассным топливом, в один из новейших засекреченных самолетов, который напоминает хищного черного ската, плоского, как древесный лист, невидимого для спутников и радаров, если захлопнуть полупрозрачный колпак, натянуть кислородную маску, запустить мощный реактивный двигатель и взмыть над миром, подобно безжалостному Ангелу Возмездия, если при всем при этом намеренно пренебречь гуманитарными идеями, плюнуть на все без исключения общечеловеческие ценности, похерить Заповеди и подпалить перышки Голубю Мира, если произвести все эти действия в указанной последовательности, рано или поздно в прицеле аппарата для бомбометания появится город Нью-Йорк - как нельзя лучше отвечающий критериям Истинного Алтаря Гнева Господня.

Размышляя об этом, полковник Уоллес, проводивший тренировочный полет, не мог не поддаться соблазну и, мысленно перекрестившись, заложил крутой вираж на высоте пятнадцать километров над уровнем моря. Поскольку самолет, которым он управлял, был невидим для радаров, вся королевская рать диспетчеров осталась в неведении относительно маневра, не предусмотренного штатным расписанием.

Полковник не собирался бомбить Нью-Йорк. Он всего лишь хотел увидеть улицы и башни Нового Вавилона на экране прицельного устройства. По правде говоря, он проделывал это каждый четверг вот уже два года кряду, и ни одна золотопогонная сволочь до сих пор не вычислила его.


Он был неуязвим для гнева свыше, равно как и для сотен радаров, сканирующих денно и нощно небо над Соединенными Штатами. Но даже если бы его вывели на чистую воду и однажды ему пришлось предстать перед Высшим военным трибуналом, он не знал, что ответить на вопросы, которые ему задали бы в первую очередь:

Зачем было менять утвержденный командованием маршрут?

Зачем было маячить над вечерним городом, рискуя столкновением с гражданским или полицейским вертолетом?

Зачем было пялиться на горожан, используя высокоточную секретную оптику?

Зачем было снимать кислородную маску, откидывать защитный колпак (за одно это грубейшее нарушение полагается пожизненное отстранение от полетов) и закуривать трубку, набитую крупнолистным табаком "Aero"?

Зачем было опускаться ниже допустимой техническими правилами высоты и заглядывать в окна высотных зданий, рискуя оборудованием стоимостью в миллиард долларов?

Зачем было устраивать гонки над нью-йоркскими улицами, лавируя между небоскребами?

Ни на один из этих вопросов полковник Уоллес, пилот секретного самолета, не знал ответа.


* * *


Первым на экране возникло лицо толстяка, которого полковник сразу окрестил про себя Жиряем. В соответствии с Классификационным Перечнем Толстяков это был человек из разряда Нудных Взрывоопасных Красномордых Толстяков. Такие толстяки, насколько было известно полковнику Уоллесу, живут в постоянной обиде на мир за то, что он не соответствует их представлениям о Лучшем Мире, и умирают от разрыва аорты или внезапного удушья во время принятия пищи.

Бледный красавчик, то и дело промокавший лоб бумажной салфеткой, был произведен - соответственно - в Жердяи (не то чтобы он был чрезмерно худощав, но - эти двое являли собой настолько разительный контраст, что полковнику ничего другого не оставалось, как подчеркнуть их различие при помощи единообразных, но разнонаправленных кличек). Человек этот выглядел подавленным, усталым, при этом все же пытался удержать на лице презрительно-надменную гримасу, что удавалось ему с каждой минутой все хуже и хуже.

Третьим персонажем трагедии (в том, что это - трагедия, полковник нисколько не сомневался) была худощавая блондинка, которую Уоллес без колебаний отнес в разряд Очкасто-Стервозных Офисных Блондинок Повышенной Слезоточивости и окрестил Барби (честно говоря, в последнее время он частенько злоупотреблял этой кличкой: если бы всех блондинок, которых он называл Барби, в самом деле звали Барби, нью-йоркские социологи, изучающие масштабные общественные процессы, от ужаса покрылись бы герпесом).

Первые две или три минуты Уоллес склонялся в сторону Шекспировской Драмы с Убийством (возможно - самоубийством) в финале: Жиряй - обманутый муж, Жердяй - горе-любовник, Барби - порочная (или - непорочная, в зависимости от обстоятельств и авторского каприза) Пенелопа, но, присмотревшись повнимательнее, понял, что Жиряй, судя по всему, человек служивый, и его натуральный апломб происходит из парадоксальной верности Долгу, которую толстяк, вероятнее всего, понимает превратно.

Впрочем, полковник взял за правило воздерживаться от этических суждений и воспринимать картины приватной жизни обитателей Вавилона в качестве объемной панорамы - как если бы на деле он продолжал свое боевое дежурство на дальних подступах, а вавилонские зарисовки ему лишь грезились (да, сэр, легкое кислородное отравление). Что до персонажей этих маленьких трагедий, комедий, мелодрам, сюрреалистических или откровенно порнографических сцен - он привык воспринимать их в виде далеких немых фигур (слышать он их не мог, если не подбирался слишком близко), порой - всего лишь силуэтов, то возникающих, то исчезающих на фоне городских сумерек.

Однажды он спас от неминуемой гибели пожилого служащего, которого подстерегли малолетние бандиты в темном переулке: самолет-невидимка бесшумно завис над полем проигранной битвы и принялся переливаться всеми цветами радуги. Все до единого, включая перепуганную жертву, благополучно ретировались. Позже, укоряя себя за неосторожность, Уоллес находил утешение в том, что уже в ранних греческих трагедиях появление Бога из Машины было приемлемым сценическим решением, кроме того - в данном конкретном случае он действовал строго по инструкции, предписывающей в случае непредвиденного снижения или аварии маскировать самолет под неопознанный летающий объект - точь-в-точь такой, каким его представляют себе фанаты сериала "X-Files". Для этого был предусмотрен специальный режим освещения, превращающий грозный боевой аппарат в летающий именинный пирог.

Полковник взглянул на часы.

Если верить расписанию, он теперь летел над Гренландией.

Тридцатью метрами ниже Жиряй усаживал Барби и совершенно размякшего Жердяя на заднее сиденье длинной полицейской машины.


3


- Прошу прощения, мне срочно нужно...

- ...в туалет, - сказала Лиз, начальник отдела рекламы и сбыта. - Я этого не говорила, но просто подумала.

- Ваши мысли в рапорте отмечены не будут. Говорите только то, что говорили, делайте - то, что делали. Исчезновение г-на Андерсона, дубль восемнадцать. Мотор!

Полицейский повернулся на каблуках, ухмыльнулся и театральным шепотом сказал:

- Прошу прощения, мне срочно нужно...

Слово "нужно" он произнес, страдальчески поморщившись, как школьник, демонстрирующий учителю, что если прямо теперь, немедленно не отпустить его за дверь - случится непоправимое.

Сказав это, полицейский опрометью кинулся к люку и принялся дергать крышку, которая - понятное дело - и не думала поддаваться. Толстяк попытался протиснуть короткие пальцы в отверстия для Универсального Ключа, но и это было ему не под силу. Запыхавшись, он вернулся к своим жертвам, истекая потом, излучая угрозу и самодовольство.

- А почему бы... - сказал г-н Фишер, менеджер по рекламе.

- ? - встрепенулся толстяк.

- Почему бы не вызвать сотрудника Управления с Универсальным Ключом и не пойти дальше? В смысле - глубже...

Сказав это, г-н Фишер слегка нахмурился, как бы сомневаясь в рациональности своего предложения. Толстяк ласково поглядел на него и сказал:

- Так ведь они уже всю канализационную систему перетряхнули: восемь часов подряд две сотни кротов рыли землю, без продыху. И - знаете, что мне ответили, когда я спросил: куда мог подеваться умный, молодой, симпатичный и преуспевающий менеджер по рекламе, если (решительно невозможно, но - предположим!) сумел без Ключа открыть люк и каким-то чудом все же спустился под землю?

- Что? - спросила Лиз, начальник отдела рекламы и сбыта.

- Он не ушел бы дальше первой развилки. Под землей без фонарика делать нечего: темно, сыро. И крысы.


* * *


- Прошу прощения, мне срочно нужно... Топ-топ, динь-динь, шмыг-шмыг: спускаюсь, ухожу все дальше и дальше, все глубже и глубже, а что делаете вы, г-н Фишер?

- Я?.. Гм... ну... смотрю на вас... ах да, я говорю: "Пол, ты куда это собрался?"

- А я что говорю?

- А вы - ничего не говорите. Вы уходите - вниз, под землю.

- Вот такой я гадкий невежа? Коллега, товарищ и конкурент ко мне обращается по имени, а я в ответ - ни гу-гу?

- Кажется, он махнул рукой... - пробормотала Лиз, начальник отдела рекламы и сбыта.

- Как он махнул рукой?

- Вот так. - Лиз показала.

- Он махнул рукой в смысле "не мешайте" или в смысле "прощайте"? Или в смысле "поехали!"?..

- Он махнул рукой в смысле "сейчас вернусь, подождите".

- И не вернулся.

- И не вернулся.


* * *


- Прошу прощения, мне срочно нужно...

"...отлить, - подумал г-н Фишер, менеджер по рекламе, и вслед за этим: - Всё, кажется, пора закругляться... Господи, когда же это кончится?"

- Пора закругляться, - сказал полицейский, - кажется, я начинаю понимать, что тут произошло. Смотрите, вот я иду к люку, от... крываю его...

- Госсподи! - прошептала Лиз, начальник отдела рекламы и сбыта.

Полицейский неожиданно легко сдвинул в сторону крышку люка и принялся спускаться вниз.

- Куда? - закричал г-н Фишер, менеджер по рекламе.

- Прошу прощения, - ответил полицейский, - мне срочно нужно...


4


В последние годы полковник Уоллес все лучше и лучше понимал, что преимущества его ремесла не так велики, как ему прежде казалось. Человек - существо двуногое, без перьев. Поднимая глаза к небу, он видит больше, чем - глядя на мир сверху.

В конце концов это становится скверной привычкой: спускаясь с небес на землю, он продолжает смотреть вниз, день за днем рассматривая носки собственных ботинок, а жизнь тем временем, подобно перистым облакам, струится мимо.

Размышляя об этом, полковник откинул пневматический люк и достал из крохотного тайника под сиденьем голландскую вересковую трубку, которая обошлась ему дороже, чем теще - любимый испанский сервиз на восемнадцать персон.

На экране три фигурки суетились на "ничейной" территории крестообразного перекрестка. Справа и слева от них бушевали транспортные потоки, но ни запах бензина, ни шум двигателей, похоже, не волновал эту троицу. Снова и снова Жиряй бросался к канализационному люку, чтобы произвести загадочные манипуляции с крышкой, и тут же возвращался к Барби с Жердяем, потрясая кулаками и разевая рот, пытаясь перекричать гудящие, визжащие и рявкающие автомобили.

Эта история начинала нервировать полковника.

Он посмотрел на циферблат, маячивший в углу экрана. Оставалось семь минуть и тридцать четыре секунды запретной свободы. Минутой больше - и разоблачение неминуемо. Он был не готов к риску. Кроме того, требовалось дополнительное время - найти укромное местечко, чтобы слить излишки топлива.

И тем не менее... Он не мог позволить себе пропустить кульминацию.

Снизившись до пятнадцати метров, Уоллес озадаченно крутил джойстик оптического видоискателя, то приближая картинку - так, что можно было различить поры на коже блондинки, то - удаляя ее, чтобы поймать в кадр всю троицу.


* * *


Наконец, когда он уже собрался было отчаливать, произошло нечто заслуживающее внимания: в один из своих коротких стремительных заходов толстяк сдвинул в сторону крышку и принялся протискиваться в отверстие канализационного люка.

Барби (судя по разинутому во весь экран рту) пронзительно визжала, Жердяй бросился к люку, пытаясь ухватить Жиряя за рукав, но не успел: тот скрылся под землей раньше, чем Жердяй оказался на месте.

Полковник снизился до десяти метров. Самолет ощутимо качнуло.


* * *


Жердяй, наклонившись над открытым люком, что-то кричал в темноту. Барби, пригорюнившись, сидела на кромке тротуара.

"Где же толстяк? - недоумевал полковник. - Что он там делает?"

Он попытался снизиться до семи метров, но качка стала слишком сильной, и ему пришлось снова подняться до пятнадцати.

Наконец в отверстии люка показалось лицо.

"Ничего не понимаю", - прошептал полковник.

Лицо не принадлежало Жиряю.

"Ты кто такой?" - закричал Уоллес, чувствуя себя жестоко обманутым.


5


- Прошу прощения, что заставил вас ждать, - сказал г-н Андерсон, менеджер по рекламе.

На одно бесконечно короткое мгновение всем присутствующим почудилось, что над его головой шевельнулось Небо.


6


Самолет-невидимка набирал высоту. Полковник Уоллес последний раз - с глубоким сожалением - взглянул на экран прицельного устройства. На маленьком асфальтовом пятачке, со всех сторон окруженном потоками мчащегося транспорта, стояли три человека.

Они не говорили между собой и не смотрели друг на друга.

Все трое уставились в черное круглое отверстие канализационного люка, будто ответ на все мучившие полковника вопросы, должен был прийти оттуда - снизу, из глубины.


ТИШЬ И ТИШИНА | Куда исчез Филимор? Тридцать восемь ответов на загадку сэра Артура Конан Дойля | НАСЛЕДСТВО СТАРОГО БОЛВАНА