home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



КРОВАВАЯ КОРОЛЕВА

ВУ ЦО ТЬЕН, ИМПЕРАТРИЦА КИТАЯ

Лязганье ножниц заставило ее вздрогнуть. Длинная черная прядь волос скользнула по плечу и упала на землю… за ней вторая, третья. Когда на голове остались лишь совсем короткие волосы, монахиня отложила ножницы, взяла острое лезвие и начисто выбрила ей голову. Тогда Ву Цо Тьен уже не смогла сдержать слез, они падали на грубое платье из белой шерсти, в которое она была облачена. На голый череп ей набросили покрывало, и тем самым были исполнены все предписания. Как и все остальные жены великого умершего императора Тай Цонга, она была обречена провести остаток своих дней в этом монастыре, изнуряя себя молитвами и постом. Тоскливая жизнь без радости и цвета, без смеха и песен; лишь сердитый звук гонга отмерял ритм существования.

Великий император покоился в своей роскошной гробнице среди каменных правителей и коней из гранита. Таков был справедливый закон природы. Он был стар и правил долго и славно. Смерть соответствовала его возрасту. Но двадцатипятилетняя Ву Цо Тьен была слишком молода для того, чтобы хоронить себя заживо.

– Теперь иди к своим подружкам, – сказала надзирательница строгим голосом.

Молодая монахиня смиренно бросилась на землю, как то предписывал ритуал, затем удалилась, семеня своими маленькими ножками, которые из-за тугих перевязок перестали расти с раннего детства. То были настоящие «золотые лилии» – ножки знатной госпожи, которые предназначались лишь для того, чтобы покоиться на вышитых сатиновых подушечках или прогуливаться по песчаным дорожкам сада.

В четырнадцать лет она попала в императорский гарем и с тех пор обитала в этом полутемном, благоухающем, нежном мире. Благодаря необыкновенной красоте, Тай Цонг призывал ее часто к себе на ложе. Он любил ее, ибо она была столь умна и весела, Сколь прекрасна. Те двенадцать лет ее безмятежного существования пролетели как во сне. Как призраки в тумане над рекой.

Обо всем этом размышляла бывшая фаворитка, идя в длинной процессии своих подруг, одетых в белое, к вечерней молитве. Когда они проходили через двор между двумя массивными башнями, она увидела озеро Ло Янг в лучах заходящего солнца.

Там, внизу, располагался императорский город с огромным парком, чьи стены были бесконечны.[11] Там были позолоченные крыши, разукрашенные стены, а на острове находился павильон с шелковыми обоями, где могли отдыхать женщины. Там, на Великом Канале, были дома фаворитов, которые окружали никогда не увядающие цветы и деревья, ибо каждую зиму они украшались листьями из зеленого шелка и золотом. Там внизу… у предела мира…

В храме, стоя на коленях в клубах фимиама, молодая женщина шептала про себя сокровенную молитву. Она молила Будду о том, чтобы ее лучше лишили жизни, чем заставили влачить существование за этими толстыми стенами. Она была молода, ей хотелось жить и веселиться, а приходилось молиться сквозь слезы.

Слезы еще не высохли на щеках, когда она в своей голой монашеской келье вытянулась на деревянной лежанке. В отчаянии она не слышала открывающейся двери и легких шагов по каменным плитам. Только когда чья-то рука легла ей на плечо, она вскочила. В луче лунного света старая монахиня стояла у ее ложа и склонялась над ней.

– Вставай, – прошептала она, – император здесь. Он спрашивает тебя.

Ву Цо Тьен быстро спрыгнула со своего жесткого ложа. Ее сердце билось так неистово, что она приложила руку к груди, как будто желая его успокоить. Что хочет от нее молодой император? Зачем он ночью приехал в одиноко лежащий в горах монастырь?

По привычке она принялась отыскивать на стене кельи зеркало, но не нашла его. Вспомнив о своей изуродованной голове, она ощутила горечь и закуталась в желтое покрывало. Как же сделать так, чтобы и в таком виде казаться прелестной? Она последовала за старой монахиней по пустому коридору, который освещался лишь несколькими масляными светильниками.

Император Као Цонг был не так привлекателен с виду, как его отец. Он был юношей двадцати трех лет, высоким и худощавым, с узким лицом цвета слоновой кости, черными волосами и тонкими висячими усами. Его мечтательные глаза были темны, то были скорее глаза поэта или ученого, но не завоевателя.

Все это Ву Цо Тьен заметила украдкой, ибо ее глаза были почтительно и смиренно потуплены. Когда еще был жив его отец, она время от времени видела наследника во дворце, но никогда так близко, как сейчас. Он стоял посреди монастырского зала для почетных гостей и был один, свита осталась где-то. Освещенный горящими на стенах факелами, он выглядел очень внушительно. Ву Цо Тьен пала ниц перед ним и замерла, склонив лицо к полу. Так она безмолвно ожидала, ибо было неучтиво говорить первой.

Он заговорил несколько сдавленным голосом, как будто ему приходилось бороться с натиском охвативших его чувств.

– Я вынужден был прийти к тебе, Ву Цо Тьен, ибо вот уже несколько месяцев, как мой дух потерял покой, а тело сон. В моем дворце нет ни души, и даже весенние цветы потеряли свой аромат.

– Чего желает мой высокочтимый повелитель? – спросила молодая женщина, все еще лежа на полу.

– Чтобы ты вернулась. Я не могу жить без тебя. Уже долгое время я размышляю о тебе. Ты и не догадывалась об этом, но когда ты еще только появилась во дворце и я увидел тебя среди других жен, с тех пор… с тех пор я не могу забыть тебя. Я поклялся, что когда-нибудь ты будешь принадлежать мне. Я знал, что должен ждать, пока мой отец не отправится к своим великим славным предкам. Теперь этот день наступил, и я поспешил к тебе. Ты хочешь пойти со мной?

Он подошел к ней ближе и склонился, чтобы положить руку ей на голову. Но при этом прикосновении Ву Цо Тьен дернулась назад, как будто от ожога.

– Всемогущий император, – промолвила она дрожащим голосом, – если я, ничтожная, некогда понравилась тебе, то знай, что у меня не осталось более той красоты. Я не достойна более твоего высочайшего внимания. По древнему обычаю в монастыре мне обрили голову… я выгляжу отталкивающе…

Он мягко заставил ее подняться и взял обеими руками ее мокрое от слез лицо. Ву Цо Тьен увидела, что император улыбается.

– Когда дерево еще молодо, листва быстро вырастает на нем заново. За несколько недель твои волосы отрастут и ты станешь еще прекраснее, чем была. Хочешь ли ты следовать за мной?

Преисполненная благодарности за столь неожиданное и чудесное счастье, молодая женщина вновь бросилась ему в ноги и прижалась к ним губами.

– Я не что иное, как твоя рабыня. Владыка середины земли, поступай со мной сообразно своему желанию.

– И… ты будешь любить меня?

– Я всегда любила тебя, – ответила Ву Цо Тьен, и в своем счастье она верила в то, что говорила.

Вскоре после этого по крутой тропинке, ведущей от монастыря, были пронесены носилки с плотными непроницаемыми занавесками, которые сопровождал отряд всадников. Процессия двинулась по направлению к императорской столице, чьи золотые крыши мерцали в лунном свете. В носилках сидела Ву Цо Тьен. Она закрыла глаза, все еще не веря в столь неожиданный поворот своей судьбы.

Голос певицы был сладок и нежен, но, несмотря на это, Ву Цо Тьен попросила ее замолчать.

– Давай немного побудем в тишине. А то ты разбудишь мою дочь, и она будет неспокойна.

Певица быстро прижала ладонью трепещущие струны кана[12] и положила инструмент рядом с собой. Затем она поднялась, сунула руки в рукава кимоно и поклонилась.

– Будут ли какие-нибудь приказания от моей госпожи?

– Ты можешь идти. Мне сообщили, что меня посетит императрица.

Оставшись одна, Ву Цо Тьен с улыбкой откинулась на подушки. За несколько месяцев ей удалось пройти весьма длинный путь. Сперва она была представлена придворным дамам императрицы Вант, супруги Као Цонга. Среди них она очень скоро заняла совершенно особое положение, ибо влюбленность императора можно было легко прочесть по его глазам. Вскоре она окончательно сделалась фавориткой и сильные мира сего преклонялись и оказывали ей знаки почтения ежедневно. Когда же она объявила, что ждет ребенка, всеобщее уважение достигло наивысшей точки.

– Если ты мне подаришь сына, – сказал ей Као Цонг, – то ты сможешь потребовать от меня половину государства.

Императрица Ванг была веселой, нежной и доброй женой, но, к прискорбию, она была бесплодна. Мысль о сыне воодушевляла императора.

Когда же она родила девочку, все при дворе были убеждены, что Ву Цо Тьен потеряла благорасположение императора.

Но император любил ее и продолжал относиться к ней по-прежнему. Он с улыбкой принял известие о рождении ребенка и поздравил бесконечно счастливую мать. Редко какая мать выказывала столько любви ребенку, тем более если это была девочка. Но фаворитка обожала свое дитя и придворные должны были следовать ей в этом. Теперь же ей была оказана высочайшая почесть: императрица известила молодую мать, что вечером она навестит ее. Именно поэтому и улыбалась молодая женщина, поэтому она и отослала свою служанку. Ибо то, что Ванг придет к ней, было лишь следствием одного грандиозного замысла, который фаворитка тщательно продумала заранее.

Между женщинами не было вражды. Как нелюбимая более жена, Ванг восприняла появление Ву Цо Тьен с некоторым удовлетворением. В ней она прежде всего видела средство, при помощи которого можно было обезвредить красивую и дерзкую Сиу Фей, пленившую в свое время императора и стремившуюся занять при нем место императрицы. А эта нежная и лучезарная Ву Цо Тьен отвлекла бы императора и тем самым избавила бы Ванг от опасности, не требуя за это слишком многого. Вскоре, впрочем, ей пришлось убедиться, что она не такой уж хороший знаток людей.

Когда фаворитка услышала, что императрица и ее свита приближаются, она не вышла им навстречу. Напротив, уложила спящего ребенка в колыбель и скрылась в одном из прилегающих покоев ее жилища. Когда она вернулась оттуда, то застала Ванг уже одну и рассыпалась перед ней в извинениях и учтивых заверениях в своей преданности.

– Вы должны простить меня, досточтимая госпожа, – сказала она, – но я была неверно осведомлена о времени вашего прихода, которым я несказанно польщена. Я ожидала вас позже, отсюда и мое отсутствие. Я прошу вас простить меня.

Ванг взяла из колыбели ребенка и нежно его покачивала. Она тихо кивала головой с высокой, украшенной цветами, жемчугами и рубинами, прической.

– Ты не должна извиняться. Я все это время любовалась твоей дочерью. Она наверняка будет так же прекрасна, как и ты, и я понимаю, что ты гордишься ею.

– Я берегу ее как зеницу ока, – промолвила фаворитка, – и после моего божественного повелителя она милее всех моему сердцу.

– Я понимаю тебя и завидую тебе. Боги сочли меня недостойной того, чтобы зачать и родить ребенка, но я была бы счастлива, будь у меня девочка.

Некоторое время женщины еще поговорили, как того требовали вежливость и этикет церемонии. Когда же Ванг покидала покои, Ву Цо Тьен еще раз выразила свою радость от почетного посещения.

Но едва лишь затворилась за императрицей дверь, которая была прикрыта голубой завесой с вышитыми на ней фантастическими образами, почтительная улыбка фаворитки сменилась жестоким, полным ненависти смехом. После того как ее посетила императрица, пришло время воплотить вторую часть ее замысла. Она подошла к колыбели, где лежало все еще спящее дитя, склонилась над ней, протянула руки, как будто собиралась поправить одеяльце… затем раздался короткий, приглушенный крик и вновь воцарилась тишина. Когда Ву Цо Тьен выпрямилась, ребенок был мертв. Нежная, любящая мать хладнокровно удавила его.

Затем тихими шагами Ву Цо Тьен отправилась к императору, который ежедневно ожидал ее в это время.


* * * | Короли и королевы. Трагедии любви | * * *