home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 8

Два неприятных снаи одна коварная иллюзия

Рука опять дрогнула, дрогнула в последний момент, когда он уже спускал тетиву. Короткая стрела с жалкими остатками оперенья, жужжа, подобно разозленной пчеле, отправилась в недолгий полет и уже через миг с хрустом вонзилась в ствол дерева. Сидевший на ветке тетерев вспорхнул и тут же скрылся в густой зелени крон.

Это был уже третий промах за день. Разозленный очередной неудачей Жал переломил о колено неповинный в его слабости лук и отбросил обломки в кусты можжевельника. Он не хотел больше стрелять, не хотел охотиться, поскольку его усилия все равно оказывались бесполезными, жалкими потугами раздобыть хоть немного еды. Еще вчера он винил в неудачах плохонький, рассохшийся лук, случайно подобранный где-то на улицах Кодвуса, и горевал, что при нем нет его арбалета, так неосмотрительно выброшенного на Стене. Но сегодня Жал посмотрел правде в глаза и честно признался себе, что причина промахов крылась в нем, а не в самодельном неточном оружии. Как бы ни слаба была натяжка тетивы, как бы ни изогнута была рассохшаяся древесина лука, а промазать в большую птицу с каких-то десяти шагов опытный стрелок просто не мог. Точно не мог, конечно, если он до этого не скитался по опустевшей чаще в течение трех мучительных дней, за которые ничего не ел, а пил лишь росу, слизывая холодные капли со стволов деревьев да пожухшей листвы. Отсутствие пищи истощало его и без того ослабевшее тело и весьма затрудняло охоту. Замкнутый круг, из которого был лишь один выход… долгая, мучительная голодная смерть.

«Это был тетерев! Огромный, жирный, вкусный тетерев! Он был здоров! Я точно видел, он был не плешивый… Мой шанс, мой последний шанс выжить, – бессильно опустившись на колени, бормотал Жал. – Я все испортил… Нужно было лишь собраться, на миг унять дрожь. Да я вслепую мог в него попасть, если бы не проклятая рука!»

Голод обостряет чувства. Тихо подкравшийся зверь не издал ни звука, не шелохнул даже ветки на разросшемся кусте, но отчаявшийся солдат вмиг почувствовал угрозу, исходившую из-за спины, почувствовал опасность, как будто у него на затылке открылся пресловутый третий глаз. Хищник резко оттолкнулся всеми четырьмя лапами от земли, на краткий миг взмыл в воздух в прыжке и чуть-чуть не успел приземлиться человеку на спину. «Чуть-чуть, едва, почти…» – как много глубокого смысла скрыто в этих простых словах!

Действуя скорее инстинктивно, нежели по расчету, Жал повалился на правый бок и выставил острием вверх выхваченный из ножен меч. Сильный толчок, и ослабевшая кисть сама собой разжалась, выронив окровавленное оружие. Однако дело было сделано… На сержанта повалилась рычащая, тяжелая, теплая, извергающая поток липкой горячей жидкости туша. Подобно телу убитого сержантом на Стене врага, умирающий зверь придавил человека к земле.

Жал с трудом скинул с себя еще дышащее тело, хотя хищник весил куда меньше того проклятого орка. Солдат, кряхтя, поднялся, сел, а только затем осмелился открыть закрывшиеся сами собой со страху глаза. Это был волк; огромный, матерый волчище, но, к сожалению, такой же плешивый, как большинство живности в этом гиблом, наверное проклятом орковскими шаманами лесу.

Несмотря на то что клыки испускавшего дух волка по-прежнему грозно скалились, а в его желтых глазах еще не угасла жажда крови и плоти, вид его вызывал отнюдь не страх и не гордость, что удалось одним точным ударом сразить такого опасного врага. Стоя над поверженным хищником и мерно пошатываясь на подкашивающихся ногах, Жал чувствовал лишь отвращение и жалость. Зверь был ослаблен, был обречен на смерть еще до того, как острое лезвие клинка вспороло его брюхо. Он страдал, причем не только от голода, но и от жуткой болезни, наверняка неизвестной людским эскулапам.

Темно-серая шкура волка была неестественно сальной, как будто кто-то ради шутки вылил на зверюгу ведерко жира или искупал его в чане с топленым маслом. Посеченные, поседевшие на кончиках волоски странным образом торчали вверх, словно иголки напуганного дикобраза. Волчий хвост, облезший до последнего волоска, от основания до кончика был покрыт гнойничковой коркой и, поскольку неподвижно лежал на траве, весьма походил на уродливый корень большого растения, неизвестно как и зачем высунувшийся из-под земли. На все еще вздымавшемся при дыхании боку отчетливо виднелись три покрытые узелками гноящихся язв залысины. Из распоротой брюшины сочилась кровь, но не красная, не багровая, а темно-зеленая, поскольку перемешалась с гноем, вытекающим из разрезанных мечом внутренностей.

Это были метки той страшной болезни, что пожирала не только лесное зверье, но и прошедшие через дикие чащи отряды воинственных орков. Впервые Жал натолкнулся на труп с такими отметинами два дня назад. Высокий и плечистый даже для обитателя Шермдарнских степей, воин сидел, опираясь спиной на молоденькую сосну. От тяжести его грузного тела бедное деревцо согнулось и почти касалось верхушкой земли. Орк был абсолютно лишен волосяного покрова, как будто его ради забавы обрили боевые товарищи. Могучие лапы покрывала гнойная, потрескавшаяся корка, а из-под надвинутого на лоб шлема и сползшего набок нагрудника сочилась точно такая же вязкая масса, отвратительная с виду и ужасно дурно пахнущая. С тех пор бывший сержант видел не один десяток изуродованных язвами трупов. Неизвестно откуда появившийся в лесу мор не щадил ни врагов, ни иной живности, но вот что странно: он как-то слабее, медленнее действовал на зверей и птиц, чем на вражеских воинов. За два дня скитаний по лесу Жалу еще ни разу не попадалась полностью облысевшая дичь.

«Дальше идти нельзя! Уж лучше с голоду сдохнуть, чем заживо сгнить, как тот орк! – все еще наблюдая, как медленно умирает волк, размышлял едва не теряющий от зловония сознание сержант. – Зараза идет по пятам могучей орковской армии и будет преследовать чужаков, пока не изведет их всех до последнего воина! Пока не поздно, пока сам эту дрянь не подхватил, нужно возвращаться в Кодвус… А что делать там? Куда отправиться дальше? Сколько я еще выдержу без еды? Не важно, пока это не важно… Быстрее прочь отсюда! Что бы ни случилось, что бы мне на роду написано ни было, я не хочу, чтоб мой труп выглядел ТАК!»


* * * | В когтях ястреба | * * *