home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 13

Побег

Покинув зал, в котором он пребывал в качестве то ли экспоната, то ли декоративного дополнения к когтистым стягам, то ли наглядного примера «так будет с каждым», барон на собственной шкуре убедился в несправедливости поговорки «Голь на выдумки хитра!». На самом деле завидную изобретательность могут показать не только нищие, но и благородные господа. К тому же у них куда больше свободного времени на выдумки всяких изощренных пакостей и больше возможностей по их незамедлительному воплощению в жизнь. Попадись моррон в руки обычных разбойников, его бы просто и незамысловато закопали в землю живьем, предварительно крепко связав по рукам и ногам. Черви и прочая мелкая подземная живность глодали бы его все еще живое тело в течение долгих лет, но продолжительные физические мучения были бы не самым страшным наказанием. Каково это – вечность пребывать в кромешной мгле и ждать, долго-предолго ждать, пока тебя случайно откопают? Бесспорно, наказание жуткое, но то, что придумал Гербранд, было куда тоньше и изощренней. Мстя за свое унижение, наемник не только обрек врага на вечные страдания, но и цинично вознамерился извлечь пользу из растянутой на столетия казни.

Штелер очнулся. После того как он потерял сознание в зале, его связали и перенесли в помещение, находившееся глубоко под землей. Темницей место, где он очутился, назвать быль нельзя, у темницы есть стены и двери, здесь же был лишь потолок, опирающийся на две опорные балки, а еще – уже затухающий факел, оставленный палачами лишь для того, чтобы пришедший в сознание пленник видел, какая участь его вскоре постигнет. Аугуст лежал на полу небольшой ниши, находившейся в конце какого-то подземного прохода. В земляных стенах не было червей, но виднелось множество корней, тянувших к моррону свои разветвляющиеся уродливые отростки. Замысел врагов удался, Штелер понял, что ему предстоит, и сердце барона сжалось от страха. Как всяким живым существам, в том числе и растениям, стражам-деревьям необходимо чем-то питаться. Так уж заведено природой, что чем сложнее организм, тем больше пищи он поглощает. Привычные удобрения эффективны лишь для подпитки обычных деревьев, а для растений-стражей требовалось что-нибудь более питательное, чем, собственно, моррон и должен был вот-вот стать. Еще секунда-другая, и корни обвились бы вокруг его связанного тела и медленно, постепенно принялись бы высасывать из него жизненные соки. Простой человек вряд ли прожил бы дольше четверти часа, но, к несчастью, организмы бессмертных регенерируются, получая подпитку в виде потоков энергии павших воинов. Деревья разрушали бы его телесную оболочку, а Коллективный Разум ее упорно воссоздавал бы, тем самым делая мучения барона вечными. Унизительно ощущать себя бездушным предметом мебели, но еще страшнее осознавать, что ты стал всего лишь куском мяса, который можно долго-предолго жевать, но так и не съесть…

Как только первые отростки обвились вокруг обнаженных рук и груди, Штелер убедился в правильности своего предположения. Моррон почувствовал, что его принялись есть, хотя непривычные ощущения нельзя было назвать болью. Их вообще нельзя было ни с чем сравнить, разве что с ощущениями быстрого опустошения переполненного мочевого пузыря. Примерно то же чувствует мужчина, перебравший вина и, к своему великому счастью, наконец-то нашедший укромный уголок, где тут же принимается избавлять организм от избытка жидкости. Страданиями это, конечно, назвать нельзя, но если процесс длится долее пяти минут, то это изрядно утомляет.

Барон неподвижно лежал и терпел примерно с четверть часа, а затем его одолела слабость. Медленно поедаемый организм постепенно лишался сил, и моррона стало клонить ко сну. Взор затуманился, и Штелер уже перестал различать однообразную картинку освещенного угасающим факелом подземелья. Он видел лишь расплывчатое красно-желтое пятно на фоне кромешного мрака и слушал лишь тишину, в которую вдруг ворвалась громкая, раздражающая слух поступь. К одному световому пятну вскоре прибавилось и другое, более яркое и сильнее колышущееся. Темнота пришла в движение и стала неоднородной. Разум Штелера понимал, что это всего лишь пришел посмотреть на его мучения один из палачей, но помутившийся взор так и не смог выделить из темноты расплывчатые очертания фигуры. Воздух колебался, приблизившийся вплотную палач что-то делал возле него, но моррон уже не мог ни понять, ни увидеть, что именно.

Вскоре колебания воздушных масс прекратились, окружающая пленника темнота вновь стала однородной. Одно красно-желтое пятно исчезло, но вот второе разгорелось еще ярче. Присматривающий за ним слуга графа зачем-то заново зажег факел, вместо того чтобы его загасить. Это обстоятельство удивило ослабевший разум моррона, но гадать пришлось недолго. Через несколько секунд Штелер почувствовал, что неприятные ощущения куда-то исчезли: его уже не ели, а окружающий мир постепенно стал возвращаться. Сначала в тишину вновь ворвался треск огня, жадно пожиравшего воздух в душном и сыром подземелье, а затем контурам предметов вернулась былая четкость.

Моррон неожиданно понял, что неизвестный посетитель был не мучителем, а благодетелем. Он не только вернул ему свет, но, избавил его тело от мерзких отростков, а заодно и от пут. Несмотря на то что в руках и ногах ощущалась прежняя тяжесть, но веревки на них были перерезаны. Из земляных стен торчали обрубки мертвых корней, густо политые какой-то зеленой светящейся жидкостью, а пол по всей подземной нише был усеян тонкими шевелящимися отростками, еще живыми, но уже безопасными. Сюрприз был приятным, хоть и оставалось загадкой, кому же понадобилось его освобождать. Но совсем иное больше всего удивило озадаченно озиравшегося по сторонам барона. У входа в темный проход, как раз под прикрепленным к балке факелом, лежал его меч и какой-то круглый предмет, плотно обернутый толстой холстиной.

Любопытство взяло верх над усталостью, да к тому же освобожденному пленнику все равно нужно было как можно быстрее покинуть место неудавшейся казни. Вслед за нежданным союзником в любой миг могли нагрянуть враги. И пусть они не бессмертны, как он, но с познавшими таинство симбиотов эльфами было трудно бороться, уж слишком умело они на практике применяли знания, называемые людьми магией, уж слишком быстро залечивали смертельные раны и наносили удары.

Борясь со слабостью, все еще сковывавшей его тело, барон поднялся на ноги и первым делом поднял с земли меч. Затем моррон вслушался в тишину подземного прохода и, лишь убедившись, что в нем никого нет, взял в руки довольно увесистый сверток. Холстина была обернута вокруг круглого предмета в несколько слоев, и это раздражало, но зато, когда она упала наземь, барон не смог сдержать вырвавшийся из его груди радостный крик. В его руках сияла сфера, настоящая коммуникационная сфера, а не жалкий муляж, который он видел в харчевне. Наконец-то он мог сделать то, чего уже давно желал, то, чего так сильно боялся Норвес и его сподвижники. Моррон мог связаться со своими и попросить о помощи. И пусть подмога пришла бы не сразу! Он бы выждал, он сумел бы спрятаться в бедняцких кварталах города и до-ждаться Гентара вместе с Фламером, а там… там бы на зов собрата о помощи подтянулись бы и остальные: те, кто остался на землях колонии, и многие-многие другие морроны, которых он даже не знал, которые были разбросаны по всему континенту и незримо для людей, не заботясь о почестях и славе, защищали человечество от нависших над ним бед и угроз.

Недостаток любого везения в том, что оно уж слишком быстро заканчивается, поэтому на него никогда не стоит полагаться. Сколько бы ни тер барон грязными от земли и пота руками поверхность сферы, а внутри ее так и не засветились в полную силу разноцветные огоньки. Из тускло мерцающего шара доносились лишь треск и раздражающие слух шумы. Видимо, корни деревьев были длинными, а его узилище находилось глубоко под землей, так глубоко, что сквозь толстый слой плотного грунта не могли пробиться эфирные волны. Резонно рассудив, что ему придется поменять местами пункты своего бесхитростного плана и сначала выбраться на свободу, а уж затем призвать на помощь собратьев, Штелер перестал тереть выкраденный для него из кладовой графа шар и аккуратно завернул «подарок» в валявшуюся под ногами холстину. Разгадывать загадку, кем был его освободитель, а заодно и выяснять, каким таким чудесным раствором таинственному доброжелателю удалось прижечь корни деревьев, не было времени. На счету у моррона была каждая минута или даже секунда. В любое мгновение враги могли заметить гибель волшебного сада, да и сам освободитель, хоть и проник незаметно в городское поместье графа, вряд ли бы смог из него так же легко выбраться. Если бы на него набросилась стража, а такой шанс был весьма велик, барон счел бы своим долгом прийти на помощь союзнику, следовательно, ему стоило поспешить.

Бережно прижимая левой рукой к груди коммуникационную сферу, Штелер долго размышлял, что взять с собой: факел или меч? С одной стороны, в темном проходе, возможно бывшем лишь частью огромного подземного лабиринта, он бы легко сбился с пути или угодил в ловушку. С другой стороны, факел далеко не лучшее оружие, тем более если он случайно затухнет. Выбор был сложным, но прийти к решению помогла элементарная логика. «Если незнакомец принес меч, значит, так нужно! Не напрасно же он его тащил?» – подумал моррон, и, надеясь, что не освещена лишь часть прохода, ближняя к тупику, в котором он находился, подобрал меч и шагнул в темноту подземного коридора.

Рассуждения и здравый смысл часто помогают людям в жизни. Не подвели они и барона. Не прошел Штелер вслепую и пятидесяти шагов по узкому извилистому тоннелю, как впереди забрезжил свет и беглец услышал голоса, что весьма его огорчило. Стараясь не поскользнуться на мокрой рыхлой земле и ненароком не выронить сферу, барон медленно опустился на четвереньки и осторожно пополз, пока не достиг границы между тенью и светом.

И беглого взгляда оказалось достаточно, чтобы оценить ничтожность перспективы незаметно выбраться на свободу. Проход, в котором он прятался, выходил не наружу и даже не в подвал одной из построек, а в огромную нишу с высоким потолком, освещенную светом десятка, если не более факелов. Из своего укрытия Штелер увидел четыре прохода, подобных тому, из которого он только что выполз, и широкий проход с каменными стенами, идущий наверх. Большая часть подземного зала была занята бочонками, корзинками и мешками. Возле противоположной стены стояли три армейские пирамиды, но только вместо мушкетов, алебард да мечей на них были развешаны крестьянские вилы, грабли, лопаты и прочий огороднический инструмент. Посреди помещения стояли в кружок видавшие виды лежаки, на которых сидели четверо крепких, давно немытых и небритых мужиков, которые, громко бранясь, а в промежутках просто сквернословя, играли то ли в кости, то ли в карты. Пока одна смена отдыхала, другие садовники подземелья распарывали мешки, смешивали их содержимое с пахучими растворами из бочонков, а затем, нагрузив зловонную смесь на носилки, уносили ее в глубь тоннелей. Судя по витавшим в спертом воздухе запахам, по разбросанным по полу крохам удобрений, да и учтя события, произошедшие недавно с ним, Аугуст тут же разобрался, что к чему. В доме графа явно к чему-то готовились. Рабочие, использовавшие подземный зал в качестве кладовой и места для отдыха, подкармливали питательными составами деревья, желая ускорить их рост, а может быть, для того, чтобы наделить растения-стражи особыми, пока не имеющимися у них свойствами. Оставалось только гадать, то ли граф Норвес боялся затворника и пытался таким образом усилить защиту своего дома от чар колдуна, то ли, наоборот, сам хотел атаковать и извести когда-то созданного им гиндала. Впрочем, второй вариант совсем не сочетался с услышанным во время беседы Его Сиятельства и Гербранда. Хотя, с другой стороны, порой ситуация так быстро меняется, что за нею не уследить. Моррон не знал, к чему именно готовятся граф и его сподвижники, но в данный момент его мысли были заняты совсем иным.

Прячущемуся в темноте барону оставалось только подивиться, каким таким чудным образом освободителю удалось прокрасться к нему через добрую дюжину людей и выбраться обратно, не привлекая внимания отдыхавших рабочих. Сначала Штелер подумал, что он прикинулся одним из подкармливающих деревья «садовников», но тут же отмел это предположение за полной абсурдностью и несостоятельностью. Ведь его освободителю нужно было не только пройти через весь зал, но и пронести с собой в тоннель оружие со сферой, а это казалось маловероятным, учитывая тот факт, что именно в проход, где засел барон, удобрения и не носились. К чему тратить ценные питательные вещества, когда есть более эффективный и не затратный стимулятор роста – моррон?

Личность спасителя и способ его проникновения в стан врагов барона оставались загадкой, но сейчас Аугуста больше волновало другое, а именно, как ему действовать самому. Сидеть и ждать удобного случая для побега было не только глупо, но и опасно. Шанс незаметно прошмыгнуть наверх, возможно, и был, но казался настолько малым, что трудно было решиться. К тому же если рабочие заметили бы, как он прокрадывается в каменный коридор, идущий наверх, то он попал бы между двух огней: с одной стороны коридора его бы поджидала явно дежурившая на выходе стража, а с другой – путь к отступлению преградили бы разъяренные мужики с вилами да граблями. Меч у него был, но разве легко справиться с окружившей тебя толпой, тем более что вилы в крепких мужицких руках порой куда опасней быстрой шпажки в ладони придворного франта? «Бежать или напасть, вот в чем вопрос», – долго мучил себя тревожными раздумьями моррон, пока наконец не выбрал, какой из двух этих незавидных вариантов наименее рискованный. Опыт подсказал бывшему полковнику – не оставлять врагов за спиной и пойти на прорыв методично: огнем и мечом расчищая путь, и не страдая неуместной при данных обстоятельствах гуманностью. К тому же фактор неожиданности всегда способствовал успешному осуществлению самых дерзких, почти безумных операций.

Аккуратно отложив в сторону сферу, которая не только мешала бы ему в бою, но и могла случайно разбиться, моррон ринулся из темноты укрытия на врагов, естественно не забыв сорвать на бегу со стены факел. Мужик, сидевший к проходу лицом, даже не успел вскочить с лежака, как к компании отдыхавших подскочил обнаженный по пояс моррон и без грозного крика или боевого клича, быстро и хладнокровного срубил голову ближайшему рабочему, а другому, который только-только собрался закричать, ткнул в лицо горящий факел.

Своды зала мгновенно содрогнулись от душераздирающего крика забившегося в конвульсиях здоровяка; сквозь щели в деревянном потолке посыпались комья земли; а в воздухе появились новые, еще более зловонные ароматы – запах паленой плоти и вспыхнувших, как сухая солома, волос. Третий игрок в кости успел вскочить, но оказался недостаточно шустрым. Уже в следующее мгновение он упал, а сквозь разрез на спине, идущий через всю рубаху, хлынула багровая кровь. Четвертого, сидевшего дальше всех от него противника Штелер успел бы достать мечом, но, как назло, именно в этот момент из одного прохода появились двое рабочих. Один громко закричал, призывая стражу, а другой – легко, как пушинку, поднял над головой пустые носилки и, издав надрывное кряхтение, запустил их в барона, на долю секунды замешкавшегося.

Гудение, изданное носилками, пронесшимися над головою успевшего присесть барона, и последующий затем грохот, когда они разбились о бочку, не только привлекли внимание остальных рабочих и дремавшей наверху стражи, но и, по сути, были символом, знаком, что первая стадии схватки окончена, преимущество, данное эффектом неожиданности, безвозвратно утеряно, а инициатива в бою окончательно и бесповоротно перешла в руки отошедшего от испуга и перегруппировавшегося противника.

Любитель кидаться тяжестями, недолго думая, схватился за бочку (Аугуст понадеялся, что пустую). Случайно выживший игрок подскочил к ближайшей пирамиде и выхватил из нее вилы. Из двух проходов прибежали еще четверо мужиков, но самое страшное крылось не в этом. На крик и шум в подземелье спешила стража. Моррону оставалось лишь надеяться, что еще не появившиеся, но уже бегущие на помощь рабочим охранники окажутся обычными бойцами, а не долгожителями-эльфами, умело маскирующимися под людей и перенявшими множество ценных в бою качеств от симбиотов.

Вопреки надеждам барона бочка оказалась не пустой. Она пролетела в воздухе, разбрызгивая по залу зловонную темно-желтую жидкость, от одного запаха которой можно было сойти с ума. Похоже, совсем недавно в нее дружно помочились все до единого окрестные коты. Несколько брызг попало на Штелера, и барон тут же почувствовал, как что-то заныло внизу живота, а к горлу подкатил ком тошноты, что, конечно же, не способствовало поднятию его боевого духа, а вот работавшим днями и ночами напролет с удобрениями мужикам запах тот был уже привычен.

Первым на моррона набросился избежавший расправы игрок, но капризная госпожа Удача ему тут изменила. Недотепа пытался примитивным ударом вспороть брюшину беглеца и поддеть его на вилы, но промахнулся, а уже в следующий миг катался по полу, держась обеими руками за обожженное лицо, о которое барон затушил до этого момента еще горевший факел. Четверо пришедших на помощь рабочих, побросав поклажу, кинулись к пирамидам за вилами. Моррон поспешил наперерез, чтобы преградить им путь, но допустил ошибку, а именно всего на один краткий миг выпустил из вида фигуру любителя покидаться бочонками. Широкоплечий и высокий здоровяк, видимо слегка подуставший от поднятия тяжестей, решил заняться чем-нибудь более легким и пустил в ход кулаки. Его первый же удар был сокрушителен и точен, он обрушился на скулу зазевавшегося моррона и, как пушинку подняв его в воздух, отбросил к противоположной стене.

Проехавшись спиной по двум-трем тюкам, сломав ногою корзинку с вязким и очень пахучим содержимым, Штелер завершил свой полет, пробив головою большую дыру в одном из бочонков, который, по счастливой случайности, оказался пустым. Тело предательски заныло, моррон почувствовал боль в треснувшей скуле и острую резь в поломанных ребрах. Но все же ему повезло, потому что, во-первых, подобные мелочи не могли заставить его прекратить схватку, а во-вторых, во время полета он выронил только факел, но каким-то чудом удержал в руке меч. Клинок ему тут же и пригодился. Полулежавший-полусидевший барон блокировал им удар мгновенно подскочившего и намеревавшегося рассечь ему голову лопатой противника.

Здоровяк сперва тихо ойкнул, а затем жалобно заскулил, когда кованый каблук сапога моррона погрузился в его мягкую плоть чуть пониже мускулистого и потного живота. Завершив дело ударом рукояти меча, пришедшимся точно между глаз силача, Штелер отпихнул обмякшее тело в сторону и тут же доставившим массу неприятных ощущений прыжком поднялся на ноги, чтобы встретить лицом к лицу четверых новых противников.

Когда ты опьянен азартом боя, то не замечаешь, что творится вокруг, но ловко уходящему от тычков вил и быстро перемещающемуся по залу в надежде не дать себя окружить четверым оставшимся на ногах противникам барону пришла в голову странная мысль. Из каменного коридора до него все еще доносилась тяжелая поступь бегущей стражи, но пока еще ни один охранник не пришел на подмогу его противникам. Моррона заинтересовало почему: то ли они находились уж слишком глубоко и пробежка была долгой, то ли неизвестный доброжелатель помогал ему и сейчас, каким-то непостижимым образом удерживая солдат на лестнице и удлиняя их спуск.

В который раз бывший полковник убедился, что на войне главное не соотношение сил, не умение владеть оружием, а маневры. Пока он быстро перемещался по залу, то прячась между бочонками да тюками, то неожиданно выскакивая из-за них и нанося растерянным противникам удары, он был хозяином положения. Силы запыхавшихся мужиков быстро таяли, да и их число сократилось до трех. Одного нападавшего барон все-таки умудрился вывести из строя, оглушив его рукоятью меча. Более выносливый и привычный к затяжным схваткам беглец медленно, но верно побеждал, но тут произошло непредвиденное. Нелепая случайность чуть не стоила моррону жизни. Во время беготни по залу кто-то, скорее всего один из рабочих, хотя Штелер не исключал и возможности, что это был он сам, опрокинул на пол корзинку с вязкой и липкой массой, по цвету и запаху весьма напоминавшей помет. Аугуст поскользнулся и, выронив меч, упал на живот. На него тут же, как ястребы, слетелись обрадованные мужики и еще до того, как беглец поднялся на четвереньки, утыкали его спину вилами. К счастью, зубья были деревянными, а не стальными. Парочка обломались о крепкую мускулистую спину, а те семь или восемь, что пронзили плоть, вошли неглубоко. Они хоть и достали до внутренних органов, но не прошили моррона насквозь, не пригвоздили его к полу.

К великому удивлению торжествующих рабочих, их враг не умер и не потерял сознание, а, злобно рыча и осыпая их нечесаные головы грубыми проклятьями, приподнялся на руках и, скользя по липкой жиже на полу, начал вставать на ноги. Видимо, мужики не догадывались, у кого ходят в слугах и какой чудесный сад взращивают, однако это не привело их ко вполне естественному замешательству и не заставило застыть в шоке. Крестьяне – крепкий народ, с очень здоровой психикой. Если враг встает, значит, его надо добить, а уж затем поражаться его живучести и выносливости. На голову моррона, на его спину, а также и остальные части тела посыпались удары босых ног, болезненные и очень-очень обидные. Возможно, Штелер вновь бы упал и уже не поднялся, но злость придала ему силы. За все на свете нужно платить или расплачиваться. Вот «садовники подземелья» и расплатились за подобное неуважение и дерзость. Нельзя пинать грязными ногами в лицо того, кто еще совсем недавно носил титул барона.

Один из мужиков взвыл и тут же задергался в конвульсиях, когда Штелер по-собачьи поймал на лету его ступню зубами и хоть не прокусил ее насквозь, но содрал с нее кусок мяса и кожи. Мучения одного сказались и на остальных. Запрыгав на здоровой ноге, рабочий не только поскользнулся и повалился сам, но и сбил с ног товарищей, с треском и грохотом повалившихся в склизкую, зловонную массу. Недолюбливая бои в партере, моррон предпочел подняться, и пока его противники, чертыхаясь и сквернословя, барахтались в грязи, взялся одновременно сразу за три дела: пинал врагов кованым каблуком левого сапога, балансировал, удерживая равновесие, на правой ноге, и вытаскивал окровавленными пальцами из собственной спины довольно крупные обломки зубьев.

Как ни странно, Штелер успешно справился со всеми тремя задачами и даже ни разу не упал в грязь. Вскоре последний крестьянин затих, упокоившись в зловонной массе, зуд в спине почти прошел, а собственная кровь перестала затекать барону в штаны тонкими и горячими ручейками. Битва была выиграна, но из коридора до сих пор доносились шаги бегущих и позвякивание оружия. У барона не осталось сил гадать, в чем же кроется секрет такой долгой пробежки охранников. Подобрав перепачканный в птичьем помете меч и дожидавшуюся его в углу сферу, Штелер устало поковылял к выходу, прижимая левый локоть к болевшему боку и как-то умудряясь прихрамывать сразу на обе ноги.

Чем выше поднимался моррон по выложенному плитами покатому полу, тем отчетливей становились звуки погони, идущей непонятно за кем. Довольно широкий коридор был окутан клубами густого тумана, снижавшего видимость до расстояния вытянутой руки. Несколько раз мимо него пробегали охранники (кажется, их было трое), но почему-то солдаты в кольчугах под одеждами и с обнаженными мечами не обращали на беглеца никакого внимания. Увлеченные погоней, они проносились мимо и исчезали у моррона за спиной, а через пару секунд вновь появлялись впереди и продолжали безумный бег по замкнутому кругу. Искусно наложенные чары не только не позволяли им уже какую минуту преодолеть короткое расстояние в тридцать-сорок шагов (примерно столько составлял путь от подземного зала до железной решетки, за которой виднелся винный погреб графского дома), но и увидеть убегающего пленника, парочку раз чуть не сбитого ими с ног.

Затворник почему-то помогал ему, другого объяснения Штелер просто не находил, хоть, впрочем, он не очень-то и усердно утруждал свой мозг размышлениями. Пока он не выбрался из владений графа Норвеса и не связался через сферу с собратьями по клану, все силы следовало отдать побегу, а не отвлекаться на несущественную ерунду: кто кого ненавидит, кто кому мстит и какие цели преследует. Хоть могущественный союзник у барона внезапно и появился, но он был временным и в любой миг мог превратиться в опаснейшего врага.


* * * | В когтях ястреба | * * *