home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 14

Преддверие грозы

На белом свете много суеверных людей, верящих в якобы защищающие от злых чар талисманы и прочую иррациональную ерунду. Раньше Штелер гордился, что был не из их числа, но бегство из дома графа Норвеса заставило его усомниться в истинности своих прежних убеждений. Закутанная в покрывало красавица, семенившая следом за ним, явно приносила пользу и удачу. Линора не только подсказала самый короткий путь до холла, и они сэкономили примерно с полчаса, которые точно проплутали бы по извилистым коридорам и небольшим проходным залам, но, кроме того, компания разгуливающей во фривольном виде красавицы помогла избежать крайне нежелательных встреч. Нет, конечно, им по пути встречались слуги, но так уж получалось, что люди на службе у графа либо не замечали их, либо были настолько поглощены своими заботами, что не обращали на парочку полураздетых чудаков внимания. Тревога непременно бы поднялась, попадись беглецам хотя бы один охранник, но все наемники как будто исчезли из дома, и моррон не мог понять почему. Естественно, это его тревожило, но не настолько, чтобы прервать побег и начать разбираться в сути проблемы. Свои интересы всегда важнее, чем абстрактная и, по большому счету, никому не нужная истина, а первоочередной задачей барона было как можно быстрее покинуть владения врагов и найти в городе укромный уголок, где он наконец-то мог бы заняться добытой сферой.

У входной двери так и не появилась охрана, да и сам двор был совершенно пуст. Спящий возле ворот стражник был не в счет, его так утомила неимоверно скучная без напарника вахта, что он даже не приоткрыл глаз и не прервал могучего храпа с обильным выделением слюны, когда заскрипели открываемые бароном ворота.

И хоть свобода поприветствовала бежавших пленников ненастной, ветреной погодой и мерзким моросящим дождем, настроение у обоих было приподнятое. Даже оказавшаяся посреди улицы в непривычном для нее неглиже госпожа Курье изволила улыбнуться, чем весьма удивила барона, ожидавшего, что вот-вот спутница вспомнит о своих старых привычках и начнет надувать губки и занудно ворчать.

Как обычно и бывает, обретшие свободу не знают, что с нею делать. Примерно в таком же положении пребывал и Аугуст. Он знал, что должен побыстрее использовать сферу, но у него не было ни укромного уголка, где это можно было спокойно сделать, ни денег, чтобы его снять хотя бы на час. Все его имущество, все его богатство, умещавшееся в довольно внушительном кошельке, было или присвоено слугами Норвеса, или утеряно во время схватки с деревьями-стражами – точно моррон уже не помнил. На нем не было одежды, если не считать штанов с сапогами, да и спутница его выглядела, мягко говоря, непристойно. При всех ее манерах и гордо вскинутой головке закутанную в покрывало красавицу можно было легко перепутать с обычной гулящей девкой, успевшей выпрыгнуть из окна во время пожара на дешевом постоялом дворе. Одним словом, в таком удручающем виде дальше первого же патруля им не уйти, поэтому барон и решил рискнуть выйти на связь с собратьями незамедлительно, в походно-полевых условиях ближайшей подворотни, а уж затем расходовать драгоценное время и силы на поиски одежды и еды. В желудке моррона подсасывало, Линора тоже не выглядела сытой, поэтому чем следует разжиться в первую очередь – платьем или тарелкой наваристой мясной похлебки – еще стояло под огромным знаком вопроса.

Прекрасно понимая, насколько опасно задерживаться возле городского поместья Норвеса, барон все же схватил пытавшуюся скрыть под покрывалом не только прелести, но и голые плечи красавицу под руку и, игнорируя мгновенно посыпавшиеся вопросы «Почему?» да «Зачем?», потащил ее в подворотню. Хоть Линора весьма экспрессивно выражала изумление вперемешку с недовольством, надо отдать ей должное, на этот раз она удержалась от обвинений и оскорбительных домыслов касательно вызывающих у нее подозрения намерений спутника. Штелера не обвинили, по крайней мере вслух, в неблагородном желании воспользоваться ситуацией для удовлетворения своей похотливой мужской сущности, он был рад и этому.

В квартале города, где проживают лишь богачи, неимоверно трудно найти тихую подворотню, захламленную мусором и всякой отжившей свой век всячиной, где можно было бы скрыться от посторонних глаз. Одни хозяева домов исправно выплачивают жалованье сторожам и дворникам, но более разумные предпочитают выкупить небольшой участок земли за домом и разбить на нем некое подобие сада, естественно огородив высокой решеткой искусственно созданный рай от грязных сапог чужаков. Однако госпожа Удача, сколько бы ее ни обвиняли в легкомысленности и коварстве, на самом деле чем-то походит на мудрого крысолова, который никогда не станет злить загнанную в угол, обезумевшую от безвыходности крысу. Дела у барона шли из ряда вон плохо, и хоть он еще не впал в отчаяние, но был близок к тому, по крайней мере, так посчитала ветреница-фортуна, решившая одарить его своей улыбкой.

Первая же подворотня, в которой решили уединиться беглецы, хоть и просматривалась со всех сторон, но все же в ней имелся закуток, недоступный чужим глазам. В самом центре двора на вкопанных в землю деревянных опорах стояла разобранная карета, вокруг которой были аккуратно разложены отдельные детали и инструменты. Видимо, что-то стряслось с задней рессорой, и ее требовалось срочно заменить. Но как это часто бывает, чем богаче хозяин, тем больше любит экономить на мелочах. Вместо того чтобы приказать оттащить непригодный для поездок экипаж на ближайшую кузню, он заставил возиться с ремонтом кучера, по-господски рассудив, что тот, кто управляет лошадьми, справится и с колесами. Не посвященный в тонкости кузнечного дела возница, конечно же, напортачил, о чем свидетельствовали треснувшая ось и несколько поломанных деталей. Наверное, он побежал упрашивать знакомого кузнеца оказать ему бесплатно услугу или, что более вероятно, отправился разыскивать товарищей по цеху, у которых можно было и совета спросить, и нужную детальку незаметно позаимствовать. Как бы там ни было, а разобранная карета с добротным, просторным салоном осталась без присмотра, что не могло не порадовать моррона, стремящегося уединиться со спутницей, которая, впрочем, не разделяла желания своего спасителя и даже была изумлена его настойчивым приглашением залезть внутрь.

– Зачем?! Что вы задумали?! – удивленно вскинула брови Линора и отдернула руку, когда барон галантно распахнул перед ней дверцу кареты и жестом пригласил пройти.

– Не беспокойтесь! Совсем не то, о чем вы подумали, – скороговоркой пробормотал Штелер и, боясь, что красавица будет сопротивляться до последнего и задавать банальные вопросы, вместо того чтобы просто довериться ему, легко приподнял строптивицу за локотки и усадил в карету.

Быстро оглядевшись по сторонам и убедившись, что в окне дома не видно растерянных физиономий зевак, Аугуст запрыгнул в экипаж сам, после чего тут же захлопнул дверцу и задернул шторку. Еще до того, как открывшая было ротик Линора собралась озадачить спасителя новой серией неуместных вопросов, барон развернул сферу и приложил к ее поверхности вспотевшую ладонь.

Коммуникационный шар, который непросвещенные обыватели наделяли колдовскими свойствами, тут же ответил на прикосновение моррона разноцветным сиянием. Когда же в тиши кареты послышались первые тихие эфирные шумы, из груди изумленно наблюдавшей за таинственным действом Линоры непроизвольно вырвался тяжкий вздох. Бесспорно заинтригованная увиденным, но быстро пришедшая в себя красавица уже вознамерилась задать спутнику парочку-другую неуместных вопросов, как на фоне монотонного, звучащего то громче, то тише шума стал отчетливо слышен нарастающий треск. Через несколько секунд треск прервался. Изнутри блестящей разноцветными огнями сферы донесся едва разборчивый, часто пропадающий, но все же отличимый от множества помех мужской голос.

– Аугуст, драная ты подстилка из плешивого борончура! Какого беса… сферу… нборге забыл?! Пьянь ты подзаборная… Да разве так можно?! Мы с ума пос…или, – сквозь шум помех отчитывал барона издалека маркиз Вуянэ, более известный среди морронов как Живчик. – Тебя вот уже… дней… Мартин…искивает. Попадись мне только, шкуру спущу, трясину болотную жевать заставлю!

Маркиз находился далеко, очень далеко. Он остался в Марсоле, столице филанийской колонии, и между ними были сейчас многие и многие сотни миль. Однако при звуках его недовольного голоса в тесной карете повеяло чем-то родным, близким и теплым… Штелер не выдержал и, не обращая внимания на присутствие рядом дамы, позволил себе прослезиться. Вранье, наглое вранье, что настоящие мужчины не плачут! Они ревут, как белуги, и рыдают, как дети, только делают это редко, очень редко, и их слезы стоят куда дороже, чем соленая жидкость, почти каждый день выделяющаяся из глаз воспринимающих мир через эмоции женщин. К счастью, госпоже Курье хватило такта, а может, благоразумия сидеть молча и не докучать барону ни расспросами, ни замечаниями о его непристойном для мужчины поведении. Даже привыкшие устраивать по нескольку раз на дню истерики женщины чувствуют, когда следует не открывать рта и притвориться, что ничего не происходит.

– Аугуст, ты меня слышишь?! Я уже на корабле… Через несколько дней буду, держись! Сейчас попытаюсь связать тебя с Мартином! – озадачил моррона странным заявлением голос собрата по клану и исчез.

Из коммуникационной сферы доносился лишь треск и позвякивание, как будто кто-то водил железным бруском по прутьям ограды. Живчик исчез из эфира, оставив Штелера пребывать в растерянности и недоумении. Сколько ни силился, Аугуст так и не смог понять, зачем его разыскивал Мартин Гентар и что любитель диких лесов, а не бурных вод Живчик делает на корабле. Что значило его «Держись!» и почему он спешил к Аугусту? Откуда маркиз Вуянэ узнал, где сейчас находится тайно покинувший колонию барон? В голове озадаченного короткой беседой моррона крутилось еще много вопросов, которые, к сожалению, некому было задать, а найти на них ответ самостоятельно не представлялось возможным. Штелеру оставалось лишь надеяться, что вскоре он услышит Мартина и старый занудливый ученый, маг и колдун с чернокнижником в одном лице, сможет хоть как-то прояснить непонятную причину беспокойства легионеров за его персону.

В сфере что-то трещало, шумело, позвякивало и шкваркало, как масло на сковороде, но внезапно все до единого звуки стихли, и воцарилась такая тишина, что барон со спутницей даже услышали, как снаружи, во дворе, дворник ругал на чем свет стоит нерадивого садовника, разбросавшего повсюду срезанные с кустов ветки. Аугуст уж подумал, что внутри сферы что-то сломалось, но вдруг раздавшийся голос Мартина Гентара развеял его беспокойство.

– Аугуст, ты слышишь меня? – ясно и отчетливо прозвучал в тиши голос мага, как будто не находившегося где-то далеко, а сидевшего рядом в карете.

– Слышу, Мартин, притом очень хорошо! – не сразу ответил Штелер, а выждав пару секунд.

– Это неудивительно! Живчик еще на корабле, плывет по Удмире, а я уже миновал герканскую границу и нахожусь очень близко от Вендерфорта! – произнес маг быстро и деловито, даже чересчур деловито. – Связь может оборваться в любой миг, так что говорим кратко и без эмоций! За то, что ты, раззява эдакий, сферу в Денборге оставил, потом тебя отчитаю, еще успеется!

– Откуда ты знаешь, где я?! – не смог удержаться барон и все-таки задал волновавший его вопрос, который, возможно, был и не к месту.

– Не откуда, а от кого! От гиндала, конечно… Он связался со мной, он попросил о помощи! – сразил Штелера наповал неожиданный ответ. – Послушай, у нас действительно очень мало времени, чтобы растекаться мыслью по древу! Сообщу лишь главное! Тот, кого в Вендерфорте считают колдуном, на самом деле гиндал, очень редкое, а сейчас уже единственное существо, созданное симбиотами много веков назад…

– Не симбиотами, а эльфийскими учеными, – не смог удержаться от уточнения Аугуст.

– Они не эльфы! – раздался из сферы оглушающий крик раздраженного тем, что его постоянно перебивают, мага. – Они симбиоты, но не из братства Лотара! Это очень древняя и могущественная общность симбиотов, именующих себя Братством Ястребиного Когтя! Полагаю, ты уже ощутил на себе их хватку! Подробней тебе сам гиндал расскажет, он наш союзник!

– Да-а-а?! – протянул Штелер с таким удивлением, что находившийся далеко маг понял сомнение, одолевающее его собрата.

– Да, он наш союзник! Ты, дурья башка, будешь меня слушать или нет?! – вновь прокричал Гентар, торопящийся сказать главное и из-за этого то и дело терявший терпение. – Враг наших врагов, наш друг! Надеюсь, тебе не надо разжевывать смысл этой давней истины?! – произнес маг со злорадной издевкой. – У него с «Ястребиным Когтем» давние счеты. Он не мог уничтожить их всех сразу, сил не хватало, поэтому он столетиями разыскивал небольшие группки симбиотов и уничтожал их по отдельности, а затем исчезал, уходя от возмездия. В Вендерфорте он впервые не рассчитал! Тандем Норвес и Гербранд оказался ему не по зубам. Он ослабел, он очень ослабел, борьба истощила его силы, и ему пришлось укрыться в твоем родовом особняке. Вот-вот симбиоты начнут штурм, вот-вот мы лишимся союзника, без которого в будущем не сможем ни найти, ни раздавить симбиотскую мразь! Ты должен прийти ему на помощь! Твоего меча, твоего бессмертия и тех сил, что у гиндала еще остались, должно хватить, чтобы вы смогли продержаться всего пару дней!

– А ты… а ты хоть знаешь, что этот «союзник» надо мной издевался, эксперименты ставил и насмехался?! А мне, значит, теперь ему помогать?! – не смог удержаться барон.

– Знаю, – невозмутимо ответил маг. – И что с того? Он проверял тебя, только и всего! Он хотел знать, насколько мы сильны, и, видимо, результаты проведенных над тобой экспериментов его устроили. Будь мудрее, отрешись от обид и рассуди трезво! Тому, кто столетиями воевал в одиночку и полагался лишь на себя, очень сложно переступить через свои привычки и обратиться к кому-то за помощью, а еще труднее доверять союзникам! Нам же прямая выгода его поддержать! С его помощью мы сможем избавить человечество от очень могущественных врагов! Да кому я объясняю… Разве ты не слышал Зова?! Разве Коллективный Разум не посылал тебе видений?!

– Пусть так! – хоть это было и трудно, но Штелер все же усмирил бушевавшую внутри его злость. – Но что я могу сделать?! Один?!

– Продержаться, – ответил маг, – всего лишь продержаться, притом не так уж и долго! Я прибуду в Вендерфорт завтра ближе к полудню… Анри будет в городе вечером, Живчик через два дня! Вот-вот к нам присоединится еще дюжина морронов! Мы раздавим врагов, ты, главное, продержись! На твой меч вся надежда! Исход этой битвы решат не дни, а часы, а может, даже минуты! Торопись, не теряй время попусту!

– Легко сказать, – замотал головою и замахал руками Аугуст, но затем, вспомнив, что через сферу можно только слышать собеседника, но не видеть, оставил бесполезную жестикуляцию, лишь пугающую притихшую в уголке кареты Линору. – Видел бы ты их деревца, да и сами симбиоты такое творят!..

– Иди к гиндалу, помоги ему, он наш союзник! Иди к гиндалу, помоги! – не обращая внимания на весомые аргументы Аугуста, сомневающегося, что его помощь затворнику окажется действенной, повторил голос Мартина Гентара дважды, а затем затих.

Вот так всегда и бывает! Сначала ты к чему-то упорно стремишься, не жалеешь ни сил, ни времени для достижения цели, а когда получаешь вожделенный приз, то не испытываешь ровным счетом ничего, кроме, конечно же, разочарования и горечи. Штелер так рассчитывал на этот разговор и последующую за ним помощь собратьев, а вышло все с точностью до наоборот. Это он должен незамедлительно помочь Легиону, это он срочно должен вступить в битву, шансы на выигрыш в которой были гораздо ниже нулевой отметки. Барон был обескуражен, раздавлен и испытывал страх. Он боялся выйти из кареты, ведь как только его нога коснется мостовой, он должен будет принять решение: или послушаться Мартина и вступить в войну на стороне весьма сомнительного союзника, который при удобном случае сам, не задумываясь, ударит в спину и предаст, или немедленно покинуть Вендерфорт, чтобы спастись. Естественно, второй вариант был более заманчивым, но тогда какая бы его ожидала жизнь? Он мог пойти против своих собратьев, он мог даже навсегда потеряться на бескрайних просторах Континента, но от возмездия Коллективного Разума ему не уйти, по крайней мере, барон не слышал, чтобы когда-нибудь кому-нибудь из морронов подобная затея удавалась.

Штелер долго молчал, взирая на погасшую коммуникационную сферу, внутри которой уже не бегали разноцветные огоньки и из которой слышались лишь шумы. Рядом сидела Линора. Ей нужно было срочно что-то соврать. Но какая ложь могла хоть как-то оправдать только что услышанное? Возможно, при иных обстоятельствах Аугуст и смог бы выкрутиться, но сейчас его голова отказывалась придумывать правдоподобную историю, маскирующую правду о Легионе, о симбиотах и о сумасшедшем гиндале, оплошавшем со своей местью и уже фактически втянувшем морронов в войну, без которой пока можно было бы и обойтись.

Штелер не знал, что сказать, поэтому просто взял в одну руку сферу, а в другую – меч и, выйдя из кареты, быстро пошел прочь. Вначале его постыдное бегство удалось, но не успел барон покинуть подворотню, как за спиной раздалось звонкое пошлепывание по лужам маленьких босых ножек. Линора увязалась за ним, и это было очень некстати.

– Ну куда ты?! Не ходи за мной! – резко развернувшись, обратился барон к наставнице, изобразив на своем лице самое что ни на есть суровое выражение. – Ты и представления не имеешь, с кем ты связалась и в какую кучу… неприятностей угодила! Не ходи за мной! Возвращайся к ванг Банбергам! Денег дать на дорогу не могу, извини, – развел Штелер локтями, демонстрируя обескураженной женщине, что, кроме меча да сферы, у него ничего нет. – Я не могу тебя больше защищать! Ты что, не поняла?! Я же практически смертник! Тебе со мной нельзя, погибнешь!

– Ах вот, значит, как, милостивый государь! – по привычке подбоченившаяся и принявшая строгий вид наставница, в отличие от барона, не забыла об этикете и, хоть ситуация не располагала к соблюдению формальностей, обратилась к Штелеру, как и было положено, на «вы». – Вы вырвали меня из рук мерзкого насильника и считаете, что на этом ваша миссия благородного спасителя окончена?! А как же ваше обещание освободить бедняжку Анвеллу?! Вот интересно, вы хоть подумали, а что мне делать теперь, куда податься?! Я одна, вдали от дома, у меня нет денег, на мне нет даже платья! И вы готовы бросить меня, оставить на произвол судьбы! Нечего сказать… Вы настоящий мужчина! Вот оно, лицо истинного благородства!

– Вы хоть понимаете… – пытался взять инициативу в свои руки барон, но Линора не собиралась давать спасителю слова.

– Нет уж, милостивый государь! Война с Норвесом и помощь богомерзкому колдуну – это ваши дела! Я не спрашиваю, с кем вы общались по чародейскому шару, и мне без разницы, почему ваш собеседник называл вас бессмертным… Но извольте, коль уж взялись, довести начатое до конца и, прежде чем бросаться с головой в омут, позаботьтесь о моей безопасности! Настоящий благородный человек никогда не оставит женщину в затруднительном положении, да и слово свое привычен держать! Обещали спасти Анвеллу, так извольте действовать! И пока я не увижу несчастную баронессу, я от вас не отстану!

– Я иду на верную смерть, а бессмертие мое – это преувеличение! – не в силах что-то объяснять и уж тем более спорить, кратко ответил моррон. – Я не бросаю вас, наоборот, забочусь о вашем благополучии! Я направляюсь туда, где…

– …где, проклятый колдун держит в холодной страшной темнице бедняжку Анвеллу! Нам по пути, я иду с вами! – перебила барона прекрасная в гневе наставница. – Прошу не тратить время на пустые споры, бесполезно! Я не отстану от вас, пока…

На этот раз настал черед Штелера проявить неуважение и перебить тираду собеседницы, но сделано это было без слов, по-мужски. Барон устал от пустых пререканий и вместо того, чтобы и дальше убеждать спутницу в ее неправоте или опуститься до благих угроз, угроз, которые были бы дурехе только на пользу, развернулся и, даже не попрощавшись, пошел прочь. Однако от спесивой Линоры было не так-то просто отвязаться. Не прошел Аугуст и десяти шагов, как позади вновь раздалась мягкая поступь босых ножек. Уже в какой раз наставница проявила упорство, которому бы позавидовала самая упрямая ослица. Она шла за ним, шла на верную смерть, туда, где вот-вот должно было начаться сражение пострашнее любой войны.

«Ну и пусть за мной тащится! – сдался барон, пытавшийся сберечь силы для выполнения предстоящей задачи, а не растрачивать их на пустяки вроде споров со своенравными дамочками. – Я спас ее от разбойников! Я вырвал ее из грязных ручонок сопливого мерзавца! Все, хватит быть добреньким! Пусть кто-нибудь другой возьмется спасать дуреху от нее самой! В конце концов, я сварливой вдовушке в охранники не нанимался!»

Ускорив шаг, моррон отправился на площадь Доблести. Его вновь ожидала встреча с родительским домом. Позади, едва поспевая за ним, семенила утиравшая слезы Линора. Прохожие таращились на странную парочку, но не удивлялись, поскольку считали, что невольно стали свидетелями обычной семейной ссоры. Ведь это не редкость, когда уставший от словесных перепалок с женой муж уходит из дома на все четыре стороны, прихватив с собой что под руку попадется, а сообразившая, что перегнула палку, супруга бежит за ним следом в неглиже и упрашивает вернуться. Видимость всегда обманчива, она, как первое впечатление о человеке, никогда не бывает верной, поскольку мы оцениваем лишь внешность, преподносимую нам оболочку, а не вникаем в суть событий и не проникаем в глубины чужой души.


* * * | В когтях ястреба | * * *