home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 3

Разрешение на смерть

Народный трибун Тиберий Гратх стоял на коленях перед алтарем в храме Некроса. «Высший Господин, Повелитель Рэйма, обрати взор на недостойного смертного слугу. Поверни колесницу свою к жилищу скорби. Взываю к тебе у подножия идола твоего…» Такими словами начинался призыв Верховного демона – Правителя Великой Рэймской империи. Бывало, что он откликался. Если считал просителя достойным своего визита.

Больное колено ломило от холода каменных плит. Тиберий чувствовал, что еще немного, и он обезножеет на месяц, не меньше. Но это самая ничтожнейшая плата, на которую он мог рассчитывать.

Только вчера, в поздний, неурочный, час Адриан Марий срочно вызвал его в свой особняк, прислав гонца – запыхавшегося темнокожего раба, который ничего не мог сказать о причине лихорадочной спешки, но имел, пожалуй, самые быстрые ноги в городе.

Гратх, наплевав на постоянно напоминающую о себе боль, прибыл к другу верхом, пренебрегши носилками.

– Первое заклание состоится через три дня. Не’Лктаур лично выбрал жертву. – Префект посмотрел на него покрасневшими слезящимися глазами, отвел взгляд. Зачем-то похлопал ладонью по своему блестящему панцирю.

– Кто? – коротко спросил Тиберий, хотя уже предполагал, что услышит в ответ.

– Твой Гай.

– Он личный телохранитель невесты наследника.

– А что я могу сделать?! Что сделать?!! Самому лечь под нож, чтобы спасти твоего щенка?! Так меня не возьмут! Слишком стар!

– Да, Марий. Нас не возьмут. Мы слишком стары. Будут убивать наших молодых. Тех, кто хочет хоть что-то изменить. Нам позволят тихо доживать, трястись, жрать вино и тискать хорошеньких рабынь. А они будут умирать! За нас. За тебя! – Тиберий ткнул префекта чашей с вином в грудь. – Мой брат умрет за тебя, старая свинья, чтобы ты мог прожить еще пару лет.

…Утром оба сидели в новом особняке Ферста. Сенатор был бледен до синевы и запивал горе неразбавленным вином. Его единственный сын служил в личной гвардии императора и вместе с Гаем был занесен в смертный свиток Не’Лктаура.

Сам префект, мрачный и злой после вчерашней пьянки, с черными кругами под глазами и плохо выбритой физиономией, возлежал за столом и сосредоточенно мял в коротких толстых пальцах хлебный мякиш.

– Ну, неужели ничего нельзя сделать?! – Страдальчески вопрошал Ферст, глядя на всех по очереди покрасневшими, заплывшими глазами. – Марий, ты же меня знаешь. Любые деньги заплачу. Убери имя Севера из списка. У тебя шесть тысяч человек, выбери любого другого.

Адриан выругался, плюнул на мраморный пол и показал сенатору неприличный жест.

– Вот тебе, а не любого другого.

Страдающий отец не оскорбился на грубость.

– Хорошо-хорошо, не убирай совсем, передвинь подальше. На полгода, ну хотя бы на месяц. Ты же знаешь, я в долгу не останусь.

– Иди императора попроси. Или Не’Лктаура, пусть он твоего сынка не больно режет.

Сенатор непритворно застонал.

– Ему всего двадцать. Почему он должен умереть так рано?! Кому я все это оставлю?! – Он с ненавистью оглядел роскошную трапезную, украшенную розовым мрамором и статуями. – Потолок раскрывающийся. На обедающих цветы падают. Кому нужен этот раскрывающийся потолок?! Кому, я вас спрашиваю?!

– Ко мне каждый день приходят и ноют – убери из списка, перенеси на месяц! – Адриан, схватил сенатора за край тоги, сгреб в кулак тонкую ткань. – Ну, перенес и что дальше?! Пройдет месяц, и его все равно зарежут!

– За месяц много чего может случиться. – Жарко зашептал Ферст. – Например – умереть император.

– Да! Надейся! Он тебя переживет. – Префект оттолкнул его и пригорюнился. – Тиберий, что скажешь?

Сенат был в панике. Почти у всех сыновья состояли в охране императора. И каждый из них мог стать подношением Высшему демону. Военные пребывали в состоянии пока еще тихого бешенства. Отправлять под нож элитные войска мог только сумасшедший.

– Надо идти к Некросу. Просить у него позволения убрать императора. Пока не поздно.

Ферст затряс головой, в ужасе отодвинулся от стола.

– Я к Некросу не пойду! Нет! Нет! И не просите! И никто не пойдет. Это самоубийство!

Гратх шарахнул кубком по столу, разбудив задремавшего Адриана.

– Убьют твоего сына!

Сенатор заморгал, страдальчески скривился.

– Но что я могу, Тиберий?! Что я могу?! Что мы все можем!?

Гратху показалось, что Ферст снова заплачет пьяными слезами, упиваясь своей беспомощностью, но Марий сел на ложе, и схватил Гратха за плечо.

– Иди к нему ты. – Заявил он, громко засопев. – Кроме тебя этого никто не сделает. Ты же знаешь. Проси разрешения отправить императора на тот свет. Если позволит, мои мальчики с удовольствием зарежут этого старого козла.


«Обрати взор свой на недостойного смертного слугу… Прими кровь мою и боль мою. Услышь мольбу…»

Изнутри храм Некроса был черным, блестящим. Словно лоснящимся гранитом стен. Он давил, почти уничтожал своим мрачным величием. Здесь, как нигде, человек чувствовал себя ничтожеством, копошащимся у ног великих темных хозяев.

Два ряда факелов, горящих ровным красным племенем – яркая полоса света на уровне человеческого роста и гораздо выше, почти под потолком. Широкие курительницы в виде рук, сложенных чашей. Дым, поднимающийся над ними в дни сенполий, мог довести до исступления и внушать дивные картины. Алтарь. Красная гранитная плита, покрытая сложной резьбой. В ее глубоких выемках остались следы крови. Золотой трон перед алтарем.

Некрос даст разрешение убрать Транквила только в одном случае – если тот перестал быть ему интересен. Огромное количество жертв, которые в последнее время приносил император, могло оказаться не следствием приказа Повелителя, а лишь попыткой сохранить расположение Высшего. Так бывало и раньше. Когда человеческий правитель становился слишком «пуст», его заменяли на другого, как опорожненную чашу на столе. Повелитель Рэйма должен всегда пить только лучшее «вино». А ведь эмоции и чувства людей, которые он хочет смаковать, с годами не становятся ярче. Это Тиберий знал по себе.

– Что тебе надо? – На троне, пустом секунду назад, сидел молодой человек в черно-красной тоге и золотом венце на густых темных кудрях. Его Могущество Повелитель Рэймской империи.

– Господин. Великий Некрос. Прошу о милости. – Слова давались с трудом. Они обдирали пересохшее горло. Отдавали тупой болью в гудящей голове.

– Я не раздаю милости, Гратх.

Тиберий вздрогнул от неожиданности, вскинул голову. Демон знал его. Узнал.

– Господин должен знать своих слуг, – с улыбкой пояснил темный. – С чем ты пришел?

– Молить о смерти.

Демон рассмеялся. Звонким молодым смехом, который прокатился по залу гулким эхом.

– Хороший ответ. Только о смерти и можно просить в моем доме. Для кого?

– Для императора.

Некрос наклонился вперед, рассматривая человека, униженно лежащего на полу у его ног.

– Зачем тебе его смерть?

– Он собирается приносить в жертву преторианцев. Мой брат служит в когорте драконов. Через три дня его зарежут для тебя.

Черные, словно нарисованные, брови демона приподнялись.

– Хорошая жертва. А ты, значит, пришел просить смерти ради жизни.

– Да, Повелитель.

– Мои служители подозревают, что твой брат состоит в секте противников демонического порядка.

– Я ничего не знаю об этом. Но знаю, что он молод и глуп. Они все слишком молоды. – Говорить было очень трудно. Усталость сделала Тиберия равнодушным, почти нечувствительным к боли, текущей от демона. – Господин, вы же знаете, что они не опасны для вас. Они ничего не могут сделать. Тешат свое самолюбие. Люди все такие. Особенно молодые.

Демон молча смотрел на него сверху вниз.

– Еще несколько лет, и она поймут бессмысленность. Борьбы, жизни, станут верными вашими рабами, как все мы.

Некрос знал, что это правда. Как могли помешать его правлению несколько юных безумцев. Кто они для него? Всего лишь десяток слабеньких огоньков человеческой силы.

– Что ты можешь предложить взамен?

– Что вам угодно будет взять?

Демон наклонился еще ниже. Теперь Тиберий чувствовал его запах. Нечеловеческий, острый, словно от раздавленного насекомого, почти забитый дорогими благовониями.

– Твою жизнь. Смерть императора я меняю на твою. Согласен?

И этого он тоже ждал. Чем еще можно заинтересовать темного, кроме собственной боли и страха.

– Да… Повелитель.

– Я позволяю вам заменить императора Транквила. А ты придешь в этот храм и убьешь себя. Сам. Своим мечом. На этом алтаре.


Некрос поднялся, провел рукой по кудрявым волосам, поправляя венец, и растворился в воздухе.

Раньше люди легко расставались с жизнью. Лет тридцать назад поэты воспевали прелесть тихой смерти. Наслаждение покоем. Нежный ветер с ароматом цветов, уносящий в другой мир, где не будет боли, страха, унижения. Не все ли равно, что будет с твоим телом здесь, если там ты обретешь покой…

Ее звали Ливия. Так же, как рабыню Мария. Тринадцатилетняя, худая, нескладная, с золотистыми глазами и пепельными волосами. Ему было пятнадцать, когда он увидел ее на площади во время осеннего праздника Принесения даров. Долговязая девчонка в сером хитоне. Он встал у нее за спиной и во время долгого ритуала, смотрел на кудрявый затылок. А потом вдруг неожиданно для себя самого наклонился и быстро поцеловал в шею, в теплые, мягкие завитки… Она не оглянулась, не пошевелилась, только мочка уха, выглядывающая из светлых локонов, покраснела.

Она могла бы стать его женой. Но не стала, потому что умерла через неделю. Выпила эликсир покоя, который продавали на каждом углу для всех желающих. Тринадцатилетняя девочка захотела покоя! Какая глупость! Но он не мог винить ее в этом. Что она могла найти в этом мире, кроме боли, страха за себя и за близких, унижения.

Он тоже ничего не хотел. Целый месяц после ее смерти. А потом понял, что ему нужно. Убивать. Мстить за нее. Не важно кому. А легионы императора Светония всегда нуждались в солдатах…

Тиберий поднялся по шаткой лесенке в голубятню, выбрал птицу, привязал к ее лапке записку и выпустил. Она полетела в сторону особняка Адриана Мария.

Наверное, это произойдет сегодня. Ночью. Самое удобное время для смены императоров. Значит, на следующий день ему придется возвращаться в храм Некроса. Остается меньше суток. Что можно сделать за это время? Привести в порядок бумаги? Поговорить с Гаем? Сходить на могилу к Ливии?

Зря он вспомнил о ней. Зря он вспоминает о живых. Сейчас надо опустошить душу, постараться не чувствовать ничего. Не думать. Не ощущать. Не помнить. Он был готов умереть каждый день, как и все в Рэйме. Думал, что готов. Но, оказывается, не смог приучить себя к смерти. Не приходит этот глубокий покой, который, по словам мудрецов должен заставлять сердце биться медленней, а мысли течь плавно, не касаясь реальных предметов.

«Я жил не так, как хотел. Делал не то, что хотел. И умираю не так. Я не хочу умирать! Почему я должен умереть?! За брата? За любимого младшего брата, который еще не успел пожить? Который проживет такую же никчемную жизнь, как и я?! Чем его жизнь лучше моей?! Почему я?!»

Трибун знал ответ. Потому что брат лучше его. Потому что он готов умереть ради других. Ради всех.

Тиберий сидел в кресле у окна, смотрел на небо, в котором радостно кувыркались белые голуби, и мысленно обращался к другу, живущему на другом конце города. «Они лучше нас, Марий. Они знают, чего хотят. У них есть цель. Пусть живут. Может еще десяток таких, как они… десяток поколений таких, как они, и демоны не смогут приказывать нам. Убивать нас».

Он думал так, а в душе по-прежнему рвалось, скреблось, выло: «Я хочу жить! Еще несколько дней! Еще хотя бы один! Я никогда не чувствовал себя на столько живым!»

Аромат цветущей магнолии под окном никогда не ощущался так остро. Крики стрижей, синее небо, наполняющееся полуденным жаром, приглушенные голоса рабов, женский смех, неосторожно взлетевший до высокой звонкой ноты, и тут же испуганно оборванный, плеск воды. Боль в ноге, которую он всегда ненавидел, сейчас была лишним подтверждением того, что он еще жив. Завтра ничего этого не будет.

Теплый ветер теребил край занавески, шелестел бумагами на столе.

«Я всегда хотел покоя. Почему сейчас он не нужен мне? Почему за последние часы я так страстно полюбил жизнь?!»


Глава 2 Ритуал | Заложники Света | Глава 4 Стигийский сфинкс