home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Дневник современника :


“ЗАЙМЕМСЯ СВОИМ ДОМОМ”.

Беседа Александра КАЗИНЦЕВА

с главой администрации Белгородской области

Евгением САВЧЕНКО


Александр КАЗИНЦЕВ: Евгений Степанович, Вы были одним из авторов известного письма трех губернаторов, опубликованного в прессе в начале 2000 года, где предложили ряд кардинальных реформ, в частности, органов власти. Вскоре были образованы 7 федеральных округов, началось преобразование Совета Федерации. Соответствует ли это Вашим замыслам? Укрепляют ли преобразования структуру власти — не только вертикаль: центр — регионы, но и власть на местах?

Евгений САВЧЕНКО:

К концу 1999 года власть распласталась. Она пребывала в прострации, стала амебообразной. Всем было ясно: власть надо укреплять. Как? Если не менять Конституцию, то введение федеральных округов и представителей Президента в них, наверное, единственно возможное решение.

Президент сделал первый шаг. Какими будут дальнейшие, пока неизвестно. Я предлагаю следующее: избран глава администрации области — Президент указом наделяет его своими полномочиями по управлению федеральными органами на территории области. А то как получается? В уставе области записано: “Глава администрации избирается как высшее должностное лицо…” А на самом деле у меня нет реальных полномочий! Я не могу ни координировать, ни контролировать работу федеральных органов власти. Вот Президент — действительно высшее должностное лицо. Он стоит над всеми органами власти — законодательной, исполнительной, судебной. Эти полномочия и могли бы делегироваться в область по президентской вертикали. Оттуда в район: избран глава районной администрации — я передаю ему часть своих полномочий. В случае нарушения Конституции или неумелого руководства полномочия соответствующим указом отбираются. Это автоматически ведет к назначению новых выборов, но уже без участия оказавшегося несостоятельным руководителя. В этом случае Президент мог бы в полном объеме использовать право контроля за деятельностью глав субъектов Федерации. А на уровне региона (района) реальные полномочия были бы сбалансированы реальной ответственностью. Причем, отвечать должно именно то лицо, которое наделено полномочиями. А то сегодня у главы администрации больше ответственности, а полномочий больше у представителя Президента…

Таково мое видение властной вертикали. Наверное, не все коллеги-губернаторы согласятся с этой схемой: увеличивается влияние Президента. Ну и слава Богу! Для умного, подготовленного, профессионально грамотного губернатора здесь нет ничего плохого. Не важны амбиции — важна польза. Для населения, территории, страны.

Что такое в моем понимании власть? Каков критерий ее оценки — улучшение или ухудшение жизни населения. К сожалению, в последние годы жизнь ухудшалась. Правда, можно сказать, что сейчас наметились признаки возрождения.

Если ничего не менять в Конституции, то предложенная схема выстраивания вертикали власти, на мой взгляд, наиболее эффективна. А вообще-то оптимальной мне представляется административная организация Православной Церкви. Она формировалась столетиями и наиболее органична в условиях России. В ее основе выборность главы Церкви, назначаемость иерархов — и полная самостоятельность в рамках их компетенции. Думаю, эту практику не худо бы использовать государству. Во всяком случае, в нынешний переходный период.

К выборности власти на всех уровнях можно было бы вернуться в будущем, когда выборы станут честными. Когда СМИ станут экономически самостоятельными и подлинно независимыми, когда не будет олигархов, когда сформируется политическая культура населения. Тогда станет возможной настоящая демократия.

А. К.:

Укрепление государственной вертикали можно только приветствовать. Однако сегодня государство — несмотря на степень централизации — не всесильно. Все большее значение приобретают экономические факторы. А как раз в экономике происходят противоположные процессы — центробежные. Причем, чуть ли не под крылом у правительства. Объявлены планы реорганизации “естественных монополий”. Но если эти последние хозяйственные скрепы государства распадутся, что останется от единства России? В том же ряду изъятие доходов, поступавших в региональные дорожные фонды. Автомагистрали — это кровеносные системы малого и среднего бизнеса, для которого железнодорожные перевозки слишком масштабны. В каком-то смысле малолитражная трудяга “газель” стала символом экономического единства страны. Не получается ли, что центр, с одной стороны, строя политическую вертикаль власти, с другой — подрывает вертикаль экономическую?

Е. С.:

Ну, в чьих же руках должны быть государствообразующие отрасли и монополии? По определению — в руках государства. Это совершенно ясно, особенно в условиях такой огромной страны, как наша. Мы же не Голландия, в конце концов! На мой взгляд, неправильно и нетерпимо, что к предприятиям, находящимся в государственной собственности, у нас создано какое-то предвзятое отношение. Пока, мол, не приватизируем, толку не будет. В настоящей рыночной экономике все виды собственности должны находиться в равных условиях. И, как показывает опыт Китая, о котором Вы писали, государственное управление может быть не менее эффективно, чем частное. Это вопрос не формы собственности, а квалификации менеджеров.

Я серьезно опасаюсь, что газовая отрасль, если она будет приватизирована, разделит судьбу нефтяной. Что мы там имеем сегодня? Десятки компаний, мощный экспортный потенциал, большие прибыли — а в казну от всего этого богатства едва течет финансовый ручеек, часто пересыхающий. Остальные деньги — мимо, в частный карман. Вспомните, в советское время на нефтедолларах держалось все наше

Есть вещи, которые должны принадлежать всем. Земля, богатства недр, данные нам Богом, средства коммуникации — трубопроводы, железные дороги — должны работать на благополучие нации. Род человеческий на нас не заканчивается. Придут новые поколения, и на их долю должно хватить богатств России.

Что касается Дорожного фонда. Средства уменьшаются в т р и раза! Зато выполнены требования МВФ: сократили налоги с оборота. В качестве поощрения пообещали реструктуризировать долги. Теперь уже не идет речи о том, чтобы что-то нам дать — всего лишь оттянуть выплаты. И это стало еще одним крючком, на котором держат Россию!

А. К.:

Отношения центра и регионов в суровых условиях России — это не только юридическая проблема. Чем она оборачивается в реальной жизни, можно судить на примере Приморья, Чукотки, Архангельской области, откуда этой зимой то и дело поступали сведения о замерзающих городах и поселках. И каждый раз на телеэкране мы видим своеобразный пинг-понг: нам не доплатили — мы вам все деньги перевели… Как выйти из заколдованного круга? Не разумнее ли оставлять на местах причитающуюся регионам часть доходов, а не гонять деньги — сначала в Москву, а потом снова туда, где они были собраны?

Е. С.:

Конечно, оставлять в условиях нормативного обеспечения! Основой Федерации является бюджетный федерализм. А что это такое? — экономическая самодостаточность регионов. Она должна быть отрегулирована налогами — их так и называют регулирующими: НДС, налог на прибыль. При этом какая-то область может отчислять в центр 70 процентов НДС, а другая, чтобы быть самодостаточной, — только 20, остальное оставляя себе. В результате такой регулировки общий уровень обеспечения на душу населения должен быть примерно одинаковым. И не меняться произвольно. Вот что особенно важно!

Я работаю главой администрации 7 лет. И никогда экономические отношения с центром не были стабильными. А по-хорошему как должно быть? Меня выбрали на 4 года, центр подписывает со мной договор об определенных экономических отношениях. И они не меняются. Да я из кожи буду лезть вместе со своей командой, чтобы выполнить договор и еще сверху заработать. Зная: прибавка останется области.

Вот у себя в Белогорье мы отработали экономические отношения с муниципальными образованиями и не меняем их последние 5 лет. Это явилось мощным стимулом развития. Руководители районов по-другому стали работать. Знали: обеспечил условия, создал рабочее место — это лишний рубль налога в районный бюджет. Пять районов — сельских! — стали самодостаточными. Но с этого года — всех нас колотушкой по башке: у районов изымаются главные налоги — на жилищно-коммунальное хозяйство и на образование, которые формировали до 50 процентов бюджета.

Я понимаю, государству нужны деньги: дополнительные расходы на оборону, на обслуживание внешнего долга (только на уплату долгов идет 30 процентов бюджета). Но эти средства можно получить не за счет налогов, а, скажем, за счет акцизов: на нефть, продукты ее переработки, на газ, на телекоммуникационные тарифы. Мы платим огромные деньги за сотовую связь. Себестоимость разговора по мобильнику 1-2 цента, а плата от 20 до 50 центов! Кому деньги идут? Частным компаниям… Государство должно видеть, где можно взять деньги.

Таможня — еще один источник финансовых доходов. Достаточно провести определенные мероприятия — административные, оперативные — и деньги посыпятся. Дополнительные доходы государства можно обеспечить с помощью элементарного наведения порядка, не залезая лишний раз в карман регионов.

А. К.:

Несомненно, на обострение кризиса в Приморье (и не только там!) влияет рост цен на энергоносители. Производители кивают на мировые цены. Однако те же нефтедобывающие страны Ближнего Востока на внутреннем рынке продают нефть и продукты ее переработки по ценам на порядок ниже мировых. Разница становится своеобразной (и весьма эффективной) формой инвестирования отечественной экономики. В условиях России такое инвестирование жизненно необходимо: наши производства чрезвычайно энергозатратны (в силу климатических и технологических особенностей). Как видится Вам решение этой проблемы?

Е. С.:

Цены на энергоносители в России никоим образом не зависят от мировой конъюнктуры. Это олигархи ради своей выгоды пытаются установить такую взаимосвязь. Поэтому и рвутся — и нас тянут! — в мировую экономику. “Если мы хотим жить цивилизованно…” — в ход идут самые высокопарные слова. А на деле, если киловатт-час будет стоить столько же, сколько на Западе, у нас не будет не только цивилизованной жизни, но и нынешний уровень благосостояния опустится на порядок. Наши предприятия просто не могут себе позволить покупать электроэнергию по ценам, которыевполне по плечу концернам Франции или США. Цены на энергоносители должны быть скоррелированы с нашими доходами. Не повышать их, а использовать разницу цен для повышения конкурентоспособности российской экономики — это единственно разумное решение.

А. К.:

Та же проблема в сельском хозяйстве. Н. Кондратенко перед уходом с поста губернатора Кубани утверждал, что рост цен на энергоносители — катастрофа для земледельца. Евгений Степанович, Вы сегодня самый опытный знаток сельского хозяйства среди руководителей страны. Согласны ли Вы с такой оценкой?

Е. С.:

При нынешнем масштабе цен в сельском хозяйстве можно работать безубыточно. В любой отрасли — в производстве сахарной свеклы, зерновых, молока, особенно в животноводстве. Соотношение закупочных цен на зерно и мясо 1 к 15. Конечно, хозяйства теряют на зерне, зато выгадывают на мясе. Даже середнячки сегодня рентабельны. Это не означает, что у нас нет проблем, но они связаны с глубочайшим провалом, в котором сельское хозяйство находилось в последние годы. Исправитьположение за счет дальнейшего повышения закупочных цен нельзя. Здесь необходимо создание нормальной инвестиционной политики, в том числе и “залповых” инвестиций.

А. К.:

А если последует “залповое” повышение цен на энергоносители?

Е. С.:

А вот это недопустимо! Последствия — девальвация рубля до уровня примерно 40 рублей за доллар. Прикиньте, как это скажется на благосостоянии каждого.

А. К.:

Я помню емкое название Вашей статьи, опубликованной в прошлом году в нашем журнале: “Земля — это и есть Россия”. Сейчас активно дискутируется вопрос о продаже земли. Ваше отношение?

Е. С.:

О купле-продаже земли говорят много: в правительстве, на Госсовете, в прессе. Рассуждают так: будет собственность на землю — будут инвестиции в сельское хозяйство. Официально заявляю: чтобы привлечь инвестиции, нет никакой необходимости продавать землю. Такого вопроса просто не существует! У нас, в Белгородской области, соревнуются за право вложить деньги в сельское хозяйство, борются за аренду земли. И все это при существующем земельном законодательстве. Оно вполне позволяет привлекать средства для села. В 2000 году в сельское хозяйство Белогорья было инвестировано 2 миллиарда рублей, в основном капитальные вложения. Создаются вертикальные агроструктуры с участием крупных фирм, в них входят сельхозпредприятия, земля привлекается на правах аренды. И деньги идут! Деловые люди поняли, что сельское хозяйство способно давать прибыль.

Оказывает воздействие и нравственный фактор — на Руси он всегда имел определяющее значение. Мы же выросли на земле и видим, в каком она сейчас состоянии. Хочется поднять ее, помочь селу. Ну, и прибыль, повторю, привлекает. Так что, с точки зрения инвестиций, вопрос о купле-продаже земли абсолютно надуман. А муссируют его те, кто хотел бы сделать землю предметом спекуляций, чтобы зарабатывать на этом деньги, как на ваучерах.

А по большому счету (я об этом не раз говорил), земля должна быть собственностью государства. Распаевка по указу Президента в 1991 году явилась глубочайшей ошибкой. Практика показала, что она не выполнила тех задач, которые на нее возлагали. Государство должно установить цену — единую для всей России — и выкупить землю. Не забрать — выкупить! А после с тем, кто трудится на ней, заключить договор об использовании — срочном или бессрочном. Оставив за собой функции контроля за ее состоянием, за использованием земли.

Земля сегодня не имеет стоимости. Она не может быть предметом залога. Это показал опыт Саратовской области, где разрешили ее продажу. А вот продукты, на ней произведенные, имеют цену. Если я взял землю в аренду у государства, для меня не важно — имею ли я право продавать ее, важно другое: возможность распоряжаться выращенной продукцией. Вот какая экономическая свобода мне нужна. Кстати, это один из главных предметов спора между Львом Николаевичем Толстым и Петром Аркадьевичем Столыпиным. И я на стороне Толстого. Сегодня его правота особенно очевидна. Ныне главными действующими лицами являются не собственники земли, а собственники технологий, техники. Благодаря ей получают высокие урожаи. Раньше, когда вся “техника” сводилась к лошади да сохе, это было не так очевидно. А сегодня эта огромная капитальная масса — тракторы, сельхозмашины, строения — стала решающим фактором. И ее собственнику (а техника вся в частных руках) не важно, будет у него

земля в аренде, в пользовании или в собственности.

А. К.:

Меня (да, наверное, и многих телезрителей) поразило недавно промелькнувшее сообщение о том, что председателем одного из колхозов в Белогорье избран священник. Тут же подумал о Вас — не знаю, с Вашим ли участием произошло это, но то, что вы настойчиво и смело привлекаете к работе людей, для которых земля — категория не только экономическая, но и духовная, я давно заметил.

Е. С.:

Не привлекаю, а создаю систему, которая могла бы привлечь людей. Если такие люди становятся рачительными хозяевами, это показывает, что система эффективная.

Знаете, работать на земле с чисто технократическим расчетливым умом невозможно. Нам повторяют: земля — средство производства. Да, но созданное не человеком, а Богом. И не только средство производства — наша колыбель и последнее пристанище. Живой организм. Работать на ней по-настоящему может только человек с искрой Божьей. Русский народ говорит: “Пахарь не тот, кто хорошо пашет, а тот, кто любуется своей пахотой”.

А. К.:

Признаюсь, меня глубоко трогают Ваши отношения с Белгородским владыкой архиепископом Иоанном: взаимное уважение, понимание, помощь. Как отличаются они от публичного благочестия вчерашних обкомовских секретарей! Читатели “Нашего современника” в большинстве православные люди, им будет интересно Ваше видение отношений властей мирских и духовных.

Е. С.:

Сложнейший вопрос, Александр Иванович. Если Вы думаете, что мне известна идеальная модель, то ошибаетесь. Но я чувствую, что она должна быть! Должна быть гармония между властью светской и духовной, без этого формального разделения: до такой-то границы — мое, а дальше — чужое. Как в советское время делили руководство партийное и хозяйственное. Такая чушь!

Убежден, руководитель должен быть человеком духовным, верующим. И исходя из этого, строить свои отношения с Церковью, к которой принадлежит. К сожалению, сейчас в стране нет модели таких взаимоотношений. И о ней не думают, в частности, светская власть. На мой взгляд, это огромная ошибка. Вот прошло заседание Государственного совета, на котором обсуждался важнейший вопрос: стратегия развития России до 2010 года. И никто — ни в докладе, ни в выступлениях — не сказал о религиозном факторе. А его роль — да не роль — значение в России огромно!

Мне и всем жителям Белогорья повезло, что у нас была учреждена кафедра и ее занял архиепископ Иоанн, человек просвещенный, глубоко верующий. Многое он перевернул в моем сознании. Живем душа в душу. Нет никаких противоречий, да и объективного повода, который мог привести к ним.

А. К.:

Евгений Степанович, в материалах о Белогорье (а на страницах “Нашего современника” их появилось немало) говорилось о хозяйственных успехах области. Я просил бы Вас рассказать об успехах в иной сфере — постижении истории родной земли, возрождении Памяти. Пожалуй, от них, от нравственного состояния человека зависят и его труд, и экономика в целом.

Е. С.:

Мы, русские люди, славяне, по себе знаем: в нашем менталитете на первом плане не материальное. Нам мало хлеба насущного, нужно, чтобы в душе был покой. Решение любой экономической задачи без учета нравственного фактора, который у нас стал генетическим, невозможно. Это отличает нас от других народов. Не потому что мы какие-то особо сознательные. Просто — не можем иначе.

Это все от людей идет: интерес к истории края, возрождение летописей. Никакими директивами мы такое отношение не насаждаем, да это и не нужно. Надо дать выход человеческим потребностям, народной инициативе — тогда и работа пойдет интересней. Начали с возрождения летописей села. Это потребовало обращения к истории рода, семьи. А уже на основе обобщения данных появились уникальные книги по истории районов Белогорья. Сейчас они изданы в каждом районе. Это позволяет объединить людей. Сегодня мы бедны. Такое состояние легче преодолеть обществу, проникнутому духом солидарности. Все вместе переживают и преодолевают тяготы. А потом — русский человек беден материально, но духовно богат. А ведь качество жизни — не только килограммы и квадратные метры, это и состояние души.

Смотрите — наше общество отвергло порнуху, дух наживы, западные ценности. Электронные СМИ продолжают пичкать нас всем этим, но пичкают уже насильно! Мне близка мысль, которую на заседании Госсовета высказал, кажется, А. Дзасохов: любая созидательная программа, разработанная нами, окажется несостоятельной, если воспринимать мир через черный фильтр электронных СМИ. Но на местах пропагандистской чернухе противостоять удается. Мне кажется, в регионах духовная атмосфера гораздо чище, чем в центре.

А. К.:

Мой друг белгородский писатель Владимир Молчанов много рассказывал мне о помощи, которую Вы оказываете творческим союзам, учреждениям культуры. Время трудное, каждый рубль наверняка на счету. Что побуждает Вас поддерживать культуру?

Е. С.:

Желание помочь людям, несущим в мир чистоту. Наперекор тем, кто насаждает зло.

На первых порах помощь осуществлялась хаотично. Приходили люди, просили средства, скажем, на издание книги, я подписывал. Но при этом человек напористый оказывался в более выигрышном положении, чем скромный, хотя, быть может, более талантливый. Я предложил упорядочить ситуацию: создать комиссию, которая решает, что издать в первую очередь, что во вторую, а что вообще лучше не издавать. Поддержку получают все творческие союзы. И не только творческие, но и научные. Например, ученый-селекционер — это тоже по-своему творец. На Западе селекционеры — очень богатые люди. У нас, к сожалению, не так, но мы им стараемся помочь. Поддерживаем артистов (гордимся, что в области есть Академический театр), выдающихся спортсменов. Словом, помогаем всем одаренным людям проявить свои способности.

Стремимся и к большему — создавать новую эстетическую среду. Вот программа благоустройства. Казалось бы, чисто техническая. Но мы вкладываем в нее эстетический, даже нравственный смысл. Наша задача — приобщить человека к красоте. Реконструировали центральную площадь: так по ней идешь — подтягиваешься! Люди по-другому себя вести, по-другому говорить стали. Надо пробудить в них чувство гордости за свою улицу, за свой город или село. Чтобы человек мог сказать: а у нас вот как…

Пытаемся формировать и нравственную среду. Разработали Кодекс чести чиновника. Он должен помнить, что служит людям. Все административные работники пройдут курс служебной этики. Об этом я могу много говорить, боюсь только, что вышел за рамки Вашего вопроса.

А. К.:

Евгений Степанович! Вы опытный руководитель, патриот России. Что бы Вы хотели сказать читателям “Нашего современника” в начале нового века и тысячелетия?

Е. С.:

Русские люди должны жить по православным традициям, по заповедям. Помогать друг другу, не завидовать, а уж если завидовать, то белой завистью. Не искать врага вне себя, а постараться избавиться от собственных недостатков… На мой взгляд, каждый русский мужик должен построить себе дом, а государство — помочь ему проявить инициативу и добиться достойной жизни. И вообще все мы, по большому счету, должны заняться собственным домом, своей “избой” в самом широком смысле слова. И меньше обращать внимание на то, что происходит за пределами страны. Пора понять — если мы будем жить достойно


Очерк и публицистика : Вече. Марк Любомудров “Русская Голгофа” | Наш Современник 2001 #4 | Феликс Кузнецов Шолохов и анти-Шолохов Конец литературной мистификации века