home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава четвертая

Элрик и Мунглам ехали по разоренным землям Запада на мощных нихрейнских жеребцах, которые, казалось, не знали ни усталости, ни страха. Нихрейнские кони были превосходным подарком, потому что кроме колоссальной выносливости и силы обладали и еще одной способностью. Сепирис сказал им, что эти жеребцы не полностью принадлежат к земному миру, а их копыта касаются не земли, а поверхности, находящейся в другом измерении. А потому возникало впечатление, что они скачут по воздуху или воде.

Повсюду перед ними разворачивались жуткие сцены. Как-то раз вдалеке они увидели, как злобная толпа разоряла деревню перед замком. Сам замок был охвачен огнем, а на горизонте дым и огонь извергала гора. Хотя грабители внешне были похожи на людей, на самом деле это были выродившиеся существа, которые с одинаковым усердием проливали и пили кровь. Элрик и Мунглам увидели, что возглавляет их, хотя и не присоединяется к оргии, мертвец на живом конском скелете, украшенном яркой сбруей. На голове мертвеца был золотой шлем, а в руке он держал пламенный меч.

Они объехали это побоище стороной и помчались дальше сквозь туман, у которого был цвет и запах крови. Он пересекали реки, запруженные мертвыми телами, проезжали мимо шелестящих лесов, которые словно пытались их догнать. Небеса над ними нередко были наполнены жуткими крылатыми существами, на которых восседали еще более жуткие всадники.

Им попадались группы воинов, на многих из них были доспехи и украшения покоренных народов, но, судя по их лицам, они предались Хаосу.

Они убивали их или объезжали стороной, в зависимости от обстоятельств, и когда они наконец добрались до утесов Джаркора, то увидели море, за которым находился остров Пан-Танг. Они знали, что проехали по земле, которая в буквальном смысле стала воплощенным адом.

Не останавливаясь, Элрик и Мунглам погнали коней по воде к напитанному злом острову, на котором Джагрин Лерн и его жуткие союзники готовили свой огромный флот к сражению с морскими державами, намереваясь разбить их, а потом отправиться на завоевание Юга.

– Элрик! – крикнул Мунглам, перекрывая вой ветра. – Может быть, нам стоит быть поосторожнее?

– Поосторожнее? Какая в этом необходимость, если Владыки Хаоса уже наверняка знают, что их бывший слуга стал перебежчиком и собирается сразиться с ними?

Мунглам поджал губы – яростное, безумное настроение Элрика пугало его. Мало радовало его и то, что Сепирис средствами белой магии, имевшимися в его распоряжении, заколдовал его короткий меч и кинжал.

Над островом висела какая-то особого рода темнота, она постоянно смещалась и изменялась.

Они оказались в этой темноте, когда жеребцы поскакали по крутому скалистому берегу Пан-Танга, острова, которым всегда правило черное жречество, мрачная теократия, которая горела желанием уничтожить легендарных императоров-чародеев Мелнибонэ. Но Элрик, последний из этих королей, не имевший ни земли, ни подданных, знал, что темные искусства были естественным и законным промыслом для его предков, тогда как эти человеческие существа стали поклоняться нечестивым богам, которых даже не понимали толком.

Сепирис показал им маршрут, и теперь они скакали по охваченной смутой земле к столице – Хвамгаарлу, городу Кричащих Статуй.

Пан-Танг представлял собой скалу зеленого обсидиана, по которой пробегали вспышки света. Эта горная порода казалась живой.

Вскоре они увидели вдалеке высокие стены Хвамгаарла. Когда они подскакали ближе, перед ними, словно из земли, поднялась армия воинов в черных капюшонах, распевавших особенно жуткую литанию.

У Элрика не было на них времени. Он узнал в них воинов-жрецов Джагрина Лерна.

– Прыгай, конь! – крикнул он, и нихрейнский конь вознесся к небесам, преодолев ряды пораженных жрецов одним фантастическим прыжком. Мунглам сделал то же самое. До ушей жрецов донесся издевательский хохот всадников, которые поскакали дальше к Хвамгаарлу.

Некоторое время на их пути не встречалось никаких препятствий, поскольку Джагрин Лерн явно рассчитывал на то, что его жрецы хотя бы на какое-то время задержат эту пару.

Но когда до города Кричащих Статуй оставалось меньше мили, земля зарокотала, ее поверхность начала трескаться. Это не очень обеспокоило их, потому что копытам нихрейнских скакунов земля была не нужна.

Небеса над их головами стали клубиться и сотрясаться, темнота наполнилась прожилками люминесцирующей черноты, а из трещин в земле стали выпрыгивать монстры.

Львы ростом в пятнадцать футов с головами коршунов надвигались на них, предвкушая утоление голода; их перистые гривы трепал ветер.

К удивлению испуганного Мунглама, Элрик рассмеялся, и тогда Мунглам уверился, что его друг сошел с ума.

Но Элрику просто была знакома эта кровожадная стая, поскольку она была создана его предками много столетий назад для их собственных целей.

Судя по всему, Джагрин Лерн обнаружил эту стаю на границах между Хаосом и Землей и теперь использовал ее, не зная о том, как они появились на свет.

С бледных губ Элрика сорвались древние слова – он дружески обращался к огромным птицезверям.

Они остановились и неуверенно оглянулись, не понимая, кому теперь должны подчиняться. Монстры молотили своими оперенными хвостами, то выпуская, то вбирая когти, прорезавшие глубокие царапины в камне.

Воспользовавшись этим, Элрик и Мунглам проскакали между тварями, и в это время гулкий сердитый голос разорвал небеса, выкрикнув на высоком слоге Мелнибонэ приказ:

– Уничтожить их!

Один из птицельвов неуверенно прыгнул в их сторону. За ним последовал другой, и наконец вся стая пустилась за ними.

– Быстрее! – шепнул Элрик своему нихрейнскому жеребцу. Однако расстояние между ними и монстрами сокращалось.

Элрику ничего не оставалось, как повернуться навстречу преследователям. Он вспомнил древнее заклинание, выученное им еще мальчишкой. Все древние мелнибонийские заклинания были переданы ему отцом, который предупреждал Элрика, что многие из них могут теперь оказаться бесполезными. Но он помнил: было одно – то, которым вызывались птицеголовые львы. И еще одно…

Он вспомнил его! Заклинание, с помощью которого их можно было отправить назад во владения Хаоса. Сработает ли оно?

Он привел свой ум в надлежащее состояние, нашел нужные слова. Птицеголовые твари с каждым мгновением приближались.

Твари! Сплел Матик Мелнибонийский вас

Из нитей безумья и мрака.

Хотите жить, как и сейчас, —

Уйдите – или сгиньте навсегда![2]

Птицеголовые львы остановились, и Элрик повторил заклинание – он боялся, что допустил маленькую ошибку в словах или умонастроении.

Мунглам, остановив своего коня рядом с Элриком, не отваживался высказать свои опасения, потому что знал: альбиносу нельзя мешать, когда он произносит заклинания. Он со страхом смотрел на первую из бестий, которая издала каркающий рев.

Элрик же, услышав этот звук, испытал облегчение, поскольку он означал, что твари поняли угрозу и готовы подчиниться заклинанию.

Медленно, чуть ли не неохотно отползли они назад в свои трещины и исчезли из виду.

Элрик, отирая пот, торжествующе сказал:

– Пока удача сопутствует нам. Джагрин Лерн либо недооценил мои силы, либо ему не хватает собственных, чтобы вызвать кого-нибудь более действенного. Возможно, это еще одно свидетельство того, что Хаос использует его, а не наоборот.

– Не спугни удачу, – предостерег его Мунглам. – Судя по твоим словам, пока что все, с чем мы столкнулись, были цветочки, а ягодки могут оказаться впереди.

Элрик сердито посмотрел на своего друга и кивнул. Ему не хотелось думать о том, что им предстоит.

Наконец они оказались под высоченными стенами Хвамгаарла. На стене, которая была построена с наклоном наружу, чтобы затруднить действия тех, кому взбредет в голову штурмовать город, через определенные интервалы стояли кричащие статуи, которые когда-то были мужчинами и женщинами, а потом были превращены Джагрином Лерном или его предшественниками в камень, однако остались живыми и сохранили способность говорить. Говорили они мало, но много кричали, и их жуткие крики разносились над этим отвратительным городом, словно голоса проклятых, подвергаемых пыткам.

Эти волны стенаний были мучительны даже для Элрикова уха, привычного к подобным звукам.

Потом к этим крикам добавился еще какой-то шум – могучая опускная решетка главных ворот Хвамгаарла поднялась, и из-за нее хлынула масса вооруженных людей.

– Судя по всему, колдовские возможности Джагрина Дерна на этот момент исчерпаны, а Герцоги Ада не хотят помогать ему в борьбе с парой обыкновенных смертных, – сказал Элрик, берясь правой рукой за эфес висящего на поясе Буревестника.

Мунглам потерял дар речи. Он без слов обнажил собственные заговоренные мечи, понимая, что должен преодолеть собственный страх, прежде чем вступит в сражение с теми, кто бежит на них.

Со зловещим стоном, вызвавшим крик статуй, Буревестник покинул ножны и замер в руке Элрика, предвкушая поживу в виде новых душ, в виде той жизненной силы, которую он сможет передать Элрику, наполнив его темной краденой энергией.

Элрик не без трепета ощущал эфес Буревестника в своей влажной руке. Он крикнул наступающим на них воинам:

– Эй, шакалы, посмотрите на этот меч! Он выкован Хаосом себе на погибель! Идите сюда, он выпьет ваши души и вашу кровь! Мы готовы встретиться с вами.

Он не стал ждать, а, пришпорив коня, помчался на врагов, с прежним своим неистовством размахивая мечом; Мунглам поскакал следом за другом.

Связь Элрика с адским клинком была настолько прочна, что его уже переполняла радостная жажда убийства, жажда похищения душ, которые вливали в его больные жилы нечестивую энергию.

Хотя на его пути ко все еще открытым воротам было не меньше сотни воинов, он без страха прорубался сквозь них, оставляя за собой кровавый след, и Мунглам, которого тоже охватила эйфория сродни той, что владела его другом, с не меньшим успехом косил врага.

Хотя солдаты и были привычны к превратностям сражения, но скоро они стали опасаться звенящего рунного меча, сверкающего особым черным сиянием, которое пронизывало тьму.

Полубезумная радость владела Элриком, он смеялся, чувствуя, видимо, то же, что чувствовали когда-то его предки, завоевывая мир, заставляя всех склониться перед Сияющей империей.

И в самом деле, сейчас Хаос сражался с Хаосом. Хаос более древний и чистый пришел, чтобы уничтожить сумасшедших выскочек, возомнивших себя равными самим могущественным мелнибонийским Владыкам драконов.

В рядах противника пролегла кровавая тропа, и по ней Элрик и Мунглам устремились к воротам, распахнувшим перед ними свою чудовищную пасть.

Элрик, не останавливаясь, с диким смехом поскакал в ворота, и люди, стоявшие за ними, бросились врассыпную от того, кто победителем вошел в город Кричащих Статуй.

– Куда теперь? – выдохнул Мунглам, который уже освободился от страха.

– В храм-дворец теократа. Там нас ждут Ариох и его собратья, Герцоги Ада.

Они поскакали по гулким улицам, гордые и грозные, словно во главе целой армии. Вокруг высились дома, но никто из обитателей не осмеливался выглянуть. Пан-Танг намеревался править всем миром и еще сохранял такую возможность, но теперь его граждане были полностью деморализованы при виде двух воинов, штурмом взявших их город.

Выехав на широкую площадь и увидев огромный гроб, раскачивающийся на цепях в ее центре, Элрик и Мунглам остановили своих коней. За гробом находился дворец Джагрина Лерна с его колоннами и башнями. Во дворце царила зловещая тишина.

Даже статуи прекратили кричать, и копыта не произвели ни звука, когда Элрик и Мунглам направили своих коней к гробу. Красный от крови рунный меч все еще был в руке Элрика, который замахнулся изо всех сил, нацелившись на цепи, удерживающие гроб, – святой сосуд в нечестивом месте. Дьявольский клинок врезался в металл и перерубил звенья.

Тишина в тысячу раз усилила звук падения гроба, который рухнул на землю и разлетелся на части. Грохот разнесся по всему Хвамгаарлу, и все живые его обитатели поняли, что это означает.

– Я бросаю тебе вызов, Джагрин Лерн! – крикнул Элрик, понимая, что этот крик будет услышан многими. – Я пришел отдать тебе старый долг! Выходи, ничтожная марионетка! – Он замолчал. Даже его торжество не могло в полной мере смирить его волнение перед тем, что он собирался сказать. – Выходи и возьми с собой Герцогов Ада…

Мунглам сглотнул слюну, его глаза, смотревшие на искаженное лицо Элрика, чуть не вылезали из орбит. А альбинос продолжал:

– Возьми Ариоха, и Балана, и Малука. Возьми с собой этих гордых владык Хаоса, потому что я пришел навсегда изгнать их из этого мира!

За этим вызовом снова воцарилась тишина, и он услышал, как его слова отдаются в самых отдаленных уголках города.


Потом он услышал движение где-то в глубинах дворца. Сердце его молотом билось в грудную клетку, угрожая вырваться наружу.

Он услыхал звук, похожий на стук огромных копыт и опережающих этот звук размеренных, возможно, человеческих шагов. Его взгляд остановился на больших золотых дверях дворца, полускрытых в тени колонн.

Двери начали бесшумно открываться.

Потом появился человек, непропорционально маленький рядом с дверями, и остановился, ненавидяще глядя на Элрика. На нем алым сиянием, словно раскаленные, сверкали доспехи. В левой руке он держал щит из такого же материала, в правой – стальной меч.

Голосом, дрожащим от гнева, Джагрин Лерн сказал:

– Итак, король Элрик, свое слово ты отчасти сдержал.

– Я намерен сдержать его и в остальной части, – сказал Элрик неожиданно спокойным голосом. – Выходи, теократ! Встретимся в честном поединке.

Джагрин Лерн ухмыльнулся и издал глухой смешок.

– В честном? С этим мечом у тебя в руке? Как-то раз я успешно противостоял ему, но теперь он горит кровью и душами множества лучших моих воинов-жрецов. Я не так глуп. Нет, пусть с тобой сразятся те, кому ты бросил вызов.

Он отошел в сторону. Двери открылись пошире, и если Элрик ожидал увидеть каких-то гигантов, то его ждало разочарование. Герцоги Ада вышли ему навстречу в человечьем обличье. Даже воздух задрожал от источаемой ими силы. Они остановились на верхних ступенях дворца, всем видом выражая презрение к Джагрину Лерну.

Элрик увидел их прекрасные улыбающиеся лица, и его снова пробрала дрожь, потому что в их глазах он читал что-то вроде любви, гордости и уверенности. Ему вдруг захотелось спрыгнуть с коня, упасть к их ногам и умолять их простить его за то, что он стал таким, каким стал.

– Ну так что, Элрик, – сказал возглавлявший их Ариох, – может быть, ты раскаешься и вернешься к нам? – Голос его был мелодичен и прекрасен, и Элрик едва сдержался, чтобы не сделать того, о чем он говорил.

Но альбинос зажал уши руками и закричал:

– Нет! Нет! Я должен свершить то, что должен! Ваше время, как и мое, прошло!

– Не говори так, Элрик! – Голос Балана звучал убедительно, проникая сквозь руки Элрика прямо в его мозг. – Хаос еще никогда не был так силен на Земле, даже в свои ранние дни. Мы сделаем тебя великим, мы сделаем тебя одним из Владык Хаоса, равным нам! Мы даем тебе бессмертие, Элрик. А если ты и дальше будешь вести себя так же глупо, как теперь, то только накличешь на себя смерть, и никто не будет помнить тебя.

– Я это знаю! Я не хочу, чтобы меня помнили в мире, в котором правит Закон!

Малук рассмеялся.

– Такие времена никогда не наступят. Мы полностью блокируем все, что пытается сделать Закон, чтобы помочь Земле.

– Вот поэтому-то вас и необходимо уничтожить! – воскликнул Элрик.

– Мы бессмертны – нас невозможно убить! – сказал Ариох, и в его голосе послышалось легкое раздражение.

– Тогда я отправлю вас назад в Хаос, так, что вы никогда больше не сможете обрести власть на Земле!

Элрик взвесил рунный меч в руке, и тот задрожал, слабо застонал, словно был, как и Элрик, не уверен в себе.

– Посмотри! – Балан сделал несколько шагов вниз по ступенькам. – Посмотри, даже меч, которому ты так доверяешь, знает, что мы говорим правду.

– Ты говоришь полуправду, – сказал Мунглам дрожащим голосом, удивляясь собственной храбрости. – Но я помню великую истину… Правило, которое должно ограничивать как Хаос, так и Закон, – правило Равновесия. Верховный дух поддерживает это равновесие на земле, и война Хаоса и Закона не расстраивает этого равновесия. Иногда равновесие может нарушаться в ту или иную сторону… поэтому-то и возникают разные эпохи Земли. Однако нарушение, которое мы видим теперь, недопустимо. Вы, Владыки Хаоса, в своей борьбе, кажется, забыли об этом.

– У нас были все основания, чтобы забыть об этом, смертный. Равновесие нарушено настолько, что восстановить его будет уже невозможно. Мы торжествуем победу!

Элрик воспользовался паузой, чтобы взять себя в руки.

Ощущая вернувшиеся к нему силы, Буревестник реагировал уверенным урчанием.

Герцоги Ада тоже услышали звуки, издаваемые Буревестником, и переглянулись.

Красивое лицо Ариоха исказила гримаса гнева, и его позолоченное псевдотело скользнуло со ступеней в направлении к Элрику. Его товарищи последовали за ним.

Жеребец Элрика попятился.

В руке Ариоха появилось что-то похожее на живой огненный шар – и полетело в сторону альбиноса. В груди Элрика вспыхнула резкая боль, и он едва удержался в седле.

– Тело твое не имеет значения, Элрик. Но подумай, что случится, если подобный удар будет нанесен по твоей душе! – вскричал Ариох. Внешнее спокойствие покинуло его.

Элрик запрокинул назад голову и рассмеялся. Ариох выдал себя. Если бы он оставался спокойным, то имел бы большее преимущество, но теперь, когда он показал свое волнение, все его слова обрели для Элрика противоположный смысл.

– Ариох, ты помогал мне в прошлом. Ты пожалеешь об этом!

– Еще есть время, чтобы исправить мои ошибки, глупый смертный!

Еще один шар полетел в сторону Элрика, но тот выставил перед собой Буревестник – и с облегчением увидел, как этот нечестивый снаряд отлетел в сторону от его меча. Однако Элрик понимал, что они не смогут противостоять такой мощи, если не вызовут потустороннюю помощь. Но он не хотел рисковать, вызывая братьев рунного меча. Время пока не наступило. Он должен придумать какое-нибудь другое средство.

Отступая вместе с Мунгламом, шептавшим бесполезные заклинания, перед огненными шарами, он вспомнил о птицеголовых львах, которых отправил назад в Хаос. Может, ему удастся их вызвать – правда, теперь для другой цели?

Заклинания были еще свежи в его памяти, правда, теперь ему требовалось несколько иное умственное состояние и незначительные изменения слов.

Автоматически отбивая огненные шары, швыряемые в них Герцогами Ада, чьи черты ужасным образом изменились – сохранили прежнюю красоту, но с каждым мгновением все более искажались ненавистью и злобой, Элрик произнес заклинание:

Твари! Сплел Матик Мелнибонийский вас

Из нитей безумья и мрака.

Хотите жить, так в сей же час

Явитесь – или сгиньте навсегда![3]

Из клубящейся темноты возникли голодные птицеголовые твари, и Элрик крикнул Герцогам Ада:

– Оружие смертных бессильно против вас! Но эти твари обитают в вашем мире – ощутите-ка на себе их свирепость! – С этими словами он спустил львов.

Ариоха и его спутников такой поворот застал врасплох, и они отступили к ступеням, выкрикивая собственные команды гигантским бестиям, но те продолжали наступать на них, набирая скорость.

Элрик увидел, как Ариох закричал, принялся бормотать что-то, потом его тело словно разделилось на две части и приняло новые очертания перед мчащимися на него львами. Все внезапно смешалось – цвета, звуки, материя.

За спинами занятых схваткой демонов Элрик увидел Джагрина Лерна, который стремглав припустил в свой дворец. Надеясь, что вызванные им существа задержат Герцогов Ада, Элрик, минуя эту кипящую массу, направил своего коня на ступени.

Элрик и Мунглам ворвались в дверь – охваченный ужасом теократ улепетывал от них со всех ног.

– Твои союзники не так сильны, как ты думал, Джагрин Лерн! – закричал Элрик, преследуя врага. – Эх ты, безмозглый выскочка! Неужели ты думал, что твои жалкие знания могут сравниться со знаниями мелнибонийца?!

Джагрин Лерн бросился вверх по винтовой лестнице, прыгая через ступеньки и боясь обернуться.

– Подождите! Подождите! – захлебывался он рыданиями. – Не бросайте меня!

– Ты думаешь, что эти птицеголовые одолеют Герцогов Ада? – прошептал Мунглам.

Элрик отрицательно покачал головой.

– Нет, я не жду от них этого. Но если я прикончу Джагрина Лерна, то, по крайней мере, некому будет вызывать сюда демонов.

Он дал шпоры нихрейнскому жеребцу, и тот устремился по ступеням за теократом, который, слыша стук копыт за своей спиной, бросился в комнату. Элрик услышал звук задвигаемой щеколды. Одного удара Буревестника хватило, чтобы дверь открылась. Элрик оказался в маленькой комнате, но Джагрина Лерна там не было.

Элрик спешился и, подойдя к маленькой двери в дальнем углу комнаты, опять ударом меча снес ее. За дверью он увидел узкую лестницу, ведущую наверх, судя по всему, в башню.

Теперь он может отомстить своему врагу, думал Элрик, подходя к еще одной двери на вершине лестницы. Он размахнулся и нанес удар мечом, но дверь выстояла.

– Проклятие! Она заговорена! – сквозь зубы проговорил Элрик.

Он хотел было нанести еще один удар, но тут услышал снизу взволнованный крик Мунглама:

– Элрик, они разделались с птицеголовыми! Они возвращаются во дворец!

Это означало, что ему пока придется отказаться от поисков Джагрина Лерна. Он метнулся вниз по ступеням, в комнату, а оттуда на лестницу. В зале он увидел текучие формы нечестивой троицы. Посреди лестницы стоял дрожащий от ужаса Мунглам.

– Буревестник, – сказал Элрик, – пора вызывать твоих братьев.

Меч шевельнулся в его руке, словно выражая согласие.

Элрик начал распевать руну, от которой мучительно сводило язык и пронзала голову боль, – ту самую руну, которую узнал от Сепириса.

Буревестник подвывал в такт его пению, а потрепанные в схватке Герцоги Ада, приняв разные формы, начали угрожающе надвигаться на Элрика.

И тут в воздухе вокруг него стали появляться какие-то неясные очертания – они присутствовали в этом измерении только частично, частично оставаясь в своем – в измерении Хаоса. Он видел, как они двигаются, и вдруг понял, что воздух наполнен миллионом мечей, и каждый из них – точная копия Буревестника.

Элрик инстинктивно выпустил из руки свой клинок и швырнул его в направлении остальных. Он повис перед ними в воздухе, и они, казалось, приняли его.

– Веди их, Буревестник! Веди их против Герцогов Ада, иначе твой хозяин погибнет и ты уже больше не выпьешь ни одной человеческой души!

Туча мечей зашуршала и испустила страшный стон. Герцоги бросились вверх на альбиноса, и он отступил перед злобной ненавистью, исходящей из этих меняющихся форм.

Элрик бросил взгляд вниз и увидел Мунглама, который лежал на шее своего коня то ли убитый, то ли потерявший сознание. А потом мечи ринулись на наступающих Герцогов Ада, и голова у Элрика закружилась при виде миллиона клинков, вонзающихся в материю, из которой состояли тела адских слуг.

Звуки неистовой схватки наполнили его уши, от жуткого зрелища сражения взгляд его помутился. Без энергии, которая обычно поступала к нему от Буревестника, он сразу же ослабел, утратил жизненные силы. Он почувствовал, как дрожат и подгибаются его колени. Он ничем не мог помочь братьям своего Черного Меча, схватившимся с Герцогами Ада.

Его сознание отключилось, поскольку он понимал, что если и дальше будет оставаться свидетелем этого ужаса, то полностью потеряет разум. Но тут он, к счастью, почувствовал, как пустота заполняет его мысли, а потом он провалился в небытие.


Глава третья | Буревестник | Глава пятая