home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава первая

Грезящий город больше не пребывал в величии своих грез. Когда-то прекрасные, ныне башни Имррира представляли собой обуглившиеся остовы; на фоне мрачного неба были видны каменные руины – темные и контрастные.

Облака, похожие на коричневатые клочья сажи, затмевали пульсирующее солнце, отчего шумные кроваво-красные воды, омывающие Имррир, приобретали темный оттенок и казались более спокойными, словно их усмиряли эти черные шрамы, рассекавшие их зловещее неспокойствие.

На груде развалин стоял человек и смотрел на волны. Он был высок, широкоплеч, с косыми бровями, заостренными ушами без мочек, высокими скулами и малиновыми переменчивыми глазами на мертвенно-бледном аскетическом лице. Одет он был в черный стеганый камзол и тяжелый плащ. И у того и у другого были высокие воротники, и это еще больше подчеркивало белизну его кожи. Неустойчивый теплый ветер играл его плащом, ощупывал его, а потом, завывая, мчался в разрушенные башни.

Элрик слышал этот вой, и его память наполнялась сладкозвучными, зловещими и грустными мелодиями старого Мелнибонэ. Вспомнил он и другую музыку, созданную его предками, которые изощренно мучили своих рабов и по тональности их криков подбирали из них оркестры, исполнявшие целые нечестивые симфонии. Эти ностальгические чувства на какое-то время полностью захватили его. Он настолько забылся, что даже пожалел о своем отступничестве, о том, что подверг сомнению традиции Мелнибонэ, – нужно было принять все как есть, и тогда его душа не претерпела бы этого мучительного раздвоения. Он горько улыбнулся.

Внизу появилась фигура, вскарабкалась по развалинам и встала рядом с Элриком. Это был невысокий рыжеволосый человечек с широким ртом и глазами, которые когда-то были яркими и веселыми.

– Ты смотришь на восток, Элрик, – пробормотал Мунглам. – Ты смотришь в прошлое, которое вернуть невозможно.

Элрик положил руку с длинными пальцами на плечо друга.

– А куда еще смотреть, Мунглам, если весь мир под пятой Хаоса? Чего еще мне делать? Ждать грядущих дней надежды и веселья? Ждать мирной старости в окружении детей, играющих у моих ног? – Он еле слышно рассмеялся. Такой смех был не по душе Мунгламу.

– Сепирис говорил о помощи Белых Владык. Мы должны скоро ее получить. Мы должны проявить терпение. – Мунглам повернулся и, сощурившись, посмотрел на сверкающее неподвижное солнце. Потом на его лице появилось задумчивое выражение, он опустил глаза на груду развалин, на которых они стояли.

Элрик помолчал несколько мгновений, глядя на волны, потом пожал плечами.

– Что жаловаться! Мне от этого никакой пользы. Я не могу действовать по собственному желанию. Какова бы ни была моя судьба, мне ее не изменить. Я молюсь о том, чтобы люди, которые придут после нас, могли сами контролировать свою судьбу. У меня такой способности нет. – Он прикоснулся пальцами к подбородку, а потом посмотрел на свою руку – на ногти, костяшки, мышцы и выступающие на белой коже вены. Он провел рукой по своим шелковистым белым волосам, глубоко вздохнул. – Здравый смысл! Миру не хватает здравого смысла! Я не обладаю способностью мыслить здраво, но вот он я – стою перед тобой со своим мозгом, сердцем, другими частями тела, а ведь я появился на свет в результате случайного соединения элементов. Миру не хватает здравого смысла… Но весь здравый смысл, который существует на свете, не стоит и ломаного гроша. Одни люди выстраивают свою жизнь по жесткой логической схеме, другие бездумно отдаются во власть событий, а результаты что у тех, что у других одинаковые. Зачем тогда нужны мудрецы со всей их мудростью?

Мунглам подмигнул Элрику, изображая веселость.

– И это говорит самый неистовый из всех искатель приключений и циник. Но не все же мы такие, как ты. Другие люди выбирают себе другие пути и приходят к выводам, которые ничуть не похожи на твои.

– Я иду предначертанным путем. Давай-ка отправимся в Драконьи пещеры, посмотрим, удалось ли Дивиму Слорму пробудить наших друзей-рептилий.

Они осторожно спустились с груды развалин и пошли вдоль ущелий-руин, которые когда-то были прекрасными улицами Имррира. Они вышли из города и двинулись по травянистой извилистой дорожке. Они вспугнули стаю воронов, с диким карканьем взмывших вверх. На месте остался только один – вожак стаи, сидевший на кусте утесника. Он величественно взъерошил перья, его черные глаза смотрели на них с презрительной настороженностью.

Элрик и Мунглам спустились вниз по острым камням к зияющему входу в Драконьи пещеры, потом еще дальше вниз, по ступеням в рассеиваемую светом факелов темноту, напитанную влажным теплом и запахом чешуйчатых драконьих тел. Они вошли в первую пещеру, где громоздились огромные тела спящих драконов. Их сложенные кожистые крылья торчали над спинами, их зеленовато-черная чешуя слабо посверкивала, их когтистые лапы были сложены, длинные морды запрокинуты назад, отчего даже во сне были видны их могучие зубы цвета слоновой кости, напоминающие белые сталактиты. Их живые красные ноздри в оцепенении сна издавали храп. Здесь царил характерный запах их шкур и их дыхания, вызывавший у Мунглама воспоминания, унаследованные от предков, какие-то смутные представления о тех временах, когда эти драконы и их хозяева наводняли покоренный ими мир, их горючий яд сочился с клыков, походя выжигая местность, над которой они пролетали. Привычный к этому запаху Элрик почти не обращал на него внимания. Он прошел по первой пещере, прошел по второй и наконец увидел Дивима Слорма, который шел с факелом в одной руке, со свитком – в другой и сыпал проклятиями.

Дивим Слорм поднял глаза, услышав их шаги. Он вытянул руки и закричал. Голос его эхом разнесся по пещерам.

– Ничего! Ни малейшего движения! Хоть бы у одного веко дрогнуло! Их невозможно разбудить. Они не проснутся, пока не проспят положенное число лет. Не нужно было трогать их в двух последних случаях, потому что теперь нужда в них куда как насущнее.

– Тогда мы с тобой не знали того, что знаем теперь. Сожалеть о прошлом бесполезно – это ни к чему не приведет. – Элрик оглядывал огромные смутные формы. Здесь, чуть в стороне от других, спал дракон-вожак, и Элрик узнал его, в нем проснулась старая симпатия к этому дракону по имени Огнеклык, старейшему из всех: ему было пять тысяч лет – возраст драконьей молодости. Но Огнеклык, как и остальные, спал беспробудным сном.

Элрик подошел к дракону и погладил его по похожей на металл чешуе, провел рукой по гладкой белизне клыков, ощутил теплое дыхание его тела и улыбнулся. Он услышал, как у него на бедре что-то забормотал Буревестник, и похлопал по клинку.

– Эту душу ты не получишь. Драконы неуничтожимы. Они выживут, даже если погибнет весь мир.

Из другого угла пещеры раздался голос Дивима Слорма:

– Не знаю, Элрик, что делать дальше. Больше мне ничего не приходит в голову. Давай вернемся в башню Д’а’рпутны и подкрепимся.

Элрик согласно кивнул, и они втроем прошли назад по пещерам, а потом по ступенькам поднялись к солнечному свету.

– Так, значит, ночь и не наступала, – заметил Дивим Слорм. – Солнце остается неподвижным вот уже тринадцать дней, с того самого времени, когда мы покинули лагерь Хаоса и направились в опасный путь до Мелнибонэ. Насколько же силен стал Хаос, если он может даже солнце остановить?

– Может быть, это вовсе и не Хаос, – заметил Мунглам. – Хотя, с другой стороны, вполне вероятно, что это дело рук Хаоса. Время остановилось. Время ждет. Вот только чего оно ждет? Новых потрясений? Новых нарушений? Или действий великого Равновесия, которое восстановит порядок и отомстит тем силам, что выступили против него? А может быть, время ждет нас – трех не знающих, что предпринять, смертных, которые оторваны от остального человечества и рассчитывают на время, как время рассчитывает на них?

– Возможно, солнце и в самом деле рассчитывает на нас, – согласился Элрик. – Ведь наша судьба – подготовить мир к его новому пути. При этой мысли я перестаю себя чувствовать совсем уж пешкой в чужой игре. Но если мы так ничего и не предпримем, неужели солнце тогда останется навсегда на этом месте?

Они остановились на мгновение, чтобы посмотреть на пульсирующий красный солнечный диск, заливавший улицы алым светом, на черные облака, летящие по небу. Куда торопились эти облака? Откуда их принесло? Казалось, ими движет какая-то цель. Возможно, это были вовсе и не облака, а духи Хаоса, торопящиеся по своим темным делам.

Элрик усмехнулся про себя, понимая всю бесплодность таких мыслей. Они продолжили путь к башне Д’а’рпутны, где много лет назад он нашел свою возлюбленную, свою кузину Симорил, и где потом потерял ее, поглощенную его рунным мечом.

Огонь пощадил башню, хотя ее прежние великолепные краски и померкли от пламени, почернели. Здесь он оставил своих друзей и отправился в свою комнату, где как был, в одежде, упал на мягкую мелнибонийскую постель и почти сразу же заснул.


Часть четвертая Уход обреченного владыки | Буревестник | Глава вторая