home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава вторая

Элрик спал, и снился Элрику сон, и, хотя он осознавал нереальность своих видений, все его попытки проснуться оказывались совершенно безуспешными. Скоро он оставил их и просто позволил сну развиваться самому по себе и увести его в яркие, красочные края…


Он видел Имррир, каким тот был много веков назад. Имррир, тот самый город, который он знал, прежде чем привести пиратов и уничтожить его. Тот самый, но какой-то другой, гораздо ярче, словно его только что построили. Цвета окружающих зданий были гораздо насыщеннее, со знойного синего неба светило темно-оранжевое солнце. Ион понт, что с тех пор успели выцвести сами краски постаревшей планеты…


По сверкающим улицам двигались люди и звери. Высокие таинственные мелнибонийцы, мужчины и женщины с грацией гордых тигров, рабы с суровыми лицами и с выражением безнадежного терпения в глазах, вымершие теперь длинноногие кони, небольшие мастодонты, тащившие яркие экипажи. Ветерок разносил характерные для города отчетливые запахи, приглушенные звуки самой разной деятельности – именно приглушенные, потому что мелнибонийцы ненавидели шум с такой же непримиримостью, с какой любили гармонию. Тяжелые шелковые знамена развевались на ветру над сверкающими башнями из нефрита, слоновой кости, хрусталя и отполированного красного гранита. Сон Элрика продолжался, вызывая у него ностальгию, желание оказаться среди предков, среди того золотого народа, который покорил старый мир.

Огромные галеры проходили по лабиринту, ведущему во внутреннюю гавань Имррира, привозя в нее лучшие товары со всего мира, налоги, собранные со всех народов, покоренных Сияющей империей. А по лазурному небу пролетали неторопливые драконы, направляясь в пещеры, где размещались тысячи такихже монстров – не в пример нынешним временам, когда их осталось меньше сотни. В самой высокой башне – башне Б’алл’незбетта, башне Королей – его предки изучали древние манускрипты, проводили свои зловещие эксперименты, удовлетворяли свои чувственные аппетиты, но делали это не с болезненной вялостью, свойственной обитателям Молодых королевств, а подчиняясь инстинктам, которые были их плотью и кровью.

Элрик понимал, что смотрит на призрак ныне мертвого города. Ему казалось, что он проник сквозь переливающиеся всеми цветами стены башен и теперь видит своих предков-императоров, которые, обострив мысли снадобьями, углубляются в разговоры, развлекаются с женщинами-демонами, предаются жестоким развлечениям, мучают рабов, исследуют особенности обмена веществ и строения организма порабощенных народов, погружаются в изучение мистических наук, поглощая знания, соприкосновения с которыми не выдерживали умы большинства представителей поздних поколений.

Но он понимал, что это либо сон, либо видение потустороннего мира, в котором обитали мертвецы всех времен, потому что Элрик видел императоров самых разных поколений. Элрик знал их по портретам: Рондар IV Чернобородый, двенадцатый император; проницательный, властный Элрик I, восьмидесятый император; одержимый ужасом Каган VII, триста двадцать девятый император. И еще дюжина, а то и больше самых могучих и мудрых из его четырехсот двадцати семи предков, включая Терхали, Зеленую императрицу, которая правила Сияющей империей с 8406 года от ее основания до 9011-го. Она выделялась среди других своим долгожительством и зеленоватым оттенком кожи и волос. Даже по мелнибонийским меркам она была могущественной колдуньей. А еще, как утверждала легенда, она родилась в результате союза между императором Юнтриком X и демонессой.

Элрик, который наблюдал за всем этим словно бы из темного угла огромного главного зала, увидел, как открылась сверкающая дверь, выточенная из черного кристалла, и вошел кто-то новый. Элрик вздрогнул и снова попытался стряхнуть наваждение, но безуспешно. Вошедший оказался его отцом – Садриком Восемьдесят шестым. В глазах этого высокого человека читалось страдание. Он прошел сквозь толпу собравшихся, словно их здесь и не было, и остановился в двух шагах перед Элриком. Император стоял, глядя на сына пронзительным взором из-под тяжелых век и выступающих надбровных дуг. Этот человек с худощавым лицом разочаровался в своем сыне-альбиносе. Садрик отличался тонким длинным носом, выступающими скулами и некоторой сутулостью, вызванной его необычно большим ростом. Он потрогал красный бархат своего плаща тонкими пальцами в кольцах, а потом заговорил четким разборчивым шепотом – Элрик тут же вспомнил, что этот шепот вошел у Садрика в привычку.

– Сын мой, ты что, тоже умер? Мне казалось, что я попал сюда совсем недавно, миг назад, но вот я вижу тебя, постаревшего, обремененного грузом, который судьба и время возложили на твои плечи. Как ты умер? В бесшабашной схватке от меча какого-нибудь заморского выскочки? Или же в этой самой башне, в своей кровати из слоновой кости? И что теперь с Имрриром? Он процветает, или дела его идут плохо, по-прежнему спит, предаваясь воспоминаниям о своем былом величии? Наш род продолжается, как оно и должно быть, я даже не спрашиваю, выполнил ли ты свой долг по этой части. У тебя наверняка сын, рожденный Симорил, которую ты любил, за что тебя ненавидел твой кузен Йиркун.

– Отец…

Старик поднял почти прозрачную от возраста руку.

– Я хочу тебя спросить о другом. Этот вопрос беспокоит всех, кто проводит свое бессмертие под сенью этого города. Некоторые из нас обращают внимание, что город поблек со временем, его краски выцвели и словно грозят вот-вот исчезнуть. Некоторые из нас отправились за пределы смерти, а может быть (говорю об этом с содроганием), в небытие. Но даже здесь, в безвременной области смерти, происходят необычные перемены, и те из нас, кто отважился задать этот вопрос и даже дать на него ответ, опасаются, что в мире живых произошло какое-то катастрофическое событие. Какое-то событие столь огромной важности, что оно повлияло даже на нас и угрожает покою наших душ. Согласно легенде, мы, призраки, можем обитать под сенью былой славы Грезящего города, пока он существует. Неужели ты принес нам весть о его гибели? Такова твоя новость для нас? Потому что я, приглядевшись, вижу, что твое тело еще живет, а здесь находится твое астральное тело, отпущенное ненадолго в царство мертвых.

– Отец… – начал было Элрик, но видение начало растворяться, а его самого стало затягивать назад, в ревущие коридоры Космоса, через измерения, не известные живым, все дальше и дальше…

– Отец! – позвал он и услышал эхо собственного голоса, но ответить ему было некому. И отчасти он был рад этому, потому что не знал, что сказать несчастному призраку, как сказать ему, что его подозрения оправданны, как признаться в том, что он, Элрик, совершил преступление против города своих предков, против самой крови своих отцов. Все вокруг было туман и стенающая печаль, а эхо его голоса отдавалось в ушах, словно вдруг зажило независимой жизнью и исказило до неузнаваемости произнесенное им слово, образовав новые, странные: О-о-о-т-т-т-е-е-е-ц-ц-ц… О-о-о-о-о-о-о-о-о… О-о-о-о-о-о-о-о… Р-о-о-а-а-а-а… Д-а-ра-ва-ар-а-а!..

Как он ни старался, но по-прежнему не мог выйти из сна; он чувствовал, как его дух увлекает в какие-то иные области туманной неопределенности, в какие-то цветовые рисунки неземного спектра, в области, которые не поддаются его пониманию.

В тумане начало вырисовываться чье-то огромное лицо.

– Сепирис! – Элрик узнал лицо своего наставника. Однако чернокожий нихрейнец в таком бесплотном виде словно бы и не слышал его.

– Сепирис, ты что – тоже мертв?

Лицо растворилось, потом появилось снова, на этот раз почти одновременно с телом.

– Элрик, наконец-то я тебя нашел. Вижу, ты пребываешь в астральной оболочке. Слава судьбе, а то я уже начал думать, что мне не удалось тебя вызвать. Нам нужно спешить. В обороне Хаоса пробита брешь, и мы должны связаться с Владыками Закона.

– Где мы?

– Пока что нигде. Мы перемещаемся в Высших Мирах. Поторопись, я буду твоим проводником.

Вниз, вниз, сквозь провалы, выложенные чистейшей шерстью, которая поглощает и убаюкивает, через каньоны, прорубленные между сверкающими горами света, рядом с которыми Элрик и Сепирис кажутся себе жалкими карликами, сквозь пещеры полного мрака, в котором светятся их тела, навечно рассеивая темноту во всех направлениях, как это чувствует теперь Элрик.

А потом они оказались на плато, лишенном со всех сторон горизонта. Оно было абсолютно плоским, и кое-где над его поверхностью возвышались зеленые и синие геометрические сооружения. Флюоресцирующий воздух был насыщен мерцающими пятнами энергии, принимающими сложные формы, показавшиеся Элрику весьма строгими. Были здесь и сущности, имеющие человеческую форму, – они приняли эту форму ради людей, которые теперь оказались перед ними.

Белые Владыки Высших Миров, враги Хаоса, были необыкновенно красивы. Их тела обладали такой симметрией, которая не могла существовать на Земле. Только Закон мог создать такое совершенство, а такое совершенство, подумал Элрик, препятствовало прогрессу. Теперь ему стало яснее, чем когда бы то ни было, что две эти силы дополняли друг друга, а если одна брала верх над другой, то это приводило к стагнации космоса. Пусть Закон правит Землей, но при этом должен присутствовать и Хаос. И наоборот.

Владыки Закона были готовы к военным действиям. Они демонстрировали это своим выбором земного облачения. Тонкие металлы и шелка (или то, что им соответствовало в этом измерении) сверкали на их совершенных телах. На бедре каждого из них висел тонкий меч, а невыносимо красивые лица, казалось, излучали решимость. Самый высокий из них выступил вперед.

– Итак, Сепирис, ты доставил к нам того, кому предначертано помочь нам. Приветствую тебя, Элрик из Мелнибонэ. Хотя ты и был прежде отродьем Хаоса, у нас есть основания встретить тебя радушно. Ты узнаешь меня? Я тот, кого ваша земная мифология нарекла Донбласом Вершителем Справедливости.

Элрик, застывший без движения, ответил:

– Я помню тебя, Владыка Донблас. Боюсь, твое имя теперь не отвечает действительности, потому что справедливости уже не осталось в мире.

– Ты говоришь о своем мире так, будто это все миры. – Донблас беззлобно улыбнулся, хотя и было видно, что он не привык к такому обращению со стороны смертного. Элрик был само безразличие. Его предки противостояли Донбласу и всей его братии, и Элрику до сих пор трудно было представить себе Белого Владыку союзником. – Теперь я вижу, почему тебе удалось обставить твоих врагов, – одобрительно продолжал Донблас. – И я допускаю, что сейчас на Земле нет справедливости. Но меня зовут Вершитель Справедливости, и я исполнен решимости свершить эту самую справедливость, когда в твоем измерении для этого настанет время.

Элрик не смотрел прямо на Донбласа, потому что его красота тревожила взор.

– Что ж, тогда мы приступим к делу, господин, и постараемся как можно скорее изменить мир. Наше рыдающее царство истосковалось по справедливости.

– Спешка здесь ни кчему, смертный! – раздался голос другого Белого Владыки, его бледно-желтая мантия ниспадала на чистую сталь нагрудника, доходила до наголенников. На мантии был начертан герб Закона – стрела.

– Я подумал, что путь на Землю проложен, – нахмурился Элрик. – Я решил, что ваш воинственный вид – знак вашей готовности к войне с Хаосом!

– Мы готовы к войне, но она невозможна, пока вы не позовете нас из вашего царства.

– Мы? Да разве Земля не взывает о помощи? Разве мы не прибегали к колдовству и заклинаниям, чтобы вызвать вас? Какой еще зов вам нужен?

– Предначертанный, – твердо сказал Владыка Донблас.

– Предначертанный? О боги! (Уж вы простите меня, господа.) Что еще от меня требуется?

– Одна последняя великая миссия, – тихо сказал Сепирис. – Как я тебе уже говорил, Хаос препятствует попыткам Белых Владык пробиться на Землю. Прежде чем это свершится, должен три раза протрубить рог Судьбы. Первый его призыв пробудит драконов Имррира, второй обеспечит доступ Белых Владык на Землю, а третий… – Он замолчал.

– Что – третий? – нетерпеливо спросил Элрик.

– Третий провозгласит конец нашего мира!

– И где же находится этот могущественный рог?

– В одном из других миров, – ответил Сепирис. – Такой предмет невозможно изготовить в нашем измерении, поэтому его пришлось делать в мире, где логика преобладает над колдовством. Ты должен отправиться туда и найти рог Судьбы.

– И как же мне совершить такое путешествие?

Снова ровным голосом заговорил Владыка Донблас:

– Мы дадим тебе средства для такого путешествия. Возьми с собой меч и щит Хаоса – они будут тебе полезны, хотя их сила в других измерениях уменьшится. Ты должен будешь взобраться на самую высокую точку башни Б’алл’незбетта в Имррире и спрыгнуть вниз. Ты не упадешь… если только мы не лишимся тех малых сил, что у нас еще остались на Земле.

– Утешительные слова, Владыка Донблас. Что ж, я сделаю, как вы говорите, хотя бы для того, чтобы удовлетворить любопытство.

Донблас пожал плечами.

– Это только один из множества миров – он почти такая же тень, как и тот, в котором ты обитаешь, но может не понравиться тебе. Ты отметишь его резкость, четкость его очертаний. Это означает, что время не оказывает на него существенного влияния и его структура не размягчилась под воздействием множества событий. Но позволь мне пожелать тебе удачи в пути, смертный, потому что ты мне нравишься. И у меня есть причины быть тебе благодарным. Хотя ты и рожден Хаосом, но в тебе есть свойства, которые восхищают нас, принадлежащих Закону. А теперь ступай… Возвращайся в свое смертное тело и приготовься к предприятию, которое тебе предстоит.

Элрик посмотрел на Сепириса. Чернокожий нихрейнец отступил на три шага и исчез в сверкающем воздухе. Элрик последовал за ним.

И снова их астральные тела понеслись сквозь мириады измерений потусторонней вселенной. Они испытывали ощущения, недоступные физическому разуму, и в конце концов Элрик ощутил тяжесть во всем теле и, открыв глаза, обнаружил, что находится в своей постели в башне Д’а’рпутны. В слабом свете, пробивающемся сквозь щель в тяжелых гардинах на окне, он увидел круглый щит Хаоса с его восемью стрелами, которые пульсировали словно в унисон с солнцем, а рядом – нечестивый рунный меч, Буревестник; он стоял у стены, будто уже приготовился к предстоящему путешествию в мир возможного будущего.

Потом Элрик снова заснул, теперь уже обычным сном, в котором его мучили обычные кошмары. Он закричал и проснулся – рядом с его кроватью стоял Мунглам. На узком лице его друга было выражение печального сочувствия.

– Что с тобой, Элрик? Что тебя мучит?

Элрик вздрогнул.

– Ничего. Оставь меня, Мунглам. Я приду к тебе, когда встану.

– Наверно, для таких криков есть причины. Может быть, ты видел какой-нибудь пророческий сон?

– Вот уж точно – пророческий. Мне привиделось, что я собственной рукой проливаю собственную ущербную кровь. Какой смысл у такого сна? Ответь мне, мой друг, а если не можешь, предоставь меня моим зловещим кошмарам, пока они не уйдут сами.

– Вставай, Элрик. Тебе нужно забыться, заняться чем-нибудь. Свеча четырнадцатого дня почти догорела, и Дивим Слорм ждет твоего мудрого совета.

Альбинос собрался и сбросил дрожащие ноги с кровати. Он чувствовал слабость во всем теле, энергия покинула его, и Мунглам помог ему подняться.

– Оставь эту свою хандру и помоги нам в нашем затруднительном положении, – сказал он с напускной веселостью, от которой его страхи становились лишь еще очевиднее.

– Хорошо, – сказал Элрик и распрямил плечи. – Дай мне мой меч. Мне нужна его краденая сила.

Мунглам неохотно подошел к стене, где стояло зловещее оружие, взял рунный меч за ножны и с трудом оторвал от пола, потому что Буревестник был необыкновенно тяжел. Мунглам содрогнулся, потому что ему показалось, будто меч тихонько смеется над ним, и передал меч другу эфесом вперед. Элрик благодарно схватился за эфес, хотел было обнажить меч, но передумал.

– Выйди из комнаты, прежде чем я выпущу его на свободу.

Мунглам мгновенно понял, что имеет в виду Элрик, и вышел, не желая доверять свою жизнь капризам дьявольского меча… или своего друга.

Оставшись один, Элрик обнажил огромный меч и сразу же почувствовал прилив его потусторонней энергии. Но ее явно было недостаточно, и Элрик знал, что если клинок не утолит в ближайшем будущем жажду, напитавшись жизненной субстанцией кого-то другого, то начнет искать души двух оставшихся друзей Элрика. Он задумчиво вложил меч в ножны, пристегнул его к поясу и направился к Мунгламу, ждавшему его в коридоре с высоким потолком.

Молча прошли они по спиральным мраморным ступеням башни и вскоре оказались на центральном уровне, где располагался основной зал. Здесь, за столом, на котором стояла бутыль старого мелнибонийского вина, сидел Дивим Слорм, держа в руках серебряную чашу. Его Утешитель лежал на столе рядом с бутылью. Они нашли запасы вина в тайных кладовых, не обнаруженных пиратами, которых привел в Имррир Элрик, когда он и его кузен были по разные стороны. Чаша была полна желеобразной смеси трав, меда и ячменя – снадобья, которым его предки поддерживали в случае необходимости свои силы. Дивим Слорм сидел, погрузившись в раздумья, но, когда двое друзей подошли и опустились на скамью напротив него, поднял взгляд и безнадежно улыбнулся.

– Боюсь, Элрик, я сделал все, чтобы разбудить наших спящих друзей. Других способов нет, а они продолжают спать.

Элрик вспомнил подробности своего видения и, опасаясь, как бы они не оказались плодом воображения, дающего иллюзию надежды там, где на самом деле нет никакой надежды, сказал:

– Забудь о драконах. Ночью я оставил свое тело – так мне, по крайней мере, казалось – и путешествовал в местах, далеких от Земли. А уж если быть точным, то был в измерении Белых Владык, где мне сообщили, как можно пробудить драконов. Для этого нужно протрубить в рог. Я решил последовать их указаниям и найти этот рог.

Дивим Слорм поставил чашу на стол.

– Мы, конечно, отправимся с тобой.

– В этом нет необходимости… и это вообще невозможно. Я должен сделать это один. Ждите моего возвращения, а если я не вернусь… что ж, тогда делайте то, что сочтете нужным. Проведите остаток жизни пленниками на этом острове или дайте бой Хаосу.

– Мне кажется, что время и в самом деле остановилось, и если мы останемся здесь, то будем жить вечно и будем вечно мучаться скукой, – вставил Мунглам. – Если ты не вернешься, то лично я отправлюсь в завоеванные Хаосом королевства, чтобы забрать с собой в преисподнюю хоть нескольких врагов.

– Это твое право, – сказал Элрик. – Но ждите меня здесь, пока хватит терпения, потому что я не знаю, как долго буду отсутствовать.

Он встал, чем вроде бы испугал их, словно только сейчас поняли они смысл его слов.

– Удачи тебе, мой друг, – сказал Мунглам.

– Удача будет зависеть от того, что я встречу там, куда отправляюсь, – улыбнулся Элрик. – И тем не менее спасибо, Мунглам. Удачи тебе, кузен. Не переживай, может быть, нам удастся разбудить драконов.

– Хорошо, – сказал Дивим Слорм, к которому вернулась его прежняя энергия. – Мы их разбудим, разбудим! И их огненный яд выжжет ту грязь, что несет Хаос, выжжет дотла. Если этот день не наступит, то я никакой не пророк!

Элрик, которого воодушевил этот неожиданный энтузиазм, почувствовал, как уверенность окрепла и в нем. Он махнул друзьям рукой, улыбнулся и пошел из зала вверх по мраморной лестнице, чтобы взять щит Хаоса, выйти за ворота башни, пройти по разрушенным улицам к заколдованным развалинам, которые когда-то были сценой ужасной мести и невольного убийства, – к башне Б’алл’незбетта.


Глава первая | Буревестник | Глава третья