home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава третья

И вот Элрик остановился перед разрушенным входом в башню, ум его осаждали тревожные мысли – они наводняли голову, ослабляли его решимость и угрожали отправить его назад, к товарищам. Но он боролся с этим приступом слабости, подавлял эти мысли, пытался отказаться от них, цеплялся за воспоминания о заверениях Белого Владыки. Наконец он заставил себя войти в сумеречную скорлупу, в почерневших стенах которой все еще стоял запах гари.

Эта башня, ставшая погребальным костром для его убитой возлюбленной Симорил и его негодяя-кузена, брата Симорил Йиркуна, была полностью уничтожена. Осталась только каменная лестница, да и она, как увидел Элрик, вглядываясь в сумрак, сквозь который пробивались солнечные лучи, обвалилась и не доходила до крыши.

Он гнал от себя мысли, потому что они могли повлиять на его решимость действовать. Он поставил ногу на первую ступеньку и начал подниматься. Вскоре слабый звук проник в его уши, хотя, возможно, этот звук рождался в его голове. И тем не менее он достигал его сознания и был похож на звук настраивающегося оркестра. Чем выше он поднимался, тем громче становился звук, ритмичный, но и дисгармоничный. Наконец, когда он добрался до последней целой ступеньки, звук стал греметь в его голове, пронизывая его тело, вызывая ощущение тупой боли.

Он остановился и посмотрел на подножие башни далеко внизу. Страх охватил его. Он теперь не был уверен в том, что сказал ему Владыка Донблас, – то ли он должен добраться до самой высокой достижимой точки, то ли до точки, которая была еще футах в двадцати от него. Он решил, что лучше рассматривать слова Донбласа в буквальном смысле, и, переместив огромный щит Хаоса себе на спину, нащупал пальцами трещину в стене, которая на этой высоте наклонялась чуть внутрь. После этого он оттолкнулся от ступени и повис на пальцах, пытаясь найти опору для ног. Высота всегда пугала его, и теперь ему вовсе не понравилось ощущение, которое он испытал, когда взглянул на усеянный камнями пол в восьмидесяти футах под собой. Однако он продолжил свое восхождение по стене, трещины в которой облегчали его задачу. Хотя он и думал, что может сорваться, но этого не произошло, и он наконец добрался до крыши, тоже небезопасной, и через дыру в кровле перебросил свое тело наверх – на наклонную поверхность. Там он осторожно, шаг за шагом, дошел до высшей точки башни, а потом, преодолев ужас, шагнул в пустоту, в пространство над разоренными улицами Имррира далеко внизу.

Дисгармоничная музыка прекратилась. Вместо нее возникла ревущая нота. На него хлынули вихрящиеся волны красного и черного, и он, прорвавшись сквозь них, оказался на полянке под небольшим бледным солнцем, ощутил запах травы. Он отметил про себя, что если древний мир его сновидения показался ему не таким ярким, как его собственный, то этот был еще более бесцветным, зато довольно четким, резким. Ветерок, который он ощутил кожей лица, был прохладен. Элрик пошел по траве к густому невысокому лесу впереди. Он добрался до опушки, но в лес входить не стал – пошел по периметру, пока не добрался до речки, которая бежала из леса и терялась вдалеке.

Потом он с интересом отметил, что яркая, чистая вода словно не движется. Вода выглядела замерзшей, хотя причиной тому было не какое-то известное ему природное явление. Это была обычная летняя речка, вот только вода в ней не двигалась. Чувствуя, что это явление странным образом контрастирует со всем остальным вокруг, Элрик перебросил щит Хаоса на руку, обнажил свой трепещущий меч и пошел вдоль речки. Трава уступила место утеснику и скалам, то здесь, то там виднелись кусты папоротника незнакомой Элрику разновидности. Ему показалось, что впереди он слышит журчание воды, однако речка по-прежнему оставалась замерзшей. Проходя мимо скалы, которая была выше других, он услышал голос, донесшийся до него откуда-то сверху:

– Элрик!

Он поднял голову.

На скале он увидел молодого карлика с длинной каштановой бородой, доходящей до пояса. В руке карлик сжимал копье – единственное оружие, которое было при нем, а одет он был в красновато-коричневые штаны и куртку, на его голове красовалась зеленая шапочка. Карлик был бос, и его широкие ступни твердо стояли на камне. Глаза его были похожи на кварцевые кристаллы – внимательные, пронзительные и веселые.

– Да, меня так зовут, – озадаченно сказал Элрик. – Но откуда ты меня знаешь?

– Я сам не из этого мира, точнее не совсем из этого. Я не существую в том времени, которое тебе знакомо. Я двигаюсь здесь и там в сумеречных мирах, сотворенных богами. Такова моя природа. И боги, разрешая мне существовать, иногда используют меня как посланника. Меня зовут Джермейс Кривой, и я такой же недоделанный, как и эти миры. – Он спустился вниз и встал, глядя снизу вверх на Элрика.

– И что ты здесь делаешь? – спросил альбинос.

– Я так думал, что ты ищешь рог Судьбы.

– Верно. И ты знаешь, где он лежит?

– Да, – улыбнулся молодой карлик. – Он похоронен со все еще живым телом героя этого царства – с воином по имени Роланд. Возможно, это одна из инкарнаций Вечного Воителя. Он нашел свою смерть в долине неподалеку отсюда – угодил в засаду из-за предательства другого воина. Рог тогда был при нем, и он перед смертью успел протрубить в него один раз. Некоторые говорят, что эхо до сих пор звучит в долине и будет звучать вечно, хотя Роланд и погиб много лет назад.

Назначение рога Судьбы здесь неизвестно – даже Роланд не знал этого. Рог этот зовется Олифан, и он, как и волшебный меч Дюрандаль, был похоронен вместе с погибшим вон в том огромном могильном кургане.

Карлик сделал движение рукой, указывая на то, что Элрик принял было за большой холм.

– И что я должен сделать, чтобы получить этот рог?

Карлик ухмыльнулся, в голосе его послышалась зловещая нотка.

– Ты должен будешь сразиться вот этим своим мечом с Дюрандалем Роланда. Дюрандаль был освящен силами Света, тогда как твой – выкован силами Тьмы. Это сражение должно быть весьма интересным.

– Но ты говоришь, что он мертв. Как же я буду с ним сражаться?

– Рог висит у него на шее. Если ты попытаешься снять его, то Роланд будет защищать свою собственность – он пробудится от нетленного сна. Кажется, такой сон – удел большинства воинов этого мира.

Элрик улыбнулся.

– Похоже, у них тут не так уж много героев, если их сохраняют таким способом.

– Может быть, – беззаботно ответил карлик. – Только в этих краях в земле спят около дюжины, а то и больше героев. Они должны пробудиться, когда в этом возникнет крайняя необходимость, хотя мне известно о множестве случившихся тут неприятностей, но герои все еще продолжают спать. Может быть, они ждут конца света. Боги могут уничтожить его, если он окажется неподходящим для них. И тогда герои восстанут, чтобы предотвратить гибель мира. Но это всего лишь моя гипотеза, не стоит придавать ей серьезного значения. Возможно, легенды такого рода возникают из какого-то смутного знания о судьбе Вечного Воителя.

Карлик отвесил издевательский поклон и, подняв копье, отсалютовал Элрику.

– Прощай, Элрик из Мелнибонэ. Когда пожелаешь вернуться, я буду ждать тебя здесь и провожу куда надо. А вернуться ты должен обязательно, живым или мертвым, потому что, как тебе, вероятно, известно, само твое физическое тело противоречит законам этой среды. Только одна твоя вещь подходит этому миру.

– Что же это?

– Твой меч.

– Мой меч? Странно. Я думал, что он-то меньше всего подходит законам этого мира. – Он прогнал мысль, родившуюся у него в голове, – времени для размышлений сейчас не было. – Мне это место не нравится, – сказал он карлику, который начал карабкаться на скалу.

Он посмотрел в направлении кургана и пошел в ту сторону. Теперь Элрик видел, что речка рядом с ним течет, как то ей и полагается, и у него возникло впечатление, что, хотя этот мир и находится под влиянием Закона, в малой мере здесь действуют и разрушительные силы Хаоса.

Теперь ему стало видно, что могильное сооружение обнесено огромными каменными глыбами, а за ними растут оливковые деревья, ветви которых увешаны блеклыми драгоценными камнями. За деревьями Элрик разглядел высокий арочный вход с тяжелыми медными воротами, украшенными золотом.

– Ты силен, Буревестник, – сказал Элрик, обращаясь к мечу, – вот только хватит ли тебе силы, чтобы сражаться в этом мире и давать энергию моему телу? Давай посмотрим.

Он подошел к воротам и, размахнувшись, нанес по ним мощнейший удар своим рунным мечом. Металл зазвенел, на нем появилась вмятина. Элрик ударил еще раз, теперь уже держа меч двумя руками, но тут справа от него раздался голос:

– Какой демон тревожит покой Роланда?

– Кто это здесь говорит на языке Мелнибонэ? – храбро ответил Элрик.

– Я говорю на языке демонов, потому что вижу перед собой демона. Я не знаю ни про какую Мельнибуню, хотя мне хорошо известны все древние тайны.

– Хвастливое заявление, – сказал Элрик, который так еще и не видел того, кому принадлежал голос.

И тут она появилась из-за могильного холма и остановилась, глядя на него сверкающими зелеными глазами. У нее было удлиненное красивое лицо, почти такое же белое, как у него, но волосы были черны как смоль.

– Как тебя зовут? – спросил он. – Ты принадлежишь к этому миру?

– Меня зовут Вивиан, я чародейка, но вполне земная. Твой хозяин знает имя Вивиан, которая когда-то любила Роланда, но герой был слишком беспорочен и не захотел связать с ней свою жизнь, потому что она бессмертная, а к тому же ведьма. – Она добродушно рассмеялась. – Поэтому мне знакомы демоны твоей породы, и ты мне вовсе не страшен. Прочь! Прочь! Или я позову епископа Турпена – пусть он изгонит тебя.

– Некоторые из твоих слов мне незнакомы, – вежливо сказал Элрик. – К тому же ты сильно искажаешь язык моего народа. Ты охраняешь гробницу этого героя?

– Да, я доморощенный страж этой гробницы. А теперь уходи отсюда! – Она указала за каменные глыбы.

– Это невозможно. Тело, лежащее внутри, владеет одной вещью, которая нужна мне. Мы называем его рог Судьбы. Но тебе он известен под другим именем.

– Олифан! Но он же освящен. Ни один демон не имеет права прикоснуться к нему. Даже я…

– Я не демон. Клянусь тебе, я вполне человеческое существо. Отойди в сторону. Эта проклятая дверь слишком прочна.

– Да, – задумчиво сказала она. – Возможно, ты и человек, хотя и довольно необычный. Но это твое белое лицо и волосы, красные глаза, язык, на котором ты говоришь…

– Я чародей, да, но не демон. Прошу тебя, отойди в сторону.

Она внимательно посмотрела ему в лицо, и ее взгляд встревожил его. Он положил руку ей на плечо и хотя и ощутил ее плоть, она словно бы не присутствовала здесь. Казалось, она была не здесь, рядом с ним, а где-то далеко. Они смотрели друг на друга, и во взглядах обоих читались любопытство и тревога. Он прошептал:

– Откуда ты знаешь мой язык? Этот мир – он что, мой сон или сон богов? Он кажется мне почти неосязаемым. Почему?

Она услышала его.

– Это ты говоришь о нас? Что же тогда говорить о твоем призрачном «я»? Ты кажешься мне привидением из давно умершего прошлого.

– Из прошлого! Может, сама ты из будущего, которого пока не существует. Не наталкивает ли это нас на некое заключение?

Она не пожелала разбираться в его логике, а неожиданно сказала:

– Незнакомец, тебе никогда не удастся разбить эту дверь. Если ты сможешь прикоснуться к Олифану, то, значит, ты, несмотря на твою внешность, смертный. Этот рог тебе, наверно, нужен для какого-то важного дела.

Элрик улыбнулся.

– Да. Потому что если я не унесу отсюда рог Судьбы, ты никогда не появишься на свет!

Она нахмурилась.

– Одни намеки! Одни намеки! Мне кажется, я вот-вот сделаю какое-то открытие, хотя и не могу понять почему. А это необычно для Вивиан. Держи… – Она вытащила из-под одежды большой ключ и протянула его Элрику. – Это ключ от гробницы Роланда. Других ключей нет. Мне пришлось убить, чтобы завладеть этим ключом, а теперь я нередко захожу под эти мрачные своды, смотрю на его лицо и со скорбью думаю, что могла бы воскресить его и сделать бессмертным на моем родном острове. Возьми рог. Подними его с ложа смерти, и когда он убьет тебя, то придет ко мне и к моему теплу, примет мое предложение вечной жизни, предпочтет ее холоду этой гробницы. Иди – прими смерть от Роланда!

Он взял ключ.

– Спасибо, госпожа Вивиан. Если бы того, кого на самом деле еще нет, можно было убедить, то я бы сказал тебе, что для тебя будет гораздо лучше, если победу одержу я, а не Роланд.

Он вставил ключ в скважину и без труда повернул его. Двери распахнулись, и он увидел перед собой длинный коридор, терявшийся вдалеке. Элрик, не раздумывая, пошел внутрь по направлению к свету, мерцавшему в холодном и тусклом мраке. Он шел, и ему казалось, что он скользит по сновидению куда менее реальному, чем то, что посетило его предыдущей ночью. Он вошел в погребальную камеру, освещенную высокими свечами, окружающими гроб. В гробу лежал человек, облаченный в доспехи с примитивным, незнакомым Элрику рисунком. На груди у воина лежал огромный меч, размерами почти не уступавший Буревестнику, а на рукояти меча, закрепленный на шее серебряной цепью, лежал рог Судьбы, Олифан.

Лицо воина в свете свеч казалось странным, в нем сочетались черты юности и старости, лоб был гладким, морщины отсутствовали.

Элрик взял Буревестник в левую руку и потянулся к рогу. Он сделал это без всякой оглядки – просто сорвал рог с шеи Роланда.

Из груди героя вырвался страшный крик, и он немедленно сел в своем гробу, схватив двумя руками меч и опустив ноги на пол. Он увидел Элрика с рогом в руке, и его глаза расширились. Он немедленно сделал прыжок в сторону альбиноса, замахнувшись мечом. Удар пришелся бы по голове Элрика, если бы тот, засунув рог под куртку, не отразил меч противника щитом. Одновременно, подавшись назад, он перехватил Буревестник в правую руку. Роланд принялся кричать что-то на языке, совершенно непонятном Элрику, который, впрочем, и не пытался понять слова, поскольку по разгневанному тону и так было ясно, что воин не предлагает ему мирных переговоров. Он продолжал защищаться, ни разу не нанеся удара Роланду. Элрик дюйм за дюймом отступал по длинному коридору к выходу из кургана. С каждым ударом Дюрандаля по щиту Хаоса и щит и меч издавали громкие мелодичные звуки. Герой продолжал неумолимо наступать на Элрика, его меч наносил удары страшной силы по щиту, а иногда встречал на своем пути клинок Элрика. Когда они оказались на открытом месте, дневной свет на какое-то мгновение словно ослепил Роланда. Элрик бросил взгляд на Вивиан, которая взволнованно следила за их схваткой, полагая, что победу одерживает Роланд.

Оказавшись под открытым небом и не имея ни малейшей возможности избежать гнева воина, отступавший до этого момента Элрик, собрав все свои силы, высоко поднял щит и замахнулся мечом, переходя в наступление, чем застал врасплох Роланда, которому, видимо, было непривычно подобное поведение противников. Буревестник заворчал, вонзаясь в грубоватые железные доспехи, скрепленные простыми железными заклепками. На грудной пластине красовался тусклый красный крест – вряд ли подходящий символ для прославленного героя. Но что касается силы Дюрандаля, то заблуждаться на этот счет Элрику не приходилось, потому что, несмотря на свою грубую выделку, меч Роланда ничуть не затупился от ударов по щиту Хаоса, напротив, каждый удар грозил пробить эту защиту Элрика насквозь. Левая рука Элрика затекла от принимаемых на щит ударов, правая – болела. Владыка Донблас не обманул его, когда говорил, что сила Элрикова оружия в этом мире уменьшится.

Роланд остановился, что-то крича, но Элрик не слушал его. Он воспользовался этой возможностью и ринулся вперед, нанося удар своим щитом по телу Роланда. Рыцарь пошатнулся, его меч издал плачущий звук. И тогда Элрик нанес удар Буревестником между шлемом и латным воротником. Голова, отсеченная от тела, покатилась прочь, но кровь из шеи не хлынула. Глаза головы остались открытыми, они продолжали смотреть на Элрика.

Вивиан издала вопль и закричала что-то на языке, которым только что пользовался Роланд. Элрик сделал шаг в сторону, на лице его застыло мрачное выражение.

– О его легенда! Его легенда! – воскликнула она. – Единственная надежда людей состоит в том, что когда-нибудь Роланд снова придет им на помощь. А теперь ты убил его! Дьявол!

– Может, я и одержим демонами, – тихо сказал он Вивиан, которая рыдала у обезглавленного тела, – но то, что я сделал, было предначертано богами. А теперь я покидаю этот твой тусклый мир.

– Неужели ты настолько бессердечен, что даже не раскаиваешься в этом своем преступлении?

– Нет, моя госпожа, потому что этот поступок – всего лишь один в ряду многих ему подобных, которые, как мне сказано, должны послужить некой великой цели. Иногда я сомневаюсь в истинности подобных утешений, но это тебя не должно интересовать. Узнай, однако, вот что: судьба таких, как твой Роланд и я, – жить вечно, возрождаться снова и снова. Прощай.

С этими словами он пошел прочь, миновал оливковую рощу и высокие камни. Рог Судьбы холодил его сердце.

Он направился вдоль речки к высокой скале, на которой виднелась крохотная фигурка. Подойдя к скале, Элрик поднял голову на молодого карлика Джермейса Кривого, вытащил из-под куртки рог и продемонстрировал его.

Джермейс ухмыльнулся.

– Значит, Роланд мертв, а ты, Элрик, оставил в этом мире, если только он не будет уничтожен, фрагмент легенды. Так что, проводить тебя в твой мир?

– Да. И поскорее.

Джермейс спрыгнул со скалы и встал рядом с высоким альбиносом.

– Этот рог может доставить нам неприятности, – сказал карлик. – Спрячь-ка его лучше под куртку и прикрой мечом.

Элрик подчинился и последовал за карликом вдоль берега замерзшей речки. У Элрика было отчетливое ощущение, что вода в реке должна двигаться, однако она явно стояла на месте. Джермейс прыгнул в нее и, как это ни невероятно, начал тонуть.

– Быстро! Прыгай за мной!

Элрик последовал за ним и какое-то время простоял на замерзшей воде, а потом тоже начал тонуть.

Хотя река была неглубокой, они уходили все глубже и глубже, и наконец всякое сходство с водой у наполняющей реку субстанции исчезло, и они стали погружаться в густую темноту – теплую и ароматную. Джермейс дернул Элрика за рукав:

– Сюда!

Они двигались зигзагообразно, под прямыми углами, из стороны в сторону, вверх и вниз по лабиринту, видимому только Джермейсу. Рог на груди топорщил куртку, и Элрик прикрыл его щитом. Потом он зажмурился на миг, потому что снова оказался на свету – на темно-голубом небе пульсировало огромное рыжее солнце. Ноги его стояли на чем-то твердом. Он опустил взгляд и увидел, что стоит на крыше башни Б’алл’незбетта. Еще какое-то время рог, словно живой, шевелился под курткой, как пойманная птица, но несколько мгновений спустя успокоился.

Элрик опустился на крышу и пополз вниз к отверстию, через которое недавно поднимался.

Потом он поднял голову, услышав какой-то шум наверху. И увидел усмехающегося Джермейса Кривого – тот висел в воздухе, махая ногами.

– Я удаляюсь – мне не нравится этот мир. – Карлик хмыкнул. – Я был рад поучаствовать в этом. Прощай, господин Воитель. Напомни обо мне, недоделанном, Владыкам Высших миров… Может, тебе удастся намекнуть им, что чем скорее они освежат свою память или улучшат свои творческие способности, тем скорее я стану счастливым.

– Может, лучше тебе удовольствоваться своей судьбой, Джермейс. У стабильности тоже есть свои недостатки.

Джермейс пожал плечами и исчез.

Элрик, уставший до крайности, медленно спустился по растрескавшейся стене и с большим облегчением соскочил на первую ступеньку. Потом он проковылял по лестнице и, оказавшись на улице, поспешил в башню Д’а’рпутны сообщить о своем успехе.


Глава вторая | Буревестник | Глава четвертая