home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава вторая

Там, где Плачущая пустошь подходит к границам Илмиоры, между побережьями Восточного континента и землями Таркеша, Дхариджора, Джаркора и Шазаара простиралось Бледное море.

Это было холодное море, но именно по нему предпочитали плыть корабли из Илмиоры в Дхариджор, потому что плыть проливом Хаоса было слишком рискованно из-за вечных штормов и населявших воды злобных чудовищ.

На палубе илмиорской шхуны стоял, завернувшись в плащ, Элрик из Мелнибонэ. Он дрожал от холода и мрачно поглядывал на затянутое тучами небо.

Капитан, коренастый человек с веселыми голубыми глазами, раскачивающейся походкой подошел к Элрику. В руке он держал кубок с горячим вином. Он ухватился рукой за фальшборт и протянул кубок Элрику.

– Спасибо, – сказал альбинос. Он отхлебнул вина. – Когда мы будем в порту Банарвы, капитан?

Капитан поднял повыше воротник кожаной куртки, пряча в него небритое лицо.

– Мы идем медленно, но до захода солнца должны увидеть берег Таркеша. – Банарва была таркешским портом, одним из главных его торговых городов. Капитан оперся на перила. – Долго ли еще можно будет спокойно плавать по этим водам? Ведь разразилась война между королевствами Запада. Дхариджор и Пан-Танг давно имеют дурную пиратскую славу. Уверен, что скоро они будут пиратствовать под прикрытием войны.

Элрик неопределенно кивнул. Его мысли были заняты другими проблемами – отнюдь не пиратством.


Сойдя промозглым вечером на пристань Банарвы, Элрик обнаружил немало признаков того, что война наложила свой отпечаток на жизнь Молодых королевств. Город кишел слухами, все разговоры были только о проигранных сражениях и убитых воинах. По досужим сплетням трудно было составить правильное представление о происходящих событиях. Ясно было одно: до решающей битвы еще не дошло.

Словоохотливые банарвцы сообщили Элрику, что весь Западный континент бурлит. Рассказывали, что из Мииррна летят крылатые люди. Из Джаркора спешным порядком двигаются Белые Леопарды, личная гвардия королевы Йишаны. А на соединение с ними к северу идут Дивим Слорм и его наемники.

Дхариджор был сильнейшим государством на всем Западном континенте – и становился непобедимым благодаря союзу с Пан-Тангом, который был известен не столько многочисленностью жителей, сколько своими оккультными знаниями. Следующим по силе после Дхариджора стоял Джаркор, который даже в союзе с Таркешем, Мииррном и Шазааром был слабее тех, кто угрожал безопасности Молодых королевств.

В течение нескольких лет Дхариджор искал только случая покорить остальных, и в попытке противостоять этим намерениям другая сторона заключала поспешные союзы. Увенчаются ли эти попытки успехом, Элрик не знал, как не знали этого и те, с кем он беседовал.

На улицах Банарвы было полно солдат, полно повозок, запряженных лошадьми и быками. В гавани находилось множество боевых кораблей. Найти в городе место для ночевки было нелегко – большинство гостиниц и частных домов были реквизированы армией. Так обстояли дела на всем Западном континенте. Повсюду закованные в металл воины седлали своих боевых коней, точили мечи и шли под яркими знаменами грабить и убивать.

Элрик не сомневался, что битва, о которой говорило пророчество, не за горами. Он подавил желание немедленно узнать о судьбе Заринии и обратил задумчивый взгляд на запад. Буревестник тяжелым якорем висел у него на боку, и Элрик то и дело касался его. Он ненавидел свой меч, хотя тот и питал его энергией.

Ночь он провел в Банарве, а утром купил хорошего коня и направился по поросшей тощей травкой земле в направлении Джаркора.

Элрик ехал по разоренной войной земле, и его малиновые глаза загорались яростным гневом, глядя на следы разрушения. Хотя он и сам много лет жил своим мечом, совершая убийства, грабя и разрушая города, он ненавидел бессмысленность такой войны: здесь люди убивали друг друга, сами не зная за что. И дело было не в том, что он ненавидел убийц или жалел их жертв. Он был слишком далек от простых людей, и его почти не волновало, что происходит вокруг. Но он на свой мучительный лад был идеалистом. Страдая от отсутствия мира в своей жизни, он с негодованием смотрел на царящую вокруг разруху. Он знал, что и его предков не волновало происходящее с простыми людьми, но они получали удовольствие от конфликтов в Молодых королевствах, наблюдая за ними с расстояния и считая себя выше этой мелкой возни, выше всех тех эмоций и «сантиментов», которыми руководствовались воюющие. В течение десяти тысяч лет императоры-чародеи Мелнибонэ правили этим миром. Мелнибонийцы были народом без какой-либо морали, им не нужны были поводы для агрессии, они не искали никаких оправданий для своего природного злонравия. Но Элрик, последний император Мелнибонэ, был не похож на своих предшественников на Рубиновом троне. Он мог прибегнуть к жестокому и коварному колдовству, бывал безжалостен, но мог любить и ненавидеть, как ни один из его предков. Эти-то сильные страсти, возможно, и были причиной его разрыва с родной землей и скитаний по миру, в котором он хотел сравнить себя с новыми людьми – ведь в Мелнибонэ не было никого, кто разделял бы его чувства. Из-за этой двойственности, из-за обуревавших его любви и ненависти, он и вернулся, чтобы отомстить своему кузену Йиркуну, который погрузил невесту Элрика в колдовской сон и узурпировал мелнибонийский трон, трон Драконьего острова – последней территории павшей Сияющей империи. С помощью пиратского флота Элрик осуществил свою месть – разграбил Имррир, уничтожил Грезящий город и навечно разбросал по миру свой народ – народ, который основал эту империю, а теперь скитался по земле в качестве наемника, продавая свое оружие тем, кто платил больше. Любовь и ненависть. Из-за них он и убил Йиркуна, который заслужил смерть, и Симорил, которая должна была жить. Любовь и ненависть. Эти чувства сжигали его и теперь, когда он обгонял плетущуюся толпу горожан – они, не зная, куда направляются, спасались бегством от безжалостных дхариджорских воинов, которые пробирались в глубь территории Таркеша. Армия таркешского короля Гилрана почти не оказывала им сопротивления – ее основные силы расположились дальше к северу, где и готовились к решающему сражению.

Элрик въехал на пршраничные земли, к западу от которых находился Джаркор. Здесь в лучшие времена жили крепкие лесные жители и земледельцы. Но теперь леса были выжжены, а поля уничтожены. Ехал он быстро, – времени не было – и скоро оказался в выгоревшем лесу, где на фоне серого неприветливого неба деревья распростерли свои голые ветви. Он накинул на голову капюшон, спрятав лицо под плотной тканью, чтобы защититься от неожиданно хлынувшего дождя, хлеставшего сквозь голые ветви. Дождь поливал и лес, и долину вдалеке, отчего весь мир, полнившийся звуками дождевых струй, казался серым и черным.

Он миновал полуразрушенную лачугу, то ли домик, то ли землянку, когда оттуда донесся каркающий голос:

– Господин Элрик!

Удивленный тем, что кто-то узнал его здесь, он повернул свое мрачное лицо в направлении голоса, одновременно откидывая назад капюшон. Из лачуги показалась оборванная фигура и поманила Элрика. Недоумевая, он подогнал коня к человеку и увидел, что это старик. Хотя, возможно, это была женщина – точно сказать он не мог.

– Тебе известно мое имя. Откуда?

– О тебе в Молодых королевствах ходят легенды. Любой узнал бы это твое белое лицо и огромный меч.

– Может, и так, но мне кажется, что это нечто большее, чем случайная встреча. Кто ты такой и откуда тебе знаком высокий слог Мелнибонэ? – Элрик намеренно говорил на всеобщем языке.

– Ты должен знать, что все, кто практикует черную магию, говорят на высоком языке тех, кто остается непревзойденным в этом искусстве. Не побудешь ли ты немного у меня?

Элрик посмотрел на лачугу и покачал головой. Он был брезглив. Оборванец улыбнулся и шутливо поклонился, переходя на обыкновенную речь:

– Значит, могущественный властелин не желает почтить своим присутствием мое бедное жилье. Но, может быть, он хочет узнать, почему пожар, бушевавший в этом лесу некоторое время назад, не причинил мне никакого вреда?

– Да, это интересно, – сказал Элрик.

Чародей сделал шаг к Элрику.

– Солдаты приходили сюда меньше месяца назад. Они были из Пан-Танга. Дьявольские всадники, а с ними их охотничьи тигры. Они уничтожили урожай и даже лес сожгли, чтобы те, кто бежал от них, не могли добывать здесь дичь или собирать ягоды. Я всю свою жизнь прожил в этом лесу, занимаясь мелкой магией и прорицательством для собственных нужд. Но когда я увидел стену огня, которая грозила поглотить меня, я выкрикнул имя одного известного мне демона. Это обитатель Хаоса, вызывать которого раньше я просто не отваживался. И он пришел.

«Помоги мне!» – крикнул я. «А что я получу за это?» – спросил демон. «Все, что пожелаешь», – ответил я. «Тогда передай это послание от моих хозяев, – сказал демон. – Когда убийца своей родни по имени Элрик из Мелнибонэ будет проходить здесь, скажи ему, что есть у него один родич, которого он не убьет. А находится этот его родич в Секвалорисе. Если Элрик любит жену, то он сыграет свою роль. А если он сыграет ее хорошо, то жену ему вернут». Тогда я запомнил это послание и теперь передаю его тебе, как и обещал.

– Спасибо, – сказал Элрик. – А что ты отдал за то, чтобы иметь возможность вызывать таких демонов?

– Мою душу, конечно. Но то была старая душа, она немногого стоила. Ад вряд ли хуже такого существования.

– Тогда почему же ты не пожелал сгореть в этом лесу и сохранить свою душу?

– Я хочу жить, – сказал оборванец, опять улыбнувшись. – Жизнь прекрасна. Моя собственная жизнь, возможно, и убога, но жизнь вокруг меня замечательна, вот ее-то я и люблю. Но не буду тебя задерживать, мой господин.

Он снова отвесил шутливый поклон вслед отъезжающему Элрику, который хотя и пребывал в недоумении, но все же воодушевился услышанным. Его жена была жива и находится в безопасности. Но какую сделку он должен будет заключить, чтобы вернуть ее?

Элрик дал шпоры коню, переводя его в галоп. Он спешил в Секвалорис, что в Джаркоре. За звуками дождя до него донесся смех, который звучал одновременно издевательски и жалко.

Теперь пункт назначения был определен, и Элрик несся во весь опор, избегая бродячих шаек. Наконец бесплодная долина перешла в колосистые пшеничные поля Секвы – одной из провинций Джаркора. Еще день пути, и Элрик въехал в ворота небольшого обнесенного стеной города Секвалориса, который пока не подвергался нападению. Он обнаружил, что здесь полным ходом идет подготовка к войне, и узнал новости, имевшие для него огромное значение.

На следующий день в Секвалорис должны были прибыть имррирские наемники во главе с Дивимом Слормом, кузеном Элрика и сыном Дивима Твара, старого друга Элрика.

Между имррирцами и Элриком существовала старая вражда, поскольку именно Элрик был причиной того, что им пришлось оставить Грезящий город и вести жизнь наемников. Но те времена давно миновали, и он уже дважды сражался на одной стороне с имррирцами. Он оставался их вождем по праву и по традиции, которые были сильны в этом старом народе. Альбинос молился Ариоху, чтобы Дивим Слорм знал, где его жена.

В полдень следующего дня в город вошла усталая армия наемников. Элрик встретил их неподалеку от городских ворот. Имррирские воины были утомлены после долгого перехода, к тому же они тащили на себе немалый груз награбленного добра: до того, как за ними послала Йишана, они разбойничали в Шазааре возле Туманных топей. Они не были похожи ни на один другой народ, эти имррирцы, с их узкими, заостренными книзу лицами и высокими скулами. Они были бледными и худощавыми, с длинными мягкими волосами, ниспадающими на плечи. Одежда на них не была краденой – они носили синие, зеленые и золотые мелнибонийские одеяния, украшенные искусно отчеканенными металлическими бляхами со сложным рисунком. Вооружены они были пиками с длинными широкими наконечниками, а на бедрах у них висели узкие мечи. Они высокомерно сидели в своих седлах, убежденные в превосходстве над другими смертными и в своей неземной красоте. Как и Элрик, они принадлежали к не вполне человеческой расе.

Элрик поскакал навстречу Дивиму Слорму. Его собственные мрачные одеяния контрастировали с одеяниями имррирцев – на Элрике была стеганая кожаная черная куртка с высоким воротником, подпоясанная широким простым ремнем, на котором висели кинжал и Буревестник. Его молочного цвета волосы были подобраны кольцом черной бронзы. Черными были и его штаны и сапоги. Вся эта чернота оттеняла его белую кожу и алые сверкающие глаза.

Дивим Слорм поклонился из своего седла, почти не удивившись при виде Элрика.

– Кузен Элрик. Значит, предзнаменование не обмануло меня.

– Какое, Дивим Слорм?

– Сокол – имя твоей птицы, если я не ошибаюсь.

У мелнибонийцев был обычай отождествлять новорожденных с птицами. Символом Элрика был охотничий сокол.

– И что же сокол сообщил тебе, кузен? – нетерпеливо спросил Элрик.

– Я пришел в замешательство от этого послания. Мы едва отошли от Туманных топей, как прилетел этот сокол, сел на мое плечо и заговорил человеческим языком. Он сказал, чтобы я направлялся в Секвалорис, где увижу своего короля. Из Секвалориса мы должны вместе идти на соединение с армией королевы Йишаны, и тогда сражение, независимо от того, выиграем мы его или проиграем, решит наши дальнейшие судьбы. Тебе это что-нибудь говорит, кузен?

– Кое-что, – сказал Элрик, нахмурившись. – Идем, я заплатил для тебя за место в гостинице. Я расскажу тебе все, что мне известно, за стаканом вина, если только нам удастся найти приличное вино в этом захудалом местечке. Мне нужна помощь, кузен. Отчаянно нужна помощь. Какими-то сверхъестественными силами похищена Зариния, и у меня есть подозрение, что это похищение и начавшиеся войны – две составляющие какой-то гораздо большей игры.

– Тогда идем скорее в гостиницу. Я сгораю от любопытства. Сначала соколы и предзнаменования, а теперь еще похищения и битвы. Что еще нам предстоит?

Имррирцы устало шли за ними по мощеным улицам – всего сотня воинов, но – воинов, закаленных разбойничьей жизнью. Наконец Элрик и Дивим Слорм оказались в гостинице, где Элрик вкратце сообщил кузену все, что ему было известно.

Прежде чем ответить, Дивим Слорм пригубил вино, потом осторожно поставил стакан на стол и сжал губы.

– Я убежден, что мы – пешки в борьбе богов. Что бы мы ни делали, нам не разобраться в их замыслах, самое большее – увидим никак не связанные детали.

– Может быть, и так, – нетерпеливо сказал Элрик. – Но я пришел в бешенство, когда оказался вовлеченным в эти игры. Я должен освободить жену. Я не знаю, почему мы с тобой должны вдвоем бороться за ее освобождение. И я понятия не имею, что нужно от нас тем, кто похитил ее. Но если предзнаменования посланы той же силой, что ее похитила, то нам лучше подчиниться, пока мы не разберемся, что происходит. А тогда, возможно, мы будем принимать собственные решения.

– Благоразумно, – кивнул Дивим Слорм. – Я с тобой. – Он едва заметно улыбнулся и добавил: – Независимо от того, нравится мне это или нет.

– Где теперь находятся основные силы Дхариджора и Пан-Танга? Я слышал, что сейчас их войска концентрируются в одном месте, – сказал Элрик.

– Их силы уже собраны и наступают. Предстоящая битва решит, кто будет править западными землями. Я на стороне Йишаны не только потому, что она нас наняла. Я чувствую, что если верх возьмут безумные владыки Пан-Танга, то править здесь будет тирания, которая начнет угрожать безопасности всего мира. Печально, когда мелнибонийцу приходится говорить такие вещи. – Он иронически улыбнулся. – И кроме того, они мне не нравятся – эти колдуны-выскочки. Они хотят последовать примеру Сияющей империи.

– Ты прав, – сказал Элрик. – Это островная культура, как и наша. Они воины и чародеи, как и наши предки. Но их колдовство гораздо хуже нашего. Наши предки совершали ужасные злодеяния, но для них это было естественно. Пусть эти выскочки и ближе роду человеческому, чем мы, но ум у них такой извращенный, каким он никогда не был у нас. Другой Сияющей империи не будет, и в любом случае их власть не продлится десять тысяч лет. Сейчас новая эпоха, как ни посмотри, Дивим Слорм. Время утонченной магии проходит. Люди ищут новые способы подчинения сил природы.

– Мы обладаем древними знаниями, – согласился Дивим Слорм. – Такими древними, что они никак не связаны с настоящими или будущими событиями. Наша логика и познания подходят для прошлого…

– Пожалуй, ты прав, – сказал Элрик, чьи смешанные чувства не подходили ни для прошлого, ни для будущего, ни для настоящего. – Да, у нас скитальческая судьба, ибо нам нет места в этом мире.


Они пили молча, задумчиво, размышляя над философскими вопросами. Однако мысли Элрика все время возвращались к Заринии, к тому, что может с ней произойти. Сама невинность этой девочки, ее уязвимость и молодость в некоторой мере были его спасением. Его покровительственная любовь к ней помогла ему отвлечься от собственной роковой судьбы, а ее общество не давало ему погрузиться в меланхолию. Странное предсказание убитого монстра не давало ему покоя. Это предсказание явно говорило о сражении, о том же вещал и сокол, о котором рассказал ему Дивим Слорм. Пророчество явно говорило о предстоящем сражении между силами Йишаны и армиями Саросто из Дхариджора и Джагрина Лерна из Пан-Танга. Если он, Элрик, хочет вернуть Заринию, то должен вместе с Дивимом Слормом принять участие в сражении. Он может погибнуть, думал он, но ему следует делать то, чего требует предзнаменование, иначе он никогда больше не увидит Заринию. Он обратился к своему кузену:

– Завтра я отправлюсь вместе с тобой и приму участие в сражении. Помимо всего прочего, я думаю, что Йишанене помешает лишний меч в бою с теократом и его союзниками.

Дивим Слорм согласился:

– В этом сражении на карту будет поставлена не только наша судьба, но и судьбы народов…


Глава первая | Буревестник | Глава третья