home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



4. Знакомство с семьёй детектива

Илайдж Бейли сначала обратил на неё внимание только из-за её имени. Он познакомился с Джесси у чаши с пуншем во время рождественского вечера их сектора ещё в …02 году. Бейли лишь недавно окончил учёбу, недавно получил назначение в городскую администрацию и недавно переехал в этот сектор. Он занимал один из альковов для холостяков в общежитии 122-А. Неплохое жилище для холостяков.

– Меня зовут Джесси, – сказала она, угощая его пуншем. – Джесси Наводны. Я с вами не знакома.

– Бейли, – ответил он. – Лайдж Бейли. Я только-только поселился в этом секторе.

Он взял рюмку и вежливо улыбнулся. Ему понравился её весёлый нрав и приветливость, так что он решил держаться к ней поближе. Он никого здесь не знал, а когда не можешь принять участие в общем веселье, тобой поневоле одолевает чувство одиночества. Быть может, потом алкоголь сделает своё дело и станет веселее.

А пока он не отходил от чаши с пуншем и смотрел по сторонам, задумчиво потягивая напиток.

– Я помогала готовить пунш. – Голос девушки вывел его из задумчивости.

– Так что рекомендую попробовать ещё. Хотите?

Оказалось, что его маленькая рюмка пуста. Он улыбнулся и сказал:

– Да.

Овальное лицо девушки можно было бы назвать красивым, если бы ни чуть-чуть великоватый нос. На ней было скромное платье. Её светло-каштановые волосы колечками падали на лоб.

Она выпила с ним следующую рюмку, и ему стало лучше.

– Джесси… – Он с удовольствием, будто смакуя, произнёс её имя. – Хорошее имя. Вы не против, если я буду обращаться к вам по имени?

– Конечно, нет. Пожалуйста. А вы знаете моё полное имя?

– Джессика?

– Ни за что не догадаетесь.

– Больше я ничего не могу придумать.

Она рассмеялась и сказала лукаво:

– Моё полное имя – Джезебел.

Вот тут-то он по-настоящему заинтересовался ею. Он поставил свою рюмку и сдержанно сказал:

– Не может быть.

– Честное слово. Я не шучу. Джезебел. Во всех моих бумагах стоит именно это имя. Моим родителям нравилось, что оно такое звучное.

Она явно гордилась своим именем, хотя едва ли во всём мире найдётся менее подходящая Джезебел.

– Вы знаете, а меня зовут Илайдж, – серьёзно сказал он. – То есть это моё полное имя.

Это не произвело на неё впечатления.

– Илайдж, по библии – Илия, был злейшим врагом Джезебел-Иезавели, – сказал он.

– Правда?

– Конечно.

– Вот как? А я и не знала. До чего интересно!.. Но ведь это же не значит, что в жизни вы тоже должны стать моим врагом.

Это было исключено с самого начала. Сперва благодаря именно такому совпадению она перестала быть для него просто милой разливальщицей пунша. А потом оказалось, что она и жизнерадостна, и добра, и, наконец даже миловидна. Особенно ему пришёлся по душе её весёлый нрав. Его собственный скептицизм нуждался в противоядии.

А Джесси, по-видимому, ничего не имело против его серьёзного, вытянутого лица.

– О боже, – говорила она, – а вдруг ты и в самом деле ужасно нудный? Нет, не может быть. И вообще если бы ты вечно улыбался, как заводной, вроде меня, на двоих этого было бы слишком много. Оставайся самим собой, Лайдж, и не давай мне слишком отрываться от земли.

Она же помогала Лайджу Бейли держаться на поверхности. Он подал заявление на небольшую квартиру для новобрачных и получил разрешение въехать в неё после женитьбы. Он показал ей ордер и сказал:

– Хочешь устроить так, чтобы я выехал из общежития, Джесси? Мне там не нравится.

Это было далеко не самое романтическое предложение в мире, но Джесси оно пришлось по душе.

Бейли припоминает только один случай, когда присущая Джесси весёлость начисто изменила ей, и это тоже было связано с её именем. Это произошло на первом году их совместной жизни, ещё до рождения ребёнка. «Быть может, – вспоминал Бейли, – она стала такой раздражительной, потому что ждала Бентли?»

У неё портилось настроение оттого, что Бейли постоянно задерживался на работе.

– Мне не удобно каждый вечер ходить одной в столовую, – сказала однажды она ему.

Бейли устал и был не в духе.

– С чего бы это? – сказал он. – Там ведь немало интересных холостяков.

Тут уж она вскипела:

– Уж не думаешь ли ты, что я не способна нравиться мужчинам, Лайдж Бейли?

Возможно, это случилось только потому, что он устал; возможно, потому, что его соученик Джулиус Эндерби обошёл его ещё на одну ступеньку по служебной лестнице. А может быть, ему просто надоело смотреть, как она подделывается под своё имя, хотя у неё нет ни малейшего сходства с Иезавелью.

Во всяком случае, он едко заметил:

– Конечно, способна, но вряд ли станешь это делать. И вообще забудь-ка ты своё имя и оставайся сама собой.

– Это уж моё дело.

– Это ни к чему не приведёт. И если хочешь знать, она вовсе не была такой, как ты думаешь. Библейская Джезебел старалась быть верной и хорошей женой и вообще не позволяла себе лишнего.

Джесси сердито посмотрела на него:

– Ничего подобного. О ней говорят «нарумяненная Джезебел». Я знаю, что это значит.

– Тебе это только кажется. Вот послушай. Когда муж Иезавели, царь Ахав, умер, царём стал её сын. Один из его военачальников восстал против него, убил его и отправился в Израиль, где жила старая царица. Она узнала об этом и поняла, что он хочет убить и её тоже. В своей гордыне и отваге она нарумянила лицо и оделась в свои лучшие одежды, чтобы встретить его как подобает надменной и непокорной царице. Он приказал выбросить её из окна дворца, и она погибла; по-моему, она умерла достойно. Именно это и имеют ввиду люди, когда говорят «нарумяненная Джезебел», – знают её историю или нет.

На следующий вечер Джесси негромко сказала:

– Я читала библию, Лайдж.

– Что? – Бейли даже не сразу понял, о чём идёт речь.

– Те места, где говорится о Джезебел.

– О Джесси! Извини, если я тебя обидел. Я поступил, как мальчишка.

– Нет, нет. – Она не дала ему обнять себя и со строгим видом села на кушетку поодаль от него. – Я теперь знаю всю правду и не желаю, чтобы меня дурачили. Поэтому я прочитала о ней. Всё-таки она была испорченной женщиной, Лайдж.

– Понимаешь, эти главы написаны её недругами. Мы не знаем её версии.

– Она убила всех пророков господа, какие попались ей в руки.

– Ей это приписывают. – Бейли полез в карман за жевательной резинкой. (Несколько лет спустя он оставил эту привычку, потому что Джесси сказала, что с его длинным лицом и грустными карими глазами он напоминает старую корову, жующую неприятную жвачку, которую она не может проглотить, но и не хочет выплюнуть.) – А если хочешь знать её версию, то я могу кое-что тебе рассказать. Она уважала религию своих предков, которые жили на этой земле ещё задолго до прихода иудеев. У иудеев был свой бог, больше того – это был особый, единственный бог. Они хотели, чтобы ему поклонялись все без исключения.

Джезебел была консервативной по натуре и придерживалась старой веры. В конце концов, если новая вера отличалась более высокой моралью, старая приносила ей большее эмоциональное удовлетворение. Тот факт, что она истребила пророков, лишь подтверждает, что она была детищем своего времени. В те дни именно таким способом и обращали в свою веру. Если ты читала «Книгу царств», то должна помнить, что Илия – на нашему Илайдж (на этот раз мой тёзка) – состязался с восьмьюстами пятьюдесятью пророками Ваала в том, кто сумеет вызвать небесный огонь. Илайдж победил и тут же приказал толпе убить восемьсот пятьдесят ваалитов. Что и было сделано.

Джесси прикусила губу.

– Как насчёт виноградника Навуфея, Лайдж? Жил этот себе Навуфей, никто его не трогал, а лишь отказался продать царю своей виноградник. Тогда Джезебел устроила так, что люди нарушили клятву и обвинили Навуфея в богохульстве или ещё в чём-то.

– Кажется, он «хулил бога и царя», – заметил Бейли.

– Да. Поэтому его казнили и конфисковали его имущество.

– Они поступили несправедливо. В наше время с Навуфеем было бы легко справиться. Если бы городу понадобилась его собственность и даже если бы это случилось в медиевальные времена, суд приказал бы ему освободить её, а то и применил бы силу и уплатил бы ему разумную сумму. У царя Ахава не было другого выхода. И всё же решение Джезебел было неверным. Её единственное оправдание в том, что Ахав был тогда ужасно расстроен, и ей казалось, что её любовь к мужу важнее благополучия Навуфея. Так вот я и говорю, она была образцом преданной же…

Джесси рванулась от него, раскрасневшаяся и рассерженная.

– Ты просто низкий и вредный человек.

Он посмотрел на неё в полном недоумении:

– Что я такого сделал? Что с тобой?

Она ушла, не сказав ни слова, и весь вечер до поздней ночи провела в субэтерных видеозалах, в раздражении перехода из зала в зал и расходуя свою двухместную норму (а кстати, и норму мужа).

Когда Джесси вернулась домой, Бейли все ещё не спал, но она не стала с ним разговаривать.

Позднее, гораздо позднее Бейли сообразил, что он нанёс ей сокрушительный удар. Ей прежде казалось, что её имя таит в себе что-то интригующе-порочное. Оно было как бы приятным вознаграждением за её спорное, слишком уж респектабельное прошлое. Оно несло в себе аромат безнравственности, и Джесси его обожала.

Но этому пришёл конец. Она больше никогда на называла себя полным именем ни Лайджу, ни своим друзьям, ни, как он догадывался, даже самой себе. Её звали Джесси, и она стала подписываться этим именем.

Через несколько дней она снова начала разговаривать с ним, а неделю спустя между ними установились прежние отношения. И как бы они потом не ссорились, они никогда не касались этого больного места.

Только однажды, да и то косвенным образом, об этом зашла речь. Джесси скоро должна была стать матерью. Она оставила своё место помощника диетолога в столовой А-23 из сектора и от вынужденного безделья развлекалась тем, что занималась приготовлениями к рождению ребёнка.

Как-то вечером она сказала:

– А как насчёт Бентли?

– Прости, дорогая, не понял? – Бейли оторвался от работы, которую взял на дом. (Если учесть, что скоро появится ещё один рот, и что Джесси перестала получать жалованье, и что перспектива его выдвижения на административный пост остаётся, как всегда, неопределённой, лишняя работа на дому не помешает.)

– Ну, если ребёнок окажется мальчиком… Тебе нравится имя «Бентли»?

Бейли скорчил недовольную мину:

– Бентли Бейли? Не слишком ли похоже друг на друга?

– Не думаю. Мне кажется, в нём что-то есть. И потом, мальчик, когда подрастёт, подберёт себе второе имя на свой вкус.

– Ну что ж, я не возражаю.

– Ты серьёзно? То есть… Может, ты хочешь, чтоб его звали Илайдж?

– Илайдж-младший? По-моему, это не очень удачная мысль. Если захочет, он может назвать так своего сына.

– Дело вот в чём… – начала Джесси и остановилась.

После короткой паузы он спросил:

– В чём?

Она словно избегала его взгляда, но всё же достаточно твёрдо сказала:

– «Бентли» ведь не библейское имя, верно?

– Нет, не библейское, – ответил Бейли. – Я в этом вполне уверен.

– Тогда прекрасно. Хватит с меня всяких библейских имён.

Они больше никогда к этому не возвращались с того самого времени и до дня, когда Илайдж Бейли появился дома с роботом Дэниелом Оливо.

Бейли остановился у большой двойное двери, на которой светилась крупная надпись: «ТУАЛЕТНЫЙ БЛОК – МУЖЧИНЫ». Буквами поменьше было написано: «Секции 1А – 1Е». А над замочной скважиной стояла мелкая надпись: «В случае потери ключа немедленно сообщите по номеру 27-101-51».

Мимо них проскользнул мужчина, вставил в алюминиевую скважину металлическую пластинку и вошёл внутрь. Он закрыл за собой дверь, даже не сделав попытки придержать её для Бейли. Поступи он иначе, Бейли воспринял бы это как серьёзное оскорбление. По прочной традиции мужчины совершенно игнорировали присутствие друг друга внутри или непосредственной близости от туалетных.

Джесси как-то сказала, что в женских туалетных дело обстоит совсем по-другому.

Она, бывало, говорит: «Встретила в туалетной Джозефину Грили, а та и говорит…»

Один из недостатков прогресса проявился в том, что, когда семья Бейли получила разрешение на установку небольшого умывальника в своей спальне, от этого пострадала светская жизнь Джесси.

Бейли сказал, не сумев скрыть своё смущение:

– Пожалуйста, подождите здесь, Дэниел.

– Вы будете умываться? – спросил Р. Дэниел.

Бейли недовольно поёжился и подумал: «Чёртов робот! Уж если его напичкали сведениями о нашем стальном колпаке, то почему не научили манерам? Ведь мне отвечать, если он обратится к кому-нибудь с чем-то подобным».

– Я приму душ, – сказал он. – Вечером будет слишком много народу. Я только потеряю время. Если я сделаю это сейчас, весь вечер у нас будет свободным.

Лицо Р. Дэниела не меняло своего спокойного выражения.

– По вашим обычаям, я должен ждать снаружи?

Бейли смутился ещё больше.

– Но ведь вам там нечего делать…

– О, я вас понял. Да, конечно. Однако, Илайдж, мои руки тоже становятся грязными, и я хочу вымыть их.

Он протянул ему руки ладонями кверху. Они были розоватого цвета, полные, совсем как у человека. Они могли служить образцом безупречного и тонкого мастерства и были чистыми ровно настолько, насколько необходимо.

– Между прочим, у нас дома есть умывальник, – заметил Бейли небрежно. Снобизм всё равно не дойдёт до робота.

– Благодарю вас за любезность. Но всё-таки я бы предпочёл воспользоваться этим местом. Поскольку мне предстоит жить среди вас, жителей Земли, будет лучше, если я усвою как можно больше ваших обычаев и привычек.

– Тогда пойдёмте.

Внутри было светло и радостно, в отличие от серого утилитаризма большинства других частей города, но сейчас Бейли не обратил на это внимания.

Он прошептал Р. Дэниелу:

– Я провожусь около получаса. Подождите меня. – Он отошёл, но затем вернулся и добавил: – Слушайте, ни с кем не разговаривайте и ни на кого не смотрите. Ни слова, ни взгляда! Таков обычай.

Бейли быстро огляделся вокруг, чтобы убедиться, что никто не заметил этот короткий монолог и что на него не устремлены шокированные взгляды. К счастью, в вестибюле никого не было, и потом, это же только вестибюль, в конце концов.

Испытывая какое-то неприятное чувство, он быстро прошёл мимо общих залов к индивидуальным кабинам. Прошло уже пять лет с тех пор, как он пользуется этим благом – просторной комнатой с душем, небольшой прачечной и другими удобствами. Здесь даже есть небольшой проектор, который можно настроить на передачу киноновостей.

– Дом вне дома, – пошутил он, когда впервые увидел эту кабину.

Сейчас он часто задумывался, трудно ли было бы ему вновь привыкнуть к спартанским условиям общих залов, если бы он вдруг лишился привилегии пользоваться кабиной.

Он нажал кнопку прачечной, и гладкая поверхность счётчика засветилась.

Р. Дэниел терпеливо ждал, когда Бейли возвратится чисто вымытый и в свежей сорочке; сейчас он чувствовал себя гораздо бодрее.

– Всё в порядке? – спросил Бейли, как только они вышли наружу и уже могли разговаривать.

– В полном порядке, Илайдж, – ответил Р. Дэниел.

…Джесси встретила их у двери, натянуто улыбаясь. Бейли поцеловал её и неуверенно произнёс:

– Джесси, это мой новый напарник – Дэниел Оливо.

Джесси протянула руку, и Р. Дэниел подержал её и опустил. Затем она повернулась к мужу и, робко взглянув на Дэниела сказала:

– Присядьте, пожалуйста, мистер Оливо. Мне нужно поговорить с мужем о семейных делах. Это займёт не больше минуты. Надеюсь, вы не обидитесь?

Она потянула Бейли за рукав в соседнюю комнату.

– Ты не пострадал, Лайдж? – прошептала она торопливо. – Я так волновалась после этого ужасного сообщения…

– Какого сообщения?

– По радио, час назад. О скандале в обувном магазине. Передавали, что два детектива их утихомирили. Я знала, что ты идёшь домой со своим напарником, а это произошло совсем рядом с нами как раз в то время, когда ты должен был там проходить, и я подумала, что все гораздо серьёзнее, чем сообщили, и что…

– Успокойся, Джесси. Ты же видишь, я в полном порядке.

Ей с трудом удалось овладеть собой, и она спросила, все ещё нервничая:

– А он из твоего отдела?

– Нет, – ответил Бейли, смутившись. – Он… не из наших.

– Как его принимать?

– Да как всех. Он – мой напарник, вот и все.

Он сказал это так нерешительно, что Джесси насторожилась снова.

– Что-нибудь случилось?

– Да нет же. Хватит, пойдём в гостиную, а то неудобно.

Лайдж Бейли испытывал сейчас какую-то неуверенность относительно своей квартиры. До самого последнего времени он был вполне ею доволен.

Сейчас же, когда гостем Бейли было существо из Внешних Миров, он вдруг засомневался. Квартира казалась ему тесной и неуютной.

– Лайдж, вы с мистером Оливо, наверное, здорово проголодались? – с наигранной весёлостью спросила Джесси.

– Между прочим, – поспешно ответил Бейли, – Дэниел не будет с нами питаться. А я бы перекусить не отказался.

Джесси спокойно восприняла это известие.

При нынешнем жёстком контроле над распределением продуктов отказаться от угощения в чужом доме не считалось дурным тоном.

– Надеюсь, вы нас извините, мистер Оливо. Мы с мужем и сыном Бентли обычно ходим обедать в столовую. Это удобнее, да и выбор лучше, и, между нами, порции там больше, чем дома. Кстати, нам с Лайджем разрешили трижды в неделю питаться дома, если мы захотим, конечно. Лайдж на хорошем счёту у себя на работе, и у нас очень прочное положение. Так вот, я подумала, что, если бы вы к нам присоединились, мы могли бы немного попировать дома, хотя, признаюсь, я не одобряю тех, кто злоупотребляет своими личными привилегиями. Это просто антиобщественно.

Р. Дэниел вежливо слушал.

Бейли незаметно подавал ей знаки, чтобы она замолчала.

– Джесси, я проголодался, – сказал он.

– Нарушу ли я ваш обычай, миссис Бейли, – обратился Р. Дэниел к Джесси, – если буду называть вас по имени?

– Что вы, конечно, нет. – Джесси опустила скрытый в стене обеденный стол и к углублению в его крышке подключила подогреватель тарелок. – Пожалуйста, э-э… Дэниел, не смущайтесь: зовите меня просто Джесси. – Она захихикала.

Бейли был вне себя от гнева. Положение становится все нелепей. Джесси принимает Р. Дэниела за человека. Он, конечно, будет темой для болтовни в женской туалетной. К тому же лицо у него по-своему интересное, и Джесси польстила его вежливость. Это сразу видно.

«Интересно, – мрачно размышлял Бейли, – всё это ерунда. На Внешних Мирах женщины выше ростом и такие же стройные и горделивые, как мужчины. Во всяком случае, такими их изображают их в книгофильмах, и Р. Дэниел привык, видимо, именно к такому типу женщин».

Как бы то ни было, Р. Дэниел совершенно спокойно отнёсся к болтовне Джесси, её внешности и к тому, что она называла его по имени.

– Вы уверены, что это правильно? Ведь «Джесси» – это, видимо, уменьшительное имя, и так вас, наверное, зовут только близкие люди. Быть может, мне надлежит вас называть полным именем?

Джесси вдруг чересчур сосредоточенно стала вскрывать упаковку из обеденного пайка.

– Ничего, – сказала она отрывисто. – Меня все так зовут. Другого имени у меня нет.

– Очень хорошо, Джесси.

Открылась дверь, и в комнату осторожно вошёл мальчик. Его взгляд почти сразу остановился на Р. Дэниеле.

– Папа?.. – сказал мальчик неуверенно.

– Это мой сын Бентли, – негромко сказал Бейли. – Это мистер Оливо, Бен.

– Он твой напарник, да, пап? Здравствуйте, мистер Оливо. – Глаза его заблестели от возбуждения. – Слушай, пап, а что произошло в магазине? По радио говорили…

– Сейчас никаких вопросов, Бен! – резко прервал его отец.

Лицо Бентли вытянулось от огорчения, и он посмотрел на Джесси, которая молча указала ему на стул.

– Ты сделал всё, что я велела, Бентли? – спросила Джесси, когда мальчик сел за стол.

Она погладила его по голове. У него были такие же тёмные волосы, как у отца, и роста он будет отцовского, всё же остальное у него от неё. То же овальное лицо, карие глаза, тот же беспечный нрав.

– Конечно, мам, – ответил Бентли и подался немного вперёд, чтобы разглядеть, что было в накрытом крышкой блюде, из которого уже поднимался пахучий пар. – Что у нас на обед? Опять зимовил, а, мам?

– А чем плох зимовил? – ответила Джесси и сердито поджала губы. – Ты будешь есть то, что тебе дадут, и, пожалуйста, без разговоров.

Было совершенно ясно, чем их будут кормить. Бейли занял своё место за столом. Он тоже съел бы что-нибудь другое вместо зимовила с его резким запахом и неприятным привкусом. Но у них с Джесси уже был разговор на эту тему.

– Нет, я не могу этого делать, Лайдж, – объясняла она ему. – Я верчусь здесь целый день и не хочу наживать себе врагов. Все наши соседи знают, что я работала помощником диетолога, и стоит мне теперь раз в неделю брать бифштекс или курицу, так начнутся лишние разговоры. Тем более, что многие из наших соседей не имеют права питаться дома даже по воскресеньям. Между прочим, зимовил и протовег не так уж и плохи. Это очень питательные вещества и полностью усваиваются организмом. К тому же в них много витаминов, и минеральных солей, да и всего остального, что необходимо человеку. А курицу мы можем есть каждый вторник в столовой.

Бейли легко сдался. Джесси права: самое главное в жизни – избегать трений с людьми, которые со всех сторон окружают тебя. Убедить в этом Бентли было несколько трудней.

– Слушай, мам, – сказал он по этому поводу, – а можно мне одному пойти в столовую по папиному талону? Можно, а, мам?

Джесси раздражённо покачал головой и ответила:

– Ты меня удивляешь, Бентли. Что скажут люди, если увидят, что ты ешь один, будто у тебя нет ни семьи, ни дома?

– А ну их, это их не касается.

– Не смей спорить с мамой, Бентли, – вмешался отец с нотками раздражения в голосе.

Бентли грустно пожал плечами и замолк. В это время с другого конца комнаты донёсся голос Р. Дэниела:

– Можно мне посмотреть эти книгофильмы, пока вы едите?

– Конечно! – воскликнул Бентли, вскочив со стула, и его лицо засветилось от интереса. – Это мои книги. Я взял из в библиотеке по специальному разрешению из школы. Сейчас я вам дам фильмоскоп. Он довольно хороший. Папа подарил мне его в прошлом году в день рождения.

Он принёс фильмоскоп и спросил:

– Вы интересуетесь роботами, мистер Оливо?

У Бейли из рук выпала ложка, и он наклонился за ней.

– Да, Бентли. Очень интересуюсь.

– Тогда вам понравится. Здесь все о роботах. Я готовлюсь к сочинению на эту тему. А тема довольно сложная, – добавил он солидно. – Я, лично, против роботов.

– Сядь на место, Бентли, – не выдержал Бейли, – и не мешай мистеру Оливо.

– Он мне совершенно не мешает, Илайдж. Я бы очень хотел поговорить с тобой на эту тему, Бентли. К сожалению, сегодня вечером мы с твоим отцом будем очень заняты.

– Спасибо, мистер Оливо.

Бентли уселся за стол и, бросив на мать недовольный взгляд, ковырнул вилкой розовый, рыхлый кусок зимовила.

«Заняты сегодня вечером?» – подумал Бейли.

И тут он вспомнил о своём задании. Он с отвращением подумал о том, что в Космотауне лежит труп космонита и что, занятый своими собственными делами, он начисто позабыл о совершенном убийстве.


3. Происшествие у обувного прилавка | Стальные пещеры (пер. Ф.Розенталь) | 5. Анализ убийства