home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



5. Анализ убийства

Джесси попрощалась с ними. На ней была вечерняя шляпка и жакет из кератофибра.

– Извините меня, пожалуйста, мистер Оливо, – обратилась она к Р. Дэниелу, – но знаю, что вам с мужем надо о многом поговорить.

Открыв дверь, она подтолкнула сына вперёд.

– Джесси, когда вы вернётесь? – окликнул его Бейли.

Она помолчала.

– А когда нужно вернуться?

– Да как сказать… Допоздна не задерживайтесь. Приходи, как обычно, не позже двенадцати.

Он вопросительно взглянул на Р. Дэниела. Тот кивнул.

– Извините, что я выживаю вас из дома.

– Ничего подобного, мистер Оливо. Вы вовсе меня не выживаете. Я всегда провожу этот вечер с подругами. Пошли, Бен.

Но мальчик заартачился.

– Мне-то зачем уходить? Я не буду мешать. Правда!

– Перестань, Бен.

– Тогда почему мне нельзя пойти с тобой в этерекс?

– Потому, что я иду со своими друзьями, а у тебя есть другие дела…

Дверь закрылась за ними.

И вот теперь наступил тот момент, который Бейли все старался оттянуть. Вначале он подумал: «Сперва познакомлюсь с роботом, посмотрю, что это такое». Потом решил: «Поговорю лучше с ним дома», а потом подумал: «Надо сперва поесть».

Теперь всё это позади, и откладывать больше нельзя. Он наконец оказался лицом к лицу с проблемами убийства, межпланетных отношений, возможного повышения по службе или столь же вероятного позора. Но начать расследование он не мог, лишь обратившись за помощью к роботу.

Задумавшись, он отбивал ногами дробь по крышке стола, который не убрали в углубление в стене.

Р. Дэниел прервал молчание:

– Вы уверены, что нас здесь не подслушивают?

Бейли взглянул на него с удивлением.

– Никому в голову не придёт подслушивать разговоры в чужой квартире.

– То есть у вас это не принято?

– Конечно, нет, Дэниел. Это всё равно, что, ну, скажем, заглядывать в чужую тарелку.

– Или же совершить убийство?

– Что?

– Убивать у вас тоже не принято, так ведь, Илайдж?

Бейли начал злиться.

– Слушайте, если хотите быть моим партнёром, не напускайте на себя космонитскую спесь. Вам это не под стать, Р. Дэниел. – Он подчёркнуто произнёс «Р. Дэниел».

– Простите, если я вас обидел, Илайдж. Я лишь хотел указать, что, поскольку люди вопреки их обычаям способны совершать убийство, они тем более могут заниматься подслушиванием.

– Квартира хорошо изолирована, – ответил Бейли, все ещё хмурясь. – Вы ведь не слышите, что происходит у соседей слева и справа от нас? Вот и они нас не слышат. Кроме того, откуда им знать, чем мы собираемся заниматься?

– По-моему не следует недооценивать противника.

Бейли пожал плечами.

– А по-моему, пора приступать к делу. Я располагаю весьма отрывочными сведениями и могу без труда выложить всё, что знаю. Мне известно, что человек, по имени Рой Немменни Сартон, гражданин планеты Аврора, житель Космотауна, был убит неизвестным лицом или лицами. Насколько я знаю, космониты не считают это случайным убийством. Я прав?

– Вы совершенно правы, Илайдж.

– Они связывают это с недавними попытками саботировать предложенный космонитами план превращения нас в единое общество людей и роботов, наподобие цивилизаций, существующих на Внешних Мирах, и полагают, что убийство было осуществлено хорошо организованной террористической группой.

– Да.

– Отлично. Тогда для начала предположим, что космониты ошибаются. Почему убийство не может быть делом рук какого-нибудь одинокого фанатика? На Земле многие недовольны роботами, однако нет ни одной партии, которая бы проповедовала насилие подобного рода.

– В открытую – возможно, и нет.

– Даже подпольная организация, цель которой – уничтожение роботов и робототехники, – не пошла бы на такой крайне рискованный шаг, как убийство космонита. Вероятнее всего, это поступок неуравновешенного человека.

Р. Дэниел внимательно слушал.

– «Фанатическая» версия кажется мне маловероятной, – сказал он. – Жертва выбрана тщательно, время для убийства тоже. Ясно, что всё было заранее подготовлено организованной группой.

– В таком случае, вам известно больше, чем мне, и незачем играть в прятки!

– Я не знаю этого выражения, но смысл его, кажется, понял. Рассмотрим общую ситуацию. По нашему мнению, отношения между Космотауном и Землёй складываются неудовлетворительно.

– Хуже некуда, – проворчал Бейли.

– Мне известно, что при основании Космотауна подразумевалось, что земляне создадут у себя объединённое общество, так хорошо зарекомендовавшее себя на Внешних Мирах. Поэтому нам казалось, что первые вспышки недовольства – это всего лишь проявление страха землян перед чем-то новым, непривычным… Однако, – продолжал Р. Дэниел, – время показало, что это не так. Несмотря на полное содействие Всеземного Правительства и правительства большинства городов, мы наталкивались на постоянное сопротивление, и добиться нам удалось немногого. Естественно, нас беспокоит положение на Земле.

– Из чистого альтруизма, я полагаю, – вставил Бейли.

– Не совсем, – ответил Р. Дэниел. – Хотя очень любезно, что вы так хорошо о нас думаете. По нашему убеждению, здоровая и обновлённая Земля принесёт пользу всей Галактике. По крайней мере, таково мнение жителей Космотауна. Должен, однако, признать, что на Внешних Мирах имеются силы, противостоящие этому.

– Как? Разногласия среди космонитов?

– Разумеется. Кое-кто считает, что обновлённая Земля станет опасней и агрессивней. Эту точку зрения разделяют те миры, которые расположены ближе к Земле и где ещё хорошо помнят первые несколько столетий межпланетных путешествий, когда они находились в политической и экономической зависимости от Земли.

– Старая песня, – вздохнул Бейли. – Неужто их это в самом деле беспокоит? И когда им надоест попрекать нас тем, что произошло тысячу лет назад?

– Люди устроены по-особому, – заметил Р. Дэниел. – Во многом они не столь разумны, как мы, роботы, поскольку их цепи в меньшей степени запрограммированы. Говорят, что это имеет свои преимущества.

– Может, и имеет, – ответил Бейли сухо.

– Вам лучше знать, – продолжал Р. Дэниел. – Как бы то ни было, наши постоянные неудачи на Земле сплотили ряды противников сближения с вами. Они утверждают, что земляне отличаются от космонитов и поэтому не могут усвоить традиции последних. И если навязать им роботов, говорят они, Галактика окажется в опасности. Они постоянно помнят о том, что население Земли насчитывает восемь миллиардов человек, тогда как число обитателей всех пятидесяти Внешних Миров не превышает пяти с половиной миллиардов. Жители Космотауна, в особенности доктор Сартон…

– Так он был учёным?

– Он был доктором социологии, специализировался в робототехнике. Весьма талантливый человек.

– Ясно. Продолжайте.

– Так вот, доктор Сартон и его сторонники опасались, что наши постоянные неудачи положат конец развитию Космотауна и всему, что с ним связано. Он пришёл к выводу, что пора, наконец, постараться понять психологию землян. Говорить об их внутреннем консерватизме, повторять избитые фразы о «неменяющейся Земле» или о «непостижимом уме» землян – значит лишь уклоняться от решения проблемы.

Доктор Сартон считал, что это говорит наше невежество и что ни присказками, ни снотворным от землян не отделаться. Те космониты, говорил он, которые поставили задачу переделать Землю, должны отказаться от изоляции Космотауна и смешаться с землянами. Они должны жить как земляне, думать, как думают те, быть, как они.

– Космониты? Но это же невозможно! – воскликнул Бейли.

– Вы совершенно правы, – согласился с ним Дэниел. – Несмотря на эту теорию, сам доктор Сартон был не в силах поселиться в городе, и он знал это. Он бы не вынес его громадных размеров и такого скопления людей. Даже если бы под угрозой оружия его и вынудили жить среди вас, внешняя среда так довлела бы над ним, что он никогда бы не проник в сокровенные тайны, которых искал…

– Не забывайте, как космониты трясутся над свои здоровьем, – прервал его Бейли. – Из-за одного этого они побоятся поселиться у нас.

– И это тоже. Внешние Миры не знают, что такое болезнь в земном смысле. А неизвестность всегда пугает. Доктор Сартон понимал все это и тем не менее настаивал на глубоком изучении землян и их образа жизни.

– Похоже, что он сам загнал себя в угол.

– Не совсем. Все эти трудности касаются лишь людей-космонитов. Роботы – совсем другое дело.

«Дьявольщина, всё время забываю, что он робот», – подумал Бейли, и в слух сказал:

– Вот как?

– Да, – ответил Р. Дэниел. – Мы, естественно, более гибки. По крайней мере в этом отношении. Нас легче приспособить к жизни на Земле. Если внешне робот будет исключительно тонкой копией человека, земляне примут его и позволят ближе изучить свою жизнь.

– И вот вы… – осенило вдруг Бейли.

– …и есть такой робот, – подхватил Дэниел. – Целый год доктор Сартон разрабатывал проект и конструкцию новых роботов. Я первый и пока лишь единственный экземпляр. К сожалению, моё образование ещё не закончено, так-как из-за убийства доктора Сартона меня решили использовать раньше намеченного срока.

– Значит, не все ваши роботы такие, как вы? То есть, они всё-таки больше походят на роботов, чем на людей?

– Разумеется. Внешний вид робота зависит от его назначения. Именно поэтому я и являюсь точным подобием человека. Другие роботы отличаются от меня, хотя все они имеют человеческий облик. И, уж конечно, они выглядят лучше, чем те невероятно примитивные модели, которые мы встретили в магазине. Неужели все ваши роботы такие?

– Более или менее, – ответил Бейли. – Вам это не нравится?

– Конечно, нет, – сказал Р. Дэниел. – Трудно заставить поверить людей в ум робота, пока внешне он лишь грубая пародия на человека. Разве ваши заводы не могут выпускать лучшие образцы?

– Я уверен, что могут, Дэниел. Но мы предпочитаем знать, когда имеем дело с роботом, а когда нет.

Бейли посмотрел роботу прямо в глаза. Они были ясными в влажными, как у человека, однако Бейли показалось, что взгляд их был слишком упорным и малоподвижным, в отличие от живого человеческого взгляда.

– Надеюсь, что со временем пойму эту точку зрения, – спокойно сказал Р. Дэниел.

Какое-то мгновение Бейли казалось, что он уловил сарказм в его словах, но тут же отбросил эту нелепую мысль.

– Во всяком случае, – продолжал Р. Дэниел, – доктор Сартон ясно себе представлял, что это одна из проблем С/Fе.

– Це-фе? Что это такое?

– Химически символы, обозначают элемент углерода и железа, Илайдж. Углерод составляет основу человеческой жизни, а железо – жизни робота. Поэтому символами С/Fе легко обозначить культуру, сочетающую в себе лучшие качества обоих на равной, но параллельной основе.

– Це-ферум… Это пишется через чёрточку или как?

– Нет, Илайдж. Между символами принято проводить диагональную линию. Тем самым предпочтение не отдаётся ни тому, ни другому, но подчёркивается слияние обоих.

Бейли вдруг спохватился, что с интересом слушает робота. Программа обязательного образования на Земле почти не даёт знаний по истории и социологии Внешних Миров после Великого Восстания, давшего им независимость. К тому же дешёвые книгофильмы создали своё галерею образцов пришельцев из Внешних Миров: промышленного магната, желчного и эксцентричного; его прекрасной наследницы, как правило поражённой чарами одного из землян и находящей утешение от всех невзгод в любви; надменного соперника-космонита, злобного и глупого неудачника. Эти романы приносят один только вред, потому что в них искажаются самые очевидные факты. Всем известно, что космониты никогда не появлялись в городах и покуда на Земле ещё не высадилась ни одна представительница Внешних Миров.

Впервые в своей жизни Бейли почувствовал какое-то странное любопытство. Как же всё-таки живут космониты?

С трудом он заставил себя вернуться к тому, что занимало сейчас их обоих.

– Кажется, до меня дошло, куда вы клоните, – обратился он к Дэниелу. – Ваш доктор Сартон подошёл к проблеме создания на Земле цивилизации С/Fе с новой и обнадёживающей позиции. Наши консерваторы, они ещё называют себя медиевистами, забеспокоились. Они перепугались, что ему это удастся. Вот они и убили его. Отсюда и ваша версия об организованном заговоре, а не случайном убийстве. Верно?

– Приблизительно так, Илайдж.

Бейли задумчиво и негромко присвистнул. Его длинные пальцы слегка барабанили по столу.

– Шито белыми нитками, – покачал он головой.

– Простите. Я вас не понял.

– Я пытаюсь представить себе картину убийства. Один из наших идёт в Космотаун, находит Сартона, уничтожает его и уходит. Не получается! Ведь вход в Космотаун охраняется.

Р. Дэниел кивнул.

– Я думаю, будет вернее сказать, что в Космотаун невозможно проникнуть через вход незамеченным, – заметил он.

– В таком случае куда годится ваша теория?

– Она бы не годилась, если в Космотаун из Нью-Йорка можно было проникнуть только через вход.

Бейли задумчиво посмотрел на своего партнёра.

– Пути, который соединяет оба города напрямую, – заметил Р. Дэниел и замолчал. – Все ещё не понятно?

– Увы, нет.

– Тогда, если вы не обидитесь, я постараюсь объяснить. Не дадите ли вы мне лист бумаги и графер? Благодарю вас. Смотрите, партнёр Илайдж. Вот я изобразил большой круг. Это Нью-Йорк. Круг поменьше – Космотаун. В точке их соприкосновения я начертил стрелку. Это – вход. Вы и теперь не видите никакого другого пути? – снова спросил Р. Дэниел.

– Не вижу. Другого пути нет.

– В каком-то смысле я рад, что вы так сказали, – начал Р. Дэниел. – Это совпадает с тем, чему меня учили о земном мышлении. Барьер и проход в нём – единственная прямая связь между городами. Но ведь Нью-Йорк и Космотаун стоят на открытом пространстве. Кто-нибудь из землян мог свободно покинуть город, пересечь открытое пространство и беспрепятственно проникнуть в Космотаун.

Бейли облизал пересохшие губы и переспросил:

– Пересечь открытое пространство?

– Да.

– Пересечь открытое пространство! В одиночку?

– Почему бы и нет?

– Пешком?

– Несомненно. Так меньше всего опасности быть замеченным. Убийство произошло в начале рабочего дня, поэтому переход был осуществлён до рассвета.

– Невероятно! В городе не найдётся человека, способного на это. Уйти из города? В одиночку?

– В обычных условиях, возможно, и не нашлось бы. Согласен. Мы, космониты, это знаем. Поэтому охраняется только вход. Даже во время Барьерного бунта земляне атаковали лишь барьер, защищавший вход к нам. Ни один из них не покинул город.

– Ну и что дальше?

– Перед нами необычная ситуация. Мы имеем дело не со стихийным нападением толпы, следующей по линии наименьшего сопротивления. Речь идёт о попытке небольшой группы людей нанести удар с таким расчётом, чтобы застать нас врасплох. Вот вам и объяснение, как житель Земли, по вашим словам, мог проникнуть в Космотаун, найти доктора Сартона, убить его и скрыться. Нападение совершено из-за полной беспечности с нашей стороны.

Бейли покачал головой.

– Слишком невероятно. Вы что-нибудь сделали для проверки этой версии?

– Да. Ваш комиссар полиции оказался на месте почти в самый момент убийства…

– Знаю. Он говорил мне.

– Вот, Илайдж, ещё один пример того, как тщательно выработано время убийства. Комиссар в прошлом сотрудничал с доктором Сартоном. На него-то и рассчитывал доктор Сартон, чтобы начать проникновение в город таких роботов, как я. В то утро ох хотел обсудить свои планы с комиссаром. Убийство же приостановило их осуществление. Оттого, что в момент убийства на территории Космотауна находился ваш комиссар полиции, обстановка запуталась ещё больше…

– Но я отвлёкся, – продолжал Р. Дэниел. – Мы сказали вашему комиссару: «Человек, наверное, прошёл по открытому пространству». Как и вы, он ответил: «Невозможно» или «Недопустимо». Он, естественно, был очень расстроен, и это, вероятно, помешало ему разглядеть самое главное. Тем не менее мы потребовали от него немедленной проверки этой версии.

Бейли подумал о разбитых очках комиссара и, несмотря на свои мрачные мысли, даже слегка улыбнулся. Бедный Джулиус! Конечно, он был расстроен. Вряд ли он стал делиться своей бедой с высокомерными космонитами, которые с особенным отвращением относятся ко всяким физическим недостаткам землян, не подвергающихся генетическому отбору. Едва ли он стал ронять перед ними свой престиж, которым он, комиссар полиции Джулиус Эндерби, так дорожил. Да, землянам нужно хотя в чём-то держаться друг друга. Во всяком случае, от Бейли робот никогда не узнает, что комиссар близорук.

Р. Дэниел продолжал:

– Один за другим мы проверили все выходы из города. Знаете, сколько их?

Бейли покачал головой и произнёс наугад:

– Двадцать?

– Пятьсот два.

– Не может быть!

– Вначале их было ещё больше. А сейчас осталось только пятьсот два. Ваш город меняется медленно, Илайдж. Когда-то он стоял под открытым небом и люди свободно выходили за его пределы.

– Конечно. Я это знаю.

– Потом, когда город накрыли куполом, выходов было довольно много. И сейчас их ещё пятьсот два. Остальные застроили или закрыли. Кстати, мы не учитывали площадки для воздушного транспорта.

– Ну и что показала проверка?

– Безнадёжно мало. Эти выходы не охраняются. Никто из ваших чиновников не считает это в своей компетенции. Создалось впечатление, что они и не подозревают о их существовании. Поэтому можно выйти и вернуться в город совершенно незамеченным.

– Ну, что ещё? Оружие, конечно, исчезло.

– Конечно.

– Какие-нибудь улики?

– Никаких. Мы тщательно обследовали пространство вокруг Космотауна. Сельскохозяйственные роботы как потенциальные свидетели оказались совершенно бесполезными. Они ведь едва отличаются от машин, а людей там не было.

– Так, так… Что же дальше?

– Не обнаружив ничего у нас, в Космотауне, мы будем продолжать расследование в Нью-Йорке. Сейчас наша задача – обнаружить подрывные организации, если они есть, тщательно проверить всех инакомыслящих…

– Сколько вы собираетесь здесь пробыть? – прервал его Бейли.

– Сколько понадобится. Чем меньше, тем лучше.

– Понятно, – сказал Бейли задумчиво. – Жаль, что вам не дали другого напарника.

– Что вы, – возразил робот, – комиссар высоко отзывался о вашей лояльности и способностях.

– Очень мило с его стороны, – сказал Бейли язвительно.

«Бедный Джулиус, – подумал он, – совесть его мучает, вот он и старается ради меня».

– Но мы не ограничивались одним лишь отзывом комиссара, – заметил Р. Дэниел, – и навели справки сами. Вы открыто выступили против использования роботов у вас в отделе.

– Ну и что? Вам это не по вкусу?

– Отнюдь. Вы, видимо, выражали собственное мнение. Однако пришлось тщательно проверить ваш психологический тип. Оказалось, что, несмотря на отвращение к роботам, по долгу службы вы стали бы сотрудничать с одним из них. У вас необычайно высоко развито чувство долга и уважение к законной власти. Это то, что нам нужно. Комиссар Эндерби правильно вас охарактеризовал.

– Вы лично ничего не имеете против моего отношения к роботам?

– Нет, если это не помешает вам работать со мной и помочь мне выполнить задание.

Бейли был обескуражен.

– Ну хорошо, скажем, я прошёл тест, а как вы? – спросил он вызывающе.

– Почему вы считаетесь детективом?

– Я вас не понимаю.

– Ваше назначение – сбор информации, так ведь? Вы человекоподобная машина, призванная снабжать космонитов фактами о жизни людей.

– Неплохое начало для расследования, согласитесь? Быть машиной, накапливающей информацию?

– Для начала, быть может, и неплохо. Но это далеко не всё, что нужно детективу.

– К тому же в последний момент мои электронные цепи были перестроены.

– Любопытно узнать, каким образом, Дэниел?

– Очень просто. Моим мотивированным элементам было задано сильное стремление к справедливости.

– К справедливости! – воскликнул Бейли. Ирония слетела с его лица, уступив место выражению откровенного недоверия.

Р. Дэниел вдруг резко повернулся лицом к двери и сказал:

– Там кто-то есть.

Он не ошибся. Дверь отворилась, и в комнату вошла бледная, с поджатыми губами Джесси.

– В чём дело, Джесси? Что случилось? – забеспокоился Бейли.

– Простите, – тихо ответила Джесси, не глядя мужу в глаза. – Мне пришлось… – Она замолчала.

– Где Бентли?

– Он переночует в Детском зале.

– Как так? Ведь я велел вам вернуться.

– Ты сказал, что твой напарник останется здесь на ночь. Вот и подумала, что ему понадобится комната Бентли.

– Не понадобится, Джесси, – вмешался Р. Дэниел.

Джесси подняла глаза на Р. Дэниела, всматриваясь ему в лицо.

Бейли углубился в созерцание кончиков своих пальцев, охваченный предчувствием того, что может сейчас произойти и чего он не в силах предотвратить. Наступила тишина, тяжесть которой он ощущал физически, а затем откуда-то издалека, словно сквозь слой пластика, до него донёсся голос жены:

– По-моему, вы – робот, Дэниел.

Спокойным, как всегда, голосом, Р. Дэниел ответил:

– Вы правы.


4. Знакомство с семьёй детектива | Стальные пещеры (пер. Ф.Розенталь) | 6. Шёпот в комнате