home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



26 марта, понедельник, день. Округ Юма, Аризона, США.

Дрика при первом уроке стрельбы воображение не поразила, но и плохого сказать о ней было нечего. Сначала пугалась выстрелов, щурилась и часто моргала, потом немного втянулась. А через час стала попадать в самодельные мишени из картонных коробок. На десяти метрах из пистолета, на полусотне — из «хеклера». Для мертвяка меткость пока недостаточная, тому надо в лоб целить или куда-то около, но в человека должна попадать. Еще учить надо, но, по крайней мере, труды пойдут не впустую.

Отстреляла она магазин из «штайра» с оптикой, и в этом мне понравилась куда больше. На двух сотнях пули шли очень даже кучно. Сказалось то, что руки у Дрики слабые для удержания оружия на весу, а из положения «лежа» и с упора, с сошек, начал выручать глазомер художника. Моторика ведь мышечная у стрелка и художника похожа на самом деле, глаз-рука, поставить точку, не промахнувшись и выставить прицельную марку, остановив в нужном месте. Затем подумал, и пришел к решению, что сегодня же заставлю Дрику тренировать руки, причем активно. Не годится так, пусть хоть с гантелями занимается.

Сам я тоже немного пострелял из этой винтовки и остался вполне доволен ей как легкой снайперкой. Кучность была вполне терпимая, стрелять было легко. Случись чего, и с пары сотен метров я легко ухлопал бы любого зомби, случись такая необходимость. В завершение пострелял из «зига» с полуторократным «акогом». И этот прицел мне очень понравился — целиться двумя глазами не мешает, наведение на цель мгновенное, почти как с холосайтом, но меткость растет. Полезная штука. Правда, после этого сразу же вернул на место холосайт, а полуторакратник решил переставить на запасную М4. Пусть будет, так и нашим, и вашим получится.

Затем Джефф, пристально наблюдавший за нашими упражнениями, да еще и учивший Дрику, сказал:

— У девочки неплохо для первого раза, есть глазомер, только надо руки тренировать. И со спуском пистолетным заниматься целыми днями, целиться в камешки. А теперь — поехали. Нечего время терять.

И наша «боевая» тойота, повиляв между холмами, за которыми мы прятались, снова выкатила на дорогу, буксанув в пологом кювете и поднимая за собой шлейф густой желтой пыли. Джефф, кстати, в салон теперь залез, а Дрика перебралась на тесноватое заднее сиденье полуторной кабины. Впрочем, она там вполне нормально пристроилась при своей хрупкости и гибкости, это мне с моими габаритами там не повернуться.

Ехали настороженно, постоянно оглядываясь. С одной стороны здесь простор для маневра — поля кругом, а с другой… единственное укрытие холмы, но нас от них отделил узкий оросительный канал с водой, через который только пешком можно перебраться. А с противоположной же стороны на все обозримое пространство тянулась плоская как стол равнина, разделенная на аккуратные прямоугольники полей. Изредка встречались фермерские домики, выглядевшие безлюдными и брошенными, но это в основном были времянки, сами фермы находились в других местах.

Дорога сначала прилежно повторяла конфигурацию оросительного канала, тянущегося вдоль холмов, затем ей это надоело и она вдруг выпрямилась, повела нас в поля, прямая как стрела, но словно застеснявшись такого порыва, резко свернула вправо, снова прижавшись к холмам и старательно повторяя их очертания.

Впереди показалась развилка, наш пыльный проселок упирался в узкое асфальтированное шоссе, ведущее на север, в глубину гигантского полигона, который тянулся справа от нас, за той самой линией холмов.

— По девяносто пятому поедем, до поворота на Империал Дам. — сказал Джефф, выворачивая руль.

Пикап слегка подпрыгнул, вывалившись на асфальт, а затем начал разгоняться, быстро потеряв пыльный хвост, волочившийся за ним, пока его колеса месили пыль грунтовки.

— Может, был смысл поехать вдоль канала? — спросил я. — Выше вероятность, что увидим что-то интересное. Люди будут тянуться к воде.

— А мы так возвращаться будем. — ответил он. — Здесь по пути две территории полигона, хочу в них заглянуть. Охрана здесь частная, можно встретить знакомых.

— А что за компания охраняет полигон? — заинтересовался я.

— Они напрямую охранников нанимают, подчинены полигонному начальству. — ответил Джефф. — А вот главным над ними мой приятель, раньше вместе работали инструкторами.

— Это у национальных гвардейцев? — уточнил я.

— Точно.

Шоссе тянулось между двух гряд невысоких холмов, местами заросших желтым кустарником и травой. В свое время, когда в этих краях копали что каналы, что места под прокладку шоссе, никто вывозом грунта особо не заморачивался — зачем его вообще вывозить в пустыне? Его вываливали рядом неряшливыми насыпями, которые постепенно зарастали скудной пустынной растительностью, и прекрасно исполняли роль дополнительной защиты от наносов песка.

Но это в мирное время, а сейчас такая картина напрягала, видимость с дороги была ограничена буквально десятком мест в каждую сторону, сама дорога была прямой, как натянутая веревка, и устроить на ней засаду было так просто, что с такой задачей справился бы и младенец. Ни обнаружить заранее, не сманеврировать, ни укрыться. Беда, да и только.

Такие мысли не успокаивали, я даже скинул карабин с предохранителя и держал его в руках, готовясь открыть огонь во все подозрительное, что бы не увидел. Мою нервозность заметил Джефф, который и сказал:

— Не думаю, что здесь что-то может случиться. Нормальные люди должны ехать вдоль реки, а здесь пусто. Какой смысл тогда тут засады устраивать? Только под солнцем жариться. Высматривай свежие следы колес от дороги за насыпь, тогда это будет подозрительно.

Тут он прав, конечно, дорога пуста, кто будет поджидать на ней случайных проезжих? Есть и получше охотничьи угодья в окрестностях. Однако, я решил не расслабляться, и всматривался в обочины и насыпи впереди до боли в глазах.

Километров через пять я заметил две огромные пушки, стоящие прямо в пустыне. Перекресток. А это два экспоната, могучая гаубица калибра М1 калибром в двести сорок миллиметров, и "атомная пушка" М65 — продукт "холодной войны", перелицованная германская железнодорожная пушка высокой мощности К5 и переставленная на автомобильный трейлер. Вообще, местный военный полигон был богат на подобного рода экспонаты, выставленные в самых неожиданных местах и являющиеся местами паломничества туристов и местных школьников.

Мы свернули прямо между образцами артиллерийской монструозности, и вскоре увидели четыре стоящий кучкой старых танка, а дальше, справа от дороги, виднелось множество широко разбросанных по окрестностям строений — какие-то склады, контейнеры, сетчатые заборы и все это словно нанизано на сеть отличных асфальтированных проездов, соединяющих эти разрозненные на первый взгляд участки территории в единую систему.

— А что это? — подала с заднего сиденья голос Дрика, до этого момента молчавшая.

— Нечто вроде промзоны при жилом городке. — ответил я. — Чуть дальше будет поселок, где живут те, кто работает на полигоне. А здесь их склады, всякие офисы и прочее.

— А там дальше что? — спросила она, вглядываясь в горизонт. — Самолеты?

— Там небольшой военный аэродром. — ответил уже Джефф. — Одна полоса и пара рулежек. «Геркулесы» садятся обычно.

Действительно, далеко-далеко были видны силуэты двух военных самолетов, с такого расстояния казавшиеся не зелеными, какими они были на самом деле, а серыми, словно из бумаги вырезанными.

— Кто-то есть, кажется. — сказал Джефф, останавливая машину и протягивая мне бинокль. — Посмотри, кто там, на два часа.

Я взял обрезиненный увесистый бинокль, приложил к глазам, направив в указанном направлении. Так и есть, люди — два белых фордовских пикапа в простой рабочей комплектации, возле них несколько человек с карабинами. Все в зеленоватых бейсболках и рубашках, в черных разгрузках, в светлых брюках. Прайват секьюрити, без вопросов.

— Охрана, вроде. — сказал я и передал бинокль обратно Джеффу.

Тот принял его, всмотрелся, затем кивнул:

— Они самые. Поехали, пообщаемся.

— Ты только осторожней. — сказал я.

Народ нынче нервный, а если кто нервный, да еще и вооруженный, то это может быть опасно. Как-то не хочется на дурную пулю налететь.

— Я там с большей половиной лично знаком. — ответил Джефф. — Узнаем у них, что здесь и как.

Наш ярко-красный пикап тронулся с места и поехал в сторону промзоны, вызвав заметное внимание у охранников. Стоявшие доселе кучкой, они быстро рассредоточились в редкую цепь, агрессивности, однако, не проявляя. Когда мы подкатили ближе, Джефф с удовлетворением кивнул и сказал:

— Троих знаю, все в порядке.

— Хорошо, если в порядке. — философски ответил я, после чего повернулся к Дрике: — Ты все же не расслабляйся. Вообще ни с кем, понятно? Времена теперь такие, странные.

— Да ладно, не пугай девочку. — усмехнулся Джефф. — Нормальные это ребята.

При этих словах мне вспомнились толстяки, папа с сыном, которые при иных обстоятельствах тоже были всем нормальным на загляденье, а вот в данном конкретном случае превратились в два мешка с дерьмом. Так что… всякое бывает, всякое.

Но в данном случае ничего страшного действительно не произошло. Мы еще подъезжали к стоящими охранникам, как Джефф высунулся из окна, крикнул что-то, что я не разобрал, и помахал рукой. Люди заулыбались, заметно расслабились. Тойота подрулила ближе, тормознула, Джефф заглушил двигатель.

— Привет всем. — сказал он, вылезая из машины и протягивая руку здоровяку с подковообразными усами и слишком маленькими для его большого красного лица черными очками.

Тот вполне сердечно ее пожал, затем Джефф представил нас:

— Дрика, Андре, мои друзья, вместе спасаемся.

— Дик, Пабло, Митч, Арни, Сэл, Хосе и Айзек. — быстро представил мужик с усами свою компанию, начав с самого себя. Все по очереди кивнули и пожали мне руку. Заодно все косились на Дрику — местный фетиш, "бейб с пушкой". Она всем сдержанно улыбалась и как я заметил, держалась все время чуть позади меня. Правильная реакция молодой женщины для трудных времен.

— Как вы тут устроились? — с ходу спросил Дика Джефф. — А то мы пока спрятались у черта в заднице. Теперь хотим немного разобраться, что творится вокруг города.

— Ну как сказать… — немного задумался усатый Дик. — Военных здесь пара взводов всего, с полковником во главе. В основном мы, частная охрана, люди из пограничного патруля, кое-кто из национальной гвардии подтянулся и маринз с авиабазы дали человек пятьдесят на усиление. Полиция, и аризонская, и калифорнийская. Весь SWAT Юмы почти в полном составе. В общей сложности, человек пятьсот боеспособных набралось, это если без семей считать. А что, думаешь к нам перебраться?

— Почему бы и нет? — пожал плечами Джефф. — А как устроились? Много вас.

— А что тут устраиваться? Персонал полигона в своем городке живет, с этим проблем нет. А остальные возле плотины, в пляжных домиках и в трейлерах.

— Верно. — кивнул Джефф. — Там можно весь город разместить. А в остальном как? Что дальше планируете?

— Там какие-то инженеры к плотине турбины пристраивают и провода тянут, вроде электростанцию запустить хотят. — ответил Дик. — Это все, что я знаю.

— Пока разговор о том, чтобы обеспечиться энергией, едой и топливом. — встрял Хосе — невысокий сухой парень с короткой бородкой. — А дальше видно будет, пока никто ничего не планирует.

— Ну, вода-еда-бензин неплохо, а с оружием как? — спросил Джефф.

— С этим порядок, вскрыли и арсеналы национальной гвардии, и армейский арсенал на полигоне был.

Я обратил внимание, что у всех шестерых карабины армейские, стандартные М4 с режимом автоматического огня. У охраны здесь самозарядники везде. Точно, разжились у вояк. У двоих, кстати, вообще с подствольниками, так что мог бы и сразу догадаться.

— Вас тут что, шестеро всего? — удивился Джефф.

— Нет, полтора десятка. — ответил Дик и махнул рукой куда-то за спину: — Там еще два пулемета. Мы здесь за охрану, много всего полезного в складах, и вывозить пока только собираются. Сегодня с утра два контейнера грузовики загрузили, и все.

Это чисто американская южная везуха, называется. Холодов нет, непогоды нет, вот поэтому склады очень часто устраивают прямо в транспортных контейнерах, поставленных прямо на землю. Огородят территорию, заставят контейнерами, да и все. Надо что вывезти — закинули железный ящик на машину, да и повезли себе помаленьку. У нас, в России, эдак не выйдет, если только что-то совсем незамерзающее хранить.

— Новых людей принимаете?

— Принимаем. — кивнул усач. — Но решаем не мы, езжай тогда в жилую часть полигона, там сидят те, кто решает.

— И где они там сидят? — уточнил Джефф.

— Сразу за танком слева здание. Там вроде комиссии. — ответил Дик.

— Что-то вы широко живете. — влез я в разговор, прикинув и вспомнив местный ландшафт. Хватит пяти сотен бойцов на все объекты?

— Пока хватает. — пожал плечами Дик. — Обзор во все стороны хороший, да и не лезут сюда мертвецы особо, ближе к городу держатся. Да и люди прибывают понемногу.

— Кстати… — вдруг вспомнил я. — Я в городе людей из «ДинКорпа» видел, свои делишки обделывающих. Они где окопались? Не слышал?

— Они здесь, на основном комплексе пристроились. Знаешь, где это? — он махнул рукой куда-то в сторону пустыни. — Под охрану взяли.

— Там же техники много было. — удивлся Джефф. — Им все подарили?

— Почему? Всю забрали, когда только проблемы начались. Там десятка два гаубиц оставалось, но их передислоцировали, в основном на охрану плотины. Плотина — это жизнь.

Тут мы с ним полностью согласны были. Что может в пустыне равняться по ценности с водой? Да ничего, пожалуй. Плотина оседлала реку, а река Колорадо — основа местной жизни, без нее никуда.

— Ладно, поехали дальше. — сказал Джефф.

Мы попрощались с Диком и его коллегами, загрузились в машину. Дорога снова втиснулась между двух насыпей, и повела нас на запад, в сторону реки. Ехать пришлось совсем недолго, километров пять или шесть, не больше. Насыпи вдруг исчезли, и мы почти уперлись в очередной канал, на этот раз широкий и глубокий, настоящую реку, за которым тянулись заросшие кочковатые поля, ограниченные на самом горизонте рядом пологих холмов. Тут мы свернули направо, и почти сразу увидели вытянувшиеся вдоль дороги ряд высаженных акаций, а за ними белые домики, добротные и симпатичные, в каких принято селиться так называемому "среднему классу" в этих краях. Идиллию нарушал лишь двойной ряд спиральной колючей проволоки, державшейся на кольях и рогатках, установленных явно совсем недавно.

Затем мы увидели на перекрестке старый средний танк М47 «Паттон» оливкового цвета, с белой звездой на боку башни, перед ним дорога ответвлялась направо, упираясь в добротный опорный пункт из мешков с песком, скрывавший бронетранспортер М113 и пару крупнокалиберных пулеметов. Службу здесь несли военные, причем не маринз с авиабазы, а армейцы, сухопутчики, то есть местные, которые на полигоне и служили.

Поселок, который они прикрывали, был их местом жительства, равно как и всего гражданского персонала этого самого большого в Америке учебного и испытательного центра. И сейчас они, судя по всему, решили его не покидать. Не знаю, разумно это или нет, но пара десятков километров знойной пустыни, отделявшей поселок от Юмы, от мертвяков была защитой достаточной. А реальных конкурентов военным из числа живых в окрестностях пока не наблюдалось.

Поселок был хорош. Даже отсюда был виден огромный голубой бассейн, бейсбольное поле, пара закусочных, гладкие асфальтированные дороги — военное ведомство не скупилось на обустройство жизни военных, особенно тех, кто служит подолгу. Я сравнил этот поселок с тем военным городком возле аэродрома вертолетного полка, в котором мне довелось пожить в свое время, и искренне позавидовал американцам.

Ко всем прочим достоинствам этого места мне вспомнилось целое поле солнечных панелей, расположенное с обратной стороны городка. Если ехать от плотины, то его видно. Вообще, в этих краях солнечные панели настоящее богатство — места много, солнце круглый год, да еще такое яркое, что я до сих пор без солнцезащитных очков из дома выйти не могу. Вечный запас электричества, куда там генераторам.

Перед блоком нас остановили, взяв на прицелы пулеметов. Военный со знаками отличия мастер-сержанта подошел, с сомнением посмотрел на пулевые пробоины в кабине нашего пикапа, заглянул в кабину. Я обратил внимание на искаженное отражение своей физиономии в его непроницаемо-черных очках. Он спросил:

— Что у вас с лицом?

Палец в перчатке чуть не уткнулся в мой пластырь, заботливо налепленный Дрикой.

— В драку влез. — усмехнулся я. — Схлопотал чем-то тяжелым.

Сержант задумчиво посмотрел на меня, задумчиво покусывая губу, затем спросил:

— Вы к кому и зачем?

— Нас из промзоны отправили к вам. — ответил уже Джефф. — Сказали, что желающих переселиться здесь принимают.

Сержант кивнул, затем показал рукой, затянутой в перчатку на офисного вида домик, стоявший в дальнем конце просторного пустынного паркинга. Возле домика стоял «хамви», два «матта» и белый с зеленым «блейзер» пограничного патруля.

— Вам туда надо.

Мы последовали этому лаконичному совету и свернули куда сказано. Проехали метров пятьдесят, остановились. Джефф повернулся ко мне, спросил:

— Идешь со мной?

Особого любопытства по отношению к будущему разговору я не испытывал, все равно на жительство здесь оставаться не собираюсь, равно как и Дрика. Поэтому я покачал головой и ответил:

— Нет, иди один. Мы машину покараулим.

— Тогда винтовку оставлю. — сказал он и направился к домику, на крыльце которого стояли трое в форме пограничного патруля, о чем-то болтавших.

Мы с Дрикой выбрались из машины, огляделись. Если бы не блок на въезде и не колючка по периметру, то даже и не подумаешь, что вокруг какие-то проблемы, настолько тут было тихо и спокойно. Классическая сонная аризонская одурь, песок, жара, тишина, в небе ни облачка, лишь птицы кружатся стаей, словно чаинки на дне стакана.

Я посмотрел на Дрику задумчиво, затем сказал:

— Ты бы зря время не теряла, есть чему учиться. Позанимайся с «хеклером». Видишь вот эти три куста?

Я указал ей на пучки высокой жесткой травы метрах в двадцати от границы паркинга.

— Твоя задача повторять движение, отрабатывая до автоматизма — приклад к плечу, навести на куст, следить, чтобы левый глаз не закрывался. Убедилась, что целишься точно, опускаешь ствол, затем наводишь на другой куст, в произвольном порядке. Давай, времени у нас много, не теряй его впустую.

Она ничего не ответила, лишь кивнула и сразу взялась за упражнения. Пограничники мельком глянули на нее и вернулись к своему разговору. Сейчас этим уже никого не удивишь. Я тоже делом занялся — попеременно то бросал карабин, давая ему повиснуть на груди, и выхватывая пистолет, наводя его на кустарник, то убирал пистолет в кобуру, вскидывая и прижимая к плечу «зиг».

Так с пользой мы провели минут пятнадцать, пока на улицу из офиса не вышел Джефф, явно довольный.

— Какие-то новости? — спросил я его.

— Точно, новости. — кивнул он. — Есть возможность переселиться сразу. Парень, который командует расселением, мой приятель, с полигона Национальной гвардии.

— И что?

Дрика прервала свои упражнения и тоже прислушалась к разговору. Джефф ответил вопросом на вопрос:

— Знаешь трейлерный парк и пляжные домики возле плотины?

Вопрос был как минимум риторическим, потому что это было одно из любимых мест отдыха для жителей Юмы. Огромная площадка, приспособленная для приема Ар-Ви и длинные ряды небольших бунгало вроде приплюснутых сверху дачек, которые или сдавались в аренду, или принадлежали на правах собственности местным любителям водного спорта. Возле каждого из таких домиков стояли или аквабайк, или лодка на прицепе.

— Знаю. — кивнул я. — И что?

— Все, кто входит в "Общину Плотины", селятся там. — пояснил Джефф. — Насчет домиков пока все непонятно, но трейлерный парк наполовину пуст и поставить наши прицепы труда не составит. Эрни выписал нам пропуск.

— Эрни? — переспросил я.

— Мой приятель. — Джефф кивнул на офис. — Без пропуска туда и близко не подпустят. А так можем заселяться хоть сейчас, в общину нас примут.

— Уверен? — усмехнулся я.

— Да. Фактически уже приняли, осталось соблюсти формальности и перетащить наш лагерь. Поехали, посмотрим, как там и что?

— Поехали! — обрадовалась Дрика, до того момента молчавшая.

Мне тоже было интересно посмотреть, как люди устроились, хоть в целесообразности собственного переселения я пока сомневался. Надо бы для начала ознакомиться с правилами местного общежития, поскольку мои проблемы и мои планы очень отличаются от проблем и планов моих товарищей.

— Тогда поехали, чего еще здесь ждать? — сказал я, усаживаясь в кабину.

Дорога снова вынесла нас к каналу и повела на север, зажатая водой слева и очередной насыпью справа. Здесь насыпь была еще выше, чем встречались нам перед этим — в нее высыпали грунт не только от строительства самой дороги, но и канала. Я еще подумал, что эти насыпи словно специально для засад придумали, за ними от проезжих хоть танковую дивизию можно скрыть.

Ехать пришлось опять совсем недолго. Вскоре мы увидели бетонную перемычку плотины Империал Дам, построенной недавно, в дополнение к старой Лагуна Дам, перегораживавшей реку с давних времен, но ниже по течению. За плотиной река разливалась в немалое озеро, сверкавшее под солнцем как зеркало, а справа виднелись стройные ряды домиков и трейлеров. Туда нам и нужно было.

Плотина охранялась всерьез. На дороге возвели опорный пункт с прикрытыми мешками бронетранспортерами, и еще два таких виднелись дальше — все они должны были в случае проблем поддерживать друг друга, перекрывая подступы огнем в несколько слоев. Имелась и явно только что изготовленная наблюдательная вышка, на которой у больших биноклей на штативах сидели двое наблюдателей. Позиция у них хорошая, небось все просматривается, до самой старой дамбы, если не дальше.

Шлагбаум на подъезде к дамбе был и раньше — поворотная перекладина со знаком «стоп», и теперь она была закрыта, а на асфальте лежали бетонные блоки, между которыми можно было проехать только на малом ходу. Искусство возведения дорожных блоков во всех странах развивалось по единому образцу.

Нас снова остановили, на этот раз маринз и охрана полигона. Джефф протянул им какую-то бумажку, охранник прочитал ее через черные очки, затем кивнул, спросил, что у меня с лицом, снова кивнул, после чего показал куда ехать. Собственно говоря, можно было и не показывать, потому что прямо за его спиной висел свежеизготовленный указатель с надписью "Сити Холл", а если ты бывал здесь раньше, то и сообразить нетрудно, что новоявленная мэрия наверняка разместилась в двухэтажном здании администрации зоны отдыха, где помимо местного менеджера в мирное время был еще и неплохой, хоть и небольшой, супермаркет.

— А неплохо здесь… — с некоторым удивлением протянула Дрика с заднего сиденья.

— Естественно неплохо. — кивнул я. — Тут весь город отдыхал.

Действительно, место было оборудовано по высшему классу, если судить по удобству и по очень экономному, если говорить о ценах. Отдых на воде посреди пустыни всегда был очень заманчив для местного населения, и с тех пор, как возвели новую плотину, вокруг нее настроили много всего полезного, но этот парк отдыха по Империал Дам роуд был лучше всех. Прямо на берегу, рядом с высаженным вручную парком, огромная трейлерная стоянка и сотни маленьких, тесно стоящих, но очень симпатичных домиков. За ними маленький залив, а там пристани для катеров, мостки для трейлеров, на который к воде возят лодки и «джет-ски». А если выше забираться по берегу, так еще и рыбалка неплохая. В общем, райское место для сухой и жаркой, как раскаленная сковорода, пустыни.

Нас снова остановили, на этот раз в небольшой будке посреди дороги, в которой и раньше базировался охранник. Сейчас там стоял упитанный, как большинство местных мужчин, рослый парень в черной бейсбольной кепочке, темных очках, в черной разгрузке поверх серой рубашки и с висящим на ней «калашниковым», явно невадского изготовления, копией АК-102 под натовский патрон.

Форма бойца мне показалась знакомой, а затем я бросил взгляд на нарукавный шеврон и увидел надпись "Международный аэропорт Юмы. Безопасность".

Твою мать. Сразу на ум пришел толстый Тима со своим папой, украденный мной фургон, и вообще целый набор всяких неприятных мыслей и воспоминаний, от которых я кисло сморщился. Юма — это не Москва, это городок маленький, где половина населения друг друга знает, а встретить кого-то знакомого куда проще, чем нового человека. Так что следовало ожидать, что рано или поздно я столкнусь с чем-то неприятным.

Ни Джефф, ни Дрика не были в курсе моих проблем, даже появление ссадины от приклада, которой меня наградил Тим, я объяснил очень лаконично, не вдаваясь в подробности. Поэтому сейчас я лишь натянул пониже козырек кепи и поправил очки, надеясь, что так я стану незаметней. Как-то не хочется ни на кого нарваться. А ведь мог сообразить, что здесь окажутся аэропортовские охранники, не зря же Дик меньше получаса назад сказал, что из Юмы, как раз из аэропорта, прислали подкрепление в охрану плотины.

Ладно, ни Марка, ни Тима пока не видно, и это очень радует. Как-то не хочется устраивать стрельбу в таком месте, а то, что наша следующая встреча без стрельбы не обойдется, я ни на секунду не усомнюсь. Все слова уже сказаны и все шаги уже сделаны, осталось только стрелять.

А вообще-то мне надо теперь особенно сильно думать, следует ли ехать в этот поселок? Может быть мне лучше в одиночку в пустыне остаться, чем сидеть здесь и ждать, когда толстое истеричное семейство попытается меня истребить.

Пока я так размышлял, аэропортовских охранник снова проверил наши документы, записал куда-то номера автомобиля и фамилии сидящих, отчего мне стало еще хуже и мрачнее, и предложил нам ехать в администрацию. Машина тронулась с места и вскоре завернула на маленькую парковку за песочного цвета домиком в испанском стиле.

— Пошли? — спросил Джефф, обернувшись.

Я кивнул, подозреваю, что с похоронным видом, и полез из кабины, придерживая на груди карабин. Следом выбралась Дрика.

В администрации было прохладно, тихо гудели кондиционеры. Наперебой болтали рации, висевшие на поясах и груди у нескольких человек, какая-то толстая прыщавая девушка в маленьких очках со скоростью пулемета барабанила по клавиатуре, с тихим жужжанием копир выбрасывал листы бумаги с каким-то текстом, в общем, суета была как в любом офисе в разгар рабочего дня.

— Чем могу помочь? — подошел к нам парень в форме охраны полигона. Но вдруг заулыбался Джеффу, протянул руку.

Между ними пошел активный обмен любезностями и приветствиями, сопровождаемый хлопками по плечам, а я немного успокоился. По крайней мере в зоне прямой видимости толстяков видно не было.

Пока я оглядывался, Джефф уже направился к какому-то столу у дальней стены, за которым сидела и что-то сосредоточенно черкала маркером темнокожая женщина средних лет в белой блузке с ярко-красными индейскими бусами поверх нее, при этом сосредоточенно облизывая толстую верхнюю губу с капельками пота на ней.

— Чем могу помочь? — спросила она, подняв глаза на Джеффа.

— Мы собираемся к вам присоединиться… — Джефф выложил все ту же "волшебную бумажку", которую я так и не разглядел, на стол перед собеседницей. — У нас есть жилые трейлеры, место выбрать хотим.

Женщина придвинула бумажку к себе, быстро прочитала, сосредоточенно хмурясь, кивнула резко, как будто птица клюнула, затем сказала:

— Нет проблем, мест у нас пока много. Идите ближе к пристаням, мы с той стороны заселение начали. У каждого места под трейлер можно ставить одну машину, если есть больше, то отгоняйте на стоянку.

— Надо же зарегистрироваться? — немного удивился Джефф.

— Вы оставили мне эту бумагу, я вас внесу в список. — ответила она. — Приедете снова, вас проверят на въезде по компьютеру. А со всем остальным, с работой и обязанностями, разберемся после заселения. Идите. Выбирайте.

Америка мелочной бюрократией не отягощена, так что привычка сводить все процедуры к минимуму проявилась и здесь. Зачем зря время терять и бумагу переводить? Джефф подошел к своему приятелю-охраннику, они перекинулись парой слов, после чего он жестом позвал нас за собой.

Когда вышли из прохлады офиса, то как в микроволновку попали. Жарко. Неприлично жарко для этого времени года. Я огляделся на всякий случай. Но ничего подозрительного не увидел. Пикап довез нас до дальней площадки трейлерного парка за минуту. Действительно, свободных мест хватало, хоть прицепов стояло много. Возле них под навесами сидели люди, преимущественно женщины с детьми. Подозреваю, что сейчас, в рабочее время, все свободные пристроены к делу.

А насчет самих дел… Даже отсюда было видно, как на противоположной от нас стороне длинной плотины работают два крана и устанавливают какие-то ангары и навесы. Наверняка те самые турбины монтируют, о каких разговор был. Чуть дальше, посреди поля, несколько десятков человек устанавливали решетчатые опоры и выкладывали на них рядами черные блестящие прямоугольники солнечных батарей. Гадство, а как мы раньше не сообразили таких намародерить? Ими в этих краях ленивый разве что не торгует, не надо было бы дизеля гонять… С другой стороны, их надо ставить помногу, чтобы мощность была достаточной, а это требует постоянного места обитания и немалой площади.

Возились люди и у пристаней, вытаскивая на берег какие-то лодки и устанавливая зачем-то навесы. Тут я вообще ничего не понял, но наверное, что-то ползеное для общины делают.

Батарею гаубиц я тоже увидел. Размещалась она ниже плотины, в пойме реки — единственно месте в окрестностях с густой зеленой растительностью. Возле гаубиц дежурили национальные гвардейцы, судя по обычному пустынному камуфляжу, в который они были одеты. Регулярные войска уже все в «цифре» щеголяют.

Еще по периметру поселка тянули уже третью нитку колючей проволоки. Тут такого добра на каждом складе метизов полно, что только ей не заплетают, так что при талантах к мародерству можно ей не то что поселок, а весь штат по кругу обнести. Но вообще дело полезное, для мертвяка такое ограждение непроходимо, а если по ширине судить, то и мутант уже, пожалуй, не переберется. Такие ограждения строились под всякими Верденами в Первую Мировую, смотри старые фото.

— А домики, кстати, есть пустые. — сказала вдруг Дрика.

— Есть. — согласился Джефф. — Но насчет них нужно просить, а значит — обязываться. А трейлеры у нас свои. Стали свои.

— А, понятно. — кивнула она.

Мы погуляли немного по площадке и в конце концов нашли местечко, где очень удачно можно было устроить рядом четыре трейлера, а заодно и грузовики, который у нас теперь работал как за транспорт семейства Паблито, так и за передвижной склад. Запомнили номера и поехали обратно, к «мэрии». Там чернокожая, замолотив по клавиатуре, занесла наши имена в какую-то электронную ведомость, затем отошла к принтеру и вернулась с листком бумаги, передав его Джеффу.

— Здесь все записано. — сказала она. — Передадите распечатку охране на въезде, и вас пропустят.

Нам осталось только поблагодарить деловую дамочку и идти на жару. Подошли к машине, и в этот момент послышался рев мотора — кто-то несся из дальнего угла поселка. От самых пристаней, в нашу сторону. Большой белый GMC Sierra 2500, поднятый высоко над дорогой на больших черных зубастых колесах, проскочил мимо, чуть притормозив возле будки охранника, у "лежачего полицейского", затем снова газанул и понесся в сторону выезда на дорогу. Я поначалу даже дернулся слегка, за «зиг» схватился, настолько ожидал здесь появления своих толстых врагов, но увидел, что на переднем сидении пикапа сидят два мужика совершенно мне незнакомых, которые глянули в мою сторону мельком, скользнув равнодушными взглядами. Нет, это не папа с сыном.

— Джефф, попробуем обратно другой дорогой проехать? — спросил я, когда мы уже разместились в кабине «Такомы».

— Почему?

— Ну, посмотрим, что с той стороны реки делается. — ответил я. — И вообще, в трудные времена всегда лучше не проезжать дважды по одной и той же дороге.

— Ты опасаешься чего-то? — чуть насторожился Джефф.

— В какой-то степени. — кивнул я. — Видишь это?

Я ткнул пальцем в пластырь у себя на лице.

— И?

— Вышел конфликт с ребятами из охраны аэродрома. — не вдаваясь в подробности, объяснил я. — Никто всерьез не пострадал, но мне заехали прикладом по морде, а я попугал их пистолетом. Причем так, что один из них обмочился от страха. Поэтому встречаться с ними заново не хочется, а здесь их слишком много.

— Мда… — качнул он головой. — Я из той фирмы никого не знаю. Поехали тогда по Империал-роуд, заодно и посмотрим, что у них и как.

— Ага, отлично. — обрадовался я.

Империал вела по правому берегу, по ней можно было доехать как раз до старой дамбы, по которой и вернуться на свой берег. Трудным местом оставалась сама дамба, ну и маленький участок перед ней, а так дорога вела по открытому пространству между рекой и каналом, да еще и пересеченному множеством проселков. Точно не для засады место, слишком велика вероятность, что добыча проедет мимо.

На блоке нас все же остановили, проверили распечатку, которую дала нам женщина из «мэрии» и пропустили беспрепятственно, предупредив, что если мы сюда приедем, то должны сделать это до темноты. Ночью можно нарваться на "дружественный огонь". Мы объехали стоящий Джи-Эм-Си, водитель которого болтал с кем-то из охранников, и выехали на дорогу, свернув на плотину.

Каждый раз, проезжая в этом месте, я испытывал странное чувство, когда понимал, какую огромную массу воды удерживает эта совсем не толстая бетонная стенка, по верху которой шла дорога. В конце дамбы нам пришлось подождать, пока нас пропустят — там вовсю шла стройка. Пока ждали, нам в кузов почти уперся белый Джи-Эм-Си с двумя мужиками. Чуть пригнувшись, я посмотрел на них в боковое зеркало, но ничего подозрительного не заметил — они спокойно болтали друг с другом, не обращая на нас внимания.

Дождавшись того, что усатый парень к строительной каске и желтом жилете дал нам отмашку, пропуская дальше, мы поехали вперед, постепенно разгоняясь. Попался еще один блок, на котором нас уже никто не остановил, а дальше помех уже не было. Белый пикап чуть отстал, но когда мы миновали ряд каких-то длинных резервуаров с заслонками, регулирующих сброс воды в каждый канал, и доехали до развилки, пикап вдруг ускорился и активно засигналил нам, требуя пропустить, после чего умчался вдаль, немилосердно пыля и беспощадно расходуя горючее. Видать, у них его много.

Дальше мы так и ехали в полном одиночестве вдоль берега широкого канала, причем я не забывал крутить головой по сторонам, решив до самого лагеря не расслабляться. Хотя, было о чем подумать. С одной стороны, как говорится, волков бояться — в лес не ходить. Что же мне, из-за этого толстяка отказаться жить в поселке? С другой стороны, мне все равно отсюда уезжать, и нарываться на случайную проблему не хочется. Конечно, в обиду я себя не дам, тут скорее Марку хана, если он что дурное задумает, но только чем это закончится для меня? Одно дело драка на заброшенном складе и другое — в поселке, где есть какой-то закон, судя по всему.

Нет, тут без полулитры не разберешься. Хоть есть соблазн отсидеть еще недельку-другую в пустыне. Пусть даже в одиночку, никуда не высовываясь и почитывая книжки, а потом тихо-смирно двинуть в дорогу, никому не мешая и не привлекая ничьего внимания. Хотя и тут моментик имеется — Дрика. У нее право голоса тоже имеется, хоть и пожиже моего, как я решил. И для нее, как и любого другого нормального человека, лучше прожить это время в комфорте и удобстве, чем в холмах. Да и караул вдвоем нормальный мы наладить не сумеем, можно и пострадать от этого.

Кроме того, я трейлер за собой тащить не собираюсь, поедем налегке, лишь с мотоциклом в кузове. А это значит, что в поселке я могу его на что-то обменять, например. Не знаю на что, но на что-то нужное. Не уверен, но очень вероятно, кто откажется от новенького жилого прицепа?

Пикап тряхнуло на выбоине — дорога была не то, чтобы идеальная. Впереди вдалеке показался съезд на старую дамбу, возле которого возвышался домик смотрителя, откуда в свое время управляли водосбросом. Потом, с появлением новой, современной плотины выше по течению эту функцию старой дамбы отменили, и теперь она больше за мост работала, просто очень капитальный. За поворотом на нее был маленький трейлерный парк, в котором селились сезонные рабочие и вообще какая-то непонятная шваль, поэтому всегда считалось разумным там особо не задерживаться. А вот справа до поворота на дамбу тянулась уже привычная насыпь метров четырех-пяти в высоту, заросшая сухим кустарником.

Как ни старался, как ни высматривал возможные угрозы. Но так и не заметил, как все началось. Где-то в кустарнике сверкнула маленькая тусклая вспышка, в лобовом стекле появилась дырка, тут же еще одна, и еще, послышался стук, словно в ведро с водой молотком стукнули. Джефф захрипел, дернув руль в сторону, и машина, вильнув в невероятном заносе, понеслась к куче земли, я успел лишь заорать: "Ложись!", сам пригибаясь, влетела в нее левым колесом, подпрыгнула, небо замелькало в ветровом стекле, меняясь местами с землей, загрохотало, сыпануло стеклянной крошкой, брызнуло чем-то красным. Затем меня приложило обо что-то головой, дернуло ремнями, с я услышал, с каким хряском мой череп соприкоснулся с чем-то еще раз, что-то сильно резануло по уху, затем изображение померкло и я пришел в себя лежащим на боку, придавленный чем-то сверху и притянутый к сиденью затянутым ремнем.

— Дрика, жива?

— Да, кажется. — прошептала она и натужно закашлялась. — Рука только болит.

— Замри!

Что придавило меня? Я повернул голову и встретился глазами с Джеффом. Джефф был мертв. Пока еще совсем мертв. Пуля пробила ему горло и оттуда потоком прямо на меня лилась теплая кровь, ярко-красная и липкая.

Где-то загрохотали выстрелы, и машина вдруг мелко затряслась от ударов пуль, посыпалось стекло, выбило клуб пыли из приборной доски, снова дернулось тело Джеффа. А затем острая боль, как гвоздь забили, прошла насквозь через мою левую ногу, через бедро, заставив меня взвыть и заматериться сквозь зубы.

Дрика завизжала от страха, да и я сам был недалек от этого состояния. Что делать? Ударившийся башкой, с простреленной ногой, непонятно насколько серьезно раненый, придавленный трупом товарища и запутавшийся в ремне в перевернутой машине. Положение…

Стрельба вдруг стихла, я слышал лишь звук потрескивающего мотора и свою собственную матерщину. Я оглянулся назад и увидел, что заднее стекло кабины выбито и решетка, защищавшая его, отлетела.

— Дрика, выбирайся из машины! Быстро! Туда!

— А ты?

В глазах паника, отчаяние и дикий страх. То ли за меня испугалась, то ли за себя. Что одна останется.

— Бегом отсюда! — заорал я, попутно пытаясь отстегнуть ремень.

Получилось! Со звоном выскочил язычок, при этом тело Джеффа почему-то осело и придавило меня еще сильнее, больно прижав к боку висящий на ремне «зиг». Кровь из дыры в шее потекла ко мне на лицо, а меня вдруг пронзила мысль:

"Сейчас оживет! Хана тогда!"

Мысль схватиться за пистолет и поставить в этом точку самому даже в голову не пришла. Не привык еще мозг человеческий к таким простым до офигения решениям, он все же за мораль цепляется, подсказывает, что нельзя так с товарищем. Я задергался, стараясь освободиться и боясь при этом глянуть на собственную ногу. Боль была как будто раскаленную кочергу протащили сквозь бедро, а штанина намокла от крови.

Дрика выбралась. Я бы там не протиснулся, а она, тощая и гибкая, пролезал без задержки.

— Беги отсюда! — крикнул я ей. — К реке, к спуску, смотри, чтобы тебя кузов прикрывал, иначе убьют.

— Нет!

Взгляд затравленный и отчаянный, глаза аж побелели.

— Бегом! Хана нам! Прикроешь меня оттуда! Да беги, мать твою!

Дернулся еще сильнее, с меня посыпалось стеклянное крошево, в которое я уперся рукой, не изрезавшись только благодаря перчатке. Дернулся вперед, труп Джеффа осел ниже. Снова затрещали выстрелы, перевернутую тушу «Такомы» мелко затрясло, откуда-то сыпануло искрами. Дрика взвизгнула и бросилась бежать, не выдержав этого кошмара. Краем глаза я заметил, что она что-то тащит в руках. Но что именно, я уже не разглядел. Вырвавшись из-под Джеффа, я вывалился вперед через лобовое стекло, больно угодив стволом карабина себе почти по самой ране и заорав от этого. Но вырвался все же, прижался к горячему железу, поставив между собой и противником большой мотор и массивную подвеску.

Снова пауза в стрельбе, я чуть перевожу дух. Чувствую запах бензина, причем сильный. Сам не заметил, как руки, хоть и трясутся, а уже ухватили карабин поудобней, как указательный палец включил прицел. Привычка. Рефлекс. Правильный рефлекс. Взгляд вниз — дыра в штанине. Под дырой кровавое пятно. Немалое такое, но боль вроде даже терпимая на адреналине. Что потом будет — не знаю. Прямо передо мной куча земли, на которую пикап и налетел, за ней еще одна.

Я оглянулся, бросил взгляд на машину, убедившись, что она по-прежнему закрывает меня от стрелков на насыпи, и рванул к ней. Но неудачно, взвыл от боли в бедре и свалился лицом вперед, чудом не впечатавшись стволом карабина в пыль. Задергался, вскочил на четвереньки и подволакивая распрямленную ногу, рванул вперед, перекатился через кучу, вжался в землю.

Жгут. Прямо в штанине жгут, они же «тактические». Где «тактика», там и дырки. Ухватил пальцами за небольшое пластиковое кольцо в кармане. Рванул его что есть сил. Почувствовал, как эластичная лента сильно и уверенно сжала бедро. Перевязаться бы, но кажется не до этого пока. Где Дрика?

Огляделся, но девчонку не увидел. Куда делась? Здесь куч полно, могла спрятаться, как я сейчас, например. Ладно, потом. Перекатился на живот, хватая винтовку наизготовку. Что они дальше делать будут? Палить по машине до бесконечности? Прислушался.

Тихо. Нет, вроде шаги… Далеко пока. Точно шаги. Откуда появится? Бергу на прицел край капота лежащей на боку машины. Хорошо, что так легла, если бы на крышу — всем бы хана. Расстреляли бы издалека, да и все. А так прикрыла, защитила в последний раз, тойота наша боевая, с честью погибла. Кто там, с той стороны? Те два мужика на белом Джи-Эм-Си? Что им понадобилось? Я их в первый раз вижу. Грабители? И сколько их, двое? Или с кем-то объединились?

Точно шаги, осторожные такие. Если бы я дышал, то уже не услышал, а так я даже дышать от страху забыл. От страху и от боли. От нее аж голову сводит, боюсь прошляпить что-нибудь. Наврал я про то, что она терпимая.

Ближе шаги, частые, короткие. Я прямо вижу, как кто-то идет по всей науке, задирая носки ботинок повыше и не сводя прицела своего оружия с края бампера, как и я с этой стороны. Только я его слышу, а он меня нет. Меня вообще слышать невозможно, меня сейчас сам Господь не слышит, и воинство его не слышит, и кто там еще с ним тусуется. Нет меня, только точка есть светящаяся в прицеле.

Тот, кто шел к машине, начал "нарезать пирог", норовя зайти за угол по большому кругу. Не увидел он меня, я за кучей, я вжался в землю, я даже его не вижу а только слышу. Я его дыхание слышу, хруст песка и мелких камешков под подошвами, я даже слышу шаги второго, идущего поодаль и страхующего товарища, только он пока еще скрыт от меня.

Чуть приподнимаюсь, и вижу, как поворачивается ко мне лицо толстого человека в пустынном камуфляже, как открывается, перекашиваясь, рот для крика, как резко поворачивается в мою сторону ствол короткой черной винтовки, и в этот момент «зиг» дергается несильно, выбросив хвост бледного пламени, и толстое лицо взрывается брызгами красного, а точка прицела опускается чуть ниже, и я снова стреляю, трижды, уже в грудь, куда-то под самые ключицы, и толстяк, запнувшись ногами, падает назад с громким стуком, подняв облако пыли. Я слышу. Как он хрипит и булькает горлом, и понимаю, что он уже не жилец, и перевожу прицел снова на угол пикапа, а затем начинаю перекатываться в сторону, к склону кучи, и успеваю увидеть бегущего от меня человека, но не толстого, а наоборот худого и длинного, неуклюже загребающего пыль ногами, и несколько раз стреляю ему в спину. От первых трех попаданий он только дергается, продолжая бежать, а затем вдруг заваливается на правый бок, перекатывается как-то странно, и начинает корчиться в пыли.

Я дергаюсь назад, чтобы укрыться, понимаю, что должен быть еще кто-то, и не ошибаюсь. Пуля выбивает фонтан песка, бросив его мне в глаза — очки слетели во время аварии, почти переломившись на лице пополам от удара. Заодно я неловко наваливаюсь на простреленное бедро и даже заорать не могу — перехватывает дыхание, а свет в глазах меркнет. Но сознание не теряю, укрываюсь за кучей, боль отпускает немного, зато меня начинает колотить крупная дрожь, такая, что зубы стучат.

Стрельба усиливается, над укрывшей меня кучей поднялось целое облако пыли, не хуже дымовой завесы, и тогда я качусь в другую сторону, под прикрытие машины, и насколько могу быстро. Ползу к ней на локтях, зажмурившись изо всех сил, надеясь, что слезы промоют засыпанные песком глаза хоть немного.

Марк, тварь позорная. Я тебя достал все же. Нет, это ты меня достал, урод пузатый, а я тебя грохнул. Лежи теперь там, уже и хрипеть перестал. А кто был второй? И кто стреляет по мне? Тима? И это те мужики, что нас обогнали, или нет? Если они, то там должно быть еще не меньше двух человек. Если не они, то может и одно пухлое Порося где-то прятаться, стреляет всего одна винтовка. Точно, одна, короткими очередями долбит.

Вот вторая куча, я теперь за ней жить буду. Сколько получится, столько и поживу. Меня так просто не достанешь, у меня патронов много, на всех хватит. А на Тиму много и не надо, папа его вон с четырех всего копыта-то разбросал, лежит в красной луже. А могло и одной хватить. О чем это я? А черт его знает, о чем-то, типа "Песни мщения" в мозгах крутится. Я даже про ногу простреленную забыл от злости, которая теперь просто душит меня. Ну что за твари толстожопые, а? Что эти два козла ко мне прицепились? Один теперь, к счастью. Попробуем сделать "меньше одного".

А, блин, нога! Нога, мать ее! Да что же дергает-то так? Шмыгаю носом. И из носа кровь течет, я вообще сейчас круче любого мертвяка, весь в крови, в своей и в Джеффа. Джефф, черт, как же так, а? Тима, я тебя урою сейчас за этого мужика понял? Я твои кишки на ствол намотаю, урод… Плевать на ногу, я до тебя, козла душного, доберусь. Точно доберусь, если прямо сейчас не сбежишь, потому что не догоню, нога у меня плохая.

Ладно, лежать так можно до бесконечности, надо делать что-то. Не думаю, что Тима на меня так как папа выйдет. Он все видел, он знает, что за это бывает. Что он будет делать? Что бы я делал, если бы был Тимой? Не знаю. Удавился бы, чтобы мне проблем не создавать, от мук совести. Или с горя по папе. Что еще? Опять не знаю. Я даже не помню, как там насыпь выглядит, пикап перевернутый все закрывает.

С этой стороны высовываться мне не с руки. Да и не смогу я первым его увидеть, если он на насыпи. Там еще и трава густая, они по уму позицию выбрали. Действительно, как по уму! Единственное место, мимо которого мы не могли проскочить никак. На этой сотне метров все местные дороги сходятся. И мы были как на ладони. С насыпи или из домика.

Домик, блин… а в домике никого? В каждом домике свои гомики. Или гномики? Это Америка, значит гомики. Геи, если быть политкорректным. Не хочу поликорректным, хочу Тиму душить и стрелять, пидара такого, гномик блин… из домика…для гомика.

А насчет домика… я бы а их месте посадил туда стрелка, это ведь точно те два мужика с толстяками. Толстяки, наверное, просто залегли в кабине, когда мимо нас ехали. А когда убедились. В какую точно стороны мы едем, то обогнали и устроили засаду. А я, тупая обезьяна, все прохлопал. О, какое же я тупое и нелепое создание!

Еще куча, подальше. Если заползу, то смогу, наверное, и на домик глянуть. А мне надо на него глядеть? Ладно, хуже не будет. Наверное. Тима тоже сейчас думает, как меня достать. Ситуация патовая, пикап нам такую устроил. Ни им меня с флангов не обойти, увижу, ни мне не высунуться. Ладно, надо к дальней куче ползти, может и вырвусь.

Нога как бревно волочится, только бревну болеть не положено, а она болит. Ползу на локтях, положив на них карабин. Тут немного, метров пятнадцать всего, и следующее укрытие, а там еще подумаю. Солнце в затылок, жарко, кепку потерял. А от песка проморгался, кстати, хоть глаза еще немного режет.

Шаги я услышал сразу и очень близко. Так близко, что понял — перекатываться и уходить бесполезно, я уже влип. Окончательно. Успел лишь голову повернуть. Он прямо здесь стоит, у пикапа, оружие у плеча, смотрит мне в глаза и улыбается. Точно, улыбается, белые зубы и черное отверстие дула. Я все же дергаюсь, и тут вспышка и как молотком по виску, искры в глазах, и удивленное осознание, что я еще жив, что стрелок попал как-то неправильно, не туда, куда положено попадать, чтобы убить. А вместо второго выстрела у него из головы вылетело ярко-красное облачко и он упал вперед лицом, подогнувшись в коленях, со всего маху ударившись лицом в землю, я даже услышал треск сломавшегося носа.

Радио. У меня все время было радио на плече, а я его не тронул даже.

— Дрика?

— Да, это я. Я его убила?

— Наповал. Ты его не просто убила, ты мне башку спасла.

— Что мне теперь делать?

Умница не ожидал. Она же в панике бежала, я видел. А тащила с собой снайперский «штайр», и где-то залегла. Там дальше тоже кучи и уже кусты появляются снова, там она где-то и укрылась. Что я говорил про кочан капусты недавно? Говорил же. Что попадет. Не в кочан, так в башню кому-то.

Что ей делать, что ей делать? А где она вообще?

— Ты где?

— Прямо за тобой. — она запнулась. — Ну, если ты сейчас лицом к машине, то я на шесть часов. Я тебя сейчас не вижу.

— Понял.

Я пока не лицом к машине, но скоро буду. Голова кружится, висок болит. Прикасаюсь к нему рукой и опять ругаюсь. Потому что больно. И кровь на руке. И я счастлив, потому что когда я дернулся, тот гад промахнулся, пуля от башки отрикошетила, хоть и рассекла до кости. Что делать? На глаза течет, кстати, мешает. ИПП. Вытаскиваю его из кармана, выдираю нитку с пластмассовой бусинкой. Так, подушечку, и прижать, как можно сильнее, так не течет.

Где Тима? И где этот был, которого Дрика? Наверняка все это время за машиной прятался, а я его и не заметил. И не услышал. А он услыхал, как я пополз, и высунулся. Меня не убил, а сам словил в башню. Тима, ты бы тоже высунулся, а? Я ведь если не убью тебя сейчас, то ночей спать не буду, кушать не смогу. Ты, сволочь, мне свою жизнь насквозь задолжал.

Захлопали частые выстрелы у меня за спиной, один за другим, раз десять подряд, потом голос в радио:

— Он убегает!

Дальше мне и объяснять ничего не потребовалось. Ни кто убегает, ни куда. Я даже не понял, откуда силы взялись вскочить на ноги, и даже раненая почти не волочилась, а нормально меня несла, только болела дико. Тима не будет отбиваться. Тима — трусливое чмо, не как его покойный папа. Он бежит, и бежать он может только за насыпь, у них там машина наверняка, больше ее спрятать некуда. Я дикими скачками похромал до переднего бампера, успев отметить, что туша Марка, похожая на выброшенного на берег и тонущего в крови кита начинает шевелиться, но даже это меня не остановило. Пластиковое цевье «зига» со стуком встретилось с вертикально стоящим бампером, я прижал его рукой — иначе не попаду, все ходуном ходит.

Вон он, вскакивает на ноги. Дрика не умеет по бегущему стрелять, мажет, но Тима трус, она его прижала к земле. Метров сто всего до него, рукой подать. Я плавно подвожу к нему красную точку, беру маленькое упреждение, и провожая его бег стволом, начинаю раз за разом давить на спуск.

Попал я первой же пулей, словно не винтовка, а мое сознание ее послало. Тима дернулся, его повело в сторону, и я всадил в него весь остаток магазина, одну за другой, сначала в стоящего, затем в упавшего. Вздохнул с облегчением, обернулся к уже поднимающемуся на ноги Марку, залитому кровью почище меня и уставившемуся на меня изуродованным пулей лицом с дикими мертвячьими глазами. Спокойно, сам не знаю почему, словно стараясь растянуть этот момент, перекинул магазин с пустого на полный, прицелился в середину лба, и выстрелил. И огромное зыбкое тело Марка обрушилось на землю еще раз.

— Что с Джеффом? — послышался жалобный голос Дрики в рации.

— Умер Джефф. — ответил я. — Совсем.

И выстрелил еще раз, целясь в шевелящееся светлое пятно в проеме окна «Такомы».

Пытавшийся убежать и убитый мной тоже воскрес, почему-то с опозданием. Наверное, и умер не сразу. Тим воскресать не стал — стреляя по его неподвижно валяющейся на песке туше, я целился в голову.

Я попытался командовать, но пришедшая в себя голландка сбила меня с волны, занявшись перевязкой. Рана на ноге страшно болела и выглядела плохо — выходное отверстие пришлось на переднюю часть бедра, но вообще мне надо было благодарить судьбу за такой исход. Пуля не задела ни кость, ни бедренную артерию.

— Тебе надо к доктору. — твердо сказала Дрика, наматывая бинт, пока я сидел на земле, прижимая к голове марлевую подушку.

Кровь продолжала течь, в ушах звенело, ощущение было такое, что кто-то пытался забить мне в голову гвоздь и время от времени возобновлял свои старания.

— Тошнит? — спросила она меня. — Голова кружится? В глазах двоится?

— Нет. Просто голова раскалывается.

— Странно было бы, если бы не болела. — заметила она. — У тебя до кости разрыв от виска до затылка. И ухо как ножом сверху надрезано. Что это?

— Дужкой очков, наверное. — пожал я плечами.

Странно, дужка мягким пластиком у них была покрыта. Наверное, слишком сильно их рвануло. После бедра она взялась за мою голову. Обработала чем-то рану, замотала бинтом, затем обработала и заклеила ухо, сунула в руку большой марлевый тампон, смоченный в спирту и сказала:

— Сотри кровь с лица, ты на зомби похож. А вообще тебе к врачу надо, в рану что угодно могло попасть. Даже если нитки из штанины, то может быть нагноение.

Я кивнул благодарно, провел мокрым тампоном по лицу. В воздухе тяжело запахло алкоголем. А затем выругал себя сам — позволил ей заботиться обо мне, не поинтересовавшись, как девушка сама себя чувствует. Тем временем она скинула на песок свой бандольеро и задрала майку — весь ее правый бок наливался краснотой, по которой были рассыпаны пятна ссадин.

— Ты как? — спохватился я.

— Нормально. — поморщилась она. — Ударилась, когда перевернулись.

— Ребра целы?

— Не знаю. Но переломов быть не должно, если только трещины.

— Ага, здорово просто.

Перевернувшись сначала на четвереньки и шипя от боли, я поднялся, балансируя на одной ноге. Надо каким-то костылем обзавестись, не смогу я так перемещаться… Только прыжочками колченогими. А перемещаться придется. Допрыгал, опираясь на перевернутую машину, до заднего борта кузова, огляделся. У домика какие-то доски и палки навалены, можно попробовать оттуда что-то выбрать.

— Дрика, ходить нормально можешь? — спросил я.

— Могу. — ответила она, обернувшись.

— У них машина должна быть за насыпью. — сказал я. — А ключи от нее или у этого… — я указал на убитого самой Дрикой. — … или в замке зажигания. Надо ее сюда пригнать. Только осторожно! Не думаю, что там люди есть, но теперь здесь всякие твари бегают.

— Я поняла. — все так же коротко ответила она.

С ключами я угадал, они обнаружились в боковом кармане брюк у убитого. К моей радости, девушка обшарила его без особой брезгливости, да и после первого в своей жизни убийства особой рефлексии не проявляла. Но еще не вечер, на самом деле, это она с виду всегда такая спокойная, а адреналина в ней сейчас не меньше ведра. Посмотрим на нее, когда отходняк начнется.

Я смотрел вслед, подтянув к себе «штайр». Сопровождать не смогу, но может прикрыть придется. Дрика постепенно удалялась, при этом она прихрамывала и держалась за ушибленный бок. Труп Тима она обошла по большому кругу, наставив на него ствол «хеклера», затем скрылась за насыпью.

Как завелась машина, слышно было издалека. Затем большой пикап появился из-за насыпи и малым ходом направился ко мне. Дрика за рулем выглядела сущим ребенком, укравшим папину машину, чтобы прокатиться — настолько этот грузовик был громоздким. Она остановилась рядом, и дальше я начал распоряжаться.

Сначала вытащили из кабины «Такомы» труп Джеффа. Зацепили тойоту тросом сбоку, дернули, она с грохотом встала на колеса. Затем мне удалось открыть водительскую дверь и мы с трудом вытащили тело и перевалили его в кузов трофейного грузовика.

В Джеффа сразу попали три пули, через лобовое стекло. Одна ударила его прямо в горло, еще две — в грудь, в самую середину. Тот, кто стрелял, умел это делать. Еще несколько пуль досталось ему позже, когда засада наперегонки палила по перевернутому автомобилю. В меня попала лишь одна, высоковато целился противник, а вот Джеффу, уже мертвому, здорово досталось. Ну и я добавил, после того, как он вернулся к не-жизни.

Жалко. Очень жалко. Хороший он мужик был, а самое главное — пару раз мою башку спасал. А я его прикрыть не сумел. Хоть отомстили за него. Не знаю, понимает ли он это там, где сейчас находится, или нет, но мне кажется, что я даже мертвый бы радовался, если бы знал, что отомщен. Не знаю.

Мы с Дрикой, два инвалида, вытащили из «Такомы» все наши вещи, и вещи Джеффа, и забросили их в кузов. Точнее, вытаскивала больше Дрика, а я лишь укладывал, сидя на откинутом заднем борту.

— Что дальше будем делать? — спросила она.

— Сначала трофеи соберем с убитых. — ответил я. — Затем поедем в промзону полигона.

— Зачем? — удивилась и даже перепугалась она. — Разве эти не с полигона были?

— Это почти случайные там люди. — покачал я головой и показал пальцем на валяющийся в пыли труп Тима. — Все из-за этого ублюдка случилось, полигон здесь ни при чем. Надо разбираться.

Она помолчала минутку, и сказала: "Как ты решишь". Все же моя идея ее не вдохновила, но я в таких делах лучше разбираюсь, чем малолетняя художница из Нидерландов, даже убившая первого в своей жизни человека. Такой беспредел никем не поощряется, особенно в трубные времена. Не думаю, что папе с сыном и их друзьям памятник у плотины поставят, к тому же там у Джеффа приятелей хватало. Рассердятся они, когда узнают, что случилось, как пить дать — рассердятся.

Я слез с кузова и кое-как, держась за измятый кузов тойоты, поковылял к телу Марка, показав пальцам на другое тело:

— Своим «крестником» займись. Все что есть в разгрузке и карманах вытаскивай, подчистую. Если есть документы или что-то похожее — откладывай отдельно.

— Хорошо. — напряженным голосом ответила она.

Все же предстоящий обыск трупа у нее восторга не вызывал, лезли нормальные человеческие реакции. То ли еще будет…


26 марта, понедельник, утро. Округ Юма, Аризона, США. | Я! Еду! Домой! | 26 марта, понедельник, вечер. Округ Юма, Аризона, США.