home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



22 марта, четверг, утро. Округ Юма, Аризона, США.

Вскочил в семь утра, но все же как-то поспал. Побрился, поставил чайник, забросил пару ломтей хлеба в тостер. Вокруг было тихо, словно ничего и не случилось. Но когда я включил телевизор, то первое, что я увидел — карту страны во весь экран, на которой, словно ветряная оспа, высыпали красные кружки зарегистрированных вспышек насилия. Насколько я успел заметить, в Аризоне тоже несколько таких точек имелось.

Уставшего вида комментатор перебирал бумаги у себя на столе, прислушивался к чему-то в наушнике. Затем поднял голову, посмотрел в экран, сказал:

— Информация, что вы видите на экране, устарела. Эпидемия распространяется по всей стране с огромной скоростью. Сообщения о подобных проблемах идут со всего мира. Насколько нам известно, особенно тяжело складывается ситуация в густо заселенных странах Юго-Восточной Азии и в Индии…

Я встал перед телевизором с чашкой в руке, уставившись в экран. То, о чем говорили, не обнадеживало ни капли. Они пока не называли вещи своими именами, и подозреваю, что происходило это лишь потому, что составители программы сами себе не верили. Показали видеосюжет, как некая девица бросилась на улице на компанию подростков, свалила кого-то на асфальт, видна была кровь. Дальше все замелькало в кадре, что происходило, можно было догадаться только по крикам. Чей-то истеричный голос повторял: "Она укусила меня! Она кусается!"

Так. Я сегодня еду в аэропорт. Какова вероятность того, что я улечу? О военном положении и карантине ничего не сообщали, но я мог и пропустить. А какова вероятность того, что в аэропорту бардак, летчика съели дома, стюардесса гоняется за аэродромным персоналом, пытаясь его сожрать? Вот вопрос…

Выглянул в окно, но не увидел вообще ничего интересного — на улице не было ни души. Но выстрелов с криками тоже слышно не было. Никто ни за кем не гонялся, никто никого не ел на глазах у изумленной публики. Тишина, неподвижность.

"… в Лос-Анджелесе полиция выстраивает кордоны на границах этнически однородных районов. Однако, по признанию начальника городской полиции, вспышки насилия не являются расово или национально мотивированными, и нападениям подвергаются самые разные люди…" — продолжал между тем говорить телевизор.

Интересно, что власти везде ищут не там, где лежит, а там, где светлее. Проблема нестандартная, а вот пути решения ее пытаются найти в списке, предназначенном совсем для другого. Это не обнадеживает.

"… представители движения за права би и гомосексуалистов в Сан-Франциско потребовали выделения дополнительных сил для районов компактного проживания геев и лесбиянок. Они выражают опасение. что агрессия будет направлена на граждан нетрадиционной сексуальной ориентации…"

Ну, с этими все понятно. Если где-то что-то не так, подобная публика сразу о своих правах вспоминает. Вечная готовность к истерике тоже средство обороны. От общества, по крайней мере, но насчет оживших мертвецов не уверен. Даже если на них подать в суд… повлияет ли?

Включил компьютер, залез на сайт авиакомпании «Дельта». Никаких специальных сообщений, расписание полетов тоже на месте. Заглянул на сайт аэропорта, но рейс отмененным не числился. Свят, свят, свят… Затем полез по всем российским информационным системам. И поразился, насколько изменился тон сообщений уже сегодня. Слово «зомби» прочно заняло свое место во всех сообщениях. Появилась какая-то информация от военных, пытающихся поддерживать порядок в крупных городах и обеспечивать эвакуацию. Да, если верить сетевым новостям, из Москвы начался отток жителей. А это значит, что тем, кто живет на даче в ближайшем Подмосковье, лучше быть настороже — жители бывают разные.

Я схватился за телефон, подумал, кому звонить? Володе. Он должен был выехать за едой, а заодно и оглядеться. Я быстро выудил его номер из памяти, набрал. Ответил не сразу, я уже собирался звонить Маше. Голос у него был запыхавшийся, но вроде даже веселый.

— Привет! Когда летишь? Где ты? — начал разговор он сам.

— Сегодня в полдень вылетаю. — ответил я. — Что там у вас делается? В Интернет страшно заглядывать, пишут невесть что.

— Тут все плохо. — осторожно ответил он. — А как там у вас?

— Началось по всей стране, боюсь, что рейсы отменят. Но пока не отменили. Ты выбирался в город?

— Да, выбирался. В Москву я даже не проехал, кругом военные кордоны, покойники перед ними на асфальте лежат. Побоялся, что и в меня пальнут. Поехал в обратную сторону, по сельпо. Решил, что консервами и макаронами можно и там разжиться. Нашел сначала один магазинчик в какой-то деревне, в котором две пьяненькие тетки сидели, и скупил у них все, что смог. Затем нашел еще один, уже в другой деревне, в котором продавец был, но недееспособный.

— В смысле? Пьяный совсем? — не понял я.

С Володей вообще подчас разговаривать сложно. Во-первых, он хохмач по жизни и никогда не поймешь, всерьез он или шутит. А во-вторых, есть у него манера выражаться цветисто и многословно, даже если от него хотят получить конкретную информацию. И вот эта манера напрягает — не поймешь, что он действительно хочет сказать.

— Нет, мертвый совсем. — уточнил он. — Но шустрый. Я сдуру в дверь постучал, он на стук и пошел. А я ему навстречу вошел, насвистывая и о высоком думая. Он меня даже за куртку ухватить успел.

— И что?

Раз говорим, да он еще и посмеивается, то закончилось все хорошо.

— Я вырвался, он за мной погнался, я насилу забежать за машину успел. Вроде и не быстрый, а как взял разбег с крыльца, так я еле увернулся. А про ружье я поначалу забыл с перепугу.

— И что?

— А то, что от него в магазине тетка пряталась, в подсобке. Он за мной ломанулся, а она выскочила, да и давай орать, ратуйте мол, люди добрые. Он к ней повернулся, а я про волыну вспомнил. Ну и шмальнул ему в купол с двух шагов. А он упал, и затих.

— Про голову — это точно? — уточнил я.

— Точно. Железно. Вся страна уже знает — снеси ему башку, и оно сдохнет окончательно. Или просто прострели ее, башку эту самую.

Вот это уже полезно. В первый раз действительно конкретная и полезная информация. Наконец кто-то сказал вслух то, о чем я тут гадал — выстрел в голову убивает. Все. Осталось только найти, из чего эти самые выстрелы в голову производить.

— Отлично. — сказал я. — Так что с продуктами?

— Загрузился еще и там, весь твой «Ниссан» под крышу загрузил, еле доехал обратно. Хватит нам не знаю… на год, наверное. Скупил у них почти все макароны, набрал даже бульонных кубиков, специй, всего. Соль-сахар-спички, само собой. А сейчас дрова таскаем. Бочку с соляркой я уже в гараж затащил, чуть не погиб под ней.

Это хорошо, что они запираются. Так мне спокойней.

— Долго еще возиться осталось?

— Долго, дров полным-полно. Я таскаю с Юркой, а жена твоя с крыльца за нами смотрит, с ружьем в руке. Не пойму, то ли она нас охраняет, то ли надсмотрщиком себя чувствует. Настена с Сашкой в доме, их не выпустили.

Опять хохмить начал. Ну что поделаешь, такой уж человек.

— Володь, я вот что подумал… — сбил я его с дурашливой волны. — Знаешь, где мои мотоциклетные куртки в подвале висят? Мотоцикл-то продали, а снаряга вся осталась.

— Нет. Но Маша знает, как я думаю. — ответил он.

— На всякий случай… — задумчиво сказал я. — Не думаю, что какой-то зомби сумеет ее прокусить. Там кожа такая, что ножом не проткнешь. И щитки, и даже шлемы на всякий случай.

— Да? — он явно задумался. — Знаешь, спасибо за совет, я потом померяю. Вот что еще: прилетишь — звони. Таксистов не осталось, как народ из аэропорта добирается — понятия не имею. А прорваться туда на машине пока совсем не проблема. Понял? И с ружьями можно уже открыто расхаживать, я своими глазами видел. Прорвемся.

— Спасибо, позвоню сразу, если прилечу. Боюсь больше всего где-то на пересадке застрять. Тут все же свои, и знаю, что делать, а где-то в Атланте, без всего… Ладно, черт с ним, Маше только о моих страхах не говори. Дай ей трубку, пожалуйста.

Хоть голос ее услышать. Не могу, тоскую так, что хоть в петлю лезь, а теперь и еще волнуюсь за нее, что руки трясутся, как подумаю, что им грозить может.

О чем говорили? Да ни о чем, в общем, о нас. С детьми тоже поговорил. Юрка даже коту трубку передавал, чтобы тот в нее помурчал. Старший кот у нас как дизель на холостом тарахтит, если ему макушку чесать, что сын и проделал. Даже по котам тоскую, что уж о семье говорить?

— А если полеты закроют? — спросила она под конец разговора.

— Плевать. Все равно приеду.

— Как?

— Найму самолет. Найму пароход. Захвачу самолет, захвачу пароход. В конце-концов, я дипломированный пилот, могу и сам прилететь. — напомнил я.

Ага, пилот, только легкой авиации. На поршневом взлечу и сяду, а что посерьезней — вообще не в курсе, куда и как там нажимать.

— Ладно, пилот… — засмеялась она. — Будем надеяться, что все будет хорошо, и ты вылетишь.

— Надеюсь. Но если не вылечу, то знай — я все равно приеду домой, чего бы мне это не стоило. Ждите меня. Ждите обязательно. Даже если оборвется связь, знай, что я пытаюсь попасть домой, слышишь?

— Слышу.

Она всхлипнула. Я сдержался. Она отключилась.

Что буду делать, если не будет рейсов? Я ведь правду сказал Володе о том, что больше всего боюсь застрять в Париже. Здесь есть деньги, машина, дом, целое предприятие, где огромный склад и масса полезных вещей. Я знаю людей, а люди знают меня. Отсюда я могу организовать многое. Могу добыть себе оружие, в конце-концов. А там, с одним рюкзаком и в терминале аэропорта Атланты? Что я там буду делать?

А вообще я идиот. Это такое досужее наблюдение, но окончательное мнение только что созрело. Мне следовало с вечера выехать на машине в Солт-Лейк Сити, и сейчас я был бы уже в аэропорту. И вылетел бы оттуда. Зачем мне рассчитывать на лишнюю пересадку? А заодно уже там бы определился, что же происходит на самом деле. Есть ли смысл пытаться лететь дальше, или начинать искать другие пути? И была бы у меня с собой прокатная машина, и если не получилось бы улететь — повернулся, и поехал обратно, спокойно и уверенно. Но раньше об этом надо было думать, раньше. До Солт-Лейк Сити миль семьсот, наверное, а это больше тысячи километров, ехать долго.

Что у нас со временем? Долго еще ждать. Кстати, что делается на работе? Что без толку дома сидеть? Такси все равно вызывать бесполезно, так что добираться придется самому.

Я подхватился, и через минуту заводил мотоцикл в гараже. Когда выезжал со двора, заметил Тома Райли, стоящего у окна у себя в гостиной. Он перехватил мой взгляд, помахал рукой. Я тоже взмахнул в ответ. Хороший он мужик, получше многих в этом поселке.

По привычному до последней трещинки на асфальте маршруту проскочил до моста через хайвэй, на котором было непривычно пусто, переехал на противоположную сторону. Замелькали слева и справа апельсиновые деревья, затем дорога разбежалась в стороны, и я свернул направо, промчался, уже не стесняясь особо в скорости, по широкой пыльной улице через промзону, полюбовался в очередной раз на обшарпанные трейлеры в парке, после чего свернул к складу. И резко зажал передний тормоз, потому что прямо посреди дороги валялось мертвое тело.

Опа, вот оно как… К утру кого-то прислать обещали. Забыли? Или это новый? Я вывернул руль, так, чтобы объехать труп впритирку. Пахло. Пахло разложением, над телом тучей роились мухи, гудение пробивалось даже через тарахтение одноцилиндрового мотора. Да, это тот самый и есть, о котором Джефф говорил. От одной руки только кости, скрепленные сухожилиями. Измазанная спекшейся кровью белая кость, как в мясницкой. Сомнений нет, руку кто-то объел. Во лбу дыра от пули, бок черепа вывален. Судя по одежде, один из обитателей трейлер-парка, или вообще бродяга.

В пыли лужа запекшейся крови. Джефф говорил, что он успел кого-то укусить. Лужа немаленькая, значит, укусил сильно. Если все так и есть, как говорят в Интернете, укушенный уже сам кого-то съесть пытается, или лежит с простреленной головой. Отвернувшись, я прибавил газа и подъехал к воротам. Возле вагончика офиса был припаркован старый "Форд Бронко" — большой и крепкий внедорожник, в свое время очень популярный. Сам о таком мечтал, помню, когда сосед по московскому гаражу притащил такой же откуда-то. Да и вообще машина что надо для этих краев — сломать трудно, чинить легко, мотор не сложней волговского. Вот на ней Джефф и ездит.

Джефф вышел из вагончика с ключами, вид настороженный, рука на кобуре. Разглядев меня, кивнул и распахнул ворота. Я проехал внутрь и встал возле его внедорожника, слез с мотоцикла, заглушив мотор. Джефф указал рукой на лежащий в пыли труп, сказал:

— Видите? Так и лежит. Никто не приезжал.

Он сокрушенно покачал головой. Такой непорядок у него пока в сознании не укладывался.

— Да, разглядел. Тихо было?

— Часов в пять утра стреляли где-то неподалеку. Не слышали?

— Нет, уже спал в это время. — покачал я головой.

— Крепкие нервы. Не каждый уснет в такой ситуации. — усмехнулся он.

— У нас в Койотовой Купальне было тихо.

— Вы улетаете сегодня? — спросил он, помолчав.

— Надеюсь улететь. — вздохнул я. — Глядя на все это, не очень верится, что получится. Как-то не укладывается у меня в голове, что при всем том, что творится, я смогу пройти регистрацию, попить пива в зале ожидания и вылететь самолетом, как будто все нормально.

— Кто знает? — спросил он философски. — Кто вас отвезет? Я слышал, что таксисты не ездят уже.

— Сам поеду. И оставлю мотоцикл на стоянке в аэропорту. Если вернусь, то заберу его, не вернусь — то значит уже не вернусь никогда, и плевать что с ним будет.

— Я мог бы отвезти. — сказал он. — Оставили его бы в гараже. Или здесь.

— Спасибо за предложение, но думаю, что к середине дня у тебя других проблем будет хватать. Ситуация ухудшается.

— Говорили с Москвой? — угадал он.

— Говорил. Мне кажется, что мы повторяем здесь все, что уже случилось там. А там совсем плохо.

— Значит, и здесь будет плохо. Не думаю, что наше правительство умеет действовать жестче вашего. А болтовня по телевизору уже не поможет. — задумчиво сказал он. — Во время «Катрины» они это прекрасно доказали — столько саморекламы и никакого толку, с бедствием в одном городе справится не могли.

Тут я с ним молча согласился. Пусть в наши времена Россия и не образец организации функционирования общества, но на подобные бедствия реагируют куда лучше, чем американцы, которые чуть не месяц не могли даже наладить патрулирование города от мародеров. Да и то потом наладили через задницу, иначе не назовешь, когда для этой цели вынуждены были наемников из «Блэкуотер» приглашать — национальная гвардия оказалась пшиком, полиция сбежала первой… не о том я, в общем.

Главное, в чем я действительно с ним соглашался, так в том, что в Америке ситуация может сложиться даже хуже, чем в России. Слишком большие индивидуалисты сами американцы, слишком не приспособлена к проблемам внутри страны власть, слишком не на те задачи нацелена армия. Да и морально американцы, на мой взгляд, к внутренним проблемам не готовы. То ли дело мы, когда у нас что ни год, так или понос, или золотуха.

С улицы донесся звук малолитражного дребезжащего мотора, и у склада появился «Сатурн» Паблито — серая потрепанная малолитражка. А буквально следом за ним появились машины Терезы и Джека. К моему, признаться, большому удивлению. Не думал, что они появятся на работе так вот вовремя. Тогда я просто собрал их в офисе, налил себе холодной воды из кулера, и произнес речь. Рассказал, что делается в Москве, рассказал о мертвецах, рассказал о том, что дальше будет только хуже. Все сидели на своих местах, смотрели на меня молча и я даже не мог понять, доходят до их мои слова. или кто-то из них сейчас извинится, выйдет из трейлера якобы до ветру. а сам срочно начнет звонить в ближайшую психиатрическую клинику. Однако, когда я закончил, Джефф, так пока и не уехавший, согласно кивнул, Тереза ойкнула, а Джек спросил, что же они должны делать?

— А делать вы уже ничего не должны. — объявил я, обведя всех взглядом. — Езжайте домой, думайте, как спасаться. Если все наладится — жду вас здесь, а вы ждите меня. Если не наладится… Ну, для начала помните, что у нас есть здесь крепкое здание склада за крепким забором, и здесь можно укрыться. А вообще, запасайтесь оружием, готовьтесь защищаться. Больше ничем не могу никому помочь, кроме как советом.

Закончив, я встал, попрощался со всеми разом и направился к выходу из трейлера. О чем здесь еще трепаться? Поеду лучше у аэропорта подежурю, выясню, что там делается. Только сперва домой заеду, сумку прихвачу.

Неожиданно прямо у мотоцикла, когда я надевал шлем, меня остановил Паблито.

— Хефе. — окликнул он меня по-испански. — Хочу вам пару слов сказать. Я только за этим и приехал, если честно.

Я повернулся к нему.

— Что ты хотел?

Он заулыбался по обыкновению, а затем заговорил со своим отчаянным испанским акцентом, широко жестикулируя:

— У меня появилась идея, как мы с вами можем помочь друг другу. Я уже знаю про мертвых, которым не терпится пойти гулять, и знаю, что им надо стрелять в голову. А еще я живу в Сан-Луисе, и наши банды почувствовали, что у копов не хватает на них времени. А мне никогда не удавалось накопить денег на хотя бы простой дробовик — слишком много у меня детей, и все они хотят есть. Причем все время. И мне не из чего стрелять мертвым в голову и нечем отбиваться от банд в городе.

Затем он замолк, выжидательно глядя на меня и продолжая улыбаться.

— И что ты хочешь предложить? — спросил я, уже догадываясь.

— Хефе, я никогда не был осужден, я уже десять лет как гражданин этой страны и резидент этого штата последние четырнадцать лет. Никто и ничто не может мне запретить купить винтовку, или пистолет. Только мой кошелек всегда мне мешал. А вот у вас есть деньги, вы застряли в нашем штате, но не имеете права просто пойти к торговцу и купить что-то, что поможет вам защищаться.

Я усмехнулся. Ну можно ли к такой простой идее подходить так издалека?

— Продолжай.

— Хефе, если я куплю оружие в магазине, то смогу продать его любому человеку, кто даст мне свои данные и является резидентом благословенного штата Аризона. И у меня нет возможности проверить, правдивые ли эти данные, или нет? Я же не АТФ, согласитесь. Я вынужден верить на слово покупателю, и лишь записать те данные, которые он мне даст о себе. В лучшем случае, мне достанется фотокопия его водительской лицензии. Но ведь он мог предъявить мне и фальшивую, верно?

При этом он заулыбался так, что усы разъехались чуть не до ушей, а зубы засверкали на солнце. А я подумал, что предложение неплохое, но нужно ли оно мне? А если я улечу все же?

— Я же улетаю сегодня.

— Я знаю. — кивнул он, и полез в карман. Достал оттуда какую-то визитную карточку и протянул мне. — Вы уж простите, но я вовсе не уверен, что вы сможете улететь. Возьмите это. Это склад одного ломбарда в Юме, там работает приемщиком мой родственник — двоюродный брат жены. Он не будет возражать, если я вас там подожду пару часиков. Если вы не улетите в полдень, то уже в час дня наверняка сможете быть там.

— Ломбард?

Ломбарды в Америке, особенно в западных штатах, торгуют оружием в больших количествах. Разным и в разном состоянии, в основном подержанным, но можно найти и многое в хорошем состоянии за разумные деньги. Подчас, даже очень разумные. В оружейном магазине отдашь раза в три больше. Но это уже как повезет.

— Хорошо, договорились. — кивнул я. — Как насчет данных покупателя?

— Я уже подобрал из наших накладных. — ответил Паблито. — Я хочу тысячу долларов за все. На эти деньги я смогу что-то купить. Ну а сколько потратите вы — дело ваше. Мой родственник, его зовут Хесус, сможет подобрать что-то приличное для нас. Ну а если вы улетите, то тогда вам удачи.

— Спасибо.


22 марта, четверг, ночь. Округ Юма, Аризона, США. | Я! Еду! Домой! | 22 марта, четверг, день. Округ Юма, Аризона, США.