Annotation

Волею сложившихся обстоятельств капитан Российской армии Алексей Вольнов оказывается в глубинах космоса, где вынужден участвовать в жестоком противостоянии цивилизаций. Идя сквозь тяготы военных будней, Алексей не только вносит коррективы в ход событий, но и заметно меняется сам. Путь тернист, но, выбрав дорогу, иди до конца.

Виктор Гутеев

Виктор Гутеев
ПРИШЛЫЕ

Языки пламени, вырвавшись из отсеков БМП, озарили сумрак вечернего ущелья. Пожирая горючее и боеприпасы, пламя играло бликами на покорёженных бортах и вырванных взрывом кусках обшивки.

Среди обломков, разбросанных вокруг горящей машины, лежали угодившие в засаду русские солдаты. Большинство бойцов взвода уцелели после взрыва мины, уничтожившей их машину. Сброшенные с брони солдаты стремились отползти под защиту придорожных камней, но кинжальный огонь со склонов не оставил им шансов.

Убитые взрывом наводчик и механик-водитель остались в БМП, и вскоре грузинские гвардейцы, затаившиеся на горном склоне, вместе с запахом жженого металла уловили зловоние горелой плоти.

— Мясо, — скривился снайпер, когда порыв ветра донёс гарь до его позиции.

Стрелок был доволен. Приказ выполнен, зашедший со стороны Южной Осетии противник уничтожен. В семи километрах южней догорали ещё две БМП, которые принадлежали взводу, прошедшему по тылам грузинской армии.

Никто не ожидал от русских столь неприкрытой наглости. Средь бела дня, не таясь, три машины нахально проехали по тылам враждебной армии и, разгромив встреченную на пути колонну снабжения, выскочили на позиции стрелкового батальона. Из получасового боя вырвалась одна машина и, увозя остатки взвода, устремилась к границе, но время было упущено, и вернуться к своим им было не суждено.

Обветренное лицо снайпера не выражало злорадства. В конце концов, они, как и лежащие на дороге русские, лишь выполняли приказ. Сегодня русским повезло меньше, что будет завтра — можно только гадать. Даже сюда долетали звуки канонады, вот уже вторые сутки гремевшей над позициями вцепившихся друг другу в глотки грузинских и осетино-русских частей.

— Первое отделение вниз, — прошуршал наушник голосом командира.

Десяток смутных теней, профессионально используя складки горной местности, бесшумно заскользили к дороге, снайпер приник к окуляру прицела.

Пространство, приближенное оптикой, мгновенно сузилось до испещрённого электронной разметкой круга. Внимание стрелка привлекло какое-то движение, и хищное жало винтовки мгновенно развернулось в сторону шевельнувшегося солдата.

Лежавший в нескольких метрах от БМП боец, чудом уцелевший при взрыве и шквальном ливне нуль, тяжело перевалился со спины на бок. Камуфлированные брюки начали тлеть, и это привело солдата в чувство. Плохо понимая, где он и что происходит, раненый разведчик попытался встать, но ноги его подкосились, и боец, нагруженный бронежилетом и болтавшимся на шее автоматом, вновь рухнул на землю. Неуклюже побарахтавшись, он всё же умудрился сесть.

Разглядывая уцелевшего русского, снайпер поморщился. В свете пожара обожженное лицо солдата выглядело страшно. На щеках и подбородке вздулась обгоревшая кожа, волосы спеклись, обнажив сочащиеся сукровицей ожоги. Текущая из рассечённого виска кровь окрасила плечо и ворот камуфлированной куртки. Застывшую маску из запёкшейся крови и обгоревшей кожи оживляли чудом уцелевшие, отрешённо смотрящие вдаль глаза.

Разглядев кровоточащую рану на правом боку, снайпер принял решение. Его не смутило то, что боец был в бронежилете. Мощная винтовка толкнулась в плечо, и за спиной пробитого навылет солдата расцвёл пыльный бутончик.

К удивлению снайпера, вместо того чтобы уткнуться лицом в дорогу, боец как ни в чём ни бывало продолжал сидеть на месте. Списав такую живучесть на шок, снайпер выстрелил снова. Пробив шею, пуля брызнула искрами, угодив в валявшийся позади солдата опорный каток.

— Что за чёрт, — опешил снайпер, видя, что русский даже не шелохнулся.

С такого расстояния промахнуться было невозможно. Он видел, что попал, но по-прежнему сидящий на месте солдат доказывал обратное.

Зная, что противника поблизости нет, стрелок нарушил инструкции. Снял магазин, достал из кармана разгрузки трассирующий патрон. На этот раз целил в голову.

Мелькнувшая в сумерках искра угодила точно в лоб и, прошив голову, впилась в дорогу. На обожжённом лбу не появилось даже отметины. Словно пробив бестелесный дух, пуля не причинила бойцу никакого вреда.

Небритая челюсть снайпера медленно отвисла.

— Один жив, — доложил командир наконец-то спустившегося к дороге отделения. Судя по его спокойному тону, подробностей никто не видел.

— Живого берём с собой.

Рядом с пленником мелькнули тени. Удар ноги, сваливший русского в дорожную пыль, заставил снайпера усомниться в собственном зрении.

За три месяца до описанных событий

Выплывшая из-за горизонта звезда, скользнув лучами рассвета по поверхности планеты, заиграла бликами на вытянутом корпусе застывшего на орбите корабля. Старое грузовое судно, построенное во времена военных годин, давно выработало все возможные ресурсы, но, в отличие от отправленных на слом сверстников, по-прежнему состояло на службе. Сорок семь лет назад корабль совершил свой последний межпространственный переход и навечно застыл над Савогой, одним из окраинных миров Новой Республики.

Внутренности и корпус судна изрядно перекроили, превратив огромный грузовой корабль в станцию аварийно-спасательной службы. С ростом технологий тяжёлых ситуаций в космосе становилось всё меньше, но потребность в службе так до конца и не отпала. Персонал станции насчитывал двести человек, половину из которых составляли экипажи базирующихся здесь же межсистемных буксиров.

В то время как первые лучи звезды заглянули в каюты персонала, досматривающего сны, трое членов экипажа дежурной смены готовились к отлёту.

— Здесь сто первый, готов к приёму пакета.

Капитан межсистемного буксира двадцатишестилетний Харон Корвел, дождавшись подтверждения систем о приёме данных, надавил клавишу ввода.

— Диспетчерская служба Савоги желает успешного рейса, — прошелестел динамик кокетливым женским голоском, — и с нетерпением ожидает вашего возвращения.

Смысл сказанного не вышел за рамки дежурных фраз, но в тоне девушки-диспетчера определенно читался подтекст. Заметив мечтательную улыбку на лице красавца капитана, двадцатилетняя Айна Диярабо, штурман буксира, раздражённо фыркнула.

«Ожидает возвращения, — мысленно передразнила она симпатию капитана. — Вот сиди там и ожидай, а я буду здесь, рядом», — добавила она с каким-то отчаянным удовлетворением.

Айна давно поняла, что Харон ей небезразличен, но набраться смелости и объясниться девушка до сих пор не решилась.

— Доставим транспорт, и сразу домой.

Не желая слушать воркующие нотки в его голосе, девушка отключилась от внешней связи. Поймав сочувственный взгляд третьего члена экипажа, инженера Смолла Корсака, Айна уткнулась в экран навигационного комплекса.

— Курс проложен, — доложила она через несколько минут, так и не подняв на капитана глаз.

— Тогда в путь.

Будничный, ничем не примечательный полёт начался как обычно. С упругим толчком разошлись захваты, связывающие буксир с причальным сектором станции. Носовые маневровые двигатели изрыгнули пламя, и маленький двухсотметровый кораблик, представлявший собой скелетообразную стыковочную платформу, увенчанную тесной кабиной с одного края и массивным машинным отсеком с другого, медленно попятился прочь от причала. Как только манёвр разворота был завершён, пространство озарила вспышка маршевых двигателей. Станция и теряющая очертания Савога быстро пропали с экрана радара.

Спустя шесть часов буксир набрал необходимую для межпространственного перехода скорость, и за управление взялась автоматика. Это был тот редкий случай, когда системы корабля, ввиду недееспособности экипажа во время перехода, получали полную власть над своими хозяевами.

Спинки кресел плавно пошли вниз. Мягкая ткань обивки кресел ожила и нежно укутала людей, превратившись в герметичные скафандры. Активировались аптечки, вводя в кровь препараты, которые замедляли метаболизм и погружали экипаж в подобие летаргического сна. До прыжка в межпространство, где время и скорость теряли свои привычные свойства, оставалось меньше минуты.

Повинуясь программе, запустились генераторы сдерживающего поля, не позволяющие материи рассыпаться на атомы во время перехода. Вокруг буксира образовался ослепительный ореол, превративший кораблик в светлую искру, словно ножом рассекающую космический сумрак.

Эффект сдерживающего поля стал в своё время величайшим открытием, позволившим кораблям людей за считанные сутки преодолевать межзвёздные расстояния. Были и минусы, главным из которых являлась полная непроницаемость поля для систем корабля. С момента включения поля корабль слеп и двигался дальше буквально на ощупь. Проблему решили, увеличив мощность датчиков, сканирующих слепой отрезок разгона. Обнаружив помехи, автоматика заранее корректировала курс, выводя корабль в чистое пространство.

Эта схема безотказно работала много лет, но сегодня всё пошло иначе. Стоило буксиру окутаться непроницаемым полем, как в пустоте разгонного коридора материализовался невесть откуда взявшийся метеоритный рой.

Столкновение с плотным каменным потоком оказалось убийственным. Буксир застонал от рвущих корпус ударов. Мелкие камни изрешетили кораблик, но дублирующие системы перехода сработали исправно. В следующий миг искорёженный буксир растаял в яркой вспышке межпространственного прыжка.

— Как такое могло произойти? — наверное, уже в тысячный раз простонал капитан Корвел.

Спасательная шлюпка со злополучного буксира вот уже вторую неделю дрейфовала в космической пустыне. На угловатом, тёмно-матовом корпусе шлюпки выделялись неровные кляксы белоснежного пластыря, закрывшего сквозные пробоины.

Двум уцелевшим в катастрофе членам экипажа с невероятным трудом удалось восстановить герметичность, запустить систему жизнеобеспечения и отстрелить шлюпку от безжизненного буксира. На этом везение кончилось. Двигатель, связь, вспомогательные системы шлюпки оказались безнадёжно испорчены. Зато, словно в насмешку над уцелевшими, запустился контур глобального позиционирования, показания которого повергли капитана и штурмана в глубокий шок.

В проём иллюминатора смотрела звёздная россыпь. Её вид всегда порождал в сердце белокурой девушки волнующие ощущения. Сейчас же безразличие звёзд вызывало в душе лишь ужас и отчаянье. Айна понимала, что они обречены. Она отчасти смирилась, но изнурительные часы ожидания неизвестно чего вымотали её до предела.

Девушка всё чаще ловила себя на мысли, что невольно завидует погибшему инженеру. Размозжённая голова Корсака уже не казалась чудовищной нелепостью. Инженер умер во сне, так и не поняв, что произошло. В их с капитаном случае о такой смерти можно было только мечтать.

— Ну почему мы? — вновь запричитал окончательно павший духом капитан. — Почему это случилось именно с нами?

Его блуждающий, отчасти обезумевший взгляд метался по низкому своду единственного отсека шлюпки.

— Почему компьютер не выполнил манёвр отклонения, а вынес нас в поток? — сыпал Корвел вопросами, адресованными непонятно кому. — Почему вместо запланированных суток прыжка мы пробыли в межпространстве больше недели, когда топлива в буксире было всего на двое суток?

Этот необъяснимый факт волновал и Айну, только в отличие от капитана она не стала зацикливаться на неразрешимых вопросах.

— Господи! — воскликнул капитан. Он вскочил с разложенного кресла и воздел руки. — За что? За что ты обрёк нас на смерть, закинув в неизведанное пространство?

Он вновь рухнул на койку и, громко всхлипнув, простонал:

— Как же нас найдут, если мы и сами не знаем, где оказались?

Присев рядом, Айна провела ладонью по его взлохмаченной голове.

— Всё будет хорошо, — принялась она успокаивать рыдающего мужчину, — еды у нас хватит ещё на месяц, а там, может, что-нибудь изменится.

По щекам девушки катились слёзы. Она не верила собственным словам, но, пытаясь предотвратить очередную истерику капитана, старалась изо всех сил. Когда-то любимый мужчина, всегда казавшийся сильным и уверенным, в критической ситуации оказался совсем не таким, и это угнетало ее не меньше остального.

— Не плачь, мой хороший, всё будет в порядке.

— Правда?

Робкая надежда в голосе капитана заставила Айну скривиться в презрительной гримасе. Она и сама была бы не прочь выплакаться в сильное плечо, но такой возможности судьба ей, увы, не предоставила.

— Конечно, — выдохнула она сквозь душившие слёзы.

Корвел, как обычно, затих, и вскоре девушка услышала ровное сопение. Пристроившись в соседнем кресле, Айна беззвучно разрыдалась в подушку, но вскоре тоже забылась тревожным сном.

Проснулись они от сильной тряски. По корпусу что-то проскрежетало, и шлюпку с ощутимым ускорением потянуло в сторону.

Боясь до конца поверить в спасение, Айна выглянула в иллюминатор и по изменившемуся движению звёзд окончательно убедилась, что их действительно нашли. В порыве радости девушка подлетела к консоли управления и, пробежав пальцами по клавишам, отправила команду на внешние камеры. Вспомнив, что они не работают, плюхнулась на койку и рассмеялась сама над собой. Затем, решив расцеловать первого, кто к ним заглянет, Айна подошла к входному люку и стала с нетерпением ждать появления спасителей.

Полёт оказался недолгим. По борту опять проскрежетало, в иллюминаторе мелькнул свет, и шлюпку втянули в трюм корабля-спасателя. Подскочив к иллюминатору, Айна с огорчением увидела лишь слой инея, покрывшего бронестекло. В несколько прыжков она вновь оказалась у люка. Рядом встал капитан. Оба знали, что обнаруженные в космосе средствами спасения объекты, согласно уставу, открываются только снаружи, поэтому терпеливо ждали, не хватаясь за рычаги.

— Айна, — в голосе Корвела слышались смущенные нотки, — понимаешь, я думал, что всё, конец, поэтому… — Он посмотрел ей в глаза, но тут же стыдливо отвёл их в сторону. — Я хочу попросить…

— Не надо меня просить, — холодно перебила она, — не бойся, я никому ничего не скажу.

Не желая смотреть в красивое, но ставшее за эти дни неприятным лицо, она сделала вид, что с интересом разглядывает спартанский интерьер шлюпки. Нечленораздельный возглас капитана заставил ее снова повернуться к люку. И тут девушка с трудом поверила собственным глазам.

По периметру овального переходного люка расходились круги, как от брошенного в воду камня. Колебания набирали силу, выгибая ставший будто резиновым люк то внутрь, то наружу. Через несколько секунд бронированный люк полуметровой толщины, не выдержав нагрузки, обвалился на палубу, рассыпавшись на мелкие осколки. В образовавшемся проёме Айна успела рассмотреть чужеродные контуры, освещённые призрачно-синим светом. В следующий миг в шлюпку заскочило нечто.

Узкое вытянутое тело резало взор ломаными, непривычными взгляду линиями. Из отливающего металлом туловища несимметрично торчали семь гибких конечностей. Вскочившее в шлюпку существо упёрлось в пол и потолок внезапно удлинившимися конечностями и замерло.

По характерному звуку, сопровождавшему движения гостя, Айна поняла, что перед ними чужеродный искусственный механизм. Мелькнула мысль, что первый контакт, о котором так грезят капитаны дальнего поиска, состоится прямо сейчас, и при весьма необычных обстоятельствах.

Застывшая в проёме люка машина, взвизгнув приводами, слегка изменила положение корпуса. Затем, со свистом вспоров воздух телескопической конечностью, нанесла мощнейший удар. Тело капитана, пачкая кровью палубу, тряпкой перелетело пространство шлюпки и врезалось в консоль управления.

Глядя на перерубленный труп капитана, ошеломлённая девушка, не в силах поверить в происходящее, нервно затрясла головой. Сердце ее наполнилось ужасом. Айне стоило огромного труда набраться храбрости и повернуть голову к машине, но убийцы на прежнем месте не оказалось.

За ее спиной послышался гул приводов, и по талии заскользила гибкая конечность. Змеёй обвив девушку, машина оторвала её от палубы и понесла онемевшую от страха пленницу в чрево чужого корабля.

* * *

Стайка шестилетних сорванцов, позабыв обо всём на свете, резвилась на поляне центрального парка. Пёстро одетые дети, не обращая внимания на улыбки и смех прохожих, забавно кувыркались в траве, играя в весёлую игру. Когда кураж достиг апогея, женщина, зорко следившая за детьми, поднялась со скамейки.

— Де-ти-шки, — разнёсся по округе её приятный голос, — все бежим ко мне. Кто у нас самый быстрый?

Позабыв об игре, выпускная группа детского сада наперегонки помчалась к обожаемой воспитательнице.

— Молодцы, молодцы, — похвалила детей женщина, — садимся в кружок, прямо на травку, вот так, умницы вы мои.

Дождавшись, когда непоседливая стайка усядется напротив скамейки, воспитательница Диана Блэймер приступила к плановому занятию.

— Детки, кто мне скажет, где мы сейчас находимся?

— В парке, в парке, — закричали дети.

— А где находится парк?

— На Лайлоне, столице Новой Республики.

Женщина удовлетворенно кивнула:

— А теперь, ребятки, прежде чем мы отправимся на спутник нашей планеты и посетим древний корабль предков, я расскажу вам историю становления нашей Республики. Всё началось тринадцать тысяч лет назад. Звезда по имени Алаага, вокруг которой когда-то вращалась прародина человечества — планета по имени Валейга, состарилась и начала быстро остывать. В цветущий мир наших прародителей всего за несколько лет пришла вечная зима, которая год от года становилась всё злее. Начался голод, и порой казалось, что нет ни малейшей надежды на спасение, но наши предки решили иначе. Желая во что бы то ни стало сохранить человечество как вид, оставшееся население Валейги пустило последние ресурсы на разработку и постройку огромных межзвёздных кораблей. Спустя долгие десять лет строительство семи кораблей было завершено. Возможность покинуть замерзающую планету и спасти свою жизнь получили далеко не все. На поиски нового дома отправились лучшие представители нашего вида. Точно известно, что два корабля погибли сразу после старта, а остальные были слишком тихоходны и за двести лет поиска пригодного для жизни мира потеряли друг друга. В конце концов, один из кораблей вышел к планете, на которой мы с вами сейчас и находимся.

Женщина обвела взглядом питомцев и, убедившись, что дети внимают ее словам, продолжила рассказ:

— О начальном этапе жизни переселенцев на вновь обретённой родине никто ничего не знает. Известно лишь, что по каким-то причинам произошёл упадок, и общество переселенцев деградировало в дикие, не связанные друг с другом племена. Люди полностью утратили старые технологии, и нашей цивилизации пришлось начинать свой путь с дубины и каменного топора. Через двенадцать с половиной тысяч лет представители нового человечества впервые вышли за пределы атмосферы Лайлоны. Ещё через сотню лет исследовательская экспедиция наткнулась на корабль переселенцев, законсервированный в недрах спутника Лайлоны. Через десять лет с момента находки, помимо истории нашего происхождения, мы обладали всеми достижениями предков. Пользуясь их наработками, наши учёные открыли секрет межпространственного перехода, позволивший отважным косморазведчикам обнаружить шестнадцать пригодных для жизни систем.

При следующих словах в тоне воспитательницы появились скорбные нотки:

— Сто семьдесят лет назад произошла встреча с потомками другого корабля переселенцев. Их история очень походила на нашу. К моменту первой встречи они успели заселить двенадцать систем, и на появление наших кораблей отреагировали весьма недружелюбно. В итоге разразилась тридцатилетняя война, результатом которой стало слияние двух потерявшихся народов и возникновение единой республики, раскинувшейся на многие световые годы и объединившей в себе двадцать восемь населённых систем, которые вот уже сто сорок лет живут в согласии.

Внимание детей привлёк басовитый гул. Стая птиц метнулась в сторону, когда растущая в небе точка, превратившись в пузатый внутрисистемный челнок, приземлилась на расположенной в центре парка посадочной площадке.

— Вот и наш челнок, — сказала Диана, поднимаясь со скамейки. Дети вскочили следом.

— Не торопитесь, ребятки, корабль предков никуда от вас не улетит.

Через сорок минут детский гомон, сопровождавший весь полёт до спутника, наконец-то утих. В салоне челнока повисла тишина. Малолетние пассажиры все как один уткнулись в бортовые иллюминаторы, восхищённо рассматривая огромный корабль, навеки застывший на поверхности спутника.

Безучастной к внушительному зрелищу осталась только Диана. Схватившись рукой за вдруг защемившее сердце, вмиг побледневшая женщина ловила ртом воздух. Вместе с дурнотой пришли мысли о сыне. Она часто думала о своём мальчике, но сегодня мысли об Алексе пришли вместе с тяжёлым ощущением беды. «Что-то случилось, — непрестанно билось в голове. — С ним что-то случилось».

Материнское чутьё не обмануло. В то самое время, когда челнок опускал Диану с непоседливым выводком на площадку мемориального комплекса, её сын, двадцатисемилетний лейтенант космической пехоты Алекс Блэймер, служивший на одном из окраинных миров по имени Гарда, лихорадочно соображал, что же делать дальше.

Неподвижно стоя на плоской крыше трёхэтажного административного блока, Алекс осторожно, потихоньку наконец-то распрямил затёкшую спину. Элементарное, едва заметное движение, на которое всегда требовался один-единственный миг, сегодня отняло почти четыре часа. Окаменевшие мышцы гудели, но это можно было терпеть. Нестерпимой пыткой являлась пятидесятиградусная жара, испускаемая застывшим над головой светилом.

Пехотный камуфляж пропитался потом. Кожа невыносимо зудела, пробуждая неистовый соблазн скинуть форму и чесаться до бесконечности. Вокруг безобразно распухшей головы роилась туча свирепых кровососов, но поднять руку и отмахнуться от причиняющих мучения тварей было равносильно самоубийству. Алекс крепко усвоил — первое же мало-мальски приметное движение станет последним в его жизни.

— Да пошло оно всё, — долетело снизу.

Не смея повернуть голову, Алекс заскользил взглядом по ряду одинаковых приземистых зданий на другой стороне улицы. На пороге пищеблока застыл один из пилотов корабля дальнего поиска, сутки назад совершившего аварийную посадку на местном космодроме. Чёрная форма, так щёгольски сидевшая на пилоте, под жаркими лучами превратилась в истинное наказание. На раскрасневшемся лице незнакомца застыла мука.

— Всё, больше не могу, — простонал он и, отмахнувшись от мошкары, рухнул на колени.

Полупрозрачная субстанция, величиной с кулак взрослого человека, до поры неподвижно висевшая рядом с жертвой, метнулась к пилоту. Среагировав на движение, запрятанное в энергетическую оболочку нечто буквально впиталось в грудь обессилевшего человека. Прежде чем тело пилота, словно мыльный пузырь, разлетелось кровавыми ошмётками, Алекс заметил выражение оглушительной боли, мелькнувшее в глазах бедолаги.

Кошмар начался с известия о выходе из строя передатчика дальней связи, висевшего на орбите Гарды. Такое случалось и раньше, поэтому расквартированный на планете гарнизон, утратив мгновенную связь с центром, не стал бить тревогу. Все знали, что спустя несколько дней передатчик будет восстановлен. К всеобщему удивлению, вместо одинокого транспорта с бригадой ремонтников на радаре появились десятки разнокалиберных меток.

Спустя сутки тридцать семь кораблей вошли в зону действия систем орбитальных спутников. Анализ данных поверг командование гарнизона в трепет. К планете приближалось соединение кораблей, не имеющее с флотом Новой Республики абсолютно ничего общего.

По иронии судьбы неведомые корабли прибыли к планете, совершенно не подходившей для торжественного приёма. Тяжёлый климат и ядовитые флора и фауна поставили крест на планах колонизации. Население Гарды насчитывало всего четыреста человек, из которых сотня являлась бойцами космической пехоты, а остальные — приговорёнными к пожизненному труду заключёнными, согнанными для работ в шахтах по добыче редкого минерала, используемого в производстве корабельного топлива. Поверхность планеты состояла из двух разделённых океаном континентов, где можно было найти лишь горные гряды да покрытые чахлой растительностью долины. Изобилие свирепых хищников делало Гарду идеальным местом для содержания узников.

Причины, по которым пришельцы появились в этой забытой богом системе, были непонятны. Положение усугубляло отсутствие связи с центром, и напуганные офицеры лихорадочно соображали, как действовать дальше.

Между тем неведомые корабли, сбросив скорость, зависли над континентом. Спустя час, исчерпав все возможности связи и не дождавшись реакции от висевших над головой гостей, опешивший от нежданного сюрприза командир гарнизона отправил Алекса с отделением пехотинцев на плоскую крышу административного блока с приказом разложить сигнально-световую сеть.

Приказ исполнили за считанные минуты. Алекс приказал отделению возвращаться, а сам склонился над распределительным щитом, подключая питание. Воткнуть штекер он так и не успел, его внимание привлекли удивлённые возгласы подчинённых. Позже Алекс так и не смог вспомнить, что побудило его не делать резких движений.

Из бескрайней синевы неба сыпался дождь из сотен полупрозрачных, меняющих очертания сгустков. Энергетические сгустки, реагирующие, как вскоре выяснилось, на движение человеческого тела, накрыли весь периметр горнодобывающего комплекса. В то время как часть свалившегося с орбиты непонятно чего зависла в полуметре над крышей, бойцы взвода с удивлением наблюдали, как полсотни чужеродных сгустков, не оставив никакого следа на покрытии крыши, прошли сквозь неё и проникли во внутренние помещения блока.

Первым погиб Яссон. Долговязый сержант не придумал ничего лучшего, чем пнуть повисшее рядом нечто. Пехотный ботинок, описав дугу, врезался в сгусток, но вместо того чтобы отскочить в сторону, неведомая субстанция мгновенно впиталась в голень сержанта. Худощавое лицо Яссона вытянулось, с губ сорвался нечленораздельный возглас. В следующую секунду ноги сержанта с сухим хлопком разлетелись веером кровавых брызг. Отброшенное взрывом тело забилось в конвульсиях. Жуткая картина на минуту вогнала Алекса в ступор, и это спасло ему жизнь. К Яссону метнулись бойцы, но намерение помочь товарищу приговорило их к смерти. Через пятнадцать секунд Алекс Блэймер стоял на крыше, забрызганной кровью и заваленной останками человеческих тел, в компании с неподвижно висящей неподалёку миной.

Посёлок наполнился хлопками взрывов и истошными воплями обречённых. Кто-то пытался бежать, кто-то стрелять, но всё было тщетно. К полудню, спустя долгие четыре часа с начала орбитальной бомбардировки, Алекс слышал в наушнике лишь мёртвый шорох, а человек, бывший всё это время неподалёку, вот уже десять минут остывал на ступенях пищеблока.

Алекс с тоской подумал, что дотянуть до вечера сил не хватит. Смирившись с судьбой, он отмерил себе два часа, по истечении которых решил положить конец собственным мучениям. Тяжёлое, но бесповоротно принятое решение принесло облегчение. Отчаяние и страх, к его немалому удивлению, утратили остроту, в голову полезли мысли иного рода. Впервые с момента атаки он задался вопросом — а кто же, собственно, висит на орбите? Он точно знал, что корабли дальнего поиска исследовали не одну сотню звёздных систем, но так и не обнаружили даже намёка на чужую цивилизацию. А тут появляется огромная эскадра и с ходу истребляет целое поселение. Почему и за что?

Безответные вопросы возникали один за другим до тех пор, пока взгляд не наткнулся на останки пилота. Алекс вдруг припомнил, что все двенадцать человек малочисленного экипажа поисковика вели себя как-то неестественно.

То, что корабль такого класса вообще приземлился в этом захолустье, стало из ряда вон выходящим событием. Посадку объяснили неполадками систем управления, что подтвердили ремонтники местного дока, а вот необычная молчаливость экипажа, прожившего месяцы поисков в полной изоляции, странной показалась только сейчас. В голове прокатилась волна мыслей о мелких нестыковках в их поведении, но тщательно все обдумать и понять, есть ли связь между появлением поисковика и пришествием чужаков, Алекс не успел.

В звон круживших вокруг головы насекомых вплёлся посторонний звук. Едва уловимый, появился и тут же пропал металлический скрежет. Вскоре звук повторился, и Алекс безошибочно определил его принадлежность. Зубодробительный лязг нарастал, и в сердце капитана шевельнулась надежда.

Картовер. Металлический монстр, предназначенный для прокладки первичных тоннелей в горной породе, ухая силовой установкой и уродуя дорожное покрытие многотонными катками, медленно приближался к административному блоку. Судя по всему, толстый бронированный корпус машины не привлекал к себе внимания вездесущих сгустков.

Алекс обрадовался вытащенной из лабиринта забоя машине, как ребёнок. Он почему-то не подумал о том, что над головой по-прежнему висят чужие корабли, а медлительный картовер является прекрасной мишенью. Душу переполняла радость от того, что на планете остались люди, и он не одинок.

Крыша под ногами вздрогнула и мелко завибрировала. Эйфорию сняло как рукой. Он вдруг понял, что ширины улицы для прохода гигантской машины никак не хватит, а это означало, что огромный диск вертикально расположенного на носу бура, быстро вращаясь, перемалывает стены зданий и с помощью ленты транспортёра втягивает обломки в недра камнедробильной камеры.

Через несколько минут здание по соседству с административным блоком с грохотом осыпалось под широкие катки картовера. Надежды померкли. Алекс вслушался в наступившую тишину, его воображение мигом нарисовало, как, покончив с соседним строением, прожорливый монстр преодолевает считанные метры, разделяющие здания.

От касания бура административный блок встряхнуло до основания. Зажмурившись, Алекс взмахнул руками, надеясь, что оружие неведомых пришельцев прикончит его более безболезненно, чем родная машина. Висящий неподалёку сгусток среагировал на движение, но в этот момент крыша ушла из-под ног, и Алекс, кувыркаясь среди обломков, полетел вниз.

От сильнейшего удара сознание помутилось, но резкая боль в правой голени быстро привела парня в чувство. Ушибленная голова отказывалась работать, но тем не менее Алекс почувствовал, как идущая вслед за буром транспортёрная лента затягивает его в чрево машины. По ушам ударил близкий грохот дробильной камеры. Алекс попытался спрыгнуть с транспортёра, но торчащий из голени кусок арматуры зацепился за обломки. Взрыв боли отправил лейтенанта в пучину беспамятства.

Транспортёр продолжал работать, и хрупкое человеческое тело быстро очутилось перед мощными зазубренными валами, перемалывающими останки строения. Если бы Алекс был в сознании и мог всё видеть, то произошедшее дальше сильно бы его удивило. Стоило его голове приблизиться к заострённым зубьям, как неведомая сила вырвала многотонный вал из пазов и, словно пушинку, откинула в сторону, заклинив им агрегаты дробилки. Компьютер картовера произвёл аварийную остановку дробильной камеры.

— Фу-у-у-у-у, — утерев выступившую на лбу испарину, протяжно выдохнул нескладный долговязый парень, сидевший на самом краешке водительского кресла. — Кажется, вырвались.

Он обернулся, вопросительно посмотрев на восседающего в соседнем кресле спутника:

— Что дальше, Крол?

Крепко сбитый мужчина, одетый в такой же серый тюремный комбинезон, что и водитель картовера, поднял тёмные глаза.

— Сюда, — ткнул он пальцем в обзорный экран.

Оставив разгромленное поселение позади, картовер медленно выполз на залитое пенобетоном поле космодрома. В углу экрана проступили сглаженные контуры корабля дальнего поиска, одиноко стоявшего на дальнем конце взлётного поля.

— Ты с ума сошёл, — подскочил водитель. — Я слушал переговоры офицеров. На орбите висит эскадра, и надеяться, что кораблю позволят взлететь, может только идиот.

У видев, как на широком лице Крола удивлённо приподнялась бровь, водитель резко осёкся и понуро опустил глаза.

— Ты можешь сойти, Цалан.

Не услышав в тоне Крола и намёка на шутку, Цалан вернулся к джойстикам управления. Время от времени он угрюмо поглядывал на громаду красавца корабля, стоявшего с приветливо опущенным грузовым подъёмником. В глазах Цалана сквозило несогласие, но букашка картовера упрямо ползла в сторону поисковика.

— Что это значит? — нарушил затянувшуюся тишину Крол, ткнув пальцем в красный индикатор, мигавший на контрольной панели.

— Неполадки в дробильной камере.

Цалан пробежал пальцами по кнопкам, выведя на экран изображение с камеры, находящейся внутри дробилки. В кабине картовера раздался удивлённый возглас.

Невнятное, идущее откуда-то издалека бормотание постепенно переросло в едва различимый шёпот и наконец оформилось в чёткие фразы. Начав различать отдельные слова, Алекс понял, что сознание окончательно к нему вернулось.

— Откуда ты знаешь, как им управлять? — долетел до слуха неприятный дребезжащий голос.

— Когда-то я был штурманом на эсминце.

— Это не эсминец.

— Не бойся, Цалан, поисковик спроектирован так, что с ним легко управится даже один человек, надо всего лишь знать порядок действий.

— И ты его знаешь? — недоверчиво поинтересовался обладатель дребезжащего голоса.

— Нет, но я разберусь.

Невольно подслушав разговор, Алекс понял, что лежит на полу рубки управления корабля дальнего поиска. Как именно он здесь оказался, его сейчас не волновало, беспокоили лишь связанные за спиной руки и сильная резь в глазах при каждой попытке их открыть.

— Смотри-ка, ожил.

Послышались приближающиеся шаги, и его грубо перевернули на спину. Раненая нога взорвалась болью, и сквозь плотно сжатые губы Алекса вырвался стон.

— Бедненький, — послышался совсем не сочувствующий голос, — ножка болит, глазки пылью запорошило.

В лицо ударила струя воды.

— Открывай глаза, лейтенант, будем знакомиться.

Проморгавшись, Алекс увидел двоих стоявших над ним заключённых, один из которых держал в руках распечатанный контейнер с жидкостью.

Осмотревшись, он утвердился в своей догадке. Алекс находился в просторной рубке управления. Стоявшие полукругом кресла членов экипажа пустовали, однако весёлое перемигивание огней на консолях говорило о том, что главный компьютер готовит корабль к старту.

— Вы что, собрались взлетать? — прохрипел он, с трудом шевеля распухшими губами.

— Если ты ещё не понял, — плотно сбитый заключённый присел на корточки и вперил в Алекса холодный немигающий взгляд, — то я тебе объясню. Ты сейчас не всесильный лейтенант космической пехоты, а кусок искалеченного мяса, жизнь которого, — Крол выставил на обозрение лопатообразные ладони, увенчанные короткими толстыми пальцами, — вот в этих самых руках. Поэтому вопросы задаю я, а ты на них правдиво отвечаешь.

Встретив упрямый взгляд Алекса, Крол криво усмехнулся:

— Вижу, ты меня понял. Вопрос первый — кто атаковал поселение?

— Не знаю.

Несколько секунд Крол молча смотрел на пленника, затем вскочил и, коротко размахнувшись, ударил ногой по раненой голени.

— Не искушай судьбу, парень, — вмешался второй, — скажи ему, что он хочет, и всё закончится.

Алекс ничего не слышал. Дикая боль затуманила голову и вновь лишила его сознания.

Придя в себя в очередной раз, по мелкой вибрации палубы он определил, что корабль уже взлетел.

— Удалось, удалось, Крол, — по рубке катился восторженный рёв долговязого Цалана, — не то, чтобы гнаться, они на нас даже внимания не обратили.

— Ты заметил, что их корабль садился на северный континент?

Голос Крола показался Алексу крайне задумчивым.

— Заметил. А нам-то что?

— Разгромить поселение на южном континенте и приземлиться на северном. Как-то всё это странно.

— Почему?

Слишком озабоченный собственным спасением Цалан не мог понять, куда клонит его подельник.

— Потому что нет смысла уничтожать тех, кто и так не смог бы помешать.

Система оповещения сообщила о начале разгона и велела экипажу занять места согласно штатному расписанию.

— Что с лейтенантом делать будем?

— Пусть пока живёт, я с ним не закончил.

— Куда его, в медицинский блок?

— Зачем? — искренне удивился Крол. — Я его не лечить собрался, а задать пару вопросов. Сажаем в кресло.

Алекс скрипел зубами, пока его израненное тело освобождали от пут и бесцеремонно втискивали в кресло одного из членов экипажа. Кресло мгновенно активировалось, укутав Алекса пластами ткани. Закончив трансформацию, скафандр мигом определил состояние подопечного и задействовал аптечку. Впервые за весь день Алекс почувствовал себя хорошо.

Разогнавшись, корабль окутался сиянием и исчез в яркой вспышке межпространственного перехода. Спасшиеся на корабле люди ещё не знали, что системы управления по-прежнему неисправны, и вместо введенных Кролом координат поисковик отправился по недавно пройденному им маршруту, состоящему из семнадцати дальних переходов.

* * *

Как только беспилотный зонд вывалился из межпространственного перехода, автоматически включились системы слежения. Зонд вышел к Гарде с максимальным приближением, и в поле зрения объективов мгновенно попали ломаные контуры чужих кораблей, патрулирующих пространство.

«Вышел в заданной точке. Приступаю к работе».

Голос оператора, управляющего беспилотником посредством комплекса дальней связи, заранее сброшенного в систему, звучал глухо. Тройка чужих кораблей, мгновенно отреагировав на появление «гостя», сменила курс и устремилась наперерез зонду.

«Зонд обнаружен, активирую скрытный режим».

В голосе оператора звенело напряжение.

Скрытный режим — электромагнитное поле, укрывающее объект от систем обнаружения, — впервые испытывался в боевых условиях. За основу взяли эффект сдерживающего поля, и это было единственным минусом проекта. Невидимый кокон, так же как и сдерживающее материю поле, полностью поглощало как внутренние, так и внешние сигналы. Перейдя в скрытный режим, зонд вышел из-под контроля оператора, в дальнейшем руководствуясь лишь собственными пассивными системами.

Теперь картинка транслировалась с комплекса дальней связи. Он висел на значительном удалении от планеты, поэтому вся видимость сократилась до красных меток, ползущих на тактическом дисплее.

«Прошёл мимо патруля. Реакции нет, — комментировал продвижение зонда оператор. — Скрытный режим работает, их системы его не видят».

Обойдя патрульные корабли, зонд вышел на низкую орбиту и, пролетая над южным континентом, деактивировал скрытный режим. Одновременно с отключением поля включились системы слежения. За время, что потребовалось для совершения витка вокруг планеты, зонд собрал и отправил по назначению огромное количество информации.

«Пакет получен».

Выполнив задачу, зонд, сворачивая системы слежения и вновь готовясь окутаться невидимым полем, рванул прочь от планеты, но уйти ему не дали. Комплекс дальней связи, работавший в тандеме с зондом, пережил его на несколько секунд.

Голографическая проекция, показав гибель зонда, потускнела и отключилась. Под потолком вспыхнули панели освещения.

В кабинете президента повисло тягостное молчание. Совещание началось с просмотра фильма, доставленного разведуправлением. По его окончании заседавшие в кабинете мужчины долго переваривали полученную информацию.

В народе их прозвали «великолепной шестёркой», и собравшиеся в кабинете люди по праву заслужили столь высокое прозвище. Придя к власти, они объявили первостепенной задачей повышение уровня жизни, и неукоснительно выполняли взятые обязательства. Их мудрое управление вкупе с железной рукой за несколько лет поставило шатавшуюся экономику на ноги и повернуло её лицом к гражданину.

Жёстко контролируя деятельность планетарных правительств, они калёным железом вбили в головы аппарата, управляющего на местах, что на первом плане стоят интересы общества, а личное благополучие в ущерб этим интересам сродни измене. С властных структур осыпалась шелуха, и это дало быстрые результаты. За годы правления эти люди превратили Новую Республику в мощную индустриальную империю с высочайшим уровнем жизни. Ощущая на себе результаты такой работы, народ искренне уважал своих правителей.

Известие об атаке застало их в разных мирах Республики. На сбор ушло несколько недель, но за это время были отданы сотни распоряжений. Чётко отлаженный механизм управления начал перевод экономики Республики на военные рельсы.

Президент республики, пятидесятилетний Гард Скове, обвёл собравшихся тяжёлым взглядом. Красные глаза и усталость на изборожденном морщинами лице говорили о бессонных ночах, однако голос президента не утратил былой твёрдости.

— В первую очередь я хочу знать, как всё это началось. Адмирал Двински, прошу вас.

Из-за стола поднялся худощавый, совершенно седой старик, затянутый в чёрную форму военно-космического флота.

— Шестнадцать дней назад центр обслуживания систем связи получил сигнал о неполадках в работе комплекса дальней связи в системе А108. В систему отправилась команда техников. По прошествии отведённого времени комплекс в строй так и не вступил, а команда бесследно исчезла. — Командующий Военно-космическим флотом Республики прокашлялся и продолжил: — Дальше информация поступила в штаб флота, и дежурный офицер направил в сектор два патрульных катера. Выйдя из перехода, катера были атакованы, обратно вернулся только один.

— Скажите, адмирал, — перебил командующего министр промышленности, — а вы пытались войти с ними в контакт?

— Неоднократно. В сектор с небольшими интервалами направлялись семь зондов, ответом было лишь планомерное уничтожение нашего оборудования.

— Получается, что неизвестная раса без каких-либо требований вторглась в наше пространство и сбивает наши зонды?

— Нет, уважаемый Элиот. Получается, что неизвестная раса без каких-либо требований вторглась в наше пространство и истребляет наших граждан.

— Да, конечно, — потупил взор министр. — Продолжайте адмирал.

— Спасибо. Благодаря удачному полёту зонда, запись систем которого была продемонстрирована, мы знаем о положении дел на планете. Сотня наших военнослужащих и триста заключенных убиты. Шестнадцать суток назад нам объявили войну.

— Кто?

— На этот вопрос ответа пока нет, но утром я получил доклад специалистов, изучающих полученную зондом информацию. Они едины во мнении, что мы встретили расу с достаточно высоким технологическим уровнем.

— В этом никто не сомневается, — перебил адмирала министр сельского хозяйства Суарий Кошев. — Вопрос в том, в состоянии ли вооружённые силы республики эффективно противостоять агрессору?

— Пока дело не дошло до прямых столкновений, ответа на ваш вопрос нет.

— Плохо, что нет, — вмешался президент. — Попрошу доложить о принятых мерах. В первую очередь о готовности к вторжению противника в населённые миры Республики.

— Наш флот насчитывает около шестисот боевых кораблей. На случай массированного вторжения создан оперативный резерв, состоящий из трёхсот единиц.

Адмирал включил проекцию, и над столом появилась карта звездного неба.

— Входящие в резерв соединения под командованием генерала Масторда передислоцированы в двести шестой сектор.

Лазерная указка в руках адмирала выделила квадрат дислокации.

— Как видите, это наиболее подходящая система для дислокации резерва, поскольку путь отсюда к любой подвергшейся нападению системе займёт минимум времени. Таким образом, резервный флот в течение двух, максимум пяти суток способен отреагировать на угрозу в любой точке Республики. Остальные соединения равномерно распределены между населёнными системами. Схема не является панацеей, но при таком количестве имеющихся у нас кораблей лучшего не придумать.

— А что нам мешает собрать флот в кулак и ударить самим? — спросил командующий сухопутными войсками республики генерал Семён Роялд, невысокий худощавый мужчина с блеклым незапоминающимся лицом.

— Ничего. План подобной операции разработан, но её проведение я считаю преждевременным.

— Почему?

— Это риск. Подставлять весь наш флот, не выяснив возможности противника, глупо. Поэтому к Гарде пойдёт штатное соединение и, навязав бой, вынудит агрессора задействовать стрелковые системы. Исходя из этого, будем строить дальнейшие планы.

— Сколько уйдёт времени на подготовку? — поинтересовался президент.

— Соединение готово. Мне нужен только приказ.

— Каков план операции?

— В первую очередь мы отправим зонды и определим местоположение кораблей противника. На первом этапе системами управления огнём командует автоматика. Вы знаете, что с момента выхода корабля до возврата сознания экипажа проходит семь секунд. В условиях боя это уйма времени. В системе нет дружественных объектов, поэтому я считаю возможным снять все ограничения и начать атаку в момент выхода. В противном случае мы рискуем угробить группу, не добившись поставленных целей.

Гард Скове кивнул и перевёл взгляд на министра промышленности Элиота Варна.

— Семьдесят процентов производственных мощностей в стадии перехода на выпуск военной продукции, — начал доклад министр. — Организованы посменные рабочие вахты. В течение двух-трёх месяцев производство выйдет на полную мощность. Все наши миры готовы к автономной обороне и длительной осаде. Кораблестроительные верфи переведены под юрисдикцию планетарных правительств, в течение полугода ВКФ получит две тысячи боевых кораблей и сотню авианосцев. Также налаживается массовый выпуск последних разработок сухопутных вооружений. По моему министерству пока всё, — Элиот оторвал взгляд от электронного планшета и поднял глаза на президента. — Если есть вопросы, готов ответить.

— Нет, — ответил президент и дал слово командующему сухопутными войсками республики.

Описав состояние подконтрольных соединений, генерал Семён Роялд закончил на оптимистической ноте.

— За последние дни в армию вступило семьдесят миллионов человек, — докладывал он. — Желающих много больше, но я, не желая перегружать тыловые службы, временно приостановил набор добровольцев. Кроме того, создаются дополнительные центры для подготовки сухопутных офицеров, экипажей кораблей и пилотов истребительной авиации. Во всех мирах расконсервированы и полностью укомплектованы резервистами тысячи стационарных комплексов ПКО. Из прошлой войны сделаны правильные выводы. Пришло время, и мы оказались готовы.

— Хорошо, — кивнул президент и перевел взгляд на самого старшего члена правительства. — Снайк, ты сделал то, о чём я просил?

Министр по связям с общественностью Снайк Вишнёв подобрался и открыл старомодную папку, в которой лежали мелко исписанные листы обыкновенной бумаги. Этот семидесятилетний старик пользовался особым уважением и авторитетом среди членов правительства.

— Не переживай, Гард, всё в порядке. Наши СМИ, как всегда, на высоте. Население в курсе происходящего. Сначала немного растерялись, но положение удалось исправить. Люди сплотились и готовы ко всем превратностям военных будней.

— Что ты обо всём этом думаешь?

— В первую очередь я думаю, что тебе пора обратиться к населению. Люди делают все, что мы от них требуем, и недовольных возгласов пока нет. Но народ встревожен и ждёт более чётких пояснений от лидера.

— Речь готова, завтра утром я выступлю с обращением.

— Ну а на вопрос отвечу так. У меня сложилось ощущение, что Гарда — не случайная цель. Либо они что-то ищут в недрах планеты, либо нас пытаются втянуть в игру, смысл которой пока не ясен.

— И откуда такие измышления? — поинтересовался президент.

— По дороге сюда я встретился с руководителем центрального аналитического отдела. Наши умники поковырялись в ситуации и пришли к довольно неожиданным выводам. — Снайк замолчал и с непринуждённым видом стал перекладывать листки в своей папке. — Я пригласил его сюда, он ждёт в приёмной.

В свои тридцать пять лет Уил Ганева занимал очень высокий и ответственный пост. Любая мало-мальски важная информация проходила через его ведомство. Армия и флот, а также правительственные структуры очень тесно сотрудничали с подразделениями Ганевы. Высокий, статный, с умным и красивым лицом, Уил по-мальчишески гордился тем, что за время его руководства ведомство ни разу не ошиблось в прогнозах. Он скромно присел на предложенное кресло и, дождавшись кивка президента, приступил к докладу.

— Мой отдел пришёл к выводу, что это не похоже на крупномасштабное нападение с целью захвата наших территорий. Объясню почему. Для начала рассмотрим полученные противником преимущества от захвата Гарды. Всем известно, что на планете добывается основной компонент топлива для двигателей наших кораблей. Однако таких месторождений в Республике три, плюс к этому создан огромный его запас, и потеря Гарды на действия нашего флота никак не повлияет. Это во-первых. Во-вторых, можно предположить, что противник сам испытывает энергетический голод, и цель рейда — захват ценного месторождения. Но пласт минерала обнаружен только на южном континенте, а неприятель высадился на северном. Самое странное, что противник всё же ведёт разработку планетарных недр. Возле места высадки зонд зафиксировал крупные отвалы изъятой из недр породы. Получается, что минерал им не нужен, чувствительных потерь республика не понесла, а использовать Гарду как плацдарм для дальнейшего вторжения просто глупо. По сути, мы ничего не потеряли, а они утратили эффект внезапности. Полномасштабные войны так не начинают.

— Ваша версия?

— Версий предложено много, однако внимания заслуживают две. Они что-то ищут, и это что-то находится на Гарде. Они не хотят посвящать нас в свои тайны, отсюда и уничтожение комплекса, и нежелание вступать в переговоры. Думаю, чужаки рассчитывают закончить свои дела и покинуть систему раньше ответного удара.

— Вторая версия?

— Они исходят из соображений, которых мы с нашей логикой и мышлением понять не можем.

После недолгих раздумий президент обернулся к адмиралу:

— Твоё мнение, Арон?

— Даже если предположения верны и чужаки действительно вскоре уберутся, то где гарантия, что в следующий раз они не решат искать что-нибудь на Тиусе или, скажем, на Лайлоне? Не забывайте, они знают местоположение наших систем, мы же несколько дней назад даже не подозревали об их существовании. Прецедент создан, убиты наши граждане. Моё мнение — атаковать и готовиться к затяжной войне.

Президент поднялся и медленно прошёлся по кабинету. Сидящие за столом все как один следили за ним взглядом. Все понимали, что только он примет окончательное решение. И от этого решения будет зависеть судьба Республики, а возможно, и будущее человечества.

Президент не спеша вернулся к столу и обвёл собравшихся взглядом.

— Действуем по намеченному плану. Промышленность максимально переориентировать на выпуск вооружений. Средствам массовой информации обстановку не нагнетать, но поддерживать граждан в постоянном тонусе. Адмирал, как только будете готовы, немедленно атакуйте.

* * *

— Ну и куда нас занесло? — Крол в бешенстве колотил кулаком по консоли управления. — Кто-нибудь объяснит мне, куда нас затащило это корыто?

На мостике поисковика бушевало безумие. Злобные выкрики и проклятия лились как из рога изобилия. Бывшие заключённые перебрали всех — богов, правителей, тюремный персонал, их бабушек и дедушек, добрались до домашних животных, но это не помогало.

Только-только пришедший в себя после серии затяжных переходов Алекс старался не обращать внимания на бывших заключённых. Полулёжа в кресле второго пилота, он с тоской смотрел на безобразно распухшую голень, заляпанную чёрными сгустками свернувшейся крови. Боль ещё не пришла, но действие введенной аптечкой сыворотки постепенно слабело. Алекс искренне сожалел, что инженеры не додумались встроить в скафандры полноценные комплексы автодоктора.

— Четыре дня, всего четыре дня, и мы должны были быть на Скарнии, — вышагивая по мостику, орал Крол. — Вместо этого почти два месяца переходов, и где мы оказались?

Он обвёл мостик мрачным взглядом и развёл руки в стороны, словно вопрошая у неведомой аудитории.

— Я спрашиваю, где мы оказались?

Заметив, что Алекс открыл глаза, Крол хищно оскалился.

— А ты что тут прохлаждаешься? — рванул к нему заключённый и, выкрикивая ругательства, с ходу впечатал ботинок в кресло Алекса.

Антиперегрузочное кресло даже не шелохнулось, а Крол взвыл от боли в отбитой ступне. Это оказалось последней каплей. Со звериным воем он обрушил на Алекса тяжёлые кулаки. Но этого ему показалось мало. Схватив пленника за шиворот, он выдернул Алекса из кресла и впечатал разбитым лицом в экран монитора.

— Это что?

Изображение величаво плывшей на экране планеты притягивало взгляд. Сквозь белоснежное покрывало облаков проступали синие воды океанов и пёстрые побережья континентов. Один из полюсов венчала белая шапка, придающая планете вид коронованной особы.

— Что это? — повторил вопрос Крол и встряхнул Алекса.

— Планета.

— Вижу, что планета, — прорычал Крол.

Неожиданно успокоившись, он отпустил китель Алекса и плюхнулся в кресло.

— Покажи ему, Цалан.

— Сканируя частоты, мы выудили вот это.

Долговязый преступник пробежал пальцами по кнопкам, и на экране появилось лицо красивой молодой женщины. Камера отыграла назад, и за её спиной показались незнакомые Алексу символы. Мило улыбнувшись, женщина открыла рот, и Алекс охнул. Слова, слетающие с губ телевизионного диктора, не имели с языком Республики ничего общего.

— Кто они? — ошарашенный Алекс на миг забыл о своём положении.

— По орбите этой крошки, — Цалан кивком указал на монитор, — шныряет масса допотопных спутников. Стационарных космических пирсов и флотских патрулей нет и в помине. Они до сих пор не вышли в космос, наше корыто здесь никто не разыщет. Крол, ты понимаешь, что это значит?

— Идеальный мир для идеальных беглецов.

Похоже, до Крола только сейчас начало доходить, что неполадки систем управления сыграли им на руку. Он сообразил, что здесь никто никогда не узнает про их прошлые заслуги, никто не будет их преследовать и пытаться наказать. Всё сложилось как нельзя лучше, и угнанный корабль, оборудованный по последнему слову республиканской техники, даст в этом мире огромное преимущество. Светлея лицом, Крол вскочил на ноги.

Ожидая очередных побоев, Алекс оскалился и сжал кулаки. Но Крол лишь гадко осклабился:

— Не дёргайся, лейтенант. Ты ещё пригодишься. Зачем нам тратить драгоценное время на анализы? Состав местного кислорода мы испытаем на тебе. А если выживешь, в чём я нисколько не сомневаюсь, — он нежно погладил торчащую из кармана рукоять пистолета, — я всё исправлю.

— Выродок, — кривя разбитые губы, прошептал Алекс.

— Цалан, — заорал Крол, — что ты стоишь? Готовь катер, пора явить себя новой родине.

* * *

Бронированная «кобра», петляя по извилистой горной дороге, быстро покидала район боевых действий. Чёрные борта идущею без подсветки бронетранспортёра терялись в предрассветном сумраке, движение бронемашины выдавал лишь шум дизеля да лёгкий скрип торсионов.

Внутри на жёстких скамьях десантного отсека сидели трое. Тусклый свет плафона, неровно падая на усталые лица конвоиров и белоснежные бинты, укутавшие голову пленника, невольно навевал дрёму. Стараясь не уснуть под монотонное урчание двигателя, грузинские гвардейцы лениво перекидывались словами, изредка бросая равнодушные взгляды на пленного русского.

— Не пойму, зачем он нужен? — подавляя зевоту, сказал один из гвардейцев, указывая небритым подбородком на привалившегося к борту пленника. — Лицо обгорело, в боку дыра. Прикончили бы по-тихому, и дело с концом.

— Ничего ты, Дани, не понимаешь, — возразил второй, — этот урод — первый взятый живым офицер. Видел, как у того журналюги глаза горели?

Дождавшись утвердительного кивка, гвардеец самодовольно растянул губы в улыбке:

— То-то и оно. Вот доставим ублюдка в штаб, увидишь, сколько писак там соберётся. Перед тобой, Дани, сидит будущая звезда телеэкранов.

— Какой толк от такой звезды? — стоял на своём Дани. — Морда в бинтах, как у мумии, кроме дырок для глаз и показывать нечего. Говорю тебе, надо было его кончать или оставить в ущелье, сам бы сдох.

— Таких оставлять нельзя. Глянь, как он на нас смотрит, того и гляди в глотку вцепится.

Гвардейцы как по команде заглянули в мрачно сверкавшие глаза пленника.

«Чего уставились, мать вашу», — недобро глядя в лица гвардейцам, молча выругался Алексей.

На душе было премерзко. Плен, гибель товарищей, пугающая неизвестность до предела натянули нервы. Покачиваясь на жёстком сиденье, Алексей судорожно сжимал скованные наручниками кулаки, когда машину трясло на ухабах. Вколотые грузинским медиком обезболивающие теряли силу. От тряски обожжённое лицо и простреленный бок начали саднить. Боль росла, и вскоре в монотонный шум двигателя вплёлся сухой скрежет зубов.

Стараясь отвлечься, принялся вспоминать события ночи. На память тут же пришёл сумасшедший стрелок, утверждавший, что три раза стрелял в Алексея, но пули, пробив его навылет, каким-то чудом оставили его в живых.

«Лучше б ты действительно попал», — кривясь от боли, вздохнул Алексей.

Бронетранспортёр тряхнуло особо сильно, с губ сорвался болезненный стон.

— Заткнись, падаль, — дико коверкая слова, прошипел один из конвоиров.

— Да пошёл ты, — с трудом шевеля обожжёнными губами, огрызнулся Алексей.

Удар прикладом отозвался новым взрывом боли и окончательно вывел Алексея из себя. На смену жалости к собственной судьбе пришла злость, затмившая и боль, и все остальные чувства.

«Сука, — клял Алексей гвардейца, — молокосос недоделанный. Попадись ты мне в другое время, я бы из тебя, мразь, ремней нарезал».

В отчаянном порыве он кинулся на гвардейца, стремясь скованными спереди руками дотянуться до ухмыляющейся хари. Удар в шею сшиб ловящего ртом воздух Алексея на дно бронетранспортёра. В лоб упёрся ствол автомата, в уши впилась чужая злая ругань. Отпинав не в меру разошедшегося пленника, гвардейцы демонстративно передёрнули затворы автоматов и вновь уселись на сиденья.

Задыхаясь от бессилия, Алексей лежал на грязном полу, уперевшись затуманенным взором в потолок бронетранспортёра. Злость прошла. Душу заполнили пустота и отчаяние, толкнувшие Алексея на исповедь перед тем, в кого никогда не верил.

«Господи, — впервые за двадцать восемь лет жизни обратился он к Богу, — всю свою жизнь, начиная с детского дома и кончая бесконечной войной на Кавказе, я был не лучшим твоим представителем. Я знаю, что не сделал в жизни ничего, о чём стоило бы говорить, а тем более гордиться, но сейчас уже ничего не изменишь. Твои служители утверждают, что люди должны с честью пройти данные тобой испытания. Мои, наверное, подошли к концу. Не буду скрывать, что никогда по-настоящему в тебя не верил, да что греха таить, не верю и сейчас. Но если ты всё-таки существуешь, слышишь меня и видишь, то прошу тебя Всевышний — помоги, и я обещаю, что больше никогда не усомнюсь в твоём присутствии».

Усмехнувшись глупости собственного порыва, Алексей прикрыл глаза и начал медленно погружаться в растущую с каждой минутой боль.

Что и откуда прилетело, он сначала даже не понял. Свет ослепительной вспышки, ворвавшись сквозь узкие бойницы в бортах бронетранспортёра, развеял полумрак десантного отсека. Словно в замедленной съёмке, Алексей наблюдал, как, пробив борта и сметая всё на своём пути, внутрь бронетранспортёра ворвался град осколков.

Бойца спасло его незавидное положение на заплёванном полу. Смертоносные куски металла прошли выше, буквально нафаршировав собой экипаж «кобры» и злополучных конвоиров. Плафон освещения разлетелся вдребезги, но Алексей успел заметить, как пинавший его гвардеец вскинул руки, пытаясь зажать рваную рану на перебитой шее. Спустя секунду уши заложило от грохота нового разрыва. Взрывная волна, оторвав шеститонную машину от земли, швырнула её на обочину.

Дым ел глаза, лёгкие сотрясались от приступов кашля, но Алексей не торопился покинуть разбитую машину. В тусклом свете начавшегося пожара он лихорадочно шарил по карманам конвульсивно вздрагивающих конвоиров. Когда искомое было найдено и наручники, освободив затёкшие кисти, звякнули об пол, Алексей, прихватив оружие и аптечку гвардейца, вывалился из чадящего бронетранспортёра.

Близился рассвет. Окутанные утренним туманом горы безразлично взирали на пустынную дорогу и чёрные клубы дыма, поднимавшиеся из разбитой машины. Тишину предгорного великолепия нарушали лишь шум горной речки да стихающий гул перевалившего за хребет штурмовика.

Когда объятую пламенем машину тряхнуло разрывами собственного боекомплекта, Алексей был уже далеко. Мощные стимуляторы из захваченной аптечки мутили сознание, но Алексей упорно поднимался по склону, стремясь как можно дальше уйти от разбитого бронетранспортёра.

Взошедшее солнце он встретил на узком карнизе, по которому без остановки пробежал несколько километров. Ориентировался на отголоски гремевшей впереди канонады. Гул артиллерии вскоре стих. Алексей был вынужден признать, что карниз уводит его в сторону, но о возвращении назад не могло быть и речи. За три часа бега стимуляторы выжали из организма последние силы. Вернулась боль, и Алексей снова почувствовал себя с трудом волочившей ноги развалиной.

Лента карниза, огибая отвесный склон горы, круто забирала вправо, но пройти поворот сил уже не хватило. С трудом проковыляв ещё десяток метров, Алексей тяжело опустился на камни.

Открыв глаза, он сразу понял, что умудрился заснуть и проспать почти до вечера. Ругая себя последними словами за бездарно упущенное время, Алексей с трудом поднялся на ноги. Резкий металлический щелчок за поворотом заставил его вновь завалиться за камни.

Медленно таяли минуты, однако из-за каменного выступа так никто и не появился. Боясь потерять сознание и вновь оказаться в плену, Алексей решился. Держа наготове автомат, он подполз к повороту и осторожно высунул голову.

Заметно расширяясь, карниз плавно уходил вниз и заканчивался ровной площадкой. Отвесные стены, окружавшие площадку с трёх сторон, и обрыв с четвёртой ясно говорили, что пути дальше нет, но он даже не обратил на это внимания. Широко открытыми глазами Алексей уставился на летательный аппарат непривычного вида, стоявший в центре площадки.

Тёмный приземистый корпус, приплюснутый к носу и словно срезанный к корме, венчали хвостовые стабилизаторы странной формы. Вместо стоек шасси из корпуса выдавались короткие опоры, раскрошившие в пыль попавшие под них камни. Под широким брюхом аппарата крепились два исписанных незнакомыми символами цилиндра, чем-то напоминающие турбины самолёта. Ни иллюминаторов, ни остекления кабины, ни швов, ни клёпок Алексей не увидел. Он стал вспоминать известные модели самолётов, но лишь убедился, что ничего похожего никогда не встречал.

Отбросив пришедшую в голову фантастическую чепуху, остановился на версии, что перед ним новейший образец авиационной техники.

Справедливо предположив, что противник вряд ли в состоянии такое построить, Алексей воспрял духом.

В нескольких метрах от аппарата он заметил нагромождение камней и по-пластунски сполз под их защиту. Аппарат не подавал признаков жизни, но по мареву вокруг двигателей Алексей определил, что приземлился он совсем недавно. Его так и подмывало подойти к необычному самолёту, стукнуть прикладом в борт и заключить лётчиков в объятия, но осторожность взяла верх над эмоциями.

Долго ждать не пришлось. Задний торец аппарата бесшумно опустился, образовав подобие трапа. По нему на каменистую площадку спустились три человека. Точнее, спустились двое, третьего тащили волоком.

Алексея удивило, что худощавый верзила и коротконогий крепыш, тащившие из недр аппарата окровавленного человека, нацепили на головы подобие кислородных масок, полностью скрывших лица. Одеты оба были в грязно-серые комбинезоны, а их пленник, без сомнения, в лохмотья военного кроя.

Люди в комбинезонах подтащили пленника к краю обрыва и пинками заставили встать на ноги. Глядя на высокого парня, с трудом державшего равновесие из-за покалеченной ноги, Алексей невольно ему посочувствовал. Парня жестоко избили. Чёрные круги вокруг глаз и распухший, сломанный нос говорили о силе побоев. Разбитые, похожие на посиневшие лепёшки губы обильно кровоточили. Рваная форма, испачканная белёсой пылью, заляпанная засохшими пятнами крови и грязи, говорила о тяжести дней, прожитых этим человеком.

Пропиликала трель, похожая на телефонный звонок. Коренастый бросил взгляд на висевший на поясе прибор и стянул с головы кислородную маску. Шумно вздохнув, он обратил бульдожье лицо к пленнику и произнёс несколько фраз на совершенно непонятном языке. Глаза пленника полыхнули презрением, на что здоровяк ответил издевательским смехом. Отсмеявшись, он демонстративно медленно поднял руку.

Зажатое в ладони здоровяка оружие послужило сигналом к действию. Автомат коротко рыкнул, и здоровяк завалился на бок. Долговязый обернулся на звук выстрелов и, водя расширенными от страха глазами по близлежащим камням, стал лихорадочно дёргать застрявшую в складках комбинезона рукоять пистолета. Короткая очередь разошлась многократным эхом. Верзила удивлённо ойкнул и осел на камни.

Позабыв о собственном самочувствии, Алексей перемахнул через камни и, держа автомат наготове, двинулся к таинственному аппарату.

Бывший пленник времени не терял. Оценив новую угрозу, он тяжело заковылял к выпавшему из лап здоровяка пистолету.

— Стоять! — рявкнул Алексей, недвусмысленно поведя стволом автомата.

Никакой реакции.

— Стоять, сказал.

Визг прошедших над головой пуль вразумил незнакомца быстрее слов.

— Вот так, — морщась от боли в растрескавшихся губах, выдохнул Алексей.

Стараясь не выпускать из вида товарища по несчастью, он вскочил на откинутый торец аппарата и заглянул внутрь. На массивные кресла непривычной формы, стоявшие вдоль отделанных зелёной обшивкой бортов, он даже не посмотрел. Вниманием Алексея сразу завладела голографическая проекция, сверкавшая в носовой части аппарата. Расходясь по стенам и потолку, проекция создавала вокруг стоявшего особняком кресла пилота полупрозрачную панель управления, изобилующую множеством сменяющих друг друга таблиц и символов. Над широкой лентой полупрозрачных приборов мерцал второй ряд изображения, копирующий окружающую аппарат местность.

Пожирая глазами спроецированное буйство красок, Алексей вдруг подумал, что отвергнутая им мысль о внеземном происхождении летательного аппарата всё-таки имеет право на жизнь. Странная одежда спасённого Алексеем человека, а главное, не слышанный ранее язык лишь подтверждали эту фантастическую версию. Внезапно на одной из консолей заплясали тревожные огни и появились колонки сменяющих друг друга цифр.

Поглощённый необычайным зрелищем, Алексей совершенно упустил из вида происходящее снаружи. Рокот вынырнувшего из-за хребта штурмовика он расслышал за секунду до взрыва. Ракета угодила в правый борт аппарата. Перед глазами полыхнуло. Взрывная волна, подхватив Алексея, ударила его о противоположный борт. Сползая на металлический пол, он успел заметить, что мимо ковыляет спасённый им человек. Слабо понимая, что происходит, Алексей отстранённо наблюдал, как торец аппарата бесшумно встал на место. Послышался нарастающий гул, и резко потяжелевшее тело с силой придавило к полу. Не выдержав перегрузок, Алексей потерял сознание.

* * *

Организовать рейд к захваченной чужаками планете поручили шестому флоту ВКФ Новой Республики. По истечении трёх суток с момента получения приказа о рейде штабной транспорт Шестого флота вышел к точке рандеву с ударной группой, состоящей из семи линкоров и трёх авианосцев прикрытия. Как только с транспортом установилась связь, командир группы, полковник Анатоль Павье, принялся докладывать командующему флотом о ходе приготовлений.

Просторную рубку штабного транспорта заполнил баритон полковника, льющийся из динамиков громкой связи. Доклад занял две минуты, после чего полковник заявил о высоком боевом духе вверенных ему экипажей и готовности немедленно вступить в бой.

— Подождите, полковник, — командующий флотом, довольный молодцеватым докладом, не смог сдержать улыбку, — всему своё время.

Прежде чем дать команду к началу операции, командующий в очередной раз обвёл глазами просторную рубку. Его взгляд скользнул по консолям управления, огромным мониторам и напряжённым спинам склонившихся над приборами штабных офицеров. Для начала первой за многие годы боевой операции не хватало единственного слова, и это слово было наконец сказано.

В днище штабного транспорта разошлись створы грузового шлюза. Четыре автоматических зонда и комплекс дальней связи, сорвавшись с направляющих, выскользнули в открытый космос. Басовито ухнули двигатели. Авангард ударной группы приступил к разгону.

Одновременно с запуском зондов кораблям группы объявили повышенную готовность.

Пользуясь благоприятным моментом, координатор оружейных систем флагмана группы лейтенант Вольски в очередной раз по внутренней связи инструктировал своих наводчиков:

— Помните, в целях внезапности из межпространственного перехода выйдем в непосредственной близости от кораблей противника. На выходе автоматика завяжет бой без нашего участия. До полного возвращения сознания входить в систему управления огнём категорически запрещаю. Далее берёте под контроль отведённые секторы. Приоритетом являются наиболее близкие цели. Сильно повреждённые корабли противника не добивать, насчёт них у командования свои планы.

— У командования планы, а нам борта подставлять? Это чего ради? — возмутился один из наводчиков.

— Это ты, Гродман? По возвращении я придумаю тебе увлекательное занятие. На вопрос же отвечу так. В состав группы введены абордажные команды с целью захвата техники и пленных. Ещё есть вопросы?

Вопросов не последовало, и лейтенант продолжил:

— В случае отказа виртуальных сетей замыкайте наведение на ручное управление. Приоритеты целей менять только по моему личному распоряжению. Ясно? — Лейтенант выдержал паузу. — Раз ясно, тогда до встречи. Да поможет нам Бог.

Спустя шесть часов в приграничной с Гардой системе остался лишь штабной транспорт и два эсминца боевого охранения. Проследив за прыжком зондов и ударной группы, командующий флотом затребовал связь с главным штабом. На связь вышел лично командующий объединённой группировкой ВКФ Новой Республики адмирал Арон Двински.

— Господин адмирал, операция идёт по плану. До выхода ударной группы в системе А108 осталось сорок два часа.

— Адмирал на мостике, — нарушил напряжённую тишину голос вахтенного.

Высшие офицеры Шестого флота все как один вскочили на ноги и стали по стойке «смирно». На местах остались лишь лейтенанты-операторы, которых даже появление адмирала не смогло оторвать от консолей управления.

— Господин адмирал! — козырнул командующий Шестым флотом затянутому в чёрный мундир старику. — Офицеры штаба рады приветствовать вас на борту флагмана Шестого флота. До выхода ударной группы из межпространственного перехода осталось восемь минут.

— Работайте, генерал, не обращайте на меня внимания, сегодня я всего лишь сторонний наблюдатель.

Ещё раз козырнув, командующий замер за спинами операторов.

Потянулись минуты. На мостике повисла звенящая тишина.

— До выхода группы одна минута, — дублировал оператор показания приборов. — Сорок пять секунд, тридцать пять, тридцать…

За тридцать секунд до появления в системе ударной группы на зондах и комплексе дальней связи, вот уже полчаса автономно действующих вблизи захваченной противником планеты, отключились системы скрытного режима. На мостике штабного транспорта вспыхнули экраны, в режиме реального времени передающие полученную от зондов информацию. Весь штаб затаил дыхание, следя, как по экрану поползли метки патрульных кораблей противника, взявшие курс на сближение с непрошеными гостями. Уготованная зондам участь приближалась с каждой секундой, но то была оправданная жертва. Мощные сканеры тщательно обшаривали пространство. Информация мгновенно обрабатывалась, составлялись рекомендации к действию автоматических систем кораблей и в виде узконаправленного луча отправлялись к расчётной точке выхода ударной группы.

— Выход! — объявил оператор, и все впились глазами в мониторы.

Зонды определили местоположение всех кораблей неприятеля. Потоки собранной информации шли к точке выхода группы в прежнем объёме, только получать её было некому. Ни в расчётное время, ни к моменту уничтожения зондов вражескими кораблями ударная группа в заданном районе так и не появилась.

На мостике флагмана царила лёгкая паника. Операторы долго и упорно вели переговоры со всеми подконтрольными республике системами. Их усилия пропали даром, получить какие-либо сведения о судьбе ударной группы так и не удалось.

* * *

Придя в себя, Алексей медленно открыл глаза. Ничего не изменилось. Темнота. Полный, стопроцентный мрак. Неподвижно лёжа на чём-то упругом, Алексей принялся вслушиваться в звенящую тишину, но сколько он ни напрягал слух, так ничего и не расслышал. В голову вдруг закралась паническая мысль о том, что он ослеп и оглох. Желая как можно скорее опровергнуть страшную догадку, Алексей с силой щёлкнул пальцами.

Одновременно со звонким щелчком пришли воспоминания об обгоревших до мяса кистях. Память услужливо напомнила Алексею о событиях последних дней. Не поверив собственным ощущениям, он принялся сжимать и разжимать кулаки, всё с большим удивлением отмечая, что руки имеют привычную чувствительность, а от ожогов не осталось и следа. Медленно, словно боясь спугнуть наваждение, он поднёс ладони к голове, ощупал лицо. Под пальцами оказалась нежная гладкая кожа. Короткий ёжик волос, брови, ресницы — всё на месте, будто и не было страшных ожогов, причинявших невероятные мучения. Попытавшись шевельнуться, он с долей удовлетворения отметил, что тело бодро отозвалось на команды мозга. Алексей сел, прикоснулся к простреленному боку. Та же нежная ровная кожа. Медленно провёл ладонью по животу.

— Ну ни хрена себе! — воскликнул он, не обнаружив огромного уродливого шрама, оставшегося ещё со времён второй чеченской. — Может, вы мне ещё и селезёнку новую вставили?

Ответом послужили плавно набравшие яркость панели освещения. От неожиданности Алексей подскочил на месте, но, рассудив, что вреда ему здесь не причинят, успокоился и завертел головой.

Просторное помещение блистало стерильно белыми стенами. Совершенно нагого Алексея окружали громоздкие саркофаги, как две капли воды похожие на тот, в котором он находился. Больше в помещении ничего не было. Алексей ступил на пол, намереваясь найти одежду и обследовать пустующие саркофаги.

Стоило ступням коснуться пола, как на уровне груди вспыхнула разноцветная голографическая панель, сплошь испещрённая незнакомыми символами.

От неожиданности Алексей отскочил назад и, тут же забыв о проекции, обернулся на шорох, раздавшийся за спиной. На идеально гладкой стене вдруг образовался овальный контур, который, отъехав в сторону, образовал подобие дверного проёма. Донёсшийся из-за двери тяжёлый стон остановил шагнувшего к проёму Алексея.

Он не был глупцом и отдавал себе отчёт в том, что стал невольным участником невероятной истории. То, что Алексею сохранили жизнь и, более того, вылечили с помощью машин явно неземного происхождения, вселяло уверенность. Но вот стон никак не укладывался в сложившийся у Алексея образ благородных пришельцев.

Стоны больше не повторялись, но до слуха долетали отголоски неразборчивых слов и редкие всхлипы. Собравшись с духом, Алексей выглянул наружу. Те же стерильно белые пол и потолок, несколько овальных дверей вдоль стен и слабо освещённое помещение в конце широкого коридора. Звуки доносились именно оттуда. Ему стало не по себе, но он взял себя в руки и медленно двинулся по коридору. Алексей ожидал всего, чего угодно, но только не того, что увидел.

В круглом зале на мягком диване сидел спасённый им человек и внимательно смотрел на развёрнутую во всю стену объёмную проекцию. Там разворачивались события более чем эротического характера. Когда героиня действа, пережив очередной оргазм, наконец-то затихла, Алексей обозначил своё присутствие:

— Интересное кино.

Сидящий на диване подскочил, медленно повернул голову и неожиданно густо покраснел. При первой встрече Алексей не смог рассмотреть его лицо за разбитой окровавленной маской. Теперь же было ясно, что незнакомец примерно одного с ним возраста. Правильные черты лица, нос с горбинкой, волевой подбородок и открытый внимательный взгляд производили благоприятное впечатление. Незнакомец проделал некие манипуляции с чем-то похожим на пульт, и брюнетка на экране застыла в весьма соблазнительной позиции.

— Я снял трансляцию с одного из ваших спутников, — даже не подумав, что незнакомец может не понять ни слова, произнёс Алекс.

При последнем посещении медблока системы автодоктора сообщили, что чужак придёт в себя не ранее чем через тридцать часов. Сейчас, когда прошло всего семь часов с момента запроса, Алекс крайне удивился столь раннему воскрешению. Кроме того, Алекса смутило занятие, за которым его застал чужак. Столь откровенного разврата актёры Новой Республики себе не позволяли. Поймав этот канал, Алекс сперва не поверил глазам, а потом рискнул досмотреть до финала. О чём сейчас, глядя в глаза чужака, сильно жалел.

— Они это по собственной воле делают? — стараясь замять неловкую паузу, осведомился Алекс, кивнув в сторону застывшего на паузе действа.

— Согласен, задница неплохая, — не поняв ни единого слова, заявил Алексей, по-своему расценив жест незнакомца.

Он заметил выражение замешательства на лице чужака, но отнёс его на счёт своей наготы. Взгляд Алексея заметался в поисках хоть какого-нибудь тряпья и тут же наткнулся на подобие столика с разложенным на нём оружием. Прихваченный в разбитом бронетранспортёре автомат был разобран, а вот пистолет лежал в полностью снаряжённом виде. При виде оружия все колебания ушли на второй план. Алексей подошёл к столику, проверил наличие патронов в магазине, щёлкнул затвором пистолета.

Увидев в руках чужака пистолет, Алекс осознал, что совершил ошибку, оставив здесь оружие. Он вспомнил, как профессионально чужак убил Крола и Цалана, и ему стало не по себе.

— Положи на место, — собрав в кулак всё хладнокровие и стараясь выглядеть как можно спокойней, указал Алекс рукой на столик.

Чужак, несомненно, понял, о чём идёт речь, но вместо того чтобы отложить оружие, отрицательно качнул головой и произнёс несколько непонятных слов.

— Нет, приятель, сначала мы кое-что проясним.

Алекс представил себе, как со стороны выглядит диалог совершенно не понимающих друг друга людей, и невольно усмехнулся. Он уже знал, что делать, и сумел полностью взять себя в руки.

Реабилитационный отсек, в котором они находились, имел в своём арсенале множество решений, помогавших прошедшим курс физического восстановления восстановиться морально. Зная, что чужак никогда не покидал пределы своей планеты, Алекс решил сыграть именно на этом. Набрав на подлокотнике кресла нужную комбинацию, он задействовал проекторы отсека. Наружные камеры проецировали в отсек находящееся за бортом корабля пространство, и человеку показалось, что он неожиданно оказался в космосе, один на один со всем могуществом и великолепием космической палитры.

Для Алекса подобные виды были привычными. Для дикаря, видевшего космос на допотопных двухмерных картинках, это стало откровением.

Скрытый проекцией Алекс наблюдал, как за секунды на правильном, по-мужски красивом лице чужака отразилась богатая гамма чувств. Смятение и оторопь сменило любопытство, быстро перешедшее в нескрываемый восторг.

У Алексея отвисла челюсть. Открывшаяся картина поражала воображение. В чернильной пустоте, усеянной бисером далёких звёзд, величаво плыл ярко-голубой шар родной планеты. Белые прожилки облаков, горные хребты, озёра, моря и континенты предстали перед Алексеем в совершенно ином свете. Он заново открывал свой дом. Такой красоты он никогда не видел. Алексей вдруг понял, насколько сбалансированной и чётко отлаженной системой является планета, где каждая травинка, каждый кустик и листик — это неотъемлемая частью огромного целого. На фоне немыслимых размеров он вдруг ощутил себя ничтожной пылинкой, повинующейся любой прихоти слабого ветерка.

С трудом оторвавшись от созерцания Земли, Алексей опустил глаза и тут же, потеряв равновесие, рухнул на колени. Под ним разверзлась бездна. Внизу, совсем рядом, утопая в солнечном свете, сияла поверхность луны. Изрытая, израненная метеоритными кратерами, она резко контрастировала с наполненной жизнью и теплом матушкой Землёй.

Довольный произведённым эффектом, Алекс отключил проекторы. Подойдя к Алексею, он помог ему подняться и усадил на диван. Затем протянул руку и заглянул Алексею в глаза. Тот безропотно отдал пистолет.

Пока Алексей переваривал увиденное, Алекс вышел. Вскоре он вернулся с ворохом одежды. Дождавшись, когда спаситель натянет подошедшую по размеру подложку, жестом поманил его к лифту.

Центральный компьютер готовил корабль к отлёту. Огромный, полностью автоматизированный механизм, пробуждаясь ото сна, включал в работу всё новые и новые системы. Прежде чем подняться в рубку управления, Алекс устроил гостю экскурсию по кораблю. Водя обалдевшего от увиденного чужака по техническим палубам, он думал, как донести до гостя неприятную весть. Так и не придумав подходящих жестов, Алекс плюнул на угрызения совести и повёл бедолагу в рубку.

Глядя на обилие полукруглых консолей, панорамных вспомогательных экранов и целую кучу непонятного оборудования Алексей предположил, что они находятся в центре управления кораблём. А когда пришелец сел в одно из стоявших напротив приборов кресел и указал ему на соседнее, убедился в этом окончательно.

В течение нескольких минут Алексей с удивлением следил за неуверенными движениями пришельца, неловко тыкавшего пальцем в сенсоры подъехавшей к креслу консоли. У Алексея даже мелькнула мысль, что пришелец сам с трудом понимает, что делает, но перемигивание оживающих огней и вспыхивающие один за другим экраны говорили об обратном. Кульминацией стал слабый толчок в спину и перемещение земного шара с центрального экрана на боковой.

Алекс наконец-то запустил автопилот и, дождавшись подтверждения системы, откинулся на спинку кресла. Теперь поисковик пойдёт по прежнему маршруту и доставит их к Гарде. Не отрываясь от медленно растущей на экране планеты, Алекс, не глядя на чужака, тихо произнёс:

— Тебе придётся лететь со мной.

Он знал, что спасший ему жизнь человек ничего не понимает, но для очистки совести продолжал говорить:

— Катер повреждён, а посадить корабль на планету я не смогу.

Когда планета ушла в сторону и исчезла с экранов, чужак встрепенулся.

— Мать твою, ты куда меня везёшь? — услышал Алекс чужую речь.

По напряжённым ноткам он понял суть вопроса и сделал единственное, на что был способен.

Алексей почувствовал, как кресло под ним шевельнулось. Он попытался вскочить, но было поздно. Мягкие захваты намертво притянули его к креслу. По телу поползла вдруг ожившая ткань. Подголовник кресла, трансформируясь в шлем, плотно охватил голову. С мягким шипением на лицо опустилось прозрачное забрало, на нем тут же зажглись непонятные символы. Скафандр подкачал в себя воздух, что дало Алексею возможность хоть немного двигаться. В поясницу что-то кольнуло, и Алексей почувствовал вдруг навалившуюся слабость.

— Убью тварь, — вымолвил он, прежде чем окончательно потерял сознание.

* * *

Дозированные удары ультразвука медленно вытаскивали людей из тяжёлого забытья. В течение нескольких секунд, которые требовались для полного восстановления функций организма после межпространственного перехода, экипажи кораблей ударной группы Шестого флота беспомощно лежали в индивидуальных креслах-трансформерах. Пока люди приходили в себя, автоматические системы ведения огня приступили к выполнению заданной программы. Экипажи ощутили слабые толчки, свидетельствующие о запусках ракет, до их слуха донёсся гул сервоприводов, открывающих порты и поднимающих орудийные башни. Автоматика, терпеливо дожидаясь пробуждения хозяев, самостоятельно атаковала неприятеля.

Постепенно программы, следившие за состоянием самого нежного и легкоранимого груза на борту, снимали ограничения, и члены экипажа приступали к работе. Орудийная палуба тяжёлых батарей флагмана не стала исключением. Кресла наводчиков поднимали спинки, одновременно включая голографическое сопровождение секторов обстрела. Единственное, что портило наводчикам ощущение стопроцентного присутствия за бортом корабля, это электронные метки целеуказателей и джойстики управления, ощущаемые сквозь перчатки скафандра.

Чем больше людей включались в работу, тем больше росло удивление и недоумение на борту республиканской ударной группы.

Командующий группой полковник Анатоль Павье не стал исключением. С выражением потрясения на лице он молча смотрел на обзорный экран.

На экране, медленно вращаясь, плыла планета, не имеющая с Гардой даже отдаленного сходства. Корабельные системы, облизав планету сканерами, вывели на экраны колонки данных, но на них мало кто обращал внимания. Присутствующие на мостиках пожирали глазами крупную планету, без сомнения заселённую разумными существами.

На ее пёстрой поверхности не было городов и поселений в их человеческом понимании. Поверхность оказалась застроена хаотично разбросанными строениями, напоминающими причудливые башни. Высота огромных башен достигала нескольких километров. Располагались строения на значительном удалении друг от друга. Увеличив изображение, люди рассмотрели множество летательных аппаратов странного вида, снующих между башнями на огромной скорости. Приборы зафиксировали на орбите сеть разномастных сателлитов.

Противодействия группе никто не оказал, сканирование показало, что единственно крупными объектами в предпланетном пространстве являются десять кораблей ударной группы и четыреста тяжёлых ракет, непонятным образом стартовавшие к планете.

На мостике ожил передатчик.

— Флагман, я ноль второй. Вы это видите?

— Что происходит? — проигнорировав вопрос командира авианосного соединения, полковник потребовал объяснений у координатора оружейных систем линкора.

— Приборы фиксируют ракеты в пусковых шахтах, — растерянно пробормотал тот.

— Это, по-твоему, что? — полковник ткнул пальцем в экран, где плавно перемещались метки запущенных ракет. — Пост слежения, что у вас?

— Запуск произведён всеми кораблями группы. Отстрелен весь арсенал сверхтяжелых ракет. До контакта с поверхностью четыреста двадцать секунд.

Разбираться в причинах несанкционированного запуска самого мощного оружия на борту, да ещё со всех кораблей разом, времени не было. Полковник затребовал канал групповой связи и попытался предотвратить катастрофу:

— Внимание всем! Немедленно активировать блоки самоуничтожения ракет!

На мостик флагмана посыпались донесения, общий смысл которых сводился к одному — команда на самоуничтожение не проходит.

— Отключить автоматику и перевести системы наведения на ручное управление!

В голове полковника один за другим прокручивались варианты решения.

— Команда прошла! — прокричал вмиг вспотевший координатор и с облегчением откинулся на спинку кресла. — Через минуту ракеты перейдут под наш контроль.

Полковник шумно выдохнул и обратился к побледневшему штурману:

— Вы определили местоположение группы?

— Система навигации не обнаружила соответствий, нас забросило в неисследованную часть космоса.

— Как такое вообще могло случиться? — понимая, что рассчитывать можно только на собственные силы, сорокадвухлетний полковник Анатоль Павье усилием воли заставил себя успокоиться. — Ваше мнение, штурман?

— Я не знаю. Всё это выходит за рамки моего понимания.

По мостику пронёсся удивлённый возглас. Взглянув на экран, полковник похолодел. Несмотря на все старания, свихнувшиеся блоки наведения, продолжая увеличивать скорость, упорно вели ракеты к поверхности планеты. Когда расстояние сократилось до полутора тысяч километров, ракеты разошлись веером, самовольно расширив зону гарантированного поражения.

— Тридцать секунд до активации боевых частей, — доложил пост наблюдения о грядущей катастрофе.

Контроль над ракетами был утерян, но, словно в насмешку над людьми, системы обмена данных исправно работали. Посредством камер, установленных на боевой части ракет, люди имели возможность видеть происходящее. Блоки управления протащили ракеты по самостоятельно выбранной траектории и на высоте трёхсот метров активировали боевую часть.

По периметру планеты вспыхнули сотни ослепительных вспышек. Распад боеголовок длился тысячные доли секунды, но за это время на свободу вырвалась мощь, противопоставить которой жителям планеты было нечего.

Глядя на экраны, люди с ужасом следили за развернувшейся трагедией. На планете появились язвы разрывов. Стена белого пламени, сжигая всё на пути, покатилась в стороны от мест детонации. Вокруг эпицентров мгновенно образовалась выжженная пустыня диаметром в несколько сотен километров. Вскоре пламя сошло на нет, но агония продолжалась. Мощнейшая взрывная волна ураганом прошлась по планете. Огромные башни рушились, словно карточные домики, хороня под развалинами своих обитателей. За несколько минут планета, населённая неизвестными существами, превратилась в огромное выжженное поле.

На мостиках республиканских кораблей воцарилась тишина. Офицеры, боясь смотреть в глаза друг другу, ошеломлённо следили за деянием рук своих. Единственным офицером, которого мало интересовало происходящее за бортом, оказался координатор оружейных систем лейтенант Вольски. Не обращая внимания на всхлипы сослуживцев, он лихорадочно стучал по клавишам, тестируя системы запуска. К тому моменту, когда на планету начали опускаться тонны пыли и шлака, лейтенант оторвался от монитора.

— Господин полковник, запуск ракет не был системным сбоем, это диверсия.

— Диверсия? — с трудом оторвавшись от экрана, переспросил полковник.

— Тяжёлые ракеты не были включены в систему автоматического старта. Для их запуска требуется снять защиту, а сделать это можно только в ручном режиме. Принимая во внимание, что предстартовая проверка прошла успешно, а выйдя из перехода, мы обнаружили наши ракеты на подходе к цели, то действительно можно предположить, что это результат диверсии.

Полковник поочерёдно заглянул в глаза офицерам, присутствующим на мостике, и невесело усмехнулся.

— Но если думать так, — вновь заговорил он, — то выходит, что в момент перехода, когда всё живое либо лежит в глубокой коме, либо умирает в тяжких мучениях, кто-то преспокойно поднялся и перепрограммировал систему защиты. Так, что ли?

— И это ещё не всё, — Вольски не обратил внимания на иронию командира. — В компьютер флагмана вживлена программа, связавшая корабли группы в единую сеть, которой потребовались доли секунды, чтобы обойти тяжёлыми ракетами многоуровневую защиту на пути к блокам управления. Ещё добавлю, что в момент старта ракеты имели целеуказания, основанные на данных именно по этой планете. Я вбил параметры планеты в компьютерную модель и поставил задачу нанести наибольший урон поверхности, располагая теми же средствами, что и мы. Вот что получилось.

Он вывел на экран карту с отмеченными на ней точками и наложил сверху реальное изображение планеты. Все точки идеально совпали с местами ударов.

— Но как? — отказывался верить услышанному полковник. — Компьютер тестировали перед выходом группы. Посторонних программ там и в помине не было.

— Не участвуй я лично в этих тестах, ни за что бы вам не поверил. По сути, за столь короткий период времени внедрить подобную программу невозможно, а сделать это тайно просто немыслимо.

Полковник смотрел на проплывающую мимо планету. Кожей чувствуя вопрошающие взгляды офицеров в ожидании команд, он мучительно соображал, как действовать дальше.

Времени на раздумья ему не дали. На кораблях ударной группы взвыли сирены тревоги. С поста слежения немедленно пришёл доклад:

— Пеленг на четыре цели, расстояние семь единиц, идут встречным курсом. Время контакта три часа сорок минут.

Оценив ситуацию, командующий принял решение и энергично приступил к его осуществлению.

— Штурман, дайте расчётную точку выхода и передайте на все корабли группы.

— Расчётную точку куда?

Полковник ткнул пальцем в усеянный звёздами панорамный экран.

— Куда угодно, главное, подальше отсюда.

Увидев мелькнувшее в глазах штурмана понимание, поднёс к губам микрофон:

— Это флагман. Группе перестроиться в походный порядок.

Он не без удовлетворения отметил, что капитаны выполняют распоряжение слаженно, без нервов и паники. Огибая планету, тёмные громады кораблей приступили к выполнению манёвра. Но не успев его завершить, группа подверглась нападению.

Один из спутников, висящих на высокой орбите, неожиданно отработал маневровым двигателем и развернулся к идущим мимо кораблям. Орудийные палубы среагировали молниеносно и разнесли малютку на куски, но спутник успел произвести один-единственный выстрел. Рядом с ближайшим к планете линкором образовался двухсотметровый дымчатый круг. Круг не являлся физическим объектом, поэтому ни один прибор его не зафиксировал. Однако системы визуального контроля идущих рядом кораблей запечатлели атаку во всех подробностях. Уткнувшись в борт линкора в районе машинного отделения, круг словно растворился.

Связь с кораблём мгновенно прервалась, а по борту в месте контакта с кругом пошли волны, словно это был не сверхпрочный сплав, а вязкая, колыхающаяся на ветру жидкость. Через несколько секунд идеально ровный двухсотметровый круг обшивки вздыбился и, как стекло, разбившись на миллионы осколков, посыпался в космос.

Наводчики с идущих рядом кораблей открыли рты, увидев поверхность планеты через двухсотметровую сквозную пробоину.

Линкор какое-то время двигался в строю, но сила притяжения сделала своё дело. Развалившись в плотных слоях атмосферы, корабль рухнул на обезображенную поверхность.

Гибель двух с половиной тысяч человек произвела на всех тягостное впечатление, но падать духом было смерти подобно. Воочию убедившись, что неведомые чужаки не будут слушать объяснений о нелепой ошибке, полковник отбросил последние колебания.

— Двигатели на полную мощность. По кораблям, вошедшим в зону поражения, из всех видов вооружения огонь!

— Пеленг право по курсу. Две групповые цели, — вновь доложили с поста слежения, — одна группа сорок единиц, вторая десять, идут наперерез нашему курсу. Время контакта сто двадцать минут.

— Оперативно, — прокомментировал столь быстрое появление преследователей полковник. — Штурман, успеем проскочить?

— Если их скорость не изменится, разойдёмся впритирку.

Но сбыться надеждам было не суждено. Через час, когда казалось — ещё немного, и нужная скорость будет достигнута, с поста слежения пришло новое сообщение.

— Пеленг: прямо по курсу две крупные цели. Погодите…

В голосе офицера появились неуверенные нотки. Он вдруг увидел, как за какие-то мгновения количество меток на экране выросло с двух до ста и их число продолжает расти. Замешательство длилось недолго.

— Противник использует корабли, аналогичные нашим авианосцам! Повторяю, это авианосцы, они катапультируют истребители!

Вскоре поступил новый доклад:

— Фиксирую шестьсот малогабаритных целей. Время контакта четырнадцать минут.

На экране все девять точек, означавшие корабли людей, постепенно и неумолимо окружались метками кораблей неприятеля, входящих в зону действия сканеров. Группе становилось всё сложней маневрировать между преследователями, не ввязываясь в бой. Приходилось бесконечно корректировать курс, что неизменно приводило к потере скорости. В конце концов неприятелю удалось прижать группу к астероидному поясу, и полковник, рискуя угробить всех, направил корабли вплотную к каменному скоплению.

Новый курс вынудил сбросить скорость, и на хвосте группы тут же повисли истребители противника. Стаей рассерженных ос они накинулись на корабли людей. Пространство осветилось залпами линкоров и вспышками гибнущих истребителей. Орудия линкоров залп за залпом выбивали из их рядов всё новые жертвы, но пилоты противника упорно рвались к кораблям группы.

Когда на мостик флагмана поступил доклад о повреждениях двигателей линкора, замыкающего строй, полковник затребовал связь с капитанами группы.

— Приказываю авианосному звену сбросить истребители и отсечь авиацию противника. Линкорам два ноля шесть и два ноля семь остаться для прикрытия авианосцев.

Приговаривая одиннадцать тысяч человек, полковник дал оставшимся кораблям возможность разогнаться и совершить переход.

* * *

Отданные на заклание безропотно сбросили скорость и приступили к выполнению приказа. Пока с палуб авианосцев звено за звеном стартовала авиация, линкоры вели плотный заградительный огонь по вновь прибывающим истребителям противника.

Тысяча двести необстрелянных пилотов Новой Республики, вырвавшись на оперативный простор, устроили свалку из вертящихся, гонявшихся друг за другом машин. Блеклые трассы выстрелов чужих аппаратов сплелись с огненными потоками республиканских пушек. Среди этого хаоса сновали сотни торпед, безошибочно выискивая и уничтожая заданные цели. В пространстве вздувались и гасли бутоны пламени, отмечавшие гибель очередной жертвы. За семь минут боя численность машин Новой Республики сократилась до семисот единиц. Противник также нёс потери, но накал схватки продолжал расти.

Мужчинам и женщинам, не имевшим боевого опыта и привыкшим к схваткам на виртуальных тренажёрах, пришлось нелегко. Ценой гибели своих товарищей им пришлось изучать искусство боя в совершенно иных условиях. Несмотря на вступление в схватку всё новых сил противника, пилоты Новой Республики дрались с завидным упорством. Крутясь вокруг старших братьев, они раз за разом тянули эскадрильи противника под убийственный огонь линкоров и авианосцев.

Пилотам противника упорства и смелости также было не занимать. Используя любую возможность, ромбовидные аппараты собирались в звенья и, несмотря на заградительный огонь, рвались к крупным кораблям. Кинжальные самоубийственные атаки следовали одна за другой, со всех возможных позиций и направлений. Вскоре атаки дали результат.

Основные силы неприятеля, отставшие от скоростных истребителей, всё ближе подбирались к сбросившей скорость группе. До подхода ближайшего соединения из шести крупных кораблей противника оставались считанные минуты. Командующий авианосным соединением, которого полковник назначил командовать группой прикрытия, приказал семидесяти штурмовикам, не принимавшим участия в схватке с истребителями, атаковать корабли. Вся артиллерия группы мгновенно сконцентрировала огонь в одном направлении, буквально прорубив штурмовикам коридор в рядах противника.

В момент выхода последнего звена к авианосцу прорвалась группа атакующих истребителей. Серия разрывов прошлась по борту авианосца. Один из зарядов угодил в открытые створы разгонной шахты и зажёг штурмовик, взявший разгон для выхода в космос. Тяжёлая машина слетела с направляющих и, с разгона врезавшись в борт, подорвалась на собственном боекомплекте. Взлётный ангар наполнился бушующим пламенем. Внутренние переборки не выдержали напора и, лопнув, пропустили пламя к элеваторам, подающим боекомплект на взлётную палубу. Аварийная команда отчаянно боролась за корабль, но пламя прорвалось в арсенальный погреб.

Борт авианосца вспучился и с грохотом лопнул, выбросив в космос гейзер пламени и обломков. Взорвавшийся арсенал развалил огромный корабль на две половины.

Те, кто успел добраться до спасательных капсул, очень скоро пожалели о том, что не погибли при взрыве. Стоило капсулам оказаться в пространстве, как пилоты противника принялись расстреливать утлые одноместные судёнышки. Звено истребителей попыталось прикрыть товарищей, но мгновенно потеряв треть машин, бросило обречённых и ушло под защиту линкоров.

Командир штурмового соединения капитан Солов внимательно следил за постоянно меняющейся обстановкой на экране тактического монитора. Системы наведения штурмовиков наконец-то нащупали и уже не выпускали из виду корабли противника. Из шести целей, спешащих на помощь истребителям, две выделялись особо крупными размерами. С помощью электронного маркера майор пометил цели на экране разными цветами и связался с командирами звеньев.

— Пересекаемся на встречных курсах. Звеньям один и два — синий маркер. Звеньям три и четыре — красный. Остальным согласовать цели между собой. В случае отрицательного результата при первом заходе второй работаем по тем же целям.

Пилоты перестроились и, полные решимости выполнить задачу, устремились в атаку. Противник встретил штурмовики на дальних подступах. К моменту выхода на дистанцию залпа количество штурмовиков сократилось ровно вдвое.

Отстрелив торпеды, звенья веером разошлись в стороны и, сделав боевой разворот, вновь устремились в атаку. В этот самый миг торпеды достигли цели. К моменту повторного захода штурмовиков три корабля, выплёвывая в космос огненные гейзеры, не подавали признаков жизни. Один, беспорядочно рыская из стороны в сторону, сбился с намеченного курса.

Капитан решил не тратить торпеды, и второй заход на две малые цели штурмовики отработали ракетами и скорострельными пушками. Оставляя позади безжизненные, изрешеченные остовы, штурмовики догнали и добили корабль, пытавшийся спастись бегством.

Приказ был выполнен, и капитану предстояло наметить дальнейший план действий. Он прекрасно понимал, что после уничтожения планеты пощады им не будет. Возвращаться к авианосцам не имело смысла, их точно также погнали на убой. Тем более что двадцать семь уцелевших штурмовиков не смогут оказать существенную помощь. Выбрав ближайшую группу преследователей, майор проложил кратчайший курс и повёл своих людей в последнюю атаку.

На этот раз им не повезло. На дистанцию залпа вышли две машины, но были сбиты, не успев сделать ни единого выстрела.

Пока штурмовики рвались в свою последнюю атаку, группе прикрытия наконец-то удалось отбиться от истребителей противника. За победу было заплачено высокой ценой. Обломки двух авианосцев и более тысячи истребителей навеки остались в чужом пространстве. Один линкор частично потерял ход, а второй, получив множество пробоин, потерял треть экипажа. Невредимым из схватки вышел последний авианосец. На его борту в авральном порядке заправляли и заряжали оставшиеся полторы сотни истребителей.

Ситуация сложилась непростая. Корабли Новой Республики вынудили остановиться, обложив со всех сторон. Системы наведения фиксировали более сотни целей, взявших корабли людей в плотное кольцо. Противник пока не стрелял. Пользуясь передышкой, капитаны попавших в западню кораблей проводили экстренный совет.

— Что будем делать? — подполковник Фарадей Говард, старший среди них по званию, утёр рукавом выступившую на лбу испарину.

В поле зрения камеры попала часть рубки линкора, и собеседники видели на мониторах, что рубка изрядно разрушена.

— Предложения?

— Предлагаю установить контакт и наконец-то выяснить, что происходит.

Оба услышали напряжённый смех. Смеялся младший из капитанов. Он вплотную придвинулся к камере, и его осунувшееся лицо нависло над собеседниками.

— Я расскажу вам, что происходит. Мы уничтожили густо населённую планету. Их планету. Прилетели и, ни говоря ни слова, бабахнули из главного калибра. Убили мирное население, затем проредили их флот. А теперь сидим в западне и гадаем, что здесь происходит. Смешно.

— Они первыми атаковали Гарду.

— А ты уверен, что это они?

— Они, — подтвердил капитан авианосца. — Часть кораблей, окруживших нас, идентична тем, что атаковали Гарду.

— Тогда всё просто. Перед нами вероломный враг. Там, возле планеты, повезло нам, и мы значительно сократили их численность, здесь повезло им, и они сократят нас.

— Но ведь до сих пор не сократили, — в голосе подполковника звучала надежда. — Загнали в ловушку, но не стреляют. Этому должна быть причина. Может, ещё удастся спасти команды и спастись самим.

— Другими словами, сдаться?

Презрение, сквозившее в голосе младшего капитана, заставило подполковника поёжиться.

— Послушайте. Стоит нам шелохнуться, и нас превратят в пыль. Ты прав, Хасан, нам просто не повезло, — попытался капитан авианосца сгладить повышенные нотки и повернуть разговор в иное русло. — Но у нас есть шанс продолжить борьбу. Ради дела можно сейчас притвориться сломленными и побеждёнными, чтобы в дальнейшем бить врага в его собственном стане.

— Жить хочешь?

— Хочу, — спокойно ответил тот, — так же, как все. Я тоже считаю, что капитуляция — единственная возможность спасти экипажи. Мы выполнили приказ и дали группе возможность уйти. Пришло время позаботиться о собственных людях.

— А я считаю, что мы совершим предательство, сдав врагу корабли. Если противник получит нашу технику, шансы Республики победить в этой войне значительно понизятся. По мне так лучше погибнуть в бою, чем сдохнуть на лабораторном столе или провести остаток жизни в клетке.

Страх за собственную жизнь пересилил остальные чувства. Стыдливо пряча глаза от присутствующих на мостике офицеров собственного экипажа, подполковник глубоко вдохнул.

— Как старший по званию приказываю: в случае атаки оказать сопротивление. При попытке неприятеля установить с нами связь и предложении сдаться — отдать корабли без боя.

— Я отказываюсь выполнить приказ! — взвился Хасан. — Предупреждаю, при попытке сдать противнику корабли я приму меры!

— Капитан Хасан Алкави, как старший по званию я отстраняю вас от командования, сдайте полномочия!

Ответа никто не услышал — Хасан отключился, а попытки возобновить с ним связь потерпели неудачу.

Сигналы тревоги возвестили о конце безмолвного противостояния. Сканеры засекли шесть малогабаритных объектов, которые, не совершая маневров, двинулись в сторону заблокированных кораблей.

— Похоже на абордажную партию, — заявил первый помощник капитана, — по два челнока на каждую нашу единицу. Думаю, они уверены, что мы не будем сопротивляться.

— Проверьте эфир, нет ли радиообмена между линкором Говарда и неприятелем, — распорядился Хасан.

— Постоянно этим занимаюсь, — отрапортовал офицер связи. — Говард время от времени ведёт передачу, но ответа нет. Либо у нас принципиально разные средства связи, либо противник не считает нужным идти на контакт.

— На их месте я бы тоже не стал церемониться, — пробубнил Хасан и приказал готовиться к бою. — Как только расстояние сократится до сотни километров, уничтожьте челноки, дальнейший огонь на усмотрение наводчиков.

Хасан сел в кресло и устало прикрыл глаза. Всё, больше от него ничего не зависит. Повреждения в машинном отделении оказались слишком серьёзными. За те крупицы времени, что предоставил им противник, восстановить ходовые качества линкора ремонтным бригадам не удалось. Последнее слово скажут наводчики, остальному экипажу, включая капитана, только и осталось, что сидеть в бездействии и ждать сокрушительных ударов. Поток мыслей Хасана прервал взбудораженный голос помощника:

— Смотрите, капитан. Что делают эти безумцы?

Хасан взглянул на экран и вскочил на ноги.

Худое лицо исказила гримаса бешенства, с губ сорвались ругательства.

— Говард всё-таки решился на предательство.

Хасан впился взглядом в экран, на котором в сторону челноков медленно плыл линкор подполковника. Огромный корабль покорно полз на слабой тяге маневровых двигателей. Включённая бортовая иллюминация яснее ясного говорила о намерениях Говарда.

Включив внутреннюю связь, Хасан обратился к экипажу:

— Я не хочу насильно заставлять вас идти против братьев и сестёр. Поэтому даю несогласным шанс покинуть корабль до боя.

Хасан выдержал паузу и, не услышав возражений, отдал приказ.

Команда Говарда оказалась готова к подобному повороту. Стоило системам наведения скрестить лучи на линкоре, тот открыл огонь. Жалкие километры между кораблями расчертили огненные трассы. Первая из ракет разнесла капитанский мостик, распылив на атомы старших офицеров, включая капитана линкора, Хасана Алкави. Залп следовал за залпом. Борта линкора плавились. Кислород, улетучиваясь из рваных пробоин, кристаллизовался и слоем инея оседал на уцелевших площадях корпуса.

Команда Хасана боролась до конца. С громкими хлопками опускались аварийные переборки, ремонтники сновали по разбитым коридорам, но всё было тщетно. Канониры Говарда, зная слабые места, сконцентрировали огонь на жизненно важных центрах. Очередной залп, круша переборки и выкашивая людей, добрался до силовой установки. Недолгую жизнь корабля и экипажа, оставшихся верными Республике, завершила яркая вспышка.

Выйти без потерь Говарду не удалось. Большинство наводчиков поверженного собрата, получив команду, успели открыть огонь.

Левый борт линкора зиял пробоинами. Множество листов бронированной обшивки силой взрывов вынесло в космос. На их месте образовались чёрные провалы, изредка освещаемые вспышками закоротивших энергоцепей. Центральные сети управления огнём дали сбой, и орудийные башни борта судорожно дёргались, бесцельно поводя стволами из стороны в сторону.

Этим воспользовались истребители, посланные вслед за беглецом. Экипаж авианосца, шокированный взаимным избиением, начал роптать. Капитан, воочию увидев, к чему приводит предательство, поднял истребители с приказом уничтожить изменника. Полторы сотни машин быстро догнали повреждённый корабль и обрушили на него всю свою ярость.

С третьего захода удалось повредить двигатель, и линкор потерял ход.

Скоростные вёрткие истребители несли потери, но постепенно склоняли чашу весов на свою сторону. Палубные батареи и орудийные башни линкора были сбиты. Авианосец, подойдя к месту схватки, принялся безнаказанно расстреливать гибнущих соплеменников.

Видя, что законная добыча ускользает из рук, противник открыл огонь по истребителям и авианосцу, но было поздно. Авианосец отработал двигателями и протаранил беззащитный линкор. Когда пламя взрыва опало, взору неприятеля предстали лишь разрушенные остовы кораблей. Осиротевшие истребители перестроились и атаковали подошедшие челноки. Они сожгли три из них, прежде чем попали под энергетический импульс.

* * *

— Коридор разгона чист. — Доклад с поста слежения вернул робкую надежду на благополучный исход. — Сканеры не фиксируют кораблей преследования. Похоже, мы оторвались.

В голосе офицера читалось заметное облегчение. Вот только разделить с ним радость никто не решался. Офицеры, находившиеся на мостике флагмана, молча смотрели на объёмную карту. Там, на самом краю астероидного пояса, кипел неравный бой, там гибли товарищи, которые ценой своей жизни дали им возможность оторваться от преследователей.

Командующий ударной группой полковник Анатоль Павье тоже угрюмо поглядывал на проекцию. Покрытое испариной, осунувшееся лицо командира всё больше мрачнело. Убийство первого встреченного человечеством чужого народа тяжким грузом легло на его плечи. Даже спасение нескольких кораблей, казалось бы из безвыходной ситуации, не сумело принести облегчения.

Они по-прежнему находились в неизведанной части пространства. Все усилия штурмана зацепиться за что-то, что поможет проложить курс домой, оказались тщетными. Меньше всего командующий думал о том, как это получилось и кто виноват. В голове вертелся вопрос — что делать дальше?

«Всё, хватит, — приказал он сам себе, — об этом подумаю позже».

— Время до прыжка?

— Двадцать три минуты, — сверившись с приборами, ответил старпом. — Что будем делать?

Этот вопрос мучил всех. Командующий физически ощущал напряжение офицеров, буквально застывших в ожидании ответа.

— Надеяться, — коротко обронил полковник. Он с силой вдавил клавишу общей связи и склонился над микрофоном. — Приказ по группе: приготовиться к переходу, перестроиться, экипажам занять места согласно расписанию.

Идущие на огромной скорости линкоры с завидным изяществом выстроились в хвост друг другу. На кораблях опустились порты, лениво втянулись надстройки и орудийные башни.

Низкий гул катился по отсекам, но экипажи этого не слышали. Десять тысяч человек, напичканные транквилизаторами, мирно спали, положившись на надёжную технику.

За три минуты до включения генераторов перехода на кораблях группы бодрствовал только один человек. Старший пилот флагмана майор Обриен Битти, услышав тревожную трель, заблокировал системы кресла. Несколько секунд Обриен смотрел на экран, затем нервно выругался.

Если противостоящие им корабли ещё можно было как-то классифицировать, то неизвестно откуда взявшееся творение, идущее вслед за остатками группы, было вообще ни на что не похоже. С экрана смотрели вертящиеся, будто вставленные друг в друга кольца. При этом скорость и направление вращения каждого из них постоянно менялись, создавая иллюзию независимости друг от друга. Приборы показали, что объект состоит из сорока колец. Диаметр внешнего приближался к четырём километрам, а внутренний едва насчитывал двадцать метров. Из-за их хаотичного вращения объект постоянно менял форму. Он то складывался в плоский блин, то приобретал конфигурацию гигантского мерцающего шара.

Время неумолимо таяло. Системы кресла сигналили, что пора отдаться во власть аптечки, но Обриен всё не решался уйти в беспамятство. Когда датчики зафиксировали изменения в поведении объекта, пилот убедился в правоте своих действий.

Скорость вращения колец резко увеличилась. Между ними проявились ослепительные белые всполохи.

Частота всполохов постоянно менялась. Компьютер не успевал перенастраивать фильтры. Спасая глаза пилота от нестерпимо ярких вспышек, он периодически отключал трансляцию. Когда экран включился в очередной раз, Обриен увидел погасший, развёрнутый в плоскость объект и прозрачный диск диаметром в четыре километра, мчащийся вдогонку за кораблями.

Заблокированные автоматикой системы управления линкоров исключали возможность манёвра. До включения генераторов перехода оставались считанные секунды, но расстояние, отделяющее группу от полупрозрачного диска, уменьшалось с немыслимой скоростью.

Время словно остановилось, мгновения тянулись, как резиновые. Майор будто в замедленной съёмке наблюдал за приближением диска.

Настигнув корабль, замыкающий строй, прозрачное образование пропустило линкор сквозь себя и, значительно потеряв в скорости и массе, устремилось вслед за следующим кораблём.

Линкор не получил видимых повреждений и какое-то время продолжал двигаться. Затем огромный корабль, словно врезавшись в невидимое препятствие, как стеклянный, разлетелся на миллиарды мелких осколков.

Обриен ждал чего-то в этом роде. Увидев прозрачный выстрел, он понял, что странное оружие является аналогом того, что уничтожило один из кораблей группы возле злополучной планеты. Только в более мощном варианте.

Предпоследний корабль постигла та же участь. Не имея возможности что-либо изменить, пилот наблюдал за гибелью соплеменников. Также он отметил, что полупрозрачная энергетическая субстанция, уничтожив два линкора, уменьшилась ровно на две трети. Путём нехитрых вычислений пилот определил, что мощи поля хватит ещё на один корабль, а флагман благополучно совершит переход.

На деле оказалось по-другому. Из астероидного пояса выскочили два аппарата и приклеились к корме и носу идущего за флагманом корабля. Аппараты рванули в сторону, сбив с курса линкор номер два ноля пять. Всё произошло настолько быстро, что пилот даже не сразу сообразил, что флагман остался один на один с висящим на хвосте диском.

Решение пришло мгновенно. Обриен сорвал аварийные пломбы с консоли и вдавил сенсор. Пневматические туннели нижних палуб втянули кресла с членами экипажа в индивидуальные спасательные капсулы и отстрелили их в открытый космос. Пилот угрюмо наблюдал, как капсулы одна за другой скрываются в идущем по пятам диске. Тысяча восемьсот капсул замедлили скорость убийственного поля, дав кораблю лишние секунды для совершения межпространственного перехода.

Теряя рассудок и испытывая ослепительную боль, пилот упорно боролся за жизнь. Он понимал, что не успеет. На запуск систем жизнеобеспечения требовалось время, лимит которого был полностью исчерпан.

Тело Обриена выгнулось дугой и забилось в конвульсиях. Сведённая судорогой рука засучила по консоли и случайно сорвала последнюю аварийную пломбу. Программа экстренной эвакуации выполнила заложенные установки. Оставшиеся на борту семьсот членов экипажа верхних палуб были в срочном порядке катапультированы с судна, терпящего бедствие.

В следующий миг включились генераторы перехода. Громада осиротевшего корабля окуталась непроницаемым коконом и, ярко полыхнув, растворилась в межпространственном переходе.

* * *

Линкор вздрагивал. По палубам катился надрывный вой силовых установок, работающих на пределе мощности. Штатное освещение не работало, аварийные плафоны освещали палубы тусклым красноватым светом. Что-то с грохотом рушилось в металлическом лабиринте огромного корабля. Тревожные сигналы давили на перепонки медленно приходящих в себя людей.

Очнувшись, капитан линкора ударной группы под номером два ноля пять, майор ВКФ Новой Республики Кара Стэйфер с трудом открыла глаза. По слабому шороху она определила, что в соседних креслах зашевелились приходящие в себя пилоты и офицеры мостика. Светловолосую тридцатидвухлетнюю женщину сильно мутило, но грохот тревожных сигналов и мигание аварийных индикаторов требовали срочно включаться в работу. Превозмогая слабость, капитан привела спинку кресла в вертикальное положение и осмотрелась.

Без голографического сопровождения мостик выглядел непривычно пусто. Из всего оборудования признаки жизни подавала лишь главная консоль. Вспомогательные панели, переливаясь миганием аварийных указателей, говорили о постепенном отключении жизненно важных систем корабля.

Пытаясь выяснить, что произошло, Кара погрузилась в просмотр записей о событиях последних часов. Получив информацию, она несколько минут неподвижно сидела, пытаясь её осмыслить.

Из записей электронного журнала выходило, что за несколько секунд до перехода противнику каким-то чудом удалось стащить её корабль с курса. Пользуясь беспомощностью экипажа, противнику необъяснимым способом удалось отключить двигатели и погасить скорость линкора до нулевой отметки.

Как только экипаж вышел из принудительного сна, на капитанский мостик обрушилась лавина донесений от офицеров, командующих службами. Общий их смысл сводился к докладам о перебоях в питании и отказе оборудования.

— Пост слежения, что у вас?

— Капитан, — пришёл немедленный ответ, — мы глухи и слепы. Дублирующие системы на запрос не отвечают. Удалось запустить сканеры наведения второй батареи. Наблюдаю шесть крупных кораблей противника. Они в дрейфе, расстояние полторы — две тысячи, дать более точные данные не имею возможности. И ещё, — в голосе офицера послышались странные нотки, — в районе машинного отделения мы обнаружили вот это.

Переключив трансляцию с внешней камеры на монитор, капитан приникла к экрану. Кара увидела прилепившуюся к корпусу корабля массивную решётчатую конструкцию, состоящую из невообразимого переплетения стержней разной длины и конфигурации. Из центра чужеродной конструкции в космос на многие километры беспрерывно бил мощный поток нестерпимо яркого пламени.

Возникли смутные догадки. Решив их проверить, капитан связалась с оператором машинного зала.

— Мэм, я не знаю как, но из нас тянут энергию. Силовые установки работают с максимальной нагрузкой, а энергии едва хватает на питание систем жизнеобеспечения.

Всё встало на свои места.

— Отключить все потребители энергии. Запитать вторую орудийную палубу. — Кара повернулась к координатору оружейных систем. — Командира батарей второй палубы на связь.

— Младший лейтенант Дюкро, — разнёсся по мостику молодцеватый голос из динамика.

— Слушайте внимательно, младший лейтенант. Сейчас ваши батареи получат питание. Приказываю самым маломощным зарядом сбить конструкцию, установленную над машинным залом. От вас сейчас зависит судьба корабля и экипажа. Приказ ясен?

— Так точно.

— Выполняйте.

Корабль погрузился в темноту. Все напряжённо ждали лёгкой вибрации от залпа, но дождались лишь запыхавшегося механика. Освещая путь ручным фонариком, он вихрем ворвался на мостик.

— Капитан, стоило нам перенаправить потоки энергии, как ее отбор значительно усилился. Корабль полностью обесточен. Работают лишь системы, имеющие автономные источники питания.

— Отключите силовые установки и попробуйте их вновь запустить.

— Бесполезно. Персонал машинного зала снизил мощность, а затем заглушил одну из установок, но распад топлива не прекратился. Напротив, процесс ускорился в десятки раз. В данный момент работающие установки тормозят откачку нашего топлива.

Внезапно в динамике громкой связи раздался треск, и все услышали взволнованный голос:

— Мостик, это пост слежения, вы слышите меня? Ответьте.

— Слушаю.

— Капитан, у нас гости. Двенадцать мелкоразмерных целей. Подходят с разных направлений. Огонь не открывают. Время контакта семь минут.

— Истребители?

— Нет, по массе сравнимы с нашими челноками. Подобных аппаратов мы ещё не встречали.

— Абордажная партия, — уверенно заявил старпом.

Вытянутое лошадиное лицо майора покрылось испариной, однако его глаза выражали угрюмую решимость.

— Боюсь, вы правы, — повернулась Кара к старпому. — Сейчас вы пойдёте в машинное отделение, возьмёте его под свой контроль и будете держать до последней возможности. — В голосе капитана зазвучали металлические нотки. — В случае критической ситуации вы обязаны сделать всё, чтоб корабль не попал в руки врага.

Она встала и протянула помощнику руку:

— Надеюсь, вас не надо учить, как это делать?

— Не надо, капитан, всё сделаю, как положено.

Двенадцать пар глаз проводили помощника до выхода с мостика. Присутствующие на мостике с удивлением отметили перемены, произошедшие в облике старпома. Нескладного, слишком мягкого с подчинёнными и застенчивого с противоположенным полом, его по праву считали рохлей, недостойной занимаемой должности. Но стоило ситуации измениться, и перед глазами сослуживцев предстал сильный духом, готовый к неожиданностям человек.

Проводив помощника, Кара включила внутрикорабельную связь и обратилась к экипажу:

— Внимание всем! Палубным интендантам раздать оружие и боеприпасы. Старшим офицерам организовать оборону подконтрольных палуб. Наводчикам и орудийной прислуге пока оставаться на местах.

Предупреждая возможные вопросы, капитан кратко обрисовала ситуацию. Затем вновь обратилась к экипажу:

— Мы не стрелковая часть и не имеем должной подготовки, но мы принадлежим к высшей касте боевого сословия. Мы покажем врагу, что значит смелость и упорство. Будем мужественны и выстоим в этой битве.

— Капитан, четыре объекта изменили маршрут, остальные идут прежним курсом. Огня не открывают. Время контакта две минуты, — сообщили с поста слежения.

Кара связалась с инженером.

— Что с орудийной палубой?

— Порадовать нечем. На всю палубу энергии не хватит. Можно запитать одно орудие, но придется отключить его от общей сети, это займёт не меньше часа и, возможно, с нулевым результатом.

— Сможете открыть шлюз и выпустить катер?

— Сможем, — пришёл ответ, — при условии, что батареи катера потянут привод створок шлюза.

— Проверьте и доложите.

Вскоре корпус линкора сотрясла серия слабых толчков. С поста слежения доложили, что четыре объекта зависли неподалёку, а восемь примагнитились к корпусу.

Две с половиной тысячи мужчин и женщин готовились к атаке. С помощью ручных приводов были закрыты все межпалубные перекрытия и аварийные переборки. В вероятных местах прорыва ставили скорострельные турели, которым не требовалось внешнее питание. Громоздкие скафандры замедляли приготовления, но частые учебные тревоги, так нелюбимые экипажем, сейчас давали результаты. Люди заняли позиции, проверили оружие и приготовились к бою. Вскоре прошла команда отключить освещение. Все как один погасили прожекторы скафандров, и многоуровневый железный муравейник погрузился в непроницаемую тьму.

Система ночного видения, встроенная в лицевой щиток скафандра, превратила привычные очертания отсека в смазанную зеленоватую картинку. Старший помощник капитана Николя Лурье не сводил взгляд с тёмного овала, проявляющегося на бронеплите внешнего корпуса. Под воздействием неведомого поля часть борта, отделявшая машинный зал от челнока абордажной группы, выгнулась дугой. Трёхметровый участок борта пошел волнами и покрылся сеткой трещин. Николя видел гибель корабля возле злополучной планеты и понял, каким образом противник стремится проникнуть на борт. Он не стал ждать, когда переборка рухнет, и вдавил гашетки турели.

Поток реактивных снарядов смёл колыхающуюся переборку и устремился в чрево вражеского челнока. Прежде чем выстрелы превратили внутренности переходного тамбура в огненное месиво, Николя заметил высокие тёмные фигуры с непривычными для человеческого глаза очертаниями.

Такая встреча оказалась для противника полной неожиданностью. Первая атака захлебнулась, время шло, а повторных попыток всё не было. Не отмечая движения в тамбуре, заваленном искореженными фигурами, Николя приказал обследовать вражеский челнок.

Две массивные фигуры, держа наготове автоматы, вошли в тамбур и, переступая через растерзанные останки чужаков, медленно двинулись внутрь абордажного челнока.

Там что-то мелькнуло, раздалась короткая очередь, и шедший впереди матрос медленно осел на пол тамбура. Второй, беспрерывно стреляя внутрь челнока, попятился, но выйти из тамбура ему не дали. Стремительная фигура сбила человека с ног и, обхватив тело гибкими конечностями, утащила внутрь челнока.

Всё произошло так быстро, что люди растерялись и не успели среагировать. Опомнившись, они увидели, как из тамбура одна за другой выскакивают стремительные тени. Семь длинных гибких конечностей непропорционально тянулись из каждого узкого приземистого корпуса. Это было всё, что успел рассмотреть Николя, прежде чем вновь открыть огонь. Длинная очередь разнесла в клочья несколько созданий, не успевших выскочить из тамбура, но три отливающие металлом машины проникли в отсек и устроили там настоящую бойню.

Такой скорости передвижения Николя ещё не видел. Водя стволом турели вслед за мечущимися по палубе и переборкам машинами, он разнёс половину отсека, прежде чем подбил две из них. Третья же, нанося медлительным, закованным в громоздкие скафандры людям хлёсткие удары телескопическими конечностями, рванула к турели, но чей-то выстрел из ракетомёта сбил машину на палубу.

Сменив картридж турели, Николя окинул взглядом отсек и содрогнулся. На залитом кровью полу среди человеческих тел, перерубленных вместе со скафандрами, агонизировали останки чужих механизмов.

— Это всего лишь роботы, — прохрипел один из уцелевших механиков, рассматривая бьющую конечностями машину. — Быстрые твари. Ты посмотри, — он растерянно развёл руками, — они всю команду убили, нас здесь всего трое осталось.

Николя оглядел разгромленный зал и увидел медленно идущего к ним человека. Скафандр бедолаги с ног до головы был забрызган кровью, а сам он, скорее всего, получил ранение или контузию. Неуверенной походкой матрос подошёл к чьим-то останкам, с трудом нагнулся и поднял заляпанный кровью ракетомёт. Затем молча встал на колено и навел прицел в переходной тамбур.

— Нет, — закричали они с механиком в голос, но остановить стрелка не успели.

Осколки ракеты изрешетили тамбур. Раздался громкий хлопок, и злополучный тамбур вместе с вражеским челноком отшвырнуло прочь. В пробоину с грохотом рванул кислород. Останки людей и механизмов подхватило мощным потоком и мгновенно вымело в мерцавшую холодными звёздами пробоину. Николя вцепился в амортизатор турели и, держась из последних сил, усиленно вспоминал давно забытую молитву. Не выдержав напряжения, магнитные амортизаторы с резким щелчком отскочили от палубы. Николя вместе турелью вышибло в космос. Атака на машинное отделение была отбита.

Почти везде атакующим машинам удалось смять ряды неподготовленных защитников и пробиться на внутренние палубы линкора. В общей сложности на борт проникло более сотни однотипных механизмов. Юркие машины, убивая всё, что вставало на их пути, без устали и страха рвались в глубь корабля.

Люди отчаянно сопротивлялись. На погружённых в темноту палубах кипела яростная схватка. В разгромленных коридорах и горящих отсеках вперемешку лежали погибшие люди и поверженные машины. Бой шёл ожесточённый, беспощадный. Каждый делал всё, что от него зависело. Люди в одиночку и небольшими группами отбивались от навалившихся механизмов.

Кто-то из стрелков изловчился и одной очередью повредил две машины. Те спутались конечностями и долго катались по палубе, круша всё вокруг и давя не успевших укрыться защитников. В тёмных переходах, словно стаи светлячков, неслись автоматные очереди и реактивные снаряды. Нередко свои же пули, прошедшие рикошетом, ранили, а порой и убивали защитников — сказывалась отчаянная нехватка боевого опыта. Счёт убитых шёл на сотни, а накал схватки всё возрастал.

В эфире перемешались яростные крики и хрипы умирающих. Кто-то молил о помощи, кто-то грязно ругался, кто-то визжал от возбуждения и страха.

Сквозь гвалт и грохот боя на мостик поступали доклады от офицеров, руководящих обороной. Из них следовало, что вторая и третья палубы первого уровня перешли под контроль атакующих. На четвёртой идёт тяжёлый бой с переменным успехом, но защитники в критическом положении.

— Мостик, это четвёртая, — услышала Кара в наушниках запыхавшийся голос. — Из трёх сотен осталось человек пятьдесят. Машины давят. Палубу не удержим, повторяю, палубу не удержим. Разрешите отвести людей на пятую, иначе погибнем все.

— Нет! — неожиданно для самой себя громко выкрикнула Кара. — Об отходе не может быть и речи. Палубу держать до конца.

— Плохо слышно, повторите прика… куда? Куда?

В наушнике послышалась серия мощных взрывов, и голос пропал из эфира.

— Пятую палубу на связь.

— Пятая на связи, — ответил офицер. — Готов обеспечить отход людей с четвёртой палубы.

— Никаких отходов, я запрещаю поднимать переборки.

— Но ведь они погибнут, — неуверенно начал офицер, но Кара не дала ему закончить:

— Я запрещаю поднимать переборки. Вам ясно?

Спокойный, ледяной тон капитана заставил офицера отказаться от готовых сорваться с губ пререканий.

— Да, мне всё ясно. — В голосе офицера сквозила неприкрытая злость. — Конец связи.

Кара не помнила, чтобы время когда-либо стоило настолько дорого. Каждая выигранная минута оплачивалась кровью десятков людей. Но их гибель давала хоть и призрачный, но все же шанс спастись остальным.

— Капитан, оба катера исправны, — пришла долгожданная весть от инженера. — Удалось запитать внешние створы шлюза. Наши действия?

Кара напряглась. Сомнения, терзавшие душу, навалились с новой силой, но отступать от задуманного было не в её правилах.

— Выводите катер и атакуйте конструкцию на корме. Слышите? Любой ценой сбейте этот объект. Сейчас от этого зависит всё!

— Разрешите использовать оба катера?

— Разрешаю.

Наконец-то примагнитившись к борту линкора, старпом перевёл дыхание. Казалось, что может быть проще — включить ранцевый двигатель скафандра и вернуться к кораблю, но не тут-то было. Вылетая в пробоину, он чудом избежал столкновения, но соприкоснулся со срезом борта и повредил одно из сопел ранца. При включении двигателя помощника раскрутило и потащило в сторону от корабля. Неимоверными усилиями ему удалось остановить вращение и повторить попытку. Очень мешала громоздкая турель, но заставить себя отцепить её от пояса он так и не смог. Сама мысль остаться без оружия страшила его до дрожи в коленях.

Несколько следующих попыток состыковаться с кораблём не принесли успеха. Неисправный ранец давал слишком мощный импульс и постоянно уводил в сторону. Два раза Николя чуть не угодил в поток энергии, бьющий из присосавшейся к корме конструкции.

Зрелище невольно притягивало взгляд. Мощный поток энергии уходил ввысь на многие километры. Всё вокруг заливал яркий мертвенно-белый свет. Выступающие на корпусе линкора детали, отбрасывая длинные тени, невольно искажали контур корабля, добавляя множество несуществующих граней.

Возможно, при иных обстоятельствах Николя с открытым ртом смотрел бы на это великолепие. Сейчас же, в очередной раз проносясь мимо корабля, он костерил несчастный ранец и вновь принимался за дело. В конце концов, изрядно помучившись, ему удалось сесть на корпус в носовой части линкора.

Осмотревшись, он понял, что добраться до пробоины в машинном отделении практически невозможно. По нестерпимо блестевшему корпусу линкора деловито сновали знакомые механизмы. Николя рассмотрел несколько абордажных челноков, прицепившихся к правому борту. Их чужеродные угловатые формы резко контрастировали с родными плавными линиями обводки корабля.

Оптическая система скафандра определила, что до ближайшего механического шлюза ему предстоит протопать не менее двухсот метров, к тому же придется миновать десяток чужеродных машин.

Взвесив все за и против, Николя примагнитил турель, пинком отправил последний картридж в приёмник и прицелился в ближайший челнок.

Металл под ногами дрогнул. Рядом разъехались створки носового шлюза, и в космос выскользнули оба планетарных катера. Отойдя от линкора, они включили маршевые двигатели и устремились в сторону злополучной конструкции.

Наперерез катерам устремились четыре челнока, не принимавшие участия в атаке. Один из челноков протаранил катер, и к свету, который испускал энергетический столб, добавилась яркая вспышка взрыва.

Второй, не обращая внимания на гибель близнеца, упрямо рвался к конструкции. Николя понимал, что не успевает. Спешащие наперерез челноки приближались с головокружительной скоростью. Старпом подправил прицел и открыл огонь. Рой реактивных снарядов, пронзив пространство, впился в носовую часть ближайшего к катеру челнока. Словно натолкнувшись на невидимое препятствие, челнок зарыскал и отвалил в сторону. Определив, что остальные челноки не успевают, Николя принялся расстреливать сновавших по корпусу роботов. Он добивал третьего, когда всё вокруг озарилось взрывом. На месте конструкции вырос огромный огненный шар. Прежде чем взрывная волна сорвала Николя с корпуса, он заметил, как на линкоре вспыхнули внешние сигнальные огни.

Когда старпому удалось справиться с бесконтрольным вращением, он обнаружил, что его корабля нигде нет. Рядом с парящим в вакууме Николя застыл исковерканный, буквально вскрытый изнутри огромный вражеский корабль. Его лопнувший борт зиял дырами. Вокруг суетились множество мелких аппаратов, что-то вылавливающих в захламлённом обломками пространстве. Николя понял, что видит эвакуацию остатков экипажа. Кара выполнила задуманное. Уходя, люди дали несколько залпов. Результаты были налицо. Невзирая на бедственность собственного положения, Николя растянул губы в улыбке.

Один из аппаратов приблизился к беспомощному человеку и, захватив скафандр силовым полем, потащил в сторону чужого транспорта. Судьба распорядилась так, что помощник капитана, майор ВКФ Новой Республики Николя Лурье стал первым из рода человеческого, кто увидел воочию живых представителей инопланетной расы.

— Топлива хватит всего на один переход.

Старший механик тяжело вздохнул.

— В результате боя, — продолжил он, — были повреждены компенсаторы второй силовой установки. Когда подача энергии возобновилась, произошла утечка и, как следствие, взрыв, разрушивший треть машинного отделения. Погибла дежурная смена, уничтожены практически все остатки топлива. Я вообще удивлен, что с такими повреждениями нам удалось сдвинуться с места. В машинном отделении четыре крупные пробоины, отказала система искусственной гравитации. Ремонтные бригады работают в авральном режиме. По окончании ремонта могу гарантировать ещё один переход и сутки хода на маршевых двигателях. Это всё.

На мостике повисло тягостное молчание. Им чудом удалось оторваться от противника и затеряться в метеоритном поясе. Их искали. Пост наблюдения несколько раз сообщал о появлении чужеродных кораблей, один из которых прошёл по самому краю пояса, но пока им везло. Причиной везения служили плотные пылевые и каменные скопления, отражающие поисковые лучи. Правда, в данный момент это не волновало ни экипаж, ни капитана. Кара молча выслушала доклады офицеров и, стоя в центре мостика, обдумывала дальнейшие действия.

В результате до сих пор кипевшего на борту боя экипаж понёс серьёзные потери. Более шестисот человек уже сложили головы. Две палубы и часть машинного отделения были полностью разрушены. Система питания дальнобойных орудий отказала после нескольких залпов. Проведённые тесты показали, что ремонт возможен только в условиях оборудованного дока. В дополнение ко всем бедам оставшиеся на борту машины не собирались отказываться от штурма. Защитники четвёртой палубы погибли, машины прорвались на пятую. Сейчас люди овладели ситуацией, и бой подходил к концу. Но потери продолжали расти.

— Капитан, а ведь это вы виноваты в их гибели, — нарушил тишину мостика один из офицеров.

Всегда тихий и неприметный младший лейтенант буквально полыхал гневом.

Кару ошеломили обвинения, она даже не сразу нашлась, что ответить. Но лейтенант и не ждал объяснений. Его пылающий безумием взгляд пробежал по лицам присутствующих и вновь остановился на капитане.

— Это вы запретили эвакуировать людей с четвёртой, и они погибли! — внезапно сорвался он на крик. — Слышишь, мерзкая тварь, — лейтенант поднял трясущуюся руку и указал на Кару пальцем, — это ты, ты, прячась на мостике, убивала их всех. Я презираю и ненавижу всех вас, вы все жалкие ничтожные трусы.

Старший механик размахнулся и дал бившемуся в истерике офицеру мощную оплеуху.

— Немедленно прекратить. Как смеешь ты, мальчишка, обвинять капитана? Убирайся с мостика и займись чем-нибудь полезным. Бегом!

Младший лейтенант неожиданно выхватил пистолет и выстрелил механику в лицо, затем повернулся к Каре и прицелился в сердце. В последний момент один из офицеров толкнул свихнувшегося сослуживца. Это и спасло Каре жизнь. Пуля пробила капитана навылет и разбила один из обзорных экранов. Офицера скрутили и отправили в карцер. Капитана доставили в медицинский отсек и привели в чувство. Пока автодоктор проводил обследование, Кара слабым голосом инструктировала второго помощника:

— Как только разберётесь с машинным отделением, немедленно стартуйте. С флагмана получены координаты общего сбора. Привязка осуществлялась от этой системы, так что не ошибётесь. Прыгайте туда, надеюсь, из группы уцелел ещё хоть кто-нибудь.

Введённые препараты начали действовать, голос капитана слабел с каждой секундой. Помощнику приходилось нагибаться всё ниже и ниже, чтоб разобрать еле слышный шёпот.

— Если там никого не обнаружите, сделайте так, чтобы корабль не попал в чужие руки.

Прозрачная крышка саркофага медленно закрылась. Системы автодоктора приступили к операции.

Казалось, миновала целая вечность. Кара открыла глаза и обнаружила себя на капитанском мостике. Над ней склонился помощник, бережно пристёгивая её ремнями к перегрузочному креслу. Кара хотела спросить, что происходит, но вместо слов из пересохшего горла вырвался лишь слабый стон. Помощник посмотрел ей в глаза и неожиданно широко улыбнулся.

— Лежите спокойно, капитан, вы ещё слишком слабы. У меня новости, мы переезжаем.

В ответ на ее вопросительный взгляд он пояснил:

— Я сделал, всё как вы приказали. Почти три месяца мы прятались в астероидном поясе. Как только появилась возможность, мы совершили переход к месту сбора и сразу же запеленговали кодированный сигнал. Отправили зонд и обнаружили флагманский линкор. Корабль полностью исправен, топлива девяносто семь процентов от нормы. Следов внешнего воздействия не обнаружили, но… — Лицо помощника внезапно помрачнело. — К сожалению, ни командующего группой полковника Павье, ни экипажа на борту не оказалось. Отсутствие индивидуальных кресел говорит о том, что экипаж покинул корабль самостоятельно. Записи бортового журнала стёрты, поэтому причины эвакуации пока неизвестны. Просканировав пространство, приборы не обнаружили ни одной спасательной капсулы.

Помощник сокрушённо покачал головой и, склонившись к Каре, зашептал ей на ухо:

— Вообще весь этот рейд воняет какой-то мистикой. Нас от начала до конца преследует череда необъяснимых и жутких событий. Я сломал голову, пытаясь найти хоть какое-то объяснение, но чем больше я об этом думаю, тем сильнее запутываюсь. Может, у вас есть какие-то предположения?

Кара отрицательно мотнула головой. Помощник не удивился.

— Ну, как бы там ни было, встреча с флагманом нам только на пользу. Приготовьтесь, капитан, сейчас немного потрясёт.

Он включил внутрикорабельную связь:

— Внимание! Экипажу занять места согласно штатному расписанию, приготовиться к эвакуации.

Тысяча двести сорок капсул индивидуального спасения отстрелились от обречённого корабля и направились к покинутому флагману.

Спустя три часа, стоя на мостике флагмана, второй помощник сыпал командами:

— Приготовиться к разгону. Штурман, ввести координаты. По выходу из межпространства орудийным палубам боевая готовность.

Развернув внешние камеры, он с тоской посмотрел на израненный линкор, долгое время служивший им верой и правдой.

— Активировать таймер самоуничтожения.

Дождавшись подтверждения, помощник приказал запустить разгонные двигатели. Спустя несколько часов линкор ВКФ Новой Республики под номером два ноля один с обновлённым экипажем на борту совершил переход в неизведанную систему.

Одновременно с отстрелом спасательных капсул на покинутом экипажем линкоре разблокировались все без исключения двери и переборки. Стрелявший в капитана младший лейтенант, о котором в суматохе эвакуации не вспомнили или не захотели вспоминать, выбрался из карцера и направился в машинное отделение. Тот факт, что его бросили на обречённом корабле, лейтенанта нисколько не беспокоил. Судя по внешнему виду, его вообще ничего не беспокоило.

Бледное обрюзгшее лицо, словно искусственная маска, не выражало эмоций. Подёрнутые поволокой пустые глаза, не мигая, слепо таращились в пол. Изо рта на китель тонкой струйкой стекала тягучая слюна. Неестественные, дерганые движения создавали впечатление, что телом, словно куклой на нитке, управляет невидимый кукловод.

Преодолев несколько палуб, лейтенант нашёл искомое. Он вскрыл главный терминал машинного отделения и, перемкнув несколько плат, отключил наспех установленное взрывное устройство. После чего лейтенант отправился в шлюз и открыл внешние створы. Спустя сутки линкор обнаружила поисковая группа. Вместе с кораблём к противнику попало множество разносторонней информации, включая навигационные карты ВКФ Новой Республики.

* * *

В просторной кают-компании, всегда полной гомона и смеха, повисла тягостная тишина. Изредка кто-нибудь перекидывался парой фраз и вновь умолкал. Наводчики зенитных комплексов, экипированные в костюмы повышенной защиты, каждый по-своему переживали предстоящие события. Настороженные глаза, сосредоточенные бледные лица. Нервные прерывистые движения ещё неделю назад могли стать поводом к весёлой шутке, но сейчас даже самым завзятым острякам было не до смеха. Совсем скоро линейный эсминец, в экипаж которого они входили, совершит межпространственный переход и примет участие в первом в их жизни бое.

Оглядывая соратников, рядовой второй статьи Муртан Кумкони думал о том, что и сам выглядит не лучшим образом. Смуглое, почти чёрное лицо, присущее уроженцам Альтимы, покрылось мелкими бисеринками холодного пота. Худые длинные пальцы теребили подкладку костюма.

Муртан тряхнул головой, стараясь отогнать невесёлые мысли. Утерев рукавом худощавое лицо, он с досадой отметил всё возрастающую дрожь, сотрясающую ладони.

«Это нервы, — внушал себе Муртан, стараясь не обращать внимания на растущее чувство страха. — Всем сейчас тяжело. Всё будет хорошо, надо верить в это, а не забивать голову всякой дурью».

Дверь в кают-компанию отъехала в сторону, на пороге возник лейтенант. Чёрная флотская форма сидела как влитая на его атлетически сложенном теле. Зенитчики вскочили и отсалютовали командиру.

— Сидите, сидите, — махнул он рукой и обвёл взглядом бледные лица. — Что, ребятки, страшно?

— Так точно, господин лейтенант, страшно, — признался сидящий рядом с Муртаном сержант.

— Страшен тот, кому не страшно, — изрёк лейтенант и ободряюще улыбнулся. — А вообще-то страх — это норма, особенно в первое время. Страшно всем, даже нашему адмиралу.

— Ему-то чего бояться, — вновь подал голос сосед, — он на переднем крае гость редкий.

— Вот видишь, редкий, а всё равно страшно. А ты за себя переживаешь.

В кают-компании послышался нервный жиденький смех, затем вновь наступила тишина.

— Теперь о главном. — Командир ещё раз обвёл взглядом подчинённых. — Нашему эсминцу поручена охрана второго авианосного соединения. В ваши обязанности входит защита авианосцев. Повторяю. Вы должны любой ценой предотвратить атаки истребителей и штурмовиков на авианосцы. На крупные корабли не отвлекайтесь, ими займутся другие, ясно?

— Так точно.

— Вопросы.

— Есть ли известия об ударной группе, посланной к Гарде несколько месяцев назад?

— Вся информация по группе Шестого флота засекречена. Мне известны лишь слухи, а их вы знаете не хуже меня.

— Но вы верите, что группа не погибла около планеты, а просто бесследно исчезла?

Раньше за такую настойчивость рядовой лишился бы увольнения, но сейчас ситуация была другой, и все это понимали.

— Не верю. Я лично считаю, что слухи распускает разведка. Они и в мирное время умудрялись морочить всем головы, а уж сейчас превзошли сами себя. Но даже если слухи верны и группа действительно пропала, нам бояться нечего.

— Почему? — не удержался Муртан и задал волнующий всех вопрос. — Мы слышали, что беспокоиться не о чем, вот только нам никто ничего не объяснил.

— Во-первых, в состав ударной группы, опять же по слухам, входили десять кораблей. Мы идём усиленным флотом общей численностью семьдесят единиц. Во-вторых, наши корабли оснащены установками невидимого поля, противник не увидит нас вплоть до первого залпа. И в-третьих, два часа назад вернулись два линкора, прыгавшие к Гарде. Вернулись в сохранности и, как видите, никуда не пропали. Надеюсь, ответ вас удовлетворил?

Восприняв молчание как положительный ответ, лейтенант добавил:

— Ну, тогда по местам. Работайте спокойно и никого не бойтесь.

Получив кодированное сообщение, пузатые авианосцы и эсминцы, выглядевшие малютками на их фоне, озарили пространство вспышками двигателей.

Авианосные соединения шли во второй атакующей волне. Согласно плану, разработанному штабом ВКФ, соединения играли вторичную роль. Задача была проста. В случае, если противник переживёт удар первой волны и попытается скрыться, авианосцы сбрасывали истребители, создавая второе кольцо окружения.

До сведения капитанов флота, идущего к Гарде, не раз доводилось, что эта победа важна не столько в стратегическом плане, сколько в плане подъёма боевого духа армии и флота. Приказ адмирала был однозначен — стопроцентное уничтожение космической группировки противника с последующим штурмом и возвратом планеты под юрисдикцию Новой Республики.

Как только авианосные соединения вышли из межпространственного перехода, подошедшие на позиции корабли первой волны отключили генераторы скрытного режима. Республиканский флот обрушил на противника лавину огня. Кинжальные залпы с минимального расстояния внесли смятение в ряды неприятеля. В первые же минуты люди уничтожили две трети неприятельского флота. На этом тщательно спланированная операция дала сбой.

Убийственную атаку пережили одиннадцать однотипных кораблей противника. Торпеды и снаряды, выпущенные по этим огромным кораблям, оставляли зияющие пробоины в бортах. В местах попаданий плавился металл, окрашивая космос яркими сполохами, но дальше этого дело не шло.

Вскоре по мостикам линкоров прошло лёгкое замешательство. Угловатые контуры совершенно невредимых кораблей начали видоизменяться. Массивная обшивка бортов стала отслаиваться от корпусов и распадаться на мелкие части. Наводчики с всё возрастающим недоумением следили, как за несколько секунд от кораблей остались лишь огромные скелетообразные конструкции, увенчанные массивными двигателями. Отслоившаяся обшивка продолжала распадаться на одинаковые частички, и вскоре на экранах радаров появились тысячи мелких целей. Не успели люди понять, что происходит, как ромбообразные частички запустили собственные двигатели и, быстро перестроившись, ринулись в атаку.

Вокруг Гарды развернулось ожесточённое сражение, грозящее перерасти в очередную катастрофу. Командующий в срочном порядке корректировал действия подчинённого ему флота.

Как только были получены приказы, расходящиеся с первоначальным планом, стало понятно — что-то пошло не так. Согласно новым вводным, авианосцы приступили к экстренному сбросу истребителей, а эсминцы эскорта, оставив подопечных, ринулись к месту схватки.

Алая метка целеуказателя появилась на экране радара и медленно поползла к центру прицельной шкалы. Вокруг метки заплясали столбики цифр, указывая скорость и координаты цели.

«Началось», — мелькнула мысль. Нервная дрожь, страхи и сомнения тут же отошли в сторону, уступая место азарту охотника. Нежно поглаживая рукоятки джойстиков, Муртан спокойно следил за приближением цели.

Как только метка вошла в зону поражения и налилась ядовито-красным цветом, Муртан хладнокровно вдавил гашетки.

С внешней подвески эсминца сорвались три ракеты, похожие на сигары. Злобно взвизгнув двигателями, изрыгая пламя, они устремились навстречу цели.

На краю экрана появились новые метки, но внимание Муртана было приковано к первой машине.

Уходя от столкновения, пилот истребителя заложил крутой вираж, но компьютер ракеты, срезав угол, вновь вывел её на цель. Град осколков развалил истребитель на несколько частей.

За мгновение до взрыва от истребителя отстрелилась кабина пилота. Полыхнули двигатели, резко отшвырнув её в сторону. Вторая ракета, скорректировав курс, разнесла кабину на куски. Муртан видел, как при подходе второй ракеты от кабины отделилась маленькая, едва различимая на экране точка. Пилот отчаянно боролся за жизнь, но третья ракета не оставила ему шансов.

Ожила связь.

— Поздравляю с боевым крещением, — прохрипел наушник голосом командира. — Всем отличившимся гарантирую увольнения. Отличившиеся особо будут награждены.

Муртан слушал обещания лейтенанта, но ему не удавалось вникнуть в смысл сказанного. Парня захлестывали эмоции. Он никогда не думал, что вкус первой победы окажется столь сладок. Пришла уверенность в собственных силах, в силу вверенного ему оружия.

Он стал двигать джойстики, наводя визир на новую цель, но товарищи тоже не дремали. Три появившиеся цели были уничтожены без его участия. Муртан испытал ревность к успехам друзей, испугавшись, что всё закончится, едва успев начаться. Но вскоре он понял, что боялся напрасно.

Эсминцы неумолимо приближались к месту схватки. По экрану медленно поползли целеуказания. Системы наведения давали вводные на три с половиной тысячи мелких целей, и их число продолжало расти. В обилии алого цвета на экране радаров попадались редкие зелёные вкрапления, означавшие дружественные объекты. Вся эта масса беспрерывно маневрирующих, стреляющих и гибнущих кораблей медленно сдвигалась к дневной стороне планеты.

Эсминцы сразу же оказались в центре событий. Вот тогда-то необстрелянные экипажи испытали всю прелесть массированных атак истребителей.

Муртан волчком крутился вместе с креслом. О том, чтобы отвлечься и насладиться попаданиями своих ракет, нечего было и мечтать. Он едва успевал подвести визир к цели, влить доводку, вдавить пуск и приступить к новому наведению.

Казалось, этому не будет конца. Кондиционер скафандра не справлялся, по худощавому лицу текли дорожки пота. Пот разъедал глаза, но Муртан этого не замечал. Всё постороннее отошло в сторону. Словно механизм, ничего не видящий вокруг, Муртан упорно боролся за жизнь корабля.

Эсминец периодически вздрагивал от попаданий, орудийные надстройки правого борта были разрушены, и очередная атака принесла противнику удачу. Залпы прорвавшегося сквозь заградительный огонь звена истребителей прожгли незащищённый борт.

Казалось, что оглушительный грохот донёсся до всех палуб содрогнувшегося корабля. Опустились аварийные переборки, изолируя разгерметизированные отсеки.

Тишину мостика эсминца разорвали пронзительные аварийные сигналы.

«Разгерметизация отсека номер восемь, разгерметизация отсека номер девять. Повреждения центральных энергетических магистралей, — сообщал бесцветный голос, синтезированный центральным компьютером. — Аварийная остановка кормовых орудийных элеваторов».

— А вот это плохо, — заметил капитан и связался с главным инженером. — Немедленно восстановить подачу боекомплекта на кормовые орудийные палубы.

Приказ был лишним. Закованные в скафандры ремонтные партии уже приступили к установке переходника для проникновения в повреждённые отсеки.

В этот момент истребители противника начали очередную массированную атаку. Кормовые орудия и пусковые установки быстро отстреляли оставшийся боекомплект и клацнули пустыми приёмниками. Почуяв образовавшуюся в защите брешь, пилоты истребителей, невзирая на потери, удвоили натиск. Операторы носовых батарей, как могли, прикрывали борта, но всё было тщетно. Через несколько минут беспрерывного избиения эсминец представлял собой разбитую развалину, стремительно теряющую кислород сквозь многочисленные пробоины.

Отчёты о повреждениях сыпались на мостик как из рога изобилия. Эсминец практически ослеп и потерял семьдесят процентов хода. Большинство орудийных палуб было уничтожено. Вследствие замыкания энергоцепей на уцелевших палубах возникали многочисленные пожары.

На помощь гибнущему эсминцу спешили два линкора, но почуявшие кровь пилоты решили во что бы то ни стало завершить начатое. Видя, что помощь не успевает, а истребители перестроились для нового захода, капитан сделал единственное, чем ещё мог помочь своему экипажу.

По ушам ударили предупредительные сигналы. Подголовник кресла, трансформируясь в шлем, опустился на голову и с шипением сросся со скафандром. Зажимы притянули скафандр к креслу, хлопнули пневмоускорители. Пулей пролетев по аварийному тоннелю, Муртан оказался в тесной прозрачной капсуле. Прежде чем над головой закрылся люк, он увидел огненный вихрь, катившийся по тоннелю следом за ним. Рывок ускорителей выбросил спасательную капсулу в открытый космос.

Всё произошло настолько стремительно, что Муртан не успел даже испугаться. Капсула, беспорядочно кувыркаясь, удалялась от места гибели корабля. Муртан силился рассмотреть гибнущий эсминец, но ничего не увидел, кроме звёзд, хаотично круживших перед глазами.

Компьютер капсулы, наконец-то сориентировавшись, выровнял полёт, задав направление. Впереди себя Муртан разглядел шесть капсул, стремительно опускающихся на поверхность планеты. Ему стало не по себе.

«Всего семеро, — сокрушался Муртан, — семеро из двухсот членов экипажа».

На границе плотных слоёв атмосферы капсула, шедшая первой, внезапно налилась тёмным цветом и, словно стеклянная, рассыпалась на мелкие осколки.

Не веря своим глазам, Муртан тряхнул головой, стремясь прогнать наваждение, но идущая следом капсула на той же высоте повторила судьбу первой. Всех следующих постигла та же участь. Настала очередь Муртана. Расширенными от страха глазами он смотрел на высотомер, показания которого приближались к роковым сорока километрам. Он многократно пытался перехватить управление капсулой, но компьютер, не видя опасности, упрямо толкал утлое судёнышко к убийственному полю, окружающему планету.

Внезапно перед его глазами в мельчайших подробностях встала картина первого сбитого им истребителя. Подсознательно, не понимая до конца, что делает, Муртан дёрнул рычаг. Прозрачная крышка капсулы откинулась, пиропатроны хлопнули и вытолкнули наружу закованного в скафандр человека.

Лишь на высоте полутора километров он решился включить ранцевый двигатель. Оглядел окрестности, заметил зажатые между хребтами строения и направился к ним. Муртан знал, что единственные на планете строения принадлежат горнодобывающему комплексу. Также он знал, что противник, уничтожив охранявший тюремное поселение гарнизон, высадился в другом полушарии, не проявив к комплексу ни малейшего интереса.

О том, что приземлился в самом центре жилой зоны комплекса, Муртан пожалел в первые же секунды. Пустые глазницы строений, разрушенная центральная улица и обилие человеческих останков производили тягостное впечатление. Пережитое за день взвинтило нервы, от вида мертвецов, таращившихся пустыми глазницами, хотелось выть. На уши давила звенящая тишина, в которой Муртану время от времени чудился шёпот погибших здесь людей. С надеждой взглянув на уровень топлива в ранце скафандра, он тяжело вздохнул и сделал первый шаг к окраине жилой зоны.

Бредя между корпусами, Муртан чуть не упал, споткнувшись о пехотный ботинок. Присмотревшись, он обнаружил торчащую из ботинка берцовую кость и полосу чёрной запёкшейся крови, тянущуюся по дорожному покрытию. Проследив по ней взглядом, наткнулся на мёртвого пехотинца. Несчастный сидел на земле, привалившись спиной к стене выгоревшего строения. Свисавшие с лица лохмотья кожи позволяли рассмотреть жестокий оскал, в котором не было и намёка на мольбу о пощаде. Вместо ног — разодранные почерневшие лохмотья форменных брюк. Костлявые руки мертвеца крепко сжимали автомат, покрытый пятнами ржавчины.

Внезапно боковым зрением он отметил какое-то движение. Резко обернувшись, Муртан увидел, как из разбитого окна на другой стороне улицы выплыло мерцающее, меняющее очертания нечто, и устремилось к нему. Глядя на приближающийся энергетический сгусток, Муртан инстинктивно вытянул навстречу руку. Удар пришелся в перчатку, возникла яркая вспышка. Взрывная волна сбила его с ног.

В руку впились иглы. Аптечка ввела оглушённому Муртану дозу обезболивающих и стимулирующих препаратов. Встав на одно колено, он поднёс руку к лицу и едва не потерял сознание. Сквозь изуродованную, запачканную кровью перчатку просматривалось кровавое месиво, бывшее когда-то кистью. Голова пошла кругом, Муртана качнуло в сторону, и тут же мощнейший удар в спину вновь обрушил его на землю. Скафандр выдержал, но по спине прокатилась острая боль.

Плохо понимая, что происходит, Муртан вскочил и помчался к зданию, где на фасаде было написано «Вентиляционная шахта». Обернувшись, он увидел очередной настигающий его сгусток.

«Не успею», — мелькнуло в голове.

Очередной удар в спину оторвал Муртана от земли и внёс внутрь здания вместе с дверным проёмом. Перед глазами промелькнуло напольное покрытие, разбросанный инструмент и снятая с горловины шахты массивная крышка воздухозаборника. Пролетев через треть здания, Муртан, вцепившись в дверной проём, угодил в широкий зев шахты и полетел в бездну вентиляционного колодца.

На широком экране лицо командующего флотом генерала Милдрана казалось невозмутимым, но по блестящим глазам было видно — генерал с трудом сдерживает эмоции.

— Господин адмирал, — бравым голосом произнёс командующий, — приказ выполнен. — Генерал не выдержал и широко улыбнулся. — Вторгшаяся в наше пространство группировка противника уничтожена. Разрозненные группы истребителей продолжают сопротивление, но исход боя предрешён. Мой флот полностью контролирует систему.

Слушавшие доклад офицеры штаба переглянулись, на лицах засветились радостные улыбки. Новость была ещё та, однако лицо адмирала осталось бесстрастным.

— Потери?

— Девять линкоров, один авианосец и тринадцать эсминцев. Точных данных по истребительной авиации пока нет. По предварительным подсчётам, потери составили до двух тысяч машин. Многим пилотам удалось спастись, приборы фиксируют сигналы индивидуальных маяков. К спасательной операции всё готово, ждём уничтожения истребителей противника.

Выдержав паузу, генерал добавил:

— Уничтожено тридцать шесть крупных кораблей противника и более пяти тысяч истребителей.

Сопоставив потери, адмирал удовлетворенно кивнул, его лицо наконец-то приобрело довольное выражение.

— Поздравлять вас с блестящей победой пока рано. По мере готовности приступайте к высадке на планету.

— Есть.

Последний этап подготовки к штурму занял два часа. Честь первым ступить на поверхность Гарды выпала батальону из состава первой пехотной дивизии. Перед батальоном стояла задача высадиться на господствующие высоты и подготовить плацдарм для высадки основных сил дивизии.

Пехотинцы, подбадривая друг друга криками, лихо расселись по десантным ботам. Следом в каждый из тридцати ботов загнали артиллерийский комплекс поддержки. Наконец поступил приказ, и маховик военной машины начал набирать обороты.

Пузатые армейские транспорты прошлись над планетой, выплюнув из чрева десантные боты. Кургузые машины встали на курс, клюнули носами и понесли шестьсот мужчин и женщин навстречу неизвестности.

На высоте сорок километров связь с ботами прервалась. Операторы, ведущие визуальное наблюдение за атакой, с растущим удивлением следили за странными действиями пилотов. Так и не выйдя из пике, боты на огромной скорости, все как один, врезались в поверхность.

Не сделав ни единого выстрела по врагу, элитный батальон погиб в полном составе.

Не успела осесть поднятая крушением пыль, как основные силы, идущие к планете вслед за авангардом, получили приказ вернуться на исходные позиции.

* * *

Резкий порывистый ветер, забрасывая дождевые капли под широкий карниз, плющил их о толстое бронированное стекло. Вскоре на стекле появилось множество водянистых клякс, которые, покоряясь силе тяготения, нехотя стекали к отливу и, вновь собираясь в капли, срывались с головокружительной высоты правительственного небоскрёба. Подхваченные очередным порывом, они, подвластные прихоти ветра, уносились прочь от нависшего над огромным городом здания.

На Лайлоне начинался сезон дождей. Столица Новой Республики менялась на глазах. Ярко освещённые улицы, полные гомона и шума, пустели раньше обычного. Непогода гнала жителей в уютные квартиры. Из ночи в ночь городские кварталы переходили под власть дождя и густой туманной взвеси.

Из окна кабинета, расположенного на верхнем этаже небоскрёба, огромный мегаполис был виден как на ладони. Президент любил непогоду. В былые времена он мог часами любоваться, как сумеречный туман и проливной дождь до неузнаваемости меняют столицу. Гард Скове был из тех, кому пасмурная, дождливая погода неизменно навевала умиротворённость и хорошее настроение.

Сегодня всё было по-другому. Глядя на струи дождя, президент думал, что природа, как и всё человечество, оплакивает тысячи жизней, безвозвратно утерянных в недавнем сражении.

— Это силовое поле. — Адмирал Арон Двински дал президенту достаточно времени погрустить, но теперь решился нарушить затянувшееся молчание. — Причём приборы фиксируют активность поля только при попытке проникновения, остальное время показатели в норме. Командующий флотом отправлял к поверхности восемь беспилотных модулей. Результат тот же. На высоте сорок километров потеря связи и крушение.

Президент оторвался от окна, пересёк кабинет и сел в кресло против адмирала.

— Выходит, вернуть планету и выяснить, что именно искали там чужаки, мы не в состоянии?

— В систему направлено исследовательское судно, учёные обещают разобраться в самое ближайшее время, но пока результатов нет.

— Результатов нет, — медленно, взвешивая каждое слово, повторил президент. — А предложения есть?

— Предложения есть, но позвольте об этом позже.

Прежде чем продолжить, адмирал испытующе посмотрел на старого друга:

— На протяжении последних дней в штаб потоком идут сообщения о встречах патрульных групп с неопознанными одиночными кораблями. Такие встречи имели место в большинстве заселённых нами систем. Попытки установить связь не увенчались успехом, при сближении корабли неизменно уходят.

— Разведка?

— Думаю, да.

Гард Скове вновь поднялся и медленно зашагал по просторному кабинету. Адмирал вскочил следом, но взмах руки заставил его вернуться на место. Некоторое время президент молча шагал из угла в угол, затем остановился и взглянул в глаза адмиралу:

— Скажи, Арон. Ты хоть что-нибудь во всём этом понимаешь?

— Ну, — начал адмирал.

— Вот и я не понимаю, — прервал президент своего военачальника. — Они штурмуют Гарду. Если смотреть правде в глаза, они застают нас врасплох, но вместо дальнейшего массированного наступления запираются в системе и безвылазно сидят там вот уже почти четыре месяца. За это время мы строим массу разного вооружения. Наша промышленность поднялась на небывалые высоты. Армия и флот выросли в разы.

Президент подошёл к столу, опёрся на него руками.

— И сейчас, — продолжил он, — когда мощь Республики растет с каждым днём, когда наш флот разбивает их авангард, они начинают сбор данных по нашим системам.

Адмирал открыл было рот, но президент этого не заметил.

— Зачем? Зачем они дали нам время на подготовку? Не понимаю. Не вижу ни смысла, ни логики. И кто, в конце концов, они вообще такие?

— После недавнего сражения я наконец могу показать тебе, кто они такие.

Адмирал вставил карточку в приёмник визора. Освещение кабинета потускнело. Над столом раскрылась объёмная проекция.

— Эти двое, — адмирал листал изображения, попутно вводя Гарда в историю снимков, — найдены пехотинцами в отсеке разбитого корабля. Этот когда-то пилотировал истребитель.

Адмирал пристально следил за выражением лица президента. Внешний вид пришельцев вызвал в лидере человечества разнообразную гамму эмоций. Любопытство быстро сменилось оторопью и, наконец, лёгким отвращением.

Изображение над столом опять сменилось.

— А это, — продолжил адмирал, — один из тех, кого удалось взять без малейших повреждений.

— Живым?

— Нет, — погасил он надежду, вспыхнувшую в глазах президента, — живых не взяли. Он, она, а может быть, и оно, — кивнул адмирал на снимок, — катапультировался в самом начале схватки и на всём её протяжении был жив. Капсула, в которой нашли чужака, не имеет внешних повреждений, однако хозяин капсулы мёртв, и таких мертвецов мы выловили сотни. Есть предположение, что как только мы начали брать над ними верх, катапультировавшиеся чужаки совершили массовое самоубийство.

— Не увидели в нас гостеприимных хозяев?

— Боюсь, всё гораздо хуже.

Предупреждая вопросы, адмирал продолжил свою мысль:

— Давай представим на минуту, что в сражении в районе Гарды наш флот потерпел поражение. Предположим, что в ходе боя шестьсот двадцать восемь человек — а именно столько чужих неповреждённых капсул выловили спасательные партии — успели покинуть разбитые корабли. Одержав победу, победитель обязательно проведёт спасательную акцию. Попутно со своими страдальцами заберёт и наших — просто в целях знакомства. А теперь ответь на вопрос. Сколько из этих шестисот двадцати восьми человек покончили бы жизнь самоубийством, дабы не оказаться в руках противника?

— Единицы, — не раздумывая, ответил президент.

— Это идеология Гарды, — закончил адмирал, — веление предков, зов совести, первобытный закон улья, неважно, каким словом мы это обзовём. Важно то, что у нас появился противник, предпочитающий смерть плену, а такой противник страшнее всего, потому что всегда будет драться с упорством обречённого.

— Ну, мы тоже не дети, — парировал президент.

— Далеко не дети, — охотно согласился адмирал и приложил ладонь к груди. — Ты не подумай, что я паникую, я говорю только о том, к чему нам следует готовиться.

Адмирал грустно вздохнул и добавил:

— Будь эти кретины немного сговорчивее, мы бы сегодня имели несколько сотен пленных и массу разносторонней информации.

— По крайней мере выяснили, что используем с ними одни и те же законы для перемещения в пространстве и дышим одним составом, а это уже кое-что.

— Кстати, — припомнил адмирал, — занимаясь спасением пилотов, спасатели обнаружили две капсулы службы дальнего поиска. Как выяснилось, незадолго до нашего рейда на Гарду в систему прибыл и был уничтожен поисковик. Навели справки, и оказалось, что корабль под этим номером за сутки до нападения на Гарду совершил аварийную посадку, затем таинственным образом пропал, проблуждал где-то несколько месяцев и вернулся в систему.

— И был уничтожен, — закончил президент. — А те, в капсулах? Остались живы?

— Да, долго находились под воздействием препаратов. Оба в коме, как только придут в сознание, мне сообщат. Удивляет поведение противника, — сменил тему адмирал. — Уничтожить корабль, а потом на всех частотах слушать завывания аварийных маяков и не обратить на них внимания. Разве не странно?

Президент повернулся к столу и вновь всмотрелся в объёмное фото чужака.

— Знаешь, глядя на их внешность, меня не удивляет странность их поступков.

— А говоришь, ни смысла в них, ни логики. Эти существа настолько нам чужды, что мерить их нашими мерками по меньшей мере глупо.

— Что предлагает штаб?

— То же, что и раньше, — посуровел голос адмирала, — готовиться к войне. Думаю, в свете последних событий ждать осталось недолго.

— Всё думаю, откуда они появились? Служба дальнего поиска прочесала огромные районы, и нигде нет даже намёка на разумную деятельность.

— Думаю, ответы на вопросы мы получим, вернув Гарду.

— Только когда это случится?

Вместо ответа адмирал повернулся к галографу. Пошла запись. Адмирал включил указку, наведя луч на интересующий объект.

— Обрати внимание на эскортный эсминец.

Гибель корабля была красочной и ужасной. Дождавшись, когда от изрыгающего пламя и теряющего кислород эсминца отстрелятся несколько спасательных капсул, адмирал заострил на них внимание.

Запись кончилась, но в кабинете несколько секунд царило молчание.

— Думаешь, этому бедняге удалось выжить?

— Надеюсь, но это неважно. Важно, что поверхности он коснулся в полном здравии, а этого вполне достаточно.

— Выходит, малогабаритные объекты поле всё-таки пропускает. Что же дальше? Ещё один батальон, но на ранцевой тяге?

— Нет, пока позволяет время, батальонами рисковать не будем. Для начала высадим на поверхность небольшой отряд, а дальше — по обстановке.

* * *

Колючий пучок света, проникнув сквозь прикрытые веки, уколол прямо в мозг. Это окончательно привело его в чувство. После вспышки в глазах плясали всполохи, но Алексей разглядел копошащиеся над ним фигуры. Несомненно, это были люди. Серебристые комбинезоны, похожие на костюмы биологической защиты, плотно облегали тела незнакомцев. По характерным признакам Алексей определил, что из троицы, бесцеремонно срывающей с него одежду, двое являлись особами женского пола.

Он попытался сопротивляться, но вдруг обнаружил, что собственное тело ему не подчиняется. Он ничего не чувствовал. Ни рук, ни ног, ни холода, ни жара. Ощущение было такое, будто собственное «я» вынули из тела и подвесили в воздухе. Перед глазами встало слово «паралич».

«Стоп, — сказал сам себе, — я вижу людей, вижу кучу непонятных приборов, часть собственного тела. Вот оно, родное, лежит на столе. Мне что-то вкололи, и только поэтому я его не чувствую. Да и вообще, с какой стати эти уроды посмели так со мной обращаться?»

Отработанный годами приём принёс результаты. На смену тревоге пришла искусственная злость, вот только распалить себя до нужной кондиции он не успел.

Картинка вдруг сместилась, и Алексей понял, что его перевернули на бок. Перед глазами возникла часть обтянутого комбинезоном тела. Грациозно вильнув бедрами, тело уплыло в сторону, и в поле зрения попали ещё более интересные вещи.

Алексей обнаружил, что находится в огромном ангаре, сплошь забитом всевозможным оборудованием. Свет прожекторов заливал транспортёры, причудливые терминалы, висящие в нишах громоздкие скафандры и множество механизмов непонятного назначения. Неподалёку стоял знакомый по кавказским горам летательный аппарат, но самое интересное было позади него.

На направляющих, похожих на рельсы, стояли хищные остроносые машины. По их виду Алексей определил, что перед ним нечто схожее с земной истребительной авиацией. Посвятивший почти половину жизни военному делу, Алексей умел видеть присущую оружию красоту. Машины показались ему венцом смертоносного творения.

Его опять передвинули, и в поле зрения попал ещё один стол и лежащий на нём человек. Всмотревшись в лицо, Алексей узнал злополучного знакомца. Над ним тоже копошились люди в комбинезонах, но в отличие от него, гадёныш преспокойно вертелся с боку на бок. Взглянув на Алексея, сделал успокаивающий жест и улыбнулся.

«Улыбайся шире, — думал Алексей, угрюмо сверля взглядом спасённого им человека, — при первой возможности все зубы тебе выбью».

Его вновь положили на спину, в руку кольнуло, и сознание медленно угасло.

Очередное возвращение оказалось ещё более неожиданным. Обнажённого Алексея, лежащего на низком диване, с интересом рассматривала молодая симпатичная особа. Занятие так увлекло девушку, что она не заметила, как тот очнулся.

Алексей, в свою очередь, не стал беспокоить любопытную даму. Немного приоткрыл веки и, насколько было возможно, осмотрелся по сторонам.

В поле зрения попали голые, стерильно белые стены. Напротив дивана располагалась дверь и стояла одетая в белоснежный халат миловидная девушка. От неудобного положения его руки и ноги начали затекать. Понимая, что рано или поздно придётся дать им понять, что сознание к нему вернулось, Алексей решил пошевелиться, но девушка вдруг заговорила:

— А он симпатичный.

Ей ответил мужчина, стоящий за изголовьем дивана. Его не было видно, и Алексею пришлось приложить усилия, чтобы не оглянуться на голос.

— Ты видела результаты сканирования его памяти, — в тоне мужчины отнюдь не сквозило дружелюбие. — Этому симпатяге самое место в блоке смертников. Я предложил его изолировать, но совет профессоров пока отложил этот вопрос. Мы знаем о нём больше, чем он сам, не понимаю, зачем он им нужен?

— А как ты думаешь, они действительно потомки одного из потерявшихся кораблей? — сменила тему девушка.

— Одичавшие потомки, — ответил голос. — К сожалению, это бесспорно, у нас с этими землянами общие предки.

— Это я и без тебя знаю. Я думала, может, в его голове нашли подробности об их переселении.

— В его голове нашли только мусор.

— А профессор Марчинский говорит, что он для нас большая удача. — Девушка явно подтрунивала над распаляющим себя мужчиной. — Он сказал, что сгорает от нетерпения с ним пообщаться, ему даже наш язык внедрили.

Только тут до Алексея дошло, что диалог вёлся на языке, очень далёком от родного великого. И он свободно его понимал.

— Пообщаться, — передразнил девушку мужчина. — Ты хоть понимаешь, что перед тобой закоренелый убийца?

— Понимаю, — кивнула девушка, — но он не убийца, а воин.

— Воин, — усмехнулся незнакомец. — А за что они там воюют? Ты можешь мне объяснить?

— Честно говоря, я не понимаю.

— Вот и я не понимаю. Кучка племён, постоянно истребляющих друг друга. Они дикие. Представь планету, населённую вот такими, как он, воинами. Они никого не щадят. Я просмотрел мыслезаписи этого воина. — В голосе мужчины появились обличающие нотки. — Они захватили какое-то строение. Сначала он кинул гранату, потом, обстреляв комнаты, вошёл туда сам. И знаешь, что он увидел? Убитых им детей.

Рука Алексея дёрнулась. Да, всё верно, этот груз день за днём давил ему на плечи. Но ведь не станешь объяснять этому пижону, что минуту назад из этой самой квартиры стрелял гранатометчик и сжёг БМП с детьми постарше.

— Я просил, да что там просил — умолял его изолировать, — голос продолжал изливать желчь, — но нет, наука им важнее. Запомни мои слова, Альмина, эта добродетель ещё встанет нам боком. Этот выродок ещё себя проявит.

Не удержавшись, Алексей вскочил и ударом в челюсть отправил стоящего за спинкой оратора в глубокий нокаут. Девушка вскрикнула. Не отрывая взгляда от неподвижно лежавшего на полу коллеги, она зашарила руками за спиной, пытаясь нащупать дверную ручку.

В два прыжка он перескочил комнату, схватил девушку за волосы и, дернув, повалил на пол. Она вскрикнула, но Алексей схватил её за горло. Альмина впилась в его руку ногтями и засучила ногами.

— Тихо, — ледяным тоном прошептал он и немного сжал пальцы.

Это подействовало, девушка затихла и уставилась на него широко открытыми глазами. Ослабив хватку, Алексей медленно произнёс:

— Спасибо за комплимент. Ты тоже ничего.

До неё не сразу дошёл смысл сказанного, а осмыслив, девушка немного успокоилась. Обстановка слегка разрядилась. Алексей разжал пальцы, помог ей сесть на диван и с тревогой посмотрел на дверь. Не услышав подозрительных звуков, присел на корточки с намерением задать пару вопросов, но девушка вдруг посмотрела на него с вызовом и громко спросила:

— Ты что наделал? Если причинишь мне вред, ты даже не представляешь, что с тобой сделают.

Такой поворот событий Алексея не устраивал. Он протянул руку, запустил ладонь девушке в волосы и, сжав пальцы, резко притянул её к себе.

— А ты знаешь, как дикие животные вроде меня поступают с такими красавицами, как ты? — состроил он вожделеющую гримасу. — Там, на моей дикой, варварской планете.

Бравада мгновенно пропала, перед ним опять сидела испуганная девчонка.

— Слушай внимательно, — продолжил Алексей. — Кричать не надо. Я задаю вопросы, ты правдиво отвечаешь, и всё будет хорошо. Поняла?

— Да.

— Умница. — Алексей кивнул в сторону лежащего мужчины. — Это кто?

— Это Крипуш, ассистент профессора Марчинского. Вы его убили?

— Нет, — Алексей ободряюще улыбнулся, — немного подлечит голову, и всё будет в порядке. Где мы находимся?

— На Лайлоне.

— Послушай, милая, ты ведь знаешь, кто я. Слово «Лайлона» мне ни о чем не говорит. Пожалуйста, подробней.

— Лайлона — это столичная планета Новой Республики. В неё входят двадцать восемь заселённых миров. Общая численность населения Республики семьдесят два миллиарда человек. Это понятно?

— Продолжай.

— Сейчас мы на седьмом уровне госпитального комплекса военно-космического флота.

— Как отсюда выбраться?

— Раньше охраны не было. Но с началом войны на охрану поставили пехотинцев. Уйти незамеченным сложно, но даже если удастся, куда вы пойдёте?

— Мы пойдём вместе. Ты меня выведешь из госпиталя, потом пойдём к тебе домой. Ведь ты где-то живёшь?

Девушка кивнула. Алексей понимал, что его побег шит белыми нитками, однако, не зная дальнейших планов на свой счёт, твёрдо решил вырваться на свободу.

— Поможешь мне немного осмотреться, и я тебя отпущу. Обещаю.

— Боюсь, спрятаться в моём доме не получится, там слишком много охраны.

— Интересно, почему?

— Потому что мой папа глава республики, о которой я тебе говорила.

Алексей поперхнулся. Сначала он подумал, что это шутка, но, взглянув девушке в глаза, понял, что впереди большие неприятности.

— Твою мать, — не сдержался он. — Это ж надо. Из семидесяти миллиардов я наткнулся именно на тебя. Теперь-то меня точно изолируют, только для начала кастрируют. Без наркоза.

Девушка смотрела с изумлением. Алексей и не заметил, что с досады перешёл на русский.

— У вас красивый язык.

— Что?

Занятый мыслями Алексей не вник в её слова.

— Я говорю, у вас красивый язык. Плавный и мелодичный, мне понравился.

— А когда твой папа приколотит мой язык к забору, тебе тоже понравится?

Юмора девушка не поняла, но иронию уловила верно.

— Вам страшно?

— Какая разница, — ища выход из ситуации, он загнанным зверем осмотрелся по сторонам. Приняв решение, поднял глаза на девушку. — Уходи.

— Куда?

— Куда хочешь, — повысил он голос, — убирайся отсюда.

Алексей поднялся и отошёл от удивлённой заложницы.

Дверь с треском разлетелась, что-то мелькнуло, из глаз брызнули искры. В следующее мгновение Алексей с выкрученными за спину руками лежал, уткнувшись носом в пол, а вокруг грохотали тяжёлые солдатские ботинки.

Просторную комнату, в которой его содержали, обозвать камерой не поворачивался язык. Красивая мебель, удобная кровать, ультра-санузел, спокойные цвета стенных панелей. Алексею, привыкшему к более чем спартанским условиям жизни, камера казалась весьма комфортной.

Монотонно тянулись дни. Он спал, ел, занимался на тренажёре, опять спал, убивая время всеми доступными способами.

С головой уходя в немудреные занятия, Алексей стремился отвлечься от унылых назойливых мыслей. Его настораживало, что за время заключения никто даже не соизволил зайти к нему в камеру. Время от времени из стола выезжал поднос с пищей. На этом все контакты с внешним миром заканчивались. Это раздражало, но, будучи оптимистом, Алексей во всём старался искать положительные стороны. Этот раз не стал исключением. Его не били, вкусно кормили, а главное, в камере висело зеркало.

Ещё на лунной орбите, едва придя в сознание, он с удивлением ощупал своё тело. При свойственной ему решительности, Алексею не сразу хватило духа прикоснуться к обожжённому лицу, а решившись, он поверил в чудеса.

Алексей с большим удовлетворением рассматривал своё отражение. Рост сто восемьдесят пять. Короткие русые волосы, высокий лоб, прямой ровный нос, плотно сжатые губы, волевой подбородок.

Цепкий взгляд в который раз придирчиво скользил по зеркалу, осматривая стройное мускулистое тело.

Каждый раз, ища и не находя привычных рубцов и шрамов, Алексей восхищался уровнем их медицины.

— Выходи, — нагловатый голос за спиной заставил его вздрогнуть.

Алексей медленно обернулся. В дверном проёме стояли одетые в камуфляж пехотинцы. Небрежно держа широкоствольные автоматы, солдаты, не скрывая любопытства, рассматривали узника.

— Куда выходить?

Вместо ответа один из солдат недвусмысленно двинул стволом автомата.

— Спокойно, ребята, сделаю, как скажете.

Заложив руки за спину, Алексей покорно двинулся вслед за конвоирами. Преодолев на скоростном лифте уйму этажей, процессия оказалась на плоской крыше здания. В ту же минуту из промозглого серого неба выпал бочкообразный летательный аппарат. В последний момент резко сбросив скорость, он плавно приземлился на крышу. Конвоиры молча подтолкнули Алексея к выехавшему из борта трапу.

Внутри царил полумрак. Пока Алексей рассматривал тесный отсек, больше похожий на карцер, дверь бесшумно закрылась, и аппарат свечой взмыл в небо.

Вертикальное ускорение придавило к полу. Тело с каждой секундой наливалось тяжестью. Алексей попытался встать, но едва мог шевельнуться. В глазах поплыли круги, каждый следующий вдох давался всё труднее. Почудилось, что он слышит треск собственных рёбер. Воображение мигом нарисовало душераздирающую картину, но тут тяжесть внезапно пропала.

Аппарат набрал высоту и прекратил подъём. Инерция оторвала Алексея от пола, ударила спиной о потолок и бросила между ними.

Невесомость. Барахтаясь беспомощным котёнком, размахивая руками и громко ругаясь, он силился дотянуться до стоявшего в центре карцера кресла. Манёвр почти удался, но ухватиться за подголовник ему не дали.

Выплюнув в звёздную россыпь пламя, грохнули двигатели. В спину пребольно ударила задняя переборка. На некоторое время его придавило к ней ускорением. Челнок резко сбросил скорость, Алексея швырнуло вперёд. Так повторилось несколько раз. Улучив момент, он всё же вцепился в кресло и очень быстро разобрался с привязными ремнями.

Когда челнок приземлился непонятно где, Алексей с трудом выбрался наружу. Сквозь застилающую глаза пелену он увидел огромное помещение, похожее на ангар. По дальней выпуклой стене тянулся ряд огромных замысловатого вида ворот. Надпись «внутренние створы шлюза» подсказала, что он снова в космическом корабле.

Кругом суетились люди. Словно муравьи, они сновали между стоявшими напротив шлюзов летательными аппаратами. Каждый занимался своим делом, никто не обращал внимания на серый оттенок лица Алексея.

На рифлёную палубу из челнока спрыгнула молодая женщина, одетая в синий комбинезон. На петлицах отсутствовали знаки различия, но по тому, как вытянулись ожидавшие их матросы, Алексей догадался, что перед ним далеко не рядовой пилот.

Женщина смерила Алексея презрительным взглядом.

— Вижу, прогулка пошла тебе на пользу, — процедила она, — захочешь покататься, заходи, буду рада.

Такой наглости он не мог стерпеть даже от красивой женщины.

— Ты меня чуть не угробила, дура.

— Я не знаю, что такое дура, — сказала она, впившись глазами в лицо Алексея, — но подозреваю в этом слове гнусное ругательство.

Женщина размахнулась и влепила Алексею хорошую пощёчину.

Во рту появился солёный привкус. Сплюнув сгусток крови, он смерил сумасшедшую взглядом.

— Послушай, милая. Откуда такая нелюбовь к моей скромной персоне?

Она прожгла его возмущенным взглядом.

— Что, такой глупенький? Не понимаешь? — прошипела фурия. — Да будь моя воля, твою скромную персону сейчас бы вели не в каюту капитана, а волокли к ближайшему шлюзу.

— Спасибо за доброту. — Алексей окончательно убедился, что перед ним умалишённая, и решил от неё отделаться. — К моему великому счастью, воля не твоя. Хотя, возможно, тебе представится случай проводить меня к шлюзу. Уверен, мы приятно проведём там время.

Следующая пощёчина не заставила себя ждать.

Давным-давно, в очередной раз сбежав из детдома, Алексей умудрился добраться до Ялты и пробраться на огромный круизный лайнер. Душа мальчишки трепетала от предвкушения странствий и приключений, но грёзы остались грёзами. Его обнаружили, и мечты закончились в милицейском участке.

Спустя годы, шагая по палубам космического корабля, Алексей находил отдаленное сходство с тем круизным лайнером. Те же бесконечные переходы, лифты, палубы и ангары. Спешащие мужчины и женщины, одетые в одинаковую форму. В сравнение не укладывались лишь технологии строительства земных судёнышек и космических левиафанов.

Разум, понимая всю невероятность происходящего, временами отказывался в это верить. Тогда Алексею начинало казаться, что он сошёл с ума, а окружающее — лишь плод его больного воображения. В такие моменты Алексей до крови кусал губы в надежде, что наваждение уйдёт, и он очнётся в милом сердцу земном дурдоме.

— Шагай! — рявкнул конвоир и тычком в спину подогнал запнувшегося Алексея.

Поднявшись на лифте, они оказались в круглом тамбуре с одной дверью. Матрос что-то буркнул в переговорное устройство, дверь отъехала в сторону. Получив очередной тычок в спину, Алексей шагнул за порог и застыл с открытым от изумления ртом.

За дверью начинался лес. Огромные, неземные, но не менее красивые деревья тянули разлапистые ветви к горевшему золотом небу. Меж покрытыми светящимся мхом стволами шелестел листвой низкорослый кустарник. Яркие лучи светила, пробившись сквозь листву, играли разноцветными бликами на поверхности бегущего под ногами ручья. Букет приятных незнакомых запахов призывал забыть обо всём на свете и наслаждаться красотой и спокойствием сказочного места. На душе стало спокойно, переживания и волнения выветрились из головы, наконец-то оставив его в покое.

Переведя дыхание, Алексей опустил глаза и встретился взглядом с пожилым мужчиной, сидящим за столом, грубо сколоченным из досок.

Мягкие черты лица, добрые глаза и совершенно седые волосы напомнили Алексею волшебника из старой детской сказки.

«Волшебник» приветливо улыбнулся и провёл ладонью над краем стола. Голографический лес исчез.

Каюта капитана оказалась на удивление маленькой. Несколько фресок на стенах, стол, пара кресел и массивный, мерцающий голографией терминал составляли всю обстановку. Капитан жестом указал Алексею на кресло. Тенью проследовав за ним, матросы вновь задышали в затылок.

— Это Карийский заповедник, — тихим грудным голосом пояснил капитан, — успокаивает нервы.

— Везёт вам, — выдавил всё ещё находящийся под впечатлением Алексей.

— Простите? — не понял капитан.

— Я говорю, везёт вам, можете нервы успокоить. — Алексей потёр опухшую скулу. — Мне вот в последнее время этого сделать никак не удаётся.

Лицо капитана озарилось пониманием.

— Эльмира, — проговорил он, — теперь ясно, почему она вызвалась лично доставить вас на борт. Не буду выпытывать подробности вашего знакомства, однако уверен — вам оно доставило мало приятных минут. Вы можете подать рапорт о неподобающем поведении нашего офицера.

— Обойдёмся без этого. Видно, дама пребывала в дурном настроении. Я не обижаюсь, бывало хуже.

— Девушка, которую вы насильно удерживали в госпитале, её близкая подруга. — Капитан коротко взглянул на матросов, и те бесшумно покинули каюту. — Эльмира — известная личность в армии Новой Республики. Исход недавнего сражения решило крыло истребителей под её началом. Молва о ней идёт по всему флоту. Вы, молодой человек, поступили правильно, снисходительно отнесшись к детской выходке лейтенанта, но хватит об этом.

Посмотрев на Алексея сочувствующим взглядом, капитан задал вопрос:

— Вам сообщили, какое наказание предусмотрено нашим законодательством за совершённое вами преступление?

— Нет.

— Шахты. — Видя недоумение на лице Алексея, он пояснил: — Работы на шахтах, пожизненные. Вы понимаете, что значит это слово?

— Понимаю.

— Работы связаны с определённым вредом для здоровья. Пусть слово «пожизненно» не вводит вас в заблуждение, больше десяти лет на шахтах протянули единицы. Относительно вас приговор вступил в силу сегодня утром.

На лице Алексея не дрогнул ни один мускул. Он справедливо предположил, что здесь какая-то ошибка, и не замедлил донести это до капитана.

— Вы, наверное, не знаете, кто я и как здесь оказался.

— Поверьте, я знаю о вас достаточно. Знаю, кто вы, знаю, откуда. Также знаю, что поисковик, нашедший вашу планету, уничтожен вместе с её координатами. В этом малоприятном факте и кроется корень ваших бед. Дело в том, что информация о вашей цивилизации, которую могли дать лично вы, взята напрямую с коры вашего мозга. Учёным известно всё, что вы знаете, помните, видели. Если бы поисковик с координатами вашей Земли уцелел, вы бы сейчас были добрым вестником будущего союза. К сожалению, всё сложилось так, как сложилось, и теперь вы сверхагрессивный, непредсказуемый элемент, от которого наши законы требуют избавиться.

— Координаты утеряны, — не в силах до конца поверить в услышанное, повторил Алексей, — значит, я не смогу вернуться домой.

Капитан внимательно наблюдал за реакцией Алексея. Казалось, что из всей сказанной им речи Алексей услышал только о гибели поисковика. Для человека в его положении это был тяжёлый удар. Голова заключённого склонилась к груди. От груза, свалившегося на плечи землянина, спина сильно сгорбилась.

Капитан отвернулся. Видеть сломленного человека было неприятно. Он решил отложить беседу, как вдруг услышал охрипший, но всё же ровный голос заключённого:

— Насколько я понял, у вас всех смертников доставляют на борт лучшие пилоты флота, а приговор им объявляет эдакий добрячок капитан, командующий огромным военным кораблём. Это традиция?

Капитан приятно удивился. Он ожидал увидеть истерику, выслушать жалобы, но перед ним сидел быстро оправившийся от удара человек. Лицо его побледнело, в угрюмом взгляде угадывалась тоска, однако заключённый сохранил самообладание и ждал ответа на заданный вопрос.

— Вы весьма проницательны, Алексей, — впервые назвал его по имени собеседник. — Никаких традиций нет. Смертников с билетом в один конец пинками загоняют в вонючий тюремный бот.

— Тогда почему я здесь, а не на том вонючем боте?

— Кое-кто посчитал, что ваше наказание можно смягчить. А в ответ на наше решение вы, в свою очередь, можете оказать Республике услугу.

Несмотря ни на что, нелепость сказанных слов развеселила Алексея.

— И какую же услугу могучей Республике, заселившей уйму планет, имеющей космические флотилии и чёрт знает что ещё, могу оказать я, дикарь с варварской планеты, где о космосе мечтают лишь неисправимые энтузиасты и больные на голову фантасты? Вы что-то напутали, капитан.

— Моё звание — генерал, я командую крупным соединением боевых кораблей. По-вашему, я трачу время, потому что что-то напутал?

Готовые сорваться колкости застряли в горле.

— Но чем я могу быть полезен?

— Готовится войсковая операция. Вам предложено принять в ней участие.

Видя недоумение на лице Алексея, генерал пожал плечами:

— Я не имею представления о причинах, побудивших высшее командование вас использовать. Приказ спущен из генерального штаба. Думаю, они просто не знают, что с вами делать. Со своей стороны могу гарантировать — если согласитесь, органы надзора оставят вас в покое.

— А если нет?

— У вас есть два варианта — либо гнить в шахтах…

— Либо пасть в бою, — закончил Алексей.

Генерал кивнул:

— Вероятность гибели высока, но шансы есть. В шахтах такого не будет.

— Все мои знания и опыт основаны на действиях против себе подобных. С кем воюете вы?

— В случае согласия вы получите необходимую информацию. Я не тороплю вас с ответом, подумайте, пара часов у вас есть. Ещё вопросы?

Алексей задумался. Вопросов было много, но большинство пока можно было отложить.

— Генерал, ведь у вас множество подчинённых, почему вы говорите со мной лично?

— Хотел посмотреть на засранца, который в первые же минуты в нашем мире умудрился наскрести на смертный приговор. Судьба даёт тебе редкий шанс, сынок, используй его правильно. В сравнении с остальными смертниками тебе крупно повезло.

Резкий дребезжащий звон ударил по ушам. От неожиданности Алексей подскочил и вопросительно уставился на генерала.

От прежнего добродушного дядечки не осталось и следа.

Командующий флотом вставил в ухо переговорное устройство.

— Что?

Алексей не слышал доклада, но по реакции генерала догадался — случилось что-то серьёзное. Тело командующего напряглось, в глазах появился хищный, хорошо знакомый Алексею блеск.

— Иди за мной, — не терпящим возражения тоном бросил он Алексею и быстрым шагом покинул каюту.

Двустворчатые двери плавно разъехались, и Алексей сообразил, что находится на мостике огромного корабля. Сотни разноцветных индикаторов приветливо подмигивали с полукруглых консолей. Колонки цифр, бегающие по экранам непонятные символы, панорамные мониторы, проекции звёздных карт и массивный навигационный комплекс полностью завладели вниманием Алексея. Он не сразу заметил, что сидящие за консолями офицеры удивлённо посматривают на его арестантскую робу и припухшую щёку.

Поприветствовав вновь прибывших, широкоплечий капитан линкора доложил генералу:

— Звено истребителей вело плановый облёт сектора и наткнулось на вышедший из перехода чужой малогабаритный корабль. Объект атаковали, погибло всё звено, но им удалось повредить один из двигателей чужака.

Капитан пригласил командующего к одному из экранов. Алексей не отставал.

Угловатый, слегка сплюснутый с боков корпус корабля просматривался до мельчайших подробностей. Системы приблизили чужой корабль, высветив внизу экрана показания многочисленных систем. Алексей пытался вникнуть в символы и цифры, но сообразив, что пока это непосильная задача, переключился на сам объект.

Первый же взгляд кольнул неподготовленного Алексея небывалой чужеродностью летающего творения. Было видно, что корабль получил серьёзные повреждения. В кормовой части зияли крупные пробоины. Внутри самой крупной периодически что-то рвалось, и тогда по борту паутиной расходились электрические дуги.

— Цель удалось идентифицировать, — комментировал капитан. — За последнее время это восьмой контакт с кораблями подобного класса.

— Разведчик, — заключил генерал.

— Приборы фиксируют плавное снижение скорости, ребятки его крепко потрепали. Через сорок секунд корабль войдёт в зону досягаемости дальнобойных батарей. Жду приказаний.

— Этого, — генерал ткнул пальцем в экран, — будем брать. Приказ по флоту: огня не открывать. Задействовать абордажные группы. Связь с командующим авианосным соединением.

Приказы посыпались как из рога изобилия. Большинство терминов, которые произносил генерал, Алексей слышал впервые. Он молча хлопал глазами, безучастно наблюдая за происходящим.

Всё пришло в движение, люди выполняли команды, изредка перекидываясь короткими фразами.

Повинуясь импульсам двигателей, линкор сменил курс. Палубу под ногами повело, Алексей, не удержав равновесия, сделал несколько шагов и врезался в оператора. Удар был чувствительным, но офицер, впившийся глазами в показания приборов, даже не обернулся.

— Сядь туда, — указал генерал на кресло рядом с центральным монитором.

Плавное ускорение вдавило его в спинку.

Взгляд зацепился за медленно передвигающиеся точки на экране радара. Алексей быстро разобрался, в чём дело, и уже не отрываясь, следил, как несколько зелёных точек окружают единственную красную. Неожиданно метка ближайшего к противнику корабля запульсировала и отвалила в сторону. По прошедшим по мостику гневным репликам Алексей понял — противник показал зубы.

— Не стрелять, — голос генерала оставался спокойным. — Увеличить дистанцию, свяжите меня с Кепплером.

На экране появилось худощавое лицо командующего авианосным соединением.

— Отправьте истребители с приказом подавить огневые средства противника и вынудить того лечь в дрейф. Тяжёлое вооружение не применять. Передайте пилотам — корабль должен остаться практически неповрежденным.

— Есть.

За четыреста километров до корабля крыло истребителей, отправленное к разведчику, рассредоточилось и зашло на цель с разных направлений. Включилась трансляция с бортовых камер. В поле зрения одной из них попала идущая впереди машина ведущего, за ней, стремительно увеличиваясь в размерах, приближался потрепанный корабль противника.

Напряжение нарастало, захваченный действием Алексей не отрывался от экрана.

От ведущего истребителя вдруг полетели ошмётки. Машина сбросила скорость и завалилась на крыло. Уходя от столкновения, ведомый заложил вираж. Изображение на экране ушло в сторону. Алексей ждал, когда корабль вновь попадёт в объектив, но этого не случилось. Изображение взорвалось калейдоскопом хаотично меняющихся картинок.

Прорываясь сквозь заградительный огонь, пилот бросал машину в немыслимые пируэты. Камера, не успевая сфокусироваться на определённом объекте, передавала лишь смазанную мешанину разноцветных картинок. На мгновение резкость восстановилась. Алексей, затаив дыхание, наблюдал, как угрожающе быстро приближается борт вражеского корабля. Электронный указатель, метавшийся по экрану, захватил цель и налился красным светом. Извергнутые скорострельными пушками струи металла устремились к цели. Обшивка в местах попаданий вспучилась, в стороны полетели обломки орудийной надстройки. В следующее мгновение корабль на огромной скорости проскочил мимо. Пилот заложил вираж для следующего захода, перед глазами Алексея мелькнули размазанные звёзды. В следующую секунду экран пошёл рябью и окрасился в тёмный цвет. До Алексея не сразу дошло, что истребитель, с которого велась трансляция, погиб, выполняя приказ.

Вскоре на связь вышел Кепплер.

— Приказ выполнен, огневые средства противника подавлены, корабль обездвижен. Потери — одиннадцать машин.

— Вас понял. Крыло пусть крутится рядом, высылаем штурмовые группы.

Крупный десантный транспорт с опаской приблизился к обезоруженному разведчику. Выпав из его чрева, шесть абордажных капсул блеснули покатыми бортами и понесли два пехотных взвода на встречу с неизвестностью.

Словно в кинотеатре, Алексей следил за развернувшимися событиями. Абордажные капсулы беспрепятственно подошли к кораблю, пиявками прицепились к борту. Потянулись напряжённые минуты ожидания.

— Господин генерал, — нарушил тишину офицер связи, — оба взвода прорвались внутрь.

— Настройтесь на частоту пехотинцев. Включить громкую связь.

Мостик наполнился грохотом боя. Отрывистые указания командиров переплелись с яростными криками атакующих, стонами раненых. Визг очередей и глухие взрывы создавали постоянный фон, в мешанине которого было практически невозможно разобрать слова. На помощь пришли фильтры. Отсеяв посторонний шум, они вывели чистую речь.

«Турель сюда, быстро, — вырвался из динамиков задыхающийся голос. Тяжёлая отдышка сбивала речь, но офицер сипло сыпал командами. — Давай-давай, шевелись, халово отродье, спать будешь дома»

В ответ послышалось неясное, бормотание.

«Смотри сюда — проход, дальше свод шахты, берёшь двоих, цепляетесь зубами, и чтоб ни одна тварь здесь не просочилась, понял? Молодец, действуй. Кирсанов на связь».

«Это рядовой Метлер, Кирсанов убит».

«Младший сержант Метлер, назначаю вас командиром отделения, делай что хочешь, цепляйся зубами, но подходы к шлюпкам держать до последнего. Второе отделение, прекратить атаку на машинный зал, занять оборону. Связь с центром, быстро»

— Докладывает лейтенант Шторх. Атака на машинный зал захлебнулась. Связи с первым взводом нет, меня постоянно атакуют, несу потери. Бой веду с машинами, попадаются живые, но их меньшинство. Нужна поддержка, повторяю, своими силами не справлюсь.

— Держись, лейтенант — пробился сквозь помехи чей-то голос. — Третья рота завершает погрузку, к вам уже отправлены два резервных взвода. Держитесь, помощь рядом.

Вслушиваясь в переговоры, Алексей следил за метками на мониторе. Всё повторилось. Десантный транспорт вновь скинул шесть капсул, которые перегруппировались и устремились на помощь сослуживцам.

Внезапно одна из пластин обшивки на носу разведчика сдвинулась в сторону. Из недр корабля вырвался плоский летательный аппарат. Мгновенно развив огромную скорость, он с ходу атаковал капсулы. Прикрытие замешкалось. Прежде чем аппарат удалось сбить, люди потеряли четыре капсулы. Пятая, потеряв управление, ушла в пространство. Уцелевшая шестая, притормаживая, двигалась прежним курсом.

По мостику прокатился голос Кепплера:

— Борт ноль тридцать два.

— Ноль тридцать два на связи.

— Отойдите от корабля и дождитесь подхода третьей роты. — Видя, что капсула, как и прежде, сокращает расстояние с разведчиком, командующий авианосным соединением повторил приказ. — Говорит капитан Кепплер, вам ясен приказ?

— Я отказываюсь его выполнять.

— Назовите себя.

— Старший лейтенант Каджан, командир первой роты Лассонского пехотного полка.

— Я отстраняю вас от командования, — в голосе Кепплера зазвучали негодующие ноты, — приказываю немедленно вернуться. За неподчинение трибунал.

В ответ раздался невесёлый смех.

— Половина моей роты только что погибла, вторая гибнет в эту минуту. Вы серьёзно рассчитываете напугать меня трибуналом?

— Пойми, — перешёл на уговоры Кепплер, — связь с взводами на корабле потеряна минуту назад. Живых, возможно, не осталось. Со своими двадцатью бойцами ты им всё равно ничем не поможешь. Дождись третью роту. Ждать осталось семь, максимум десять минут. Не губи себя и людей, я тебя прошу.

— Эти десять минут люди на корабле могут не продержаться. Простите, капитан, я не могу бросить своих солдат. Конец связи.

Следующие девять минут Алексей слышал лишь мерное попискивание аппаратуры. Никто из присутствующих на мостике не осмеливался нарушить напряжённую тишину.

Двенадцать капсул третьей роты состыковались с обречённым кораблём. Двести сорок пехотинцев ринулись внутрь разведчика. Вскоре на мостике флагмана послышался молодой голос их командира:

«Мы внутри, мостик и верхние палубы под нашим контролем. Противник забаррикадировался в машинном отделении, отчаянно сопротивляется. Я нахожусь на мостике, капитан, это надо видеть».

Экран полыхнул. Алексей отпрянул и ударился затылком о ребро подголовника. Светофильтры отсекли вспышку, но в глазах Алексея запрыгали разноцветные пятна. Когда зрение восстановилось и он снова взглянул на экран, то увидел на месте неприятельского корабля лишь пламя опадающего взрыва.

— Они взорвали свой корабль.

По бледным лицам и застывшим взглядам было видно, что такого поворота генерал не ожидал. На мостике воцарилась тишина.

— Я согласен на ваше предложение, — повинуясь мимолётному порыву, вымолвил Алексей.

Сказано было негромко, но в тишине его слова услышали все.

— Кораблям флота занять исходные позиции.

Генерал медленно поднялся с кресла, кивнул Алексею и покинул мостик.

* * *

Широкая река, плавно изгибаясь, величаво катила вдаль свинцовые воды. Солнечные блики ещё играли на поверхности воды, но наступающий вечер всё настойчивей заявлял о своих правах. Виднеющиеся на горизонте сопки неумолимо тонули в надвигающихся сумерках. Наполненный вечерней прохладой ветерок ласкал лица двух немолодых мужчин, сидящих в открытой беседке на берегу реки.

— Плохо.

Выдав вердикт на доклад адмирала, президент пригубил рубиновый напиток из высокого бокала.

— Командующий всё сделал правильно, кто мог знать, что так получится?

— Что-то в последнее время «так получится» происходит слишком часто.

Адмирал Арон Двински, услышав упрёк, с укором взглянул на президента:

— Не греши, Гард. Операция в секторе проведена блестяще. Никто не виноват, что они себя взорвали.

— Захватили Гарду — виноватых нет. Пропала группа из десяти линкоров — виноватых опять нет. У нас виноватых вообще нет! Может, пришло время их поискать?

Обдумывая сказанное, Арон проводил взглядом огни низко летящего лайтера, личной охраны президента.

— А что ты хочешь? — вернулся адмирал к беседе. — По-твоему, мы должны пройти по галактике, выжигая всё вокруг? Да ещё не потеряв при этом ни одного человека?

— Остынь, адмирал, все, что я хочу — поменьше дурных новостей. А ты при каждой встрече обязательно чем-нибудь да порадуешь.

— Ну и чем же я тебя так радую? По-моему, всё идёт нормально. К войне мы готовы, армия и флот укомплектованы, планетарная оборона мощна как никогда. Не нервничай, Гард, за нами внушительная сила.

— Тогда почему вся эта сила до сих пор не в состоянии вернуть Гарду?

— Высадка на планету будет проведена в ближайшее время. Команды приступили к завершающему этапу подготовки.

— Отсюда подробнее.

— К высадке готовятся три группы с заданием проникнуть на базу противника и вывести из строя установку, генерирующую силовое поле. Первым идёт малочисленный отряд из трёх офицеров, за ними с интервалом в неделю пойдут две полноценные роты.

— Трое? Там, где не справился батальон?

— Батальон не смог добраться до поверхности, и ты это знаешь. Я считаю, в данном случае у тройки шансов больше. Тем более первая группа — это своего рода разведка. Основные силы, как я уже сказал, пойдут по проторенному добровольцами пути.

— Добровольцы, — повторил президент. — Кто они?

— Двое — наши офицеры из седьмой пехотной бригады. Третий — известный тебе землянин, вступивший в ряды нашей армии.

Видя недовольство, отразившееся на лице президента, адмирал поднялся и вытянулся перед единственным другом.

— Это моя личная инициатива. Парень, конечно, натворил дел, но принимая во внимание обстоятельства, можно отнестись к этому снисходительно. Считаю, что сгноить человека, который может оказаться полезным, по меньшей мере глупо. Я ведь не на курорты Кассолы его посылаю. Кроме того, у парня есть опыт. Понятно, это не то, что требуется в нашем случае, но наши бойцы не могут похвастать и этим. Всю ответственность за решение задействовать чужака беру на себя.

Президент долго, словно ища черты, которых раньше не замечал, вглядывался в лицо адмирала.

— С каких это пор вопросы отдельных личностей стали для тебя глобальными?

— Не за горами старость, — ответил адмирал, — пора зарабатывать баллы.

— Через две недели состоится заседание правительства. Жду от тебя доклада о возвращении Гарды под нашу юрисдикцию. Ты готов это сделать?

— Так точно.

Не говоря больше ни слова, президент забрался в бесшумно приземлившийся неподалёку скоростной лайтер.

* * *

— Ну, ты…

Одышка сбила голос. Ловя ртом воздух, Алексей никак не мог отдышаться. Сердце, стремясь выскочить наружу, билось в груди тяжёлым молотом. Уперевшись ладонями в дрожащие от усталости колени, Алексей позволил себе немного отдышаться. Крупные капли пота, срываясь с кончика носа, барабанили о внутреннюю поверхность лицевого щитка скафандра.

— Ну ты и кретин, — удалось наконец выдавить Алексею.

— Кретин тот, кто произвёл тебя на свет, — отозвался наушник хриплым задыхающимся голосом. — Хотел бы я посмотреть на существо, которое тебя родило.

Это был перебор. Алексей подскочил к человеку, стоящему к нему спиной, и с силой ударил прикладом в затылок. Тот завалился вперёд.

Глядя на копошащегося под ногами командира группы, Алексей пожалел, что они так и не успели снять скафандры. Скафандр повышенной защиты — вещь крепкая, прикладом не пробьёшь. Так, просто пощечина.

Сулайх вскочил и вскинул автомат, сыпля ругательствами. Взбешённый Алексей ответил тем же. Два человека зло уставились друг на друга сквозь прицелы, спроецированные на щитки.

— Что, гоблин? — видя нерешительность Сулайха, всё больше распалял себя Алексей. — Страшно? Здесь тебе, сука, не тренажёр, здесь всё по-настоящему. Поэтому или стреляй, или заткни свою пасть.

— Сначала я заткну пасть тебе.

— Заткнитесь оба и помогите, — прохрипел наушник голосом Алекса. — Если вы ещё не заметили, то для выяснения отношений место не совсем подходящее. Оторвитесь друг от друга и помогите запитать передатчик.

Слова Алекса остались без внимания.

— Я тебе, барану, говорил, — опустив вслед за Сулайхом автомат, продолжал Алексей, — надо было спускаться по северному склону — но нет, наши слова тебе не указ.

— А кто ты такой, чтоб твои слова были мне указом? — Сулайх не говорил, он в бешенстве шипел. — Я командир группы, я отдаю приказы, а ты эти приказы молча выполняешь.

— Да ты оглядись! — воскликнул Алексей и сделал недвусмысленный жест, призывая командира воспользоваться советом.

Кругом громыхал ад. В быстро сгущающихся сумерках склон горы, залитый кроваво-красным, выглядел неестественно жутко. Раскалённые потоки лавы, пожирая всё новые участки заросшего кустарником склона, медленно тянулись к подножию. Разбуженный вулкан, грозно рокоча, выдавливал из недр планеты реки расплавленной породы.

Площадка, до которой они кое-как добежали, находилась у подножия. Раскаленные потоки отрезали группу на небольшом пятачке, который медленно и неотвратимо сокращался в размерах.

Система охлаждения скафандра натужно гудела, но уже не справлялась с нарастающим жаром. Тело вспотело и дико чесалось, хотелось скинуть скафандр и содрать с себя кожу.

Бесило всё. И причины, и следствия, и Алекс, и судьба, и отказавшийся работать передатчик. А тем более чёртов Сулайх, который, не выдержав бешеного взгляда, опустил глаза и наконец-то понял, что перегибать не стоит.

Сулайх как-то сник, закинул автомат за спину и шагнул к сидящему около передатчика Алексу.

«Так-то лучше, — успокаиваясь, думал Алексей. Вместо злости пришла апатия и усталость. Алексей вдруг пожалел, что ссора не дошла до развязки. — Лежали бы себе тихонечко и никаких забот».

Вера в добродетель, поднявшая голову после разговора с добрячком генералом, померкла при встрече с офицерами разведки, курирующими предстоящую акцию. Два лейтенанта с приятными интеллигентными лицами, холодно глядя в глаза Алексею, доходчиво объяснили, что дедушка генерал, ввиду почтенного возраста и неприятия некоторых оборотов речи, не совсем точно изложил суть сделанного Алексею предложения. Они готовы восполнить пробелы и настоятельно рекомендуют внимательно их послушать.

Дальше Алексей выслушал длинный монолог, в ходе которого ему ясно дали понять, что в первую очередь на него смотрят как на человека постороннего. Поэтому ни руководить группой, ни тем более участвовать в планировании ему не придётся. Его используют в качестве пушечного мяса, а весь свой прошлый опыт и умения он может применять в свободное от выполнения приказов время.

В конце монолога Алексею намекнули, что их группа всего лишь ширма, и в случае неудачи истерик не будет.

Через несколько дней, встретив в учебном центре братьев по оружию, Алексей понял, что его не обманули. При встрече с Алексом первым порывом было желание вцепиться ему в глотку. Сдержался с трудом.

— Добро пожаловать на мой тонущий корабль, — кривя губы, произнёс он ехидным издевательским тоном.

— Нет, друг, добро пожаловать на мой, — выдохнул в ответ Алекс.

К удивлению, они быстро нашли общий язык. В перерывах между занятиями общались, точнее, один засыпал другого вопросами, а тот посвящал Алексея в устои Республики.

Антипатия кончилась в первый день знакомства, и Алексей увидел потенциального товарища в совершенно ином свете. Умный, не трус, подготовлен и предан делу. В дополнение ко всему Алекс оказался чемпионом мира по спокойствию. В этом Алексей убедился, встретившись с третьим членом группы, сержантом Сулайхом Костровым.

С первых же секунд знакомства Сулайх повёл себя грубо. Более склочного и упёртого человека Алексей ещё не встречал. За четыре совместно проведенных дня их словесные перепалки несколько раз едва не переросли в драку. Единственным местом, где они хоть как-то уживались, являлась секция нейроблока.

Ощущения были довольно странными. Членов группы обвешивали многочисленными датчиками и присосками, укладывали в подобие саркофага и усыпляли. После каждого сеанса Алексей находил в голове что-то новое. На первых порах информация, записанная на кору мозга, сбивалась в шершавый ком, от которого с трудом приходилось отслаивать крупицы знаний. Научившись управлять процессом, Алексей быстро раскладывал всё по нужным полкам, принимая информацию как собственные знания. Сеансы мыслезаписи заканчивались часами головной боли, но Алексей, быстро поняв, что час в нейроблоке заменит месяцы занятий на тренажёре, стоически вынес шесть сеансов.

Первый выезд на полигон показал, что занятия не пропали даром. Он прекрасно разбирался в экипировке, вспомогательном снаряжении и стрелковых системах. Когда дело дошло до стрельб, результаты Алексея оказались лучшими.

В качестве поощрения группе предоставили сутки отдыха. В момент, когда обсуждение планов переросло в очередную перепалку, в кубрике появился офицер разведки.

Вместо отдыха их переправили на борт десантного транспорта, который незамедлительно приступил к разгону.

Спустя трое суток группу вырядили в скафандры, навешали кучу амуниции, впихнули в десантный бот и отправили отрабатывать высадку на поверхность. К изумлению Алексея, командовать группой назначили Сулайха. Алексей попытался возразить, но его не слушали.

Начиналось всё по плану. Бот подошел к планете и сбросил модуль с группой.

По замыслу, они должны были покинуть модуль на определённой высоте и, используя ранцы, садиться на планету. Секции модуля почему-то не раскрылись. В результате неуправляемого планирования модуль отдалился от точки высадки на четыреста километров. Подняв высокую волну, он рухнул в зажатое горами озеро. Только благодаря крепости модуля и тяжёлым скафандрам никто не пострадал.

Когда, бросив экипировку на дне озера, они выбрались на поверхность, оказалось, что батарея передатчика разбита, а группа находится у подножия набирающего силу вулкана.

— Вольнов, ко мне, — скрипучий голос Сулайха вырвал Алексея из воспоминаний.

«Командиров не выбирают», — вздохнул он и подошел к Алексу и Сулайху.

При виде двух согнутых фигур Алексей невольно улыбнулся. Густо сыплющий пепел образовал на их спинах подобие горбов. Оба походили на карликов из полузабытой сказки.

— Слушай сюда, — Сулайх шевельнулся, горб осыпался к ногам. — Горы блокируют сигнал, для усиления нужно дополнительное питание. Ты ничего не делаешь, соответственно ты балласт, поэтому передатчик запитаем от твоего скафандра.

— И сколько мне останется времени?

— Да какая разница, — взбеленился Сулайх, — чем меньше, тем лучше.

— Ты сейчас от своего запитаешь.

В перепалку вмешался Алекс:

— Лёша, дышать ты сможешь ещё часов восемь. Если нас не услышат, то через три часа разницы уже не будет.

Оглядевшись, Алексей отметил, что пятачок значительно сократился в размерах. Если дело пойдёт такими темпами, обещанных Алексом часов может и не хватить. Он отстегнул клапан, позволив Сулайху вставить разъём.

Через час их забрали. Все трое в изнеможении уселись на жесткие скамейки десантного отсека. С удовольствием откинули лицевые щитки, наконец-то вдохнув воздуха, не разбавленного острым запахом пота. Дверь, связывающая отсек и кабину пилотов, отскочила в сторону, на пороге появился второй пилот.

— Ребята, — обнаживший зубы в улыбке парень не скрывал эмоций. — Представляете, едва вас скинули, поступил приказ прервать операцию и немедленно сесть на планету. И всё, никаких объяснений. Ждали больше суток и, не дождавшись указаний, взлетели, — тараторил пилот, — вышли к точке сброса — вас нет. Расширили район поиска. Можно сказать, повезло, услышали вас случайно, — нервно рассмеялся пилот. — Вот только связи с транспортом почему-то нет, но это мелочи, скоро будем дома.

Монотонный гул двигателей сделал своё дело, глаза закрылись сами собой. Проваливаясь в пучину сна, Алексей куда-то медленно падал. Расплывчатые образы, всё глубже вплетаясь в ткань сновидений, уносили его всё дальше и дальше.

— Вольнов, встать!

Резкий окрик над ухом заставил его вздрогнуть. Не понимая, что происходит, Алексей вскочил и уткнулся взглядом в кривую усмешку стоявшего напротив Сулайха.

— Придурок, — выругался Алексей.

В глазах полыхнуло. Алексей врезался в спинку и сполз на сиденье. Зелёные стены десанта разошлись и вновь собрались воедино.

Когда гул в голове утих, он попытался сообразить, что же произошло. С трудом шевельнулся, но в щёку тут же упёрся ствол автомата.

— Сиди, не дёргайся. Думал, я забуду твои выходки? — Губы Сулайха недобро кривились. — Нет, дорогой, я никогда ничего не забываю, я всегда даю ответ.

— Выбрал выгодный момент. — Алексей облизал разбитые в кровь губы. — Что дальше?

— Дальше мы прилетим на станцию, и я составлю рапорт, в котором укажу, что ты саботировал приказы командира, угрожал мне оружием и несколько раз покушался на мою жизнь. А после этого тебя ждёт почётная должность шахтёра. Доволен?

— Скоро я окончательно приду в себя, и ты увидишь, насколько.

— Чуть не забыл. Дай-ка игрушку, за ремешок. Умница.

Автомат пришлось отдать.

— А теперь оба опустили щитки, и до посадки наслаждайтесь собственным благоуханием. Это приказ.

Алекс без возражений опустил щиток и, слегка поморщившись, закрыл глаза.

— Без свидетелей, — мило улыбнувшись, Сулайх склонился к Алексею. — Ты мне сразу не понравился. Я сотру тебя в пыль, и этот момент близок. Теперь опусти щиток и наслаждайся.

— Ты больной.

— Выполняй.

Ствол автомата перед лицом мелко задрожал. Глаза Сулайха налились кровью.

Щёлкнули втянувшие щиток присоски. Мигнул индикатор, сообщивший, что герметичность скафандра восстановлена.

Усталость всё же взяла своё, и Алексей вновь задремал.

Очнулся он от зубодробительной тряски. Открыл глаза и обнаружил, что лицевой щиток чем-то заляпан. Свет часто замигал и погас. В красном свете аварийного освещения фигура Алексея казалась громоздкой. Он протер лицевой щиток и отшатнулся от увиденного. Его взгляд упёрся в скрюченные ноги и нижнюю часть туловища Сулайха. Покрытые инеем грудь и голова медленно уплывали в хвостовую часть отсека. По борту тянулся ряд пробоин величиной с футбольный мяч. В другом борту так же зияли дыры. Снаряды, или что там еще, пробили их судёнышко насквозь.

Внезапно что-то с грохотом замелькало перед глазами. В полу появились новые дыры.

— Лёха, цел? — прошуршала связь голосом Алекса.

— Да вроде. Кто по нам стреляет?

— Помоги.

Кабина пилотов встретила их миганием аварийных индикаторов. Оба пилота лопнувшими глазами уставились в пробитый лобовой иллюминатор. Щитки их скафандров оказались открытыми.

— Они не успели даже…

— Смотри, — перебил Алекс.

Проследив за его рукой, сквозь сетку трещин лобового иллюминатора Алексей увидел две стремительные искорки, летящие на фоне неподвижных звёзд. Искры сделали разворот и пошли на сближение с ботом.

— Это истребители, и, судя по всему, свои.

Алекс воткнул связной штекер в разъём на скафандре:

— Говорит рядовой Алекс Блэймер, я нахожусь на атакованном вами десантном боте, немедленно прекратите огонь. Повторяю, вы ведёте огонь по своим.

Никакой реакции. Истребители по-прежнему сокращали дистанцию.

— Дай сюда.

Алексей вырвал штекер, подключился сам. Набрал в лёгкие воздуха и выпустил всё, что накопилось за последнее время.

— Вы, грёбаные уроды… — загромыхало в эфире.

За секунды, что потребовались истребителям для выхода на дистанцию залпа, Алексей выдал в эфир все свои ненормативные познания, а когда ругательства иссякли, придумал много новых.

Не открывая огня, истребители промелькнули рядом. Алекс задумчиво посмотрел на Алексея:

— Что значит «задеру хвост и залезу туда весь»?

Пояснить Алексей не успел.

К боту на малой скорости подошли две машины.

— Вы кто такие? — донёсся из передатчика встревоженный женский голос.

— Сводная группа, возвращаемся с выполнения учебного задания, — пустился в объяснения Алекс, — в ходе выполнения произошла непредвиденная задержка.

— Теперь ясно. Вчера здесь был бой, системы «свой — чужой» сменили коды. Приказано уничтожать любое неопознанное судно. Вас идентифицировать не удалось. Похоже, в суматохе о вас просто забыли.

На несколько секунд в эфире повисла пауза.

— Много погибших?

— Трое.

— Как глупо… Скоро подойдут спасатели, мы покрутимся рядом.

Поняв, что опасность миновала, Алексей слегка успокоился. Голос в эфире показался ему знакомым.

— Мэм, — решил он проверить возникшее предположение, — вы случайно не будете против, если при встрече я угощу вас чашечкой горячего шоколада?

— А я-то думаю, откуда в эфире столько грязи? — услышал в ответ. — Ты, кретин, до сих пор жив?

— Вы меня с кем-то спутали.

Связь оборвалась. Один истребитель ушел в сторону, второй сделав горку, лёг на боевой курс.

— Вольнов, твоя популярность начинает действовать мне на нервы.

Оставив фразу без ответа, Алексей следил за идущей на них машиной. Полыхнули орудия, потоки металла прошли вровень с ботом.

— Курица, — стремясь не остаться в долгу, выдал в эфир Алексей. — С трёх метров умудрилась промазать.

— Она права, — подвёл итоги не знающий историю их перепалки Алекс. — Ты и вправду кретин.

* * *

Гадать о причинах срабатывания тревожных сигналов долго не пришлось. Хватило мимолётного взгляда на экран, и ситуация предельно прояснилась.

— Орудийные палубы к бою. Вахте машинного отделения протестировать генераторы перехода. Аварийные бригады, нулевая готовность.

— Успеешь? — бросила Кара взгляд на штурмана.

— Мне потребуется минут десять — пятнадцать, — лихорадочно прокручивая голографическую карту навигационного комплекса, отвечал тот. — Когда генераторы выйдут на мощность?

— Примерно тогда же.

— Тогда успею. Может быть, повезёт ещё раз?

— Может быть.

С этими словами капитан Кара Стэнфорд откинулась на спинку кресла. Всё, что можно было сделать, сделано. Оставалось только ждать.

Бесконечная череда прыжков не принесла желаемых результатов. Найти точку пространства, от которой можно было бы оттолкнуться в поисках родных миров, так и не удалось. Словно слепые, они прыгали от звезды к звезде, ища и не находя дорогу домой.

Топливо таяло. Когда ангары опустели на три четверти, она предложила экипажу потратить остатки топлива на поиск подходящей для жизни планеты, сесть там и надеяться, что их найдут. Решение далось ей нелегко, но выбора действительно не было. Почти полторы тысячи мужчин и женщин вынуждены были согласиться со своим командиром.

Приступив к поиску, люди безрезультатно обследовали девять систем, тип светил которых допускал наличие рядом планет, пригодных для жизни человека. На выходе к десятой системе корабельную тишину всколыхнули сигналы тревоги. Показания приборов повергли экипаж в трепет. Корабль вышел из перехода недалеко от места сосредоточения крупного космического соединения.

Можно было с точностью говорить более чем о трёх тысячах крупных кораблях неприятеля. В центре разномастных формирований датчики фиксировали немыслимое по размерам сооружение, по массе больше похожее на планетоид, нежели на искусственный объект.

Людей спасла неожиданность их появления. Неприятель не сразу отреагировал должным образом на невесть откуда взявшийся одинокий корабль. Благодаря этой заминке разделяющее противников расстояние росло с каждой секундой.

— Зашевелились, — доложили с поста слежения, — датчики фиксируют четыре объекта, идущих по нашему следу. Дистанция по-прежнему на разрыв, об изменениях доложу.

Кара не отрывалась от цифр, скачущих на экране. Осталось всего шестнадцать минут до включения генераторов перехода, потом их не найдут.

Неспешно таяли минуты. Вместе с этим росла надежда на благополучный исход. Когда одиннадцатая минута подошла к концу, Кара немного расслабилась. Было очевидно, что погоня отстала. Казалось, ещё немного — и волнения останутся позади.

Доклад с поста слежения вновь заставил ее нервничать.

— Фиксирую четыре энергетических всплеска в районе сосредоточения флота. Наблюдаю четыре сверхмалых объекта. Определить скорость не удаётся, но если она останется на прежнем уровне, то максимум через две минуты они будут здесь.

— Приготовиться к бою.

Стоило аппаратам войти в зону поражения, как дальнобойные батареи линкора открыли огонь. Разойдясь веером, снаряды взорвались. Чернильный космический мрак замерцал сгенерированным на пути преследователей электромагнитным полем.

Выказав исключительную манёвренность, аппараты с лёгкостью обошли ловушку. Уйдя от управляемых снарядов и всего, что на них обрушили канониры, четыре точки вошли в зону действия ближней корабельной артиллерии.

Обрушив на цели всю огневую мощь, наводчики добились успеха. Одна из ракет сработала на опережение. Огромная скорость, благодаря которой аппараты подобрались так близко, обернулась против них же. Не успев сманеврировать, один из них оказался в самой гуще осколков разорвавшейся ракеты. Системы зафиксировали разрушение цели.

Гибель собрата послужила сигналом к смене тактики. На расстоянии трёх тысяч километров каждый аппарат рассыпался на восемь отдельных сегментов, которые продолжили сближение с линкором, значительно потеряв в скорости.

Системы приблизили и вывели на экран один из сегментов. Кара оскалилась. К кораблю стремились прозрачные капсулы, внутри которых угадывались контуры механизмов, атаковавших корабль в начале злополучного рейда и истребивших половину её экипажа. Наводчики с удвоенной энергией принялись за отстрел потерявших манёвренность капсул.

Всё было кончено за короткое время. До включения генераторов оставались считанные минуты. Преследователи отстали и опасений уже не вызывали. Осталось немного подождать и навсегда убраться из системы, лишь чудом не ставшей их могилой.

Стрелок первой статьи сержант Сварт Сахнара потерял сознание в последние секунды боя. В голове неожиданно взорвался ледяной шар, мгновенно лишивший стрелка сознания. Придя в себя, Сварт понял, что отключился всего на несколько секунд, а также с испугом вспомнил, как за мгновение до потери сознания его разума коснулось нечто, совершено чуждое человеческому пониманию.

Целых полторы секунды сектор Сахнары оставался неприкрытым. Жерла орудий его комплекса равнодушно наблюдали, как один из механизмов, разметав прозрачный корпус капсулы, приземлился на корпус. Индикаторы на мостике на секунду сдвинулись, фиксируя действие мощного излучения, однако сигнал тревоги не сработал, а показания приборов остались без внимания.

Под действием излучения два квадратных метра корпуса завибрировали, раскололись и осыпались внутрь корабля. Вслед за кусками многослойной брони на борт проник чужой механизм.

По линкору должен был прокатиться сигнал тревоги, после чего аварийные переборки блокировались, наглухо отделяя палубы друг от друга. Ничего этого не произошло. В пробоину не вырвалось ни кубометра кислорода. Чуткие датчики не зафиксировали даже намёка на понижение давления. Неведомая сила блокировала пробоину, не позволив команде обнаружить незваного гостя.

Робот времени не терял. Используя пустые переходы и вентиляционные шахты, он целенаправленно двигался к генераторному залу. Машина безошибочно выбирала нужное направление, прекрасно ориентируясь в лабиринте чужого корабельного организма. Обходя палубы с погруженными в сон людьми, минуя редкие датчики слежения, машина быстро добралась до цели.

Дежурная смена из восьми операторов, покончив с тестами генераторных установок, торопилась добраться до кресел. Когда ведущая в генераторный зал переборка отъехала в сторону, то вместо привычной пустоты широкого коридора люди увидели вытянутый корпус чужой машины. Заминка длилась мгновение, поднять тревогу никто не успел.

Обойдя тела, распластанные на полу, машина приблизилась к консоли управления центральной силовой установкой.

За три минуты до перехода приборы мостика запестрели аварийными индикаторами.

— Нарушение порядка силовых линий. Отказ вспомогательных серверов. Аварийные системы под угрозой отсечки, — словно заведённый, тараторил один из офицеров. — Скачок напряжения в контуре генераторов перехода.

— Стоп! — впервые за годы службы Кара повысила голос. — Коротко и внятно.

— Энергетические потоки произвольно меняют направление, накопители генераторов переполнены. Что-то блокирует работу аварийных систем.

— Последствия?

— Понятия не имею, не было прецедентов.

Неожиданно мостик погрузился во тьму. Погасло всё — подсветка приборов, аварийные индикаторы, экраны и указатели. На мостике воцарилась мёртвая тишина. Кара слышала тяжёлое дыхание своих офицеров.

— Капитан, я не успел ввести координаты.

Слова штурмана окончательно убили надежду на спасение.

Внезапно вновь вспыхнул свет, ожили приборы. Громкий возглас пилота заставил Кару вздрогнуть.

— Капитан, системы управления не отвечают на команды, но мы меняем курс. Генераторы перехода активировались в произвольном режиме. Я не понимаю, как такое возможно.

— Либо центральный компьютер окончательно свихнулся, либо нами управляют извне, — почему-то шёпотом предположил штурман.

— Сколько времени осталось до запуска генераторов? — оборвала Кара размышления подчинённых.

— Две минуты.

— Думать будем потом, — она с нарочитым хладнокровием включила системы кресла. — Если выживем.

Вскоре яркая вспышка прорезала космический мрак. Одинокий корабль отправился в неуправляемый переход.

* * *

— Как не прошёл испытаний? — Алексей ошеломлённо переваривал услышанное. — А если прибор вообще не сработает?

Начальник штаба сто второй пехотной дивизии, совершенно седой пожилой подполковник, ответственный за высадку диверсионной группы, невозмутимо осмотрел вверенных ему солдат:

— Техники обещали, что всё пройдёт гладко. Если нет, считай, что вам не повезло.

Подобный оборот Алексея совсем не устраивал.

— И сколько их там?

— Восемьсот плюс-минус сто, может, двести, данные приблизительные.

Мягкая светло-зелёная обивка стен кубрика заглушила ругательства Алексея. Но этот всплеск эмоций остался без внимания. Алексей постарался взять себя в руки:

— Знаете, ребята, что-то последнее время версия с шахтами кажется мне всё более привлекательной. Может, вы справитесь без моего участия?

— Послушай, сынок, — ехидно улыбнулся подполковник. — Однажды дав согласие, ты, как там у вас говорят, подписался на всё остальное, правильно? Правильно, — выдержав паузу, ответил он на собственный вопрос, — поэтому замолкни и слушай вводную.

— Вводную, — ехидно передразнил Алексей. — Хотите начистоту?

Расценив молчание как знак согласия, он продолжил:

— Я понимаю, что выгляжу в ваших глазах тупым неандертальцем, на мнение которого можно наложить большую кучу. Однако, осмотревшись в вашем дурдоме, я понял, что вы сами ни хрена не можете понять, что у вас тут происходит. У вас нет ни малейшего представления, что делать. Вы суетитесь, совершаете кучу лишних движений, а всё оттого, что делать всё-таки что-то надо. Продолжать?

— Давай.

Было видно, что слова Алексея задели подполковника.

— Возьмём, к примеру, нашу учебную вылазку. Скажите, подполковник, какому ослу пришла идея провести высадку в сейсмически активном районе? — Короткая пауза. Все молчали. — Там нет ничего похожего на реальное место высадки. Чему мы там научились? Что нам это даст?

Полковник, набычившись, смотрел на Алексея.

— Вдобавок вы ставите командовать группой психопата, когда и дураку ясно, что командовать должен он, — Алексей указал на стоящего рядом Алекса. — Когда Сулайху оторвало башку, мне, честно говоря, полегчало. Но нет — вы назначаете нового командира, и я не удивлюсь, если он окажется таким же психом, как и прежний.

Лейтенанта Ворстона, худощавого высокого блондина, им представили утром, как замену выбывшему Сулайху. Приоткрыв рот, хлопая белёсыми ресницами, Ворстон, вышколенный выпускник высшей военной академии Республики, откровенно не понимал, как смеет этот наглец разговаривать с подполковником в подобном тоне. Пораженный вопиющим нарушением субординации, Ворстон попросту не заметил оскорбления в собственный адрес.

— Подведем итоги, — продолжал Алексей. — Группа не сработалась, к выполнению заданию готова лишь отчасти. Можно предположить, что нас используют в качестве расходного материала, но тогда к чему столько сложностей? Вместо бесполезного обучения лучше бы напоили, а потом просто сказали — ребята, надо спуститься в логово восьмисот летающих мин плюс-минус сто или двести штук и проверить, как работает прибор, который якобы эти мины должен отпугнуть. Если прибор работает — переходим к следующей фазе, если нет — не беда, пошлём новых.

— Я не обязан перед тобой отчитываться, — играя желваками, медленно произнёс подполковник, — но раз зашёл такой разговор, то скажу. Все, что ты здесь нёс — полный бред. Дело обстоит иначе.

— Значит, дело обстоит гораздо хуже.

— Не понял, — лицо подполковника выразило полное недоумение.

— А что тут понимать? Судя по бестолковой увертюре, кто-то очень заинтересован в провале нашей миссии.

Подполковник вскочил. Указка полетела в сторону, следом отправился электронный планшет, на свою беду лежащий на подлокотнике.

— Да как ты смеешь! Мальчишка! Ты, упрямый сосунок из каменного века, обвиняешь в предательстве вернейших Республике офицеров! Да я тебя в порошок сотру! Смирно, когда с тобой говорит старший офицер!

Первым его порывом было вытянуться по стойке смирно.

«Да пошло оно всё».

С этой мыслью Алексей пересёк кубрик, плюхнулся в кресло и закинул ногу на ногу.

— Не надо кричать, подполковник. Мои слова вас удивят, но я тоже хочу жить. Вы правильно подметили. Дав согласие, я подписался на беспрекословное подчинение. Вы не оставили мне выбора, и я готов рисковать жизнью рядом с вами. Но я не подписывался на самоубийство. Неужели вы не видите, что во всей этой «операции», — скривил он губы, — сплошные несостыковки.

— Единственная несостыковка, которую я вижу, сидит передо мной. — Тон начальника штаба заморозил воздух в кубрике. — Маленький, наглый, ничтожный человечек, ты кем себя возомнил?

Съязвить ещё раз Алексей не успел. Повинуясь приказу подполковника, в кубрик ворвалось отделение пехоты. Не церемонясь, они свалили всю группу на пол.

— Этих отпустите. — Подполковник недобро взглянул на распластанного Алексея. — Этого оттащите в шлюз, пристрелите и выкиньте за борт.

Алексей попытался возразить, но пехотинцы молча поволокли его к выходу.

— О выполнении немедленно доложить.

Эти слова подхлестнули Алексея к действию. Вырвавшись из цепких рук, он кинулся в отчаянную драку. В кубрике вмиг образовалась свалка. Пока хватало сил, Алексей без разбора наносил удары, получая в ответ увесистые оплеухи.

Всё закончилось, когда командир взвода с расплющенным окровавленным носом рухнул на пол. В боку Алексея кольнуло, тело потеряло пластичность, руки, перестав слушаться, опали плетьми. Чей-то ботинок пребольно ударил в лицо. Свет окончательно померк.

С возвращением сознания пришла боль. Всё тело саднило. Не открывая глаз, Алексей пошевелил руками. Не тут-то было — руки и ноги никак не реагировали на призыв к действию. Открыл глаза. Когда мутные пятна постепенно обрели резкость, Алексей пожалел, что зрение ему по-прежнему подчиняется.

В сотнях километров под ним медленно вращалась планета, отдалённо напоминавшая матушку Землю. Залитый светом звезды континент, омываемый синевой океана, прекрасно просматривался сквозь редкий пушок облаков. Узор рек и водоёмов, изрисовавший хребты и долины, невольно притягивал взгляд. Девственная поверхность планеты, налитая праздником жизни, призывала восторгаться первобытной красотой.

Столь грандиозное зрелище Алексей видел всего лишь третий раз в жизни, но от восторгов он был далёк. Планета, заметно увеличиваясь в размерах, с огромной скоростью неслась ему навстречу. Остановить падение было невозможно. Гарда магнитом тянула к своей поверхности человека, одетого в скорлупу скафандра.

«Подполковник, мать твою, — метались в голове мысли, — вместо спасительной пули приказал вырядить меня в скафандр, ввести парализатор и отправить жариться в плотных слоях».

Воображение мигом нарисовало жуткую картину.

«Если он хотел потешить самолюбие и посмотреть, как я обделаюсь, то ждать осталось недолго».

Застывшим от страха взглядом Алексей смотрел на приближающуюся твердыню. Гарда полностью заслонила собой лицевой щиток, и на ее поверхности проявились отдельные пики и водоёмы.

Алексей прилагал отчаянные усилия, пытаясь дотянуться подбородком до консоли управления, но препараты по-прежнему блокировали нервные окончания. С каждой секундой жить хотелось всё сильнее. Он вдруг остро ощутил, что попал в безвыходную ситуацию.

Отчаяние и безысходность захлестнули сознание. От жалости к себе, любимому, на глаза навернулись слёзы. Вспомнив поговорку, что безвыходных ситуаций не бывает, Алексей, давя из себя редкие всхлипы, неумело заплакал. Наперекор бытующему мнению легче не стало. Тогда он набрал в лёгкие воздуха и потихоньку завыл. Постепенно вой перерос в отчаянный, душераздирающий вопль, полный животного страха. Утешало одно — о минуте его слабости никто никогда не узнает.

— Не ори, придурок, — от голоса в наушнике Алексея окатило словно ушатом ледяной воды.

— Кто здесь? — От неожиданности Алексей громко икнул.

— Я здесь.

Перед его лицом показалась перчатка и несколько раз хлопнула по лицевому забралу.

«О господи, спасибо тебе, что не оставил в трудную минуту, — мгновенно пронеслось в голове. — Клянусь мамой, которую никогда не видел, и папой, которого никогда не знал, что больше не буду грубить командирам. Честное слово».

— И я здесь.

Алексей почувствовал, что его толкнули в другой бок.

— Ребята, что происходит?

— Объяснения потом, сейчас не мешай. Мы тебя ведём, не вздумай включить ранец.

— Да я пукнуть без посторонней помощи не смогу, не то что ранец включить.

— Вот и хорошо, действие препарата скоро кончится. Не отвлекай нас.

— Я так рад вас слы…

— Заткнись, сказал, — непреклонно потребовал Алекс. — Ворстон, вижу объект, ноль три вниз, расстояние тысяча двести.

— Переходим в горизонт.

Поверхность планеты замедлила приближение и плавно заскользила в сторону. Вскоре Алексей увидел цель их полёта.

Крупный сегмент разбитого корабля с огромной скоростью летел по низкой орбите. Медленно вращаясь, он разбрасывал солнечные блики, отражённые в растерзанных рёбрах остова. Алекс и Ворстон, виртуозно управляя ранцами, сравняли скорость и сели на край сегмента. Щёлкнули магнитные упоры, троица продолжила путь внутри остатков некогда могучего механизма.

Дикий хохот сотрясал товарищей несколько минут.

— Кто здесь? — давясь смехом, спародировал Алексея Ворстон и смачно икнул.

Раздался новый взрыв смеха.

Алексей ржал вместе со всеми. Теперь всё пережитое казалось досадным недоразумением, и улыбка долго не сходила с его лица.

— Ладно, посмеялись и хватит. — Ворстон отстегнул от скафандра тюки со снаряжением. — Сколько?

— До расчётной точки четыре минуты, можно начинать.

Алекс примагнитил тюки Ворстона к корпусу.

— Действуем, как условились. Если у меня не получится, работайте от контрольной точки.

По напряжённым интонациям Алексей понял, что Ворстон идёт первым.

— И ещё, — добавил Ворстон, — введи его в курс дела, а то опять панику поднимет, второго раза мои перепонки не выдержат.

— Всё будет хорошо. — Алекс хлопнул его по плечу. — Пора.

С усилием отрывая от пола намагниченные подошвы, Ворстон подошёл к краю, несколько секунд постоял над бездной и шагнул вперёд. Мимолётный импульс ранца задал нужное направление. Алексей, приподнявшись на ещё слабых руках, проводил взглядом одинокую фигуру, стремительно падающую на поверхность планеты.

— Удачи, — произнёс он вслед командиру.

— Да, удача нам не помешает. — Алекс помог Алексею сесть удобней. — Как самочувствие?

— Спасибо, хреново.

— Отпинали тебя на славу, скажи спасибо, что цел остался.

— Спасибо.

— Благодари Ворстона, его дядя шлёпнул бы тебя без зазрения совести.

— Дядя?

— Представь себе, да.

Алексей задумался. Может, он действительно чего-то не понимает. Ему казалось, что подполковник только и думает, как бы поскорее отправить их на убой. Выходит, что нет, оказалось, на убой отправляют и собственных родственников, а те беспрекословно туда лезут. Поразмыслив, Алексей пришёл к выводу, что кто-то всё-таки рассчитывает на возвращение группы.

— Я вёл себя как идиот?

— А разве это не обычное твоё состояние?

— Ты так любезен.

Невольный спутник их путешествия, обогнув планету, пересекал сторону, где уже царила ночь. Зрелище было невероятное. Тьма окутала поверхность чёрным саваном. Непроницаемая мгла давила на психику глубиной и равнодушием. Отсутствие электрических огней вызывало смутную тревогу, будившую в душе недобрые предчувствия.

— Куда пропал? — голос Алекса оторвал его от мрачного зрелища.

— Такое не каждый день увидишь.

— Что увидишь? А-а-а, — равнодушно покрутил он головой. — А я уж испугался, не перестарались ли доблестные пехотинцы. Не хотелось бы стартовать за Ворстоном в одиночку.

— Куда я от вас денусь, — выдохнул Алексей, — давай вводи в курс дела.

— Ворстон сядет в двадцати километрах от комплекса. Разведает обстановку. Если всё спокойно, даст лазерную наводку, по ней сядем мы. От комплекса к побережью ведёт штольня, дальше грот, там два катера, оставшиеся от первой исследовательской экспедиции. Если мины нас пропустят, по морю подойдём практически вплотную к месту высадки противника. Если там всё сложится, взорвём генератор, дождёмся пехотинцев и домой. Как план?

— Очень много «если».

— Скажи об этом подполковнику.

— Что-то сам ты ему сказать не решился.

— Зато прекрасно себя чувствую и не морщусь при каждом движении.

— Восхищён твоим благоразумием, так держать.

— Спускаемся на следующем витке.

До подхода к контрольной точке оставалось несколько минут. Лучи близкой звезды раскалили металлический остов. Из разорванных магистралей испарялась какая-то дрянь, покрывающая лицевые щитки ядовито-зелёным налётом. Две фигуры, обвешанные тюками со снаряжением, нетерпеливо переминались с ноги на ногу, отбрасывая на стены сегмента причудливые тени.

— Есть пеленг, — с заметным облегчением сказал Алекс. — Начали.

Алексей и сам понял, что у Ворстона всё получилось. На лицевом щитке вспыхнула блёклая координатная сетка. Компьютер скафандра, рассчитав оптимальный курс до источника сигнала, высветил отчёт о готовности. Алексею осталось лишь вдавить сенсор в перчатке и по возможности не мешать системе провести автоматическую посадку.

Импульс ранцев швырнул их вверх на добрую сотню метров. Повинуясь сигналу, на сегменте сработали заряды, развалив мёртвые останки на множество частей. Лавина металла, хлынувшая к поверхности, чётко просматривалась на фоне тёмно-синего океана. Следом, прячась за мусором, двинулись люди.

Алекс летел впереди, чуть ниже. Алексей видел периодические выхлопы дюз его ранца, корректирующие направление полёта. На щитке зелёным пунктиром проявилась линия курса. Им предстояло, постепенно снижаясь, преодолеть восемь километров до входа в плотные слои атмосферы. Дальше предстоял затяжной прыжок в режиме свободного падения. Но это будет потом, сейчас Алексей ощущал частые толчки в спину. Лишняя нагрузка в виде поклажи заставляла компьютер постоянно корректировать курс, сжигая драгоценное топливо.

Когда высотомер прокрутил отметку шестьдесят пять, ранец отключился. Слабо тренькнул анализатор воздуха, чувствуя признаки кислорода. Вокруг росчерками полыхали и гасли детали уничтоженного остова. За крупными обломками появлялся дымный след, игравший на руку двум попутчикам.

От быстрого падения закружилась голова. Желудок сжался в комок, готовый в любой момент выплеснуть своё содержимое. Пока Алексей пытался справиться с желудочными спазмами, прошли отметку сорок. Защитное поле их пропустило, но легче от этого не стало. Завихрения воздуха раскрутили неопытного в таких делах Алексея. Падая, он смотрел на поверхность, крутящуюся с бешеной скоростью.

На семи километрах в поле зрения остался лишь горный массив. От быстрого вращения вместо редкого пролеска в глазах мелькали зелёные полосы на размытом сером фоне. Кровь прилила к голове, в глазах потемнело. Боясь потерять сознание, он собрал волю в кулак, моля о том, чтоб это скорее закончилось.

На двух тысячах сработал ранец Алекса. Мощные огненные струи, замедляя падение, прорезали воздух. Алексей закрыл глаза, приготовившись к рывку. Ничего не произошло.

Открыл глаза. Высота тысяча шестьсот, поверхность несётся навстречу. Борясь с адреналином, вдавил сенсор, стремясь перевести систему на ручное управление. Безрезультатно. «Топливо», — мелькнуло в голове. Застывшим взглядом впился в высотомер. Восемьсот метров. Тишина.

Время растянулось, перед глазами замелькали картинки из прошлой жизни. Как ни странно, он не боялся. То ли лимит страха на сегодня был исчерпан, то ли просто смирился с судьбой, Алексей не успел понять. Не успел и сгруппироваться, когда на высоте шестисот метров ранец все-таки сработал.

Рывок, резкая боль в паху. Мощнейший удар о лицевой щиток, искры из глаз, во рту солёный привкус крови. Дикая перегрузка вышибла воздух из лёгких. В следующую секунду Алексей по касательной рухнул на крутой склон.

Помутневшее сознание выхватывало отдельные фрагменты происходящего. Удар о землю, небо и земля несколько раз поменялись местами. Опять удар, картина повторилась. Снова удар, на этот раз мягче, в поле зрения попали безвольно колыхающиеся ноги.

Алексей кувыркался по склону до тех пор, пока наконец не встретился с достойным препятствием в виде крепкого дерева. Впечатавшись в ствол, он медленно сполз на камни.

Туман в голове постепенно прояснился. Он с опаской пошевелил конечностями. Тело отозвалось болью, но переломов не было, в этом он разбирался. Забрызганный изнутри кровью, лицевой щиток ушёл вверх. Синее небо от него заслонили Ворстон и Алекс.

— Ну и рожа, — расслышал он словно через вату, — цел?

— Вроде как, — с трудом разлепив губы, проскрипел Алексей и с трудом сел. — Помогите мне.

Через пять минут Алексей, слегка одуревший от дозы транквилизаторов, но вполне довольный собой, лежал на расстеленном на камнях скафандре.

Вокруг бушевало лето. Прохладный ветер приятно холодил тело. Журчание горного ручья, бегущего по дну ущелья, ласкало слух. Две горные гряды, идущие параллельно друг другу, будто соревнуясь в высоте, царапали небо ровными пиками. Наблюдая, как облако, столкнувшись с вершиной, разделилось на две части, Алексей улыбнулся. Препараты сделали своё дело. Таким бодрым и умиротворенным не чувствовал себя очень давно. Подошёл Алекс. Сочувственно оглядев его избитое тело, произнёс:

— Забыл сказать. Перед отправкой подполковник желал тебе мягкой посадки и делал это весьма ядовито. Как посадка?

— Великолепно, — съязвил Алексей и хлопнул Алекса по плечу. — Ну-ка, дружище, припомни — больше подполковник ничего не желал? К примеру, удачной прогулки в новых ботинках? Или приятного аппетита?

Алексей кивнул на лежащие неподалёку брикеты сухого пайка.

— По-моему нет, хотя могу ошибаться.

— Ну, если вспомнишь, дай знать, будь другом.

Сверху посыпалась галька. Оба подхватились и, схватив оружие, завертели головами.

— Спокойно, — подал голос Ворстон.

Обливаясь потом, он тащил вниз тюк, потерянный Алексеем при падении. Взглянув на Алексея, Ворстон не смог сдержать усмешку:

— Красавец.

Выглядел тот действительно забавно. Тело, покрытое ссадинами и кровоподтёками, прикрывала покоящаяся в руках дальнобойная винтовка.

— Готовьтесь, скоро выходим.

Сумерки наступили неожиданно быстро. Всего несколько минут назад звезда, заливая светом ущелье, нещадно жарила и без того вспотевшие спины, но стоило ей закатиться за хребет, как всё вокруг потонуло в тени.

Три человека, одетые в серые пехотные комбинезоны, осторожно пробирались по дну ущелья. Держа оружие наготове и часто озираясь, люди устало передвигали натруженные ноги.

Алексей, вертя головой чуть ли не на триста шестьдесят градусов, шёл замыкающим. Тяжёлая винтовка на плече, в руке надёжная «беретта», снятая с мёртвого грузинского гвардейца. В стандартную пехотную экипировку Республики входил пистолет, но машинка показалась Алексею слишком тяжёлой. Он настоял на возврате трофейного оружия. Учитывая, что в пистолете отсутствует электроника, которую легко засечь, ему пошли навстречу.

На плечах каждого развевалась тончайшая накидка, надёжно экранирующая все электронные приспособления. Накидка ничего не весила, однако создавала определённые неудобства. Слабый ветерок, постоянно продувающий ущелье, без конца её колыхал. Та, тихо шурша, отвлекала внимание.

Слабый звук, который Алексей сначала приписал шелесту накидки, повторился вновь. Он подал условный сигнал. Все трое мгновенно сели, настороженно оглядываясь по сторонам. Ворстон жестом указал на большой валун, торчащий из чахлого кустарника. Прикрывая друг друга, перебрались туда.

— Что? — прошептал Ворстон.

— Впереди шум, — также шёпотом ответил Алексей.

Несколько минут они внимательно слушали.

— Может, показалось?

Алексей смотрел вперёд. В ста метрах впереди ущелье резко сужалось. Узкий тридцатиметровый проход и отвесные стены по краям исключали возможность манёвра. Намётанный глаз сразу отметил, что лучшего места для засады не придумать.

— Там что-то есть, — уверенно проговорил Алексей, — на такие вещи у меня чутьё, уж поверьте.

Будто в подтверждение, до их ушей донёсся низкий вибрирующий звук. Послышался шум потревоженных камней.

Несколько минут прошли в полной тишине. Алексей изо всех сил напрягал слух, но ничего не расслышал, кроме частого дыхания товарищей и шуршания накидки.

Нервы его натянулись до предела. Там, в прошлой жизни, всё было предельно ясно. Там двуногие охотились за двуногими. С чем или кем предстояло столкнуться сейчас, оставалось только гадать.

— Может, свяжемся с орбитой? — предложил Алекс, — сверху всё как на ладони.

— Нет, — категорически отказал Ворстон, — связь разрешена только в случае отключения поля. Ждём пятнадцать минут и двигаем дальше.

Алексей открыл было рот, но, вспомнив данное себе же обещание, оставил возражения при себе.

Тянулись минуты. В голове крутился вопрос — кого Ворстон пошлёт первым, его или Алекса? К Алексу как-никак Алексей испытывал товарищеские чувства, поэтому в идеале лучше бы пошел Ворстон, но рассчитывать на это было глупо. Взяв на себя риск первым спуститься на планету, Ворстон имел право без зазрения совести послать их в любую дыру.

— Вольнов, — шёпот над ухом расставил все точки над «и». — Вперёд короткими перебежками, если что, прикроем. Пошёл.

Алексей мысленно проложил маршрут, несколько раз глубоко вдохнул и рванул к крупному валуну, намеченному как первое укрытие. Не успел он сделать и шага, как сзади его дёрнули. Ноги, получившие команду мчаться вперёд, взметнулись в воздух. Лязгнули зубы, Алексей прокусил язык и рухнул за валун.

— Ты чего! — вскочил он, сверля Алекса взглядом.

Алекс приложил палец к губам и кивнул в сторону предполагаемой засады. Рассмотрев причину тревоги, Алексей облегчённо вздохнул.

— Это всего лишь животные.

Три метра от носа до кончика хвоста. Маленькая продолговатая голова, длинная шея. Казалось, что четыре тонкие длинные лапы с трудом удерживают массивное горбатое тело. Нелепый внешний вид завершал короткий хвостик с жёсткой кисточкой на конце. Животное, задрав голову, шумно нюхало воздух. Рядом, беззаботно кувыркаясь и смешно квакая, резвился детёныш.

— Столько времени потеряли из-за бурундучков, — сокрушался Алексей. — Если поднажмём, успеем засвет… — Увидев растерянность на лице Алекса, он осёкся на полуслове. — Что?

— Это сакан. Вот уж не ожидал встретить его здесь. — Алекс поёжился. — Ворстон, что будем делать?

— Стрелять нельзя, засекут.

— Кто-нибудь объяснит, в чём дело?

Алексей переводил взгляд с одного на другого.

То, что он видел, ему не нравилось.

— За все время существования колонии на Гарде не было ни одной попытки побега. — Алекс криво улыбался. — Угадай, почему?

— Потому что здесь водятся хищники? Вот эти зверушки?

В голосе Алексея сквозило сомнение, уж больно безобидными и добрыми они казались.

— Зверушки, — вмешался Ворстон. — Интеллект этих зверушек на уровне четырёхлетнего ребёнка, а злобы как в батальоне вздрюченных солдат.

Ворстон вновь подполз к краю, продолжая наблюдение:

— Когда наткнулись на Гарду, одну такую жахнули шокером и отправили в национальный институт для исследований. У этой твари хватило ума прожить там три месяца, ни разу не оскалившись. По окончании исследований зверушку определили в центральный смотровой питомник. В первый же день она оказалась на свободе, представ во всей красе. Погибло более двухсот человек, из которых половина — персонал питомника, по инструкции имеющий при себе средства защиты. И знаешь, сколько этой «зверушке» понадобилось времени на все про все?

Алексей молчал.

— Семь минут.

— А средства защиты?

— Кто-то не успел применить, кто-то не попал, кто-то попал, да не туда, куда надо.

— Не понял?

— Хитиновый панцирь этой твари лёгкие стрелковые системы не пробивают. Мгновенная регенерация тканей делает это чудовище практически неуязвимым. Есть два способа его прикончить — или развалить на куски, или поразить в мозг через глазное отверстие или открытую пасть. Так нас учили. — Ворстон испытующе посмотрел на Алексея. — Слышал, ты хорошо стреляешь?

— Из вашего оружия великолепно стрельнёт и обезьяна.

— Нет, Лёша, нашу винтовку можно засечь по колебаниям. Из неё стрелять нельзя.

— То есть ты предлагаешь мне выйти и застрелить монстра, убившего двести вооружённых мужиков? Из этой хлопушки?

— Я не предлагаю, я приказываю.

— Если посмотреть шире, то нам крупно повезло. — Алекс то ли шутил, то ли решил неудачно подбодрить товарища. — Любой зоолог сочтёт за счастье понаблюдать за саканом. А встретить его с потомством, да ещё в горах — вообще редкая удача.

— Да ты что? — всплеснул руками Алексей. — Удача? Может, тогда выйдешь, выразишь им своё признание? А заодно попросишь отойти в сторонку и позволить нам пройти.

— Стреляй в глаз. От тебя требуется один точный выстрел, как на полигоне. — Ворстон указал на небо. — Давай, Вольнов. Темнеет.

Алексей молча снял амуницию, отдал винтовку Алексу, взвёл курок пистолета. Долгим взглядом посмотрел в глаза обоим.

— Ну, вы приколисты.

С этими словами он вышел из укрытия и открыто направился в сторону животных.

Детеныш даже не поднял головы, зато мамаша быстро проявила к Алексею живейший интерес.

Таких отточенных, сбалансированных движений он никогда не видел. Животное не прыгало, не ползло, оно будто перетекало с места на место. Двигаясь короткими зигзагами, сакан за несколько секунд сократил расстояние вдвое. Растворившись в одном месте, животное тут же появлялось на десяток метров ближе. В момент движения зрение фиксировало лишь расплывчатый контур, двигавшийся с невероятной скоростью.

Алексей неуверенно поднял пистолет и замер. Впервые в жизни, держа в руках оружие, он не был уверен в успехе. Сомнения росли по мере приближения сакана. По сути, стрелять было не во что. Тех коротких мгновений, на которые зверь замирал между рывками, катастрофически не хватало.

— Надеюсь, кто-нибудь меня прикроет! — ни к кому конкретно не обращаясь, в полный голос крикнул он. — Слышите меня? — добавил он, прекрасно осознавая, что делает это с целью прогнать липкое чувство страха, растущее по мере приближения сакана.

Тишина. Вокруг всё замерло. Застыл ветер, весь день давивший на уши. Больше не падали гремящие камни. Даже ручей, верный спутник дня, перестал подавать признаки жизни.

Расплывчатый контур вновь приобрёл чёткие очертания. Поняв, что дальше медлить нельзя, Алексей выстрелил. Куда попала пуля, он не увидел, зато хорошо рассмотрел, как узкомордая фурия, мигом преодолев оставшиеся метры, с ходу ударила головой ему в грудь.

От мощнейшего удара перехватило дыхание. Ноги оторвались от земли, и Алексей показался сам себе выпущенным из пращи снарядом.

«Джи-Ай 14: Жилет индивидуальной защиты: Активная многослойная ткань: Уплотнение защитного слоя ткани происходит пропорционально силе внешнего воздействия».

Алексей и сам не взялся бы объяснить, почему в тот момент, когда его тело, находясь в стадии свободного полета, преодолевало метр за метром, в голове всплыли строки описания бронежилета, одетого поверх комбинезона. Ясно было одно — только, что жилет спас его от тяжёлого увечья.

От удара о землю он едва не лишился сознания. Приложился затылком о камень, в глазах потемнело. В следующее мгновение в грудь Алексею упёрлись передние лапы, а над головой нависла узкая вытянутая морда.

На мгновение их взгляды встретились. В чёрных бусинках безжалостных глаз зверя Алексей прочёл приговор. Сакан открыл утыканную иглами зубов пасть и, словно змея перед прыжком, отвёл голову для решающего удара.

Что-то мелькнуло, лицо Алексея оросило влагой. Готовый вцепиться в горло зверь сдавленно взвизгнул и пошатнулся. Только тогда Алексей заметил стремительные искры, вгрызающиеся в голову и шею сакана.

Алекс и Ворстон били в упор. Алексей видел, как пули, кроша хитиновые пластины, с чавканьем входят в сильное тело, вынося наружу дымящиеся куски окровавленной плоти. Один глаз зверя лопнул, из пасти летели кровавые хлопья, перебитая челюсть повисла на белой жиле. Судорожно перебрав лапами, что превратило чехол жилета в тряпичные клочья, сакан завалился рядом с Алексеем. Уже находясь на грани издыхания, обуянный жаждой убийства зверь по-прежнему не оставлял попыток дотянуться до столь близкой жертвы.

Расстрел продолжался почти минуту. Алекс и Ворстон не успокоились, пока не разделали трёхметровое тело напополам.

— Снайпер долбаный, — ругался Ворстон, глядя на распластанного на камнях Алексея, — теперь я и гроша ломаного не дам за наш успех.

Он с опаской посмотрел в тускнеющее небо, скользнул напряжённым взглядом по горным вершинам.

— Вставай, чего разлёгся. Пора убираться отсюда.

— Нашёл снайпера, — вставая, буркнул Алексей, — вышел бы сам и стрелял, раз такой умный.

— Вышел бы, если б знал, что, увидев сакана, ты начнёшь мамку звать.

Брови Алексея поползли к переносице, кулаки нервно сжались.

Ситуацию разрядил бесшумно подошедший детёныш сакана. Не обращая внимания на людей, детёныш прокрался к телу матери и, довольно урча, принялся отрывать куски и пожирать остывающую плоть.

Недолго думая, Ворстон перехватил автомат за ствол и с силой ударил зверька по голове. Убедившись, что детёныш жив, Ворстон запеленал его в накидку и взглянул на Алексея. — Твою ношу возьмём мы с Блэймером. Ты берёшь его, — пнул Ворстон недовольно вскрикнувшего детёныша, — и идёшь за нами.

— Хочешь отправить его на комплекс первым? — угадал Алексей ход мыслей командира.

— Да. Пошли, пока нас тут не накрыли.

Алексей разыскал среди камней злополучную «беретту» и, взвалив на плечи нелёгкую ношу, отправился вслед за остальными.

Через два часа Ворстон, заметно повеселевший от отсутствия последствий недавней стрельбы, объявил привал.

К тому времени, как первые лучи звезды коснулись построек комплекса, группа успела выйти на исходную позицию. Оборудовав наблюдательный пост на краю отвесной скалы, нависшей над долиной, люди с четырёхсотметровой высоты принялись осматривать раскинувшиеся внизу строения.

Всё говорило о запустении. Лёгкий ветерок, гоняя кучи пыли и бумажного мусора, хлопал распахнутыми дверьми и окнами. Густое зелёное покрывало вьющихся растений почти скрыло от глаз горнопроходческую технику, сиротливо стоявшую в центре хозяйственной зоны. Взламывая некогда ровное покрытие дорожек, соединяющих здания, к небу упрямо пробивался низкорослый кустарник. Природа, некогда изгнанная из долины, вновь занимала принадлежащие ей по праву территории.

Потратив полдня на наблюдение и не заметив ничего подозрительного, группа приступила к действиям. Детёныша сакана спустили вниз с помощью лебёдки и тонкого троса. Прошло ещё несколько часов, прежде чем неразумное животное, обследовав ангары космодрома, наконец-то вступило в жилую зону комплекса. Потратив немного времени на исследования пищеблока и, по-видимому, не найдя там ничего интересного, детёныш пересёк комплекс и скрылся в разросшемся на окраине кустарнике.

— Либо мины исчерпали энергетический ресурс, — заключил Ворстон, — либо сакан не привлёк их внимания.

Алексей вновь настроил оптику на максимальное приближение и в который раз осмотрел группу заброшенных зданий.

— Я тоже не вижу никаких энергетических субстанций, — сказал он. — Как-никак прошло много времени, может, у них действительно батарейки сели.

— Скоро все выясним, — ответил Ворстон.

Возня с распором заняла несколько минут. Наконец вколотив его в трещину, Алексей отпустил пружину. С громким щелчком распор намертво вклинился в породу.

— Я надену пояс и подстрахую на всякий случай.

— Успокойся, Лёша, ты и так лишний распор вколотил.

Алекс неторопливо снял лишнюю амуницию. Оставшись только в лёгкой пехотной экипировке, он нацепил пояс и пристегнул карабин к тросу.

— Подай автомат, — встав спиной к обрыву, попросил он Алексея.

— Прибор не забудь, — напомнил Ворстон.

Алекс молча откинул накидку, показав командиру висевшую на поясе коробку, созданную с целью отпугнуть энергетические мины. В принципы работы мудреного прибора Алексей не вникал, зато точно знал, что в реальных условиях прибор не испытывали, и группе предстояло проверить его работу на собственной шкуре.

Выслушав пожелания успеха, Алекс оттолкнулся от края и ухнул с четырёхсотметрового обрыва. Лёжа на краю, Алексей следил за товарищем. Соскользнув по тросу, Алекс спрятался за ближайшим валуном, осмотрелся и быстро перебежал к следующему. Добравшись до поля космодрома, Алекс завертел головой в поисках укрытий. Не найдя таковых, он, не таясь, зашагал по гладким пенобетонным плитам.

— Пока всё в норме, — не отрывая глаз от одинокой фигуры, сказал Алексей. — Как думаешь, пройдёт?

— Никак не думаю. Если мины ещё активны, то прибор должен сработать, а не сработает — увидим.

— Добрый ты.

Между тем Алекс пересёк поле и вышел на окраину жилой зоны. Покрытые ржавчиной орудия периметра, когда-то защищавшие комплекс от побегов и вторжения хищного зверья, поникшими стволами проводили одинокую фигуру. Дойдя до ближайшего здания и не повстречав мин, Алекс обернулся и помахал рукой.

— Движение.

Голос Ворстона дрогнул.

Алексей схватил винтовку и стал водить видоискателем прицела.

— Где?

— Ремонтный док.

Причина тревоги обнаружилась быстро. За Алексом крался детёныш сакана. Видимо, не добыв пропитания, зверёк решил попытать счастья с недавними попутчиками. Поведение детёныша кардинально отличалось от повадок мамаши. Часто семеня длинными тонкими лапами, сакан медленно приближался, смешно перебегая с места на место.

Алексей прицелился, надавил на курок. Винтовка толкнулась в плечо.

Шум за спиной оказался полной неожиданностью. Алекс рухнул как подкошенный. Выставив автомат и одновременно отползая за угол здания, он интенсивно крутил головой.

— Не дрейфь, братишка, дядя Лёша добрый, он поможет.

Поняв, что оружие чужаков перестало действовать, Алексей заметно повеселел. Здраво рассудив, что сиюминутная опасность прошла мимо, а встреча с обосновавшимися на соседнем континенте чужаками состоится лишь через несколько дней, Алексей повеселел ещё больше.

Выждав и тоже придя к выводу, что мин на комплексе нет, Ворстон повернулся к Алексею:

— Давай-ка, дядя Лёша, собирайся и дуй следом за дядей Алексом.

— Может, немного подождём?

— Вперёд.

— Не жалеешь ты подчинённых, Ворстон, — дурачился Алексей, надевая рюкзак. — Другой нормальный командир сказал бы — подожди Лёша, вдруг ещё что случится, не торопись. А от тебя кроме как «вперёд» ни черта не услышишь.

— Болтай поменьше.

— Не могу я болтать поменьше, нравится мне болтать.

Алексей выставил высоту на карабине, встал на краю пропасти.

— Стой!

— Неужели? Слышу разумные речи.

Ворстон подхватил рюкзак Алекса, протянул Алексею:

— Рюкзачок забыл.

— Отлично. — Алексей обречённо взял лишние двадцать килограммов, прикрепил на грудь. — Моя грыжа будет на твоей совести.

— А мой нервный срыв — на твоей.

— Удачи, командир, бока не отлежи!

Серая стена промелькнула перед глазами.

Жилая зона выглядела удручающе. Сплошное кладбище. Взгляд постоянно натыкался на человеческие останки. Заглянув сквозь распахнутую дверь внутрь ближайшего здания, увидел ту же картину. Повидавший разного, умевший проходить мимо чужого горя и боли, Алексей в этом месте чувствовал себя как-то иначе. Причиной тому была тишина. Звонкая, пугающая равнодушием, она давила на психику, пробуждая в груди растущее чувство тревоги.

На родном Кавказе после боёв за очередной населённый пункт разрушения подчас были сильнее, трупов было больше, и выглядели они страшней, но всегда вместе с последним выстрелом вокруг что-то оживало. Выползали из нор уцелевшие местные жители, тявкал какой-нибудь очумевший Тузик или Горча, матерились солдаты. Здесь же тишина и мертвецы казались одним целым. Алексей почти физически ощущал, что за ним наблюдают. О том, кто может наблюдать в заваленном мертвецами поселении, думать не хотелось.

Внезапно самым краем глаза он отметил какое-то движение. Отскочив за угол, вскинул винтовку. Через дорогу из окна полуразрушенного двухэтажного здания, свешивалось то, что когда-то было человеком. Перегнувшись через оконный проём, тело висело вниз головой. Снаружи виднелись одетая в прелый камуфляж верхняя часть туловища и костлявые руки. Одна намертво сжимала пистолет, вторая была оторвана по локоть. Рука с пистолетом шевелилась, словно плеть, раскачивалась из стороны в сторону. Алексей оцепенел. Он готов был поклясться, что к ветру это не имело ни малейшего отношения. Тем временем тело дернулось и стало рывками втягиваться внутрь здания.

Алексей почувствовал, как на затылке зашевелились волосы. Тело почти полностью втянулось в проём, из окна торчали только руки. Голова, зацепившаяся подбородком за подоконник и наполовину скрытая съехавшим набок сферическим шлемом, смотрела на Алексея пустыми глазницами. Костлявая ухмылка на чёрном, давно иссохшем лице производила неизгладимое впечатление.

Тело дёрнулось ещё раз, рука с пистолетом сдвинулась, и Алексей увидел чёрный зрачок смотрящего ему в лицо дула. Нервы сдали. Первым же выстрелом он разнёс голову мёртвого пехотинца на части. Едва успели осыпаться осколки черепа, как Алексей, переведя винтовку на автоматический режим, стал вгонять в окно очередь за очередью. Магазин опустел, навалилась тишина.

— Совсем больной?

Злобный, но до боли знакомый голос раздавался из того самого оконного проёма. Вслед за голосом высунулось не менее злое лицо Алекса:

— Ты что?

— Я подумал… — промямлил Алексей. Понимая весь идиотизм ситуации, он пытался подобрать слова оправдания. — Мне показалось…

На пыльном полу некогда шикарного холла лежали человеческие тела, одетые в лохмотья пехотного камуфляжа. Алекс схватил расстрелянного Алексеем пехотинца и волоком потянул к мёртвым сослуживцам.

— Это мои друзья, — уложив растерзанное тело рядом с остальными, шёпотом произнёс он. — Вот это Ральдис, — указал Алекс на ближайшее тело, — тот — лейтенант Кавольский, дальше сержант Таабс.

Руки Алекса мелко дрожали. На бледном, вмиг постаревшем лице мрачно сверкали наполненные болью глаза.

Память вернула Алексея в прошлое, в мельчайших деталях напомнив горечь первых потерь. Заново пережив тяжёлые минуты, он взял Алекса под локоть и постарался вывести из ставшего усыпальницей здания.

— Наверху ещё трое, давай перенесём их сюда. — Алекс вырвал руку и направился к лестнице.

— Мы не сможем им помочь, — попытался он остановить Алекса, но, видя, что тот не желает слушать, крикнул вслед: — Это не твои друзья, это просто сгнившие трупы!

Шагавший по ведущей на второй этаж лестнице Алекс застыл. Несколько секунд он осмысливал услышанное, затем развернулся и, сверкая гневным взглядом, бросился к Алексею.

— Ты-ы-ы… — вытаращил он глаза и кинулся в драку.

Драчка закончилась, не успев начаться. Считавший себя корифеем рукопашного боя Алексей ударил один-единственный раз. Отлежавшись, Алекс зашевелился.

— Ты мне нос сломал.

— В следующий раз шею сломаю, — злился Алексей. Несмотря на расположение к Алексу, сейчас он был готов выполнить данное обещание. — Слишком вы тут нежные, как я посмотрю. Ну, увидел ты мёртвых сослуживцев. Так что? Надо на живых кидаться?

— Смотрю, вы времени зря не теряете. — Облокотившись о косяк, Ворстон пристально оглядывал обоих. — У нас что? Разбитые лица входят в моду?

Не дожидаясь ответа, он вновь обратился к Алексу:

— Открыл проход?

— Дверь заклинило, но протиснуться, думаю, можно.

— Тогда не будем терять времени.

Алексей бросил к ногам Алекса его рюкзак и, не сказав ни слова, вышел вслед за Ворстоном.

Покинув жилую зону и оказавшись на окраине комплекса, группа проникла в сеть природных пещер, некогда служивших руслом ныне почти пересохшей речки. Предстояло пройти несколько тысяч метров под многокилометровой толщей горы и выйти к соседствующему с океаном природному гроту, где вот уже много лет хранились законсервированные катера первой исследовательской экспедиции.

Большую часть пути протопали по широким и удобным для передвижения пещерам, но вскоре стены сузились, позволяя протиснуться только поодиночке.

— Я иду первым, вы ждёте минуту, и за мной, — сказал в полголоса Ворстон и скрылся в проходе.

Какое-то время двигались гуськом. Водя лучом фонаря по неровным стенам тоннеля, проделанного водой, Алексей шёл впереди. Алекс, готовый в любую секунду поддержать огнём, двигался следом.

Тоннель петлял. Временами ручеёк, оставшийся от некогда бурной реки, встречал препятствие и разливался, заполняя водой всё пространство. Приходилось, стуча зубами, пробираться по пояс в ледяной воде.

За поворотом послышался шум падающих в воду камней. Алексей, отбросив фонарь, вцепился в винтовку, но тревога оказалась ложной.

— Идите сюда, — послышался многократно повторенный эхом крик Ворстона.

Держа на всякий случай оружие наготове, медленно двинулись вперёд. Пройдя крутой поворот, оказались в большой круглой пещере. Два чёрных провала в дальней стене говорили о том, что это и есть последняя развилка, отмеченная на карте. Сверху через невидимое глазу отверстие падал столб солнечного света, в центре которого, разведя в стороны руки, застыл Ворстон.

— Похоже, спятил, — вполголоса проговорил Алекс.

Сказано было негромко, но слова, многократно повторённые эхом, разошлись по гроту.

Ворстон усмехнулся:

— Смотрите.

Он опустил руки и начал медленно кружиться на месте.

Солнечный свет, отражаясь от металлических деталей экипировки, упал на стены. От стен тут же потянулось множество тонких лучиков, которые, в свою очередь, падая на противоположные стены, порождали тысячи себе подобных.

Пронзённая миллионами разноцветных лучей пещера мгновенно преобразилась. Стены засверкали каскадом ярчайших точек. Так продолжалось до бесконечности. Мерцали стены, лучи, меняя цвет и направление, создавали невообразимую феерию цвета и красок.

У Алексея перехватило дух. Бесконечное мельтешение красок дало побочный эффект. Он начал терять ориентацию в пространстве, из головы выветрились все мысли. Заворожённо глядя на гипнотизирующее светопреставление, Алексей растворялся в безумно прекрасном хаосе света.

Время потеряло смысл. В себя он пришёл лишь после того, как Ворстон вышел из светового потока. Пещера вновь погрузилась в полутьму. Тишину нарушало лишь шумное дыхание. Алексей и не заметил, как перестал дышать. Теперь, ловя ртом воздух, он ошалело тряс головой.

— Что это было?

— Пещера Гонсора, — улыбался довольный произведённым эффектом Ворстон. — Я читал об этом месте, и вот довелось побывать. Красивее ничего в жизни не видел, — подумав, добавил он. — Наверное, и не увижу.

В следующий миг грудь Ворстона неестественно раздулась и разлетелась по пещере кровавыми лохмотьями. Быстро сообразив, что происходит, Алексей оттолкнул Алекса и вслед за ним рухнул на каменный пол пещеры. Над головой злобно прожужжали быстрые светляки, до слуха долетели повторённые эхом выстрелы. Очередь попала Ворстону в спину, по положению тела Алексей определил, что стреляли из тоннеля, ведущего к нужному им гроту.

— Ворстон! — громко крикнул Алекс.

В ответ понеслись новые трассы пуль.

Алексей выставил винтовку, сделал несколько одиночных выстрелов. Стрельба прекратилась. Не дав противнику времени, Алексей привстал и, короткими очередями стреляя в тоннель, кивнул Алексу. Тот перебежал вперёд и, открыв огонь, дал Алексею возможность продвинуться. Вскоре они стояли у входа в ответвление, ведущее к гроту.

Пошарив кругом взглядом, Алексей обнаружил Ворстона. Он так и лежал в круге света. На губах кровавая пена, пальцы скручены судорогой. Вспомнив детский восторг в его глазах, Алексей пришёл в ярость.

Взглянув на Алекса и заметив утвердительный кивок, он выставил ствол, надавил на курок. Вскоре пискнул датчик, напомнив, что магазин почти пуст. Алекс рванул вперёд. Быстро добежав до очередного поворота, он стал бить короткими очередями. Алексей сменил магазин и подбежал к товарищу, готовясь пробиваться дальше.

— Далеко до катеров?

— Грот за поворотом, метров тридцать.

Пискнул датчик Алекса.

— Всех кончу! — проорал Алексей, готовый двигаться дальше.

— Не стреляйте, — донёсся из-за поворота дрожащий от страха голос.

Все стихло. Алексей откатился назад.

— Ты кто? — прокричал в темноту Алекс.

— А вы?

Алексей выстрелил.

— Муртан Кумкони, ВКФ Новой Республики. Наводчик зенитного комплекса, — последовал быстрый ответ.

— Сколько вас?

— Один я.

— Выходи.

— Только не стреляйте, я не знал, кто вы.

— Не бойся, Муртан, выходи. Не будешь дурить — будешь жить.

Алексей подтолкнул Алекса. Они быстро вернулись в пещеру Гонсора и разошлись по сторонам.

— Я иду, не стреляйте. — Из ответвления послышалось шарканье. — Я один, больше никого нет.

Показавшееся из тоннеля чучело вызывало невольную улыбку. Худощавый парнишка, длинный как жердь, одет в облегающую подложку скафандра. На голове невообразимая тряпка, перехваченная бинтами. На ногах огромные ботинки, срезанные со скафандра. В правой руке укороченный «дамский» автомат, левая, перетянутая жгутами, покоилась в лубке. Можно было посмеяться, но труп Ворстона и дикий страх в глазах человека к смеху не располагали.

— Ствол опусти.

Человек вздрогнул и повернулся на голос.

— Что?

— Ствол опусти, — с нажимом в голосе приказал Алексей.

Человек послушно опустил ствол автомата.

— Отойди от тоннеля.

— Отошёл.

— Брось автомат.

Парень застыл, его взгляд упёрся в тело Ворстона. Время шло.

— Брось, приятель, — вмешался Алекс, — ты уже наделал глупостей.

По пещере прокатился звонкий шум от упавшего на камни автомата.

Алексей закинул винтовку за спину и, продолжая говорить, направился к поникшему стрелку:

— Ты что, сука, не видишь, что в человека стреляешь?

Полностью вложившись в удар, он вышиб пленника из ботинок. Тот, потеряв сознание ещё в полёте, кулем грохнулся на пол.

«Катер, мать твою, — оглядываясь по сторонам, Алексей не переставал восхищаться творением республиканских доков. — Да тут не катер, а целая подлодка!»

Рассекающая толщу океанских вод субмарина оказалась не только скоростной, но и довольно комфортной. К радости Алексея, на борту вместе с замороженными продуктами оказался запас тонизирующих напитков, дегустацией которых он и занялся.

Полулёжа в кресле рулевого, Алексей с наслаждением прихлёбывал очень недурной напиток. Приглушённое освещение, монотонный шум кондиционера и редкие сполохи огоньков на консоли управления навевали дрёму. Стремясь прогнать сонливость, Алексей, периодически щёлкая тумблером, включал внешнее освещение и через обзорный иллюминатор любовался красотами чужого океана. Поглощённый разглядыванием косяка рыб диковинного вида, он не заметил мелькнувшей тени.

— Прости, что так вышло с твоим другом.

Голос за спиной оказался полной неожиданностью. Алексей вздрогнул, рука, нервно дёрнувшись, задела встроенный в подлокотник кресла джойстик управления.

— Он не был моим другом.

Муртан уселся в соседнее кресло, повернулся к Алексею.

— Мои друзья погибли у меня на глазах, — заговорил Муртан, — их больше нет, до сих пор не могу поверить.

Горе-стрелок пустился было в повествование о гибели эсминца и экипажа, но Алексей быстро прервал горестные вздохи:

— Послушай, милый. Я не мать Тереза, и твои слезливые рассказы мне не интересны. Сам могу таких историй рассказать — не плакать, рыдать в голос будешь.

Муртан растерянно захлопал глазами. Алексей понимал, что перегнул, но плыть оставалось всего ничего, а тратить столь комфортно проводимое время на чужие стенания в его планы не входило. Муртан отвернулся к иллюминатору и какое-то время сидел молча, но недели одиночества развили в нём стойкое отвращение к тишине.

— Когда мы похоронили Ворстона, — Муртан запнулся и потрогал огромный синяк под глазом, — ты разрядил винтовку и щёлкнул пустым ускорителем. Зачем?

— Традиция. Так на моей родине провожают достойных людей.

— Красивая традиция. А откуда ты родом?

— Какая тебе разница?

Несколько минут тишину нарушал лишь шелест кондиционера.

— Когда ты спал, мы беседовали с Алексом, — вновь заговорил Муртан. — Он рассказал о вашем задании и сказал, что мне придётся пойти с вами.

— Значит, придётся.

— Но я не готов, я даже не предполагал, что буду участвовать в сухопутных операциях. Да и моя рука, — поднял он перехваченную бинтами беспалую ладонь. — Как я буду стрелять?

— Выпустить кишки Ворстону это тебе не помешало.

Поняв, что здесь сочувствия не добиться, Муртан тяжко вздохнул.

Алексей перевел взгляд на бокал и насторожился. Катер плавно покачивало. Физически это почти не ощущалось, но напиток в бокале еле заметно переваливался с края на край.

«Подводные течения», — заключил Алексей.

Катер слегка тряхнуло. Алексей пробежал обеспокоенным взглядом по консоли и повернулся к Муртану, намереваясь спросить, почему погасли несколько горевших до этого индикаторов, но, увидев его лицо, на секунду замешкался.

Лицо Муртана походило на застывшую плаксивую маску. Широко открытые глаза невидяще упёрлись в палубу, губы шевелились.

— Не хочу, — бормотал он себе под нос, — я наводчик, а не отвязный пехотинец. Я не справлюсь, не смогу.

«Знатная у нас команда, — слушая Муртана, думал Алексей. — Пехотный капитан, разжалованный в рядовые. Потерявшийся на просторах Вселенной землянин плюс наводчик, впавший в панику за год до боя. Спи спокойно, Республика».

Внезапно катер накренился. Алексей вылетел из кресла и грохнулся на переборку, вдруг ставшую полом. Рядом свалился Муртан. Не успели они сообразить, что произошло, как катер перевалился на другой борт.

Врезавшись по дороге в кресло, Алексей рухнул на противоположенную переборку. Муртан зацепился здоровой рукой за консоль, пытаясь беспалой культей восстановить управление. Не получилось. Процарапав бинтами по мигающей аварийными огнями консоли, Муртан всем весом рухнул на Алексея.

Манипуляции с консолью не прошли даром. Стараясь восстановить управление, Алексей вскользь прошёлся по сенсорам включения вспомогательных систем. Вокруг всё преобразилось. Включилось полное освещение, запустились внешние механизмы. Катер раскрутился вокруг собственной оси.

Вцепившись в поручни, Алексей пытался не свернуть себе шею. В поле зрения попал обзорный иллюминатор, и он чуть не выпустил поручни из рук. Мощные прожекторы, пробив толщу воды, обрисовали контуры угрожающе близкого дна.

Когда до столкновения остались считанные секунды, в рубке появился Алекс. Следя за его пируэтами, Алексей понял — он так не сможет. Алекс смог. Едва не врезавшись в дно, чудом обойдя донный бархан, катер постепенно выровнялся. Поколдовав над консолью, Алекс зло посмотрел на Алексея:

— Я больше чем уверен, что автопилот отключил ты. Я же сказал — ничего не трогать!

— Да не трогал я ничего! — Алексей вложил в эти слова все своё возмущение, но вместо того чтобы негодовать дальше, он вдруг запнулся. — Хотя джойстик я вроде сдвинул, но не нарочно.

— У тебя всё не нарочно. Подполковнику нагрубил не нарочно, пехотному сержанту голову тряхнул тоже не нарочно. Меня чуть в жилой зоне не пристрелил — опять не нарочно. А сейчас получилось просто недоразумение. Чем дольше я на тебя смотрю, тем больше убеждаюсь, что ты сам и есть сплошное недоразумение.

— Да пошёл ты.

— Только что чуть не пошёл. Вместе с тобой и этим, — Алекс кивнул на баюкающего растревоженную культю Муртана, — космическим снайпером. Мне что, спать не положено? Я должен тебя, придурка, всё время за руку держать?

Алексей его уже не слушал. Он с улыбкой смотрел на экран, на который шла трансляция с камеры, висящей под потолком. На экране были они. Взъерошенный Муртан с чёрным синяком в пол-лица, Алексей с ободранной при приземлении рожей, но краше всех выглядел Алекс. Худые волосатые ноги, торчали из трусов а-ля вся семья, исцарапанная грудь, огромная, недавно набитая шишка на лбу, распухший нос и чёрные синяки под глазами, поставленные Алексеем ещё на суше. На фоне царящего на мостике разгрома троица смотрелась весьма эффектно.

Все уставились на экран.

— Да-а, — протянул Алексей, — ещё немного в том же духе — и у чужих сойдём за своих.

Чертыхнувшись, наверное, в сотый раз, Алексей оттолкнул от глаз встроенную в сферу оптику и перевернулся с живота на спину. Лёжа в траве, он едва заметными движениями размял мышцы, затёкшие от долгого бездействия. Закончив разминать, отполз вниз по склону к обустроенной группой лежанке.

— Вымерли они там, что ли? — раздражённо бросил он, оказавшись среди товарищей.

С момента подхода группы к цели прошло чуть больше суток. Холмистая, заросшая подлеском и высокой травой местность оказалась для диверсантов как нельзя кстати. С высоты, оборудованной на вершине холма площадки, так называемый форпост чужаков просматривался как на ладони.

В километре от облюбованного ими холма брала начало узкая, зажатая со всех сторон пологими сопками лощина. В её центре, подмяв массивными опорами чахлую растительность, стоял непривычного вида корабль, похожий на творение малолетнего ребёнка, сложившего из разномастных фигурок угловатую конструкцию неправильной формы. Верхние надстройки чужеродного творения были около двадцати метров высотой, в длину же корабль едва достигал сотни метров. На фоне гигантов, виденных Алексеем ранее, корабль чужаков размерами не впечатлял.

Ещё при первом осмотре они заметили зияющее в борту отверстие, которое, судя по идущим к земле широким сходням, являлось входом в шлюз. Ворох сухой листвы и пыли, загнанный на сходни ветром, явно указывал на то, что шлюзом давно не пользовались.

В сотне метров от корабля высился отвал породы, изъятой из недр ближайшей сопки. На съёмках с орбиты отвал казался тёмной полоской на зелёной палитре. Вблизи всё смотрелось намного уродливей. Тысячи тонн породы, размытые проливными дождями, повсюду протягивали грязевые щупальца, испоганив девственную местность.

Вокруг земляного вала застыли десятки чужеродных механизмов. Складывалось впечатление, что работы свернули в секунду. Автоматы получили команду «стоп» и брошенным железом застыли на месте. Самая замысловатая машина замерла около полукруглого провала. Её широкие лопатообразные ленты скрывались в чернильной темноте тоннеля, ведущего в недра сопки.

Тишина заставляла нервничать. За сутки наблюдения в расположении противника не было отмечено ни малейшего движения. Не показывались чужаки, ни один механизм не сдвинулся с места. Всё вымерло. Подобного оборота диверсанты не ожидали.

— Что будем делать? — поинтересовался Алекс.

Лёжа на спине, Алексей молча рассматривал бездонную синеву, так похожую на милое сердцу земное небо.

— Мы можем здесь неделю просидеть, — не унимался Алекс. — Я, кажется, задал вопрос.

— Кто у нас командир? — осведомился Алексей и сам же ответил: — Алекс Блэймер. Вот Алекс Блэймер пусть и думает, что будем делать.

— Хорошо, — раздосадованный ответом, холодно произнёс Алекс. — Я пойду первым. Пройду — двигайте за мной, нет — назначаю тебя старшим.

— Решил пополнить ряды камикадзе?

— Твои непонятные слова меня достали. — После гибели Ворстона, командование и ответственность свалились на плечи Алекса, и он заметно нервничал. — Или выражайся ясней, или заткнись и делай, как я говорю.

— Выбор у нас небогатый, — принялся Алексей излагать свои мысли, — либо мы рапортуем об успешном выполнении задания, либо нас внесут в посмертные списки героев. В списки мы всегда успеем, так зачем тебе идти первым, когда у нас есть парень по имени Муртан?

Алексей кивнул в сторону спального мешка, в котором мирно посапывал новоявленный член группы. Алекс возмущённо запыхтел:

— А тебе не кажется, что подло посылать на смерть необученного инвалида ради спасения собственной шкуры?

— Делай как знаешь.

Демонстративно потеряв интерес к разговору, Алексей заложил руки за голову и вновь уставился в небесную синеву. Несколько минут до его слуха долетал лишь шум колыхающего траву ветерка и задумчивое сопение Алекса.

— Не могу я так. Если он погибнет, я себе этого не прощу.

На губах Алексея обозначилась улыбка. Он ждал чего-то в этом роде и с готовностью вернулся к прерванному разговору.

— Посуди сам, — заговорил он, — сейчас идёшь ты, следом за тобой я, нас обоих шлёпнут, а этот мирно дрыхнущий дурень останется один. И что дальше?

Алекс молчал.

— Думаешь, нашу работу сделает необученный инвалид?

Молчание.

— Я понимаю твои чувства, сам был таким. К счастью, это быстро прошло. На войне надо уметь перешагнуть через мирные принципы. Это тяжело, но те, кто с этим не справился, давно кормят червей. Если мы не отключим поле, сюда придут другие. Подумай, равноценна ли одна жизнь и жизни, возможно, сотен, идущих следом?

— Ну а если его убьют, а потом и мы ничего не сможем сделать?

— Всё может быть, — Алексей видел, что почти добился своего, и подбирал слова с особой осторожностью. — По крайней мере, отправив вперёд Муртана, мы будем знать, чего следует опасаться, а как сказал один из великих моего мира, предупрежден — значит, вооружён. Если не повезёт — значит, не судьба. По крайней мере мы сделали всё, что могли.

На лице Алекса отразилась борьба между его устоявшимися взглядами и доводами Алексея. Решение далось нелегко.

— Скажи ему сам.

Алексей кивнул. Не вымолвив больше ни слова, он пополз будить и инструктировать Муртана.

Где по-пластунски, где короткими перебежками Муртан подобрался к земляному валу. Выполняя указания Алексея, он ползком приблизился к обездвиженным механизмам и застыл среди них. Никакой реакции.

Глядя за его продвижением, Алексей всё больше мрачнел. Надежды не оправдались. В голове крутились два объяснения этому факту. Либо чужаки по каким-то причинам бросили оборудование и корабль и убрались с планеты, либо ждут подходящего момента для удара. Это необходимо было выяснить, и Алексей нарушил все предписания. Активировав радиосвязь, он вызвал Муртана:

— Поднимись во весь рост, обойди корабль и подойди к входу в тоннель.

Муртан обернулся. Оптическая система сферы показала его растерянный взгляд и трясущуюся от страха челюсть.

— Делай, что говорят, — подстегнул Алексей, — если что, прикроем.

Муртан медленно встал, здоровой рукой вцепился в автомат и неуверенной походкой открыто затопал к кораблю.

Расстояние, разделяющее вершину холма и базу чужаков, пересекли быстрым бегом. Остановились возле земляного вала.

— В общем, так, — немного отдышавшись, прошептал Алекс, — мы с Муртаном идём в тоннель, ты ждёшь минуту и идёшь следом.

Пригибаясь, Алекс короткими перебежками добрался до Муртана. Вскоре обоих поглотил чёрный зев тоннеля. Выждав некоторое время, Алексей включил прибор ночного видения. Держа палец на крючке, двинулся следом. Полукруглый вход в подземелье встретил сырой прохладой. Тоннель — три метра в высоту и столько же в ширину — плавно опускаясь, вёл в недра сопки. Система сферы идентифицировала две крадущиеся впереди фигуры и выделила их дружеским зелёным цветом. Куда они идут, оставалось только гадать. Алекс и Муртан ушли вперёд на добрую сотню метров, а конца тоннеля не было и в помине.

Стараясь держаться поближе к стене, Алексей споткнулся и привалился к ней плечом. Стена оказалась скользкой как лёд. Приложив анализатор, Алексей не удивился, когда тот, жалко пискнув, указал, что определить состав не удалось. Матовое, идеально ровное покрытие являлось творением инопланетных технологий.

К его великой досаде, место, с которым соприкоснулось плечо, начало разгораться слабым синим свечением. По стене в разные стороны поползли тонкие светящиеся полоски. Они ширились, и вскоре двадцатиметровый сегмент тоннеля заполыхал холодным синим светом.

Алексей бросился вперёд. Нырнул в неосвещённый участок тоннеля, залёг. Над головой послышался слабый хлопок. Следующие двадцать метров стен и потолка замерцали призрачно-синим и вновь осветили его.

Алексей догадался, что прикосновение запустило систему освещения. С легким хлопком вспыхнул следующий сегмент. И пошло-поехало. Беспрерывная череда хлопков. Свет, словно наступая от входа, все дальше освещал подземелье.

Осветило и Алекса с Муртаном. Они, как и Алексей, вцепились в оружие, стараясь слиться с полом.

Среди шума за спиной почудились звуки. Алексей перекатился, взял вход на мушку. В полукруге, освещённом солнечным светом, ничего постороннего не появилось. Откатившись обратно, узрел Алекса и Муртана, без остановки посылающих в пустоту тоннеля длинные автоматные очереди.

Выключив ночное видение, Алексей активировал систему инфракрасного наблюдения. Отметив тепловые вспышки, датчики высветили перекрестье прицела. Встроенный в забрало электронный прицел, не фиксируя цели, лихорадочно метался перед глазами. Куда стреляют товарищи, Алексей не видел. Включил приближение, и по его спине пробежали мурашки.

Часть выпущенных пуль, словно натыкаясь на невидимое препятствие, замирала в воздухе. Прибор отмечал попадания, хотя Алексей по-прежнему не видел ничего, кроме залитого светом пустого тоннеля. Чувствуя, как от нереальности происходящего на затылке зашевелились волосы, Алексей откинул забрало и ошеломлённо замер. Недалеко от позиции Муртана и Алекса над полом возвышался светящийся предмет, похожий на винный бочонок. Вокруг него лежали изрешечённые пулями бесформенные тела. Разбираться в причинах отказа сверхнадёжного оборудования было некогда. Отключив питание систем, встроенных в шлем, Алексей устремился вперёд.

Алекс и Муртан, проскочив место скоротечного боя, скрылись в близком ответвлении тоннеля. Алексей тоже решил пройти мимо, но не получилось. Взгляд притягивало туда словно магнитом. Коротко взглянув на тела чужаков, Алексей так и застыл, не в силах оторвать глаз. Несмотря на то, что им показали съёмки вражеских пилотов, зрелище в натуре произвело на него неизгладимое впечатление.

Рослые, под три метра, до неприличия худые жёлтые тела с редкими вкраплениями ядовито-зелёных прожилок. Узловатые конечности, как верхние, так и нижние, совершенно не отличались друг от друга. Таких Алексей насчитал семь. Длинные многосуставчатые ного-руки росли совершенно не симметрично. Казалось, они произвольно выросли там, где им самим захотелось. Ладони заменяло невообразимое переплетение пластичных отростков, похожих на тончайшие косички.

Тщедушное угловатое тело, растерзанное пулями, венчалось бесформенным наростом, отдалённо напоминающим голову. Эта часть, сплошь покрытая шишкообразными буграми, выглядела крайне отталкивающе. Ни глаз, ни носа, ни ушей в их привычном понимании Алексей не увидел. Лишь разной величины шишкообразные выпуклости с жёсткой щёткой волос на каждой. Из одежды — набор подсумков, притянутых ремнями к непропорционально длинным конечностям.

Алексей склонился над одним из убитых. По количеству пристёгнутой к конечностям амуниции решил, что это старший. В нос ударил тяжёлый приторный запах.

— Да кто вы, чёрт побери, такие? — вымолвил Алексей, не заметив, как от волнения перешёл на родной язык.

Внезапно, словно услышав его, лежащий у ног тряпичным кулем чужак выгнулся дугой.

Оторопь как рукой сняло. Алексей отскочил и одним выстрелом снёс заменяющий голову бугристый отросток. Длинное худощавое тело конвульсивно дёрнулось и окончательно замерло.

Одновременно с наступлением смерти светящийся бочкообразный предмет вдруг начал тускнеть и терять очертания. «Винный бочонок», как окрестил его Алексей, оказался хитрой энергетической оболочкой, скрывающей в своих недрах маленький металлический цилиндрик, который, потеряв оболочку, упал Алексею под ноги.

Тот, ставя рекорд по прыжкам с места, сиганул в сторону. Упал, ожидая взрыва, и сжался в пружину.

Потянулись секунды.

Из ответвления тоннеля долетел удивлённый возглас Муртана. Перехватив винтовку, Алексей медленно встал на ноги и поднял выпавший цилиндрик. Ничего особенного — гладкий кусок металла величиной с палец. Алексей собрался откинуть его в сторону, но заметив, как на чёрном боку цилиндра вспыхнула и тут же погасла искорка, передумал. Решив исследовать находку более подробно, сунул цилиндр в карман и нырнул в ответвление.

Узкий коридор вывел его в просторное помещение, освещённое тем же призрачно-синим светом. Увидев причину возгласов Муртана, Алексей с трудом сдержал рвущиеся наружу ругательства.

Обстановку помещения составляло возвышающееся в центре подобие операционного стола. На столе лежала обнажённая молодая женщина. Мерно вздымающаяся грудь говорила о том, что женщина хотя бы жива. Милое лицо, короткие светлые волосы. Впечатление портили широко распахнутые глаза. Бесцветные, совершенно отстранённые и пустые, они не выражали ни единой мысли.

Пока Алексей и Муртан рассматривали обнажённую девушку, Алекс возился со сканером.

— Источник энергии в сорока метрах. Мы у цели, — сказал он, не отрывая взгляда от сканера. — Ты, — взглянул он на Муртана, — ждёшь здесь. Ты за мной.

Перехватив автомат, Алекс скрылся в проходе.

Алексей подмигнул Муртану:

— Как тебе находка?

— Красивая.

Алекс стоял возле глухой стены, венчающей конец тоннеля.

— И это всё? — Алексей вопросительно уставился на Алекса. — А где чёртов генератор?

— Здесь, — хлопнул тот по стене, — приложи руку.

Стена слабо вибрировала. Алексей надавил сильней. Под напором ладони стена немного промялась.

— С виду как настоящая.

— Похоже на мембрану.

Алекс ударил ногой, стена заколыхалась.

— Ты что? — помня свою оплошность с освещением, попытался его остановить Алексей.

— Не дёргайся, Лёха, уже бил. — Ещё пинок. — Даже стрелял. Эта штука очень крепкая.

— Стрелял? — удивился Алексей. — А если ответят?

— Пускай, — махнул рукой Алекс, — я устал. Меня учили командовать войсками. Вот враг, вот свои, всё ясно и понятно. Победил тот, кто умней и напористей. А здесь галиматья какая-то, и мира нет, и война не война. Ещё эта девка, откуда она вообще тут появилась?

— Насчёт того, что война не война, ты прав. Держи тут оборону десяток ухарей с моей родины, наши трупы давно бы плавали в море. А имей они технологии пришельцев, нас к планете близко бы не пустили. А эти с лёгкостью пригласили в своё логово, да ещё позволили себя убить. Кстати, мои системы их не увидели.

— В смысле? — насторожился Алекс.

— В прямом. Вы начали стрелять, я видел только трассы и всё. Этих чертей увидел, откинув визор.

— Наша электроника вообще отказала, шли без неё, — задумчиво произнёс Алекс. — Чужих засекли, когда вспыхнул свет. Муртан тот ещё стрелок, удивляюсь, как он свалил Ворстона, здесь всё мимо. Я срезал троих, пока заряжался, остальные просто стояли и ждали, когда я их убью. Они и не пытались сопротивляться.

— Чем дальше, тем чудней.

— И я о том же, — согласился Алекс, — но об этом после. Что с диафрагмой будем делать?

— Ну, мы же пёрли взрывчатку не просто так, давай попробуем.

Вскоре всё было готово. Укрывшись в ответвлении, Алексей открыл рот и вдавил сенсор. По тоннелю промчался огненный вал.

Мембрану разорвало на куски. Взорам предстал большой полутёмный зал. Приглядевшись, они рассмотрели множество торчащих из пола толстых стержней. Их верхушки пульсировали знакомым синим свечением. Из зала доносился мощный гул. Вонявший взрывчаткой воздух насытился озоном. Из зала выползло нечто.

— Это ещё что? — раздался за спиной огорошенный голос Муртана.

«Машина», — услышав вой приводов, определил Алексей.

Узкий вытянутый корпус отливал металлом. Из корпуса выдавались семь длинных, похожих на хлысты конечностей. В глаза бросились заторможенные движения механизма. Даже в сравнении с роботом-раздатчиком, обслуживающим их в столовой, машина чужаков выглядела полудохлой развалиной, с трудом переставляющей гибкие конечности.

Повысив мощность выстрела, Алексей сразу же свалил механизм набок. Гибкие конечности машины, неожиданно удлинившись вдвое, конвульсивно задёргались, искрошив светящееся покрытие стены. Пришлось стрелять ещё. Приняв более сотни реактивных пуль, механизм замер.

Не успели они отдышаться, как из зала выполз такой же механизм и устремился к ним, на ходу удлиняя телескопические конечности.

— Это охрана генераторного зала, — заключил Алексей. Он бросил взгляд на датчик боекомплекта. — Ещё несколько таких охранников, и отбиваться придётся кулаками.

— Муртан, — стреляя в робота, крикнул Алекс. — Выбирайся на воздух и свяжись с эскадрой. Сообщи, что мы проникли в генераторный зал.

— Понял. Разреши забрать женщину, погибнет ведь.

— Забирай.

Муртан припустил к ответвлению, ведущему в опочивальню загадочной пленницы.

— Стой.

Зайдя за спину Алексею, Алекс расстегнул клапан его рюкзака и принялся вынимать составные части умной мины.

Из зала выскочил следующий механизм. Бросив на робота взгляд, Алексей понял, что везению пришёл конец.

Оказалось, что машины способны двигаться и по стенам, и по потолку. Используя в качестве упоров гибкие, способные удлиняться конечности, эта машина, в отличие от собратьев, двигалась с невероятной скоростью.

Палец Алексея лихорадочно давил на курок. Одиночные выстрелы слились в непрерывный треск, но снаряды все как один запаздывали. Машина молниеносными рывками легко уходила с линии огня. Алексей успел промахнуться раз восемь, прежде чем машина оказалась прямо перед ним. Разведя в стороны передние конечности, она обрушила их на его голову.

Когда хлыстообразные манипуляторы рванули навстречу друг другу, Алексей замер. Он видел, что увернуться нечего и пытаться. Воображение мигом нарисовало его несчастную голову, оказавшуюся между молотом и наковальней. В ожидании удара он закрыл глаза.

Через несколько мгновений, поняв, что до сих пор жив, и услышав надсадный вой приводов, открыл их снова. Машина замерла, манипуляторы остановились в нескольких сантиметрах от головы Алексея. По натужному вою он определил, что машина изо всех сил пытается завершить начатое, однако какая-то неведомая сила ей сильно мешает.

Размышлять, что это за сила, не было времени. Без суеты Алексей перевёл винтовку в автоматический режим и выпустил остатки обоймы в узкое брюхо механизма. Раскуроченная машина, искря, рухнула на пол, отдача винтовки толкнула назад.

— Не дёргайся, идиот, — взвился ничего не заметивший Алекс, — я детонатор с оболочки тяну, а ты, придурок, пляшешь. Хочешь меня без рук оставить?

— Извини, — машинально промычал Алексей, пытаясь утихомирить реки разбавившего кровь адреналина.

— Ставлю две минуты. Успеем?

— Должны успеть.

Немного успокоившись, Алексей трясущимися руками вставил последний магазин.

Послышался нарастающий писк. Дискообразная мина взмыла к потолку. Компьютер, просканировав пространство, задал нужное направление.

— Уходим.

Дневной свет ударил по глазам. Когда зрение к нему вернулось, его взгляд упёрся в Муртана. Не обратив внимания на их появление, Муртан растерянно смотрел в сторону земляного вала. Рядом, бессмысленно уставившись в одну точку, стояла бывшая пленница. Алексей отметил, насколько в этот момент были схожи выражения их лиц. Проследив за взглядом Муртана, он немедленно открыл огонь. Алекс присоединился через секунду.

— Откуда они взялись?

— Умный вопрос, — отмахнулся Алексей, — а главное, по адресу.

К ним ползли знакомые машины. Спускались с вала, лезли из тоннеля. Путь к отступлению был отрезан. Единственным доступным укрытием оказался вражеский корабль. Будто специально распахнутая створка шлюза манила призрачной надеждой на спасение. Оценив обстановку и убедившись, что другого пути нет, Алексей махнул Алексу. Тот согласился.

— Пошёл.

Увесистый пинок вывел Муртана из ступора. Он с опаской взглянул на Алексея.

— Что уставился? — зло выругался Алексей. — Хватай девку и дуй в шлюз.

Корабль встретил их серебристыми стенами круглого шлюза и закрытой внутренней створкой.

— Это западня, — ударив прикладом в закрытый створ шлюза, вымолвил Алекс и повернулся к Муртану. — Ты маяк включил, любовничек?

Муртан кивнул.

— Вот гадство, — разозлился Алексей, — обидно гибнуть в конце, да ещё успешно выполнив задание.

Сопка, в недрах которой находился зал, генерирующий поле, вздыбилась. Несколько мгновений она пухла, затем огромной силы взрыв подбросил в небо тысячи тонн грунта. Корабль заходил ходуном. Рухнув на пол, Алексей смотрел на быстро приближающуюся стену камней и грунта. Внешняя створка шлюза плавно задвинулась, в борт ударила тяжёлая взрывная волна. Когда тряска утихла, внутренняя створка, словно приглашая их в недра корабля, бесшумно ушла вниз, включилось сумеречно-синее освещение.

Алексей отшатнулся и вскинул винтовку. Открывшийся взору широкий, а главное, пустой проход, полого поднимаясь, вёл внутрь корабля. Алексей понимал, что бездействовать нельзя, но два патрона в магазине решимости не прибавляли.

— Муртан, вперёд, мы прикроем.

В тишине шлюза шёпот Алекса был еле слышен.

— Почему я?

Получив ускорение в виде пинка, Муртан вылетел из шлюза. Мёртвой хваткой вцепившись в автомат, он осторожно двинулся по проходу.

Немного выждав, Алексей тенью заскользил следом. Далеко идти не пришлось. Проход вывел к широкой, идеально круглой шахте, снизу вверх пересекающей корабль. В центре шахты вопреки закону тяготения висела круглая площадка, от которой лучами расходились пять широких помостов, ведущих к серебристым стенам шахты. Один из помостов вёл к проходу, по которому гуськом двигались диверсанты.

Получив очередной тычок в спину, остановившийся было Муртан закинул автомат за спину и на брюхе выполз на площадку. Подполз к её краю, поглядел вниз.

— Там ничего нет, — выпалил он.

Алексей и Алекс рухнули на пол, кляня Муртана за шум.

— Да нет здесь никого, — сквозь трясущиеся губы Муртана вырвался сдавленный смешок. — В штаны не наделайте, господа командиры.

Алексей подошёл к Муртану и осмотрелся. Призрачный свет, буквально струившийся откуда-то сверху, казалось, осязаемой взвесью наполнял пространство шахты. Серебристые стены сплошь покрывали тёмные линии, образующие замысловатый узор. Из-за освещения или по другим причинам, но Алексею вдруг показалось, что линии узора медленно смещаются в сторону. Намереваясь рассмотреть узор поближе, Алексей подошёл по одному из помостов к стене шахты.

Едва он ступил на край помоста, как часть стены бесшумно съехала вниз, открыв взору новый проход. Алексей отшатнулся, стена встала на место.

— Эта шахта, похоже, тамбур, соединяющий отсеки.

— Похоже, так, — согласился Алекс, — открой-ка ещё разок.

— Прикройте меня.

Алексей пополз по помосту и надавил на край руками.

Как только стена вновь ушла вниз, над ухом протрещала короткая очередь. Пули ударили в стены открывшегося прохода. Алексей откатился в центр и слился с площадкой. Потянулись секунды ожидания. Никакой реакции.

— Зачем стрелял?

— Мне показалось… — заблеял Муртан.

Коротко размахнувшись, Алексей ударил его в солнечное сплетение. Ловя ртом воздух, Муртан сложился пополам.

— Ты дебил, — присев на корточки, зашипел Алексей. — Сидим у чёрта в заднице с пятью патронами на всех, а ты в пустоту лупишь.

Вызванная испугом вспышка злости прошла. Алексей вдруг усомнился в правильности собственных действий, но отступать было не в его правилах.

— Ещё хоть патрон потратишь впустую, оторву яйца. Понял?

Муртан с трудом втягивая воздух, кивнул.

— Отлично, — продолжил Алексей. — А теперь, раз ты такой воинственный, пробегись по всем помостам.

Сказано — сделано. Остальные проходы тоже пустовали.

Алекс приказал включить связь.

— Толпой ходить не будем. Каждый берёт по коридору. Встречаемся на площадке. — Он задумчиво оглядел помосты. — Муртан, это твой. Лёха, сюда, я по центру.

Алексей с сомнением покачал головой:

— Ты уверен?

— Уверен, — отрезал Алекс. — После устроенного нами шума должно быть противодействие, а его нет. Похоже, хозяев корабля мы убили в тоннеле. А защитных систем корабля либо нет в помине, либо они бездействуют, иначе нас бы уже не было.

— Логично, — сдался Алексей.

Ступая по проходу, Алексей глубоко дышал. Неизвестность давила, держа нервы в сильнейшем напряжении. Ещё на площадке он отметил, что проходы ведут на разные уровни. Два вели вверх, остальные вниз. Алексей шёл по самому верхнему.

Мимо плыли те же расписанные узорами серебристые стены, тот же светящийся потолок. Протянувшись на несколько десятков метров, проход упёрся в тупик. Алексей не удивился. Ища спрятанный механизм открытия, он зашарил руками по полу и стенам. Часть стены так же бесшумно отскочила в сторону, открыв взору просторное полутёмное помещение. Внутри что-то мелькнуло.

Дальше сработал инстинкт. Отчего это происходит, от перегрузки нервной системы или по другим причинам, Алексей не знал, но такое с ним уже случалось. Нервное напряжение и страх испарились в одно мгновение. Алексей по-прежнему контролировал собственное тело, но в его мозгу словно поселился кто-то дерзкий, до поры таящийся в глубинах подсознания. В ушах зашумело, но зацикливаться на этом было некогда.

Инстинкт швырнул его вперёд. Оттолкнувшись от пола, Алексей влетел внутрь отсека. Сознание словно со стороны фиксировало происходящее.

Большой зал неестественной конфигурации. Ни мебели, ни оборудования. У дальней от входа стены, расчерченной всё теми же замысловатыми линиями, виднелась одинокая фигура пришельца. Собственного выстрела Алексей не услышал. Конечности чужака взметнулись веером. Пуля оторвала тщедушное тело от пола и швырнула на переборку.

В следующий миг Алексей полностью пришёл в себя. Он с размаху грохнулся на палубу, пребольно ударившись локтём. Шум в голове, досаждавший всё это время, перерос в чёткие слова.

— Вольнов, Вольнов, ответь, — щекотал ухо наушник. — Лёха, что случилось?

— Что? — Алексей медленно приходил в себя.

— Живой? Что происходит?

Алексей огляделся. Пришелец, не шевелясь, лежал у стены. Готовое выскочить из груди сердце понемногу замедляло бешеный ритм.

— А с чего ты взял, что что-то происходит?

— Да ты орал громче, чем при посадке на планету.

— Встретил ещё одного. Потратил предпоследний заряд.

— Мы тоже кое-что обнаружили. Выходи на площадку.

Желая подняться, Алексей упёрся руками в палубу. Острая боль прострелила левый локоть. Из глаз брызнули слёзы, скулы свело судорогой. Он с трудом сдержался, чтобы не заорать благим матом. Рука не слушалась, распухала на глазах. Переждав вспышку боли, Алексей с трудом поднялся. Накатила дурнота, мышцы сковала слабость. Шаркая словно ватными ногами, он медленно добрался до площадки.

— Ты чего такой бледный?

— На себя посмотри, — буркнул Алексей. — Давай удивляй.

Кивнув, Алекс нырнул в проход. Алексей двинулся следом, с облегчением отметив, что проход ведёт вниз.

— Ни хрена себе, — сорвалось с губ, едва он увидел цель визита.

— Ну? — Муртан с довольной физиономией вскрывал герметичную упаковку сухого пайка из аварийного комплекта. — Как моя находка?

В центре большого ангара, по всей видимости, грузового отсека, стояла принадлежащая людям спасательная шлюпка.

— Б 101, — прочитал Алекс полустёртую надпись на зелёном борту. — Порт приписки Савога.

Боль в руке становилась невыносимой, голова пошла кругом, ноги подломились. Алексей по стене сполз на пол.

— Что внутри? — спросил он севшим голосом.

— Системы в норме. Топлива в достатке.

— Люди?

— Вот здесь начинаются вопросы, — шаги товарища гулко отдавались в просторном отсеке. Подойдя к шлюпке, Алекс похлопал по борту. — После крушения тягача на шлюпке бедовали двое. Тяжёлый скафандр и аварийный комплект третьего члена экипажа не тронуты. Были не тронуты, — поправился он, посмотрев на жующего Муртана.

— Не вижу ничего странного. В катастрофе выжили двое, только и всего.

— Я просмотрел журнал. Нашу девочку зовут Айна Диярабо, она штурман буксира. Вместе с ней здесь находился капитан. Как видишь, её мы нашли, а капитана нигде нет. Кроме того, в журнале отмечен маршрут их полёта, последняя точка выхода отсюда далеко. Шлюпку чужаки притащили с собой.

— Получается, — принялся размышлять Алексей, — по пути сюда они прихватили спасшуюся в крушении шлюпку. Грохнули капитана, превратили штурмана в растение и отправились дальше. Смысл? И почему в живых остался штурман, а не более информированный во всех вопросах капитан?

— Штурман — женщина.

— Нет, — отмёл версию Алексей. — Какое у тебя сложилось впечатление о чужаках?

— Жуть.

— Мы для них такая же жуть. Думаю, пол здесь ни при чём.

— Тогда что?

— А то, что с нашими мозгами здесь не разобраться.

В глазах потемнело, Алексею становилось всё хуже.

Возбуждённый происходящим Алекс только сейчас обратил внимание на состояние Алексея.

— Ранен? — спросил он и, не дожидаясь ответа, встряхнул друга за плечи.

— Ветеринар недоделанный, — взревел Алексей, — осторожней.

Вокруг засуетились. Несколько раз шикнул дозатор. Алексей вздрогнул от уколов в больную руку. Стало легче.

— Сильный ушиб, — осмотрев распухший локоть, заключил Алекс. — Как ты умудрился?

— Высоко подпрыгнул.

Лицо Алекса вытянулось, но вопросов не последовало.

— Потерпи, — заговорил он, — наши наверняка уже на планете. Вызволят нас, отправят тебя в госпиталь. — Алекс присел рядом, довольно потянул носом воздух. — А там красота, — его глаза мечтательно закатились, — уход как за ребёнком. Все добрые, ласковые, а главное, персонал сплошь женщины. Вот увидишь наших девушек — домой не захочешь. Все красавицы как на подбор. Лежал я там недельку. Утром войдёт в палату, и на душе светлеет. Сядет рядом, поговорит, погладит по руке, аж мороз по коже.

Алекс задышал чаще:

— Смотришь на неё во все глаза, а она стесняться начнёт. Щёчки розовеют, глазки опустит, а сама на тебя из-под ресничек нет-нет, да и стрельнёт. Поправит выпавший локон и обязательно себя огладит, как бы халатик поправляя.

— Слушай, — перебил Алексей затянувшиеся нежные воспоминания, — у тебя когда в последний раз баба была?

Алекс возмущённо засопел.

— О таких вещах спрашивать не принято. Но, делая скидку на твоё происхождение, скажу, — перешёл он на шёпот, — давно.

— Ясно.

— Что тебе ясно?

— Ясно, откуда столько мазохизма. Меня твоя эротика не заводит, к тому же бабы ваши дуры.

Алекс вскинулся:

— Это еще почему?

— Потому что встречал. Целых двух, будь они неладны. После встречи с первой оказался здесь, а вторая меня чуть не убила, наверное, от избытка доброты и ласки.

Лицо Алекса выражало недоверие:

— Не может быть. Но если так, приношу за них извинения.

— Я принимаю их, о благороднейший сеньор, — дурачась, Алексей склонил голову в почтительном поклоне.

— Благороднейший кто?

— Дед Пихто.

Транквилизаторы пробудили в Алексее жажду действий. Он выдернул пояс и соорудил подобие лубка:

— Пойдём, рассмотрим поближе гостеприимного хозяина.

Рядом с телом ползал механизм, похожий на большую улитку. Кружа возле хозяина, машина временами замирала. С лёгким стрёкотом из корпуса выдвигались телескопические стержни, вонзаясь в неподвижное тело.

— Похоже на автодоктора, — Алекс с интересом наблюдал за процессом. — Пытается реанимировать. Как думаешь, получится?

— Нет, — пожал плечами Алексей и израсходовал последний заряд. Дёрнувшись, машина замерла.

— Зря, — склонился над трупом Алекс, — интересно было бы посмотреть. Мы обшарили весь корабль, кругом стерильная чистота. Ни кают, ни мебели. Неужели в этих подсумках всё, что им нужно?

Алекс решил снять один из подсумков, висящих на конечности чужака, но дотронувшись до тела, брезгливо отдёрнул руку.

Удивлённый такой реакцией Алексей повторил манёвр. Сухая дряблая кожа, под ней жёсткое как дерево тело, от которого даже на расстоянии веяло жаром.

— Интересно, — почесал в затылке Алексей, много лет наблюдавший прямо противоположную реакцию организма на смерть.

— Ее-то зачем притащил? — послышался недовольный возглас Алекса.

В зале стояла белокурая Айна, всё так же бессмысленно пялясь в пустоту.

— Я зашёл в шлюз, — смутился Муртан, — она сама увязалась.

— Ещё один мазохист, — усмехнулся Алексей. — Чёрт!

Он рванул вперёд, но не успел. Дверь плавно встала на место.

— Кретин, — лицо Алексея исказила злая гримаса, — пока эта пальма сидела в шлюзе, ничего не запиралось. Какого рожна ты туда попёрся?

Зная, чем кончаются вспышки бешенства Алексея, Муртан благоразумно держался на расстоянии.

Битый час они пытались оживить запорный механизм. Дверь не поддавалась.

— Что теперь делать? — Муртан переводил виноватый взгляд с одного на другого.

Алексей хотел выдать очередную грубость и уже открыл рот, но так с открытым ртом и остался. Всё произошло настолько быстро, что никто не успел отреагировать. Стоявшая в центре зала Айна неожиданно шевельнулась. Сдёрнув с бедра Муртана тесак из аварийного комплекта, она в два прыжка оказалась над телом пришельца. Одним мощным ударом отсекла тому конечность и воткнула её в сплетение линий на ближайшей стене.

Все с изумлением наблюдали, как переплетение отростков без усилий вошло в стену, на которой пули не оставили ни одной царапины.

Проделав за несколько секунд столько чётких, стремительных движений, женщина потеряла интерес к происходящему и вновь застыла. Некоторое время в зале царила тишина. Затем дверь, с открытием которой они провозились битый час, бесшумно ушла в пол.

— Что это было? — Муртан ошеломлённо смотрел на объект своей заботы. — Эй, скажи что-нибудь.

Будто вторя его голосу, из глубины корабля донёсся нарастающий гул. Зародившись как ультразвук, он постепенно набирал басовитость, характеризующую работу запущенных механизмов. Люди в ступоре смотрели друг на друга.

— Ты что учудила, дура?

Алексей отвесил даме несколько пощёчин. От ударов голова девушки безвольно дёргалась, но в пустых глазах ничего не изменилось.

Зал начал оживать. Линии на серебристых стенах сдвинулись, образовав новые узоры. Идеально ровные стены стали наплывать друг на друга и менять конфигурацию. Края зала приплюснулись, потолок сместился. В призрачно-синее освещение вплелись светлые тона.

Почувствовав, как одна нога начала проваливаться, Алексей отскочил к стене. Пол в центре поплыл. Вскоре там образовались шесть ниш, в точности копирующих формы тел пришельцев.

— Вот тебе и мебель, — заикаясь, выдавил Алексей.

Из потолка выехали похожие на трубы стержни и опустились над нишами. Зависнув в метре над ними, они запульсировали и окутали каждую мерцающим коконом силового поля.

— Быстро в шлюпку! — заорал Алекс, сообразивший, что произойдёт дальше.

Внешнего люка в переходном тамбуре шлюпки почему-то не оказалось. Заурчали приводы внутреннего люка. Опустившись, он отрезал людей от гула, катившегося по отсекам вражеского корабля. Над люком зажглись индикаторы герметичности.

Алекс подскочил к консоли управления. Вспыхнул свет, радуя глаз привычными цветами и формами. Выехав из стенных ниш, призывно разложились громоздкие кресла.

— В кресла, — приказал Алекс.

Мешая друг другу, они начали укладывать виновницу торжества. Девушка неожиданно заупрямилась, тратя и без того быстро уходящее время. Первым не выдержал Алексей. Вырвав даму из рук товарищей, он с силой приложил её о переборку и бросил обмякшее тело в кресло.

— Взлетели, — почувствовав толчок в ноги, сказал Алекс.

Борясь с ускорением, Алексей плюхнулся в кресло и задействовал системы. Прежде чем ткань скафандра успела обволочь тело и обрушить его в пучину беспамятства, он посмотрел по сторонам. Его товарищи всё успели.

Помня о нелепой гибели батальона, на этот раз было решено не рисковать. Получив доклад от диверсионной группы, отправили к планете беспилотный зонд.

Вскоре рокот двигателей проурчал над огромной воронкой, образовавшейся на месте установки, генерирующей поле. Несколько раз облетев эпицентр взрыва и километры поваленного кругом леса, зонд беспрепятственно ушёл на орбиту.

Десантные боты устремились вниз. Когда до поверхности остались считанные километры, пилот ведущего бота рванул штурвал, уходя от столкновения. Корабль пришельцев, пройдя в сотне метров, свечой ушёл ввысь.

Системы наведения линкора, прикрывающего высадку, вцепились в кораблик, сигнализируя о готовности к стрельбе. Видя, что добыча сама идет в руки, капитан не торопился. Зная, что в секторе, кроме его линкора, находится лишь звено истребителей, он смело записал победу на счёт своего экипажа.

Как только кораблик очутился в космосе, капитан с напускной ленью в голосе приказал открыть огонь.

Что случилось дальше, никто не понял. Стоило наводчикам надавить гашетки, как на всех без исключения пультах вспыхнули сигналы неполадок. Ракеты, едва сойдя с направляющих, разом взорвались, нанеся линкору лёгкие повреждения. К счастью обошлось без жертв, но о погоне не было и речи. Капитан в бессильной злобе следил за полётом маленького кораблика. Тот, быстро набрав скорость, исчез с экранов.

* * *

— Патруль Д4. Я Центр, доложите обстановку.

— Д4 на связи. Идём по маршруту, в секторе без происшествий.

— У нас плановый выход. Четыре транспорта. Вам поручено встретить и организовать сопровождение.

Диспетчер нажал на клавишу, отправив по закрытому каналу координаты точки выхода транспортников.

— Пакет отправлен.

— Пакет получен, до связи.

Патрульное звено истребителей, получив координаты, устремилось к точке рандеву. До появления транспортов с восьмой сухопутной дивизией на борту осталось ровно три минуты.

Отправив пакет, диспетчер отметил изменения маршрута на тактическом экране и мечтательно уставился в иллюминатор. Астролла, курортная жемчужина Республики, даже с орбиты выглядела раем.

Тёплые океанские воды окаймляли золотистые пляжи. Прибрежные города, утопающие в экзотической зелени, манили комфортабельными гостиницами и увеселительными заведениями.

К великому сожалению военнослужащих Одиннадцатого флота, блага гостеприимной планеты вот уже сутки были им недоступны. Приказ командующего был краток — личному составу, включая прикомандированные подразделения, отменить увольнения. Находящимся в таковых немедленно вернуться на места прохождения службы. Флот — сорок боевых и десяток вспомогательных судов — ощетинился бортовым оружием.

На Астроллу велась интенсивная переброска войск и техники. Укреплялись и без того мощные оборонительные рубежи. Численность планетарной группировки перевалила за девяносто миллионов, и количество войск постоянно росло. Круглосуточно работали учебные центры, вбивая в гражданские головы азы военной науки. Не дремали и СМИ, изливающие на уши жителей потоки патриотических лозунгов. Взрослое население планеты поголовно заявило о готовности драться.

Боевую готовность объявили на всех планетах Новой Республики. Аналитический отдел, сопоставив частоту появления разведчиков противника и внезапное прекращение полётов, пришёл к выводу, что сбор информации окончен и вторжение может начаться в любую минуту.

Куда произойдет нападение, можно было только гадать. Генеральный штаб, обыграв множество вариантов развития событий, смоделировал ответные действия. Планеты превратились в автономные опорные пункты с мощнейшими системами противокосмической обороны. В состав наземных частей ввели усиленные подразделения ПВО. Главный резерв ВКФ, состоящий из сорока семи флотов, вывели за границы населённых систем. По плану резервное соединение должно подойти к любой подвергшейся атаке системе в течение двух — шести суток. Согласно тому же плану на оборону каждой населенной системы выделили по одному усиленному флоту, перед которым стояла единственная задача — оттянуть момент штурма планеты. Дополнительную поддержку осуществляли введённые в состав флотов орбитальные станции. Одна из них, выполняя координирующую функцию, висела на низкой орбите Астроллы.

Дитрих Кох, рядовой диспетчер контрольной службы, рассматривал планету в иллюминатор именно этой станции. Дежурство подходило к концу. Осталось принять транспорты с восьмой дивизией, и впереди — двенадцать часов относительной свободы.

— Какие планы на вечер? — шёпотом, дабы не услышал лейтенант, спросил Курт, остроносый блондин, сидящий за соседним терминалом.

— Есть предложения?

— Охака умудрился завести шашни с медиками. Нас пригласили в гости, будут девушки. Ты с нами?

— Наверное, нет.

— Почему? — откровенно удивился Курт.

— Нет настроения.

— Странный ты, Дитрих. Провести время в приятной компании, о чём здесь ещё можно мечтать? Пойдём, будет весело.

— Как-то на душе тревожно, не до веселья.

— Тревожно ему, — усмехнулся Курт, — ты оглянись вокруг.

Видя, что Дитрих продолжает смотреть в экран, Курт продолжал настаивать:

— Оглянись, Дитрих, оглянись.

Дитрих обвёл взглядом контрольный зал. Всё как обычно. Объёмная проекция системы, испещрённая линиями маршрутов, привычно мерцала в центре зала. Дежурная смена занималась рутинной работой. Диспетчерская служба привычно следила за передвижением в системе.

— И что?

— Обрати внимание на лица, — загадочно улыбнулся Курт. — Тревожно всем. Но никто не откажется приятно провести время, даже наш лейтенант.

— Ты не понимаешь, здесь другое. — Дитрих замер, вновь прислушиваясь к собственным ощущениям. — Надвигается беда, я чувствую.

— Да что здесь может случиться? — принялся успокаивать друга Курт. — Нас атакуют только в том случае, если пришельцы захотят позагорать и искупаться. Астролла находится на задворках Республики. В стратегическом плане планета не представляет никакой ценности. Так что штурмовать наш бренный шарик нет никакого смысла. — Курт заговорщицки подмигнул. — Отставить страхи, мой параноидальный друг.

В этот момент запищал зуммер. Дитрих вернулся к работе. Огромные пузатые транспортники вываливались друг за другом из межпространственного перехода. Восьмая сухопутная прибыла к новому месту дислокации.

— Один… Два… — Дитрих по привычке вслух считал вспыхивающие на экране метки. — Три… четыре.

Он занёс руки над клавиатурой, собираясь отправить капитанам транспортов пакет команд, но на экране вспыхнула ещё одна метка.

— Пять.

Дитрих озадаченно поскрёб в затылке. Ещё раз сверился с реестром прибывающих кораблей. Там, как и прежде, числились четыре транспорта.

— Господин лейтенант, — Дитрих, словно школьник, поднял руку. — Или у нас неверные данные, или…

В этот миг взвыл сигнал тревоги. Дитрих вздрогнул, дурные предчувствия начали сбываться.

— Говорит патрульное звено Д4, — ожил вставленный в ухо наушник. — В кильватере прибывшей колонны лишний. На запросы не отвечает.

В наушнике раздался треск, связь прервалась. Дитрих знал — сработала отсечка, отключившая гражданские диспетчерские службы от боевых групп. Выяснением принадлежности пятого транспорта занялись молчаливые люди в погонах.

Голос оператора, пробившись сквозь миллионы километров пустоты, заставил вздрогнуть.

— Д4, атакуйте чужой транспорт. Повторяю, немедленно уничтожить пятый объект.

Команда запоздала. Сержант Стэн Карлотти, командир патрульного звена, уже вёл шестёрку наперерез чужаку. Заходя сверху, Карлотти с удивлением смотрел на показания приборов. Дискообразный объект шириной всего одиннадцать метров имел в диаметре четыре километра. Заслоняя далёкие звёзды, диск тёмной тушей крался за транспортами. Ничего подобного Карлотти никогда не видел, но это его сейчас не волновало. Твёрдой рукой сняв предохранитель, он выбрал свободный ход гашетки. Экран тут же высветил отчёт систем наведения. До входа цели в зону досягаемости бортового оружия осталось семь секунд.

«Подождём».

Лицо Карлотти не выражало эмоций. Рассматривая объект сквозь прицельную панораму, он хладнокровно размышлял, навести ракеты вручную или доверить управление автоматике.

Неожиданно диск брызнул светом. На мгновение в пространстве вспыхнула новая звезда. Светофильтры, отражая потоки света, мгновенно уплотнились, но этого оказалось мало. Ослеплённый Карлотти на секунду зажмурился, а открыв глаза, изумлённо ахнул.

Диск расслоился на множество колец, которые, вращаясь с огромной скоростью, трансформировали диск в гигантский шар. Переливаясь миллионами разных оттенков, шар на многие километры осветил пространство. Оторвавшись от зрелища, Карлотти бросил взгляд на экран. До входа в зону досягаемости осталось три секунды.

Вращение колец замедлилось. Шар потерял монолитность.

Две секунды.

Объект вновь собрался в диск, обратившись плоской стороной к удаляющейся колонне.

Одна секунда.

Словно натолкнувшись на препятствие, диск заметно сбросил скорость. Датчики зафиксировали мощный энергетический всплеск. От чужака вдогонку за транспортами устремился полупрозрачный контур, в точности повторяющий форму диска.

Система наведения сообщила о захвате цели. Карлотти вдавил гашетку. Четыре ракеты, сорвавшись с подвески, устремились к объекту. Вслед за командиром выстрелила вся шестёрка.

Огромный диск покрылся язвами взрывов и, медленно кувыркаясь, сошёл с курса. Карлотти, полный решимости завершить начатое, заложил новый вираж.

— Сержант, транспорты, — заставил взглянуть на дисплей голос ведомого.

Выстрел чужака настиг идущие друг за другом грузовики. Четырёхкилометровое поле пропустило сквозь себя замыкающий транспорт и, сократившись в диаметре, устремилось дальше. Когда поле накрыло следующий грузовик, Карлотти с болью отметил, что две метки на дисплее погасли.

Избежать контакта с неведомым полем удалось лишь головному транспорту. Его спасла ровная траектория полёта поля. Обрекая пассажиров на немыслимые перегрузки, пилоты по крутой дуге вывели огромный транспорт из-под удара. Связь с остальными была утеряна. Пролетев ещё немного, транспорты распались на миллиарды мелких обломков. От шестнадцати тысяч человек личного состава дивизии осталась четверть.

Подсчитав потери, Карлотти пресёк возгласы пилотов:

— Не отвлекаться.

Ярость требовала выхода. Он вновь нацелился на потрёпанный диск.

Пискнул сигнал тревоги, системы предупредили о новой опасности. Бросив взгляд на дисплей, Карлотти понял, что им не повезло.

Рядом, всего в нескольких сотнях тысяч километров, из межпространственного перехода выходило множество крупных кораблей. Отправив запрос и не получив ответа, системы истребителей определили их как враждебные цели. Упрямо стиснув зубы, Карлотти догнал диск. Его звено успело сделать два захода, прежде чем залп с ближайшего корабля оборвал их жизни.

Появление на радаре более сотни кораблей противника в данный момент Дитриха не волновало. Глядя на экран, он чувствовал, как в душе растёт чувство страха. Следя за гибелью транспортов, Дитрих отметил, что убийственное для материи поле, уменьшившись в радиусе до полутора километров, неумолимо приближается к станции.

До контакта остались считанные секунды. Дитрих растерянно оглянулся на товарищей, но те, не замечая опасности, как один уставились на проекцию системы в центре зала. Громко комментируя развернувшиеся события, диспетчеры внимательно следили за перемещением красных и зелёных точек.

Станция вздрогнула. Включились маневровые двигатели, сорвали её с орбиты. Летающий город очень медленно пополз в сторону. Команда пыталась увести станцию с траектории полёта поля, но на завершение манёвра не хватило времени.

Дитрих зажмурился, в страхе прикрыл голову руками. В следующий миг в спину ударил порыв ледяного ветра. Несмотря на тёплый костюм, мороз пробрал до костей. Гомон товарищей мгновенно смолк, в диспетчерском зале повисла гробовая тишина.

Открыв глаза и оглянувшись, Дитрих в панике отскочил к переборке. Край поля прошёл всего в метре от его кресла. Остальным повезло меньше. Люди, так и не поняв, что произошло, застыли в причудливых позах.

Оборудование не подавало признаков жизни, освещение погасло. Отражённый планетой тусклый свет просачивался в широкие иллюминаторы, придавая окружающему призрачный вид. Всегда наполненный голосами и писком аппаратуры зал в одно мгновение превратился в склеп. Все изменилось. Оборудование, переборки, тела товарищей окрасились в коричневый однотонный цвет. Всё, что имело контакт с полем — металл, ткань или плоть — изменило структуру и казалось теперь исполненным из одного материала.

Дитрих взглянул на Курта, и по его спине побежали мурашки. Поле словно рассекло его надвое. Правая половина тела попала под воздействие, тогда как вторая осталась прежней. Увидев всегда озорное, весёлое лицо, он вздрогнул. Нетронутый полем широко открытый глаз друга выражал удивление.

Справившись с потрясением, Дитрих повернулся к единственной уцелевшей переборке, благо выход из зала был именно там. Нажал на кнопку, но дверь не открылась. Ударил сильнее, индикатор на мгновение вспыхнул и вновь погас.

— Открывайся! — в сердцах выпалил Дитрих, молотя кулаком по кнопке.

Сзади тихонько звякнуло. Дитрих застыл и, выждав несколько секунд, медленно повернулся. Звук, похожий на хруст стекла, повторился. Затем снова и снова. Вскоре он понял причину шума. По предметам, попавшим под воздействие поля, расползались мелкие трещины. Звон нарастал. Вскоре Дитриху уже казалось, что он стоит в центре стеклянного водопада. Первым упал Курт. Поражённая половина тела осыпалась на палубу, вторая беззвучно осела рядом.

В памяти в мельчайших подробностях всплыла недавняя гибель транспортов. Испугаться по-настоящему времени не осталось. В следующий миг часть станции, попавшая под воздействие поля, не выдержала внутреннего давления и разлетелась миллиардами осколков.

Потеряв машинное отделение и генераторный зал, станция посыпалась вниз. Частично сгорев в плотных слоях атмосферы, миллионы тонн железа огненным болидом рухнули в море.

На головы защитников посыпались неприятности. По иронии судьбы или согласно чётким расчётам поле, поразив станцию, достигло поверхности планеты и угодило точно в единый координационный центр планетарной обороны. В одну секунду погибли высшие офицеры, руководящие обороной. Управление перешло к многочисленным штабам опорных пунктов и приобрело очаговый характер.

Капитан военно-воздушных сил Астроллы Джим Марус, ведя эскадрилью атмосферных истребителей, наблюдал, как гибнет родной город, и от этого зрелища покрывался холодным потом. Огромная волна катилась по улицам прибрежного мегаполиса, сметая всё на своём пути. Дома, словно игрушечные, рушились в бурлящие потоки. По улицам метались фигурки людей, искали и не находили спасения. Когда волна добралась до дома, где всего несколько часов назад он оставил самых близких людей, Джим завыл. Проклиная собственное бессилие, Джим, глотая слезы, хоронил всё светлое, что было в прежней его жизни.

Цунами, вызванное падением и последующим взрывом станции, обрушилось на берег и смело всё на многие километры. Семьдесят процентов оборонительных укреплений сектора, включая морские платформы противокосмической обороны, были похоронены под толщей воды. Пока командование соседних опорных пунктов разобралось в ситуации, в образовавшуюся над планетой брешь прорвались пять кораблей противника. Заминка длилась недолго, и вскоре пять огненных болидов рухнули на поверхность, но свою миссию они выполнили. Множество отстреленных кораблями истребителей, сминая редкие патрульные звенья защитников, быстро завоевали господство в воздухе.

В эфире царил хаос. Предсмертные вопли смешивались с отрывистыми командами и возбуждёнными криками вступивших в неравный бой пилотов. Атмосферные машины чужаков оказались достойным противником. Единственное, что спасало защитников, это мощь бортового оружия. Наибольший урон противнику нанесла эскадрилья, ведомая капитаном Джимом Марусом. Наземные системы ПВО смыло волной, а без их поддержки у пилотов не было шансов.

Уничтожив защитников, истребители противника быстро преодолели восемьсот километров и атаковали следующий опорный пункт, но здесь ситуация изменилась. В небо потянулись дымные трассы зенитных ракет. Поднятая авиация встретила вражескую армаду ещё на подходе к городу. Результатом жаркой схватки стал разгром неприятеля. Несколько уцелевших истребителей противника попытались уйти, но сеть оборонных спутников не позволила им вырваться в открытый космос. Система обороны планеты стремительно задействовала все свои компоненты.

Станции дальней связи продолжали работать. Благодаря им адмирал Арон Двински следил за событиями возле Астроллы в режиме реального времени.

— Началось.

Адмирал обвёл взглядом внезапно ставший тесным мостик флагманского монитора.

Пятьдесят высших офицеров флота, включая заместителя адмирала, генерала Зиру Масторда, стояли навытяжку, пожирая командующего взглядом.

— Астроллу, — продолжал адмирал, — атаковали сто семьдесят кораблей противника. Одиннадцатый флот пока держится, не позволяя противнику провести орбитальную бомбардировку.

Адмирал пристально вгляделся в командиров флотов. Все как один молоды и решительны. Все как один рвутся в бой. Он усмехнулся. С ним пойдут не все. Остальные, пряча сожаление во взгляде, молча завидовали назначенным счастливцам.

— Хочу напомнить — в условиях боя соображать придется быстро и чётко, любая ошибка влечёт неоправданные потери. Поэтому необдуманных, опрометчивых решений прошу сторониться. Наша задача — уничтожить противника с наименьшими потерями. — Адмирал выдержал паузу. — Первая волна стартует через сорок минут. Генерала Масторда прошу задержаться, остальные свободны.

Как только закрылась дверь, адмирал обернулся к заместителю:

— Работаем по плану. На связь выйду сразу по прибытии в систему. В случае непредвиденной ситуации действуй по обстановке.

Адмирал поднялся и крепко пожал заместителю руку.

— Удачи тебе, генерал.

— И вам успеха, адмирал.

Вскоре ведомые адмиралом десять флотов, спеша на выручку осаждённой планете, приступили к разгону.

План уничтожения группировки, атакующей Астроллу, не сильно отличался от операции, проведённой на Гарде. В первой волне шли восемь смешанных флотов, состоящих из линкоров, эсминцев прикрытия и авианосцев. Задача, поставленная флотам, была обкатанной и ясной. Под прикрытием невидимого поля следовало подойти вплотную и одним ударом нанести максимальный урон флотам неприятеля.

Мало кто сомневался в победе. По последним данным, полученным уже при разгоне, после стычек с Одиннадцатым флотом в системе осталось сто семь кораблей противника. Пять к одному, это соотношение вселяло оптимизм. Сотня тихоходных мониторов, ведомая лично адмиралом Двински, шла следом за первой волной, обещая противнику дополнительные неприятности.

Лёжа в кресле, адмирал неотрывно смотрел на монитор, где многочисленные метки первой волны, завершив разгон, исчезали с экрана.

— Адмирал, это пост связи, — послышался голос в наушнике. — Получен доклад с Астроллы. Вывести данные на личный планшет?

— Читай.

— Депеша. Командующему объединённым флотом адмиралу Арону Двински.

— Короче.

— Одиннадцатый флот уничтожен. Противник концентрирует силы над северным полушарием. Готовимся к обороне.

Адмирал молча захлопнул лицевой щиток. До запуска генераторов перехода остались считанные минуты.

Капитан флагманского монитора майор ВКФ Республики Баррет Строски по старой привычке перед переходом приподнялся в кресле и обвёл взглядом просторный мостик.

Приняв управление огромным кораблём, автоматика отключала вспомогательные системы. Обилие цвета на пультах постепенно тускнело. Один за другим загорались сигналы готовности.

Беглый взгляд капитана наткнулся на лицо адмирала, лежащего в командирском кресле. Застывшее и бледное, оно походило на безжизненную маску. Широко открытые глаза отрешённо смотрели сквозь прозрачное стекло забрала. Меж побледневших губ высунулся кончик языка, из уголка рта к подбородку стекала слюна. Казалось, что адмирал не дышит. Капитан отстегнул ремни.

— Запуск модулей поля, — прошелестел в наушнике синтезированный голос. — До запуска генераторов перехода девяносто секунд. Рекомендую вернуться на место.

Подойдя к адмиралу, капитан удивлённо замер. Вместо безжизненной маски он увидел полное жизни лицо. Почувствовав пристальный взгляд, адмирал открыл глаза и удивлённо взглянул на капитана.

— Адмирал, у вас всё в порядке? — нарушая неловкую паузу, спросил Баррет.

— А что случилось? — бросив по сторонам быстрый настороженный взгляд, спросил адмирал.

— Я подумал… мне показалось, вам стало плохо.

Адмирал заметно расслабился.

— Всё хорошо капитан, вернитесь на место.

В сильном замешательстве капитан лёг в кресло. В голове не укладывались резкие перемены в лице адмирала и его настороженный взгляд. Капитан снова мельком взглянул на адмирала, но уже с сомнением и недоверием, а не с безграничной преданностью, как обычно. Решив при первой возможности сообщить о странных перевоплощениях адмирала, Баррет прикрыл глаза. Он уже не видел, как лицо адмирала вновь превратилось в маску. Едва это случилось, как аварийные системы срочно вывели офицеров мостика из сна и включили сигналы тревоги.

Огромный корабль сотрясла сильная вибрация. Чуткие датчики вопили о многочисленных неполадках. В аварийном режиме запустились тестовые программы.

С пронзительным треском по мостику промчался электрический смерч. Замыкание, рассыпавшись множеством синих всполохов, превратило часть управляющего оборудования в расплавленный металл. Мостик погрузился в сумрак, подсвеченный лишь горящим пластиком. Автоматические системы пожаротушения отказались работать.

Произошёл сбой в центральных энергетических магистралях. В результате этого серия коротких замыканий выжгла блоки управления. На короткое время экипаж лишился возможности контролировать полёт монитора. Оглохший и ослепший корабль неуправляемым болидом продолжал рассекать пространство.

— Потеря мощности сорок процентов.

— Контуры аварийного управления на грани отсечки. Перегружаю систему.

Вспыхнуло освещение, щёлкнув, запустились резервные линии.

— Ввожу в работу дублирующие системы.

— Системы наблюдения ответили на запрос. Скоро вновь будем зрячими, — неслось с разных сторон.

Офицеры мостика вскочили с мест и принялись менять выгоревшие блоки.

На фоне всеобщего гомона и суеты лишь адмирал не проронил ни звука. Надёжно пристёгнутый к креслу, он спокойно наблюдал за действиями подчиненных.

Системы наблюдения включились одновременно с грохотом сигналов. Бросив взгляд на экран радара, капитан обомлел. За время слепого полёта монитор по неведомой причине сошёл с курса и, словно метко пущенный камень, стремительно сближался с монитором-близнецом. Кресла с лязгом провалились в пол. Никак не отреагировав на отсутствие в них людей, компьютер отправил пустые кресла в спасательные капсулы. В следующий миг два огромных корабля потонули в яркой вспышке мощного взрыва. Из шести тысяч членов экипажей спасатели, прибывшие к месту катастрофы, обнаружили около трёхсот капсул. Среди них оказался адмирал. От взрывной волны, несущей тысячи обломков, адмирала спас скафандр. Главнокомандующего флотом Новой Республики с тяжелейшими повреждениями внутренних органов и раздробленными конечностями переправили в ближайший госпиталь.

Используя преимущества скрытого поля, четыреста кораблей первой волны тайно подошли к Астролле. Группировка приступила к выполнению приказа.

По полученным перед прыжком данным, противник сконцентрировал силы, готовясь к штурму планеты, но на деле оказалось не так. Корабли противника, охватив планету полукольцом, выстроились в единую линию.

Странная тактика пришельцев весьма озадачила капитанов. Люди не видели смысла в подобном распылении сил, однако ломать голову никто не стал. Ввиду отсутствия связи капитаны имели инструкции на все случаи жизни. На перестроение и подход к неприятелю понадобилось два часа. К концу манёвра на каждую единицу противника приходились четыре корабля Республики.

Первым из скрытого поля вышел линкор командующего первой волной. Вслед за ним перед ничего не подозревающим противником появилась вся группировка. Пространство осветили вспышки залпов и трассы тысяч выпущенных по противнику ракет.

— До контакта семь секунд. — Голос оператора поста слежения, совсем зелёного лейтенанта, дрожал от возбуждения. — Нет, ему не уйти.

Горящими глазами он следил, как выпущенные его линкором ракеты мчатся к приплюснутым бортам неприятельского транспорта. Лейтенант увеличил изображение, стремясь в мельчайших подробностях рассмотреть свою первую победу. Сгорая от нетерпения, он мысленно подгонял смертоносные снаряды.

— Ну же, давай…

Захлёстывающие эмоции неожиданно сменились растерянным возгласом. Вместо того чтобы рвать взрывами борта вражеского корабля, ракеты прошили его насквозь и ушли в пустоту.

— Фантомы, — взорвался эфир чьим-то истерическим голосом, — внимание всем, это ловушка.

Паника в наушнике окончательно сбила эйфорию.

Взглянув на экран, лейтенант похолодел. На линкор заходила тройка непонятно откуда взявшихся кораблей.

— Палубам огонь.

Спокойный голос капитана вывел его из ступора.

Развернувшись, орудийные башни открыли плотный огонь. Пространство окрасилось вспышками двигателей стартующих ракет.

На корпусе ближайшего к линкору корабля заиграли огненные язвы. Спустя несколько секунд громада чужеродного корабля потонула в ярчайшей вспышке взрыва.

— Есть! — восторженно выдохнул лейтенант.

В этот момент линкор как будто наскочил на препятствие. Межпалубная переборка лопнула, в лицо лейтенанта ударило раскалённое пламя.

Пролетев порог мостика, командующий объединёнными флотами первой ударной волны неуклюже уцепился за спинку кресла, сорванного с направляющих. Покрытое испариной лицо генерала исказилось гримасой. От неосторожного движения сломанный позвоночник прострелил болью. Зашикала аптечка, избавив немолодого уже человека от физических страданий. Избавить же от душевных она, увы, была не в состоянии. Генерал знал — в глупейшем поражении нет его личной вины, но гибель флотилии тяжёлым грузом давила на плечи.

Теперь-то было понятно, что, расставив фантомы, противник отошел к близкому скоплению астероидов и ждал, когда люди втянутся в расставленные сети. Только теперь генерал осознал, что именно заставило атаковать невыгодную в стратегическом плане Астроллу. Причиной стало близкое к планете астероидное поле, с помощью которого противник уничтожил четверть республиканского флота.

Генерал обвёл затухающим взором раскуроченный, безжизненный мостик. Сквозь огромную пробоину внутрь безразлично заглядывали холодные звёзды. В их тусклом свете по мостику вперемешку с мусором плавали остывшие тела лучших представителей человеческого рода.

Взрывная волна от угодившего в мостик заряда, ища выхода, вскрыла переборки и ушла в глубь корабля. Выжил ли там кто-нибудь ещё, генерал не знал. Кроме него, на мостике выживших не осталось.

Вторая волна атакующей группировки, состоящая из сотни тяжёлых мониторов, вышла из межпространственного перехода спустя шесть часов после выхода первой. Планирующие операцию штабные головы, нисколько не сомневаясь в её успехе, решили продемонстрировать необстрелянным экипажам мониторов всю мощь республиканского оружия. Мощные планетарные ретрансляторы напрямую транслировали на палубы мониторов кадры бойни, развернувшейся около планеты.

Для поднятия боевого духа все, от самого младшего техника до командующего соединением вместо оваций громкой победе, свирепея, следили за развернувшейся на их глазах бойней. Даже управляющие мониторами офицеры, отрываясь от дел, урывками кидали взгляды на картину полного разгрома.

Сражение подходило к концу. Противник безжалостно добивал уцелевшие республиканские корабли. Люди еще сопротивлялись, но численное превосходство противника не оставило им шансов.

Рядом с планетой геройски билось авиакрыло, успевшее покинуть обречённый авианосец. Триста пятьдесят истребителей, вместо того чтобы прорваться под защиту планетарных комплексов, ринулись в отчаянную атаку на пятёрку кургузых транспортников противника. Демонстрируя чудеса пилотажа, пилоты рвались сквозь плотный заградительный огонь, жаля неприятеля. Истребители гибли звеньями, однако ни один не свернул в сторону.

Освещая пустоту, взметнулись огненные гейзеры, чёрные борта транспортов вспухли язвами. Подоспевшие истребители противника связали республиканские машины боем и успели отбить два из них. Жаркая схватка кипела несколько минут.

Покончив с республиканскими машинами, истребители противника принялись расстреливать капсулы катапультировавшихся пилотов. По палубам мониторов прокатился злой рокот.

— Пост слежения, что у вас?

— Ничего. Извините, господин полковник, — опомнившись, отчеканил дежурный. — Две единицы, включая монитор адмирала Двински, не вышли из межпространственного перехода.

— Как старший по званию принимаю командование соединением. — Поджарый пятидесятилетний мужчина с нашивками полковника флота прошёлся по мостику. — Займите место лидера.

Огромный боевой корабль с лёгкостью выполнил манёвр.

— Составьте подробный отчёт, при отключении скрытого поля немедленно отправьте в штаб ВКФ.

— Слушаюсь.

— Сколько?

— До выхода на дистанцию залпа девяносто минут.

Подчинённые понимали командира с полуслова. Полковник же в очередной раз ругал себя за то, что поддался, казалось, железным доводам адмирала. В результате соединение оказалось слишком далеко от планеты и было не в состоянии быстро помочь попавшим в беду соплеменникам.

— Отмечен выход восьми крупных объектов, — прервал пост слежения невесёлые размышления полковника.

Облокотившись на консоль, тот впился глазами в экран. О подобном типе кораблей он знал из предыдущих сводок с Астроллы, но столкнуться с ними пришлось впервые.

Огромные дискообразные махины, выйдя из межпространственного перехода с грацией обожравшихся удавов, гасили скорость. Подойдя к Астролле и держась на высоте, недоступной для планетарных комплексов ПКО, четырёхкилометровые диски разошлись над планетой. Над Астроллой, обращенной дневной стороной к крадущемуся соединению мониторов, появились восемь чёрных точек.

Спустя час с момента появления дисков население планеты, казалось бы, готовое ко всему, в дикой панике хлынуло на улицы. Сотни тысяч человек бежали из собственных домов. Кто на транспорте, кто на подручных средствах, а основная масса пешком, таща детей и стариков, стремительно покидала города. На улицах стоял дикий гвалт, слышалась даже ругань, о которой здесь давно позабыли. Люди, подминая упавших, безумной толпой бежали от смерти.

Хиша Гурдберг прожил длинную и счастливую жизнь. Он и в страшном сне не мог представить, что в ее конце станет свидетелем вселенского позора. Глядя на безумную толпу из окна родного дома, он, временами отрываясь от плачевного зрелища, просматривал сводки новостей.

— Вот так, Армина, — обращался он к висящему на стене старомодному портрету. — Шесть городов за двадцать минут.

На лбу старика вздулись жилы, слабые кулаки яростно сжались.

— Всю жизнь нам рассказывали о силе нашего флота. И где он, этот флот? — выкрикнул старик в пустоту. — Пришли варвары, и нет его.

Слезящиеся старческие глаза вновь обратились к портрету, голос наполнился нежностью.

— Я очень страдал, когда ты меня оставила, а сейчас даже рад, что ты не видишь позора. — Старик сокрушённо вздохнул. — Семь миллионов за двадцать минут. Как же так?

Очередная сводка не принесла облегчения. Сообщалось о гибели двух соседних городков. Утомленный диктор в сотый раз повторил о тотальной эвакуации населённых пунктов. В конце выпуска снова было упомянуто о задержке республиканского флота.

— Будьте вы прокляты, мерзкие предатели, — шептал старик, гневно потрясая кулаками.

— До выхода на дистанцию залпа три минуты, — доложили с поста наблюдения.

Полковник кивнул:

— Сначала диски.

Возражений не последовало. Истребление мирного населения Астроллы привело всех до единого в неописуемую ярость. Бледные, злые лица людей выражали желание карать. Даже последние трусы рвались в бой, окончательно уверившись, что дело не только в потерянной системе, речь идёт о выживании вида. Пощады не будет нигде и никому. Многие отключили системы эвакуации, тем самым отрезав пути к малодушному отступлению.

Задуманная штабом демонстрация прошла с точностью до наоборот, однако эффект превзошёл все ожидания. Когда настало время, экипажи мониторов, не думая о собственной судьбе, полностью отдались битве.

* * *

Тревога на лицах командующих флотами и соединениями говорила сама за себя. Нервозность, царящая на борту штабного транспорта, словно водоворот, затягивала всё прибывающих высших офицеров флота. Первый заместитель адмирала Двински, генерал ВКФ Новой Республики Зира Масторд внимательно всматривался в знакомые лица. Мужественное лицо генерала было спокойным и сосредоточенным. Стальной блеск голубых глаз рентгеном заглядывал в души.

Адмирал Двински, уполномоченный принимать глобальные решения, выбыл из строя слишком не вовремя. С этого момента вся тяжесть принимаемых решений легла на плечи заместителя. Сорокалетнего генерала не страшила ответственность, лежащая на плечах командующего военно-космическими силами Республики. Масторд боялся одного — навредить непродуманными действиями.

— Все собрались?

Генерал обвёл взглядом собравшихся в кают-компании, обратив особое внимание на выражение глаз. Увидел многое — от тлеющего в душе страха до угрюмой решимости драться.

— В курс дела вас ввели по пути сюда, поэтому буду краток. Всем нам за короткое время предстоит разработать план действий. Как показали события возле Астроллы, прежняя тактика с треском провалилась. Установлен прямой канал связи, одновременно с нами работают штабы флотов и лучшие умы генерального штаба.

— Эти умы уже поработали, как видим, — в сердцах выпалил кто-то из офицеров.

— Впредь попрошу не перебивать, — ровный голос генерала оставался спокойным. — Кто и как поработал, сейчас не имеет значения. Наша задача — исправить допущенные ошибки.

В просторной кают-компании воцарилась тишина. Старинные светильники, мягко освещая тёмные стенные панели, будто подчеркивали ответственность момента. Затаив дыхание, офицеры ждали конца затянувшейся паузы.

— Для начала я хочу выслушать ваше мнение. Начнём с младших по званию.

Спустя два часа споров, взвесив все за и против, генерал озвучил принятое решение:

— К Астролле идут только боевые единицы. Вспомогательные суда под прикрытием Пятого и Шестого флотов остаются на месте.

Недовольное восклицание командующего Шестым флотом генерал оставил без внимания.

— Извлекая уроки из недавних событий, распылять силы не будем. Напоминаю: малая авиация флота, вплоть до последнего штурмовика и истребителя, должна покинуть палубы на дальних подступах к планете.

Дождавшись кивка командующего авианосными силами, генерал продолжил:

— Второе соединение, состоящее из семи объединённых флотов, под моей командой идёт в режиме видимости с целью вынудить противника ввести в бой все имеющиеся резервы. — Снова оглядев офицеров, генерал хлопнул ладонью по столу. — Коррективы буду вносить по ходу боя. Выходим по готовности. Не смею задерживать.

— Разрешите обратиться?

Генерал вздрогнул. Крепко задумавшись, он не заметил, что кают-компанию покинули не все. Увидев того, кто остался, приглашающим жестом указал на кресло:

— Жалуйся.

— Прошу принять рапорт об отставке.

Командующий Пятым флотом, отказавшись от предложения, остался стоять.

— Гордый?

— Прошу с понижением в должности перевести в любое подразделение, идущее к Астролле, — словно не слыша вопроса, выпалил командующий. — Готов принять командование линкором, эсминцем, хоть десантным ботом.

— Не делай глупостей, майор.

— А я и не делаю. — Стоящий навытяжку крупный мужчина угрюмо уставился на генерала. — Всё, о чём прошу, это возможность драться, а не сидеть, как…

Майор запнулся, подбирая слово.

— Думаешь, ты один такой умный?

Генерал откинулся на спинку кресла, скрестил на груди руки.

— Нет, не думаю, но я настаиваю на переводе. Иначе зачем всё это?

С этими словами майор стукнул себя в грудь, увешанную знаками отличника службы. Его лицо посуровело:

— Я лучший из командующих флотами. Никому, повторяю, никому, — повысил он голос, — не удалось обыграть меня на учениях. Моё место там, а ты хочешь, чтобы я, как последний пацан, тылы охранял. Не согласен.

— Я не просто так оставил именно тебя. Обстановка требует…

— А мне плевать, просто или не просто, — грубо перебил майор генерала и, ещё сильнее набычившись, добавил с нажимом в голосе: — Или я иду вместе со всеми к Астролле, или пишу рапорт о переводе в сухопутные части. Там мне в праве драться не откажут.

Несколько секунд, словно чего-то ожидая, генерал неотрывно смотрел в глаза упрямого майора. Не дождавшись, коснулся сенсора. Появился адъютант.

— Лейтенант, примите рапорт майора, организуйте транспорт в объединённый штаб. — Генерал медленно поднялся и вышел из-за стола. — Сдайте дела заместителю, время отлета вам сообщат. Удачи.

— Какого отлета? — Майор обескураженно застыл. — Генерал, ведь мы давно знаем друг друга, вы не можете так поступить.

— Ты знаешь, майор, решений я не меняю.

— Знаю, Зира. Прости, погорячился. — Майор вытянулся перед командующим. — Я хочу отозвать рапорт.

— Поздно.

Изображение наконец приобрело чёткость, по экранам, идентифицируя находящиеся в системе объекты, побежали колонки цифр. Капитан флагманского линкора склонил голову набок.

— Господин генерал, — голос с трудом достиг ушей командующего, едва пришедшего в себя после межпространственного перехода, — планета в зоне видимости. Кораблей противника нет. Сканируем пространство всем, чем только можем, но их и след простыл.

Спустя несколько часов тишину мостика нарушил радостный голос из динамика громкой связи:

— Здесь пост слежения. Докладываю: Астролла в зоне видимости, разрушений поверхности меньше процента, фиксирую передвижение людей и техники. — Выдержав паузу, голос с облегчением добавил: — Они устояли.

Лицо генерала осталось бесстрастным, но душа радостно встрепенулась. То, чего он так опасался, к великому счастью, миновало.

— Почему нет связи с планетой?

— Планетарные станции связи разбиты. Принимаем обрывки сообщений маломощных передатчиков, но расстояние ещё слишком велико.

Тысяча семьсот кораблей, ударный кулак Новой Республики, уверенно сближались с планетой. Лучи радаров, шаря в пространстве, всё чаще натыкались на последствия недавних космических баталий.

Генерал с интересом рассматривал проплывающий мимо остов вражеского корабля. Состояние покорёженного корпуса говорило о накале схватки. В бортах непривычного вида корабля зияли многочисленные рваные провалы, по краям которых громоздились вывернутые наружу бронеплиты. Изогнутые контуры обводки заканчивались металлическим месивом на месте машинного отделения. Вырванные части корпуса, словно эскорт, плыли рядом, сопровождая громаду хозяина в последнем полете.

Датчики отметили движение на корпусе разбитого корабля. Камеры сфокусировались на причине тревоги, на мостик понеслись доклады о готовности открыть огонь.

— Не стрелять!

Генерал посмотрел на причудливый механизм, букашкой ползающий по корпусу. Невообразимая форма машины не вызывала никаких ассоциаций, однако ошибиться в её принадлежности было невозможно. Обходя места попаданий крупных ракет, машина сноровисто заплавляла мелкие пробоины.

— Свихнувшийся ремонтный робот, — констатировал генерал, — пусть ползает.

— Установлен устойчивый канал связи, — сообщил оператор, — Астролла на линии.

Выяснились подробности недавних событий. Мониторы второй волны оказались для противника полной неожиданностью. Скрытно подобравшись к планете и отключив невидимый режим, они нанесли ряд сокрушительных ударов, в первую очередь уничтожив атаковавшие планету диски. К сожалению, силы были не равны. Неповоротливые мониторы были обречены без должной поддержки линкоров и лёгких эсминцев.

К удивлению защитников и неописуемой радости гражданского населения планеты, флот противника, расправившись с мониторами, незамедлительно покинул систему.

Выслушав доклад командующего планетарной обороной, генерал Масторд не на шутку встревожился.

— Немедленно свяжитесь со штабом флота и выясните обстановку. Приказ по всем системам республики — в любой момент быть готовыми к отражению атаки, — велел он и, повернувшись к капитану своего линкора, тихо добавил: — Чует моё сердце, Астролла — только первый ход в игре, чтобы основные силы Республики оказались в самой удалённой от центральных миров системе.

Пройдя сквозь сеть ретрансляторов, сигнал о незапланированном выходе одинокого корабля из межпространственного перехода вылился в тихую трель на пульте службы наблюдения. Изучив поступившие данные, вахтенный оператор несколько секунд ошалело рассматривал точку, появившуюся на экране, затем вопреки инструкциям напрямую связался с командующим планетарной обороной, генералом Андреем Шамновым. Завидев на экране лицо командующего, оператор невольно выпрямился:

— Генерал, это центральный пост наблюдения. Датчики зафиксировали незапланированный выход. Система опознаёт объект как республиканский линкор под номером два ноля пять, входивший в состав ударной группы Шестого флота и пропавший при первом разведывательном походе на Гарду. С борта линкора идёт устаревший код, на запросы не отвечает. Извините, господин генерал, — оправдываясь, забормотал оператор, — мне, наверное, не стоило беспокоить вас лично… Просто в инструкциях указано, что в чрезвычайных ситуациях…

— Ты молодец, сынок, — прервал генерал затянувшиеся извинения.

Вскоре в объединённый штаб расквартированных в системе флотов поступила директива, в которой предписывалось соблюдать повышенную готовность, а линкор под усиленным конвоем доставить в орбитальные доки.

От штаба, расположенного на одном из трёх спутников, которые кружились вокруг Лайлоны — столицы Новой Республики, потянулись цепочки кодированных сообщений.

Солдаты, задействованные в обороне планеты, с тревогой взглянули в небо. Лучи систем наведения кораблей, несущих охрану пространства, вцепились в невесть откуда взявшийся линкор.

Защиту Лайлоны разбили на три оборонительных пояса. Первый состоял из двух флотов, в задачу которых входила встреча неприятельских соединений на дальних подступах.

Второй пояс включал в себя три естественных спутника планеты. Цирцея, Веста и Сурат, превращённые в мощные опорные пункты, были усилены последними разработками оборонных предприятий Республики.

Малогабаритные роботизированные аппараты ближнего радиуса действия, начинённые разномастным вооружением, находились в состоянии круглосуточной готовности. На борту машин, предназначенных для защиты предпланетного пространства, не предполагалось иметь нежного живого груза, поэтому их снабдили чудовищными по мощности двигателями.

Первые испытания повергли военных специалистов в лёгкий шок. Такого люди ещё не строили. Опасения вызывала управляемость машин, но высокоинтеллектуальная кибернетическая система справилась на ура. Массовый выпуск наладить ещё не успели. Тысяча шестьсот аппаратов — это было всё, чем располагала столица.

Третьим поясом была поверхность планеты. Тысячи комплексов ПВО и ПКО шарили в пространстве лучами чутких сканеров. Семидесятимиллионная сухопутная группировка, оснащённая последними образцами вооружений, также являлась серьёзным препятствием на пути штурмовых дивизий.

Помимо этого в системе дежурили четыре авианосца, на палубах которых размещались тысяча шестьсот истребителей. Их планировали использовать для борьбы с десантными челноками, если дело всё-таки дойдёт до высадки неприятеля на планету.

Появление в столичной системе давно списанного на боевые потери линкора удивило защитников, но не застало врасплох. Уже через час высланное навстречу линкору патрульное звено истребителей подошло к кораблю и уравняло с ним скорость.

— Цирцея, это младший, — заполнил командный центр обескураженный голос командира звена, преодолев расстояние, исчисляемое световыми минутами. — Наблюдаю обширные внешние повреждения корпуса. Мостик разрушен, передающие антенны сорваны, маневровые двигатели разбиты, маршевые работают с перебоями. Не понимаю, как они вообще умудрились совершить переход.

Словно услышав пилота, искалеченный левиафан окончательно сдал. Пустоту осветил выброс пламени, и двигатели отключились.

— Отказ маршевых, — доложил командир звена, — высылайте буксир.

Спустя два часа буксир подошёл к линкору. Запорные механизмы послушно замкнулись, намертво сцепив израненный корабль с малюткой буксиром.

Гай Холано, когда-то пилот службы дальнего поиска, а ныне заслуженный пенсионер, который решил в суровый час не стоять в стороне, уверенно двинул джойстик управления. Старенький буксир послушно сорвал громаду линкора с курса и потянул её в сторону орбитальных доков.

Насвистывая привязавшийся мотивчик, Гай постепенно прибавлял тягу, стремясь скорее покончить с этим делом. Внезапно сам собой включился резервный канал связи. Вместо привычного писка Гай услышал странный грохот, постоянно меняющий тональность.

Опытный пилот насторожился. Резервный канал использовался исключительно для передачи сообщений открытым текстом, подобных звуков на этом канале быть не могло.

— Бэ ноль десять, примите данные по маршруту, — пришло сообщение из диспетчерского центра.

Загрузив пакет, Гай решил доложить о подозрительном шуме.

— На связи Бэ ноль десять, принимаю странный сигнал на резервном канале, в чём дело?

— Минуту.

Несколько секунд в эфире слышались лишь статические разряды. Гай невольно представил зал диспетчерской службы. Ряды терминалов, гул голосов операторов, координирующих действия пилотов. Проекции системы, объёмные карты.

— Есть пеленг, — разрушил сложившиеся образы встревоженный голос, — направленный луч к северным границам сектора. Источник сигнала — прибывший линкор. Бэ ноль десять, немедленно расстыкуйтесь и уходите, повторяю, срочная расстыковка. У вас минута.

Не теряя времени, Гай запустил программу расстыковки. На последнем этапе консоль управления окрасилась аварийными огнями. Словно чуя близкую гибель, линкор не захотел разблокировать механизм сцепки, связав свою судьбу с малюткой буксиром.

Серия мощнейших ударов отозвалась стоном и скрежетом. Сквозь боковые иллюминаторы мостик буксира наполнился нестерпимым блеском близких разрывов. Консоль управления, словно сойдя с ума, замигала всеми индикаторами разом.

Следующий удар раскрутил сцепившиеся корабли вокруг оси. Внешние камеры транслировали на мостик ускоряющуюся круговерть звёзд.

Автоматическая система эвакуации отказала. Гай судорожно дёрнул механический привод катапульты, но на консоли лишь вспыхнул ещё один индикатор неисправности.

На третьем залпе, уложенном точно в корму линкора, детонировали остатки его арсенальных погребов. Гигантская сила взрыва вскрыла его борта, словно консервную банку. В космос полетели вырванные отсеки и палубы.

Беззащитный буксир мигом нафаршировали тонны металла. Работающая на пределе мощности силовая установка, получив повреждения, взорвалась, развалив буксир на части. Кресло вместе с пилотом и частью мостика выбросило в открытый космос. Медленно кувыркаясь, они отправились в последний полёт. Пустые глазницы старого пилота сквозь разбитое забрало шлема буравили вечную пустоту космоса.

Уловка сработала. Получив с борта захваченного линкора информацию о расстановке сил, противник обнаружил своё присутствие. Не успели остыть разлетающиеся обломки линкора, как чужая армада появилась на экранах радаров. Две с лишним тысячи крупных кораблей с редким изяществом перестроились в боевые порядки и устремились к ощетинившейся оружием столице человечества. До Лайлоны оставалось семнадцать часов хода.

Командующий планетарной обороной генерал Шамнов всем своим видом выражал нерушимое спокойствие. Внимательный взгляд серых глаз скользил по голографической проекции системы. Глубокие борозды на высоком лбу выдавали напряжённую работу мысли.

— Давайте попробуем смоделировать отход флота за второй оборонительный пояс.

Тихий вкрадчивый голос генерала резко контрастировал с внешним видом бывалого вояки.

Редкие точки на проекции плавно отошли к планете, оставив на первом плане метки автоматических аппаратов.

— К сожалению, от перестановки слагаемых сумма не меняется, — заявил начальник штаба, следя за лавиной красных точек, подступающих с северной окраины системы. — Две тысячи кораблей против автоматов, не закончивших испытания, и жалкой сотни линкоров. Соотношение не в нашу пользу.

— Вы забыли о спутниках Лайлоны и планетарных комплексах, — возразил командующий. — К тому же мы дерёмся дома, а это прибавляет решимости. У них, — генерал ткнул пальцем в красные метки, — есть возможность уйти. Мы такой роскоши не имеем.

— Господин генерал, — обратился к Шамнову заместитель начальника штаба, — поступило сообщение от генерала Масторда. Он сообщает, что резервные флоты стартуют к столице.

— Хорошо, — кивнул Шамнов, — максимум через семьдесят восемь часов здесь будут тысяча восемьсот кораблей резервной группы.

— А две тысячи двести десять кораблей противника будут здесь через пятнадцать часов, — не преминул заметить начальник штаба.

— Продержимся, — уверенно заявил Шамнов и, обернувшись к офицеру связи, коротко бросил: — Соедините меня с Малютиным.

На экране появился мостик флагманского линкора, к передатчику подошел командующий флотами. Наполовину поднятый лицевой щиток скафандра бросал тень на сосредоточенное лицо. На заднем плане маячили громоздкие фигуры офицеров мостика. Отрешённые лица выдавали напряжение людей, готовящихся к схватке.

— Здравствуй, майор, — козырнул в ответ генерал. — Что загрустили, воины космоса?

— Скоро повеселимся, господин генерал, пока до веселья ещё не дошло.

— Этого добра будет предостаточно. — Генерал в упор посмотрел на майора. — Делаешь две вылазки и отходишь за второй пояс. Задача ясна?

— Так точно.

— Не подведи, майор. От твоих действий многое зависит.

— Сделаю всё возможное.

— Не понял.

— Не подведу, господин генерал!

— Теперь понял. Удачи.

Последние минуты дались особенно тяжело. От неотвратимости грядущих событий нервы были как натянутые струны. Лайлона замерла. Все, начиная от сидящих в кабинах истребителей пилотов и заканчивая последним пехотинцем, в эти минуты думали о своём. Кто-то, стремясь отвлечься от тяжких мыслей, повторял боевые задачи, кто-то боролся с проникающим в сознание липким страхом, а кто-то, задрав голову, просто молился, прося у Господа сил выстоять до конца.

Тяжелее всех пришлось гражданским. В глубоких подземных укрытиях царила напряжённая тишина, изредка нарушаемая смехом ничего не понимающих и оттого счастливых детишек. Взрослые напряжённо молчали, лишь изредка перебрасываясь пустыми фразами. Люди, привыкшие к комфорту и уверенности в завтрашнем дне, никак не могли поверить, что всё это происходит в реальности, и именно с ними.

Майор Малютин привычным движением опустил лицевой щиток:

— Пора.

Девяносто шесть республиканских кораблей, включив генераторы поля, пропали с экранов радаров. Находясь в скрытном режиме, корабли выстроились в линию и устремились в атаку. Когда расстояние между противниками сократилось до нужной отметки, орудия четырёх линкоров, идущих в обычном режиме позади основной массы кораблей, дали залп.

Атака была просчитана с ювелирной точностью. Разойдясь веером и одновременно взорвавшись, снаряды образовали мощную электромагнитную завесу на самом острие вражеской армады. По заверениям учёных, изучавших остовы вражеских кораблей, образовавшиеся колебания должны были вывести из строя электронные системы неприятеля или частично нарушить их работу. Учёные обещали капитанам минуту безнаказанности, и их слова не разошлись с делом.

Став заложниками собственной скорости, идущие в авангарде корабли, пройдя сквозь завесу, не произвели по скинувшим маскировку кораблям Малютина ни единого выстрела. Те же, в свою очередь, значительно разгрузив арсеналы, вновь пропали с экранов радаров.

Пространство окрасилось вспышками разрывов. Из тысяч глоток, следивших за развернувшейся в космосе схваткой, вырвался восторженный вопль. Вопль повторился, когда стали видны результаты атаки. Противник безвозвратно потерял более ста семидесяти кораблей, ещё сорок, получив тяжёлые повреждения, вышли из боя. Флот защитников потерь не понёс.

— Молодцы.

Шамнов только сейчас почувствовал, как ногти пребольно впились в мякоть ладони. Пришлось сделать усилие, чтоб разжать сведенные судорогой пальцы.

Идущая позади четвёрка линкоров вновь дала залп, стремясь восстановить электромагнитную завесу, но повторить успех первой атаки Малютину не удалось. Зафиксировав выстрелы, часть чужих кораблей резко прибавила тяги. Большинство из них успели проскользнуть за образовавшуюся электромагнитную завесу. Вместо безнаказанного уничтожения беззащитных кораблей республиканскому флоту пришлось отбивать атаки прорвавшегося за завесу противника, численное превосходство которого быстро принесло результаты.

Оказавшись среди неприятельских кораблей, республиканские линкоры подверглись массированному обстрелу со всех сторон. Чётко отлаженная схема централизованного управления боем развалилась в считанные минуты. Малютин сорвал голос, пытаясь вывести свои корабли из хаоса и хоть как-то повлиять на ситуацию, но исход боя был предрешен.

На приказы, которыми засыпал эфир Малютин, откликнулись единицы. К тому моменту основная масса республиканских кораблей была уничтожена, другая часть, получив повреждения, была не в состоянии выполнять приказы. Таким оставалось лишь продать себя подороже. Ведя огонь, обречённые корабли крушили неприятеля, но и сами получали смертельные удары.

Видя, что управление боем выходит из-под контроля, Малютин сделал то единственное, на что остался способен. Собрав вокруг себя шесть израненных, но ещё боеспособных линкоров, он кинулся в гущу боя.

Покончив с флотами, вражеская армада неожиданно замедлила движение и остановилась. К удивлению защитников, противник начал неторопливую перестановку. Множество повреждённых кораблей потянулись к окраинам системы. На месте боя шла показательно-неторопливая спасательная операция. Противник знал, что резервные флоты находятся слишком далеко, чтоб быстро прийти на помощь. Передышка длилась десять часов, после чего вражеская армада неудержимой лавиной двинулась ко второму оборонительному поясу.

Здесь их встретило роботизированное войско. Автоматы, которые по своей сути являлись летающими арсеналами, готовыми вести бой в течение многих часов, получили указания и пришли в движение. Завязавшись в единую сеть и координируя действия друг друга, машины, как оголтелые, ринулись в бой.

Небо на ночной стороне планеты окрасилось пунктирами трасс, вспышками ракетных двигателей и взрывами гибнущих кораблей. Манёвренность аппаратов спутала планы противника. Скоростные машины, играючи уходя от прицельного огня, наносили удар за ударом. Прекрасно ориентируясь в общей свалке, они то собирались в группы, нанося массированный удар по выбранной цели, то распадались на мелкие звенья, чтоб вскоре вновь собраться в группу.

После каждой коллективной атаки из строя противника выходили расколотые корабли. За первый час боя машины нанесли противнику больший урон, чем соединение Малютина. К концу пятого часа, потеряв более шестисот кораблей, чужаки откатились от планеты. Было видно, что появление машин подобного уровня оказалось для них полной неожиданностью.

Воспользовавшись передышкой, дали сигнал сбора. Машины потянулись к арсеналам спутников, но, просчитав последствия своего отхода, противник скинул истребители и бросил их против роботов, по сути отдав их на растерзание.

Шамнов просчитал подобный ход:

— Подтяните их к спутникам.

Машины людей, мечась в бешеной круговерти, приступили к выполнению приказа. Огненная карусель распалась на несколько очагов, которые неуклонно смещались к спутникам. Заманив истребители на системы противокосмической обороны, роботы спикировали к поверхности. Навстречу истребителям-преследователям взмыли тысячи зенитных ракет.

В ангарах, обустроенных в недрах спутников, шла дозаправка и перезарядка. К машинам, потрескивающим раскаленными орудиями, подвозили боекомплект. Техники, подключив терминалы, управляли зарядкой ненасытных картриджей. Возле одной из машин стояла молчаливая толпа механиков. Люди во все глаза рассматривали повреждения, полученные машиной.

В аппарат попали несколько раз. Поменявший структуру металл рассыпался, как и всё, что попадало в зону действия оружия пришельцев. Отсутствовали целые сегменты корпуса, оставив вместо себя многослойные срезы. Кусочки изменённого металла на срезах падали на пол и разбивались в пыль, приводя техников в замешательство. Но еще большую растерянность вызвал отчёт центрального компьютера, сообщавшего о готовности к продолжению боя. Поразительная живучесть машин позволяла надеяться на благополучный исход.

Противник был другого мнения. Стоило роботам скрыться в ангарах, как сканеры отметили появление семи огромных целей. Первым же залпом диски накрыли Цирцею. Откуда у противника появились данные о местонахождении подземных коммуникаций, оставалось только гадать, но это был неоспоримый факт. Удары наносились в самые больные места. Покончив с Цирцеей, диски безнаказанно обстреляли Весту, быстро выведя из строя центры управления обороной.

Авианосцы сбросили истребители и атаковали диски, занявшие позицию над Суратом. Многочисленный эскорт разметал истребители, не позволив им даже приблизиться к дискам. Ещё один залп, и всё живое на Сурате превратилось в прах.

Заминка, вызванная атакой авианосцев, позволила техникам Сурата выпустить подготовленные к бою автоматы. Несколько минут двести машин вели бой со всем ударным флотом противника. К тому времени, как последняя машина, теряя плоскости и части фюзеляжа, врезалась в остатки авианосца, противник лишился всех дисков и многих кораблей. Путь к планете был свободен. Столица человечества осталась один на один с атакующим флотом.

Спускаясь в подземный командный бункер, командующий планетарной обороной сдержанно отвечал на приветствия. Встречные офицеры все как один старались заглянуть генералу в глаза. Во всех без исключения взглядах читался один и тот же вопрос.

«Нечего мне вам сказать, — думал Шамнов, — да и что скажешь, когда космическая группировка, на которую возлагалась львиная доля надежд, не продержалась и полутора суток».

Войдя в бункер, он поёжился. Кондиционированный воздух, пробравшись сквозь лёгкий китель, обволок тело неприятной прохладой. По спине пробежал холодок, заставив втянуть голову в плечи. Холод подстегнул глухое раздражение, копившееся внутри. Опомнившись, генерал поджал губы, злясь на себя за неуместные эмоции.

Начальник штаба, как всегда незаметно, оказался рядом.

— Всё готово, господин генерал.

— Идём.

Генерал решительным шагом направился на центральный пост.

Нервный центр планетарной обороны, напичканный оборудованием, работал на полную мощь. Поступающая с поверхности информация подвергалась тщательному анализу, на основе которого велось управление обороной. Развёрнутые проекции копировали изображения, передаваемые с пока ещё функционирующих спутников.

Шагая по залитому светом залу, генерал отмечал слаженные действия подчинённых. Офицеры без лишней суеты выполняли поставленные задачи. Чёткие сосредоточенные движения выдавали спокойствие и уверенность в собственных силах. Шамнов ощутил нечто сродни гордости, но разделить их уверенность он не мог.

— Закончили эвакуацию?

— Так точно. Гражданских на поверхности нет, если кто и остался, то только по собственной воле.

Обойдя ряд громоздких, шумящих колерами накопителей, они оказались в просторной студии. Офицеры информационной службы вытянулись в струнку, поприветствовав командующего короткими кивками.

— Прошу сюда, господин генерал.

Офицер выдвинул кресло. Дождавшись, когда командующий сядет, привычным движением стряхнул с кителя Шамнова несуществующую пылинку.

— Когда будете готовы, кивните.

— Включай.

Пальцы запорхали над кнопками. Проверив выполнение, офицер кивнул.

— Солдаты, — неожиданно жёстко прозвучал всегда вкрадчивый голос генерала. Напряжённые интонации, словно обладая гипнотическим свойством, невольно притягивали слух. — Нам выпала тяжёлая доля. В наш дом вломился безжалостный враг.

Передача велась на все без исключения занявшие оборону части. Расчёты пусковых установок, бойцы опорных пунктов, рядовые пехотинцы, затаив дыхание, слушали речь командующего. На генерала смотрела замершая в ожидании удара многомиллионная армия.

— Враг пришёл убивать, — глядя в объектив, вещал генерал, — он напал, даже не пытаясь вступить с человечеством в контакт. Это говорит о том, что истребление нашего вида вопрос решённый. На нас с вами смотрят полные надежд глаза граждан Новой Республики. Их будущее зависит от нашего упорства и воле к победе. — В голосе командующего появился лёд. — Знайте, пришла беда, в которой нет места слабости. Мы будем безжалостны и свирепы, только так мы выстоим в этот суровый час. Готовьтесь.

Генерал кивнул. Офицеры свернули аппаратуру и покинули кабинет.

— О чём задумался, майор?

Обращение к начальнику штаба повисло в воздухе. Задумчиво рассматривая проекцию планетарной обороны, майор пропустил вопрос мимо ушей.

— Майор? — повторил генерал.

— С момента уничтожения нашей космической группировки прошло тринадцать часов, — задумчиво произнёс начальник штаба. — Почему они не атакуют?

— И я думаю о том же, — поддержал Шамнов. — До подхода резервов осталось девятнадцать часов. Им надо спешить.

— Потери у них серьёзные, может, решили отменить?

— Уверен, что нет, — авторитетно возразил генерал, — взломать оборону, понести такие потери и не взять приз? Нет, майор, им нужна Лайлона. Просто так они не уйдут.

— Не могли они напасть, не имея плана. Время поджимает. Чего они ждут?

— Думаю, заминка вызвана нашими автоматами.

— Допускаю. Оружие новое. Его характеристик противник знать не мог. Но этот этап пройден, что мешает теперь? — Майор встал и зашагал по кабинету. — Меня это ожидание с ума сводит.

— Ну, во-первых, каждая минута их заминки прибавляет нам шансов, а во-вторых, любая чётко спланированная акция может дать сбой. Ты видел, что случилось с Суратом, Вестой и Цирцеей, и сколько времени это заняло?

— К чему вы клоните?

— Имея чёткий лимит времени, противник должен атаковать без остановки, что противоречит ситуации. Уверен, первый удар по планете — кстати, совершенно безнаказанный — должны были совершить диски, разбитые нашими автоматами над Суратом. С их дальностью стрельбы наша оборона не продержалась бы и часа. Нежданно натолкнувшись на наши автоматы, они использовали шанс, уничтожив машины во время перезарядки. Чужим пришлось вытащить диски раньше срока. Они рискнули и лишили нас оборонного пояса, а себя финальной ударной силы.

— Выходит, им пришлось на ходу менять планы атаки на Лайлону?

Версия генерала пришлась майору по душе.

— Или строить их заново. — Генерал в очередной раз взглянул на циферблат. — А время не ждёт.

Спустя два часа с момента обращения командующего к войскам тишину разорвал грохот тревожных сигналов. Этого ждали, но вой сирен всё равно многих заставил вздрогнуть. Тревога, волной пройдясь по планете, заглянула во все без исключения части и опорные пункты, за краткий миг оповестив защитников о движении в стане врага.

— Идём, майор, поглядим, что они там надумали.

На центральном посту царила нервозность. Из динамиков сыпались доклады с наблюдательных пунктов.

«Я Север, основные силы противника меняют дислокацию. Отмечаю пять объектов, идущих к поверхности».

Держащие планету в плотном кольце корабли теперь перестроились. На мерцающей проекции было ясно видно, что красные метки вражеского флота, разделившись, зависли над полюсами.

— Семьсот кораблей над северным континентом, шестьсот над южным, — расшифровав данные, доложил старший оператор. — Пять кораблей, не меняя курса, идут к поверхности. До входа в атмосферу четыре минуты. До входа в зону действия оборонных систем одна минута.

— Разведка боем, — со знанием дела заявил майор. — С чего-то надо начинать.

— Не будем их разочаровывать. Как войдут в зону — сбить.

Трансляция со спутника привлекла всеобщее внимание. Сверху было хорошо видно, как пусковые установки, окутавшись пламенем, плюнули десятком ракет. Жирные дымные хвосты вертикально потянулись в небо.

— До контакта семь секунд, шесть, пять, — монотонно отсчитывал оператор.

Стремясь уйти от попаданий, пятёрка кораблей разошлась в разные стороны, но блоки наведения ракет намертво вцепились в цели. Вспышки взрывов наблюдали все, кто следил за небом.

Под бурные овации центрального поста метки кораблей пропали с проекции.

«Я Север, системы слежения не фиксируют обломков уничтоженных целей. Повторяю, пространство в районе попаданий чистое».

— Ложные цели, — генерал обменялся с майором многозначительными взглядами. — Вот и ответ.

— Господин генерал, — послышался обескураженный возглас оператора. — Количество кораблей противника удвоилось. Нет, утроилось.

На проекции загорались всё новые метки. Системы слежения, не в силах отличить ложные цели от реальных, передавали данные по всем объектам. Когда количество целей перевалило за сотню тысяч, армада двинулась к планете.

— Всем сухопутным частям в укрытия. Комплексам ПКО огонь по мере готовности. Соедините меня с Калужным.

На экране появилась всклокоченная шевелюра главного конструктора.

— Господин генерал, — сморщенное лицо старика выражало крайнюю озабоченность, — всё вижу, мои люди приступили к работе. Доложу, как только появятся результаты. — Губы старика дрогнули. — Надеюсь, успеем.

Шамнов опустился в кресло. Дальнейшая судьба планеты зависела от чутья наводчиков и группы проектировщиков противокосмических систем, решающих проблему ложных целей.

Земля вздрогнула сотрясаемая пусками тяжёлых ракет. Двадцать шесть тысяч пусковых установок, раскиданных по поверхности, изрыгали гром и пламя, отправляя в небо смертоносные заряды. От земли в небо потянулись тысячи разрываемых ветром дымных столбов. Блоки наведения ракет, безошибочно находя заданную наводчиком цель, не отпускали её до момента взрыва. Процент попаданий по реальным целям был невысок, однако количество выведенных из строя кораблей неумолимо росло.

С орбиты сыпались ответные удары. Стационарные комплексы успевали дать два-три залпа, после чего раскрытые позиции неизменно замолкали. Дольше всех держались морские платформы. Погружаясь после каждого залпа и постоянно меняя позицию, громоздкие платформы оказались самым действенным оружием. В ходе боя выяснилось, что действие оружия пришельцев, изменяющего материю, сводит на нет обычная вода.

— Погреба платформ пусты, — повернулся оператор к генералу.

Девять часов интенсивной перестрелки оставили планету без дальнобойного оружия. Семи тысячам целям, по-прежнему кружащим над планетой, противопоставить было нечего.

Корабли снизились до пятисот километров, представ перед людьми во всей своей красе. Не встречая препятствий, они обстреляли порт и стёрли с лица планеты комплекс правительственных зданий.

Окончательно уверовав в свою безнаказанность, противник сбросил ложные цели.

— Двести семьдесят шесть кораблей, — прочитав данные сканеров, произнёс дежурный офицер. — Похоже, мы отбились.

— Наверное, — не обратив внимания на несоблюдение субординации подчинённым, ответил генерал. — Когда будут готовы платформы?

Дежурный застучал по клавишам.

— Платформы в подводных доках. Идёт загрузка боекомплекта. До выхода в море один час.

— Хорошо.

Внезапно на центральном посту раздался встревоженный возглас. Искажённый расстоянием и динамиками голос доложил, что системы отметили выход двух объектов из межпространственного перехода в непосредственной близи от планеты. Голос сообщил, что ничего подобного людям видеть ещё не доводилось.

— Длина четырнадцать тысяч восемьсот метров, ширина девять тысяч. Высота варьируется от двухсот до трёх тысяч десяти, — озвучил оператор отображённые на экране параметры.

Между тем огромные, кажущиеся монолитными слитками металла махины, бросая тень на поверхность планеты, разошлись в стороны. Сбросив скорость, громады зависли точно над полюсами планеты.

Уцелевшие корабли противника, словно мелкие букашки, ползали рядом с гигантами, обеспечив им надёжное прикрытие. Дождавшись перестановок эскорта, гиганты направились вниз.

Глядя на экран, Шамнов в очередной раз попомнил «добрым» словом нерадивого офицера. В начале боя он приказал оставить в запасе два дивизиона тяжёлых установок. В результате приказ не был исполнен, а указанные комплексы, которые сейчас могли решить всё, погибли, приняв участие в общей свалке.

Громады беспрепятственно вошли в атмосферу. С поверхности земли потянулись зенитные трассы, но причинить вред противнику маломощные ракеты были не в состоянии. Поднятые звенья атмосферных истребителей уничтожили корабли, висевшие на орбите.

На двухкилометровой высоте громады в свободном падении посыпались вниз. Продавив почву на добрую сотню метров, монолитные аппараты непривычной глазу формы замерли, возвышаясь над окрестностями подобно чужеродным горам.

Под напором ручного привода массивная переборка лениво сдвинулась в сторону. Чуткие датчики скафандра уловили гул ринувшегося в щель кислорода. Наихудшие опасения подтвердились. На орудийной палубе разбитого линкора царил космический вакуум.

Тяжело вздохнув, Артём, активировав встроенные в подошвы вставки, примагнитил скафандр к полу. Индикатор батареи замигал красным, указав, что энергии батарей скафандра осталось на несколько часов.

— Ничего, — сквозь плотно сжатые губы процедил Артём, — этого хватит.

Просторная орудийная палуба встретила его мёртвой тишиной. Противник бил с ювелирной точностью. Выстрел, пройдя вдоль всего правого борта, вскрыл линкор от кормы до носа. Палуба на уровне трёх метров была идеально ровно срезана. Многослойный бронированный борт и часть верхних палуб рассыпались под действием дьявольской энергии пришельцев. Далёкие звёзды равнодушно взирали на Артема, стоящего на орудийной палубе, словно на открытой террасе.

Неожиданно Артём с облегчением узрел массивные казённики уцелевших орудий. Он едва не подскочил от радости, как мальчишка, но его порыв остановила невесомость. Артём всмотрелся в глубину палубы. Смешанное чувство азарта и злости переросло в оторопь. Оказалось, что наводчики, как и он, остались на гибнущем корабле. Двадцать человек, закованные в скафандры повышенной защиты, по-прежнему сидели в расставленных вдоль борта креслах. Руки, скрытые перчатками скафандров, крепко сжимали джойстики управления. Край поля прошёл на уровне их плеч, разом обезглавив всех наводчиков второй орудийной.

Надежда встретить живых окончательно угасла. Те, кому посчастливилось уцелеть в тяжелейшей схватке, покинули повреждённый корабль. Артёма окружали трупы и боевые системы линкора, еще подающие признаки жизни. Мелькнула мысль о том, что ждёт его самого, но Артём прогнал её прочь, вспомнив бойню, виденную им сквозь пробоину в машинном отделении. Когда стало ясно, что планетарные комплексы не выдержали натиска, девятнадцатилетний механик решил сопротивляться до конца.

Помимо воли в памяти вновь всплыл дорогой сердцу образ. Сцена прощания встала перед глазами как наяву. Алина плакала, словно зная всё наперёд. По раскрасневшимся щекам катились слёзы, в бездонных глазах читались растерянность и страх. Воспоминание обручем сдавило горло. Он вдруг представил, как эти милые глаза с ужасом смотрят в потолок убежища, а безжалостный убийца целит в них с недосягаемой высоты. Душа отозвалась стоном, на смену которому пришла волна необузданной ярости.

— Что мы вам сделали? — исступлённо зарычал Артем, выталкивая из кресла громоздкое обезглавленное тело. — Зачем вы пришли?

Он взгромоздился в опустевшее кресло и активировал орудийный комплекс. Вспыхнула проекция, мигом перенёсшая Артема в виртуальный мир систем наведения. Системы доложили о готовности открыть огонь. Он стал ждать, надеясь, что хоть один чужак попадёт в сектор обстрела.

— Всё тяжёлое, что мы пытаемся к ним двинуть, уничтожается из космоса, — скороговоркой выпалил командующий северным опорным пунктом. — Ручные системы малоэффективны. На юге ситуация та же. Жду указаний.

— Прекратить атаки. Стяните к объектам максимальное количество войск и ждите.

Генерал посмотрел на часы, прикидывая, сколько времени осталось до подхода резервных флотов. Выходило, что считанные часы.

— Держитесь, помощь близка.

— Объекты, что сели на полюсах, не проявляют активности, нас бьют с орбиты. Стряхнуть бы проклятые корабли.

Генерал понимал чувства командиров, но всё, чем он мог обнадёжить, уже было сказано.

— До связи.

Шамнов хотел что-то добавить, но осёкся, увидев вдруг застывшее лицо начальника штаба. Только сейчас он обратил внимание на мёртвую тишину, повисшую в командном центре. Проследив за взглядами, генерал увидел её причины.

— Н-да! — вымолвил он через несколько секунд.

Трансляция велась со спутников, словно в насмешку переживших все этапы боя. Камеры сфокусировались на новом объекте, вышедшем из межпространственного перехода. Даже без приближения стало ясно, что объект просто огромный. Данные сканеров превзошли все ожидания. Размеры объекта поражали.

— Оно гасит скорость. — Оператор не решился дать название жуткому нагромождению и переплетению гигантских компонентов, связанных в единое целое. — До планеты один миллион двести тысяч, объект остановился.

В груди Шамнова возникло щемящее чувство обречённости. Глядя на проекцию, генерал испытал чувство сродни детскому страху. Но вида, конечно же, не подал.

— Личный состав в убежища. Командирам опорных пунктов ждать дальнейших распоряжений.

Спокойствие и твёрдый голос командующего вернули подчинённым часть растраченной уверенности.

Через сорок минут пришёл очередной доклад с поста слежения:

— Фиксирую отстыковку мелких объектов.

Отделившиеся от громады восемь решетчатых конструкций казались мелкими только на фоне носителя. Длина и высота каждой значительно превосходила любой республиканский корабль. За считанные минуты конструкции выстроились в ряд между планетой и висевшим в удалении объектом.

— Решётки остановились. Расстояние между каждой совпадает до сотых долей метра. — Офицер обернулся к генералу. — Что они делают?

Придумывать ответ не пришлось. По экранам побежали колонки цифр, отображая информацию, обработанную компьютерами.

Мощный ярко-белый поток энергии, ударивший из гиганта, прошёл сквозь решётчатые конструкции, оказавшиеся ретрансляторами, и устремился к Лайлоне. В космическом мраке образовался мощный световой поток, видимый даже невооружённым глазом. Ближняя к планете конструкция делила поток на две части, направляя реки энергии к объектам, приземлившимся на южном и северном полюсе планеты. Из динамика сквозь помехи прорвался хриплый голос:

— Центр, это Север, электронные системы гаснут одна за другой. Что происхо…

— Сбой сети. — Офицер связи застучал по кнопкам. — Спутники на запрос не отвечают, локальные трансляторы забиты помехами. Запускаю фильтры, — комментировал офицер свои действия, но манипуляции с терминалом имели прямо противоположный результат.

— Кажется, мы оглохли, — прошептал офицер, виновато взглянув на генерала.

— И ослепли, — добавил Шамнов, глядя на чернеющие друг за другом экраны.

Первые подземные колебания отразились всплеском активности сейсмических станций. Компьютеры провели анализ, быстро вычислив их эпицентр. Им оказались объекты, севшие на полюсах планеты. От них, словно водяные круги, расходились колебания почвы. По мере того как подаваемые из космоса потоки энергии напитывали севшие громады, сейсмографы отмечали всё возрастающую мощь подземных колебаний. Каждая следующая волна, сотрясающая поверхность, уходила всё дальше и дальше от породивших катаклизм объектов.

Высотные здания, не выдержав тряски, с грохотом осыпались вниз, заваливая тоннами обломков входы в убежища. Города и поселения заволокло пыльными тучами, с каждым толчком застилающими всё новые территории.

К моменту, когда сила толчков превысила разумные пределы, всё возведённое людьми лежало в руинах. Попытки отдельных смельчаков найти спасение в воздухе безжалостно пресекались с орбиты.

Подземные сооружения, набитые людьми, с ужасом ждущих развязки, выдержали первый натиск стихии. Исключение составил столичный мегаполис. Рухнувшие дамбы, удерживающие сеть искусственных водохранилищ вокруг города, выпустили на волю миллиарды кубометров воды. Вода быстро заполнила укрытия через отказавшие фильтры в системе вентиляции.

Через семь минут кошмара волны колебаний, идущие с полюсов, столкнулись на экваторе. Встреча сопровождалась мощнейшей волной, несколько раз обогнувшей планету. Останки строений, лесные массивы, а местами и огромные пласты почвы были развеяны по ветру.

Следующий небывалый по силе толчок почувствовали даже учёные, которых атака застала за измерениями на дне многокилометровой шахты.

Последствия синхронного удара не заставили себя ждать. Планета застонала. Тектонические плиты, не выдержав колебаний, начали трескаться. На поверхности ширилась паутина многокилометровых провалов. Континенты рушились и рассыпались, хороня миллиарды людей. Огромные площади погрузились в кипящие моря и океаны, которые, в свою очередь, хлынули в глубокие разломы.

Сеть спутников исправно фиксировала все стадии гибели планеты. Когда объекты, вызвавшие катаклизм, провалились в образованные ими же разломы, на поверхности появились кроваво-красные реки вышедшей наружу магмы. Красная сетка росла и ширилась, безвозвратно меняя облик планеты. В атмосферу вырвались миллионы тонн пепла и гари, плотно закрыв кипящую поверхность от вездесущих камер.

Космический гигант, дождавшись возвращения решётчатых конструкций, развернулся и, сопровождаемый песчинками уцелевших кораблей, двинулся прочь от уничтоженной планеты.

Дрейфующий остов линкора, обращённый орудийной палубой в открытый космос, избавил Артёма от душераздирающего зрелища. Артем улыбался. Энергии батарей скафандра осталось мало, но сейчас это уже не имело значения. Он выполнит данное себе обещание, и синеватое свечение, всё ярче заливающее палубу, служило тому подтверждением. Цель ещё не появилась, но Артём точно знал — корабли людей не испускают свечения. Неизбежный конец не будет ненужным и бесцельным. Он заберёт с собой хотя бы одного врага.

Успокоенный мыслями о мести, Артём слегка толкнул джойстик. Ствол орудия послушно сместился в сторону.

— Скорее же!

Нетерпение заставляло его торопить невидимую цель.

Нервное напряжение сказалось в самый неподходящий момент. Тело начала бить крупная дрожь. Ствол орудия, повинуясь дрожащей руке, дёрнулся и неожиданно замер. Артем задвигал джойстиком, но померкшее виртуальное сопровождение дало понять, что аварийный ресурс разбитого линкора окончательно исчерпан.

— Ну почему? — простонал Артем.

В наушнике тренькнул аварийный зуммер, сообщивший о сбое систем скафандра. Следом погасло табло лицевого щитка, отключились системы жизнеобеспечения. Из надёжной и крепкой защиты скафандр превратился в герметичную тряпку. Сознанием овладела паника, Артём заметался.

Тень, затмившая звёзды, заставила его затихнуть. Небольшой, явно инопланетный аппарат медленно плыл вдоль борта линкора. Боясь шевельнуться, Артём наблюдал, как в пробоину заглянули испускаемые аппаратом сканирующие лучи. Не обнаружив на борту признаков активности, аппарат ушёл из поля зрения. Следом появилось Оно.

Немыслимые размеры того, что двигалось мимо, на мгновение заставили Артёма забыть о собственном положении. Громада, похожая на созданный воспалённым разумом планетоид, величественно проплывала совсем рядом, испуская синее свечение миллионов огней на корпусе. Разбитый линкор выглядел ничтожной песчинкой на фоне инопланетной станции. Мимо ошарашенного Артёма плыли бесконечные километры металлических секций.

Он заметил один из двигателей, извергающий в космос потоки раскалённого пламени, и тут стволы орудий мёртвого линкора зашевелились. Не поверив своим глазам, Артём завертел головой. Увиденное повергло его в трепет. Синее свечение, отражаясь от переборок, падало на сидящие в креслах тела наводчиков. Обесточенные системы исключали возможность стрельбы, однако орудийные башни, повинуясь неведомой силе, продолжали доворот. Артём не был суеверным, но в данный момент он готов был поверить в то, что силой, наводящей орудия, управляют сидящие рядом обезглавленные мертвецы.

Орудия дали залп. Залп был необычным. Из стволов вырвались чёрные точки зарядов, которые, не включая разгонные двигатели, устремились к проплывающей мимо станции.

По огромному соплу прошлась серия блёклых вспышек. Затем мощнейший взрыв лишил станцию маршевых двигателей. Прежде чем стена белого пламени расплавила несчастную пылинку линкора, Артём успел разглядеть многочисленные вспышки кораблей, выходивших из межпространственного перехода. Резервные флоты Новой Республики опоздали на два часа.

Стоило катерам на треть сократить расстояние, как сомнения вспыхнули с новой силой. Подумав, Кара решила, что на такие неприемлемые в их положении меры заставило пойти царившее на борту отчаянье.

Минули месяцы с тех пор, как единственный уцелевший линкор, когда-то входивший в состав ударной группы полковника Павье, вынужден был торчать в безымянной системе. Разрушения, вызванные прорвавшимся внутрь корабля чужим механизмом, разладили синхронную работу двигателей. Многочисленные попытки ремонта завершились тем, что линкор ползал вокруг гаснущей звезды, укрывшей их после слепого межпространственного перехода.

Самым тяжким испытанием оказалась весть, вызвавшая вначале великую радость. Навигационный комплекс отсканировал окружавшее систему звёздное небо и обнаружил соответствия с имеющимися на борту картами. До ближайшей заселённой людьми системы оставалось каких-то девять межпространственных переходов, но попасть домой они до сих пор так и не смогли.

Вспыхнувший на борту энтузиазм сошёл на нет через полтора месяца бесплодного ремонта, а через два медицинская служба зафиксировала первый случай суицида. Месяцы беспрерывного напряжения сумели выдержать не все. Постепенно теряя надежду, люди замыкались в себе, что приводило либо к апатии, либо к приступам агрессии. Порой доходило до жестоких стычек, возникающих из-за ерунды, на которую в других условиях никто не обратил бы внимания.

Дисциплина рушилась на глазах. Кара со страхом думала о моменте, когда ей придётся сообщить экипажу о грядущей нехватке провианта и воды. Положение сложилось отчаянное, поэтому появившийся в системе одинокий чужой корабль было решено взять на абордаж.

Нервы натянулись до предела. Кара и не заметила, как оставила кресло и, часто поглядывая на экраны, принялась расхаживать по мостику. Две точки на экранах, означавшие набитые десантниками катера, неумолимо сокращали дистанцию с маломерным инопланетным корабликом. Что из этого выйдет, к лучшему это или к худшему, оставалось только гадать, но упускать такой шанс было нельзя.

— Скорость цели падает, он будто сам идёт к нам в руки, — наконец-то вышел на связь командир абордажной партии. — Со стороны противника никаких агрессивных действий, — добавил он, — хотя какие тут действия, когда под боком висит огромный боевой линкор.

— Откроет огонь — сжечь, — ещё раз продублировала приказ Кара, хотя прекрасно знала, что батареи линкора вцепились в кораблик системами наведения, и в случае сопротивления всё кончится быстро.

— Контакт.

Три точки на экране слились воедино. На мостике повисла гробовая тишина.

Долгожданный ответ пришел через час.

— Капитан, — голос бравого сержанта звучал на удивление растерянно, — мы обследовали корабль и обнаружили пассажиров. Это… это… люди.

— И что? Мы должны поверить в эти сказки?

Выслушав историю пленных, Кара переглянулась с недавно назначенным старпомом.

Мужчин, захваченных абордажной командой, допрашивали в корабельном изоляторе. Голые металлические стены гулко отражали сказанные слова. Для девяти человек помещение изолятора было великовато, но Кара намеренно ограничила число присутствующих, обойдясь старпомом и охраной. Четверо полностью экипированных пехотинцев, держа пальцы на спусковых крючках, неотрывно следили за стоящими у стены мужчинами.

— Всё было именно так, — подтвердил один из пленников, — верить или нет — ваше дело.

— А как вы объясните присутствие в шлюпке обнажённого женского трупа? В пути развлекались?

— По-моему, вам всё объяснили. И насчёт женщины тоже, — с нажимом в голосе сказал второй мужчина, сверля Кару пронзительным взглядом. — Почему не сработала система жизнеобеспечения её кресла, мы не знаем, а историю нашего с ней знакомства вы уже слышали.

Этого пленника, назвавшегося капитаном каких-то «российских» вооружённых сил, она выделила сразу. В глазах этого человека порой мелькало нечто непонятное, что заставило Кару взять для охраны четырёх вооружённых до зубов пехотинцев.

— Пленных развести по одиночным каютам. Изолятор взять под охрану, — распорядилась Кара, решив продолжить допрос завтра. — Этого, — она кивнула в сторону придерживающего разбитую руку Алексея, — сначала проводить в лазарет.

До боли чужая, незнакомая Лайлона, медленно вращаясь, заполнила обзорный экран правительственного транспорта. Семнадцать миллиардов жизней, в одночасье перемолотых в горниле безумной бойни, наполняли души болью. Скорбь по безвинно убитым немного притупляла личную трагедию. Глядя на планету, укрытую тучами пепла, президент прощался с самым дорогим и близким на свете человеком.

В очередной раз прокляв себя за преступную недальновидность, Гард Скове, оторвался от экрана и повернулся к сидящему за столом генералу.

— Дальше.

Ровный голос президента ничем не выдавал терзающую душу боль.

— Получив сообщение, мы немедленно прыгнули к столице, — поднялся с кресла Зира Масторд. — Остальное вы знаете.

— Выходит, атака Астроллы — лишь отвлекающий манёвр?

— Теперь в этом нет сомнений. Атаковав Астроллу, они целенаправленно выманили резервные флоты к окраинной системе.

— Поманили пальцем, и мы сорвались, — задумчиво, словно пробуя слова на вкус, произнёс президент. — Как слепые зверьки.

Приняв сказанное на свой счёт, генерал вытянулся в струнку:

— Господин президент, ответственность за последствия я целиком беру на себя. Если мои решения были ошибочны, отвечу за каждое.

— Успокойтесь, генерал. Вы действовали верно. Здесь виноваты многие. Возможно, в своё время кому-то придётся за это ответить, но не сейчас. — Глава республики сел, следом опустился Масторд. — Сейчас надо решить, что делать с этим.

Вспыхнувшая над столом проекция позволила рассмотреть гигантское сооружение чужаков во всех подробностях. В глаза бросалась измятая груда металла на месте одного из громадных двигателей. Сила взрыва деформировала километры металла, внеся в хаотичную конструкцию чужого строения отпечаток разрухи.

Исполинскую станцию, не успевшую уйти от уничтоженной планеты, патрулировали корабли республики. На проекции просматривались многочисленные метки, окружившие висящую в пространстве громаду.

— Потеряв ход, станция укрылась за силовым полем, по действию схожему на барьер вокруг Гарды. Пробить защиту мы не можем, но их положение легче от этого не стало. — Масторд переключил картинку. — Со станции дважды пытались уйти маленькие корабли. В первом случае это удалось.

Качество видео было плохим, но момент перехода всё же удалось запечатлеть.

— Приборы отметили отключение защитного поля в момент отхода корабля. Ко второй попытке мы оказались готовы.

Изображение, идущее с линкора, запечатлело момент бегства ещё одного кораблика. Сотни ракет, посланные к станции, успели прорваться до момента включения поля. Череда ярких вспышек осветила космический мрак, испарив часть обшивки.

— Они в ловушке. Теперь всё зависит от стараний наших учёных.

— Ты не думаешь, что ушедший корабль приведёт с собой подкрепление?

— Возможно. Хотя мне кажется, они притащили всё, чем располагали. Аналитики считают так же.

— Это мне известно.

Президент поднялся и, не глядя на вскочившего генерала, вновь подошёл к экрану.

— Наша первейшая задача, — продолжил он после продолжительной паузы, — отбить возможную контратаку и как можно скорее уничтожить эту проклятую кучу железа.

Генерал заметил, как при последних словах президент сжал кулаки.

— До возвращения в строй адмирала Двински назначаю вас исполняющим его обязанности. Можете быть свободны.

Взявшись за ручку двери, декорированной под старину, генерал, повинуясь желанию что-то добавить, обернулся и упёрся взглядом в сгорбленную спину президента. Тот смотрел на планету, ставшую могилой миллиардов людей. Генерал беззвучно вышел.

Прибыв на мостик, главный механик скромно встал на пороге. По его понурому взгляду и нервно теребящим штанину пальцам Кара поняла, что попытки разобраться с управлением чужого корабля не имели успеха.

— Капитан, — забасил медведеподобный механик, — это невозможно. Здесь впору учёный консилиум собирать, а не нам, неучам, ковыряться.

— А если не спешить?

Она заранее знала ответ, но сразу же распрощаться с надеждой не хватило духа.

— Какая разница? — сокрушённо выдохнул механик. — Спеши не спеши, здесь механика принципиально другая. В переборках мостика множество пустот, закрытых диафрагмами, все пустоты приспособлены под конечности чужих. Относительно управления пленные не врут, оно осуществляется описанным ими способом. Это, пожалуй, всё, что нам удалось установить. Можно поэкспериментировать, но…

Он развёл руками.

— Нет, — отрезала Кара, — никаких экспериментов. Потерять ещё и техников — непозволительная роскошь. Кто ещё знает о неудаче?

Механик обвёл взглядом мостик. Большинство управляющих систем перевели в режим экономии, поэтому на мостике было малолюдно. Однако присутствующие офицеры проявили к разговору повышенное внимание.

— Тогда оставим всё как есть, — задумчиво глядя сквозь механика, приняла решение капитан. — Ваша группа продолжает ежедневные полёты к кораблю. Пусть кто-нибудь из младших проболтается о наметившихся сдвигах, будем тянуть время.

— Боитесь бунта?

— Боюсь паники.

Механик, годившийся Каре в отцы, тепло посмотрел ей в глаза:

— Капитан, я признателен судьбе за то, что свела с таким человеком, как вы.

— Ну, — рассмеялась Кара, — давайте не будем себя хоронить. По крайней мере, пока.

— За это мы вас и любим. Вы наша опора.

— Опора, — еле слышно прошептала Кара, глядя в спину покидающего мостик механика. — Если бы ты знал, как страшно вашей опоре.

«Не везёт, так не везёт», — думала Кара.

Цепочка странных кровавых событий пополнилась новыми звеньями. Рассказ пленных о состоянии дел в Республике напрочь снёс робкие надежды на прояснение ситуации. Где-то додуманная и притянутая за уши мозаика событий после допроса вновь распалась на не связанные друг с другом осколки.

— Капитан, у нас проблемы.

Глубоко задумавшись, она не сразу вникла в слова офицера.

— Капитан, — повысил тот голос, наконец-то обратив на себя внимание. — Кто-то снимает данные с нашего компьютера. Защитным программам не удаётся остановить утечку.

Кара в два прыжка оказалась за спиной офицера. Лишь взглянув на экран, она поверила в немыслимое. Кто-то спокойно качал информацию с главного компьютера.

— Определили источник?

— Одну минуту, капитан, — пальцы офицера с немыслимой скоростью порхали над клавиатурой, отправляя тест-программам потоки команд, — процесс не займёт много времени.

— Уверена, что источник — чужой корабль.

С уст капитана полетели команды:

— Немедленно вернуть техников на линкор. Орудийным палубам левого борта навести оружие на корабль чужаков и ждать.

— Готово! — воскликнул офицер. — Это не пришелец. Источник у нас на борту.

Несколько секунд все с замиранием сердца смотрели на мельтешащие на экране планы и схемы линкора. Наконец мельтешение остановилось.

— Есть, — воскликнул офицер, — источник во второй каюте карцера!

От нечего делать Алексей расхаживал по каюте. Железная коробка с выдвижной кроватью и удобствами в тесной каморке мало соответствовала этому громкому названию, но Алексей был рад и этому. Столь прохладное к ним отношение сперва его возмутило, однако, поставив себя на место капитана, Алексей сообразил, что допросы могли быть гораздо жёстче. За трое суток заточения он не встречался с Алексом и Муртаном, зато знал главное — его товарищи сидят в соседних каютах и им пока ничего не угрожает. Сколько продлится заточение, сказать было сложно, но Алексей надеялся, что им всё-таки поверят.

Шелест открывшейся за спиной двери заставил его напрячься. Алексей подавил возникший порыв обернуться. Зная, что сейчас начнётся очередной бессмысленный допрос, он презрительно стоял спиной к визитёру.

Удар прикладом между лопаток бросил его на стену. В шею упёрся ствол.

— Руки на затылок.

— Дежавю, — пробормотал Алексей, вспомнив первое знакомство с республиканским правопорядком.

— Молчать.

Нотки в голосе пехотинца говорили о том, что лучше не спорить.

— Лицом ко мне.

Держа ладони на затылке, Алексей медленно повернулся. Напротив, целясь ему в лицо, стояли два пехотинца. Дальше, в просторном коридоре, связывающем все каюты карцера, стояли трое в офицерской форме.

Среди них Алексей узнал капитана. Холодный взгляд молодой женщины не предвещал ничего хорошего.

— На колени! — не терпящим возражений тоном потребовал пехотинец.

— А в чём дело? — исполняя команду, поинтересовался Алексей.

Вместо ответа капитан кивнула. В каюту, держа в руке громоздкий прибор, вошёл крупный мужчина. Его Алексей уже видел. На допросах этого человека интересовала только техническая сторона вопроса. Алексей несколько раз подробно рассказал всё, что видел. Человек был приветлив и вызывал в Алексее чувство, схожее с симпатией.

Сейчас громила не удостоил его даже взглядом. Упёршись в экран прибора, он, словно металлоискателем, ощупал Алексея.

— Он чист.

Взгляд капитана немного оттаял. Алексею показалось, что в глазах женщины промелькнуло облегчение, но только на мгновение.

— Этого в сторону. Ищем дальше.

Пехотинцы бесцеремонно вышвырнули Алексея в коридор. Вылетев из каюты, он ударился лбом о противоположную стену.

— Уроды! — взвился Алексей. — Объяснит мне кто-нибудь, что здесь происходит?

В глаза заглянуло жало винтовки.

— Только дай повод, — прошипел облачённый в пехотную форму юнец, — я не оплошаю.

— А оплошалка выдержит? — наградил Алексей пехотинца тяжёлым взглядом.

Он сразу определил, что наглость и бравада — всего лишь ширма, в людей эта зелень никогда стреляла. Поэтому быстро решил, что в случае угрозы оружие он возьмёт именно у этой наглой хари.

И тут сами собой распахнулись двери всех кают карцера. Лица присутствующих заметно напряглись. Алексей не понимал, почему. Из соседней двери высунулась всклокоченная голова Муртана. Разглядев, что происходит, она быстро убралась обратно.

— Ствол опусти, — привлёк его внимание знакомый голос.

В проёме соседней каюты стоял Алекс и сверлил злым взглядом пехотинца, держащего Алексея на мушке.

— Ствол опусти, сказал.

Алекс подошёл ближе.

Второй боец, позволив Алексу подойти, вскинул оружие.

— Стоп! — разнёсся под сводами коридора властный голос капитана.

Подстёгнутые окриком мужчины действовали молниеносно, и обстановка резко изменилась. Пехотинец, решивший припугнуть Алекса, с расплющенным носом лежал на полу в луже собственной крови. Согнувшийся пополам Алекс баюкал отбитый кулак, а грубивший Алексею юноша, ещё не успев ничего понять, растерянно смотрел в ствол собственной винтовки.

— Не надо, — качнул головой Алексей, стараясь вразумить офицера, тянущегося к пистолету.

— Я сказала — опустить оружие, — властный голос капитана заметно понизил температуру в коридоре.

— Сначала пара вопросов, капитан. — Видя, что офицеры хоть и нехотя, но всё же исполнили приказ, Алексей успокоился. — А что здесь, собственно говоря, происходит?

Женщина поманила его пальцем:

— Что это?

Застыв на пороге собственного узилища, Алексей с удивлением уставился на указанный предмет. Рядом с валявшимся на полу изрезанным кителем лежал тот самый цилиндрик, который Алексей подобрал в тоннеле на Гарде. Он и думать о нём забыл, а при обыске завалившийся за подкладку цилиндр не обнаружили.

— Это… я взял у чужих, только выглядело оно немного по-другому.

На стенках цилиндра зажигались и тут же гасли тысячи мельчайших точек. Точки перебегали с места на место, образуя сложные, постоянно сменявшие друг друга узоры.

— Что это?

Вкрадчивый голос капитана отвлёк его от завораживающего зрелища.

— Понятия не имею.

— Это «понятия не имею» снимает информацию с нашего компьютера, и с этим надо что-то срочно делать.

Алексей шагнул в каюту и протянул к цилиндру руку. Ощутимый удар электричеством пронзил кисть.

— Чёрт, — вскрикнул он от неожиданности.

Обожжённую руку свело судорогой. Недолго думая, Алексей поступил так, как обычно поступал в непрогнозируемых ситуациях — попёр напролом. Выскочил из каюты, вскинул винтовку и прицелился в злополучный цилиндр. Когда палец выбрал свободный ход, все двери карцера резко захлопнулись. Свет погас, а в глазах Алексея полыхнули искры от удара по голове.

В сознание он вернулся не скоро. Первое, что он увидел — стоящий на полу ручной фонарь. Тусклый свет, не в силах развеять темноту прохода, с трудом освещал людей, сидящих на полу. Глаза привыкли к сумраку, и Алексей понял, что за время его отсутствия состав компании не изменился.

— Ты как? — заметив, что товарищ пришёл в себя, поинтересовался Алекс.

— Бывало и хуже, — ощупав огромную шишку на макушке, пробормотал Алексей. — Кто меня так приложил?

— Я, а тронешь мою винтовку ещё раз, приложу сильней.

На этот раз в голосе пехотинца не было былой спеси.

— Герой, — примирительно буркнул Алексей, — мог и череп проломить.

— Нет, силу удара я контролирую, — почувствовав, что на него не сердятся, облегчённо заговорил мальчишка.

Только теперь Алексей заметил, что лица сидящих вокруг людей гораздо бледнее, чем были до того, как он отключился. Во взглядах не было прежней надменности, скорее растерянность вперемешку с испугом. Лишь капитан сверлила Алексея холодным изучающим взглядом.

— Что происходит? — задал он вертящийся на языке вопрос.

— Мы летим.

— Это плохо? — спокойный тон капитана не обманул Алексея.

— Что-то заперло нас в блоке карцера. Что происходит на борту, неизвестно, связь не работает. К тому же корабль движется, а капитан и оба пилота, знающие коды запуска маршевых двигателей, сидят рядом с тобой.

— Круто, — вымолвил Алексей, обратив наконец внимание на вибрирующий пол. — Я думал, мы спаслись, а оказалось, втюхались. И что, так и будем сидеть?

— Есть предложения?

— Ну, должны же здесь быть ремонтные проходы или вентиляционные шахты?

— Мы в карцере, — пробасил механик. — Проходов и шахт нет. Зато есть системы защиты, предусмотренные на случай транспортировки военнопленных.

— И?

— Если от нас решат избавиться, это не займёт много времени.

— И как это будет выглядеть? — сглотнув, спросил пехотинец.

— Им придётся восстановить подачу энергии. Сначала включится свет, затем сработает звуковой сигнал, ну а потом…

— Довольно, — осадила Кара не в меру разговорившегося механика.

Вскоре включилось освещение, спустя секунды сработал звуковой сигнал. Все вскочили. Восемь человек, стараясь не смотреть друг на друга, застыли на месте.

— Ничего нет глупее, чем погибнуть от собственной перестраховки.

Кто это сказал, Алексей не разобрал. Стремясь найти несуществующее укрытие, он загнанным зверем озирался по сторонам. Всё его существо отчаянно протестовало против столь глупого и нелепого конца. Повинуясь отчаянному порыву, Алексей заколотил кулаками в переборку, заблокировавшую выход из карцера. Какого же было его удивление, когда бронированная переборка отъехала в сторону, открыв взору пустоту шлюзовой палубы. Все высыпали наружу, створка встала на место.

— Твою мать, — выругался Алексей, — Муртана забыли.

Вновь открыть переборку не удалось.

— Капитан, на минутку.

Пока все озирались, пядь за пядью осматривая огромную, залитую светом палубу, механик возился с палубным терминалом.

Осматривая ряд огромных шлюзовых ворот, Алексей краем глаза следил за беседой механика и капитана. До его ушей доносились лишь обрывки фраз, и понять, о чём речь, было сложно, но, судя по выражению лиц, дела обстояли скверно.

Его внимание привлёк слабый шелест. В дальнем конце палубы гостеприимно распахнулись створки грузового лифта. Внутри вспыхнул свет, словно приглашая продолжить путешествие.

— Подойдите сюда, — прокричал механик.

— В общем, так. — Кара оглядела собравшихся мужчин. — Системы линкора подверглись полной перекодировке, мы теперь даже дверь гальюна открыть не в состоянии. Кто или что управляет кораблём — пока неясно, также неясно, что случилось с остальными членами экипажа.

В этот момент створки лифта захлопнулись, затем открылись вновь.

— Нас торопят.

— Если честно, — продолжила Кара, — я понятия не имею, что делать, по крайней мере, пока полностью не разберусь в ситуации.

— Если позволят разобраться, — вставил Алексей. — Можно вопрос?

— Слушаю.

— Вы верите, что мы не имеем к этому отношения?

— С трудом.

— Это уже что-то, — ожидая другого ответа, приободрился Алексей. — Тогда прикажите пехотинцам дать нам хотя бы пистолеты.

Видя сомнение в глазах капитана, Алексей принялся убеждать:

— Капитан, винтовка уже была в моих руках. Разве кто-то пострадал?

— У тебя ее слишком быстро отобрали.

— Времени вас перестрелять было достаточно. К тому же при желании можно вернуть оружие силой.

— Тогда зачем просить об этом меня?

— А затем, что, отобрав оружие, я вновь рискую получить по затылку. Пусть это будет официально, тем более что в нашей ситуации два опытных бойца помехой не будут.

— Хорошо, — сдалась Кара. — Сержант, передайте им пистолеты.

Внезапно заквакал сигнал тревоги. Внутренние створы первого грузового шлюза разошлись в стороны, сопровождаемые воем мощных приводов. На экране терминала вспыхнули надписи, предупреждающие о скорой разгерметизации палубы. Створки лифта хлопнули ещё раз.

— Либо мы делаем, как нам велят, либо нас вышвырнут в космос. — Кара старалась сохранять спокойствие, но было видно — выполнять чьи-то команды на собственном корабле ей ещё не приходилось. — Делать нечего, прошу в лифт.

Пешая прогулка по бесконечным палубам и отсекам заняла почти два часа. Захватившие управление кораблём, словно пастыри, вели людей в нужном им направлении, открывая и закрывая люки. Если люди начинали мешкать, быстро находилась причина, не позволяющая стоять на месте. Беспокоило отсутствие членов экипажа. Тишина и пустота палуб наводили на невесёлые мысли.

— Капитан, куда нас ведут? — спросил Алексей.

— Думаю, на мостик.

— Следов боя и крови я не заметил, — сменил он тему, угадав мысли женщины.

Чутьё, верно служившее ему все эти годы, мирно дремало, и Алексей поделился этим с капитаном.

— Надеюсь, ты прав, — внимательно выслушав, сказала Кара. — Всё скоро выяснится, мы пришли.

Толстая бронированная дверь откатилась в сторону. Пока мужчины делали вид, что не торопятся, капитан шагнула вперёд.

Ступив на пустой мостик, группа разделилась. Алексей в обществе Алекса и пехотинцев встал в центре, с удивлением глядя на более чем странную реакцию офицеров корабля.

Чем она вызвана, поняли не сразу.

С опаской, вполголоса перекидываясь непонятными терминами, капитан и офицеры угнетённо осматривали бывшие владения. К напряжению в голосах очень быстро прибавился испуг на лицах.

— Ты что-нибудь понимаешь? — обратился Алексей к Алексу.

— Местами.

— И что?

— Линкор серьёзно повреждён, экипаж долго его ремонтировал, но всё было безуспешно. За последние часы работу повреждённых систем полностью восстановили ремонтные автоматы.

— Не понял.

— Вот и я ничего не понимаю.

Офицеры мостика, переходя от консоли к консоли, усердно пытались вернуть контроль над системами. Противодействия никто не оказывал, но и результата попытки не дали.

Внезапно заработала система громкой связи.

— Задействовано пять процентов вложенного потенциала. — Бесцветный синтезированный голос, вырвавшись из динамиков, заставил всех вздрогнуть. — Вид корректен, взаимодействие возможно.

Люди переглянулись, не понимая, кому именно адресовано обращение.

— Я командир корабля, капитан Кара Стэйфер. Кто ты?

— Память, — ответил всё тот же бесцветный голос.

— Чья память? — в замешательстве переспросила Кара.

— Нет информации.

— Вы что-нибудь понимаете? — обратилась Кара к остальным.

— Стыковка займёт время, восполняю пробелы, — отреагировал невидимый собеседник.

— Ты живой?

— Я действую.

— Кто, по-твоему, мы? — вмешался Алексей и тут же поймал злой взгляд капитана.

— Объект передачи потенциала.

— Чьего потенциала? — улыбнувшись Каре, спросил Алексей.

— Нет информации.

— Твоя цель? — Кара перехватила инициативу, показав Алексею кулак.

— Я не являюсь стрелковой системой.

— Цель нашей встречи? — перефразировала она вопрос.

— Слово «цель» имеет несколько значений?

— Многие слова имеют несколько значений.

— Коррекция речи, ждите.

Повисла пауза. Алексей прошёлся вдоль ряда пустующих кресел. Его взгляд блуждал по приборам, пока не уткнулся в искомое. На ряд мониторов шла трансляция с внутренних камер. Члены экипажа безмятежно спали. Судя по их позам, сон пришёл мгновенно.

— Вы командир, и от вас требуется сделать следующее, — вновь напомнил о себе незримый собеседник. — Через десять минут экипаж линкора два ноля один станет функционален. Вы дадите команду подготовиться к межпространственному переходу.

— А с чего ты взял, что я буду выполнять твои распоряжения?

Брови капитана сошлись на переносице. Вспыхнувшее лицо выражало готовность подтвердить слова делом.

— Я изучил вашу физиологию, без средств защиты неминуем разрыв связей. Функциональность единиц не восстановится.

— Именно поэтому ты вернёшь нам контроль над кораблём, а всё остальное мы обсудим после.

«Неплохо», — мысленно зааплодировал Алексей дерзости капитана.

— На заполнение отсеков вакуумом потребуется четыре минуты. В случае отказа я буду вынужден уничтожить угрозу потенциалу, то есть вас.

Бесцеремонность, с которой обсуждалась их жизнь и смерть, вконец разозлила Алексея.

— Да о чём ты лопочешь? — взорвался он. — Весь мозг уже выел. Какому, на хрен, потенциалу мы угрожаем?

— Эмоции. — На мгновение всем показалось, что они обозначились и в пустом синтезированном голосе. — Учтите, многие понятия на вашем языке объяснить невозможно, придётся упрощать. Я — охранная система автономного банка данных. В случае обнаружения банка я обязан установить контакт. Если контактёры пройдут обязательные тесты, я обязан обеспечить доставку и сохранность данных. Я могу использовать информацию банка, что и было сделано при ремонте линкора два ноля один. Новая перенастройка управления под ваших пилотов займёт время, поэтому вам придётся подчиниться.

— И что это за информация? — спросила капитан.

— Разного рода.

— Кому она принадлежит?

— Данных нет.

— Скажи, — опять встрял Алексей, — а почему ты не обнаружил себя по дороге сюда?

— На корабле вахнов не было представителей вида.

— А если бы были? — не унимался Алексей. — То контакт был бы с ними?

— При положительных результатах тестов, да.

— Куда мы отправляемся? — закрыла тему Кара.

Завертелось голографическое сопровождение навигационного комплекса. Без участия штурмана это выглядело диковато, однако линия курса исправно легла на проекцию звездного неба.

— Лайлона, — прокомментировал голос.

— Что требуется от нас?

— Обеспечить безопасность памяти среди себе подобных.

— То есть выйти на контакт с командованием и представить вас друг другу?

— Да.

— У тебя есть информация о нашем противнике? — спросила Кара.

— Мои познания о вахнах равны информации, заложенной в компьютер их корабля. Других контактов с ними я не имел.

— И ты готов предоставить эти данные нам?

— В том числе.

— Пока наши цели совпадают, я буду делать, как ты скажешь.

— Цели совпадают, — подтвердил голос.

Молниеносная атака последовала сразу после выхода из межпространственного перехода. Вынырнувшие словно чёртики из табакерки эсминцы изрядно опустошили свои арсеналы, расстреливая корабль, вернувшийся из долгого заключения. Зенитные системы линкора отразили всё, что обрушили на него эсминцы, но это было только начало. Огромный флот, осадивший застрявшую в системе станцию пришельцев, тянул к одинокому линкору щупальца патрульных соединений.

Подвергнув тщательному анализу атаку противника на столицу и проследив, какую в ней роль играл когда-то собственный линкор под номером два ноля пять, генеральный штаб издал директиву. При появлении кораблей пропавшей ударной группы Шестого флота вблизи населённых планет — сразу же их уничтожать.

Мёртвая Лайлона служила наглядным примером. Экипажи патрульных судов заводились в бешенстве при каждом взгляде на изуродованную столицу. Все эти дни им внушали одно. Рано или поздно противник сделает попытку вывести станцию из-под удара. Появление флагмана ударной группы полностью вписалось в эту картину.

Пока линкору везло. Залпы с дальней дистанции не наносили ощутимых повреждений, но уклониться или сбить всё, что на них обрушили патрульные соединения, команда линкора не смогла. Угодившая в корму ракета, испарив метры сверхпрочного сплава обшивки, разгерметизировала несколько отсеков правого борта. Из членов экипажа, одетых в скафандры, никто не погиб, но за линкором потянулся искрящийся в лучах близкой звезды шлейф замёрзшего кислорода.

— Я командир линкора ВКФ Новой Республики под номером два ноля пять, капитан Кара Стэйфер, — ожил открытый канал связи. — Я и мой экипаж находимся на борту флагмана ударной группы под номером два ноля один. Немедленно прекратите огонь.

Между тем ловушка захлопнулась. Многочисленные охотники обложили жертву и неумолимо сжимали клещи. К десяткам зелёных точек добавились сотни истребителей, отразившиеся на экранах радаров мелкой бирюзовой взвесью. К уничтожению шпиона всё было готово.

В этот момент вновь ожил открытый канал связи.

— Это борт два ноля один, что происходит? — послышался уже знакомый женский голос. — Почему атакуете?

К линкору тянулись всё новые звенья истребителей.

— Меня хоть кто-нибудь слышит? Ответьте.

— Тебя слышит майор Пашин, командующий патрульной группой.

В эфире повисла пауза. Кара ждала продолжения, тогда как Пашин не счёл нужным продолжать.

— У нас на борту имеются ценные данные, — видя, что армада истребителей перестраивается для захода, прибегла Кара к последним аргументам. — Уничтожив нас, вы рискуете их потерять.

— И что там? — В голосе командующего сквозила ирония. — Ещё один узконаправленный передатчик?

— Ты осёл, — в диалог неожиданно встрял злой мужской голос. — Мы, мать твою, вырвались из самой глубокой задницы на этом свете. Люди вернулись домой, а ты, животное, встречаешь их ракетными залпами. На борту нашей колымаги — технологии, способные повлиять на ход всей вашей гребаной компании, а передатчик, о котором ты тут лопочешь, можешь забить себе под хвост.

Командный зал штабного транспорта наполнила мягкая трель, оторвавшая генерала Масторда от прослушивания эфира.

Президент, как обычно, начал без предисловий.

— Слышу забавный диалог, — послышался в трубке его голос.

Масторд скользнул взглядом по проекции сектора. Зелёные метки, обложив линкор, замерли в ожидании последней команды.

— Ситуация под контролем, господин президент.

— Не пора ли вмешаться?

— Не думаю, господин президент. Майор Пашин всё сделает правильно.

— Будут результаты — немедленно доложить.

«А снова вклинишься в эфир — вернёшься в карцер», — с трудом разобрал Масторд далёкий женский голос. Разногласия на борту вызвавшего переполох линкора удалось уладить, женщина вернулась в эфир.

— Извините, господин майор, — капитан была заметно смущена, — есть тут у нас одно пришлое недоразумение.

— Лечь в дрейф, закрыть орудийные порты. Соблюдать полный режим радиомолчания. При попытке установить канал внешней связи будете немедленно уничтожены.

— Есть уничтожены! — В голосе женщины было столько радости и облегчения, что слушавший переговоры генерал невольно улыбнулся.

* * *

Осмотрев огромную, наполненную гулом голосов шлюзовую палубу и мысленно простившись с людьми, которые засыпали вопросами прибывший пехотный батальон, Алексей повернулся к Алексу.

— Похоже, пора прощаться.

Крепко сжав протянутую ладонь, Алекс посмотрел в глаза Алексею.

— Даже грустно, — проговорил он. — Может, ещё встретимся.

— Встретимся обязательно, — Алексей ткнул товарища кулаком в грудь. — Когда здесь закончится возня, ты, гад, отвезёшь меня домой.

— Ты ведь знаешь — поисковик погиб, а с ним и координаты твоего дома.

— Мог бы и соврать.

Алексей развёл руки, желая заключить товарища в объятия, но так и застыл.

— Твою мать, — вырвалось сквозь сомкнутые зубы. — Слушай, — он стал настойчиво подталкивать Алекса к лифту, — кто за мной должен прилететь?

— Полетишь как высокий чин. За тобой пришла парка.

— Что?

— Двухместный истребитель. А ты что так напрягся?

— Кажется, я знаю пилота.

Всё в том же подчёркивающем стройную фигуру лётном комбинезоне, всё так же хороша. Алексей и Алекс уставились на идущую к ним молодую женщину.

Было заметно, что ей привычно мужское внимание. Подойдя вплотную, Эльмира спокойно ждала, пока взгляды поднимутся до нужного уровня.

Первым обратил внимание на отличительные знаки на вороте комбинезона Алекс. Обратил — и вытянулся перед старшим по званию.

Алексей посмотрел ей в глаза. Увидел, что его узнали, и сунул руки в карманы.

— Рядовой Вольнов, это, конечно же, ты? — остановился на Алексее колючий взгляд.

— Я тоже рад тебя видеть.

— Не забывайтесь, рядовой, перед вами лейтенант.

— О-о-о, — протянул Алексей. — Ваше звание растёт, судя по всему, — он снова демонстративно обвёл её взглядом, — вслед за формами.

— Что ещё можно услышать от дикаря? — парировала она и переключила внимание на Алекса.

— Товарищ? — кивнула Эльмира в сторону Алексея.

— Друг, — не задумываясь, ответил тот.

— И как тебя угораздило завести такого друга?

Женщина одарила Алексея презрительным взглядом.

— Шестой шлюз, у тебя десять минут.

Грациозной походкой фурия двинулась к шлюзу.

Открылась дверь лифта, выплеснув на палубу капитана и десяток офицеров. Кара вручила Алексею прозрачный контейнер со знакомым цилиндром внутри. Цилиндр, как и при первой их встрече, не подавал признаков жизни.

— Смотри, Лёша, не потеряй.

— Капитан, — Алексей оттянул Кару в сторону, — может, его кто-нибудь другой отвезёт? А я пока тут, с вами.

— Приказ обсуждению не подлежит — цилиндр доставит в штаб добывший его солдат. Это логично, Алексей, теперь все почести и пряники твои.

— Тут свои бы пряники сохранить, — буркнул Алексей, — а кто приказал?

— Майор Пашин. Тот самый, которому ты обещал что-то под хвост засунуть.

— Уж повезёт, так повезёт, — выдохнул Алексей.

Затем пожал руки офицерам, хлопнул по плечу Алекса:

— Давай, друже, даст Бог, свидимся.

Красавец истребитель, стоявший в просторном светлом шлюзе, приветствовал Алексея откинутым колпаком кабины.

— Куда? — услышал он, едва поставив ногу на ступень помоста. — Оружие оставить здесь, это приказ.

— Месть хаму? — Алексей холодно улыбнулся сидящей в кабине женщине.

Ему совсем не улыбалось остаться безоружным. В голове экстренно зрел достойный ответ.

— Вот твоя подруга, которая дочь президента, отнеслась ко мне добрей, чем ты. Думаю, она не стала бы поднимать шум из-за такой ерунды, как винтовка, — попытался Алексей воззвать к справедливости, но осёкся, увидев вмиг побледневшее лицо лейтенанта.

— Она погибла, — чужим, деревянным голосом сказала Эльмира.

— Сожалею.

Алексей уже видел, что сделали чужаки с планетой, и откровенно возмущался неслыханным вероломством.

На лице женщины появилось выражение скорби и детской обиды.

Без напускной дерзости железной леди не стало. Её место заняла обыкновенная женщина. Пока лейтенант в очередной раз переживала личную трагедию, Алексей, прикрыв собой винтовку, шмыгнул в кабину.

Места оказалось достаточно. Стоящие друг за другом кресла слегка напоминали земные истребители, но на этом сходство кончалось. Ожидая увидеть массу сложных приборов, Алексей разочарованно осмотрел голые борта, обтянутые тканью. Привстал, стараясь через спинку кресла рассмотреть приборы пилота, но увидел то же самое.

— Готов?

— Как пионер, — доложил он, прикрепив к поясу прозрачный контейнер.

— Руки на подлокотники. Не шевелись.

Послышался нарастающий гул. Тёмный фонарь кабины медленно опустился. Щёлкнул запорный механизм, кресла пришли в движение. Массивная спинка плавно опустилась. Алексей дёрнулся, когда мягкая подложка, словно живая, укутала тело. Подголовник, трансформировавшись в подобие шлема, опустился на голову. На мгновение погас свет.

Включилось виртуальное сопровождение, и Алексей понял, почему в кабине отсутствуют приборы. Кабина, лейтенант, фонарь и даже собственное тело — всё исчезло. Алексей словно завис в воздухе, глядя на близкие стены шлюза. При повороте головы проекция двинулась в противоположную сторону. Путём нехитрых экспериментов Алексей выяснил — стоит повернуть голову в нужную сторону, и триста шестьдесят градусов обзора обеспечены.

Створки шлюза разошлись, открыв усеянное звёздами пространство. Упругий толчок в спину — и послушная машина оказалась в открытом космосе.

Тут же появились множество вкрапленных в проекцию символов. Сотни кораблей поодиночке и группами курсировали в разных направлениях. Колонки данных сопровождали корабли, попавшие в зону действия систем истребителя. Оказалось, стоит навести мигающий курсор на отдельный объект, и тот мгновенно приближался, представая во всём своём величии. Алексей упивался хищным видом красавцев кораблей, пока на проекции не вспыхнула красная точка. По мере приближения станция, уничтожившая планету, вырастала до невероятных размеров.

— Вот ты какой, северный олень, — пожирая глазами невиданную конструкцию, вымолвил Алексей.

— Им не уйти, — пришёл неожиданный ответ пилота. — Рано или поздно мы вскроем защиту.

Полные решимости слова падали каплями расплавленного металла:

— Как только это случится, мы будем убивать их одного за другим, пока не истребим всех без исключения.

— И ты ещё называешь меня дикарём, — сказал Алексей. — Когда в дом приходит беда, цивилизованность слетает шелухой. Люди везде одинаковы.

— Мы дерёмся с чужаками, пришедшими к нам с войной, — возмущенно возразила она. — А убивать себе подобных можно только по одной причине — это должно нравиться.

— Ты когда-нибудь слышала о таком понятии, как обстоятельства?

— Никакие обстоятельства не могут служить оправданием убийства себе подобных.

— Ошибаешься.

— Нет, не ошибаюсь. Я дерусь за свой вид, а за что дрался ты?

— За свой народ.

— Как можно драться за народ, его же и убивая? Не вижу логики.

Алексей не ответил. Да и что сказать человеку, никогда не видевшему зло в человеческом обличье?

— Молчишь? — В её голосе послышалось превосходство. — Поэтому я и считаю тебя дикарём. И не смей нас равнять.

— Да куда нам до вас, со свиными-то рылами. В сравнении с вами, чистыми ангелами, мы просто гады кровожадные. А скажи, пожалуйста, — сменил он тему, — что, по-твоему, движет пришельцами?

— Не знаю. Пленных взять не удаётся, они себя убивают. Мы очень разные.

Она замолчала, но подумав, выдала собственную версию:

— Мы дышим одним составом, их привлекают наши планеты.

— Ага, — усмехнулся Алексей, — поэтому они сделали вашу столицу непригодной для жизни. Наверное, через пару миллиардов лет они её заселят.

— А ты что думаешь?

— Я не думаю, я знаю.

Истребитель качнуло — она явно не ожидала такого ответа.

— Ты ведь знаешь, на каком корабле мы недавно были? — продолжил Алексей. — Знаешь, что группа, в которую он входил, бесследно исчезла несколько месяцев назад?

— Я слышала, и что?

— Выйдя из перехода, группа обнаружила планету, заселённую неизвестной расой. После чего жители той самой планеты прожили только одну минуту. Они, наверное, тоже не поняли, за что их убивают.

— Этого не может быть. Ты лжёшь.

— Я не знаю подробностей, но ракеты, убившие население мирной планеты, стартовали с ваших кораблей.

— Люди не могли такое сделать, — дрогнул её голос.

— А люди и не делали, ракеты стартовали сами.

— Как — сами?

— А вот это и называется обстоятельствами, которые ты отвергаешь. Но как видишь, они возникают и у вас.

— А Гарда? — не сдавалась Эльмира. — Они ведь…

— Я был на Гарде, — перебил Алексей. — И нашёл там лишь кучу вопросов.

— Ты хочешь сказать, что кто-то всё подстроил?

— Я хочу сказать, что пришельцев привело то же чувство, что раздирает и вас. Чувство мести. Они мстят вам, вы — им.

Тяжело вздохнув, Алексей добавил:

— А я просто попал.

Его внимание привлекла далёкая блёклая вспышка. Система мгновенно приблизила данный участок пространства. Из гаснущего ореола вырвалась чёрная тень и, обретая очертания, устремилась к вражеской станции. Проекция сдвинулась, отметив выход из межпространственного перехода ещё двух кораблей. Затем вспышки пошли одна за другой. Ожидаемая атака неприятеля началась.

Эфир залаял отрывистыми командами. Алексей пытался вникнуть в обстановку, но с ходу разобраться в завертевшейся карусели не удалось. Подсвеченная звёздами пустота преображалась на глазах. На проекции появлялись всё новые соединения. Корабли Республики скинули маскировку и яростно бросились в атаку. Космос расчертили светящиеся трассы.

Пространство, окружающее истребитель, превращалось в свалку вцепившихся друг в друга кораблей. Не переставая вертеть головой, Алексей понял одно: зелёных точек на проекции было больше и, судя по спокойным и чётким командам в эфире, всё шло как надо. Это вселяло долю оптимизма, но Алексей не питал иллюзий. Являясь профаном в космических баталиях, он сразу же понял, что их маленький и ставший вдруг таким уязвимым истребитель оказался в самом центре набирающего обороты боя.

В уши ворвалась тяжёлая трель наушника. Рядом мелькнули несколько стремительных точек, и всё вокруг завертелось в бешеном хороводе. Проекция выдавала хаос, то и дело меняющий направление. Перед глазами в точках беспрерывно скачущих звёзд мелькали обозначения своих и чужих кораблей. Как в этом разобраться, да ещё умудриться выстрелить, Алексей не понимал. Зато он понимал другое — ещё пара таких пируэтов, и его кости придётся вытряхивать из кабины.

Укутавший тело скафандр резко надулся, а повисшая перед глазами винтовка сообщила о невесомости. Каким бы дилетантом ни был Алексей, но слово «невесомость» быстро связалось в сознании со словом «разгерметизация». Его бросило в жар, в кровь хлынули новые потоки адреналина.

— Это компенсирует перегрузку, — выбрала Эльмира мгновение для фразы, чем заметно успокоила Алексея.

Космос перестал бешено вращаться. Истребитель, резко прыгая из стороны в сторону, нёсся на угрожающе растущий республиканский линкор. На огромном борту корабля заплясали вспышки выстрелов, проекция подсветила несущиеся навстречу зенитные ракеты. Сердце замерло, Алексей сжался, ожидая удара, но ракеты прошли чуть выше. Он прокрутил проекцию и увидел неприятельские машины, висящие на хвосте. Истребители противника, позабыв о жертве, совершали отчаянные маневры, пытаясь уйти от ракет. Не удалось. Четыре взрыва, тускло блеснувших на фоне побоища, заметил лишь Алексей. В следующий миг над головой промелькнула громада линкора. Алексей едва успел перевести дух, как всё началось заново.

Приземистая машина чужаков крутила немыслимые кульбиты, стремясь стряхнуть Эльмиру с хвоста. Лейтенант, плотно вцепившись в цель, неумолимо сокращала дистанцию. На очередном вираже оружие сообщило о захвате цели. Истребитель противника, теряя плоскости и части фюзеляжа, перешёл в беспорядочный полёт.

Вновь тренькнул сигнал тревоги. Сверху свалилось новое звено, и прежняя карусель показалась детской шалостью. Пилот выжимала из машины всё, что могла. Крутясь среди навалившихся истребителей, лейтенант проявляла чудеса пилотажа. Казалось, этому не будет конца. Потеряв счет времени, Алексей часто закрывал глаза, не в силах безучастно смотреть на жуткое зрелище. Тревожный сигнал, меняя тональность в зависимости от уровня опасности, несколько раз замирал на высшей ноте, но мастерство пилота каждый раз спасало им жизни. Когда ещё три вражеские машины развалились на куски, в душе Алексея зародилось что-то похожее на уважение.

— Ноль три один, на связь.

— Здесь ноль три один, — прозвучал напряжённый голос, и Алексей понял, что обращаются к ним.

— Немедленно выйти из боя и вернуться к выполнению первоочередной задачи.

— Не могу оторваться.

— Держись, помощь идёт.

Алексею хотелось заорать, чтоб поторопились, но это оказалось лишним. Рядом словно из небытия возник пузатый авианосец. Пока зенитные орудия, отправляя вдаль светящиеся трассы, отгоняли противника, из многочисленных шлюзов корабля посыпались республиканские истребители.

Вокруг закипела схватка. Машины, изрыгая потоки пламени, молотили друг в друга из самых неожиданных позиций. Противник нёс потери, чаша весов постепенно склонялась на сторону людей.

— Ноль три один, заход на авианосец. Второй шлюз.

Они вышли из боя, нагнали плюющийся огнём авианосец. Поднырнув под корабль, лейтенант сбросила скорость, подвесив машину перед огромным зевом.

Вид корабля слегка успокоил взвинченные нервы. Когда Алексей понял, что всё позади, он дал себе слово, что больше никогда в жизни, ни под каким предлогом не заберётся в кабину истребителя.

Машина медленно двинулась к светящемуся проёму шлюза. Уже стали видны внутренности разгонных коридоров, когда сильный удар отшвырнул истребитель от авианосца. Вспыхнули сигналы отказа систем, и наступила тьма. Удар в спину вновь до предела взвинтил нервы.

«Спасательный модуль отстрелен, аварийный маяк активирован», — расставил всё по местам синтезированный голос.

Через минуту забрало шлема, а следом и остекление кабины приобрело прозрачность. Алексей завертел головой в надежде увидеть спасательный катер, но увидел совсем другое.

К отстреленной кабине подошёл маленький аппарат, причудливый вид которого не оставлял сомнений в его принадлежности. Мягко обвив кабину гибкими манипуляторами, аппарат с резким ускорением пошёл в сторону кораблей противника.

Путь ему преградили частые трассы, но манёвренный аппарат, совершая рывки, легко уходил с линии огня. Вскоре далёкая тень, превратившись в огромный чужой корабль, затмила пространство. В носовой части замерцала синяя точка. Аппарат устремился к ней.

Шлюз оказался точной копией виденного Алексеем на другом корабле. Единственным различием оказались размеры круглого помещения. Глядя сквозь прозрачный колпак, Алексей видел, как сдвинулась внутренняя переборка, впустив внутрь две стремительные тени. Подобные механизмы он встречал на Гарде, и новая встреча радости не вызвала. Быстро исследовав кабину, механизмы застыли рядом, а в проходе появились хозяева.

Держа в суставчатых конечностях предметы странного вида, пришельцы окружили кабину и замерли. Синий свет, неровно падая на высокие фигуры с непропорционально растущими конечностями, подчёркивал отталкивающий облик врага.

Алексей обратил внимание, что, кроме оружия, в экипировке противника ничего не изменилось. Несколько минут чужаки, слегка шевеля конечностями, просто стояли на месте, затем, словно придя к единому решению, разом отошли в сторону. Хищные механизмы тут же засуетились, пытаясь взломать фонарь кабины.

— Ой, мамочка!

Полные ужаса слова лейтенанта сообщили о наличии связи.

— Оружие есть? — Алексей удивился хрипоте собственного голоса.

Вместо ответа послышались всхлипы и неразборчивое бормотание.

Алексей и сам был не прочь забыться в приступе паники, но присутствие женщины взывало к мужеству. В помутившейся от страха голове заворочались мысли, ища варианты спасения.

Начальной точкой оказалось воспоминание о висящем на поясе контейнере. До Алексея внезапно дошло, что чёртов прибор готов передать хранимую им информацию кому угодно. Ему нет разницы, кто победит в этой войне. Попав к противнику, данные обернутся против людей и, скорее всего, лишат их возможности одержать победу. А заодно и против Алексея, не теряющего надежды вернуться домой. Это было немыслимо.

Прошлый опыт выхода из критических ситуаций сослужил верную службу. Алексей сумел успокоить нервы и, чувствуя, как на смену страху приходит холодный расчёт, приготовился к действию. Он понимал — без посторонней помощи им не обойтись, но мысль о беспрекословной сдаче претила всем его жизненным устоям. Алексей хладнокровно ждал. Он не знал, чем закончится эта битва, но точно знал, как она начнётся.

— Вскроют фонарь — лежи на месте.

Он надеялся, что смысл сказанного дойдёт до лейтенанта.

Твёрдой рукой он нащупал винтовку, перевёл начинку боекомплекта на максимальную мощность. Скорострельность сократилась вдвое, но другого выхода он не видел.

Под натиском механизмов остекление кабины пошло трещинами и с хрустом приподнялось на несколько сантиметров. Алексей приступил к осуществлению наспех придуманного плана. Выставив в образовавшуюся щель ствол винтовки, он обрушил на внешний створ шлюза очередь из двенадцати снарядов. Как и ожидалось, створ, не рассчитанный на мощный внутренний удар, не устоял.

Худощавые фигуры чужаков смело к маленькой пробоине величиной с блюдце. Следом отправились механизмы, давя собой тела хозяев. Внутренние ворота шлюза закрылись, перекрыв утечку кислорода. Невесомость сыграла Алексею на руку. Откинув ногами колпак, он выскочил из кабины и, держась за нее рукой, открыл огонь по машинам, нашедшим точку опоры.

На этом месте план Алексея дал осечку. Сила отдачи первого же выстрела оторвала его от кабины и бросила на переборку. К моменту, когда удалось повернуться лицом к противнику, в шлюзе произошли заметные изменения. Найдя точку опоры, механизмы ринулись вперёд. Один успел забраться на кабину, отведя манипулятор для удара, второй висел в метре от Алексея. Перед ним встал нелёгкий выбор — либо спасать пилота, либо продлить собственную жизнь. На раздумье ушли доли секунды. Алексей сдвинул ствол и сбил механизм с кабины. Отдача откинула Алексея назад и, как следствие, спасла от неминуемой смерти. Он выстрелил ещё раз, взрыв отбросил машущий конечностями механизм в сторону.

Винтовка вздрогнула, поменяв вид боеприпаса. Тяжёлого оружия не осталось. Алексей с надеждой оглядел шлюз, и сердце его упало. Машины получили повреждения, но продолжали функционировать. Они медленно подбирались к кабине. Рискуя попасть под сокрушительный удар, Алексей выдернул лейтенанта из кресла.

Корабль тряхнуло. Упрямо ползущие машины вновь откинуло в сторону, а Алексея и Эльмиру оторвало от спасительной стены. Следующий удар сотряс корабль до основания. Освещение погасло, погрузив шлюз в кромешную тьму. Потянулись минуты. Когда внутренняя переборка раскалилась и осыпалась вниз, а в образовавшийся проем протиснулась громоздкая фигура пехотинца, Алексей не поверил своим глазам. Мощный луч, обшарив пространство шлюза, упёрся в неподвижно висящих пленников.

— Центр, здесь Бровски. Мы их нашли.

В шлюз вломились ещё несколько массивных фигур и, подтолкнув пленников к разрушенной переборке, занялись барахтающимися неподалёку машинами.

— Контейнер цел?

Вопрос адресовался Алексею. Получив утвердительный ответ, пехотинец облегчённо выдохнул.

Отсеки корабля носили следы ожесточённого боя. Разгромленные переборки, искромсанные остовы машин. Встречались изуродованные тела пехотинцев и хозяев корабля.

Поддерживая Эльмиру, Алексей устало брёл в окружении закованных в скафандры пехотинцев. Командир взвода, не остыв от жаркой схватки, сбивчиво делился впечатлениями:

— Хорошо, что засекли маяк. Они вас прихватили и рванули к станции. Достали в последний момент. Затем абордаж — и вот.

Он сделал жест, как бы призывая их стать свидетелями царившего кругом разгрома.

— Дерутся, гады, отчаянно, — то ли поругал, то ли похвалил он противника. — Чтобы к вам пробиться, пришлось в нескольких отсеках кислород выпустить.

Алексей, вполуха слушавший рассказ пехотинца, прибавил шагу, едва завидев лаз переходного тамбура. Абордажный челнок встретил его ярким светом и привычной для глаз обстановкой. Упав в кресло, Алексей отстегнул шлем и мгновенно уснул.

Бой стих. Из четырёхсот кораблей, пришедших на выручку застрявшей станции, уцелели тридцать. Эти тридцать, прорвавшись сквозь республиканские заслоны, укрылись за её силовым барьером.

Добив остатки истребительных звеньев противника, люди приступили к спасательной операции. Команды спасателей обшарили остовы кораблей. Спасти удалось немногих. По первым подсчётам, потери Новой Республики составили немногим более пятисот тысяч человек.

Параллельно шла обкатка штурмовых групп. Они высаживались исключительно на разбитые суда неприятеля. Людям досталась масса витавшего в пространстве хлама и один боевой корабль, успешно взятый на абордаж. Живых пленных взять не удалось, уцелевшие чужаки к концу боя все как один добровольно расстались с жизнью. Это повторялось во всех стычках и уже никого не удивляло.

Несмотря на внушительные потери, люди поздравляли друг друга с победой.

— Господа офицеры.

Настойчивый голос разметал вату тяжёлого забытья. Зелёная обивка абордажного челнока быстро заставила вспомнить о последних событиях.

— Господа офицеры, просыпайтесь, прибыли.

Первое, что увидел Алексей, окончательно проснувшись, был внимательный взгляд боевой подруги, сидящей напротив. Встретившись с ним взглядом, она поспешно опустила глаза.

«С чего это вдруг?» — задумался было он, но ход мыслей прервало настойчивое покашливание.

— Вас ждут. — Молодой боец в форме космического пехотинца смотрел на спутницу Алексея с нескрываемым обожанием. — Ведь вы Эльмира Марис?

Дождавшись утвердительного ответа, пехотинец расплылся в улыбке:

— Много о вас слышал, господин лейтенант. Для меня великая честь первым приветствовать вас на борту нашего корабля.

Девушка улыбнулась, поблагодарила пехотинца. Было видно, что подобная реакция мужчин ей привычна, и теперь Алексей знал, что уважение и почтение Эльмира заслужила отнюдь не красивыми глазами.

— Рядовой Энтони Карасов. — Солдат галантно подал ей руку, помог подняться. — Позвольте вас проводить.

Привычное игнорирование на этот раз почему-то зацепило.

— А я Алексей Вольнов, глава департамента независимых фермерских хозяйств по сбору и упаковке злаковых культур, планета Земля. Очень рад встрече.

Он встал и протянул пехотинцу руку.

Пехотинец, автоматически пожав Алексею руку, перевёл недоумённый взгляд на Эльмиру.

— Не обращайте внимания, Энтони. На стороне Республики воюет и такой сброд.

— Который не зовёт мамочку в критических ситуациях, — парировал Алексей.

— Но закрывает глазки, когда думает, что его никто не видит.

Она мило улыбнулась и направилась за пехотинцем.

— Каждый силён в своей стихии, — пробурчал Алексей, идя следом.

Притормозив, Эльмира обернулась:

— Если честно, я очень рада, что рядом оказался именно ты. Увидела их и от страха соображать перестала.

— От страха? — притворно удивился Алексей. — Вот когда мы кувыркались в космосе, тогда было по-настоящему страшно. А там — это так.

— Так — это как?

— Если честно, я тоже чуть в штаны не наделал.

— Спасибо тебе.

— Что я слышу? — воскликнул Алексей. — Благодарность из уст самой снежной королевы! Раз уж я сегодня в почёте, может, вместо благодарности один скромный поцелуй?

— Ты невыносим, — глядя Алексею в глаза, возмутилась Эльмира, — но я подумаю над твоим предложением.

— Мы заберём контейнер.

Четверо рослых мужчин в чёрной форме разведки встретили их на выходе из челнока. Кивком отпустив пехотинца, старший обратил взор на Алексея.

Этого парня Алексей уже встречал. Непроницаемое лицо немного осунулось, но осталось всё таким же холодным. Алексей вспомнил долгие инструктажи, услышанные от старшего лейтенанта накануне высадки на Гарду. Майорские нашивки указывали истинное звание этого человека.

— В разведке тайна на первом плане, — подмигнув обладателю высоких погон, заявил Алексей. — Мир тесен, уважаемый. Шолом вам.

— Рад встрече. — Слова и тёплый тон майора удивили Алексея. — Поздравляю с возвращением.

Колкости, готовые сорваться с языка, застряли в горле. Причина перемен была ясна, но Алексей не ожидал, что работу каторжной группы хоть как-то оценят. Не ожидал, что упырь Харман, как прозвал его Алексей перед высадкой на Гарду, будет искренне ему улыбаться. Поковырявшись с застёжкой, он вручил контейнер.

— Удачи. — Майор протянул ладонь.

Унося драгоценный груз, служители закона торопливо пересекли полупустой шлюзовой отсек. Глядя вслед майору, Алексей отметил, что редкий персонал шлюза почтительно уступает дорогу разведчикам. Невиданный ранее приземистый катер стартовал, едва шлюз просигналил о готовности.

— Душка, — находясь под впечатлением от таких резких перемен, поделился Алексей.

— Твои связи растут, — глядя на ворота шлюза, проговорила Эльмира. — Харман возглавляет закрытое подразделение. Чем оно занимается, известно лишь немногим. — Она внимательно посмотрела Алексею в глаза. — Ты знаешь, что в контейнере?

— Не знаю, — соврал Алексей, желая соскочить с опасной темы.

Его предупредили насчёт разглашения тайны и слишком подробно описали последствия, поэтому, несмотря на симпатию к девушке, Алексей не решился наживать лишние проблемы.

— Я старший помощник капитана, майор Берзин, — представился один из подошедших к ним офицеров флота.

Высокий майор, пожав Алексею руку, отвесил поклон Эльмире:

— Вам, лейтенант, приказано немедленно явиться на мостик. — Долговязый повернулся к Алексею. — Относительно вас распоряжений не поступало. Вам выделена каюта, дежурный проводит.

Алексей козырнул и, узрев направленный на старпома взгляд Эльмиры, не прощаясь, зашагал за дежурным.

Члены экипажа, встреченные им в бесконечных лабиринтах корабля, все как один приветливо улыбались. Повышенное внимание Алексею быстро надоело. Опустив голову, он послушно брёл за дежурным. Обернуться его заставили лёгкие шажки за спиной. Алексей давно обратил внимание на поголовную симпатичность женского населения железных муравейников. Это ласкало взгляд. Одно из длинноногих созданий, немного щурясь от яркого света, догоняло их, ускорив шаг.

— Прости.

Весёлое лицо при виде сердитого дежурного приобрело виноватое выражение.

При взгляде на Алексея она опять повеселела.

— Правда, что вы выполняли опасное задание? Да ещё украли у пришельцев какие-то секреты? — затараторила девушка. — А эти секреты сейчас с вами?

— Круто, — вымолвил Алексей, не ожидавший такого напора.

— Иди, — остудил девушку дежурный.

— Вы молодец.

Она прыгнула Алексею на шею и чмокнула его в щёку.

Следом обняла дежурного и запорхала по переходу.

— Не обижайтесь, — смущённо сказал дежурный, проводив девушку взглядом. — Девчонка смышлёная, но поведение всегда хромало.

Алексей не стал говорить, что он бы не обиделся, даже прыгни на него все женщины корабля, да ещё одновременно.

— Сестра?

— Да, — кивнул дежурный, — служим на одном корабле. А вот и ваша каюта.

В душевой кабине Алексей отмокал минут сорок. Водная взвесь, часто меняя плотность и температуру, приятно окутывала тело. Водяная пыль сменялась стегающими струями, и Алексей ощущал, как под воздействием контрастных процедур яснеет голова и возвращаются силы.

Выйдя из душа, он обнаружил стоявшую посреди каюты Эльмиру.

— У вас что, стучаться не принято? — от неожиданности выпалил Алексей.

«Хорошо хоть полотенцем обернулся», — мелькнуло в голове.

— Я улетаю и пришла проститься, но вижу, что мне не рады. Прости за беспокойство.

Она шагнула к двери.

— Подожди, — воскликнул Алексей, — я просто не ожидал тебя здесь увидеть.

Он открыл рот для извинений, но девушка перебила:

— Я подумала над твоими словами.

Шагнув навстречу, Эльмира обвила руками его шею и ткнулась губами в щеку.

Инстинкты сработали помимо воли. Руки Алексея сомкнулись на тонкой талии. Близость женского тела будоражила. Дыхание потяжелело и сбилось. Он не заметил, как прикрывающее его полотенце упало к ногам. Мир ощущений плавно сузился и сосредоточился в ладонях, жадно шарящих по женскому телу.

Звонкая пощечина отрезвила его.

— Животное!

Вырвавшись из объятий, Эльмира отскочила к двери, но на пороге обернулась.

Ожидая гневных речей, Алексей удивился озорному блеску в её глазах. Эльмира опустила глаза и, звонко рассмеявшись, скрылась за дверью. Пытаясь справиться с невесть откуда взявшейся одышкой, Алексей опустил голову.

— Твою мать, — выругался он, увидев причину звонкого смеха.

Беспилотный аппарат, отойдя от станции, быстро развил огромную скорость. Все возможные орудия мгновенно открыли по машине огонь, но скорость и невероятная манёвренность позволили аппарату приблизиться к взятому на абордаж судну. Сбросив скорость, аппарат сделал попытку облететь захваченный людьми корабль, но был мгновенно сбит.

С какой целью пришельцы принесли жертву, стало ясно, когда станция шевельнулась. Бессильные сделать что-либо, люди несколько минут наблюдали, как огромная конструкция, движимая импульсами маневровых двигателей, медленно вращается вокруг оси. Сделав пол-оборота, она замерла.

— Фиксирую отключение поля, — пронеслось в эфире.

Находящиеся в зоне досягаемости республиканские корабли немедленно открыли огонь. Поле быстро восстановилось, но часть арсеналов успела прорваться. По корпусу станции, усеянному бисером синих огней, забегали частые точки разрывов.

— Они успели выстрелить, всем предельное внимание.

Четырёхкилометровый выброс неизвестной энергии накрыл захваченный корабль через тринадцать секунд. Бригады техников, готовившие трофей к транспортировке в доки, погибли вместе с ним.

Под выстрел попал идущий к кораблю буксир. Потеряв управление, буксир, разбрасывая части корпуса, угодил в дежуривший неподалёку линкор.

Щекочущий ноздри запах что-то напоминал, но что именно, вспомнить никак не удавалось. Алексей напрягал память, припоминая предыдущие события, но всё обрывалось на слипающихся глазах и удобном диване в каюте линкора. Всё изменилось, когда он спал. Не чувствуя опасности, Алексей открыл глаза и быстро откинул невесомое одеяло. Облегчённо выдохнул, обнаружив все части тела на месте. Сразу возник вопрос — почему госпиталь?

Стерильно чистая палата, как близнец, походила на виденную в госпитале Лайлоны. Те же белые стены, такая же дверь напротив. Он ещё раз исследовал собственное тело и, не найдя даже царапин, встал с кровати.

И тут же, скорчившись в приступе боли, рухнул на пол. Перед глазами поплыли круги, накатили тошнота и слабость. Попытался подняться, но не смог даже оторвать свинцовые руки от пола. Алексей быстро понял, что без посторонней помощи ему не встать. Потекли капли холодного пота, в глазах потемнело. На какое-то время он потерял сознание. Очнувшись, услышал тревожное бормотание. Цепляясь за звуки, Алексей балансировал на грани реальности и беспамятства. Голоса приблизились, удалось разобрать отдельные слова.

— Откуда я знал, что дозы не хватит? — оправдывался мужской голос. — Он должен был встать минимум через восемь суток, феномен какой-то.

— Этот феномен — ваше разгильдяйство, — не приняла оправданий женщина. — Всем всегда хватало, а этот что, какой-то особенный?

— Значит особенный, — не сдавался мужчина. — Я точно помню, что ставил дозатор на семёрку, как всегда.

Алексей вновь попытался привстать, но правая половина тела потеряла чувствительность и перестала ему подчиняться.

— Вы представляете, что будет, если процесс замедлится?

— Представляю.

Мужчина, кряхтя, водрузил Алексея на кровать. Шикнул дозатор, стало хорошо. Ушла боль, тяжёлые веки неудержимо поползли вниз. Двое в белых халатах молча наблюдали, как Алексей проваливается в сон.

— Просыпайся, родной, — коснулся слуха мягкий грудной голос.

Алексей не спал. Он слышал, как женщина вошла в палату, и просто лежал, по обыкновению не открывая глаз. По звукам её голоса он пытался составить её портрет. Почти во всём оказался прав. Немолодая грузная женщина, заглянув Алексею в глаза, тепло улыбнулась.

— С возвращением.

Алексей осторожно шевельнулся. Тело послушно выполнило команду. Взрыва боли не последовало, и это подняло настроение. Улыбнувшись в ответ, спросил:

— С возвращением куда?

— Подожди, родной, сообщу ведущей.

В палату вошли двое — молодой коренастый мужчина и женщина средних лет.

— Проснулся? — Поправив колпак, который не очень красил её вытянутое лицо, женщина присела на край кровати. — Меня зовут Анна Керн, я ведущий врач. А это Санти, мой заместитель. Давай-ка на тебя посмотрим.

Она откинула одеяло, нисколько не смущаясь нагого мужского тела. Алексей было дёрнулся, но, возмущённый бесцеремонностью, закинул руки за голову и выставил себя напоказ. В глазах врача мелькнула весёлая искра. Растянув губы в лёгкой улыбке, она приказала ему лечь на бок.

— Что чувствуешь?

Кончики пальцев прошлись по правому боку.

— Щекотно.

— А так? — Врач надавила в районе почки.

— Немного больно.

Анна обернулась к заместителю:

— Без полного обследования, конечно, не обойтись, но я уверена, что с ним всё в порядке.

Дальше последовал длинный диалог, сложенный из сплошных терминов. Из всей услышанной абракадабры знакомыми Алексею оказались только предлоги.

— На спину.

Продолжая сыпать непонятными словами, она провела ладонью по бедру.

— Доктор, хватит меня лапать, вы не в моём вкусе.

Фыркнув, Анна коснулась сенсора на подлокотнике кровати. Над Алексеем вспыхнули столбики слов. Пока он вчитывался в голографические буквы, доктор пробежала пальцами по вспыхнувшей под рукой панели. Слова сменило объёмное изображение.

Съёмка велась откуда-то с потолка. Наполненный дымом тамбур, покорёженные, местами опалённые стены. Четверо матросов, укутанных в защитные костюмы, торопливо волокли окровавленного человека. Бедняге изрядно досталось. Весь правый бок походил на изрубленную котлету. Лохмотья одежды едва прикрывали глубокие кровоточащие раны. Сильные ожоги и покрытая волдырями кожа делали картину ещё более отталкивающей. Скрытая кислородной маской голова безвольно болталась в такт торопливых шагов матросов. В глаза бросилась белизна сломанной кости, торчащей из обугленной голени.

Изображение померкло. Судя по взглядам врачей, они ждали эмоций, но лицо Алексея осталось бесстрастным. Такого добра он видел в избытке.

— Как думаешь, при виде этого могут возникнуть эротические фантазии?

— Если только у полного психа, — глупо усмехнулся Алексей. — Да ладно! — воскликнул он, внезапно поняв, в чём дело. — Это я, что ли?

— Ты удивительно догадлив, — изрёк Санти.

— Ничего не помню. Как это случилось?

Вертясь, Алексей осмотрел себя со всех сторон.

Не найдя и шрама, он вопросительно уставился на врачей.

— Как случилось, не знаю, но можешь считать, что тебе повезло. Таких довозят редко.

— Довозят куда?

— Мы на Сарусе, госпитальный комплекс номер сто одиннадцать, сегодня ровно сорок пять дней с момента твоего прибытия.

— Всё так плохо?

— Функции печени и почки удалось восстановить без пересадки, с остальным справился автономный блок. Боялись за сожжённые нервные окончания, но чувствительность вроде в норме. Регенерация повреждённых тканей завершена. Ты здоров.

— Спасибо, доктор. — Зная, что с такими ранами на родине он не прожил бы и часа, Алексей благодарно склонил голову. — Позвольте облобызать вашу ручку, а заодно и крышку автономного доктора.

— Спасибо за благодарность. Ужин через два часа. Пищевой блок справа от корпуса. Если почувствуешь слабость, принесут сюда.

— Спасибо, я прогуляюсь, если, конечно, это не повредит.

— Не повредит.

— Доктор, — окликнул Алексей. — Мне идти прямо так?

— Ты не настолько хорош, чтоб ходить нагишом. Одежду принесут.

— Дорогие мои, — он вновь заставил врачей обернуться. — Спасибо вам.

Выйдя из корпуса, Алексей оказался в лесу. В воздухе витал тонкий букет запахов, навеянный слабым ветерком. Он и представить себе не мог, насколько разнообразным и привлекательным может оказаться растительный мир. Каждый кустик, каждое деревце и цветочек радовали глаз. Причудливые растения, пестрящие множеством оттенков, тихо шуршали листвой, навевали спокойствие.

Аккуратные тропинки, петляя между деревьями, паутиной расходились по парку. Парами и в одиночку по ним гуляли в основном молодые мужчины и женщины, одетые в такие же серые комбинезоны, как у него. Большинство беспорядочно раскиданных скамеек пустовали, лишь на некоторых сидели малочисленные компании. Кругом виднелись пёстрые одноэтажные корпуса, удачно вписанные в лесной массив.

Наслаждаясь прекрасной погодой, Алексей, не торопясь, зашагал в сторону пищевого блока. Приглушённый гул ворвался в уши, едва он переступил порог. Сотни людей, сидя за овальными столами, неспешно принимали пищу.

Система раздачи оказалась знакомой. Вскоре Алексей, держа поднос, заставленный неведомыми доселе блюдами, уже осматривал зал в поисках места.

— Иди к нам, — махнул бритый наголо парень, сидящий за крайним столом.

— Недавно встал? — дождавшись, когда Алексей усядется, спросил он.

— Несколько часов назад.

— Долго валялся?

— Полтора месяца.

— Ого, — брови сидящей напротив рыжей девчонки поползли вверх. — Сильно же тебя.

На это Алексей скромно пожал плечами.

— Меня зовут Монти, это Гай, напротив Илума, там Сварни и Брум. — Парень по очереди представил сидящих за столом. — Мы все из триста восьмой пехотной. Откуда ты?

— Меня зовут Алексей. Я что-то вроде вольнонаёмного.

— Разведка, — с пониманием сказал Монти, — а с нами как оказался?

— Лёг спать, проснулся здесь.

— Да, — задумчиво протянул Монти. — А мы из одного взвода. Зачищали разбитую посудину, а там роботы. Пока разобрались, шестерых потеряли, семеро здесь.

— А-лек-сей, — словно пробуя слово на вкус, выговорил белобрысый крепыш по имени Гай. — Никогда не слышал. Ты где родился?

— В Сибири.

— Это где?

— Планета Земля.

Повисла пауза. Собеседники недоверчиво рассматривали Алексея.

— Говорю же, разведка, — нашёлся Монти. — Эти парни всегда под покровом тайны, — он подмигнул Алексею, — так что расспросы отставить. Давай, Гай, загибай дальше.

— Ну, пришёл сержант в гальюн, — продолжил прерванный рассказ один из новых знакомых, — садится на унитаз, дела идут. А тут техник что-то напутал, и на блок откачки стоковых вод залил программу жидкостного нагнетателя. Как такое прошло, до сих пор непонятно, однако факт. — Довольная харя Гая расплылась в улыбке. — Ну, сержант делает свои дела, давит кнопку слива, и программа исправно выполняет команду. Насос даёт положенные шестьсот кубометров в секунду, и его совершенно не волнует, что бьющий из унитаза напор раскатал нашего сержанта по потолку гальюна.

Грохнул взрыв хохота. Новые знакомые давились, не в силах совладать со смехом.

— Правильно, — всхлипывая и держась за сведённые бока, пищала Илума. — А то каждую ночь рота спит, а наш взвод словно проклятый. Загонял совсем.

Алексей улыбался. Он не стал говорить, что, возможно, они не пополнили списки потерь исключительно благодаря повышенной требовательности объекта их насмешек.

— Прекратить, — грозный, полный злобы окрик остановил веселье.

— Встать!

Напротив, нервно сжимая кулаки, стоял крепко сбитый мужчина лет сорока. Судя по резвости, с которой подскочили бойцы, орущий принадлежал к касте высших офицеров.

Пунцовое лицо пылало гневом. Карие глаза безумно сверлили притихших солдат. Злобный взгляд, кочуя от одного к другому добрался до Алексея, продолжавшего невозмутимо сидеть на месте.

— Я сказал встать.

«Опять двадцать пять, — сокрушённо подумал Алексей. — Стоит хоть немного почувствовать себя человеком, как обязательно найдётся тот, кто всё испортит».

— Ты кто? — плюнув на субординацию, спросил он.

От такого хамства офицер опешил, но быстро взял себя в руки.

— Я командир шестьсот второго авиакрыла полковник Быков. Кажется, я приказал…

— Я вам не подчиняюсь, полковник, — перебил Алексей.

— Что? — зашипел тот и, сжав кулаки, шагнул навстречу.

— Ещё шаг, и ляжешь прямо здесь.

«Ну что за характер! Встал бы, как все, выслушал бред, умылся и спокойно продолжил бы трапезу. Но нет, мой язык точно меня погубит, — глядя в бешеные глаза Быкова, хаял себя Алексей. — Лучше бы я так друзей заводил».

Что остановило полковника — ледяной тон или зажатая в кулаке Алексея вилка — было неважно. Он замер на месте.

— С тобой разберусь позже, — прошипел он и зло уставился на притихших пехотинцев. — Вам смешно? — Обрушил он гнев на понурившую головы молодёжь. — Вся Республика утирается кровью. А вам весело? Только на Лайлоне погибли миллиарды. Их больше нет, они не сядут с нами за стол, не принесут радости и счастья.

Полковник мрачнел всё больше. Остекленевшие глаза застыли на побледневшей Илуме.

— Всё ещё весело? Что же вы за люди?

— Да, тяжело.

Алексей обернулся на голос, вклинившийся в разнос.

Перебивший полковника старик сидел через стол. Седина украшала благородные черты его лица. Пронзительные, хоть и потускневшие с годами глаза, не мигая, сканировали пространство.

— Мы понесли тяжёлые потери. Вы правильно сказали, полковник, — Республика умылась кровью. Ничто не вернёт нам родных и близких. Великое горе поселилось в сердцах, служа наказом в предстоящих битвах.

Старик не повышал голоса, но зал замер, ловя каждое его слово. Всмотревшись в обращённые на старика лица, Алексей увидел преданные глаза и чувство глубочайшего уважения.

— Горе и боль связали нас узами. Враг приложил много усилий, стараясь загнать нас в пучину отчаяния. Но мы сильная раса, это нам не подходит. Я рад, что, несмотря на всё, мы можем смеяться даже в момент величайшей боли и скорби.

Вопрос закрылся сам собой. Довольные пехотинцы расселись по местам, а полковник, склонив голову, побрёл меж столов.

— Подождите, полковник.

Инвалидная коляска, в которой сидел сухощавый старик, шурша электроприводом, догнала Быкова. Поравнявшись, оба направились к выходу.

— Получил всё-таки, — Гай довольно подмигнул Илуме. — Даже здесь никакого покоя, псих на психе.

— Прекрати, — попросила она, — полковник родом с Лайлоны, вся его семья была там. Он сильно страдает.

— Страдает он, — упёрся Гай. — Все страдают, но это не даёт права срывать зло на подчинённых.

— Думаешь, все так просто…

— Ну, началось, — обречённо выдохнул Монти. — Всё. Пошли в отделение.

Все дружно встали. Монти протянул Алексею руку:

— Приходи в шестой, там сегодня насыщенная программа. Был рад познакомиться. До вечера.

Народ потянулся к выходу. Алексей, соображая, куда себя деть, не торопясь побрёл в сторону корпуса.

— Молодой человек.

Поняв, что обращаются именно к нему, Алексей повернулся. В тени дерева, раскинувшего разлапистые ветви, облокотившись на подлокотник кресла, в одиночестве сидел тот самый старик.

Подойдя, Алексей разглядел причину присутствия инвалидной коляски. Подоткнутый плед прикрывал обрубки ног, ампутированные чуть ниже колен.

— Я вижу, вы бывалый солдат, — продолжил старик. — А какой пример подаёте молодёжи? Угроза старшему по званию в других условиях могла вам дорого стоить.

— Надоело быть без вины виноватым, — не дожидаясь приглашения, Алексей уселся на стоящую рядом скамейку.

— Жизнь сложная штука. Приходится примерять разные ситуации, — глядя куда-то вдаль, произнёс старик. — Но это не даёт права на бунт.

— Да достали уже эти ситуации, — в сердцах выпалил Алексей.

Сам того не замечая, он попал под магическое обаяние дедушки. Может, гипнотический взгляд, может, тихий вкрадчивый голос — что-то в этом человеке располагало к доверию. Задай старик нужные вопросы, и Алексей с готовностью излил бы душу.

— Вот вы. Что вы на себя примерили? — спросил он вместо этого.

Старик ответил без раздумий:

— Это безногое тело.

— Тела примеряем мы все, — Алексей не придал значения словам. — Я говорю о ситуациях.

— Тебя как звать? — Старик не позволил сбить себя с толку.

— Вольнов Алексей, капитан. Вооружённые силы России.

Глубокие морщины прорезали лоб собеседника:

— Что-то не припомню такой армии. Какой сектор?

— Если бы я знал.

— Интересно.

Услышав шаги, оба обернулись. Немолодая, ладно сложенная женщина, нарочито громко шурша травой, подошла к креслу и склонилась над стариком.

— Адмирал, — услышал Алексей её мягкий голос.

Врач понизила тон, и продолжения он не расслышал.

— Извините, Алексей, дела. — Старик выехал на тропинку, обернулся. — Но мы обязательно закончим наш разговор.

«Адмирал, — мысленно повторил Алексей, провожая взглядом удаляющуюся коляску».

— Адмирал, — вдруг выкрикнул он, повинуясь внезапному порыву. — Как по-вашему, — спросил он вновь обернувшегося старика, — скоро всё это закончится?

— Закончится? — задумался тот на секунду. — Нет. Сдаётся мне, всё только начинается.