Annotation

«Мое прекрасное невезение»

Даша влюбилась в зеленоглазого красавца Максима с первого взгляда, а потом на курсах английского познакомилась еще и с Димой. Выбрать одного-единственного парня для девушки оказалось чрезвычайно сложно, но судьба взялась сама устроить счастье незадачливой одиннадцатиклассницы. Прекрасный принц сделал выбор за Дашу. Но сумеет ли она удержать счастье?

«Свидание с мечтой»

Иногда непросто бывает разобраться в собственных чувствах, что уж говорить о чувствах других! Полина уверена: помочь в этом может астрология, ведь жизнью человека управляют звезды. Кстати, по знаку Зодиака Полина – Рыбы, личность романтичная, чувствительная, творческая и очень ранимая. То, что парень ее мечты оказался на самом деле совершенно другим, стало для девушки настоящим ударом. Но судьба переменчива. Кто знает, что за сюрприз она готовит Полине теперь?..

«Танец огненной саламандры»

Саша совсем не обрадовалась тому, что вместо привычного Черного моря ей придется провести лето у бабушки. Однако долго скучать ей не пришлось! Энергичная и предприимчивая, как все Овны, Александра быстро стала звездой местной тусовки. Она раскрыла старинную тайну, над разгадкой которой бились все жители села, чуть не поссорилась с подругой, обзавелась множеством поклонников и – самое главное! – поняла, кто из них нравится ей на самом деле. Вот что значит боевой настрой, огненный темперамент и одно маленькое чудо!

Дарья Лаврова

Мое прекрасное невезение (Дарья Лаврова)

Пролог

Глава 1. Шестьдесят метров на время

Глава 2. Воздушные поцелуи по азимуту

Глава 3. Зеленоглазый

Глава 4. В Париж осенью

Глава 5. «Love is all»

Глава 6. Звезды 777

Глава 7. Все в порядке

Глава 8. «Не мой человек»

Глава 9. Дарья

Глава 10. Не красивая, а нарядная

Глава 11. Убегаю

Глава 12. Приятного просмотра

Эпилог

Свидание с мечтой (Ирина Щеглова)

Пролог. Прогулка по Елисейским Полям

Глава 1. В школе и дома

Глава 2. Друзья и подруги

Глава 3. Парень ее мечты

Глава 4. Незваные гости

Глава 5. Джон

Глава 6. Питер

Глава 7. Снова одна

Глава 8. Новый герой

Глава 9. На колокольне

Глава 10. Человек освобожденный

Глава 11. Страшное разочарование

Глава 12. И месть ее была страшна!

Глава 13. Что же было дальше

Глава 14. Вместо эпилога

Танец огненной саламандры (Светлана Лубенец)

Глава 1. Куда может завести любопытство

Глава 2. Девяносто девять ступенек

Глава 3. Девчонкам доверять нельзя

Глава 4. В подземелье

Глава 5. Подарок танцующей саламандры

Глава 6. Воздух полезен огню

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

Дарья Лаврова
Весна для влюбленных. Большая книга романов для девочек

Мое прекрасное невезение (Дарья Лаврова)

Пролог

Привет!

По четной стороне твоей улицы сносят пятиэтажки, а я каждый день езжу мимо твоего дома по нечетной стороне и вижу Усаги – напротив «Седьмого континента» под деревом, ты всегда ее там ставишь.

Ты видел, как сносят пятиэтажки? Совсем не так, как показывали в мультфильмах. Нет никакой черной круглой гири, которая с ускорением летит и пробивает стены насквозь. И это не взрывы, которые за секунду рушат то, что простояло здесь больше пятидесяти лет.

Старые дома ломают экскаваторами. Медленно и терпеливо пробивают ковшом стену за стеной, будто не спеша откусывают по частям. Можно увидеть бирюзовые лестничные клетки, обрывки обоев на стенах, обломки старой мебели, которую жильцы не стали брать в новые квартиры.

Мне бы сейчас к тесту по английскому готовиться, а я вместо этого листаю инстаграммы девчонок, с которыми училась почти уже год назад.

Попалось фото из прошлой осени. Был конец октября, шел мокрый дождь со снегом. Мы впятером решили прогулять одно занятие. На фото – твоя рука с кольцом «Спаси и сохрани» и серебряный браслет с Близнецами. Мы сидели на пустой детской площадке. Ты открыл коробку чокопаев и раздал всем. Я фотографировала детскую горку, качели и пять пар наших ног.

На обратном пути я не заметила шлагбаум. Чуть не упала, чуть не разбила нос.

Ты тогда смеялся громче всех и обзывал меня повелителем роботов.

Ты просто угорал надо мной.

Ты пришел к нам в группу чуть больше месяца назад.

Ты мне сразу не понравился.

Глава 1. Шестьдесят метров на время

Я живу на улице Молодцова на северо-востоке Москвы. Я наливаю себе кофе в белую термокружку с черной коровой сбоку, кладу три ложки сахара, добавляю обезжиренное молоко и сыплю немного корицы сверху. Потом закрываю резиновой крышкой, завязываю хвост и иду на балкон.

Мне нравятся эти ленивые утренние часы на летних каникулах в будни, когда я остаюсь дома одна. Есть ряд приятных бессмысленных мелочей, которые я люблю делать просто так – потому что хочется.

Пить кокосовый сок из жестяной банки и смотреть клипы Пинк. Или есть жареный миндаль и сплетничать с Русланом ВКонтакте. Или пить кофе по утрам на балконе и смотреть на полупустой район. Мир прекрасен без людей.

Мы живем на десятом этаже в новом доме. Балкон выходит на юг. Если постараться и посмотреть налево, то в ясную погоду можно увидеть колесо обозрения на ВДНХ. Оно будет выглядывать на горизонте крошечным прозрачным полукругом. Если взять бинокль, то можно даже посчитать кабинки. А если совсем напрячь фантазию, то можно заметить, как они медленно движутся друг за другом.

Если смотреть прямо, то виден стадион, где парни играют в футбол по выходным, за ним будет школа, а еще чуть дальше – ряд домов на Ясном проезде – эта улица идет параллельно нашей. Свой район я знаю как свои пять пальцев.

А если еще немного напрячь фантазию и посмотреть направо, то где-то очень далеко на улице Королева будет стоять дом, где живет мой будущий парень – зеленоглазый Максим. Правда, он пока не знает об этом.

Мне шестнадцать лет, шесть из них я живу в этом районе. Раньше здесь жили мои бабушка с дедом. Недалеко от нашего нового дома, на Полярной, в старой пятиэтажке. Когда я пошла в пятый класс, мы поменялись квартирами. Бабушка с дедом переехали в Алтуфьево – в нашу квартиру, а мы – в пятиэтажку на Полярной. Они давно планировали этот обмен, а пятиэтажки планировали сносить в ближайшие годы. Бабушка настояла, чтобы мы переехали как можно раньше. Жителей пятиэтажек переселяли в новые современные дома в том же районе. Пришлось ждать почти пять лет.

Мы специально не делали ремонт, потому что не собирались жить в хрущевке долго. Квартира после переезда выглядела одиноко и сиротливо. Кое-где ободрались обои, на кухне обтрепался старый линолеум, где-то был поцарапан паркет, на стенах висели пыльные ковры, с дверей немного облезла краска, а нашей мебели оказалось слишком много для двух небольших комнат. В моей комнате у самых дверей мама решила поставить комод, которому не нашлось другого места. Он был под завязку набит прошлогодними книгами и кулинарными журналами. Дверь в комнату не получалось открыть полностью, а я часто со всей силы врезалась боком в комод, после чего неделю ходила с синяками. Но были и плюсы – в десять лет у меня впервые появилась своя комната. Тогда я поняла, что такое личное пространство, своя территория.

Несмотря на все это, мне нравилось жить там. Та квартира никогда не была мне чужой. С тех пор как я себя помню, родители каждые выходные отвозили меня к бабушке на два дня. Привозили в субботу утром, забирали в воскресенье вечером. С переездом в моей жизни почти ничего не изменилось. Я по-прежнему проводила выходные у бабушки, школу менять не стала – правда, ездить теперь приходилось по 40 минут в одну сторону и вставать на час раньше. Сначала трамвай 17, потом автобус, а потом еще пешком минут семь. И так каждый день в любую погоду. Первый месяц было тяжело, но я не жаловалась, а потом совсем привыкла. До сих пор так и езжу.

В новый дом мы переехали ровно год назад в июле. Окна кухни и моей комнаты выходят на улицу Молодцова. Проезжую часть почти не видно за ближними домами и деревьями. Если спуститься вниз, пройти по извилистой дорожке до автобусной остановки, перейти дорогу, повернуть направо и пройти быстрым шагом две-три минуты мимо линий электропередач, то можно выйти на асфальтированную дорожку в глубоких трещинах. Она идет наискосок и почти упирается в «Дом мебели».

Шесть лет назад, ровно за год до переезда, когда я перешла в четвертый класс, мы с дедом приходили сюда почти каждый день моих летних каникул. Мы вручную размечали трассу – 60 метров. У деда была карманная рулетка, а светло-зеленый мел мы таскали у бабушки. Я отмечала каждый метр на асфальте коротким штрихом, а каждые десять метров – длинным и цифрой.

Бегала я неважно. Была самой слабенькой среди одноклассниц. Дед решил тренировать меня, чтобы я была не хуже других, и осенью на уроках физры показала всем, чего стою. В школе мы сдавали три зачета: 30 метров, 60 метров и километр на время. Мои результаты до начала лета оставляли желать лучшего.

Я не верила, что тренировки деда мне помогут. Иногда мне было лень, иногда мы даже немного ругались. Дед смотрел на круглый железный секундомер, махал рукой, и я бежала изо всех сил. Не помню, сколько раз я пробегала эти 60 метров, но когда мы шли домой вечером, я еле передвигала ноги. Результаты улучшались медленно. Когда мне удалось пробежать трассу за десять секунд, дед купил мне банку пепси. Я была счастлива, хоть и без сил. Так мы шли, я медленно пила, а дед рассказывал, как раньше каждое утро делал пробежку по району. Вставал в шесть, бежал сначала вдоль Полярной, сворачивал на Молодцова, потом по Ясному проезду, а потом снова Полярная. Получался круг.

Лето закончилось, и тренировки тоже. Началась учеба и зачеты по физре. И, как ни странно, теперь уже я была одной из лучших. Нельзя сказать, что самой лучшей и самой быстрой, потому что самой быстрой была Анька, которая занималась спортивной гимнастикой и обгоняла меня почти на секунду.

Это все было шесть лет назад. В прошлом году я снова начала бегать. Для себя. Когда есть настроение и время, бегу длинным маршрутом деда. Но чаще иду на стадион, который видно с балкона родительской комнаты, и бегаю там. Здесь всегда кто-то бегает. В любое время суток. Даже в девять-десять вечера, когда уже совсем темно и дорожки освещают только два тусклых фонаря.

Я допила кофе и посмотрела на часы. Двенадцать ноль две. Айпод заряжен на полную, так что можно идти бегать.

В классе я самая худая. Ем что хочу в любое время дня и ночи. И не толстею. Вообще. За новогодние праздники могу поправиться на триста грамм, да и те уйдут за два дня. Все думают, что я ничего не ем и постоянно мучаю себя разными диетами. А я просто бегаю. Каждый день – по пять километров. Или по семь. А если уж меня хватает на десять, то я еще неделю после буду гордиться собой и считать героем.

Глава 2. Воздушные поцелуи по азимуту

Свой день рождения моя подруга Арина решила праздновать у себя дома. Окна ее комнаты на пятнадцатом этаже выходят на памятник рабочему и колхознице. Народу было немного. Ее парень Илья, его друг Костя с девушкой Машей, подруга Оля, подруга Таня и я.

Первый час каждый был занят своим делом. Костя готовил безалкогольные коктейли, Маша подливала воду в кормушку хомяку, Арина с Ильёй кидали друг другу летающую тарелку, Таня с Олей обсуждали свои новые айфоны, а я фотографировала все происходящее и незаметно снимала видео.

К пяти часам все собрались. На скатерти были в основном сладости – шоколадный торт, много печенья с корицей, рахат-лукум, горы мармелада, лимонное безе и сырные шарики.

– Тосты будем произносить по кругу! – торжественно сообщила Арина. – Кто будет первый, решайте сами. Я готова, я внимательно вас слушаю. Давайте, говорите мне, какая я хорошая, как вы меня любите.

– Ну я начну, – сказал Илья. – Что я могу сказать? Арин, я тебя люблю. Ты все делаешь правильно, – начал он.

Арина слушала его, довольно улыбаясь и кивая. Многие стесняются, когда им посвящают тосты и говорят хорошие слова. Некоторые вообще тосты не любят. А вот Арина совсем наоборот – иногда мне кажется, что она требует восхищения. Чтобы ее возвышали, хвалили и желательно делали это круглосуточно. Арина себя любит. Скорее даже обожает. Причем настолько, что меня это иногда бесит.

– Не помню, как называется игра, – рассказывала Арина, отпивая глоток безалкогольного коктейля. – Каждый должен написать на карточках по пять слов. Потом делимся на пары, тянем бумажки и отгадываем слова. В первом круге нужно просто объяснить слово, во втором – объяснить одним словом, а в третьем – показать жестами. Всем понятно?

Арина дала листы бумаги и ручку. Я писала свои слова и думала о Максиме. Больше всего на свете мне сейчас хотелось, чтобы он был рядом со мной. Чтобы мы, например, не сидели тут, а гуляли бы по ВВЦ, катались на велосипедах из проката, ели бы мороженое, а я в шутку измазала бы ему лицо – как в фильме «Дневник памяти». Такие глупые мечты о человеке, с которым я даже еще не знакома! Иногда мне кажется, что я слишком много мечтаю и фантазирую.

– Засекай время, – командовала Арина.

– Минуту? – уточнил Илья.

– Да.

– За минуту нужно угадать как можно больше слов? – спросила Оля.

Арина кивнула.

За минуту пара Маши и Арины угадала пять слов – геометрия, кот, термометр, дождь и печаль. Пара Ильи и Оли угадала всего три слова – судьба, окно и карандаш.

Мне в пару достался Костя. Он объясняет, я угадываю. Мне успешно удалось отгадать пять слов – медведь, трусы, айфон, чайник и радость. На шестом слове начались проблемы.

Костя вытащил бумажку, удивленно посмотрел сначала на нее, а потом на меня.

– Компас… стрелка, север… – бредил Костя.

– Чего? – не поняла я.

– Угол, стрелка, север, – повторил он. – Компас, стрелка…

– Время! – крикнула Арина. – Пять слов!

– Так что за слово это было? – спросила я сразу.

– Азимут, – ответил Костя.

– Хм… а что это? Первый раз просто слышу.

– География, шестой класс, – ответил Илья. – Поищи вечером в Гугле.

– Интересно, кто его загадал?

С географией у меня неважно. С геометрией, впрочем, тоже. Попроси меня сейчас кто-нибудь указать направление севера, я точно все перепутаю.

Перед сном я зашла в Интернет. Для меня, как и для большинства моих ровесников, это как сказка на ночь. Кажется, без этого часа общения, чтения новостей в социальной сети, бесконечного лайканья дурацких постов, умных цитат, смешных чужих фоток, мы просто не сможем спокойно уснуть. Будем лежать в темноте, крутиться с боку на бок, в голову будут лезть самые разные умные и не очень мысли, и так пройдет часа три. А весь следующий день мы будем дружно ныть на весь Интернет, что не выспались, рисовать новые несмешные комиксы про бессонницу и про то, как мы всегда хотим спать. Мне кажется, все эти школьники, студенты, молодые специалисты в глубине души гордятся тем, что не высыпаются, и поэтому продолжают нудить об этом при каждом удобном случае. И если честно, это уже совсем не смешно.

Кстати, я ни разу не слышала, чтобы взрослые жаловались на это. Мои родители, родители друзей, бабушка с дедом. Наверное, в то время было не принято об этом говорить. Мне это нравится, правда. Поэтому, даже если я спала всего час в сутки, я стараюсь молчать о том, как сильно хочется спать. Потому что бесит.

Арина самая сонная из всех моих друзей. Она поступила в колледж, больше года встречается с Ильёй и смотрит американские криминальные сериалы до двух ночи. Днем она постоянно пьет кофе – покупает в автомате каждую перемену, если на учебе. Дома же она готовит его по особому рецепту – растворимый кофе на кончике чайной ложки, чашка кипятка, ложка корицы с горкой и обезжиренное молоко. Такой напиток Арина может пить весь день.

Она считает, что корица помогает сжигать жир.

А я считаю, что слово «азимут» загадала Арина. Потому что никто другой до такого не додумался бы.

Кстати, совсем забыла. Что же это?

Открыла Гугл, нажала поиск.

«Азимут – это угол, отсчитанный по ходу движения часовой стрелки между направлениями на север и на ориентир. Азимут измеряется в градусах от 0° до 360°. Если за исходное направление принимается географический меридиан, азимут называется истинным; если за исходное направление принимается магнитный меридиан, азимут называется магнитным.

Имея компас, вы можете легко определить магнитный меридиан. Для перехода от магнитного меридиана к истинному нужно знать магнитное склонение в точке наблюдения. Величина магнитного склонения указывается на многих картах.

Подготовка данных для движения по азимутам ведется по топографическим картам или по аэроснимкам. Она состоит из изучения и выбора маршрута, определения магнитных азимутов и расстояний между ориентирами, расчета времени движения и оформления данных для ориентировки в пути.

Движение по азимуту заключается в определении на местности нужного направления движения по данному азимуту и выдерживании этого направления при движении».

В нижнем ящике стола среди кучи проводов, флэшек и зарядных устройств у меня завалялся компас. Пару лет назад, когда я сильно увлеклась фэн-шуем, дед принес его мне. Это его компас. Он не понял, что это за фэн-шуй, спросил, как переводится на русский, но так и не дождавшись вразумительного ответа, махнул рукой и забыл. А чуть позже прошло и мое увлечение. А компас остался у меня.

Он был совсем простой. Прозрачная круглая коробочка из пластмассы спокойно умещалась у меня в ладони. Север, юг, запад, восток. Внутри – круговая шкала, деления нанесены по ходу движения часовой стрелки.

В Интернете пишут, что компас – это устройство, которое помогает ориентироваться на местности. Ах, если бы в жизни все было так же просто: указал на человека и тут же, с первой попытки, нашел к нему подход – подошла, улыбнулась, рассказала пару анекдотов, и все – он в тебя уже влюблен. Или наоборот: ты вся такая холодная, игноришь его, отшиваешь, не оставляешь ему шансов, а он так и бегает за тобой, и вот, когда он почти уже отчаялся, ты говоришь ему «да» и становишься его девушкой.

Было бы круто. Знать бы с самого начала, с кем что прокатит, а с кем лучше даже и не пытаться.

Мне не спалось. В коридоре в стопке старых газет я нашла карту Москвы и Московской области. Вернувшись в комнату, я разложила ее на полу, красным фломастером отметила свою улицу и дом, а зеленым – дом, где живет Зеленоглазый. Потом взяла линейку и соединила оранжевым пунктиром наши дома, а после посмотрела на компас. Я осторожно двигала карту, пока стрелка компаса не совпала с направлением севера на карте. Оранжевый пунктир, соединивший наши дома, был под углом двести десять градусов.

Теперь я каждый вечер могу выходить на балкон родительской комнаты и посылать Максиму воздушные поцелуи по азимуту.

Если бы где-то проводили конкурс на самую глупую мечтательницу, то я бы точно заняла там первое место. С этими мыслями я и уснула.

Глава 3. Зеленоглазый

На курсы английского два месяца назад я попала, можно сказать, случайно. Мой бывший парень Антон подарил мне купон на обучение в конце декабря, а через два дня бросил меня – за пять часов до Нового года.

Мы встречались целых три недели. Для меня и для него это был солидный срок. Так что наши отношения можно было назвать серьезными.

Я решила не страдать по нему. Рвать или жечь купон я тоже не стала. Это глупо. Зачем же пропадать добру? Я учусь в обычной школе, английский язык два раза в неделю, так что дополнительная подготовка, пусть даже всего три месяца – точно не будет лишней.

В общем, после новогодних праздников я позвонила по телефону, указанному в купоне, и записалась на обучение. Ближайший учебный центр находился на Ракетном бульваре. Туда ехать около часа, хоть это и не другой конец Москвы.

Я пришла и не пожалела.

У нас небольшая группа – всего шесть девушек. Самая главная у нас Настя. Она очень серьезная, умная и деловая. Носит распущенные черные волосы и всегда рисует идеальные стрелки на глазах. За три месяца я ни разу не видела ее без стрелок. Она слушает рок и совсем не похожа на девчонок, с которыми я обычно общалась.

– Надо вас познакомить, – сказала Настя, провожая глазами Максима. Тот прошел мимо нас, остановился у кулера, налил себе воды и посмотрел на меня. Продолжительно посмотрел. Надеюсь, мне не показалось.

– Надо, – согласилась я, а потом добавила: – Он меня отвлекает.

– У меня есть идея.

– Ну?

– Мой друг знаком с ним. Я могу попросить его, чтобы он намекнул Максиму, что ты… очень обаятельна, например.

– Думаешь, прокатит?

– Знаю, что прокатит, – ответила Настя. – Он заинтересуется и сам проявит инициативу.

– Ты уверена?

– Не беси меня.

– Я подумаю, – сказала я. – Если через две недели ничего не изменится, то сделаем так.

– Хорошо, – согласилась Настя. – Но ты не затягивай с этим.

– Я боюсь немного.

– Перестань, все будет нормально, – успокоила Настя. – Пойдем, а то уже, наверное, начали без нас.

Когда я говорю с Настей, мне становится спокойнее.

На курсах я чувствую себя как дома. Обожаю эти три вечера в неделю, когда я прихожу сюда к девчонкам, общаюсь и учу английский. Занятие еще не началось, но все уже были на месте.

– Ну-ка, покажи, как ты берешь стакан? – спросила рыжая девушка, подглядывая в планшет. Еще у нас отличные преподаватели.

Например, Аня.

Днем она работает в крупной компании, подбирает персонал, проводит собеседования и все такое, а после идет к нам – учить английскому. Получается, Аня целый день общается с разными людьми. Не представляю, как она справляется. Я ею восхищаюсь. Вообще, наши преподаватели – они такие люди, на которых хочется быть похожей, хочется брать с них пример, учиться новому, развиваться и становиться лучше с каждым днем.

– Жаль, тебя в прошлый раз не было, – сказала Настя. – Аня много интересного рассказала. Посмотри.

Лера осторожно взяла пластиковый стакан сверху двумя пальцами, боясь его помять или испортить.

– Все понятно, – сказала Аня. – Ты стопроцентный интуит!

– Что значит интуит?

– Это значит, ты витаешь в облаках, волнуешься о будущем, немного не уверена в себе, больше думаешь, чем делаешь, – рассказывала Аня. – Я что-нибудь угадала?

– Это все про меня, – согласилась Лера. – Я жутко невнимательная, постоянно о чем-то своем думаю, иногда вообще зависаю.

– Я тоже интуит, – поддержала Аня. – Но пытаюсь бороться с этим, все время работаю над собой. Это неплохо, но в нашем мире быть интуитом сложно. Сенсорикам намного легче. Они живут «здесь и сейчас».

– О чем они говорят? – не поняла я.

– Аня ходит на тренинги по соционике[1], – объяснила Настя. – Ей это для работы нужно.

– Никогда не слышала.

– Ну это как бы направление такое в психологии. Оно не так давно появилось. Там всех людей можно разделить на 16 типов. Обычно их обозначают именами известных ученых, писателей… даже литературные герои есть. Ну там, Есенин, Жуков, Достоевский, Гамлет… Кстати, Аня сказала, что я Максим.

– Максим?

– Максим Горький, – уточнила Настя. – Я почитала в Сети подробное описание. Как будто с меня писали. Могу прислать тебе ссылку вечером. Там есть тесты. Можешь сама пройти и почитать о себе. Но будет более точно, если Аня сама тебя протипирует после занятий.

– Про… что? – снова не поняла я.

– Протипирует, – повторила Настя. – Задаст тебе несколько простых вопросов, ты ответишь, и она сразу тебе скажет, кто ты у нас…

Аня и Лера до сих пор говорили. Достаточно тихо. Что-то я слышала, что-то нет. Но мне стало безумно интересно. После занятий надо обязательно подойти к Ане и обо всем узнать.

… – Представь, что заходишь в комнату, где много людей, а тебе нужно найти только одного. Что ты будешь делать – увидишь сразу всех в целом или будешь… смотреть на каждого по очереди, чтобы найти нужного? – спросила Аня Леру и опустила глаза в свои записи.

– Скорее всего второе. Буду быстро перебирать каждого, пока не найду своего знакомого, – задумалась Лера.

– Похоже, что ты интроверт, – сказала Аня.

– Я знаю, – улыбнулась Лера. – Причем жесткий интроверт[2]. Раньше еще хуже было. Я могла просидеть целый день в школе и слова никому не сказать, если не спросят. И мне было хорошо. Сейчас я говорю значительно больше, чем раньше.

– Это нормально, – ответила Аня. – Люди меняются со временем. У меня следующий вопрос. Ты встретила парня своей мечты, влюбилась, но он не может быть с тобой. Сколько примерно времени тебе потребуется, чтобы его забыть?

– Кстати, – Настя осторожно толкнула меня в бок, – Аня рассказывала, что у каждого типа есть свой дуал. Человек, который идеально тебе подходит. А ты подходишь ему. Вы как бы дополняете друг друга. Вот я – Максим Горький, а мой дуал – Гамлет.

– То есть тебе нужен парень Гамлет?

– Ага. Вот Аня – Бальзак, а ее идеальный парень – Наполеон. Представляешь?

– Круто, но так все сложно.

– Я вчера нашла несколько групп ВКонтакте, а там комиксы на эту тему. Читала до трех часов ночи! Ты тоже почитай, интересно.

– А я Есенин, – громко сообщила Лера, садясь на свое место и доставая учебник.

– Теперь твоя очередь, – улыбнулась мне Аня. – После занятия могу с тобой пообщаться. Хотя я уже догадываюсь, кто ты у нас.

В восемь вечера я уже знала, что я – интроверт, интуит, иррационал.

Я – Бальзак, а мой дуал – Наполеон.

Я читала статьи на эту тему до полуночи. После добавила в друзья Аню и ушла в ванную. Там я долго любовалась собой в зеркало. Все-таки хорошо, что год назад я послушалась совета в одной группе ВКонтакте.

Я ставила эксперименты над собой с двенадцати лет. Точнее, это делали мои подруги, Арина и Оля. Правда, мне иногда казалось, что они смеялись надо мной.

Однажды Арина заплела мне несколько кос, уложила в виде баранок на голове и накрасила меня синими тенями. Потом потащила на кухню показать своей маме. Выглядело это так, будто я сбежала с деревенской дискотеки. А мама сказала Арине, что ей нужно работать в салоне красоты.

Чуть позже Оля покрасила меня в красный цвет. Мама была в шоке и погнала в парикмахерскую перекрашиваться.

Так бы и продолжались мои поиски, если бы однажды я случайно не наткнулась на группу о моде. Я загрузила свои фотки в специальный альбом, чтобы мне дали совет. Мое фото никто не комментировал два дня. Не говоря уже о лайках. На третий день одна из подписчиц сжалилась надо мной – посоветовала отрастить волосы, носить прямую челку – длинную, ниже бровей, и перекраситься в черный цвет. Другая девочка советовала подобрать идеальные очки.

На следующий же день я пошла в салон, сделала челку и стала брюнеткой.

После померила очки в черной оправе и… не узнала себя в зеркале.

Это была я – еще более настоящая, чем когда-либо.

А еще я стала отлично получаться на фотографиях.

Когда я вернулась из ванной, ВКонтакте меня ждало одно новое сообщение. Я подумала, что это Аня, и решила ответить чуть позже – когда высушу волосы.

За полтора года, как я ношу эту стрижку, я ни разу не пожалела о ней. Это было одним из лучших моих решений в прошлом году. Тогда же я полюбила черный лак для ногтей. Носила простые, слегка рваные джинсы, кеды, спортивные толстовки и футболки с фотопринтами. Я уже тогда много бегала.

Я сушила волосы перед зеркалом и чувствовала себя прекрасно. С тех пор как я пришла на курсы английского, мне почти всегда хорошо. Утром я пила кофе с молоком и мотала круги по стадиону, днем ходила в школу, вечером уроки, курсы английского. Если оставалось время, я писала черновик сценария к фильму, название которого было еще неизвестно даже мне самой. Все вроде бы обычно, ничего особенного, но никогда раньше я не чувствовала себя более счастливой, спокойной и радостной, чем в конце зимы и начале весны! И это даже несмотря на то, что меня бросил парень, оставив на память лишь купон на курсы английского языка.

Я закончила с волосами, открыла сообщения ВКонтакте и чуть не упала со стула. Это было нереально. Невозможно. Такого просто не бывает в обычной жизни. Просто волшебство какое-то.

Мне написал Максим.

Не иначе как чудом это не назовешь.

Всего лишь написал «Привет» и лайкнул мою аву, а столько счастья!

Надо срочно рассказать об этом Арине.

* * *

– Дашк, это ж офигительно! – радовалась в трубку Арина. – Я просто в шоке. Точно. Мысли материальны!

– Причем здесь мысли? – не поняла я.

– Ну, о чем думаешь, то и случается, – ответила Арина. – Ты разве никогда не слышала об этом?

– Слышала, но…

– Ты ему ответила?

– Еще нет.

– Так отвечай скорее!

– Я ему напишу «Привет. Мы знакомы?»

– Хм… не пиши так, это слишком сухо.

– Что значит сухо?

– Надо что-то более эмоциональное.

– Мне сразу к себе его пригласить, что ли?

– Ну почему сразу к себе, нужно что-то более живое написать. Но тебе виднее, как хочешь.

Я вздохнула и посмотрела на сообщение. Максим уже был офлайн.

– Ладно, я подумаю.

Я все еще была счастлива, несмотря на комментарии Арины. Если у меня что-то получается, она объясняет это моей силой мысли. Вроде как я много об этом думала, вот оно и случилось. А мне хотелось думать, что все намного проще. Что Максим написал мне не потому, что я думала о нем полтора месяца, а потому, что я просто… понравилась ему, он же часто видел меня на курсах. Почему нет?

Я ответила ему:

«Привет. Мы знакомы?»

Я увидела Максима в один из первых дней обучения на курсах. Он сразу мне понравился. Высокий, светленький, загорелый, с прозрачными зелеными глазами. Мне нравилось в нем абсолютно все, кроме его зеленой рубашки. Но и она не сильно смущала меня, потому что парень редко ее надевал.

У нас не было общих знакомых. Я не знала, как его зовут, пока однажды не увидела на стене коридора корявую стенгазету с фотографиями лучших учеников и преподавателей. Среди них я и увидела знакомое и уже безумно родное лицо.

Максим Андреев.

Это была любовь с первого взгляда. Говорят, что только такая любовь и есть самая настоящая, а все остальное – это самовнушения, компромиссы и подделки. Какое же все-таки чудо, что меня угораздило влюбиться в человека, которому нравлюсь я.

Это настоящая сказка, в которую я до сих пор боюсь поверить!

* * *

Проснувшись утром, я все еще была счастлива. Хотя события прошлого вечера стали казаться мне немного странными. Максим написал мне. Он проявил инициативу. Сделал первый шаг. Получается, я ему нравлюсь? Или ему просто нечем было заняться? Или… это Настя и ее знакомый с курсов? Вдруг они все-таки сказали ему что-то? А если сказали, то что именно? Безумно интересно, но уже не так круто, как мне казалось вчера вечером. Если так, то получается, что Максим не очень-то и хотел со мной знакомиться, а его просто подтолкнули ко мне. Зачем она это сделала? Я же просила ее подождать.

Была суббота, но мне не спалось уже с восьми утра. Я забрала ноут в кровать и зашла ВКонтакт. Максим не приходил, мое сообщение висело непрочитанным.

Насте тоже не спалось. Судя по статусу, она слушала «Muse» и была онлайн. Я решила тут же написать ей.

Дария

Привет. Вы уже говорили что-то моему красавчику?

Анастасия

А что случилось? =)

Дария

Да пока ничего, просто интересуюсь.

Анастасия

Никто никому ничего не говорил.

Дария

Просто он вчера сам написал мне.

Анастасия

Надеюсь, ты ему ответила? =)

Дария

Ну конечно.

Анастасия

Ну общайтесь тогда, дети мои. А у меня маникюр и фильм =)

…– А ты какими судьбами сюда попала? – спросил меня Максим, когда мы медленно шли от метро до учебного центра. Я шла к пешеходному переходу, он обернулся и заметил меня. Дождался, пока я подойду, и дальше мы пошли уже вместе.

Можно сказать, это наш самый первый разговор один на один, ведь до этого нам удавалось пообщаться только ВКонтакте.

– Ну, это долгая и грустная история, – улыбнулась я.

Максим посмотрел на часы, а потом на меня:

– У нас есть время. До занятия еще полчаса.

Он так улыбается, что дух захватывает. Мне с ним очень хорошо. Такое чувство, будто мы давно знакомы, просто не виделись очень давно.

– В общем, зимой я встречалась с одним парнем, – начала я. – Он меня бросил за несколько часов до Нового года.

– Ух… да он садист, – ответил Максим.

– Но при этом подарил мне купон на три месяца изучения английского языка в наш учебный центр. Сначала я думала порвать и выбросить его, но потом решила: а почему бы и нет? Меня записали в ближайшую группу, и в середине января я попала на первое занятие, познакомилась с девочками… За все время ни разу об этом не пожалела.

– А как тот парень?

– Какой? – растерялась я. Мне сейчас казалось, что это было так давно, что я даже забыла, как его зовут.

– Ну, который купон подарил.

– А-а… не знаю, – пожала плечами. – Мы больше не общались, я забыла о нем уже через неделю. Кстати, а ты как сюда попал?

– Я с прошлой осени тут учусь, – сказал Максим. – Просто это ближайший учебный центр к моему дому. Я тут живу недалеко.

– Да, это хорошо, когда учишься рядом с домом.

– Это точно. Институт я тоже выбрал самый близкий к дому и работу тоже. Ты сама где обитаешь?

– Где-то между Отрадным и Бабушкинской, автобус, метро и пешком еще минут десять. На дорогу час уходит, но я уже привыкла.

Так мы незаметно дошли до учебного центра и поднялись на второй этаж. Максим снял куртку и повесил в раздевалке.

– Что в перерыве делаешь? – спросил он.

– Да так… ничего особенного, – ответила я. – Иногда мы ходим вниз, покупаем пирожки или сэндвичи… А что?

– Можем попить чаю, например.

– Хорошо, – улыбнулась я. – У меня перерыв в половине восьмого.

– И у меня.

Мы разошлись по своим аудиториям. В моей уже сидели Настя, Наташа и Лера.

– Даш, что случилось? – спросила Настя, как только я появилась в аудитории. – Ты такая счастливая и довольная. У тебя все на лице написано!

– Да… ничего особенного, – отмахивалась я, пытаясь скрыть глупую улыбку.

Настя тем временем села рядом со мной.

– Я тебя слушаю. Давай, рассказывай.

– Мы столкнулись по дороге, – сказала я. – Шли вместе. Он классный. Увидел меня издалека и дождался на переходе. Интересно, что он хочет от меня?

– А ты совсем не догадываешься?

– Ну может, просто хочет пообщаться.

– Могу тебе объяснить, – тихо смеялась Настя. – По секрету.

– Ну?

– Тут одно из двух. Обычно, если парень знакомится с девушкой, он хочет от нее чистых и нежных чувств, или… просто помутить и бросить. Надеюсь, твой случай – это первое. Ты, главное, не стесняйся. Надо быть чуть проще, чуть решительнее и жестче. И все будет отлично. Кстати, у меня тут тоже есть местный парень. Неделю встречаемся.

– Это Слава?

– Нет, Слава, конечно, хороший парень, но не то, – ответила Настя. – Его зовут Иван.

– Да, наверное, сложно учиться, когда рядом ходит такой красавчик.

– Почему сложно? Очень даже весело! Сама скоро узнаешь. Кстати, могу подсказать пару мест…

– Каких мест? – не поняла я.

– Мест, где можно целоваться и никто не увидит, – хихикала Настя. – Из аудитории направо по коридору до самого конца.

– Там же балкон. И он закрыт.

– Там еще лестница есть. Заходишь туда и спускаешься на один пролет вниз. Там нет камер, так что о ваших ми-ми-ми не узнают даже охранники на первом этаже. А если даже и узнают, то все равно ничего не скажут. Но будут странно смотреть…

– Теперь понятно, где и с кем ты пропадаешь на перерывах.

– Ты тоже не теряйся, возьми инициативу в свои руки. Уже можно.

– Почему уже можно?

– Твой Максим стесняется.

– С чего ты взяла?

– Мы вчера столкнулись у входа. Он о тебе спрашивал. Стеснялся.

– Что спрашивал?

– Тебя не было в тот день. Спрашивал, куда ты пропала. Боялся, что уехала куда-нибудь и больше не придешь сюда.

– И ты молчала? – смеялась я.

– Да я забыла. Короче, если он будет тормозить, а тормозить он будет, то ты не теряйся. Позови его прогуляться в перерыве, зажми где-нибудь в углу, ну и поцелуй его сама покрепче. Он будет безумно счастлив!

– Что-то страшно.

– А надо быть увереннее.

– Надо… – согласилась я.

Как же это все-таки приятно, что он интересовался мной, когда меня не было. Это так мило. Максим просто идеальный парень! Жду не дождусь, когда мы встретимся на перерыве и пойдем пить чай.

В аудиторию подошли остальные девчонки и Аня. С моего места был виден коридор. По нему шел Максим и ел яблоко. Проходя мимо, он на миг остановился и с улыбкой помахал мне рукой. Я помахала в ответ и поняла, что краснею.

Обожаю его. Влюбилась по уши. Он лучший. Схожу с ума.

Весь час занятия я витала в облаках, фантазируя о Максиме. Никак не получалось сосредоточиться на английском. Настя понимающе хихикала, а девчонки обо всем догадывались.

– Даш, а кого это ты там все время высматриваешь?

– Только не красней!

– Ты так волнуешься…

– … как будто тебя замуж зовут!

А всего лишь влюбилась. Даже не то слово. Я не просто влюбилась. Меня так накрыло, что я уже начинала бояться этих чувств.

На перерыве Максим первым заглянул в аудиторию, и я сразу вышла за ним. Мы прошлись по коридору, взяли кофе и сели на диван в холле.

– Чем занимаешься вообще? – спросил Максим.

– Я заканчиваю десятый класс, – ответила я. – И учу английский. А ты?

– Я в банке работаю. Два через два.

– Круто! В банке. Наверное, очень сложно попасть в банк на работу!

– Тебе так кажется. Я обрабатываю кредитные заявки.

– На машины?

– Да.

– Наверное, это так сложно. Я бы не смогла работать в банке.

– Ничего сложного, там быстро всему научили. Тяжело, когда работы много и нужно успеть выполнить план до конца рабочего дня. Еще я учусь. Экономист, почти как все. А ты кем планируешь быть?

– Буду менеджером по персоналу, – улыбнулась я. – Как наша препод Аня.

Я посмотрела на часы. Короткий перерыв подходил к концу.

– Максим, а ты до восьми сегодня здесь?

– Мы часто задерживаемся. А что, ты хочешь что-то предложить?

– Ну, просто хотела предложить пройтись до метро… – смутилась я. – Если хочешь, конечно.

– Скорее всего у меня сегодня не получится. Давай на выходных встретимся лучше?

– Хорошо, давай.

Вечером Максим добавил меня в друзья и тут же написал мне.

Максим

Что делаешь?

Дария

Пью банановый сок. А ты?

Максим

Горячий чай, а то холодно что-то.

Дария

Замерз?

Максим

Да, немного. Согреешь? =))

Дария

Может быть =))

Максим

Ок. Договорились.

После этого Максим загрузил несколько своих фотографий. Я пожелала ему спокойной ночи и ушла в ванную. Когда вернулась, Максим уже был не в Сети.

На следующий день он не вышел вечером в Сеть.

И через день тоже.

На курсах в четверг вечером его тоже не было.

Я бы, может, позвонила ему, но мы до сих пор не обменялись номерами мобильных. Да и вообще, собирались встретиться на выходных.

А он просто исчез.

* * *

Привет!

У тебя красивая младшая сестра. Мне кажется, я даже немного завидую ей. Завидую не тому, что она через пять лет превратится в шикарную девушку, а завидую тому, что ты ее брат. Если бы я могла выбрать себе старшего брата, то выбрала бы только тебя. Еще завидую тому, что она видит тебя каждый день и что ты всегда рядом.

У нее твои глаза и твоя улыбка.

А еще у нее на странице есть альбом с парой десятков ваших детских фотографий. Немного выцветшие, нечеткие снимки с яркими цифрами в правом нижнем углу. День, месяц, год.

Это было лет семь назад, и тебе было одиннадцать. Младше, чем я сейчас. Ты был самым обычным мальчиком. Ничего особенного. Ты и сейчас обычный. Я каждый раз напоминаю себе об этом. Я сохранила фото, где тебе десять лет – ты сидишь у новогодней елки и держишь двух малышей.

Твоя улыбка уже тогда была такой, на какую сложно не ответить.

Я смотрю, как сестра улыбается, и мне становится не по себе.

Мурашки по коже. Это же ты…

Глава 4. В Париж осенью

– Он куда-то исчез, – рассказывала я Насте. – ВКонтакте уже пять дней не заходил и на курсах его нет.

– Он тебе не говорил, что собирается куда-то уехать, например?

– Нет.

– Может, спортом каким-нибудь занимается?

– Да нет вроде, – пожала плечами, провела пальцем по экрану смартфона. – Слушай, а может, твой друг знает, где он?

– Я спрошу на перерыве, – ответила Настя. – Ты не знаешь, что за парень сидит? – Она заметно понизила голос.

– Без понятия, – вздохнула я, кинув взгляд на парня, сидевшего за первым столом спиной к нам. – Может, новенький.

– Ему будет сложно с нами, – улыбнулась Настя.

– Это уж точно, – согласилась я. – За три месяца уже двое сбежало.

– Интересно, сколько этот продержится. Сколько ты ему дашь?

– Два месяца.

– Я дам полтора.

– На что спорим?

– Давай, на вафельки в шоколаде.

– О’кей. Ты меня знаешь.

Пока мы трепались, мне пришло одно новое сообщение. Неужели это он? Наконец-то. Как назло, смартфон еле грузит страницу. Давай же, скорее, пусть это будет Максим, пусть это будет Максим.

Мне писал Костя.

«Может быть, это звучит странно, но… поедешь со мной осенью в Париж на концерт Боба Дилана?»

Настроение испортилось еще сильнее. Настолько, что я не заметила, как подошли Наташа, Инна и Лера, а я забыла с ними поздороваться. Девочки обсуждали новую диету, которую Наташа нашла ночью в группе «40 кг».

Мне было так грустно, что я даже не стала открывать то сообщение, не говоря уже о том, чтобы ответить. Какой на фиг Париж осенью?

Это печальный момент, когда один зовет тебя с собой в Париж, а ты хочешь валяться на диване с другим, есть мороженое, шоколадные вафли, соленый арахис и весь день смотреть «Южный парк».

– Давай, я познакомлю тебя с нашими девочками. – В аудитории появилась Аня. Парень встал из-за стола, подошел к ней и повернулся к нам. – Девочки, минуту внимания, у нас новый ученик, Дима. Знакомься, это Лера, Настя, Даша… Даша!

Я неохотно оторвалась от смартфона и подняла глаза. Парень смотрел и улыбался. Совершенно обычный. Среднего роста, худой, темненький, бледненький. В очках. Обычный, неинтересный, ничем не примечательный. И чего он до сих пор улыбается, придурок? Приклеили ему, что ли, эту дурацкую улыбку?

… – Это Наташа, Инна… – продолжала Аня. – Рядом с Настей справа есть свободное место, можешь сесть рядом с ней.

Тем временем мне звонили с незнакомого номера. Я редко поднимаю трубку на неизвестные номера, потому что обычно звонят из банков, зовут в салоны красоты на супердорогие процедуры или просто ошибаются номерами.

Максим не мог знать мой номер телефона, поэтому отвечать на звонок я не стала. Спустя три минуты это повторилось. Звонок был долгим и настойчивым. Через пять минут – то же самое. После недолгого затишья пришло эсэмэс.

«Ну ладно, если не хочешь в Париж, то, может, хотя бы просто погуляем?»

Я расстроилась еще больше. Снова этот Костя. И чего он привязался ко мне? У него же вроде есть уже девушка. Во всяком случае, она была еще две недели назад.

В глубине души я все же надеялась, что это окажется Максим. Что каким-то волшебным образом он узнал мой номер телефона и позвонил. Почему нет? Ведь узнал же он как-то мое имя и фамилию, нашел ведь меня в социальной сети и познакомился.

Я надеялась на второе чудо, но его не произошло.

Я занесла номер Кости в телефонную книгу, чтобы не брать трубку.

– Пойдешь в магазин? – спросила Настя, натягивая куртку и завязывая шарф.

Новенький Дима уже застегивал пуговицы пальто и по-прежнему улыбался, как придурок, глядя то на меня, то на Настю, то на девчонок.

– Нет, я тут посижу, – ответила я, уткнувшись в мобильный.

– Может, тебе купить чего-нибудь? – предложила Лера.

– Да… если будет, купи пирожок с курицей.

– Хорошо, – согласилась Лера.

– Пойдем, – сказала Настя Диме, и они все вместе вышли из аудитории.

Я вышла чуть позже, налила себе чаю в коридоре и позвонила Арине.

– Посидим где-нибудь в субботу?

– В субботу? – переспросила Арина. – Можно, наверное. А когда с Костей гулять?

– Хм… пока не знаю, – задумалась я. – Может быть, в воскресенье.

– Он тут с девушкой недавно расстался. Она его бросила. А он уже все уши о тебе прожужжал. Запал на тебя. Мне кажется, вы очень подошли бы друг другу.

– Почему ты так думаешь?

– У вас похожие музыкальные вкусы. Кстати, мы могли бы погулять вчетвером в воскресенье, м?

– Музыкальные вкусы… это еще ничего не значит. Извини, не хочу никого обижать, но он мне не нравится. Совсем. Не мое. И ты сама знаешь, мне нравится Максим.

– Он не объявлялся?

– Нет.

– Вот поэтому тебе надо отвлечься, ощутить мужское внимание и восхищение, а Костя между прочим очень интересный. Зря ты так.

– Ну не знаю, может быть, – ответила я. – Можно и в воскресенье, только это ни к чему меня не обязывает и ничего не значит.

– Ладно, сами разбирайтесь, – вздохнула Арина, будто нам действительно было в чем разбираться. – Что с Максом думаешь делать?

– Пока ничего.

– А я бы на твоем месте сделала бы что-то такое, чего еще никогда не делала, – сказала Арина. – Что-то особенное и неожиданное для самой себя. Все равно что, главное – что-то новое. Вот ты обычно, если парень три дня не пишет, что делала?

– Ничего не делала, а потом увлекалась кем-то другим.

– Но здесь это точно не прокатит, потому что на Максима ты серьезно запала.

– И что ты предлагаешь сделать?

– Вот у меня знакомая есть, Ленка. Она год с парнем встречалась. Год! – повысила голос Арина. – Потом влюбилась в другого, парня из компании, и бросила своего. А дальше сама позвонила тому новому, призналась в любви, но сказала, что сейчас не готова слышать его ответ и бросила трубку. Прикинь, какая смелая?! Но тебе такое слабо будет. Ты не решишься, конечно.

– А что тот парень?

– Он перезвонил ей через час и сказал, что был бы очень даже не против. Нет, я, конечно, не призываю тебя делать так же, но могла бы хоть проявить внимание. Человек пропал, а ты молчишь. Напиши ему, что ли, ВКонтакте.

Пока я болтала с Ариной, вернулись Дима с Настей. Он нес полный пакет из магазина, а Настя шла рядом и говорила по телефону. Вслед за ними зашла Аня и остальные девочки.

– Ладно, вечером договорим, – сказала я. – У меня перерыв заканчивается.

«Что бы ему написать?» – думала я весь оставшийся вечер – на занятии, по дороге домой и позже, сидя в Интернете. Как назло, фантазия не работала совершенно. «Привет. Куда пропал?» – на большее я не была способна.

Я зашла на страничку Максима и решила просмотреть еще раз фотографии, на которых его отмечали друзья. Все как у всех. Немного детства, немного школы, немного института, много тусовок, праздников и дней рождения. Чуть-чуть идиотских открыток, на которых людей отмечают сотнями, когда лень или не хочется поздравлять каждого в отдельности.

Я просмотрела все, даже открытки. Среди них было квадратное фото с гигантским букетом роз – из инстаграмма скорее всего. Роз было очень много, больше сотни точно. Наверное, кто-то купил на одной из цветочных баз, которые есть в каждом районе. Розы стояли в вазе на полу, рядом с вазой торчали очень длинные загорелые женские ноги, с красным педикюром.

Фото было загружено в день всех влюбленных, отмечен там был один Максим, а загрузила его какая-то Виктория Яковлева.

Я зашла на ее страницу. Она не заходила неделю. Столько же в Сети не было Максима. Похоже, что она его девушка. Они просто уехали куда-то вдвоем. Черт.

Я тут же позвонила Арине, чтобы поделиться своими сомнениями.

– Это маловероятно, – сказала она, выслушав меня. – Ты себя накручиваешь.

– Почему нет? Она круто выглядит. Очень даже круто. Я кинула тебе ссылку, посмотри.

– Ну смотрю, – зевала Арина. – Ничего особенного. Обычная девка с хорошей фигурой.

– Ты так говоришь, чтобы не расстраивать меня, но я же вижу, что она красотка, а я просто… симпатичная девочка, да и то – на любителя.

– Ты просто себя не любишь.

– Я себе нравлюсь, – ответила я. – Но я не хочу себя обманывать.

– Твое дело, – обреченно вздохнула Арина. – Дашк, иди спать, утром подумаешь об этом.

Так я и сделала, но решила сначала написать Максиму.

Дария

Привет.

Я пришла в платье и замерзла, а тебя нет (

С тобой все в порядке?

Вроде нормально получилось. Немного игриво, не слишком навязчиво и внимание проявила. С чувством выполненного долга я и отправилась спать.

Глава 5. «Love is all»

В субботу вечером я решила пересмотреть фильм «500 дней лета». На тридцатой минуте просмотра от Максима пришло сообщение.

Максим

Привет! Все в порядке. Мне нужно было уехать. На дачу.

Дария

Понятно. Хорошо отдохнул?

Максим

Отлично.

Дария

Не замерз?

Максим

Нет, у нас дача с отоплением.

Дария

Может, погуляем?

Максим

Сейчас?))

Дария

Можно завтра.

Максим

Я напишу тебе утром.

Дария

Ок. Часов в десять.

Максим

У тебя в это время нет никого дома?))

Дария

)))

Максим

Ладно, я пойду поищу чего-нибудь поесть.

Я нажала вкладку «Новости». За последние сорок минут Максим был отмечен на трех новых фотографиях. Все три снимка были добавлены больше полугода назад, и все они были из альбомов той самой Вики. Я зашла к ней на страницу, она была онлайн. В статусе написано «Love is all», на аватаре – она же, на розовом женском велосипеде с плетеной корзинкой спереди, распущенными рыжими волосами и яркими губами. Как ни крути, а девушка была шикарной. Я рядом с ней простушка в очках.

А еще мне казалось очень знакомым ее лицо. Я точно где-то видела ее, только никак не могу вспомнить где. Я прощелкала три раза подряд все 30 фотографий с ее страницы.

Виктория была не просто шикарной, она еще и работала на телевидении. Мне было сложно понять кем, но было ясно, что на популярном музыкальном канале.

Моя самооценка упала еще ниже. Кто я, а кто она? А что, если они действительно встречаются и эту неделю провели вместе? Если встречаются, то это у них давно. Полгода точно будет, а это уже очень серьезные отношения. Где полгода, там и год, а после года – уже не бросают. Во всяком случае, у всех моих друзей и друзей друзей – всегда так. Неделя – это все фигня, а вот месяц и больше – это уже стоит задуматься.

Я так загрузилась, что даже предстоящая завтрашняя встреча с Максимом, уже не радовала меня. Да и вообще, я же сама предложила ему погулять. Он сделал шаг, я сделала шаг. И, похоже, уже не один. Какой ужас! Получается, я бегаю за ним. Бегаю за парнем впервые в жизни. Так нельзя.

Я решила: если Максим завтра не напишет до одиннадцати, я не буду ему писать и напоминать об этом, а на курсах буду вести себя спокойно, будто ни о чем не говорили, но и близко подпускать не буду. Нельзя показывать, что меня это задело. Нельзя повышать ему самооценку своей навязчивостью.

На следующий день Максим не написал. Он вообще в Сеть не выходил. Виктория не выходила тоже. Я за ними слежу и чувствую себя так гадко, как еще никогда в жизни.

* * *

Во вторник после школы я бежала на курсы, перепрыгивая лужи и ступеньки. Не помню, когда я в последний раз так сильно волновалась. Может, на экзамене по географии год назад – я выучила десять билетов из двадцати двух, да и те толком не помнила.

Мне нужно было срочно увидеть Максима. Увидеть и понять, что происходит. Главное, ничем не выдать своего настроения, а настроение было самым поганым, какое только могло у меня быть.

– Привет, – поздоровался Максим, когда я вешала пальто в раздевалке, и прошел мимо по своим делам.

– Привет… – еле слышно ответила я и быстро посеменила за ним. – Как дела?

– Нормально. Сама как?

– Тоже ничего, – посмотрела на часы. – У меня десять минут до занятия. Может, кофе выпьем?

– Извини, я бы с удовольствием, но у меня уже идет занятие, я на минуту вышел.

– Подожди…

– Что?

– Что-то не так? Ты какой-то другой…

– Все нормально, я просто занят.

– Занят?

– Да, дел много. Ладно, я пойду.

Я осталась одна в коридоре. Ноги подкашивались, а на глаза наворачивались слезы. Еще пара секунд, и я была готова расплакаться прямо здесь, на месте.

– Все в порядке? – спросил Дима, на миг остановившись рядом со мной. – Привет.

– Нормально, – сквозь зубы ответила я.

– Точно?

– Иди уже, – вздохнула и отвернулась.

Как так может быть? В прошлую встречу я готова была поклясться, что чувствовала, насколько сильно ему нравлюсь. И что теперь? Ничего. Будто другой человек. Еще неделю назад он относился ко мне с интересом и теплотой, а теперь – будто его отключили. Как отключают отопление весной или обогревательные приборы. Что произошло за неделю?

Понятно, что он устает, что занят и все такое, но звучит все это так, будто он хочет меня оттолкнуть, но при этом не хочет обижать грубыми словами.

Пока я стояла в коридоре и размышляла, Максим снова прошел мимо. На этот раз он не остановился и ничего не сказал, будто мы вообще не были знакомы. Только посмотрел на меня недовольно. Может, я чем-то обидела его и не заметила? Или он где-то неправильно меня понял? Кто его разберет.

Я зашла в аудиторию. До начала занятия семь минут, а здесь только Дима. Я положила сумку на стол, достала смартфон и села. Каким-то боковым зрением я поняла, что он смотрит на меня. Смотрит и молчит, бесит. Я повернула голову.

– Что? – спросила, еле сдерживая раздражение.

– Да ничего… – спокойно ответил Дима и отвернулся. На миг мне показалось, что он даже немного испугался. Через минуту все повторилось. Он снова смотрел на меня.

– Вон туда смотри, – сказала я, указав пальцем на окно.

– О’кей, – согласился Дима, усмехаясь. Лохматый какой-то сегодня. Гарри Поттера напоминает, только очки другой формы.

Девочки и Аня пришли вовремя, а само занятие тянулось для меня долго и мучительно. Я с трудом могла сосредоточиться на английском. Мысли то и дело возвращались к Максиму. Весь вечер я сходила с ума от волнения и неопределенности. Я надеялась, что хотя бы вечером что-то прояснится. Может, он зайдет за мной на перерыве, чтобы вместе выпить чаю, или дождется после занятий, или догонит по дороге, или просто напишет что-нибудь ВКонтакте.

Не случилось ничего из того, что я так живо и красочно себе представляла. Поздно вечером Максим сидел в онлайн и не писал. Я была готова лезть на стену. И тогда я вспомнила, о чем недавно мне рассказывала Арина. Я решилась и написала ему сообщение. Никаких долгих обдумываний. Только экспромт!

Дария

Привет.

Максим, ты мне очень нравишься… но я не буду за тобой бегать и что-то предлагать, если тебе это не нужно.

Надеюсь, после этого сообщения что-то изменится в лучшую сторону. Это был козырь. Теперь у нашей истории могло быть только два варианта развития: или да, или нет. Несколько минут, несколько часов. Время ограничено сутками. И все станет просто и понятно.

Глава 6. Звезды 777

Максим сразу прочитал сообщение, но ничего не ответил. На следующий день на занятиях его тоже не было. Наверное, в тот день он работал у себя в банке. Я же пришла раньше обычного и сидела в пустой аудитории, копаясь в смартфоне. Заняться было нечем, поэтому я просто перечитывала нашу с Максимом переписку ВКонтакте, разглядывала его фотографии и пыталась слушать его плейлист.

Первыми появились Настя, Дима и пакет из магазина снизу.

– Здорово, Дарья! – как обычно, улыбался Дима.

– Привет, – неохотно отозвалась я, не поднимая глаз.

– Даш, у тебя не осталась книги по домашнему чтению? Помнишь, нам Аня давала еще в прошлом месяце.

– Да, у меня есть на ноуте.

– Можешь переслать Димке?

– Или на флэшку скинуть, – предложил Дима. – У меня с собой есть.

– Лучше на флэшку, – сказала я. – Она много весит.

– Договорились. – Он протянул мне флэшку. – В четверг придешь?

– Угу, – отозвалась я, убирая флэшку в сумку.

* * *

Я редко проверяю почту. Точнее, не совсем так. Я захожу на сайт каждый день, смотрю сколько писем пришло, быстро проглядываю от кого и так же быстро ухожу, если нет ничего интересного и не нужно отвечать. Сама не знаю, зачем нужны эти почтовые ящики, когда переписку со всеми нужными людьми можно спокойно вести ВКонтакте или на фейсбуке.

Мне же на почту чаще всего приходит спам и подписки от сайтов, которые продают купоны. Год назад, когда они стали у нас особенно популярны, я подписалась сразу на пять сервисов, на двух из них даже покупала что-то: маникюр с огромной скидкой и абонемент в солярий на 200 минут. Купить-то купила, но почему-то так и не воспользовалась им. То ли забыла, то ли заленилась. Купоны сгорели, а на Групоне осталось целых 384 рубля на личном счету.

Этим вечером мне было так скучно, что я зашла на почту второй раз за вечер. Нажала на первое письмо и решила посмотреть, какие акции предлагают сайты.

Тааак. Что у нас тут? Второе высшее образование за шесть штук, год английского за две, обучение вождению, мойка автомобиля, маникюр, педикюр, стоматология, эпиляция и как итог – билеты на концерт Петросяна со скидкой 70 %.

Стало еще тоскливее. Ничего интересного. От ВКонтакте уже тошнит.

Стоп. Мой взгляд упал на акцию, которую я сначала не заметила.

«Астрологи, экстрасенсы, предсказания. Служба телефонных консультаций «Звезды 777».

Это было как раз то, что мне действительно нужно. И как я раньше до этого не додумалась? Мне же просто необходим совет. Не обычный совет обычной подруги, а совет того, кто знает намного больше, чем все остальные. Совет настоящего экстрасенса!

На сайте можно было купить три разных варианта консультаций: 10 минут разговора с экстрасенсом – всего за 200 рублей, 20 минут – за 300 и полчаса за 400. Я решила выбрать среднее и нажала кнопку «купить» рядом с купоном на двадцатиминутный телефонный разговор.

После зашла в личный кабинет и открыла купон. Вот оно – начало новой жизни, решение всех проблем и компас, который непременно покажет, куда идти, чтобы встретить счастье. Но, прежде чем воспользоваться силой, что теперь находилась у меня в руках, я решила прочитать инструкцию по применению и изучить сам сайт компании «Звезды 777».

Я устроилась удобнее в кресле и принялась внимательно читать:

«Сегодняшнее предложение эзотерической службы «Звезды 777» предоставляет возможность получить консультацию настоящего экстрасенса, астролога или таролога, не выходя из дома. «Звезда 777» – это лучшие эксперты из 9 стран мира. Каждый день, 24 часа в сутки, они готовы ответить на любые вопросы и дать полезные рекомендации. Подумайте, чего бы Вы хотели больше всего? Например, улучшить материальное положение, продвинуться по карьерной лестнице или найти любовь. Теперь можно просто заказать консультацию эксперта в удобное время и получить персональный ключ к успешной и счастливой жизни с грандиозной скидкой до 85 %. Тысячи людей уже воспользовались шансом, который позволит изменить жизнь к лучшему.

Купон предоставляет возможность получить телефонную консультацию астролога, экстрасенса или таролога.

Продолжительность консультации: 10–30 минут, в зависимости от выбранного варианта.

Один человек может использовать только один купон по данной акции и только один раз.

Необходимо предварительное бронирование консультации на сайте».

Ниже были указаны номера телефонов и адрес электронной почты.

Здесь все понятно. Купон в кармане. Осталось только зайти на сайт, забронировать консультацию и ждать звонка. Сайт грузился не очень быстро, а по моей спине бегали мурашки от волнения и предвкушения будущего счастья.

Теперь нужно было выбрать консультанта, с которым я буду общаться. Сайт выдал список из более чем 100 человек. Были показаны фотографии, краткая информация о каждом, рейтинг и отзывы. У кого-то рейтинг был совсем маленький и всего один-два коммента, да и те неважные. А у кого-то рейтинг просто зашкаливал, а комментов так много, что устанешь читать.

Еще были видны статусы. Свободные консультанты отмечались зеленым огоньком, а те, кто был занят, красным. Как мило все-таки!

Но кого же все-таки выбрать, чтобы не ошибиться? Можно ведь любого, но их же больше сотни! Тогда, чтобы не сильно затягивать процесс, я выбрала женщину, которая была третьей по рейтингу. Я глубоко вздохнула и нажала «заказать звонок».

Села на пол, обняла колени руками, уткнулась в них носом и закрыла глаза. Я так волновалась, что дух захватывало. А еще нужно было подумать, что я спрошу у этой Миланы, когда она мне позвонит.

Конечно, я спрошу у нее про Зеленоглазого. Это само собой. Как он ко мне относится? Что чувствует? Что у него с этой тощей с длинными ногами? И самое главное – будет ли у нас с ним продолжение? И что же делать мне, чтобы все было хорошо?

Время еле тянулось. Чтобы немного отвлечься, я решила внимательно почитать комментарии, которые оставили Милане ее клиенты. Отзывов было много, больше 300. Милана сердечно благодарила клиентов и даже просила администрацию сайта не публиковать больше комментарии.

Писали ей в основном женщины. Над каждым отзывом – имя и возраст. Почти всем – сильно за 40. Самым молодым – очень за 30. Попалась одна девушка 25 лет, она единственная оценила консультацию Миланы на «троечку». Остальные же были в восторге. Многие общались с Миланой годами, обращались к ней по всем проблемам.

А мне вот почти 17 лет, и я, похоже, как-то не очень вписываюсь в эту компанию несчастных старушек. Хотя мне очень хочется думать, что советы Миланы помогли им. Иначе, зачем же я жду ее звонка уже пять с половиной минут?

На седьмой минуте ожидания на мобильный позвонили. Я тут же схватила трубу и ответила. Мне же ответил вкрадчивый женский голос под тихую музыку в записи:

«Вас приветствует служба телефонных консультаций «Звезды 777». Оставайтесь на линии. Дождитесь ответа консультанта».

Здесь музыка резко оборвалась и пошли длинные гудки. У меня холодели ладони, мерзли ноги и пересыхало во рту. Меня даже немного знобило от волнения.

– Добрый вечер. Экстрасенс Милана. Чем могу вам помочь?

– Ээ… добрый вечер.

– Здравствуйте. Как вас зовут?

– Меня зовут Дарья.

– Очень приятно. Я вас внимательно слушаю.

– У меня тут проблема… – начала я, запинаясь. – Мне очень нравится один парень.

– Так.

– Мы ходим на курсы английского языка. Он сам со мной познакомился месяц назад. Я подумала, что нравлюсь ему. Но на этом все и закончилось. Мне кажется, у него есть девушка. А еще я недавно написала ему, что он нужен мне, но не буду за ним бегать, если ему это не нужно. Вот. Наверное, не нужно было этого делать. Теперь мы даже не общаемся, только здороваемся…

– Да, – согласилась Милана. – Это было слишком смело. Молодых людей нельзя так пугать. Сейчас я сделаю расклад на Таро, и вы все узнаете. Дарья, скажите день, месяц и год вашего рождения. Еще мне необходимо знать дату рождения молодого человека и как его зовут.

– Его зовут Максим, – ответила я и назвала всю необходимую информацию.

Милана молчала почти минуту, а я сидела на полу у дивана, слушала эту тишину и боялась лишний раз пошевелиться.

– Вы знаете, – откликнулась Милана через полторы минуты. – А вы очень обрадовали Максима этим признанием. Ему было очень приятно. Но вся проблема в том, что он просто не знает, что ему делать с этим счастьем. Вы ему очень нравитесь, но, как вы правильно опасались, у него есть девушка. Отношения с ней уже изжили себя, но у него не хватает духу уйти. Он еще ребенок, недостаточно взрослый, не умеет принимать решения и не готов брать ответственность. Он будет делать один шаг вам навстречу, а потом два шага назад.

– Понятно… – вздохнула я.

– Вы, наверное, хотите знать, что у вас будет дальше с Максимом, – сказала Милана. – У нас еще есть время, давайте посмотрим. Карты говорят, что скорее всего встречаться вы не будете. Ближе к Новому году у вас будет период, когда вам будет очень грустно. Меня никто не любит, я никому не нужна… ну вы понимаете. Но это пройдет. У вас будет другой парень, но в следующем году, хотя познакомитесь вы этой осенью.

– Угу… – печально мычала я в трубку.

– Дарья, я посмотрела ваш гороскоп. Дело в том, что все симпатии и влюбленности, которые могут появиться у вас в этот период, они краткосрочны и поверхностны. Вам грустно, но это быстро пройдет. Это все планеты. А знаете что еще?

– Что?

– Ваш Максим объявится, когда вы будете с тем другим парнем. Но вам это будет уже не нужно. Он еще и обидится на вас!

Двадцать минут консультации пролетели незаметно. Я не успела поблагодарить Милану за предсказание, как начались короткие гудки.

Странное чувство. Я сидела на полу у телевизора и десять минут смотрела в одну точку. А еще безумная усталость во всем теле. Совсем другого эффекта я ожидала от разговора с Миланой!

Я убедилась в своих догадках, но легче от этого мне не стало. Я по-прежнему не знала, что мне делать и как вести себя с Максимом. Интересно, насколько правдивы ее предсказания? Мне очень хотелось, чтобы Милана ошиблась и чтобы у нас с Максимом все наладилось, а то, что происходит между нами сейчас, – просто небольшая темная полоса, которая скоро пройдет и позже будем вспоминать о ней с теплотой. Потому что она была всего лишь дорогой к нашему счастью.

А может, я все-таки выбрала не того экстрасенса и стоит попробовать еще раз? Правда, без скидок это будет стоить намного дороже.

С этими мыслями я зашла ВКонтакт и еще 40 минут перед сном читала дурацкие обновления в сообществах. В 12 ночи пришло сообщение.

Настя писала, что занятия в пятницу переносят на полчаса позже. О’кей. Я зашла к ней на страницу. Последние две записи на стене – от новенького Димы.

Верхняя запись – подборка из пяти рок-баллад неизвестных мне групп и пожелание спокойной ночи.

Вторая запись – небольшое видео пушистой кошечки, которая сидит на кухне и очень жалобно мяукает, будто умоляя покормить ее. Под видео комментарий – Инна писала, что отдала бы этой бедной кошечке вареное яйцо, которое было у нее на обед.

Я вспомнила про флэшку и свое обещание скинуть Диме книгу. Флэшка оказалась забитой настолько, что свободного места оставалось разве что на пару фотографий. Интересно, что мне будет, если я посмотрю… все, что там записано? Я никогда не попадала в такие ситуации раньше. Вдруг там что-то личное, что никому нельзя знать? Это будет не очень хорошо, хоть этот Дима тот еще придурок.

Нужно написать ему. На аватаре он типа крутой. Стоит спиной на мостике где-то на реке, шорты до колен, ноги худые. Смотреть-то не на что.

Дария

У тебя на флэшке места нет. Что делать?

Дмитрий

Сотри. Там уже ничего не нужно.

Я решила не удалять все содержимое флэшки вслепую. Я все-таки посмотрю. Хотя бы одним глазком, но загляну в его папки. Любопытство – не мое качество, но здесь я не могла устоять. Что же прячет этот излишне улыбчивый Дима?

На флэшке я нашла мультфильмы «Мой сосед Тоторо» и «Унесенные призраками», сотню рисунков, скриншотов и «обоев для рабочего стола» из аниме. Еще там было несколько альбомов Linkin Park и The Offspring. Две фотографии татуированной с ног до головы азиатки с малиновыми волосами и какой-то объемный текстовый файл с длинным названием.

Я по привычке открыла файл и только уже потом прочитала название.

«Пикап Мастер. Правила соблазнения девочек»

Ах вот оно что. Пикап Мастер, значит. Я сидела за компьютером и почти хрюкала от смеха. Мало того что парень – анимешник, так еще и книги такие читает.

Как и просил Дима, я удалила с флэшки все… кроме пособия по съему девушек. Записала ему книгу по английскому языку и безопасно извлекла флэшку. Пока я все это делала, Дима решил добавить меня в друзья, а я уже так хотела спать, что не сопротивлялась и нажала «дружить».

* * *

За неделю ситуация с Максимом не изменилась, зато я успела накопить достаточную сумму на еще одну консультацию с экстрасенсом. К этому разговору я подготовилась уже более основательно – записала на бумажке, что нужно говорить и что спросить, выбрала другого экстрасенса – Еву, заказала услугу и принялась ждать.

Звонок раздался через минуту:

«Вас приветствует служба телефонных консультаций «Звезды 777». Оставайтесь на линии. Дождитесь ответа консультанта».

– Добрый день, Дарья. Вы заказали консультацию у эксперта Евы, но дело в том, что у Евы на вечер забронировано много заказов, и она освободится только через полтора часа. Вы готовы подождать это время или выберете другого эксперта?

– Нет, я, наверное, подожду Еву, – неуверенно ответила я.

– Отлично, – ответила оператор. – Вам на этот номер перезвонить?

– Да, на этот.

– Если у Евы вдруг появится свободное время раньше, то она вам сразу перезвонит.

– Хорошо, я буду ждать.

– Хорошего вечера, до свидания.

Я ждала звонка и перечитывала отзывы тех, кто уже получил консультацию Евы. Как и в прошлый раз, это были в основном взрослые женщины. Они благодарили Еву за четкие, пусть и не всегда приятные прогнозы, душевность, оптимизм и надежду на счастливое будущее. Плохих отзывов не было вообще. Все, что говорила Ева, рано или поздно сбывалось.

Ева была пышной блондинкой старше сорока лет. На сайте о ней писали, что раньше она работала психологом, более десяти лет практикует гадание на Таро. У нее внимательный взгляд и темные глаза. Скорее бы она уже позвонила.

Ева позвонила ровно через полтора часа.

– Добрый вечер. Экстрасенс Ева. Чем могу вам помочь?

– Добрый вечер. Меня зовут Дарья… – сказала я и снова растерялась. – У меня проблема с парнем.

– Как его зовут? – поинтересовалась Ева.

– Его зовут Максим.

– Мне нужно знать дату его рождения.

Я озвучила дату его рождения. Ева молчала. Все повторялось примерно так же, как и в первый раз с Миланой.

– А знаете, вы очень нравитесь этому парню, – начала говорить Ева. – Вы для него как глоток свежего воздуха, как лучик света. Вот он увидел вас, и вы ему сразу понравились. Потом вы стали общаться и сразу стали ему очень близкой. Он испугался, что влюбляется, и решил отойти в сторону. Вы что-то хотели сказать?

– Да, он начал отдаляться, я запсиховала и написала ему, что он мне нужен, но я не буду за ним бегать. С тех пор мы только здороваемся, и ничего больше.

– Даша, я слышу, вы жалеете, что сказали ему это?

– Очень жалею.

– Не нужно. Сказали и сказали. В этом нет ничего плохого. Не ругайте себя за это. Максим все правильно понял. Просто он не знает, что делать с вами. А еще ему немного неудобно, что он не первым признался вам в своих чувствах. Вам нужно отвлечься, отпустить его. Вокруг вас достаточно молодых людей, которых вы не замечаете. Общайтесь с ними, а ваш Максим никуда от вас не денется. Он всегда будет рядом, вы будете видеться. Как только вы его отпустите, он это обязательно почувствует и сам первый к вам подойдет.

Время консультации закончилось внезапно, нас разъединили, а я не успела поблагодарить Еву за такое чудесное предсказание. Если у всех сбылось, значит, и у меня сбудется. Теперь я знаю все. Главное, никому не говорить об этом – не поймут, будут смеяться.

Глава 7. Все в порядке

Перед занятиями я зашла в мини-маркет купить себе перекусить. Сегодня я осталась без обеда, так что была рада любому сэндвичу. Почти любому, если он без ветчины. А еще чему-нибудь сладкому. Например, «Кит-Кату» и банановому соку или йогурту с печеным яблоком и злаками. Я взяла все это и решила обойти витрину со сладостями еще раз. У холодильника с молочными продуктами заметила парня и девушку, которые показались мне знакомыми. Парень обнимал ее за талию одной рукой, а она целовала его в губы. После она взяла бутылку йогурта, и они вместе пошли на кассу.

Девушкой была Настя, а парнем – Дима. Теперь понятно, почему они так часто ходят вместе. Я думала, что они просто дружат, а оказывается, все так серьезно. Но все же… она его та-а-ак целовала, а он ведь такой… обычный! Я бы не стала, наверное, с таким целоваться, даже если всего один раз. Неужели, он действительно ей нравится?

Вечером обязательно ей напишу и обо всем спрошу.

Когда я зашла в аудиторию, Настя и Дима уже сидели рядом и ели шоколадку.

– Всем привет, – поздоровалась я.

– Привет, – ответила Настя.

– Здорово, – улыбался Дима. Так и хочется пнуть его, чтобы не улыбался так постоянно. – Дарья, а ты не лопнешь?

– А ты отсядь подальше, – огрызнулась я.

Дима усмехнулся и ничего больше не сказал. До занятия оставалось еще десять минут. Я вышла из аудитории и прошла по коридору. В холле у лифта сидел Максим в шапке. Он выглядел очень уставшим. Это был тот самый редкий момент, когда он был один и никто не крутился рядом. Я подошла и села около него.

– Привет, – равнодушно сказал он, повернув ко мне голову.

– Как дела? – спросила я.

– Устал очень, – вздохнул он. – Работаю, учусь, курсы еще эти.

– Знаешь, я просто хотела сказать тебе кое-что… – Я подвинулась к нему поближе, чтобы сказать на ухо. Хоть рядом никого и не было, я все равно боялась, что нас кто-нибудь услышит и помешает. – Не воспринимай всерьез, что я тебе тогда написала. Я немного преувеличила.

Максим внимательно смотрел мне в глаза. Так смотрел, что я начала запинаться и забыла, что хотела сказать. Мне было интересно, о чем он думал в те несколько долгих затянувшихся минут.

– В общем, не обращай внимания, – закончила я. – Все в порядке.

– Хорошо, – задумчиво кивнул он.

– Ладно, пока. – Я встала и на негнущихся ногах пошла по коридору обратно. Чувство непонятного стыда за себя и неловкости за все эти две недели не покидали меня.

И кажется, Максим не поверил мне.

Потому что у меня всегда все на лбу написано.

Я медленно пошла обратно. Из аудитории вышел Дима. Он снял очки и остановился рядом со мной.

– Дарья, ты что делаешь? – улыбался он. – Я же тебе сказал все стереть с флэшки, а ты оставила…

– Я просто подумала, а вдруг это тебе еще пригодится. И решила оставить. На всякий случай.

– Ну ты даешь, Дарья! – смеялся Дима, качая головой. – Вообще.

– Да ты не волнуйся, я ее не читала.

– Ладно. Спасибо. Хорошо, что я флэшку никому после тебя не давал, а то опозорила бы меня… – Дима надел очки. Я заметила браслет с Близнецами на правой руке и серебряное кольцо. – И вообще, это не моя книжка. Это меня друг попросил записать. Для него.

– Угу. Я так и подумала с самого начала. Ты не волнуйся, я никому не скажу.

– Я надеюсь.

– За пределами учебного центра об этом никто не узнает.

Перерыв подходил к концу, и мы вернулись в аудиторию. Оставшийся час занятий я думала о Диме и Насте. Интересно, это у них само собой все сложилось или ему помогли советы из той книжки?

– Как у вас дела с Ваней? – спросила я вечером Настю, когда мы шли вдвоем к метро после занятий. Спросить про Диму напрямую я стеснялась.

– С Ваней? – удивилась Настя. – Ты много пропустила. Мы с ним уже давно расстались. По обоюдному согласию.

– Давно?

– Ну недели полторы уже.

– Это из-за Димы?

– Да нет, мы просто слишком разные люди с Ваней.

– Я сегодня видела тебя с Димой магазине, – сказала я. – Вы меня не заметили. Но это было очень-очень мило.

– Я сейчас покраснею, – засмеялась Настя. – Да, мы с ним мур-мур-мур. С Димой очень хорошо и интересно.

– Он случайно не Гамлет?

– Нет, мы не дуалы, – улыбалась Настя. – Да и какая сейчас разница? Он Дюма. Кстати, как твой Максим?

– Да никак, – вздохнула я. – Подошла к нему сегодня, сказала, чтобы не воспринимал всерьез мои слова, но… ничего не произошло.

– Ты сделала все, что могла.

Настя была права. Что сделано, то сделано. Теперь мне оставалось только сидеть и ждать. Или не ждать.

– Лучше ничего не ждать, – сказала Настя, будто прочитав мои мысли.

* * *

Наш бестолковый разговор с Максимом ничего не исправил, а только еще больше все запутал. Если раньше он ходил и здоровался со мной с грустным виноватым лицом, то теперь это лицо было обиженным. Я старалась избегать его, но, как назло, сталкивалась с ним по нескольку раз за вечер. Я решила не вылезать лишний раз из учебного класса, чтобы было спокойнее.

Настя огляделась по сторонам и подсела ко мне с телефоном.

– Сейчас покажу тебе кое-кого, пока Дима не пришел, – сказала она, дожидаясь пока откроется фотография ВКонтакте. – На выходных в компании с парнем познакомилась. Смотри!

Я взяла смартфон из ее рук и поднесла ближе к глазам. Парень был симпатичным, высоким, с широкими плечами. Сразу видно, что спортом занимается или раньше занимался.

– Как тебе?

– По десятибалльной шкале, – умничала я, – на семерочку с плюсом.

– Вот язва, – улыбалась Настя.

– Как зовут?

– Слава. Он играет в рок-группе. Вчера вечером приезжал ко мне на пять минут, чтобы просто подарить цветы. Букетище роз притащил. Приятно, блин. Вообще, я ему уже говорила, что у меня есть парень, но он сказал, что это не имеет значения.

– Он тебе нравится?

– Сама не знаю. С ним интересно.

– С Димой тоже интересно.

– Да, но они такие разные, – задумалась Настя. – Кстати, завтра не приду на занятия. Слава на концерт свой пригласил. Не хочешь тоже сходить за компанию? Там нормальные парни играют, познакомишься с кем-нибудь, отвлечешься.

– Не знаю, – пожала плечами. – Не хочу пропускать занятия.

– Тогда, если что, я была у стоматолога. Девчонок я уже предупредила.

– Почему?

– Это для Димы, он же не знает. И лучше ему не знать об этом.

– Такой ревнивый?

– Безумно ревнивый!

– Понятно, – кивнула я. – Будем молчать. Ты в пятницу придешь?

– Конечно, у тебя же день рождения в пятницу.

– Можно собраться пораньше, я напишу всем ВКонтакте сегодня вечером.

Перед сном я написала сообщение и добавила в адресаты всю свою группу с курсов английского. Долго думала, стоит ли добавлять Максима. Не добавила. Перед тем как отправить, еще раз проверила, не забыла ли кого-нибудь.

Дария

Дорогие мои!

Буду рада видеть вас всех в пятницу на торжественном поедании пиццы по случаю моего дня рождения. Собираемся внизу в 17.30.

За минуту трое подтвердили, что обязательно придут. Двое из них были Дима и Настя. Пять минут назад они одновременно поменяли свои аватары – на одинаковые. С квадратной фотографии смотрели два глазастых сердитых кота!

Мокрые, недовольные, белый и черный, они сидели рядом в раковине, будто обнявшись, и казалось, ненавидели весь мир.

На стене Насти был теперь только Дима. Каждый день постил картинки и музыку. Или котики, или аниме. А из музыки – только рок. Называл котенком и рисовал смайлики с поцелуем после каждой точки.

«How could I live without you?» – спрашивал Дима в последней записи на стене, добавлял фото с двумя котами – на этот раз, милыми и довольными, – и дополнял парой песен Muse.

Настя лайкала запись, но ничего не отвечала.

* * *

В свой день рождения мне удалось выйти ВКонтакт только после пяти часов вечера, когда я уже сидела на первом этаже учебного центра, дожидаясь девчонок. Пиццу должны были привезти к половине седьмого.

Я листала стену вниз в поисках одного-единственного поздравления от Максима. Но его не было. Он не отметился на стене, не написал в личку или SMS, не позвонил, не пришел на занятия. На часах десять минут шестого. Успокаивало лишь то, что у него есть еще шесть с лишним часов, чтобы успеть поздравить меня.

20 с лишним новых записей на стене. Поздравления, картинки, открытки, пожелания, а самым первым, как оказалось, поздравил меня Дима – в половине первого ночи.

Пока мы шли на детскую площадку, начался дождь. Я раздавала пластиковые стаканы и открывала коробку с чокопаями. Дима открывал сок, разливал и следил за тем, чтобы всем досталось печенье.

Мне не очень хотелось слушать поздравления, поэтому мы просто много смеялись, мокли под дождем и фотографировались. Дима и Настя грелись, обнимаясь, и уже ни от кого не скрывали свои чувства. Девчонки выкладывали снимки в инстаграм и, казалось, что-то замышляли.

Через 15 минут мы замерзли и решили вернуться в учебный центр, где нас дожидались три большие пиццы из «Папа Джонс».

* * *

– Прошу минуточку внимания! – сказала Лера, держа перед собой помятый листок в клеточку. – Мы тут кое-что написали.

– Девчонки, может не надо? – сомневалась Настя.

– Что там? – улыбался Дима. – Давай, читай уже.

– Наташ, музыку, – командовала Лера.

– Есть, – ответила Наташа и поставила максимальную громкость смартфона. – Сейчас все будет!

Через секунду заиграла грустная мелодия.

…прошу тебя, только себе не лги
я полтебя, ты полменя, но мы не целое
и не друзья и не враги,
я твой недостаток, ты моя вселенная[3].

Наташа сделала чуть тише, Лера начала читать. Я же сидела и снимала все это на видео. Девчонки хихикали и сбивались. Настя нервничала, Дима улыбался и ничего не понимал.

– Добрый день, уважаемые гости и новобрачные! Сегодня, 13 мая 2014 года, состоится бракосочетание, казалось бы… – Лера запнулась, не разобрав чужой почерк, и потянулась к Наташе, – казалось бы…

– …несочетаемого… – прочитала Наташа.

– …несочетаемого кота, – продолжила Лера. – И Настюшки.

Дима хохотал, Настя тоже смеялась, хотя все это ей не очень нравилось.

– Можно было написать еще много всякой ереси, – читала дальше Лера. – Но мы подумали, что этого будет достаточно. Предлагаем вам обменяться кольцами.

Наташа протянула паре кольца из проволоки. Дима надел его на палец Насте, Настя же свое кольцо уронила, но подняла и надела Диме.

Я остановила запись, Наташа выключила Басту. О неудачной шутке, казалось, сразу все забыли и увлеклись уже почти остывшей пиццей. Я допивала колу, распечатывая свой подарок, и думала о том, что девчонки неправильно выбрали песню для своей шутки. Если бы это был рок, а не русский рэп, получилось бы лучше. Хотя что толку сейчас говорить об этом.

Мне подарили электронную рамку для фотографий и килограммовый пакет «Кит-Ката». Где они только нашли такой? Еще в пакете была открытка, которую все подписали.

Я зашла в социальную сеть проверить сообщения. Пришло еще несколько поздравлений – от людей, с кем я не общалась больше года. От Максима – ни строчки. Наверное, было уже бессмысленно ждать, что он узнает, вспомнит и поздравит меня. Глупо фантазировать, мечтать о чуде, что сейчас он появится в учебном центре с букетом цветов, скажет несколько обычных слов, которые я не запомню, поцелует и тем самым сделает мой семнадцатый день рождения – лучшим за все время.

Но такого не будет. Такое бывает только в кино. В глупых мелодрамах со счастливым концом, о котором догадываешься с первых минут фильма.

Пока я ехала домой, мне пришла новая эсэмэска. Я затаила дыхание, надеясь увидеть поздравление от Максима, но это было сообщение от сайта «Звезды 777». Меня поздравили с днем рождения и сообщили, что по этому случаю дарят мне 15-минутную телефонную консультацию с любым экспертом.

Это было очень кстати, я как раз собиралась позвонить им на следующей неделе. Эксперт Ева, с которой я общалась в прошлый раз, вечером не работала, поэтому пришлось выбирать другого экстрасенса. Я по-прежнему выбирала самых рейтинговых экспертов. На этот раз выбрала Диану. Женщина была свободна и почти сразу мне перезвонила.

У нее равнодушный холодный голос. С первых минут разговора Диана сразу показалась мне очень строгой и сдержанной. Я представилась, кратко рассказала о своих страданиях по Максиму, назвала дату его рождения. Диана молчала почти минуту, которая показалась мне вечностью. Я ходила по своей комнате из угла в угол, не находя себе места.

– Знаете, этот парень Максим… – задумчиво произнесла Диана. – Он вас любит. Я вижу сильное напряжение между вами, но не вижу никаких действий с его стороны. Вы его чем-то разочаровали, обидели. Он думает, что… не нужен вам. Он не будет ничего делать. Он, наоборот, хочет забыть все это…

– Но я же ему писала, что он мне нужен.

– Написать это одно, – возразила Диана. – Это просто слова. Вы с ним неправильно друг друга поняли. Я вот смотрю и вижу. У вас была друг к другу короткая прямая дорога, но вы почему-то решили пойти длинной. Сложная ситуация. Посмотреть, что у вас будет через три месяца?

– Да, конечно, посмотрите.

– Я не вижу вас вместе. У вас сейчас разные дороги, он общается с другими девушками, а вы с другими молодыми людьми. Но вы еще долго будете о нем думать. Я повторю, ситуация непростая. А думаете вы о нем, знаете, почему?

– Потому что я в него влюбилась и больше никто не нужен.

– Потому что он тоже о вас думает и не может отпустить.

– А можно спросить, есть ли у него другая девушка?

Диана снова замолчала.

– Есть какая-то девица… – неохотно отвечала экстрасенс. – Даже если они и вместе, то она здесь совсем ни при чем…

Связь неожиданно прервалась через 15 минут. Вкрадчивый механический голос под музыку просил меня оценить по десятибалльной шкале консультацию экстрасенса. Я поставила Диане «пять», голос поблагодарил меня, и я положила трубку.

Я засыпала счастливой и несчастной одновременно. Максим любит меня, просто мы неправильно друг друга поняли.

«…и не друзья, и не враги. Я твой недостаток, ты моя вселенная».

На выходных я встретилась с Ариной и решила рассказать ей о том, что мне предсказали экстрасенсы.

– Ты ему нравишься, но он не знает, что с тобой делать? – сомневалась Арина. – Что-то не сходится.

– Что не сходится?

– Он взрослый парень, учится и работает, ему не 12 лет. И поверь, он отлично знает, что нужно делать с девушкой, если она ему нравится. Я могу с ходу назвать тебе как минимум пять более реалистичных вариантов.

– Давай.

– Может, у него все в порядке с личной жизнью и уже есть девушка. Может, он в поиске новой подружки и пробует всех симпатичных ему девчонок. Может, он разочаровался в тебе, когда познакомился чуть ближе. Думал, что ты горячая дерзкая штучка, а ты просто милая няша в очках. Может, он понял, что ты без ума от него, и тут же потерял интерес. Может, он вообще не любит девочек. А может, у него с этим проблемы и у него никогда не было девушки. Но это маловероятно, он очень привлекательный парень. Или… он просто хотел развлечься, но понял, что с тобой не все так просто, и решил не тратить на тебя время. Сколько уже?

– Семь, – ответила я.

– Я действительно думаю, что все тут намного проще, чем тебе наговорили по телефону. Если бы ты ему правда нравилась, он нашел бы способ показать тебе это. А тут и так все понятно. Ты много напридумывала себе, потом поверила в это, а у Максима своя жизнь, и сейчас он скорее всего тусуется где-нибудь по клубам со своей телезвездой. Он ведь даже с днем рождения тебя не поздравил!

– Он просто не знал, – пыталась оправдать его. – Он давно не заходил вконтакт, а я ему не говорила про свой дэрэ.

Я жалела, что рассказала Арине обо всем. С другой стороны, я готова была согласиться с каждым ее словом. Она говорила правильные вещи, которые я не хотела признавать.

– Ты ведь и сама уже давно понимала, что он слился, – говорила Арина. – Ты цепляешься за сомнительную надежду, готова верить этим телефонным шарлатанкам, но никак не хочешь замечать очевидных вещей. Сколько денег ты потратила на эту хрень?

– Я не считала, но приличную сумму.

– Лучше б в салон красоты сходила, или туфли себе купила, или платье красивое.

– Я думаю, мне хватило бы на все сразу.

– Вот видишь. Завязывай уже с этим. Если бы он сам тебе все это сказал, то это одно. Но ты веришь каким-то незнакомым теткам из телефона. Перестань себя обманывать. Тебе долго еще учиться на этих курсах?

– Две недели осталось.

– Вот и отлично, – сказала Арина. – Если не будешь его видеть, станет легче. А пока подыскивай курсы поближе к дому.

Глава 8. «Не мой человек»

– Насть, а где Дима? – спросила я в перерыве на курсах. – Его не было уже три занятия.

– А ты не знаешь? Он больше не будет ходить.

– Чего так?

– Я не знаю, он никак не объяснил мне это, – сказала Настя. – Я сама это только от Ани в понедельник узнала. Короче, мы расстались.

– Вот ведь гад какой, – вздохнула я. – А мне он с самого начала не понравился.

– Не ожидала от него такого. Что поделаешь! Значит, не мой человек был…

Насте позвонили. Она достала смартфон и ответила на звонок:

– …Да, привет… встретиться в восемь… могу, наверное. У меня занятия без пяти заканчиваются. В кафе? Хорошо. Заезжай. Пока.

Она отключилась и достала из сумки косметичку.

– Это Илья, – сказала она. – Сегодня у нас третье свидание. Вчера тоже встречались, снова букет роз. Гуляли до двенадцати, потом до дома проводил… – Настя поправляла карандашом черные стрелки и подкрашивала заново ресницы.

– Ты совсем не выглядишь грустной.

– Это мой недостаток, – ответила Настя. – Я не умею привязываться к людям. Кстати, в субботу у Ильи концерт. Не хочешь сходить?

«Как у нее все это получается?» – спрашивала я себя. Как Насте удается так легко завязывать и так легко рвать отношения с парнями?

Я два с лишним месяца мечтала о Максиме, а она за это время успела повстречаться уже с тремя парнями! Может, в том и был секрет, что Настя ни к кому не привязывалась и не влюблялась? И что же лучше – влюбиться по уши и страдать, мечтая о поцелуях и объятиях, или иметь все это, но не любить?

Дима бросил Настю, ничего не объяснив, а ей наплевать. Хорошо, что она не успела к нему привыкнуть и влюбиться.

Максим не стал встречаться со мной, даже не ходя на свидания, а я страдаю и уже третью неделю не нахожу себе места. От любви одни проблемы.

* * *

К вечеру погода резко испортилась. Уже стемнело, крупные хлопья мокрого снега с дождем облепили меховой воротник пальто, шапку, перчатки, лицо. Я могла видеть дорогу не дальше чем на десять метров. Приходилось жмуриться, и мне это совсем не нравилось. Хлопья снега быстро таяли на лице, превращаясь в холодные противные капли, которые текли по лбу, щекам, подбородку и падали за шиворот. Это был самый противный апрельский вечер из всех, что были.

Кое-как я добежала до метро, стала на эскалатор и сняла мокрую шапку. Достала айфон, включила камеру, чтобы посмотреть, как выгляжу, – нормального зеркала у меня с собой не оказалось.

Тушь растеклась намного сильнее, чем я думала. Над глазами до бровей вились черные корявые разводы, под глазами – черные жирные лужи, на щеках серые подтеки. Я смотрела на свое отражение и не знала, что делать. Вытащила последнюю влажную салфетку и начала поспешно тереть самые грязные участки, но стало только хуже – тушь размазалась еще сильнее.

Когда эскалатор привез меня вниз, я была похожа на измученную мокрую панду. Но делать нечего, придется ехать так.

В толпе людей на платформе мне показалось знакомое лицо. Я продолжала идти вперед, а люди медленно расступались в разные стороны. Он шел мне навстречу, смотрел точно на меня и улыбался. Это было как во сне.

Мы поравнялись, я отвела глаза и прошла дальше, так ничего и не сказав Максиму. Ничего. Даже «привет». Я шла не оборачиваясь и мысленно умоляла его догнать меня, остановить, схватить за плечи и никуда не отпускать. Но никто не догнал и не остановил.

В том же самом оцепенении я села в электричку и поехала домой.

Предсказания Евы сбывались! Она еще месяц назад сказала, что мы с Максимом еще будем сталкиваться, даже несмотря на то, что он уйдет с курсов английского. А если сбылось одно, то сбудется и другое. Значит, нужно успокоиться и отпустить его, и тогда, когда мы столкнемся в следующий раз, он обязательно подойдет ко мне первым, и все наладится. Тем более, Ева же говорила, что Максим неравнодушен ко мне, что я для него особенная, как глоток свежего воздуха и лучик света, так что никуда он от меня не денется.

Мне срочно нужен был новый совет от Евы, но денег на полноценную телефонную консультацию у меня не было. Порывшись в кошельке, я кое-как наскребла 300 рублей на «краткий письменный ответ на один конкретный вопрос» и сразу положила их на свой счет через терминал оплаты.

Я прибежала домой и тут же зашла на сайт «Звезды 777», описала Еве все, что случилось со мной час назад в метро. Было написано, что ответ от эксперта будет в течение дня. Когда предсказание будет готово, на электронную почту придет уведомление.

Я все еще была под впечатлением от встречи с Максимом в метро. Раньше я думала, что такие волшебные сцены бывают только в американских мелодрамах. Она идет вся такая грустная, потерянная, может быть, даже заплаканная, но тут – поток людей постепенно расступается, и появляется он – единственный и самый любимый. Они идут друг другу навстречу, молча берутся за руки и больше никогда не расстаются.

Весь вечер я ждала ответа от Евы, сидя ВКонтакте и читая соответствующие моему настроению цитаты.

«Невидимая красная нить связывает тех, кому суждено было встретиться, независимо от времени, места или обстоятельств. Нить может растягиваться или сбиваться в клубок, но она никогда не порвется». Древнее китайское верование.

«Если человек твой, то он снова и снова будет появляться в твоей жизни».

«У судьбы нет причин без причины сводить посторонних».

Интересно, наши встречи с Максимом – это судьба или просто ничего не значащие случайные совпадения? Если это судьба, то мы будем сталкиваться снова и снова. А если нет, то зачем тогда все это? А я так хочу быть с ним, что вижу знаки в каждой мелочи, в каждой песне, которую слышу, в каждой ванильной цитате, в каждой случайно услышанной фразе чужого разговора.

Пока я пила чай, размышляла о вечерних событиях и лайкала мудрые цитаты, друзей в моем списке стало на одного меньше. Мне стало страшно, мурашки побежали по спине и затылку. Дрожащей рукой я открыла список друзей и перевела дыхание – Максим по-прежнему висел на втором месте. Этим вечером он даже не заходил сюда, он вообще почти не сидит тут. Но кто же тогда удалил меня?

Прежде чем выяснить это, я зашла на почту, где меня уже десять минут ждало сообщение от сайта «Звезды 777». Я с нетерпением открыла сообщение и принялась читать.

«Дария, добрый вечер.

Я вас хорошо понимаю, но вы строите воздушные замки на пустом месте. Вы симпатичны Максиму, но не больше, а меняться он не будет. Ему это просто не нужно. Ваши встречи и улыбки ни к чему не приведут. Вас ничего не связывало, кроме курсов английского, а больше точек соприкосновения я не вижу. Перестаньте себя обманывать и отпустите его.

Удачи, Ева».

Я снова была в ступоре и не знала, что думать. Я даже начала жалеть, что потратила последние деньги на эту консультацию. Лучше бы я этого не знала, лучше бы все шло так, как шло.

Трудно жить без надежды, но и с пустыми надеждами – тоже не вариант.

Я вернулась ВКонтакте. Перед сном нужно было выяснить, кто же удалил меня из друзей. Открыла список своих подписчиков, нажала на ссылку «интересные страницы» – здесь показывают людей, на которых подписана я, и тех, кто меня удалил.

Первым в списке был… Дмитрий Аристов, на аватаре какой-то анимешный лохматый парень в противогазе. Все-таки он придурок. И чего он меня вдруг удалил?

Я отписалась от его обновлений и ушла спать.

Цитата «С кем нужно, судьба сведет снова» попалась мне Вконтакте за вечер 12 раз в разных группах. Я специально считала.

Похоже, все-таки не судьба.

* * *

Привет!

Когда я вижу Усаги у метро, мне становится легче и спокойнее. Если Усаги у метро, это значит, что ты по-прежнему работаешь на «серой» ветке. Или учишься английскому в Отрадном. Что живешь ты там же – в том доме, который можно увидеть с балкона в большой комнате. Что ты жив-здоров и тебе хватает денег на бензин.

Я проезжаю мимо на автобусе, смотрю на Усаги, чуть не сворачивая шею, и сердце сжимается… непонятно от чего.

Никогда не могла подумать, что мне будет так не хватать тебя.

Глава 9. Дарья

Я отзанималась на курсах английского на Ракетном бульваре два с половиной месяца и ушла, никого не предупредив об этом. Хотя не совсем так. Я врала. Настя и девчонки спрашивали меня, останусь ли я на курсах и буду ли продлевать обучение. Я неуверенно отвечала, что, наверное, останусь, а сама уже давно приняла решение. Я знала, что уйду.

Последняя неделя была особенно адской. Появился Максим. Мы умудрялись сталкиваться в коридоре по пять раз, а то и больше – это за два часа, что я проводила на курсах три дня в неделю.

Он хорошо постригся и носил теперь идеальный серый пиджак. Максим здоровался со мной, но сам не подходил. Я тоже не подходила к нему и ничего не писала. Экстрасенсы не советовали мне искать с ним контакт и пытаться выяснить отношения. Говорили, что ничего не получится, что лучше отвлечься и отпустить ситуацию, заняться каким-нибудь интересным делом, сменить обстановку.

Это я и решила сделать. Последние выходные я провела за чтением сайтов и форумов, где обсуждались последствия гаданий и обращений к экстрасенсам. Девочки, девушки и женщины делились своим печальным опытом. Разные люди, разные истории, но в чем-то одном они были очень похожи. Депрессии, уныние, постоянные неудачи в личной жизни, проблемы на работе, трудности в общении и тому подобное – в жизни девушек творился полный хаос, справиться с которым не было ни сил, ни денег, ни возможностей. Новые неудачи, новые проблемы, новые предсказания, надежды на счастливое будущее, которые не оправдаются.

Мне было страшно, внутри все холодело от возможных последствий. Гадания по телефону подарили мне надежду, что мы с Максимом будем вместе, несмотря на трудности.

Если бы не Милана, Диана и Ева, я бы уже давно отчаялась и наделала глупостей. Это была настоящая зависимость – я готова была звонить экспертам по каждому вопросу, который меня волновал. А если и не звонить, то заказывать короткую письменную консультацию – это было намного дешевле.

Если бы не они, я бы легко смогла купить предпоследний айфон.

Если бы не они, я бы не тешила себя глупыми надеждами, ушла бы с курсов и к маю уже пережила бы эту безответную любовь.

Если бы не они, мне бы сейчас было легче.

Минусы перевешивали. И перевешивали сильно.

Что меня дернуло в тот день зайти на почту и купить этот дурацкий купон?

Я же и так все понимала. Максим проводит выходные со своей телезвездой. Наверное, он уже не помнит, как меня зовут. Если даже я ему и нравилась, то это было давно, недолго и неправда. Что об этом говорить?

Я зашла на сайт «Звезды 777» и удалила свой профайл.

Пора уже начать думать своей головой.

Позже я нашла в Интернете недорогие курсы английского рядом с метро. Можно было доехать на автобусе за 20 минут. Я слышала, что можно и пешком, но это будет на 10 минут дольше. В любом случае этот вариант был удобнее. Я оплатила месяц и в первый майский вторник собиралась на первое занятие.

Я сидела на диване рядом с аудиторией 208 и ждала шести часов. Без пяти минут ко мне подошла невысокая девушка с коротким хвостом на макушке.

– Ты новенькая? – спросила она, восторженно тараща на меня голубые глаза.

– Да, – кивнула я.

– А как тебя зовут?

– Даша.

– А я Катя, – представилась девочка. – Я сижу у окна во втором ряду. Можешь сесть со мной, если хочешь.

Мы зашли в пустую аудиторию и оставили сумки.

– Ты сегодня первый день здесь?

– Первый.

– Пойдем, я тебе покажу все, – улыбалась Катя.

Мы вышли в коридор и пошли направо.

– Вот здесь у нас туалет, – рассказывала она и шла дальше. – Здесь администрация, здесь можно попить чаю или кофе. Это бесплатно. – Катя взяла пару бумажных стаканов и поставила в кофемашину. – Советую тебе брать два или три стакана, потому что кофе горячий очень. Самое вкусное здесь – это мокачино. Горячий шоколад тоже неплохой. Еще есть чай с лимоном.

Катя взяла стакан ароматного напитка и протянула мне.

– Давно здесь учишься? – спросила я.

– Две недели, – ответила она. – У нас группа только-только собралась. Пять девчонок пришли одновременно две недели назад, на прошлой неделе добавились двое парней и еще две девочки. Хорошие такие! Так что с тобой нас будет десять. Ты далеко живешь?

– На автобусе 20 минут ехать.

– А я на Савеловской, – сказала Катя. – Жаль, я думала, ты на «серой» ветке живешь, могли бы вместе домой ехать.

Я улыбнулась и ничего не ответила. Катя взяла кофе и села рядом. Я сделала глоток. Мокачино был вкусным, но слишком сладким. Будто ведерко сахара – на маленький стакан. В коридоре слышались быстрые шаги и громкие женский хохот.

Когда мы вернулись, в аудитории уже сидели несколько человек. В основном девчонки. Был еще парень в сером свитере. Он сидел спиной и что-то рассказывал рыжей девушке с короткой челкой.

Спина и темные взлохмаченные волосы показались мне знакомыми. Стоило мне об этом подумать, как парень обернулся и уставился на меня в упор.

– Дарья?! – удивился он. – Это ты, что ли?

– Ой… Дима. Ты вообще откуда здесь?

– А я сижу и думаю, что за знакомая фигура чай пьет в коридоре! – Он опять улыбался. Той самой улыбкой, которая не сходила с его лица весь позапрошлый месяц, которая меня так раздражала. – Я здесь учусь, почти неделю уже.

– А вы что, знакомы? – удивилась Катя.

– Да… – неуверенно ответила я. – Немного.

– Давай я тебя познакомлю со всеми! – У Кати такой радостный голос, что мне становится немного не по себе. Она представила меня группе. Из всех имен я запомнила только Машу – серьезную девушку с короткой стрижкой и Таню – рыжую, с короткой челкой и кошачьими глазами, она угорала над любой, даже самой неудачной шуткой.

Меня посадили между Катей и Таней.

К концу занятия мне казалось, что я ненавижу их обеих.

Я ушла в туалет, чтобы подождать, пока все разойдутся по домам. Пытаясь убить время, сидела на унитазе и читала новости ВКонтакте. Так прошло пять минут. Может, чуть больше. Я поправила челку, протерла очки и вышла в коридор.

На диване у лифта сидел Дима и ковырялся в смартфоне.

– Дарья, а я тебя жду, – сказал он, подняв на меня темные глаза. Опять эта улыбочка.

– Зачем? – не поняла я.

– Нам в одну сторону, – ответил он. – Можем пойти вместе, а то сейчас темно.

– Боишься темноты? – издевалась я.

– Да нет, за тебя волнуюсь. Давай, одевайся.

Пока я застегивала пальто, он не сводил с меня спокойных глаз. Это и смущало, и злило меня. Вернее, злило, потому что смущало. И чего он вдруг решил дождаться меня? Странный какой-то. Удалил из друзей, а теперь ждет.

– А с чего ты взял, что нам по пути? – спросила я, когда мы ждали лифт.

– Тебе или в метро, или на автобус, – ответил он. – Все равно в одну сторону идти. Без вариантов. Ты слишком быстро идешь. Торопишься куда-то?

– По привычке. На автобус я уже опоздала. А какая у тебя станция метро?

– «Отрадное», – это было самое довольное выражение лица, которое я у него видела.

– То есть ты хочешь сказать, что тебе тоже на автобус?

– Да. Не ожидала?

– А на какой?

– На 124-й, – ответил он. – А тебе?

– Хм… мне тоже, – задумалась я.

– Пойдем.

– Постой… а какая у тебя остановка?

– Ясный проезд.

Ветер был несильным, но холодным. Мы дошли до остановки и встали под крышу. Так было немного теплее.

– Это там, где пруд?

– Да.

– У меня на две остановки дальше, – сказала я. – И давно ты там живешь?

– Я всегда там жил. А ты?

– Можно сказать, что тоже, – задумалась я. – Я жила в одной из пятиэтажек на Полярной. Их уже давно снесли. На месте моего дома построили новый. Оранжевый такой, шестнадцать этажей. Их десятки по всему району. Даже номер ему дали тот же, что был у старого. Девять, корпус два.

– Давно переехали?

– Два года назад. За это время ни разу не ходила к старому дому.

– Чего так?

– Не могу, – пожала плечами. – Туда пешком идти десять минут от моего дома, но как-то… не могу себя заставить, грустно. Я там все детство провела.

Автобуса долго не было, народу на остановке становилось все больше и больше. Когда же он наконец подошел, нам еле удалось в него сесть. Я оказалась прижатой к Диме и не могла пошевелиться. Автобус дернулся с места, я на миг потеряла равновесие. Дима положил руку в перчатке мне на плечо. Мы молчали пять минут. Было интересно – он держится за меня, чтобы не упасть, или… ему просто захотелось до меня дотронуться? Как ни странно, у меня не возникло желания оттолкнуть его руку.

Я подняла глаза. Дима задумчиво смотрел в окно. Я заметила светлые, едва заметные веснушки на его висках. Так странно… черные волосы, темно-карие глаза, почти прозрачная светлая кожа и веснушки. Дима заметил, что я на него смотрю, и повернул голову. Улыбнулся, а я отвела глаза.

– Ты так неожиданно ушел с курсов после моего дня рождения, – сказала я. – Почему?

– Мне не очень подходила программа курсов, – неуверенно ответил Дима. – Там в основном грамматика была, а мне надо разговорную речь развивать. Да и ездить не очень удобно.

– Понятно. А как тебе тут?

– Пока не понял. Девчонки какие-то недалекие, – улыбался он. – Над ними смеешься в открытую, а они ответить не могут. Только ты можешь, а им слабо.

Это признание не особо тянуло на комплимент, но было приятно слышать об этом.

– Хочешь покажу свою машину? – спросил Дима.

– У тебя машина есть?

– Ну да, об этом же все знали.

Мы вышли из автобуса. Дима повел меня к темно-синей, слегка поцарапанной сбоку иномарке.

– Она подержанная, – сказал он. – В конце прошлого года купил, как 18 исполнилось.

– Парни часто дают имена своим авто. У нее есть имя?

– Конечно! – улыбался он. – Ее зовут Усаги.

– Почему?

– Аниме «Сейлор Мун» не смотрела? Главную героиню так звали, имя понравилось, хорошо звучит, – ответил Дима. – Оформлю страховку, пройду техосмотр, и можно будет ездить. Еще бы покрасить ее, будет совсем круто. Может быть, в следующем месяце. Девушки нет, поэтому все деньги спускаю на машину. Кстати, это мой дом.

Дима указал на высокий шестнадцатиэтажный дом. Балконы с первого до последнего этажа были увешаны цветными вещами. Хотелось достать смартфон и сделать снимок. Мимо этого дома я ходила десятки раз.

– Ладно, я пойду, наверное…

– Знаешь, как идти?

– Две остановки пешком, – ответила я. – Я живу за поворотом. С балкона видно твой дом и пару соседних. Я на десятом этаже.

– Я на одиннадцатом. Из окна моей комнаты видно школу, здание полиции и линии электропередач. А из кухни видно парк, овраг и мост через Чермянку.

– Я там никогда не была.

– Я там часто играл с друзьями, когда мелким был.

– А из моего окна видно только завод и следственный изолятор.

– Серъезно?

– Угу, – ответила я. – Ладно, мне пора. До пятницы.

– Пока, Дарья.

* * *

– Слушай, а это Дима тебя привел сюда? – спросила меня Катя, восторженно тараща глаза.

– Нет, мы просто учились вместе на других курсах. Я сама удивилась, когда увидела его здесь…

– Правда?! – смеялась Катя.

– Да, это совершенно случайно так получилось. Я просто искала курсы поближе к дому.

– А может, это не случайность?

– А что же тогда?

– Вдруг судьба?

– Я не верю в судьбу.

– Кстати, почему ты так быстро убегаешь после занятий?

– Я тороплюсь, – врала я. – Если я выйду на пять минут позже, то не успею на автобус, и мне придется сорок минут ждать следующего. После восьми с автобусами в Отрадном плохо.

– Ой, да ладно… Могли бы ездить домой вместе с Димой. Почему ты не хочешь с ним ездить?

– Я не говорила, что не хочу с ним ездить. Мне просто так удобнее.

– А вы с ним похожи.

– Чем? – рассмеялась я. – Очками, что ли?

Мы сидели в коридоре на перерыве и пили чай из автомата, когда к нам подбежала взволнованная Таня и протянула айфон.

– Вы видели Диминого кота? – смеялась Таня. – Такой няша! Посмотрите видео, мне Дима телефон дал.

Таня села рядом с нами и включила видео. Тут же подошел Дима и устроился около Тани. Белый упитанный кот ласково терся головой о ноги Димы в темных спортивных штанах. На первый взгляд кот казался просто белым, однако хвост его был черным.

– Классный кот, – оценила я, подняв глаза на Диму. – Но это здесь не самое важное.

– А что же важное? – усмехнулся Дима.

– Да, – согласилась Таня. – Что тогда?

– Дима просто хотел показать нам свои ноги, – чуть понизив голос, ответила я.

Таня хохотала так, что едва не оглушила меня. Катя не отставала от нее.

– Да ну тебя, – улыбался Дима, забирая айфон у Тани.

– Да ты не стесняйся! – продолжала я. – Нормальные ноги.

Когда Дима отошел за кофе, Таня перестала смеяться и серьезно сказала:

– Девчонки, Дима такой хороший… такой хороший. Я никогда таких не встречала.

– Тань, ты ему очень нравишься, – сказала Катя. – Это сразу видно.

– Да ладно, мы просто общаемся. Как со всеми.

– Ты ему еще не говорила, что встречаешься с парнем?

– Нет, а зачем? Он не спрашивал. Если спросит, скажу.

– Ну тебе виднее.

Дима тем временем налил себе кофе и надел куртку. Он стоял у лифта и смотрел на Таню. Она быстро поднялась, накинула пальто и побежала к нему. Они дождались лифта и уехали.

Таня очень хорошенькая. Невысокая, худая, рыжая и длинноволосая. Она всегда носит короткие платья в обтяжку и высокие каблуки. Мне казалось, что все мы в группе – обычные, а Таня – куколка. А еще очень веселая. Наверное, с такой был бы рад встречаться любой нормальный парень. Такие всем нравятся.

К нам подбежала Маша и села рядом с Катей.

– Дима с Таней опять вместе ушли, – сказала она. – Девчонки, мне кажется, они так подходят друг другу!

– И так хорошо смотрятся вместе! – согласилась Катя. – Я думаю, он все-таки отобьет ее.

– Мне кажется, Таня не с тем встречается, – вздохнула Маша. – Интересно, они уже целовались или еще нет?

– И мне интересно, – волновалась Катя. – Даш, а ты что об этом думаешь?

– Я об этом не думаю, – ответила я, делая глоток чая с лимоном.

– Как так можно? – не понимала Маша. – Не понимаю, как такое может быть неинтересно!

Я отошла выбросить пустой стакан. Маша и Катя продолжали обсуждать отношения Тани и Димы, а тем временем ребята снова появились в коридоре. Дима помогал ей снять пальто, Таня смеялась.

На ней узкое черное платье с глубоким вырезом, на нем рубашка в бирюзовую и бежевую клеточку, с коротким рукавом, темные джинсы. Он прячет руки в карманы и улыбается. Они действительно хорошо смотрятся вместе.

После занятий я, как обычно, ушла раньше всех, застегивая пальто на ходу, неуклюже завязывая шарф. Выбегая из аудитории, я заметила темно-розовую герберу в руке у Тани. Она улыбалась и нюхала цветок.

– Передавай привет Усаги, – смеялась Таня.

Глава 10. Не красивая, а нарядная

– Кто поедет со мной завтра на выставку? – спросила Светлана незадолго до конца занятий. Ее рыжие волосы круто сочетались с зеленым павлопосадским платком. – Мне нужен один человек. Я знаю, что Даша и Таня еще не ездили. Вы между собой договоритесь, кто поедет, и сообщите мне на следующем занятии.

– Пускай Таня едет! – прокричала Маша. – Она красивая.

Таня одобрительно расхохоталась на весь учебный класс. Мне же было не смешно. Совершенно. Впервые в жизни я столкнулась с таким откровенным хамством и просто не знала, как на это правильно ответить.

– Даш, не обижайся, – обратилась ко мне Маша. – Я имела в виду, что Таня – нарядная.

– Проехали, – ответила я. – Я так и подумала.

Я была согласна с тем, что Таня выглядела намного лучше меня. Эти хитрые кошачьи глаза, медно-русые волосы всегда стильно уложены, короткая челка делала ее еще более дерзкой и женственной; платья в обтяжку и всегда каблуки не ниже 12 сантиметров. Таня громко хохотала по любому поводу и выглядела красоточкой во всех хороших смыслах этого слова. Она могла бы быть идеальной девушкой для практически любого парня. Неудивительно, что Дима постоянно около нее крутится, ведь Таня – полная противоположность его бывшей девушки Насти.

Когда занятие закончилось и все начали собираться домой, ко мне взволнованно подбежала Маша. Я же в это время смотрела на то, как Дима крутился рядом с Таней и шептал ей что-то на ухо, поэтому Машу заметила не сразу.

– Даш, пойдем поговорим, – предложила она. Я неохотно вышла за ней в коридор. Мы дошли до туалета и остановились друг напротив друга. – Слушай, извини. Я не хотела тебя обидеть. Я считаю, что ты очень хорошо выглядишь, очень естественно и все такое. Я сама к этому стремлюсь, но пока не получается. Я хотела сказать, что просто Таня нарядная, и она… как бы, понимаешь, самая младшая у нас, почти как ребенок – её нужно часто хвалить. Ей так нравится, когда ее хвалят!

– Она не самая младшая, – поправила я. – У нас день рождения в один день и в один год. Маш, я прекрасно вижу, что нравлюсь не всем. И мне нет до этого дела. Просто мне неприятно, что вы обсуждаете меня за спиной и часто комментируете мои действия.

– Да, мы обсуждали тебя… – согласилась Маша. – Нам просто было интересно, почему ты всегда убегаешь раньше всех и не хочешь пройтись с нами.

– У меня автобус, – ответила я. – Если я не уйду через минуту, мне придется ждать его почти час.

– Ты точно не обиделась?

– Все нормально. – Я застегивала куртку и готова была бежать к лифту.

– Я рада, что мы поговорили и все прояснили, – улыбнулась Маша и вернулась в учебный класс.

Накинув капюшон, почти побежала к автобусной остановке. Я ждала автобус, оглядываясь каждые 20 секунд. Не идет ли Дима? Я не могла толком понять, хочу ли я, чтобы он появился, или не хочу.

Автобус пришел через шесть минут. Дима не появился, я уехала одна. Мне удалось сесть у окна. Я достала наушники, включила музыку и закрыла глаза.

Мне было грустно без причины. Да и плеер еще, как назло, подкидывал самые грустные песни. Или причина все-таки есть? Непонятно.

Вечером я стояла на балконе, пила кефир и смотрела на соседние дома. По стадиону, несмотря на темноту, бегали несколько человек. Фонари тускло освещали беговые дорожки. Наверное, мне было бы немного страшно бегать в такое время суток. Наверное, когда-нибудь я решусь на это. Когда-нибудь, но не сейчас.

Сотни разноцветных окон напротив, десятки домов и дом Димы, если повернуть голову и посмотреть немного вправо. И дом Максима, если закрыть глаза и включить воображение.

Вот уже три месяца я каждый день выхожу на балкон перед сном и желаю ему спокойной ночи, посылаю воздушные поцелуи по азимуту.

* * *

После занятий английским я по-прежнему убегала быстрее всех. Девчонки удивлялись. Для них было странным, что не хочу их подождать, пойти всем вместе, пообщаться, узнать друг друга поближе, не спеша прогуляться до метро – погода ведь хорошая, теплая.

Девчонки ходили небольшой компанией. Говорили, что Таня часто уходила вместе с Димой. Он ждал ее, пока она одевалась, а после они еще гуляли.

– Мы вчера видели тебя, – сказала Таня Кате. – Когда ты шла к метро.

– А я вас тоже видела! – смеялась Катя. – Идут такие довольные, никуда не торопятся, улыбаются… Хоть бы крикнули или догнали!

Таня виновато пожала плечами.

– Тебе ведь он нравится?

– Дима очень хороший, но у меня есть парень, которого я люблю. Мы уже больше года встречаемся.

– Может, тогда тебе лучше сказать ему, чтобы он зря не надеялся?

– Ой, ну я не знаю…

В перерывах Дима звал нас пить кофе. Мы шли вчетвером, наливали себе кофе, перекидывались парой фраз, после чего Катя всегда говорила: «Пойдем», – брала меня под руку и уводила в коридор. «Пускай побудут вдвоем».

– У Тани есть парень, – многозначительно сказала она. – Они больше года встречаются. Она его любит, да и он ее не бросит. Таких девчонок не бросают. Она пудрит мозги Диме!

– Пускай пудрит, – отмахнулась я. – Сами разберутся.

– Но это очень странно!

– Что именно?

– Таня никогда не говорит со своим парнем по телефону, – сказала Катя. – И у них нет ни одной совместной фотки. Я просила ее показать, а она не показывает.

– Что, даже парня не показывает?

– Нет, парня она показала, но не факт, что это он.

– С чего ты взяла? – улыбалась я. – Зачем ей врать?

– Я не знаю, но все это действительно странно. Вот я своему три раза в день звоню. Утром, после обеда и вечером перед сном. А мы тоже давно встречаемся. И так ведь у всех. Мне кажется, нет у нее парня на самом деле.

– Это твои фантазии. Не выдумывай.

– Все-таки это странные отношения.

Дни были похожи один на другой. Пробежка, школа, курсы, Дима, сплетни, чай и автобус до дома. Только каждый раз, возвращаясь домой и садясь в автобус, я закрывала глаза и грустила еще сильнее, чем в прошлый раз.

Два месяца назад я влюбилась в Максима, у которого уже давно была девушка.

Дима по уши влюблен в Таню, которая давно встречается с другим.

Мы были друзьями по несчастью.

Разница в размере иллюзий.

Дима все еще надеялся, а я уже давно сняла свои розовые очки. Иногда мне казалось, что он все понимал, но продолжал улыбаться, не желая показывать свое истинное настроение. А на «стене» его регулярно появлялись посты из групп «Веселый социопат» и «Черный юмор» – в основном про измены, несчастную любовь и отсутствие девушки.

Я не могла заснуть и сидела на его странице, читала записи, листала фотографии. Попалось фото с моего дня рождения, когда мы сидели на детской площадке под мокрым дождем. Дима и Настя. Она с четкими стрелками на глазах, он в шапке. Она серьезная, а он улыбается. Прошло чуть больше месяца, а казалось, что было в прошлой жизни.

На «стене» Димы висела фотография жгучей брюнетки, а сверху текст белыми буквами: «Моя девушка – странный предмет. Утром ее нет, и в обед ее нет, и вообще она не существует».

Я вышла на балкон и вспомнила про карту, по которой считала угол азимута пару месяцев назад. Она лежала в нижнем ящике стола. Я положила ее на пол и расправила. Провела пальцем по отрезку, который соединял наши с Максимом дома. Он проходил через дом Димы. Он был намного ближе. И дело совсем не в карте.

Глава 11. Убегаю

Через неделю, появившись на курсах, я узнала от Кати очередную сплетню. О Диме, Тане и ее парне.

– Таня больше не придет, – сообщила Катя. – А знаешь почему?

– Не знаю. Что случилось?

– Ей парень запретил сюда ходить. Он все узнал о Тане и Диме, прочитал их переписки в телефоне и ВКонтакте. Они же постоянно общались! Она вообще телефон из рук не выпускала!

– И что теперь будет?

– Она вчера звонила мне. Парень очень бесится. Хочет, чтобы она сделала выбор – или он, или Дима. А Таня не хочет выбирать. Она ему сказала, что все равно будет с Димой общаться. Таня сейчас в Египте с парнем и все равно переписывается с Димой. В роуминге! Представляешь, какая?

– Офигеть.

– А у Димы на мобильном – двое часов. Одни показывают наше время, а вторые – египетское. Он даже знал, во сколько они приземлились там… Он сейчас сам не свой. Вон, кофе пьет один, без Тани. Никого с собой не зовет, – вздохнула Катя. – Кстати, я все забываю спросить. У тебя-то есть кто-нибудь?

– Да нет, – ответила я. – Нравится один парень. Познакомились на других курсах. Долго рассказывать.

– Я тебя слушаю, – приготовилась Катя.

За пять минут я рассказала ей всю историю про Максима, наше знакомство, его девушку и мою зависимость от телефонных консультаций с гадалками.

Катя внимательно выслушала меня и сказала:

– Да ладно тебе, напиши ему! – улыбалась она. – Или лучше позвони. Только не говори, что ты удалила его номер! Просто берешь телефон, набираешь номер и говоришь: «Привет! Как ты? Давно не общались, хотела узнать, как дела у тебя…» – это же нормально и ни к чему не обязывает. Ни тебя, ни его.

– Не, я не буду ему звонить, – ответила я. – Я же ему обещала, что не буду за ним бегать.

– Ой, кто-то звонит… – обрадовалась Катя и убежала с телефоном к окну, оставив меня одну, наедине с бумажным стаканом горячего кофе. Подошел Дима и сел рядом.

– Как дела? – спросил он.

– Нормально, – вздохнула я. Не зная, о чем говорить, я болтала первое, что приходило мне в голову. – Видел новые фотки Инны из инстаграма? Из раздевалки в спортклубе. У нее там такой пресс кубиками.

– Видел, – улыбался Дима. – Даже прокомментировал.

– Интересно, чем она занимается.

– Могу спросить, если хочешь.

Мой взгляд упал на браслет на правой руке Димы. Я протянула руку, чтобы лучше рассмотреть серебряную подвеску.

– Что это у тебя?

– Это Близнецы, – ответил он. – Ты после занятий, как всегда, убежишь?

– Конечно. А что?

– Ничего… ты же не будешь меня ждать, наверное.

– Еще чего! – рассмеялась я. – Ждать тебя…

Когда Дима улыбается, в уголках его глаз появляются тонкие, едва заметные морщинки. Красивые скулы, острый подбородок, карие глаза и взлохмаченные волосы. От него приятно пахнет. И опять эти веснушки…

Я отвела глаза, когда он заметил, что я смотрю на него. Домой я убежала раньше него. И, стоя на остановке в ожидании автобуса, я все равно оглядывалась – я хотела, чтобы он появился и мы ехали домой вместе.

Спустя два дня перед следующим занятием Дима подошел к моему столу.

– Есть на чем записать? – спросил он.

Я вырвала двойной листок и протянула ему. Дима взял ручку и начал что-то писать. Через минуту он подвинул ко мне листок, на котором было написано всего два слова «безуглеводная диета».

– Что это? – не поняла я.

– Я спросил у Инны, чем она занимается, – ответил он. – Тебе же интересно было. Она занимается тайским боксом и сидит на такой диете. Я сам почитал в Интернете, потом еще у мамы спросил и у сестры тоже. Все подтвердили, что диета работает…

– Спасибо, – растерялась я. Было неожиданно приятно, что он не забыл о вчерашнем разговоре и спросил.

– Да не за что, – улыбнулся Дима. – Только тебе не нужно худеть. У тебя и так все хорошо. Ты после занятий опять убежишь?

– А почему ты спрашиваешь?

– Почему да почему… – смеялся он. – Хочу вместе с тобой домой ехать.

– Ну, давай поедем… – задумалась я.

– О’кей, договорились.

После занятий я по привычке убежала самой первой, чтобы не провоцировать лишние сплетни. Диме я написала, что подожду его внизу. Я подбежала к лифту и нажала кнопку. Двери открылись, и появилась Таня – отдохнувшая и загорелая.

– Привет! – бросила я на ходу, проходя в лифт.

– Как всегда, убегаешь?! – смеялась она.

– Как всегда, – ответила я в закрывающиеся двери.

Я была рада, что Таня больше не ходила на занятия. Но что она здесь забыла теперь? Я спустилась вниз и устроилась на светлом диване у ресепшн. В сумке завибрировал мобильный. Пришло сообщение от Димы.

«Даш, не жди, езжай домой. Я сегодня буду поздно (((»

Этим вечером дорога домой казалась бесконечной. Я медленно плелась к автобусной остановке. Чем сильнее солнце светило в глаза, тем сильнее хотелось разреветься. Прямо там, на улице, впервые за три месяца. Я ни разу не заплакала из-за Максима, по которому, казалось, сходила с ума. А Дима… чувства к которому я никак не могла понять и назвать, каждый день заставлял меня беситься, ревновать и быть на грани слез.

Что со мной происходит?

Неужели он правда мне нравится?

Когда успел этот обычный мальчик в очках стать для меня таким важным, близким и нужным?

Я не стала отвечать на его сообщение. Все было предельно ясно. Я сразу поняла, что мы не поедем вместе домой, когда увидела Таню, выходившую из лифта на третьем этаже.

Прошло еще два дня. Дима вел себя как ни в чем не бывало. В перерыве Катя отвела меня в коридор, чтобы рассказать свежие новости.

– Зря ты ушла во вторник! – сказала она.

– Я что-то пропустила?

– Да нет, просто Танюшка приходила в гости.

– Аа… я ее видела, когда уходила. Мы столкнулись в лифте. Зачем она приходила?

– Соскучилась по нам, – ответила Катя. – Представляешь, она только вернулась из Египта и сразу к нам прибежала. Вернее, не к нам, а к Диме.

– Да?

– Она дождалась его после занятий, и они вместе ушли, – довольно улыбалась Катя. – Все как и раньше! Я прям так переживаю за них. Тане пора уже бросить своего парня и спокойно встречаться с Димкой. Они были бы такой классной парой… Правда, Даш?

– Я сейчас… – ответила я и отошла. Налила стакан холодной воды из кулера и залпом выпила его. Еще ни разу в жизни мне не было так больно и обидно.

– Как дела, Дарья? – спросил Дима, неожиданно появившись рядом. Он протянул руку и взял чистый стакан. Он улыбался и поправлял очки. Эта улыбка… когда-то давно, пару месяцев назад, она до безумия раздражала меня. Теперь же мне казалось странным, если Дима вдруг делал серьезное лицо и не улыбался мне. Я разрывалась между желанием пнуть его, ударить со всей силы – и желанием прикоснуться, потрогать, обнять.

– Все в порядке? – переспросил Дима, тронув меня за плечо.

– Было в порядке, – ответила я. – Пока ты не появился. – Кинула пустой стакан в мусор, подошла к Диме и сказала ему на ухо: – Ненавижу тебя.

Не дожидаясь ответа, я развернулась и ушла. Нужно было где-то спрятаться и перевести дыхание. Я зашла в туалет, встала у зеркала и сняла очки. Сердце стучало где-то на уровне горла, сдавило виски, а глаза жгло так, что слезы невозможно было сдержать.

Я дождалась, пока начнется занятие, и решила уйти. Я тихо прошла по коридору, накинула куртку и спустилась вниз. Я написала Кате, что ушла домой, потому что почувствовала себя плохо. Еле передвигая ноги, я плелась к автобусной остановке. От нее до учебного центра – семь минут пешком, но мне казалось, я шла туда больше часа.

Я прислонилась к остановке и обернулась назад. Рядом со мной стоял Дима. Он прятал руки в карманы и улыбался, я истерично смеялась.

– Катя сказала, что ты плохо себя чувствуешь, – сказал он. – Решил пойти за тобой на всякий случай.

– Со мной все в порядке, я просто хотела уйти.

– Я так и понял, просто тоже хотел уйти. Ну что, может, пешком пройдемся?

– Пойдем, – согласилась я. – Я никогда не ходила отсюда пешком.

– Точно все в порядке? – спросил Дима, зачем-то протягивая мне ладонь.

– В порядке, – вздохнула я. Руку его я не взяла, и он убрал ее в карман.

Несколько минут мы шли молча. Наверное, зря я не взяла его за руку. Дима шел рядом. Он смотрел себе под ноги, я смотрела на его веснушки. С недавних пор у меня появилось навязчивое желание – когда Дима рядом, я ловлю себя на мысли, что очень хочу прикоснуться к нему. Тогда я нерешительно взяла его под локоть, Дима вынул руку из кармана и через две секунды сжал мои пальцы в своих.

Мы прошли по Северному бульвару, перешли Юрловский проезд и зашли в парковую зону, где в овраге текла Чермянка, похожая скорее на большой ручей, чем на речку.

– Можно я спрошу тебя кое-что? Если не хочешь, можешь не отвечать.

– Спрашивай.

– Ты так неожиданно исчез два месяца назад… – начала было я, но Дима меня перебил.

– Я ушел из-за Насти, – ответил он. – У нее появился другой парень, и она меня бросила.

– Я почему-то так и подумала. А если бы ты встретил ее в другом месте, в компании друзей, например, ты бы стал с ней встречаться?

– Нет, – сразу ответил он. – Даже не подошел бы. Мне вообще немного другие девушки всегда нравились.

– Наверное, как Таня, – сказала я. – У нас день рождения в один день и в один год. Но, как видишь, ничего общего… – вздохнула я и добавила еще тише: – К сожалению.

– Да нет, – смеялся Дима. – Разные. Спокойные нравятся, такие, как ты вот. Вы похожи на самом деле, просто она более открытая, а ты скромная.

– Скромная, – покачала головой. – Ты опять начинаешь меня бесить.

– Но я же не сказал, что это плохо! – оправдывался он. – Ты вроде скромная, больше молчишь, но иногда как скажешь что-то… чего от тебя никто не ожидает. Ты умеешь рассмешить, а среди девушек такие качества не часто встретишь.

Мы шли вдоль реки, путаясь в кустах и отодвигая ветки деревьев. Спустя некоторое время перешли железный мост через Чермянку, поднялись из оврага по лестнице и оказались во дворе Диминого дома. Я здесь уже была недавно, когда он показывал мне Усаги.

Мы снова стояли у машины. Дима щурился от солнца и напоминал молодого довольного кота.

– Тебе очень идет эта рубашка, – сказала Диме, прежде чем попрощаться и уйти.

– В бирюзовую клеточку, – ответил он, посмотрев на себя. – Спасибо.

– Ты в ней слишком симпатичный, – продолжала я. – Не носи ее часто.

Дима рассмеялся.

– Ладно, до пятницы, – попрощалась я. – Я пойду.

– Уже убегаешь? Ну пока, Дарья.

Я не спеша прошла две остановки до дома. Набирая код домофона, я поймала себя на мысли, что улыбаюсь. Интересно, это у меня давно или только последние пять минут?

Дима заставлял меня улыбаться просто своим присутствием.

Перед сном я зашла ВКонтакт с мобильного. Пришло одно сообщение.

Мне писал Максим. Он интересовался, как у меня дела и предлагал сходить в кино на выходных.

Глава 12. Приятного просмотра

В пятницу Дима снова догнал меня на остановке. Стоило мне вставить наушники и повернуть голову, как он уже стоял рядом и довольно улыбался.

– Пойдем, я отвезу тебя, – сказал он и повел меня в сторону магазина «Седьмой континент». – Я теперь до метро на машине езжу. Прошел техосмотр, оформил страховку, можно спокойно ездить. Покрасить бы ее теперь…

Темно-синяя Усаги стояла под деревом на самом краю автостоянки. Дима открыл мне дверь, я села на переднее сиденье и пристегнулась.

По дороге Дима рассказывал, как несколько лет назад подобрал на улице белого котенка с черным хвостом; как смешно воспитывал младшую сестру; как учился водить машину и как часто возился с друзьями в овраге, где протекает Чермянка.

Я рассказывала, как ловила улиток на Ясном пруду, как бегала с дедом по улице Молодцова на время, как попала на курсы английского в начале года и какие песни играют в моей голове, когда я просыпаюсь.

Еще Дима говорил, что верит в судьбу. А я, сидя рядом с ним этим вечером, начинала верить в нее снова.

– Пропущу его вперед, – сказал Дима, кивая на обгонявший его внедорожник. – Интересно, скажет спасибо или нет?

– Что это значит? – не поняла я.

– Смотри.

Внедорожник осторожно занял место перед машиной Димы и подмигнул задней левой фарой.

– Надо же, сказал! – радовался Дима.

Мы остановились недалеко от моего дома и вышли из машины.

– Спасибо, что довез, – сказала я, надевая сумку на плечо. – Мне понравилось.

– Опять убегаешь… – Дима стоял у машины, сложив руки на груди. – Всегда убегаешь.

– Ну да… – соглашалась я. – Дела. Во вторник придешь?

– Конечно.

– Ладно, – вздохнула я. – Тогда… до вторника.

– Пока…

Я развернулась и пошла к дому по асфальтированной тропинке. Сумка упала с плеча и неуклюже билась о мою левую ногу при каждом движении. Я замедлила шаг и остановилась на середине дороги. Не успев далеко уйти, я обернулась. Дима все так же стоял у машины, спрятав руки в карманы, и смотрел мне вслед.

Обратно я шла намного быстрее. Я почти бежала. Не прошло и минуты, как я оказалась у него в руках. Как часто пишут ВКонтакте, самое лучше и приятное в жизни происходит случайно. Так, случайный нежный поцелуй с Димой стал лучшим поцелуем за все мои 16 лет. Хотя… не таким уж и случайным он был.

– Похоже, ты мне нравишься, – сказал он, не отпуская мои руки.

– А ты меня бесишь.

– Замолчи, – смеялся Дима. – Я это знаю.

– Интересно, сколько мне еще терпеть тебя?

– Еще до-о-олго, – ответил он и снова притянул меня к себе.

Дима долго не хотел отпускать меня, а я не хотела уходить от него. Стоило только подумать, что три дня его не увижу, как я заранее начинала скучать по нему. Дима работал на выходных и предложил встретиться в понедельник ближе к вечеру. Это было приглашение на свидание. Настоящее свидание.

* * *

В субботу мы встретились с Ариной. Теперь мы редко виделись. Последний раз был почти два месяца назад – на ее день рождения. Нам было о чем поговорить. Я долго рассказывала про новые курсы, про Максима, про Диму, про вечерние прогулки с ним и, конечно, про вчерашний поцелуй.

– Никогда не думала, что мне будут нравиться сразу два парня, – сказала я Арине. Мы сидели в кафе и ждали, когда принесут роллы и зеленый чай. – … И я не буду знать, кого из них мне выбрать. Что бы ты делала в моей ситуации?

– Это твое дело, решать должна только ты… – начала было Арина. – Но на твоем месте я бы выбрала Максима.

Я достала смартфон, чтобы показать Арине его фотографии. Их было всего две. Арина неохотно водила пальцем по экрану, увеличивала, листала.

– Почему?

– Ну-у… – недовольно протянула она. Казалось, Дима ей совсем не понравился. – Мне кажется, этот Дима совершенно не в твоем вкусе. Он такой… слишком обычный, ты же сама еще недавно говорила.

– Я беру свои слова обратно, – ответила я. – Мне нравится, как он выглядит. Мне нравится его лицо, глаза, веснушки, волосы, улыбка и все остальное. Может, он и обычный, но мне это уже не важно.

– Но он не нужен на самом деле, – сказала она. – Он же с самого начала не понравился тебе. Он самый обычный парень, просто хорошо к тебе относится. Ты могла бы влюбиться в любого приличного парня, если бы он так же хорошо к тебе относился. Это не совсем правильный ход вещей. Своего человека узнаешь сразу, а не через три месяца. Ты повстречаешься с ним неделю, максимум две. Он тебе надоест, как и все остальные до него. А вот Максим… что-то в нем есть. Он же сразу тебе понравился?

– Да, я в него с первого взгляда влюбилась. Как только увидела.

– Вот! Это уже похоже на естественный ход вещей. А Дима… ты на него запала, потому что тебе было просто скучно. В любом случае, Даш, если ты не знаешь, кого выбрать, то тебе ведь никто не мешает встречаться с ними обоими? Моя тетка в молодости умудрялась за вечер потусить с пятью парнями. Вы с Максом о чем договорились?

– Мы идем в кино в воскресенье, – ответила я.

– Вот и иди с ним в кино. Я уверена, что вы круто проведете время вдвоем! А этот Дима никуда от тебя не денется. Если тебе будет совсем скучно, ты всегда сможешь помутить с ним… так, по-дружески. И не забывай, что есть еще и Таня. Один звонок, и он променяет тебя на нее.

– Но он же сказал, что я ему нравлюсь. И мы целовались. Он сам меня поцеловал.

– Ты же и сама отлично знаешь, что поцелуи в наше время могут вообще ничего не значить. Не принимай все это близко к сердцу.

* * *

Проснувшись воскресным утром, я поняла, что не хочу никуда идти. Что с большим удовольствием провалялась бы весь день на диване перед телевизором за просмотром комедийных сериалов, чем пошла бы на свидание с Максимом. Мне было просто лень. Просто лень идти в кино с парнем, за внимание которого я готова была продать душу кому угодно еще в начале весны.

Погода хмурилась с самого утра. Она будто понимала мое настроение и даже в чем-то тихо поддерживала меня, как бы намекая: не надо, не ходи с ним, останься дома, съешь маковый рулет и посмотри пару сезонов «The Big Bang Theory».

Но я решила довести дело до конца. Я схожу на свидание с Максимом. Только на одно свидание. Посижу с ним в кино часа полтора или два, а потом сразу домой. Я сбегу от него, как я это обычно делаю после занятий английским. Я хорошо бегаю. Я приняла решение еще до нашей встречи. Мне нужен Дима.

Теперь я хотела проверить себя – действительно ли все прошло, и на истории с Максимом можно спокойно ставить точку или еще нет?

Вдруг я его увижу сегодня вечером, и мои чувства снова оживут во мне и засияют свежими, еще более яркими красками? Вдруг я увижу его прозрачные зеленые глаза и пойму, что ничего не изменилось и по-прежнему без ума от него и готова на все, чтобы он был рядом? Вдруг он сделает один шаг мне навстречу, чтобы потом сделать два шага назад? Вдруг мне снова будет больно, и я опять попаду в зависимость от телефонных гаданий и бесконечных разговоров об одном и том же?

У меня было много вопросов. Я начала собираться только за час до встречи. Без особого энтузиазма подкрашивала брови и ресницы, укладывала челку, подбирала одежду. У меня не было ни малейшего желания наряжаться и быть красивой для него. Если бы наше свидание состоялось тогда, в начале весны – я бы начала к нему готовиться за сутки или даже больше. Я бы представила Максиму лучший вариант себя самой.

За пять минут до выхода из дома я натянула драные джинсы, кеды и спортивную толстовку. Глядя на меня, вряд ли бы кто догадался, что я иду на свидание с парнем, лучше которого я не могла представить еще несколько недель назад.

Теперь же я была уверена, что лучше – есть. И я даже знаю, где он живет, какую музыку слушает в машине.

Мы договорились встретиться на первом этаже торгового центра «Золотой Вавилон». Я написала Максиму, что сижу у фонтана под хвостом у динозавра. Максим опоздал на десять минут и выглядел не лучше меня. Будто заскочил сюда в кино так, между делом, будто он даже не готовился к этому вечеру, будто это для него ничего не значило.

Я была разочарована и молча шла за ним. Все волшебство, связанное с Максимом, рассеялось без следа. Внешне он не изменился и был тем же зеленоглазым красавчиком, что и раньше. Мне по-прежнему нравилось, как он выглядит, но теперь это было неважно.

Максим купил нам билеты, взял поп-корн и два стакана колы. До сеанса оставалось десять минут. Пока было время, я решила спросить то, что волновало меня уже давно.

– Почему ты решил мне написать?

Мы медленно продвигались ко входу в кинозал.

– Ехал вечером в метро с работы, – ответил Максим. – Захотелось кому-то написать. Подумал, что-то тебя давно не видел на курсах.

– Я еще в конце апреля ушла.

– Я не знал.

Максим шел чуть впереди меня. Он протянул два билета парню, что стоял у входа и пропускал в зал. Сначала я увидела знакомое кольцо, а чуть позже браслет с Близнецами. Парень поднял глаза, и улыбка тут же исчезла с его лица. Я застыла, не в силах сдвинуться с места. Дима спокойно смотрел на меня и молчал.

– Ты что стоишь? – улыбнулся Максим. – Пойдем.

– Приятного просмотра, – сказал Дима.

Я отвела глаза и прошла мимо. Я не знала, что он работает в этом кинотеатре, а спросить я не успела.

– «Отвязные выходные», говорят, крутая комедия. Я где-то видел этого парня…

– Какого?

– Который билеты проверяет. А это не тот, который на курсах был? Я как-то видел его весной с брюнеткой из твоей группы. Они вечером шли к метро вдвоем. Давно его что-то не видно…

«Не судьба», – подумала я.

– Что ты говоришь? – спросил Максим. Я не заметила, что сказала это вслух.

– Ничего. Не обращай внимания.

Эпилог

Привет!

Иногда, когда спишь с открытой форточкой, утром в комнату проникает запах свежей выпечки. Это потому, что мы живем недалеко от хлебозавода. Когда увозят хлеб, во всем районе пахнет ароматными булочками. Я помню этот запах с детства.

Мне нравится думать, что ты тоже чувствуешь этот запах, когда выходишь утром из дома раньше всех, садишься в Усаги и едешь до метро. Мы не виделись почти два месяца, хоть и живем на соседних улицах. Но мне спокойно знать, что ты всегда где-то рядом, что я вижу твой дом со своего балкона, что мы ходим одними и теми же дорогами, только в разное время. К сожалению.

Все было не зря. Мой зимний парень, его странный подарок оказался лучшим подарком, что я получила на Новый год. Если бы не тот купон на курсы английского, я бы не встретила тебя… мы бы не встретились.

Мне тебя очень не хватает. С тех пор меня никто не называл, как ты. По имени. Дарья. И серьезно и мило одновременно.

Ты лучшее, что случилось со мной в этом году.

Передай привет Усаги. И прости меня.

* * *

Летом я никуда не ездила и каждое мое утро начиналось с пробежки по стадиону, который видно с балкона родительской комнаты.

В конце августа я решила проложить себе новый маршрут для пробежек. На старой карте, где еще весной высчитывала угол азимута, я тонким пунктиром чертила себе новый путь. Выхожу из дома и бегу налево, сворачиваю на Ясный проезд, бегу мимо здания полиции, школы, мимо дома Димы, мимо закусочной и управы района, мимо пруда, почты и спортклуба. Потом поворачиваю еще раз налево и бегу до трамвайных путей, снова налево, мой ориентир – здание старого кинотеатра, который ремонтируют уже десятый год. Около него я снова поворачиваю налево и перехожу на быстрый шаг. Если бы не кинотеатр, то найти это место было бы сложнее.

Два года назад было три пятиэтажки. Осталась только одна, а вместо нашей вырос новый дом, которому дали тот же самый – старый номер. Я смотрела на место, где провела все детство и не узнавала его. Детские площадки давно снесли, деревья вырубили, гаражи убрали. Если бы не табличка с названием улицы и номером дома, я никогда бы не догадалась, что в выросла в этом месте. Месте, которое осталось теперь только на осенних фотографиях позапрошлого года.

Я бегу дальше и снова оказываюсь на Ясном проезде у пруда, делаю круг и бегу домой уже известным маршрутом. Ищу глазами Усаги рядом с домом Димы. Машины нет. Это неудивительно – скорее всего, она стоит в Отрадном у метро и ждет, когда он соберется домой с курсов английского, с учебы или с работы.

С Максимом мы встречались ровно неделю. На восьмой день я перестала отвечать на его звонки и сообщения, а на десятый день он перестал звонить и больше не писал. Наверное, он и сам планировал расстаться со мной, просто я опередила его. Он не искал встреч, не задавал вопросов, мы просто больше не общались.

Все мои мысли были о Диме. Мне было стыдно за ту встречу в кинотеатре. Я не могла найти в себе сил и смелости, чтобы объясниться с ним. Боялась, что он не захочет со мной говорить или не поймет меня.

На курсах мы не разговаривали. Занятия закончились в середине июня, а после – мы не виделись. Только теперь я поняла, какого человека потеряла. Когда мне становилось совсем плохо, я писала ему письма в «заметках» на смартфоне и никогда не отправляла. Страх быть посланной по известному всем адресу был сильнее, чем возможность вернуть в свою жизнь человека, который был мне нужен – на самом деле.

С Ариной мы почти перестали общаться. Переписывались ВКонтакте один-два раза в неделю. Она по-прежнему встречалась с Ильей, постила себе на «стену» рецепты диетических вкусностей, которые никогда не приготовит, и поучала меня при каждом удобном случае.

Она рассказывала о Косте, который весной звал меня в Париж, а я не согласилась даже на свидание. Но он не страдал, потому что сразу после того отказа познакомился в компании с девушкой, и у них случилась любовь с первого взгляда. Через месяц он уже выкладывал в сеть парные фото с девушкой, а Арина писала им, что они «идеальные». За это время она не раз повторила мне, что настоящая любовь – она всегда с первого взгляда, и что «своего мальчика» я узнаю с первых минут общения.

Мне было лень спорить. Просто теперь я знала, что «своего мальчика» можно и не узнать сразу, если в этот момент сходишь с ума по кому-то другому. Если верить судьбе, то она может дать второй шанс, а вот третьего может и не быть. Еще я слышала, что от судьбы не уйдешь, вопрос лишь в том, как долго придется идти ей навстречу.

В первый день осени я решилась.

Я выбрала самый красивый кленовый лист. Достала черный фломастер, аккуратно написала «Мне очень тебя не хватает…» и спрятала между страницами учебника географии.

Подъезжая к метро, я уже издалека начинала искать глазами его машину. Усаги, свежеокрашенная и блестящая, стояла на своем обычном месте – у куста напротив магазина «Седьмой континент».

На часах без пяти шесть. Я достала кленовый лист из учебника географии и аккуратно приложила его к стеклу, придавив левым «дворником» – поближе к водительскому сиденью. Дима появится через несколько часов. Надеюсь, он заметит и поймет все правильно.

Вечером я достала старую карту Москвы, провела пальцем по красному отрезку, что соединял наши с Максимом дома и пересекал дом Димы. Карта была старой. Такие до сих пор висят на каждой автобусной остановке в нашем районе. Там нарисованы все старые пятиэтажки, на месте которых уже построены новые дома. Я аккуратно сложила ее, убрала в пакет и закинула подальше на антресоли. Выбрасывать рука не поднималась, но и смотреть на нее было грустно.

Тем же вечером, когда немного стемнело, я решилась на сумеречную пробежку. Я оделась теплее и вышла на стадион. Фонари уже зажглись и тускло освещали беговые дорожки. Вокруг ни души. Я включила музыку и побежала. Дала себе задание – десять кругов.

Домой вернулась в девять. Подъезжая к девятому этажу, я поняла, что забыла дома мобильный. Так и было. Смартфон валялся на диване. Я провела пальцем по экрану. Было два пропущенных вызова с незнакомого номера.

Я вздохнула и посмотрела в окно. Никогда не перезванивала на незнакомые номера. Пока я думала, что делать, телефон зазвонил снова. Он звонил, звонил и звонил, повторяя припев «Ты моя вселенная» Басты, а я смотрела на номер и улыбалась, как дура, боясь нажать на зеленую трубку…

Свидание с мечтой (Ирина Щеглова)

Пролог. Прогулка по Елисейским Полям

Полина шла по улице, напевая себе под нос:

Aux Champs-Elysées, aux Champs-Elysées
Au soleil, sous la pluie, а midi ou а minuit
Il y a tout ce que vous voulez
aux Champs-Elysées[4].

Блестели стекла витрин, в них отражалась по-весеннему одетая толпа. На плитках тротуара растекались золотые полосы и прыгали по весенним лужам солнечные зайчики. Полина жмурилась от удовольствия, из наушников плеера звучал голос Джо Дассена. И, если не присматриваться к грязным сугробам у обочин, рекламным плакатам и вывескам, а только идти вот так, жмурясь от солнца, млея от восхитительной французской песенки, можно вполне представить себе, что вокруг не центральная улица родного города, а самые настоящие Елисейские Поля.

Полина бредила Парижем. Она запросто могла вообразить себе Латинский квартал с его Пантеоном, Люксембургским садом, музеями и уютными кафе, где так вкусно пахнет кофе и выпечкой. Или знаменитый Монмартр с его улочками и базиликой Сакре-Кёр. Ей ничего не стоило представить себе восхитительную Амели – любимую героиню из одноименного фильма. Именно с ней, с Амели, частенько сравнивала себя Полина, хотя, если честно, общего между ними было не так уж много. Даже, скорее всего, ничего не было.

Полина взглянула на свое отражение в одной из витрин: ну, чем не француженка! Высокая и худенькая, клетчатая юбка до пят и вышитая джинсовая куртка, пышные длинные волосы свободно лежат на спине и плечах. Хороша девушка! Вот, если бы не очки… Но без очков она не могла – слишком сильная близорукость.

Полина отвернулась от своего отражения и прибавила шагу. Она опаздывала. Урок с преподавателем должен был вот-вот начаться – теперь она занималась индивидуально. Противная художественная школа осталась в прошлом.

В художественную школу ее когда-то отвела мама. Полина все время что-то рисовала, то по памяти, то с натуры. Весь дом был завален альбомами с карандашными и акварельными набросками. Мама подумала и решила – ребенок должен учиться. Она хотела как лучше.

Когда мама спросила маленькую Полину: «Хочешь учиться рисованию?» Полина удивилась: «Разве рисованию можно научиться?», – спросила она в свою очередь. Мама, как могла, рассказала о художниках, даже сводила Полину на выставку. Так сказать, для наглядности. Девочка слушала и смотрела очень внимательно. Она была послушной дочерью.

Но! В школе ей не понравилось. Полина помнила, как на первом занятии нервная тетенька с растрепанными перетравленными краской волосами водрузила на подставку кубик и велела рисовать его. А ей не хотелось рисовать скучный кубик. Но она все-таки нарисовала его. Правда, не так, как хотелось тетеньке. Полинин кубик получился разноцветным, и еще он парил в облаках!

Тетенька возмущенно фыркнула и велела все переделать, то есть нарисовать заново. Полина подчинилась. И с тех пор в художественной школе она быстренько малевала унылые предметы, которые ставили на подставку, а дома погружалась в свой красочный мир и продолжала разрисовывать альбомные листы смешными животными, фантастическими пейзажами и людьми, такими прекрасными, какими они никогда не бывают в реальной жизни.

Полинины рисунки мертвых фруктов брали на выставки детского творчества, а чудные акварели хранились дома в больших папках. Преподавательница сообщила маме, мол, Полина звезд с неба не хватает. Чтоб та не обольщалась. Но Полине не было до этого дела.

Когда она немного подросла, мама научила ее шить. У Полины появилось новое поле для творчества. Оказалось, ткань ничуть не хуже бумаги! Из ткани получаются удивительно красивые вещицы: мягкие игрушки, кухонные прихватки, фартучки… А потом Полина сшила свою первую юбку (с помощью мамы, конечно). И с гордостью появилась в ней в школе. Одноклассницы ахали. Юбка была один в один, как в новой коллекции весьма известного кутюрье. Понятное дело, у Полины материальчик был попроще, да и фурнитура поплоше, но в целом юбка выглядела потрясающе. Так казалось Полине. Но мальчишки-дураки высмеяли ее. Особенно Мишка. Подошел и во всеуслышание спросил:

– Полинище, а чё это ты так вырядилась? Чё за прикид? С бабушки сняла?

Бесцеремонный, ужасно! Полина тогда ничего ему не ответила. А дома затолкала злополучную юбку подальше. Но шить не перестала, только теперь модели выбирала поскромнее, чтоб ее вещи не слишком бросались в глаза.

Потом она попыталась наносить на ткань краску – ей хотелось самой разрисовывать свои футболки. Но у нее ничего не получилось. А мама посоветовала купить специальные краски для ткани.

На первой футболке Полина изобразила свой знак Зодиака – двух рыб, связанных серебряной нитью. Она знала: изображение восходит к греческому мифу об Афродите и Эросе, которые превратились в рыб для того, чтобы прыгнуть в реку и ускользнуть от чудовища по имени Тифон. Символ обозначает двух рыб, которые держат во ртах связывающую их «серебряную нить». Обычно рыб рисуют глядящими в разные стороны, как бы отмечая конфликт в человеке между телом и душой.

Полине очень понравился рисунок: синие с серебром рыбы на голубом фоне. Она достаточно хорошо изучила характеристику своего знака. Более того, Полина была уверена, что ее знак – лучший! Особенно Полине запомнилось такое высказывание астролога Э. Адаме: «То, что вы Рыбы, это одно, то, что вы две рыбы, это другое, но то, что одна из вас плывет по течению, а другая – против, совершенно другое. Это и есть тип сложности личности знака Рыб».

Полине нравилось читать о Рыбах.

«Вот такая я загадочная и неповторимая», – думала она про себя, невольно снова сравнивая себя с Амели. Она не сомневалась в том, что Амели принадлежит к этому знаку.

Кому же не понравится! Ведь Рыбы – самый необычный и таинственный знак Зодиака. Под его покровительством рождаются талантливые и эксцентричные люди, наделенные необычным восприятием мира. Полина такой себя и считала – непохожей на других, единственной в своем роде. Особенно ей нравилось следующее утверждение: «Рыбы – изменчивый знак, который символизирует освобождение духа от пут материи, высокую духовность и красоту». Нет сомнений, она – личность высокодуховная! Таким, как она, порой трудно жить в нашем мире. Но у Полины замечательный характер. Она человек мягкий и добрый. Пусть немного чересчур чувствительный, но не все же могут быть такими холодными и рассудительными, как ее подруга Ольга, которая утверждает, что надо трезво оценивать себя и окружающих. А как это? Как можно себя оценить трезво? Адекватно, может быть? А других? Нельзя же сразу сказать о человеке, плохой он или хороший. Что, если он сейчас совершил плохой поступок, но потом подумал и исправился?

Зато Полину невозможно обмануть. Она чувствует ложь интуитивно, как плохой запах. О себе Полина может с уверенностью сказать, что она видит людей насквозь.

Да, а еще она, конечно, любит мечтать. Но ведь мечтательная девушка – это так романтично!

Но, несмотря на свою мечтательность и даже некоторую отстраненность, Полина все-таки очень дружелюбна. Она готова помочь всякому, кто будет нуждаться в ее помощи.

Что еще? Она не любит говорить о себе и своих проблемах. А зачем посторонним знать о них? Чужие проблемы никому не интересны. Важно, чтоб люди понимали друг друга без слов. Тогда их отношения можно назвать настоящей дружбой и настоящей любовью.

Полина, например, если полюбит, то полностью посвятит себя любимому. Вот уж точно! Главное, чтоб он любил ее по-настоящему, был нежным и верным.

Ах, как хотелось Полине встретить настоящую любовь!

Так что, если подумать, у Рыб совсем нет недостатков. Потому что недостатки Рыб тоже очень романтические, они говорят о хрупкости и утонченности их натуры, ранимости души. А для девушки это скорее достоинства.

Рыб обвиняют в двойственности, но Полина никакой двойственности в себе не замечала. А утверждение, что ее знак последний, игнорировала. Ведь Зодиак – круг. А где у круга начало и конец? Нет, она не ставит себя на последнее место, просто она скромная и не любит выставляться.

Впрочем, Полина не афишировала своего увлечения астрологией. Еще, чего доброго, засмеют. Но дома на шкафу у нее лежали и астрологический календарь, и несколько разных сборников с прогнозами, и она частенько сверялась с тем, что было написано в книжках. Не то чтобы слепо доверяла им, нет, просто ей было так спокойнее.

Если астрологический прогноз оказывался неблагоприятным, Полина огорчалась. Но прогноз не всегда сбывался, и это радовало. Что уж говорить о счастливых предзнаменованиях – они поднимали настроение и создавали некую ауру защищенности. А Полина так часто нуждалась в защите!

Глава 1. В школе и дома

Как только Полина освоила новую технику – нанесение краски на ткань, в ее гардеробе появились умопомрачительные футболки и сумки с разными надписями и рисунками. Полина сама делала трафареты, сама выдумывала всякие смешные надписи и картинки. И с того момента все в ее жизни изменилось. Сначала попросила разрисовать футболку одна подружка, потом другая, а потом народ просто повалил валом. Полинка никому не отказывала. Просила только, чтоб ей приносили вместе с футболками и сумками краски.

Одно плохо: времени на уроки почти не оставалось. В школе Полинка училась кое-как, даже любимый французский забросила. И еще ей вечно влетало от учителей за то, что она передавала записки на уроках. Но как же не передать, если просят? Полина часто выступала в роли письмоносца. Кто-нибудь из мальчишек влюблялся и выбирал Полину посредницей. Мальчишки, они стеснительные…

Однажды, дело было в седьмом классе, классная Нина Васильевна оставила несколько человек после занятий из-за того, что они якобы сорвали урок. Учительница потребовала, чтобы ребята извинились. Так вот, Полина не хотела извиняться, потому что считала: ее поведение никак не могло повлиять на то, что урок оказался сорванным. Ведь она всего лишь передала очередную записку. В итоге Полина просидела в классе до тех пор, пока родители не заволновались и не начали звонить и разыскивать дочку. Только тогда учительница отпустила ее. И лишь дома Полина, еще раз обдумав все, что произошло, расстроилась. Ведь Нина Васильевна, классная руководительница, была ее любимой учительницей. Она всегда хвалила Полину, поддерживала, никогда зря не придиралась. И вообще, она была очень хорошая.

На следующий день Полина извинилась. Нина Васильевна спокойно ответила:

– Полина, я никогда не сомневалась в твоей порядочности.

Жаль, в десятом классе Нина Васильевна не преподавала. Их классы расформировали. Полину и еще нескольких ребят присоединили к «А» классу. Как выяснилось, отбирал их учитель физики Олег Евгеньевич – новый классный руководитель. Полина очень не хотела идти в новый класс. Большинство ее друзей оказалось в десятом «Б». Она подошла к Олегу Евгеньевичу и сказала об этом. Учитель посоветовал ей самой с кем-нибудь поменяться. И добавил:

– Полина, я выбрал тебя, потому что ты незаурядный человек.

Дома Полина снова подумала и изменила свое решение. Она осталась с «ашками». И снова услышала от учителя:

– Я в тебе не сомневался…

Вообще, она всегда хорошо относилась к физику. Во-первых, Олег Евгеньевич жил с ними в одном подъезде и даже был приятелем Полининого отца. Во-вторых, однажды он сказал Полине: «Запомни мои слова: ты лучшая! Даже когда кто-то покажется тебе красивее или удачливее, не унывай. В тебе есть главное – изюминка, то, без чего девушка никогда не станет по-настоящему красивой. Ты не такая, как все». Полина запомнила. Правда, спрятала слова Олега Евгеньевича глубоко в себе. До поры. До тех времен, когда можно будет поверить. И еще, она была безмерно благодарна старому учителю.

Вообще-то, Полине повезло. В школе ее любили, а дома никто не донимал. Она была младшей в семье и не то чтобы сильно избалованной, просто, как всякий поздний ребенок, была окружена особой любовью и заботой. Старший брат – совсем взрослый мужчина, жил отдельно со своей семьей. А средний, Гоша, сумел стать Полине лучшим другом, несмотря на большую разницу в возрасте – целых десять лет.

Когда Полина была помладше, Гоша очень трогательно о ней заботился, повсюду брал с собой, читал ей книги, играл с нею. Но со временем Гоша немного отдалился. Оно и понятно: после школы он ушел в армию, а когда вернулся, у него появились свои, взрослые интересы, друзья, девушки. Полина даже ревновала его, обижалась. Но постепенно свыклась. Ничего не поделаешь, Гоша изменился, да и она выросла. Десятый класс как-никак.

Весна. Кончается март. Город пронизан солнцем. Тротуары почти высохли. Вокруг нарядные люди. Звучит французская песенка. Полина подпевает.

То есть все складывалось как нельзя лучше.

И Полина снова уносилась в мечтах в будущее: вот она в художественном училище, ее работы отправляются на выставку молодых художников. Разумеется, это парижская выставка. И разумеется, работы Полины заметили. Ее приглашают на стажировку во Францию. Ей примерно девятнадцать лет… или… Сколько лет было Амели? Кажется, двадцать два. Нет, пусть все-таки девятнадцать. Ведь в Париж хочется поскорее!

И вот Полина выходит из самолета в аэропорту Шарля де Голля и сразу же окунается в неповторимую атмосферу парижской весны…

Как чудесно!

В Париже как раз цветут каштаны, и яркое солнце отражается в потрясающих парижских витринах. Полина живет в Латинском квартале, а на этюды выбирается на Монмартр. И однажды на Монмартре к ней подходит молодой человек… красивый, как… В общем, он очень красивый. Высокий, утонченный, черноволосый и кареглазый. Одним словом, настоящий француз. Или, может быть, испанец? Ах, ну это неважно! Потому что он совсем не такой, как все знакомые парни. Особенно одноклассники – с их вечными тупыми шуточками и глупым ржанием.

Ну что хорошего, скажем, в Мишке? Да ничего! Нет, он тоже симпатичный, конечно. Полина даже была в него когда-то влюблена… Но об этом – молчок! Об этом никто никогда не узнает. А вспоминать не хочется. От Мишки – одни неприятности. Он всегда ее высмеивал. Полина даже плакала из-за него. Естественно, дома и, естественно, потихоньку. Но теперь с этим покончено!

Скоро лето, экзамены… Прощай, школа! Прощай, жестокий Мишка! Больше она никогда не увидит его. Ну, может быть, когда-нибудь, через много лет, вернется в родной город в лучах славы и случайно встретит его на улице… Нет, лучше на персональной выставке. Она будет вся такая невообразимо богемная, немного уставшая от успеха, а ее наряды сшиты в лучшем парижском Доме моды, причем по собственным Полининым эскизам. Она будет стоять в окружении первых лиц города, с бокалом шампанского в руках. А он, Мишка, лишь издали сможет наблюдать за ней.

Полина даже зажмурилась от удовольствия, представив себе смущенную физиономию повзрослевшего Мишки. Но она не будет жестокой. Она улыбнется, кивнет и позовет его…

В этом месте у Полины происходил сбой – невозможно было представить себе Мишку, посещающего художественные выставки. И еще. Пусть даже волей случая тот окажется на той самой выставке, вот только где гарантия, что он не скажет что-нибудь эдакое: «О, Полинище! Привет! Какими судьбами? Эт чё, ты все нарисовала?»

Ужас!

А в Париже, между прочим, даже клошары вежливые. Уж, во всяком случае, все говорят по-французски.

Ой, надо заняться французским! Совсем запустила!

Полина училась неровно. Ей хотелось хорошо учиться, но она так и не сумела приспособиться к структуре школы. К тому же дома никто и никогда не заставлял ее систематически делать уроки, а сама она все время витала в облаках. Ольга, ее лучшая подруга с самого первого класса, частенько говорила, что Полине просто необходима дисциплина. Если бы Полина взяла себя в руки, то смогла бы полнее проявить свои способности.

Но в чем должна выражаться дисциплина?

– Ты хотя бы научись говорить «нет», – наставляла Ольга, – а то ведь целыми днями выполняешь чужие поручения и заказы. На тебе ездят все, кому не лень!

Да, так оно и было. Полина рисовала школьные газеты, придумывала открытки ко всем праздникам, оформляла стенды. К тому же успевала разрисовывать футболки друзьям, приятелям, одноклассникам, приятелям приятелей и так далее.

Два года назад Ольга стала ходить в театральную студию. Но одной ей было скучно, и она позвала подругу. И снова Полина не смогла отказать. Она даже в спектакле играла… дровосека. Потом в школе решили сделать свой кукольный театр. И у Полины появилась еще одна общественная нагрузка: оформление спектаклей. Полина шила кукол, рисовала декорации, а заодно и играла в незамысловатых сказках. Спектакли показывали в детском саду по соседству. Малышам нравилось и для школы плюс. Полина крутилась как белка в колесе, старалась всем помочь, не требуя ничего для себя. И все привыкли к ее безотказности.

Ее комната была завалена рулонами ватмана, цветной бумагой, красками, обрезками ткани, кистями и губками. На плечиках сушились раскрашенные футболки, а стены покрывали акварели и наброски. В этом хаосе подчас трудно было разглядеть хозяйку, склонившуюся над столом или устроившуюся прямо на полу. В кресле сидела тряпичная кукла Козетта, которую Полина сшила еще в восьмом классе, начитавшись «Отверженных» Виктора Гюго. Козетта и Гаврош надолго стали ее любимыми героями. Именно после «Отверженных» Полина, подражая Гаврошу, стала носить кепки.

Читать она любила. Помимо Гюго, обожала «Графа Монте-Кристо» Дюма, «Овода» Войнич. Вообще, любила французскую литературу. Но на чтение времени совсем не оставалось, и в последнее время Полина нашла выход – покупала аудиокниги и слушала их за работой.

Над кроватью красовалась карта Парижа, от нее вели стрелочки к рисункам и снимкам с видами города-мечты. Полина давно забыла, какого цвета обои в ее комнате.

Убирала здесь она всегда сама, строго-настрого запретив маме что бы то ни было трогать. Только одна Полина могла разобраться в том творческом беспорядке, который царил в ее комнате.

Глава 2. Друзья и подруги

Ольга все время с кем-то дружила, ссорилась, мирилась, меняла парней, переписывалась, перезванивалась и вообще была в гуще событий.

Время от времени она вытаскивала на люди робкую Полину. Та слабо сопротивлялась. Но подруга умела уговаривать. Она приводила неопровержимые доказательства того, как Полине необходимо общение, что жить надо сегодня и сейчас, что новые люди и новые события дают толчок для творческой фантазии. Одним словом, у Ольги получалось убедительно.

Полина соглашалась. Отрывалась от своих красок, надевала что-нибудь эдакое, даже ресницы красила, приблизив лицо так близко к зеркалу, что касалась его носом. Красилась она очень тщательно. Нарисовать лицо так же сложно, как и написать картину. С той разницей, что картина пишется столько, сколько надо, а косметика наносится здесь и сейчас.

Ольга тоже серьезно относилась к процессу нанесения макияжа. Тут они были похожи. Но, пожалуй, только в этом. Ольга умела быть душой любой компании, если у нее было настроение. А Полина всегда держалась в тени, хотя ее очень любили те, кто был с ней близко знаком.

У Ольги день рождения – 31 декабря. Надо же, родилась на Новый год! Полина изучила и Ольгин гороскоп. Козероги – люди серьезные и обстоятельные. То есть обладают теми качествами, которых не хватает Рыбам. Конечно, Ольга порой держится отчужденно, бывает холодной и неприступной. Если честно, Полина даже побаивается ее немного. Но она очень любит подругу. Почему? Да потому что любит, и все. Необъяснимо. Конечно, можно сказать: Ольга удивительно красива, она умная, ироничная, с ней хорошо молчать. Она честная. Если ее что-то не устраивает, говорит прямо. И никогда-никогда не подличает! Еще она пишет песни и потрясающе поет!

Правда, Ольга не любит, когда с ней спорят. Но Полина и не спорит, просто делает то, что говорит подруга. Они прекрасно ладят.

Прошлым летом Ольга настояла на совместной поездке в лагерь. Полина последний раз была в лагере после пятого класса, и ей там ужасно не понравилось. Но ради подруги она скрепя сердце пошла на жертву.

Но на этот раз все было совсем по-другому. Они оказались в старшем отряде, где помимо воспитательницы были еще два вожатых – очень симпатичных. Все девчонки тут же в них влюбились. Вожатые водили их в поход с ночевкой в палатках и вообще устраивали всякие интересные мероприятия. Полина по привычке все время что-то делала: рисовала, шила, даже сочиняла. Ольга пела на концертах. Вдвоем подруги подготовили свою команду КВН, причем их отряд выиграл. Вместе с вожатыми девчонкам удалось подготовить «хор балалаечников» – весь отряд лихо сбацал «Светит месяц, светит ясный…» на балалайках, чем покорил строгое и беспристрастное жюри. В общем, Полина все время была на виду, ее все знали, все с ней советовались, к ней приходили, с ней знакомились. На дискотеках ее постоянно приглашали танцевать. У нее появились поклонники. А один из них, Лешка, даже в любви ей признался. Очень романтично. Он сказал:

– Я напишу что-то у тебя на спине, а ты угадай…

Полина уже и так знала, что он напишет, но притворилась, будто не понимает. Лешка водил пальцем по ее спине, а она поводила плечами и изображала полное неведение:

– Я-а-а, – тянула Полина. – Дальше не пойму. Буква «тэ»? А сейчас, кажется, «е»… Те-е-е… Ой, щекотно! А это что за буква?

Помучив мальчишку, Полина все-таки «догадалась».

– А ты? – спросил Лешка.

– Что? – переспросила Полина.

– Как ты ко мне относишься? Плюс или минус?

Это было очень смешно. И Полина ответила:

– Ноль!

На самом деле Лешка ей нравился. Они встречались до конца смены и даже целовались. Домой Полина вернулась окрыленная успехом.

Но в школе произошли большие перемены, классы объединили, и Полина с трудом привыкала к новым людям, новому классному руководителю, учителям. Да еще этот Мишка!

В декабре, кажется шестнадцатого, Ольга с трудом уговорила Полину пойти на день рождения к Мишке. Полина отнекивалась, но Ольга, зная ее, не отставала. К тому же Полине, если честно, ужасно хотелось пойти. Она и сама толком не знала, зачем. Что она надеялась там увидеть?

– Да брось ты, будут все свои, – пообещала Ольга, – ну, может, парочка незнакомых парней, так тебе это даже на пользу.

– Но Мишка меня не звал! – Фраза прозвучала как последний аргумент перед капитуляцией.

– Как не звал? – удивилась Ольга. – Он мне лично сказал: мол, приходите.

– Прямо так и сказал? – засомневалась Полина.

– Послушай, я не понимаю, что тебя беспокоит? – не унималась Ольга. – Мишка прекрасно знает о том, что мы подруги. Так?

Полина кивнула.

– Значит, он, естественно, приглашая меня, приглашал и тебя.

Как-то не слишком убедительно… Полина предпочла бы получить в руки красивую открытку с приглашением на свое имя. Но что делать, они же отправляются не на светский раут, а всего-навсего на день рождения к невоспитанному Мишке. Надо быть снисходительной. К тому же Полину снедало любопытство. И… любовь. Совсем немножко…

Да-да! Полина была влюблена в этого грубияна. Хотя он совсем ей не подходил. И в гороскопе то же самое написано: Стрельцы не самый подходящий знак для Рыб. Но ведь сердцу не прикажешь!

В любом случае к выбору подарка Полина отнеслась со всей серьезностью.

– Как ты думаешь, что бы Мишка хотел получить в подарок? – спросила она у подруги.

– Тут и думать нечего: футболку с твоим рисунком, – ответила та.

Полина задумалась. В голове возникли пока еще неясные картинки и образы. Ей виделся Стрелец, натягивающий лук, а еще дикие лошади с развевающимися гривами… Но Ольга быстренько вернула ее с небес на землю.

– Че Гевару! – заявила она.

– Что? – опешила Полина.

– Нарисуй Че Гевару, и дело с концом, – объяснила подруга. – Мишка мне все уши прожужжал: попроси у Полинки, да попроси у Полинки…

– А-а-а, – разочарованно протянула Полина. – Ладно.

Штампованный портрет кубинского революционера лично ее не впечатлял. Но раз Мишка хочет непременно команданте Че на футболку, что ж, она сделает.

– И ты, пожалуйста, не особенно усердствуй, – попросила Ольга, – изобрази стандартный портрет в беретке, чтоб сразу было понятно.

Полина сникла, вздохнула и согласилась.

Вдвоем они выбрали черную футболку. Дома Полина быстренько вырезала трафарет, нанесла краску, тяп-ляп и – готово.

– Отлично! – одобрила Ольга.

Мишка жил в частном доме, в старом центре, где еще сохранились такие дома. Очень красивое место, на спуске у реки. Повыше, на холме, полуразрушенный храм, сейчас стоявший в строительных лесах.

Полина иногда ходила в этот храм смотреть сохранившиеся фрески. Особенно ей запомнился лик Христа, вернее – глаза, само-то изображение почти не сохранилось. То ли из-за освещения, то ли неизвестный художник был уж очень талантлив, но взгляд этих глаз буквально заставлял остановиться и замереть. Полинина преподавательница объяснила, отчего получается такой эффект. Полина слушала ее, пыталась понять, соглашалась, но впечатление от взгляда не проходило, не становилось будничным.

При храме сохранилась колокольня. С винтовой, очень крутой лестницей. Полина, рискуя сломать себе шею, поднималась наверх и глядела на родной город. Старенькая колокольня в ее мечтах превращалась в Эйфелеву башню. Со всех сторон обдуваемая ветром, Полина закрывала глаза и, раскинув руки, стояла, замирая от страха и восторга. Она и Ольгу приводила смотреть взгляд Спаса. Фреска так и называлась – Спас Нерукотворный. И на колокольню они поднимались. Но, так как дело было днем, их заметил сторож и сердито прогнал «отчаянных девок».

Погода в декабре выдалась сырая, было хоть и тепло, но ветрено, и все время шел дождь. Полина с Ольгой шли привычной дорогой. Только у самого храма они свернули и спустились по узкой улочке вниз. Ольга по-хозяйски толкнула калитку. Полина вошла во двор следом за подругой.

Встретили их весело. Мишка, как обычно, разорался, будто его режут. В коридор вывалились одноклассники, подняли шум, стало тесно – не протолкнуться. Мишка тут же громогласно объявил, что дома никого нет. «Вот дурачок, а мы все?» – подумала Полина. Очевидно, Мишка имел в виду взрослых.

Ольга довольно быстро освоилась, а Полинка все никак не могла прийти в себя. Оказалось, помимо одноклассников, в компании были и совершенно незнакомые парни и девчонки.

Полина вручила Мишке красивый сверток: блестящая бумага, ленточка с розочкой, все как положено. Мишка бесцеремонно разодрал бумагу, извлек футболку и с криком:

– О! Че Гевара! – сбросил рубашку и натянул футболку.

Полина смутилась.

А Мишка, как заведенный, стал приставать ко всем, показывая команданте так и эдак:

– Видали? Это Полинище нарисовала!

Народ хвалил. Все смеялись то ли над Мишкой, то ли над Че Геварой…

Полинка была очень довольна и в то же время страшно смущалась. Неугомонный Мишка мог бы быть повежливее.

Ответив на вопросы, как она это делает, и пообещав всем нарисовать что-нибудь, Полина забилась в угол в надежде, что там она будет не слишком бросаться в глаза. Оттуда наблюдала за прыжками и ужимками Мишки, а тот ни минуты не мог усидеть на месте. Мишка танцевал со всеми девчонками, бегал на кухню, выскакивал на улицу. Он был одновременно повсюду! Полина пыталась понять, которая из девчонок ему нравится, но не смогла. В случае с Мишкой это совершенно невозможно. Зато Полинка заметила, как один из незнакомых парней, кажется Влад, очень уж увивается вокруг Ольги.

«Странный парень», – отметила Полина, разглядывая Влада.

Еще бы! В рубахе навыпуск, цвета некрашеного полотна, на груди – солнце, а по подолу и рукавам петроглифы[5]. На шее – кожаный шнурок с керамическим диском, на запястье фенечка. Полина такие и сама умела плести. Светлые волосы с длинной челкой, падающей на глаза, он то и дело отбрасывал ее назад. Острый взгляд серых глаз. И еще он улыбался с этакой легкой иронией, будто знал нечто такое, чего не знали все остальные, и Полина в том числе.

Так вот, Влад все время присаживался рядом с Ольгой, танцевал с ней, говорил о чем-то. Полинка не удивилась такому вниманию незнакомца. Ольга действительно очень красивая девушка. Высокая, даже немного выше Влада, длинные золотые волосы кольцами, фарфоровая кожа и зеленые кошачьи глаза. К тому же Ольга одевается очень броско, даже вызывающе. Сейчас, например, ее платье облегало тело, как узкая перчатка руку. Полина ни за то бы не рискнула надеть такое.

Родители у Ольги – музыканты. И сама она неплохо играет на гитаре, даже пробует писать песни. Мишка, естественно, знал об этом. Он приберег Ольгу, что называется, на десерт. В какой-то момент они пошептались, Мишка исчез, но вскоре появился с гитарой. Ольга поморщила носик:

– Ой, какие дрова: невозможно же играть! И кто ее настраивал?

Она уселась на стул, предусмотрительно установленный Мишкой посреди комнаты, склонила голову, пробежала длинными пальцами по струнам, подкрутила колки, прислушалась к звуку. Кивнула сама себе и запела:

Стук по крыше,
Слышишь,
как движется свет?
Выше, все выше
ведет этот след.
Там над миром сонным
Бездонные ветры поют.
Ночью темной
С собой позовут.
Вестовой мой мчится
Птицей,
Йо, хей! Йо, хей!
Пусть приснится
Тебе храп коней,
Эй, поскорей,
Эй, хей, хей![6]

У Ольги был великолепный голос, сильный и довольно низкий. Полина любила слушать подругу. Что и говорить: Ольга пела как настоящая певица.

Вот и на дне рождения она произвела впечатление. Свои-то привыкли, а вот новенькие, конечно, рты пооткрывали. Мишка стоял у стены и посматривал на Ольгу с гордостью. А Влад вдруг вскочил, попросил гитару и, резко ударяя по струнам, оглушительно заорал что-то, видимо, тоже собственного сочинения. У Полинки уши заложило. Ольга засмеялась и остановила Влада:

– Хватит, хватит, оглушил!

Его, казалось, ничуть не смутил Ольгин смех. Правда, гитару он отложил. Но долго еще распространялся о том, какой у Ольги талант. И какие горы можно свернуть с таким талантом.

Мишка, естественно, тут же раскрыл тайну самого Влада. Мол, он тоже не лыком шит – между прочим, поэт, посещает литературный клуб и учится на подготовительных курсах в институте искусств.

«Вот это да! – подумала Полина. – Настоящий поэт!» Ей захотелось немедленно подойти к Владу, расспросить. Но еще подумает, что она навязывается. Нет, может быть, в другой раз. А еще лучше будет – расспросить потом Ольгу. Ведь Влад наверняка что-нибудь рассказал ей о себе.

Влада попросили что-нибудь прочитать. А тот заявил, что своих стихов не читает. Он их поет.

– Но рядом с Ольгой я бессилен, – пошутил Влад, отбрасывая назад челку.

Мишка был страшно доволен. День рождения явно удался.

Просидев весь вечер в уголке, Полина встрепенулась, только когда Ольга собралась домой. Влад тут же вызвался ее проводить. Мишка заявил:

– Ты что, всех девчонок решил увести? Я тоже иду!

Полина видела: Влад не особенно обрадовался. Но заставил себя улыбнуться, чтобы не показать своего недовольства. Он, видимо, рассчитывал побыть с Ольгой наедине, а теперь ему придется терпеть неугомонного Мишку, да еще и Полину в придачу.

Мишка всю дорогу балагурил. Он не мог вести себя спокойно. Мишка постоянно бежал. Он и друзей своих заставил нестись по темным улицам, так что брызги летели из-под ног и ветер бил в лицо. Ольга была на каблуках, а в такой обуви не очень-то побегаешь. Полинина длинная юбка тоже не способствовала скорости передвижения. Полина могла широко, по-мужски, шагать. Она вообще ходила очень быстро. Но ходить – не бегать.

Однако настроение Мишки быстро передалось остальным. Девчонки забыли о каблуках и длине юбок, с визгом носились за Мишкой, он хватал их за руки и тащил вперед, стараясь обогнать Влада. Даже Влад, до того державший себя несколько манерно, и тот разошелся, скакал и орал вместе со всеми.

Компания распалась на площади. Ребята разошлись в разные стороны.

Полина была счастлива. У нее кружилась голова от прикосновений горячей Мишкиной руки к ее руке. Правда, Мишкина медвежья хватка и сила, с которой он дергал Полину, способна была сломать тонкое Полинино запястье. Временами ей даже казалось, что Мишка вывернет ей руку, то есть в прямом смысле вырвет руку из сустава, завтра она наверняка обнаружит несколько внушительных синяков, оставленных Мишкиными пальцами. Но ее это не волновало. Ведь это Мишкины пальцы, Мишкины руки, это сам Мишка! Он пригласил ее на день рождения (Полина уже убедила себя, что так и было), Мишка разговаривал с ней, смотрел на нее и держал за руку. Он даже пошел провожать ее домой! Стало быть, она ему небезразлична! И Полинка потихоньку заливалась смехом, поглядывала на Мишку и ждала… Но на сегодня, видимо, чудеса закончились.

В конце концов Мишка и Влад благополучно доставили девчонок по домам.

День рождения остался в прошлом. В жизни Полины мало что изменилось. Все осталось по-прежнему: школа, дом, Мишка… Вот разве что Ольга, кажется, приобрела нового парня. Во всяком случае, Полина знала, что Ольга с Владом стали встречаться.

Полина с нетерпением ждала Нового года. Во-первых, Мишка. Почему после того, что было на дне рождения, он ведет себя с ней по-прежнему? Разве он не должен был написать ей записку или пригласить на свидание? Ну, хоть как-то намекнуть, дать ей понять, что она ему нравится, что он тоже ждет Нового года.

Но Мишка вместо того, чтобы нежно держать ее за руку на переменах, говорить о своих чувствах, вздыхать, смотреть влюбленными глазами, – вместо всего этого он бесшабашно носился по школе, обнимался со всеми девчонками, орал и резвился.

«Нет, все же он не мой герой», – с сожалением думала Полина.

Глава 3. Парень ее мечты

Ко всему прочему, Мишка оказался предателем.

Перед Новым годом Полина сильно простудилась и вынуждена была провести все праздники дома. Пока она страдала, мечтала о будущем и представляла себе, как встретится с Мишкой после каникул, он тем временем познакомился с какой-то девицей. Ольга рассказала.

Подруга оказалась на Новый год в компании Мишки и Влада. Там была и та девица. И Ольга лично видела, как они с Мишкой целовались.

Такой измены Полина простить не могла. Значит, пока она лежала дома с температурой, в то время как весь мир праздновал Новый год… в то время как она больше всего нуждалась в заботе, внимании и любви… в то время как она, не переставая, думала о Мишке, он ЦЕЛОВАЛСЯ с другой! И зачем, зачем только Ольга рассказала ей об этом? Могла бы подождать. Хотя бы до конца каникул. Все-таки Полине не было бы так горько и одиноко. У нее была бы надежда, несбыточная мечта о любви… Нет, ну это же просто невозможно! Как он мог?! Может, Ольга ошиблась? Не разобрала в темноте, перепутала? А на самом деле это был не Мишка. И даже если Мишка, то он вовсе не целовался. Ведь мог же он просто разговаривать с какой-нибудь девчонкой. Почему обязательно – целовался?

Полина измучилась, перебирая в уме подробности. Однако как бы она себя ни утешала, факт оставался фактом. Во-первых, Ольга никогда не ошибается. Во-вторых, Мишка ни разу не вспомнил о Полине – не зашел, не позвонил… Наверное, встречался с той девчонкой. Выходит, Мишка ее не любит. А она-то размечталась! И о ком! Ведь знает же она Мишку как облупленного. Ну какая у него может быть любовь? Разве парень ее мечты похож на Мишку? Ни капельки!

Когда Полина шла в школу, в первый день после каникул, она твердо решила: никаких разговоров с Мишкой. Она вообще не станет с ним общаться. Все, с глаз долой, из сердца вон!

Она не учла одного: с Мишкой невозможно поссориться.

После каникул он как ни в чем не бывало подошел к ней в школе.

– Привет! – заорал, как обычно, да еще и по плечу хлопнул. Полина чуть не рухнула.

– У меня к тебе дело есть, – без всякого перехода сообщил Мишка.

Полина, потирая плечо, обратила внимание на то, что Мишка щеголяет в ее футболке с Че Геварой. Стало грустно.

– Слушай, Полинище: у меня дружбан есть, живет в Питере. Я ему рассказал о тебе, и он попросил, чтоб ты ему сделала футболку как у Сида Вишеза. Ну, знаешь, того, «Сид и Нэнси» смотрела? «Мы с тобою вместе, как Сид и Нэнси…» – пропел Мишка для убедительности. – Sex Pistols помнишь?

Полина неуверенно кивнула.

– Ну, ты чё тормозишь? – Мишка от нетерпения чуть не подпрыгивал на месте. – В общем, я сказал Джону, и он с тобой свяжется. Да ты сама посмотри у меня «В контакте».

– Хорошо, – неуверенно согласилась Полина.

Больше она ничего не успела сказать, потому что Мишка уже унесся куда-то по школьному коридору.

Полина задумалась. Интересно, почему Мишка рассказал о ней своему другу? Как там его, Джон, кажется. Кто такой Сид Вишез, Полина, конечно, представляла себе, но довольно смутно. И еще: что она должна сделать? Зайти к Мишке на его страницу ВКонтакте? Но ведь они даже не друзья. Что это? Приглашение? Довольно странное, если не знать Мишку. На самом деле он просто хочет, чтобы Полина добавила его в друзья. А как же та девица, с которой он целовался на Новый год?

Слишком много вопросов.

Полина тряхнула головой. Она решила, что ничего такого делать не будет. И если кому-то нужна футболка, пусть этот кто-то лично попросит.

Она поделилась с Ольгой своими соображениями. Но та отмахнулась:

– Не обращай внимания на Мишкины бредни.

Полина честно старалась не обращать. И честно не обращала. До того момента, как вернулась домой после занятий. А дома она не выдержала, забралась в комнату брата и включила компьютер.

Дело в том, что компьютер у них был только один. Но Гоша благородно разрешил сестре пользоваться им. Полина никогда особенно не злоупотребляла доверием брата. И потом, она была, в общем-то, равнодушна к компьютеру. У нее была страничка ВКонтакте, куда она заходила крайне редко. Иногда блуждала по Сети, выискивая нужную информацию, да еще, пожалуй, почтой пользовалась.

Сейчас она долго тупила, прежде чем сообразила зайти на страницу к Ольге. Мишка нашелся. Полина, затаив дыхание, вывела на экран всех Мишкиных друзей. И мгновенно забыла, зачем сюда вошла, – ее заинтересовали многочисленные аватарки Мишкиных подружек. Она бродила по чужим страницам, заглядывала в незнакомые лица, пыталась представить себе всех этих девчонок, часто скрывающихся за снимками знаменитостей или за картинками из аниме. Ей хотелось узнать, с кем из них целовался Мишка.

Полина увлеклась, забыла о времени. И вот среди незнакомых и знакомых лиц и личин она вдруг увидела его! Того самого француза или испанца, она так и не решила. Но в тот момент это не показалось ей важным, потому что на нее смотрел черноволосый красавец с тонкими чертами лица. Одним словом, парень ее парижской мечты. Полина нашарила рукой на столе брата какой-то блокнот, схватила карандаш и, не отрывая взгляда от экрана, быстро-быстро сделала набросок.

Без сомнения. Это был он. Полина зашла к нему на страницу, даже сразу не сообразив, что «парижская мечта» называет себя Джоном.

Она посмотрела его видео. Еще подумала: вот тот самый Сид Вишез. И до нее наконец дошло. Так вот кому она должна сделать футболку!

«Это судьба!» – решила Полина. И больше не раздумывала.

«Привет! Я та самая Полина. Мишка сказал, что тебе нужна футболка как у Сида Вишеза. Есть еще какие-нибудь пожелания? Напиши мне…»

Она добавила адрес своего почтового ящика и отправила сообщение.

Полина так и осталась сидеть у монитора в ожидании ответа. Блокнот с наброском лежал у нее на коленях. Ее спугнул Гоша. Полина молниеносно закрыла страницу Джона, незаметно выдрала листок с наброском из блокнота и, бормоча что-то маловразумительное, вылетела из комнаты брата. Отдышалась, когда закрылась у себя. Села за стол, расправила смятый листок с карандашным наброском и поняла, что должна написать это лицо.

Весь вечер Полина делала наброски в альбоме. Она отвлеклась и перестала думать о том, что ей ответит Джон, да и ответит ли вообще. Ей казалось немыслимым проверить почту, когда брат дома. Никто ничего не должен узнать!

Работа над портретом увлекла ее. Она рисовала Джона анфас и профиль, не забыла и о берете – в нем Джон полностью слился с Полининой мечтой. Она даже подумала: возможно, у Джона родители французы или кто-то из предков. А что, ведь в Питере живут иностранцы. Всякие дипломаты с семьями. Джон вполне может быть сыном одного из дипломатов. Разве нет? Правда, было непонятно, что связывало Джона и Мишку, но это, в конце концов, неважно. Ей нет никакого дела до этого.

На последнем рисунке рядом с Джоном стояла она – худенькая высокая девушка в юбке до пят. Полина присмотрелась: что-то не стыковалось. Две фигуры на бумаге явно не подходили друг другу. Но в чем тут дело, Полина понять не смогла. Она аккуратно стерла девушку, оставив только контур. Вздохнула, собрала листы в папку и спрятала ее в стол.

Сообщение от Джона она смогла прочитать только на следующий день.

Джон написал: «Да круто высылаю фотки посмотри». С замиранием сердца она перечитала сообщение несколько раз. Ее почти не тронуло отсутствие знаков препинания. Она знала: ВКонтакте и аське многие намеренно делают ошибки и коверкают слова. Такой небрежностью автор как бы говорит: «Мне наплевать на условности, я такой, какой есть».

Полина зашла в почтовый ящик и сразу же наткнулась на послание от Джона. Текста не было, одни снимки с Сидом. Сид в черной футболке, Сид в красной, Сид такой и эдакий. Полина распечатала снимки и, прижимая их к груди, скрылась в своей комнате. Она села на пол, разложила перед собой листы бумаги и сидела так, положив подбородок на колени. Сида Вишеза она не видела. Он как-то растворился, исчез, а на его месте появился Джон. Она снова размечталась, как если бы сейчас, вдруг, Джон вошел к ней в комнату. Они давно знакомы или нет, не знакомы… Вот, прямо сейчас открывается дверь – и входит Джон, прекрасный как ангел. А на нем футболка… со свастикой?! Бр-р-р! Полина сразу же отказалась от свастики. А вот красная футболка с серпом и молотом – это пожалуйста! Советская символика давно превратилась в китч.

Полина подумала и написала Джону: «Привет, Джон! Я посмотрела фотографии, которые ты мне прислал. Я сделаю. Передать через Мишу?»

Потом она, повинуясь внезапно возникшему желанию, сфотографировала свой карандашный портрет Джона, перенесла в компьютер и отправила ему вместе с письмом.

Ее избранник, ее парижская мечта, непременно должен оценить то, что сделала Полина. Она была уверена: красавец Джон не такой, как все. Уж, конечно, он умеет нормально писать и говорить. А то, что он прислал ей короткую записку без знаков препинания, так оттого, что он просто занят. У него нет времени писать длинные письма. Вот когда они познакомятся поближе, когда он поймет, какая Полина необыкновенная девушка, тогда он и напишет ей длинное, настоящее письмо.

«Здорово, здорово, здорово!» – Полина зажмурилась и закружилась по комнате. Запрокинула голову, развела руки в стороны и рухнула на диван. Подумала: «Я знала! Я всегда знала, что встречу его!»

Ответ Джона слегка разочаровал ее: «Не понял это ты к чему нарисовала?» Полина, ожидавшая совсем другой реакции, сначала растерялась, но потом разразилась длинным письмом, в котором объясняла свои взгляды на искусство, рассуждала о внешности Джона и о том, почему решила написать его портрет. Она много чего написала в том письме и, видимо, произвела впечатление на Джона. Правда, он снова оказался крайне немногословным: «Понял».

Поначалу Полина чуть не расплакалась. Но вскоре убедила себя в том, что Джон человек занятой и ему, естественно, не хватает времени на то, чтоб сидеть в инете. Полина поспешила взяться за дело.

Футболка была готова через три дня. Полина аккуратно упаковала ее и взяла с собой в школу, чтобы передать Мишке.

Она порадовалась тому, что Мишка совершенно не взволновал ее, как раньше. Полина была поглощена мыслями о Джоне.

Мишка восторженно поблагодарил и попытался сунуть Полине деньги. Она испуганно отшатнулась.

– Ты же потратилась? – удивился Мишка.

– Пусть это будет подарок, – пролепетала Полина, – на день рождения…

– Да у Джона днюха только в сентябре. – Мишка тоже был растерян.

– Ну и что? – не сдавалась Полина. – Пусть это будет подарок фирмы. Если понравится, сделаю еще, уже платно, – нашлась она.

– А-а-а, – протянул Мишка. – Тогда ладно.

Полинина футболка уехала в Питер, и Полина начала с нетерпением ждать известий от Джона.

Глава 4. Незваные гости

Ольга посмеивалась, шутила: «Выходишь на международный уровень».

А Джон между тем написал, что футболка ему очень понравилась. Одновременно он предлагал вывесить ВКонтакте альбом с другими работами Полины. Потому что его друзья заинтересовались, многим захотелось узнать, что там за художница такая.

Полина много раз перечитала его письмо. О чувствах в нем не было ни слова, но Полина понимала: их отношения только-только начинаются. Нельзя же вот так, ни с того ни с сего, признаваться в любви незнакомой девчонке. Надо узнать друг друга, пообщаться…

С Ольгиной помощью – без подруги она не справилась бы – Полина опубликовала несколько наиболее интересных рисунков. Получилась этакая маленькая галерея. Полина называла ее «Моя персональная выставка». У нее сразу же прибавилось друзей. И Джон периодически просил сделать для кого-нибудь надпись или рисунок на футболке или сумке.

Заказы привозили его знакомые. Полине звонили, договаривались о встрече, она приходила, получала пакет с футболками, наносила рисунки. И так же передавала готовые вещи обратно. Она упорно отказывалась от денег. Тогда Джон стал передавать их, не спрашивая, просто вкладывал в пакет, и все. Полина расстроилась. Ей казалось, что это как-то нехорошо: брать деньги с человека, в которого она влюблена.

Правда, Ольга была другого мнения. Она утверждала, что Полина не настолько богата, чтобы бесплатно раздавать свои работы. К тому же деньги-то на краски она тратит родительские. Кое-как ей удалось уговорить Полину.

Переписка с Джоном становилась все активнее. В феврале Полинка поздравила его с Днем святого Валентина и с 23 февраля. Он поздравил ее Восьмого марта. А на день рождения даже позвонил!

К Полине как раз зашла Ольга. И не одна, а с Владом и Мишкой.

Полина даже растерялась немного. Все-таки она специально никого не приглашала. Знала, что к ней зайдут девчонки, а вечером, как обычно, соберутся родственники.

Чудесная Полинина мама никогда бы не позволила себе плохо принять гостей. Она и Полину приучила к тому же. Поэтому накануне мама с Полиной колдовали на кухне, изобретая очередное парадное блюдо. Они испекли коржи для торта. Когда коржи остыли, Полина принялась фантазировать, и мама не вмешивалась. Торт получился высоченный, со сложными украшениями из крема, глазури, орехов и цукатов. Помимо торта, Полина лично приготовила пирожное безе с орехами и несколько фирменных салатов. Холодильник ломился от всевозможных яств. Зато Полина и ее мама были спокойны: теперь они не ударят лицом в грязь перед гостями.

Как бы там ни было, но неожиданное появление Мишки и Влада внесло некоторую сумятицу. Мишка ворвался в квартиру, потрясая букетом, который он назвал «веником», вручая ошеломленной Полине. Так и сказал:

– Полинище! Ну, ты даешь! У тебя же днюха! А мы не знали! Ну, типа, поздравляем и все такое! Держи веник!

Полина в первое мгновение замерла, разглядывая непрошеных гостей. Потом взяла себя в руки, схватила «веник» и потащила друзей к себе в комнату. Рассадила, с трудом угомонив Мишку:

– Посидите немного, я сейчас…

Кивком головы позвала Ольгу с собой.

– Ты бы хоть позвонила! – шепотом укорила подругу.

Та улыбнулась загадочно. А затем сообщила:

– Я и сама не знала, все решилось в одну минуту. Влад пригласил к себе, я сказала, что не смогу, потому что у тебя день рождения. А Мишка – ну, ты ведь его знаешь – тут же выдал: «Отлично! Идем поздравлять Полинку!» Вот и пришлось взять их с собой.

Полина вздохнула. Она только сейчас поняла, как обрадовалась Ольге и ребятам. До сих пор у нее дома никогда не было ни одного парня. Если не считать друзей Гоши, конечно.

– Оль, я очень рада, правда, – призналась она. – Только помоги мне на стол накрыть.

– А, фирменный торт твоей мамы? – понимающе кивнула Ольга. – Я предупредила ребят о том, что их ожидает нечто феноменальное.

Полина с гордостью открыла холодильник.

– Вау! – Ольга всплеснула руками. – Слушай, жалко такую красоту рушить. Нет чего-нибудь попроще? У вас же гости сегодня будут.

– Ольга, ты чего? – удивилась Полина. – Вы и есть гости! Сейчас еще девчонки придут, ты их знаешь.

– И все?

– Как обычно. – Полина пожала плечами.

– В таком случае я правильно сделала, что притащила парней, – заметила Ольга. – А то у тебя каждый год одно и то же.

Полина развела руками:

– Честно говоря, не ожидала. Это будет лучший день рождения в моей жизни!

Девчонки выволокли торт из холодильника и потащили его в комнату.

– О-го-го! – заорал Мишка, увидев грандиозное сооружение.

Он ловко перехватил блюдо из рук Полинки, подскочил к столу. Полинка метнулась, смахнула со стола все, что там было, прямо на пол. Мишка с грохотом водрузил торт и хотел было сразу подцепить пальцем завитушку из крема. Но Ольга вовремя заметила его маневр и шлепнула по руке.

– Перебьешься! – пригрозила она.

Мишка не обиделся. Наоборот, он вприпрыжку побежал за Ольгой на кухню, схватил большой поднос с посудой, пирожными и всякой всячиной и, опасно балансируя, потащил его в комнату.

Полина смеялась и подталкивала его в спину.

Время от времени она успевала бросить взгляд на Влада. Сегодня на нем были оранжевая рубаха и ярко-зеленые штаны. За зиму у него отросли волосы, и он забрал их в короткий хвост. Скрестив руки на груди, Влад заинтересованно рассматривал карту Парижа. Ольга что-то говорила ему. Полинка почти не прислушивалась. Ей очень хотелось пообщаться с Владом. Она никогда раньше не была знакома с таким необычным парнем. Влад интересовал ее, но она никогда не призналась бы в этом, особенно теперь. Во-первых, робела перед малознакомыми людьми. Во-вторых, стеснялась Ольги. Вот если бы разговор начался сам собой и Влад невзначай рассказал бы о себе…

Полине пришлось отвлечься от своих мыслей. Совместными усилиями накрыли на стол. Расселись.

– Тебе сколько стукнуло, Полинище? – допытывался Мишка.

– Шестнадцать, как и тебе, – сказала она.

– Ну, я-то старше, – напыжился Мишка, – у меня же днюха в декабре. А Владу вообще в июле семнадцать будет.

«Так вот в чем дело! – подумала Полина. – Теперь понятно. Влад старше нас, к тому же он такой… таинственный. Наверное, Ольге с ним очень интересно. Почему она ничего не рассказывает о нем?»

Полина решилась и спросила у Влада, в какой школе он учится. Оказалось, Влад живет в новостройках, на окраине города, учится в одиннадцатом классе, в новой школе. О школе он говорил неохотно. Видимо, ему там не нравилось.

Полина снова обратила внимание на его фенечку. Влад протянул ей руку, и она смогла прочитать вытканную фразу «Мир вам». Но постеснялась спросить, что это значит.

– Очень красиво, – похвалила она.

Ольга пошутила:

– Новый год давно кончился у всех, кроме Влада. Он сам как новогодняя елка.

Полине шутка показалась бестактной. Желая как-то замять возникшую неловкость, она спохватилась:

– Ой, чего же я сижу! У меня же шампанское есть!

– Круто! – возликовал Мишка. – Настоящий день рождения, а не мура какая-нибудь с чайком под попсу.

– Вечно ты, – поморщилась Ольга.

– А что? – удивился Мишка. – Я же искренне сказал.

Влад засмеялся. Полинка побежала за шампанским.

– Кто-нибудь умеет открывать? – спросила, неуверенно подавая Владу бутылку.

– Да уж как-нибудь, – важно откликнулся тот.

В дверь позвонили. Полинка вспомнила о девчонках. Родители должны были вернуться к вечеру, брат тоже.

Вошли Катя с Настей – Полинины подруги, живущие по соседству. Они не ожидали увидеть такую компанию. Если бы не отрицательный Мишка, бросившийся за стульями с криком: «Нашего полку прибыло!», девчонкам пришлось бы туго. Но они скоро расслабились. Мишка и Влад быстро перезнакомились с ними.

Вскоре все хихикали, поглядывая на резвящегося Мишку. Влад быстро и без потерь открыл шампанское, аккуратно разлил его по бокалам. Причем себе налил газировки. На удивленный взгляд Полины ответил:

– У меня аллергия на спиртное.

– Везет некоторым, – тут же отозвался Мишка. – Какая экономия!

Гости подняли бокалы.

– Ну, Полинище, за тебя! – Мишка опрокинул в себя шампанское, чихнул, потер нос и признался: – Щиплется…

Девчонки засмеялись, хором пожелали Полине всяческих успехов, отпили по глотку.

Неугомонный Мишка почти без перехода обратился к Полине:

– Полинище, а у тебя, чё, музончика никакого нет?

Он огляделся удивленно. Полина покраснела.

– Я в основном плеер слушаю, – призналась она. – Но если хотите, у брата в комнате есть комп, так что…

Влад отмахнулся:

– Остынь! Зачем нам чужие песни, мы будем петь свои. – Он указал на гитару в чехле. – Зря, что ли, тащили?

Мишка пожал плечами и уселся на диван:

– Ладно, я же как лучше хотел.

– Иди поешь, чудо в перьях, – позвала Ольга, накладывая ему в тарелку салат.

Мишка вскочил, снова уселся за стол, начал уплетать угощение. Он увлекся, нахваливал Полинку и обещал на ней жениться. Совсем вогнал в краску. Ольга отвесила парню подзатыльник. Полина смотрела на Мишку и думала: «Какой он милый, простой, но, какой же он не романтичный!» Она больше не обижалась на бесцеремонного Мишку. Ведь у нее был Джон. Парень ее мечты.

Ольга достала гитару, пошепталась с ребятами. Влад встал посреди комнаты, тряхнул длинной челкой.

– Сейчас состоится премьера песни, – торжественно провозгласил он. – Просим строго не судить. Итак, исполняется впервые!

Ольга передала гитару Мишке.

Влад и Ольга запели:

Еще не стаял лед и холодно ночами,
Но все равно звучит весь двор, задрав хвосты,
И март стучит к нам в дом и плавится свечами,
И скоро разведут замерзшие мосты!
И скоро разведут замерзшие мосты!

Полина замерла, слушая песню. Ребята разбились на голоса, получалось очень красиво. И главное, Полинка не могла понять, когда же они успели так спеться? Выходит, Ольга репетировала с Владом и Мишкой и скрывала это от нее?

И мы с тобой взлетим над городом безмолвным,
Над тишиной внизу, где светится окно,
Рука, что на плече, покажется мне новой,
И я смешаю смех, и слезы, и вино…

«Как странно, – думала Полина. – О чем они поют? О любви? Но кто в кого влюблен? Влад в Ольгу? А она в него?»

И снова в тишине родится отголоском
Та песня, что звучит у нас с тобой в груди.
И снова позовет нас старая повозка,
И смоют пыль и грязь с нас майские дожди…

Влад не отрывал глаз от Ольги, Мишка уткнулся взглядом в гитару, а Ольга смотрела в окно…

И я к тебе иду, еще не стаял лед!
И я к тебе иду, еще не стаял лед!
Еще не стаял лед…[7]

Прозвучала последняя строчка, звук гитарных струн истаял. Наступила тишина. Потом девчонки стали хлопать. Полина спохватилась, тоже забила в ладоши.

– Здорово!

– Правда, сами сочинили? – допытывались девчонки.

Ребята смущенно раскланялись.

– Миш, а я и не знала, что ты на гитаре играешь, – заметила Полинка.

– Да я так, – отмахнулся тот.

– Ничего себе, – покачала головой Полина. Она почувствовала себя обиженной. – Выходит, вы все это время репетировали? А я и не знала…

– Идея была Влада, – невозмутимо ответила Ольга.

– Ясно, – кивнула Полина. – А почему песня про разводные мосты? Ведь такие мосты есть в Петербурге.

И снова Ольга ее огорошила:

– Ну да, мы ездили в Питер в начале марта.

– А… – Полина не знала, что сказать. Ольга с Владом ездила в Питер? И ничего ей не сказала? А Мишка? Тоже с ними был?

– Я не знала, – расстроилась Полина. Хорошее настроение исчезло как не бывало.

– Как не знала? – переспросила Ольга. – На Восьмое марта были выходные, я же тебе говорила, что поеду.

Полина вспомнила: да, действительно, подруга говорила, но она тогда не придала ее словам значения. У Ольги в Питере родственники, вот и подумала, что Ольга едет в гости. Если бы она знала о Владе…

Влад тренькал на гитаре, посматривая на девчонок:

– Мы с Мишкой на один день смотались. Когда Ольга сказала, что едет, мы тоже решили. Правда, без ночевки: утром приехали, ночью уехали. Зато целый день гуляли по городу.

– Я там так замерз! – встрял Мишка.

И все снова засмеялись. Даже Полина улыбнулась. Ей очень хотелось спросить, видели ли они Джона, но она не решилась. А про себя подумала: «Ничего, у меня тоже есть от вас тайна. И когда приедет Джон, я никому не скажу о нашем свидании. И еще, я обязательно поеду в Питер. И буду гулять с Джоном по Невскому. Мы будем заходить в таинственные дворы-колодцы, гулкие подъезды услышат наше дыхание, я увижу белые ночи и буду наблюдать, как разводят мосты…» Ей очень понравились собственные мысли. Она улыбнулась, глядя на ребят.

– У тебя загадочная улыбка, – заметил Влад.

– Мечтательная, – добавил Мишка.

– О чем ты думала? – пристали девчонки.

– О Париже, – почему-то брякнула Полинка.

– Кстати, я хотел спросить: ты была в Париже? – Влад не отрывал от нее взгляда.

– Пока нет, – ответила Полина, – но обязательно туда поеду.

– Чего мы тебе все искренне желаем! – заключил Мишка, схватил гитару и ударил по струнам: – Влад, давай про вереск:

И Влад запел:

Пьянее ста тысяч вин,
Пьянее, чем солнца восход!
Сегодня праздник старых богов.
Э-э-эй, вереск цветет!
В руки чистой воды,
В губы наш сладкий мед,
И души наши станут чисты…
Э-э-эй, вереск цветет.

Ольга подпевала, отбивая ритм.

Они снова пели втроем:

Мы выйдем с тобою на берег,
И солнце с нами споет,
И нам подпоет народ холмов.
Э-э-эй, вереск цветет.
Э-э-эй, вереск цветет.
Вереск цветет[8].

В комнату заглянул Гоша.

– Привет! Здорово поете!

Полина вскочила:

– Ой, Гоша! А я и не слышала, когда ты пришел. Знакомься, это Влад, это Миша. Ребята, это мой брат Гоша.

Парни чинно пожали друг другу руки.

– Ну, не буду мешать, – сказал Гоша.

Полина выскользнула за ним:

– Родители дома?

Он усмехнулся:

– На кухне сидят.

Полина метнулась на кухню. Мама и папа улыбались. Полинка схватилась руками за щеки.

– Мама, пап, я не ожидала… Там ребята из моего класса и девчонки… – Полина почему-то скрыла тот факт, что Влад вовсе не из ее класса. – Мы скоро разойдемся.

– Сидите-сидите! – поспешно откликнулась мама.

– Нет, мы, наверное, вам мешаем. – Полина растерялась, не зная, что сказать, что сделать. – А мы там торт… в общем, съели.

– Вот и отлично, – кивнула мама. – Для того и готовили.

– А гости?

– Полина, это твой день рождения, – вмешался папа, – и твои гости. А мы уж найдем чем угостить тех, кто придет попозже. – Он подмигнул маме. Потом снова посмотрел на дочь: – Иди, тебя там ждут.

Полинка кивнула благодарно и вернулась в комнату.

Ребята сидели тихо. Ольга наигрывала что-то на гитаре. Влад рассматривал Полинин альбом. Мишка глазел на стены, увешанные картинками и этюдами.

– Недурно, – прокомментировал Влад, переворачивая страницы.

– Спасибо. – Полина запнулась. Он говорил с видом знатока. Может, разбирается?

– Родители вернулись? – спросила Ольга.

– Да…

– Слушайте, – встрепенулся Мишка, – пойдемте гулять! Я засиделся!

Предложение приняли с энтузиазмом. Полинка и сама с удовольствием вышла из дома. Все-таки она стеснялась родителей.

Вечер выдался морозным, хотя уже была середина марта. Тротуары кое-где покрылись тонким льдом. Мишка одновременно ухаживал за всеми девчонками. Он подхватывал то одну, то другую под мышки и кружил. «Вот неугомонный! – с некоторой досадой думала Полина. – Впрочем, мне нет до него никакого дела, ведь скоро приедет Джон».

Несмотря на буйное Мишкино веселье, все довольно скоро замерзли. Девчонки ушли домой. И Полина нехотя распрощалась с ребятами. Стоя у подъезда, обернулась: троица снова о чем-то договаривалась между собой, не обращая внимания на нее. Ей хотелось крикнуть: «Эй, а ничего, что сегодня у меня день рождения?» Но Полина сдержалась. Не хватало еще, чтобы эти трое подумали, будто она обиделась.

Глава 5. Джон

Джон приехал на весенние каникулы, как и обещал.

Сначала Полина получила эсэмэску: «Приехал. У Мишки». Сразу за эсэмэской последовал Мишкин звонок:

– Полинище! Привет! Ты не поверишь! У меня тут Джон сидит! Он желает с тобой познакомиться. Ты как?

– Я?

– Ну, не я же! – возмутился Мишка. – Ты это, давай, дуй ко мне! Адрес помнишь?

– Помню…

– Ну, все! Ждем!

В трубке послышались короткие гудки.

Мишка, невыносимый Мишка даже не дал ей возможности ответить. Как быть? Позвонить Ольге? Но, возможно, она уже и так знает. Даже, скорее всего, уже там сидит со своим Владом. Вот тебе и тайное свидание! А ведь так хотелось, чтоб никто ничего не знал!

Полина долго стояла перед зеркалом. Она надела новую юбку – разумеется, до пят – с бахромой и карманами. Вязанную из цветных ниток «дырявую» кофточку, белые кроссовки, куртку с вышивкой. Волосы, подумав, распустила. Холщовая сумка через плечо. Ну вот, кажется, все отлично. Джон должен оценить.

Она пошла пешком. На улице было очень тепло, почти жарко. Полина сняла куртку и перебросила через сумку. К вечеру похолодает, так что куртка пригодится.

Девушка миновала площадь, свернула к старому зданию университета. А вот и знакомая улица, что тянется по гребню холма. Издалека Полина увидела церковную колокольню, купола реставрируемого храма. Надо непременно сводить туда Джона. Он поймет…

Еще один поворот влево, теперь вниз по улице.

У калитки она остановилась в нерешительности, постаралась выровнять дыхание. Колени предательски дрожали.

Полина ждала этой минуты, желала ее, мечтала о ней, тысячу раз представляла себе встречу с Джоном. Но сейчас, когда он находился всего лишь в нескольких метрах от нее, Полине вдруг стало страшно.

Может, все-таки позвонить Ольге? Ну и что? Глупо выйдет. Пришла, стоит за забором и зачем-то звонит подруге. Полина вспомнила, как Амели пряталась от парня, в которого была влюблена, но потом старик-сосед сказал ей, что так можно прятаться всю жизнь. Амели решилась и встретила свою любовь.

Полина тоже решилась.

Собравшись с духом, толкнула калитку, вошла во двор. Во дворе бушевала весна. Полина увидела, как на деревьях в палисаднике набухли почки, все вокруг утонуло в зеленой дымке, пронизанной солнцем.

На крыльце стояли Влад и… Полина сразу узнала Джона. Длинные черные волосы свободно разбросаны по плечам, тонкое смуглое лицо, стройный, длинноногий, весь в черном. О, он был красив, как Демон на картине Врубеля. Может, даже лучше. Он был ослепителен!

Полина замерла в нескольких шагах от крыльца. Влад первым ее увидел и сказал:

– Привет…

Джон посмотрел на нее, как ей показалось, равнодушно. Скользнул взглядом и тоже сказал:

– Привет…

– Джон, это Полина, – представил Влад.

– Привет, – чуть слышно сказала Полина.

Она опустила глаза, потому что боялась еще раз встретиться взглядом с Джоном. Ой, зачем только она пришла сюда! Она совсем ему не понравилась!

– Это ты? – В голосе Джона послышалось удивление. – А я не узнал… в смысле, представлял тебя совсем другой.

Он спустился с крыльца, подошел совсем близко, наклонился и чмокнул ее в щеку. Полина вздрогнула. Ее еще никто не целовал в щеку при встрече! Никогда! Если не считать подруг, конечно. Мишка мог схватить за руку, даже обхватить, как всех. Но это же Мишка, он шальной, на него давно никто не обращает внимания.

А вот и он сам. Выскочил на крыльцо, заорал радостно:

– Полинка пришла! Урра! А чё вы тут стоите? Идите в дом. Полинище, не бойся, никого нет. Мои все в деревне.

Джон посторонился, пропуская девушку вперед. В прихожей взял у нее сумку и куртку. Пристроил на вешалку. Полина робко улыбнулась ему. Потом, стесняясь, прошла в комнату. Там она столкнулась с Ольгой.

– Молодец, что пришла, – спокойно сказала подруга.

Трепещущая Полина забилась в уже знакомый угол. Она была в смятении. Романтической встречи не получилось. А как Полина ждала этого мига! Как надеялась! Что теперь делать? Как себя вести на глазах у всех?

Ответа не было. Оставалось одно: наблюдать за Джоном.

Она снова столкнулась с ним взглядами, но уже не отвела глаза, смотрела прямо. Джон направился к ней, подхватил стул, поставил рядом, оседлал его. Полине показалось, что в комнате сначала стало очень жарко, а потом сразу, резко – холодно. Она сжалась под тонкой кофточкой, задрожала. Джон был в опасной близости.

– Значит, ты художница? – спросил он.

Полина вся подобралась, расправила плечи и послала ему такой взгляд, от которого, как ей казалось, расплавился бы камень. А Джон ничего, как сидел, так и остался сидеть. Словно не услышал ее беззвучного крика.

– И давно ты этим занимаешься? – продолжал расспрашивать он.

Полина сглотнула.

– С детства.

За ними наблюдали, надо было поддерживать светскую беседу.

– У тебя здорово выходит, – похвалил Джон.

Полина покраснела, но даже не попыталась спрятать лицо. Она должна была понять, что на самом деле хочет ей сказать этот невообразимый красавец, ее парижская мечта. Она тщательно вглядывалась в его лицо, старалась заглянуть в самую его душу. И – ничего не понимала. Джон был недосягаем!

Мишка бегал туда-сюда, громыхая чайником. Ольга перебирала струны гитары. Влад стоял у стены, сложив руки на груди, и смотрел на Ольгу, не отрываясь. До Полинки никому не было дела.

– Полина – красивое имя, – произнес Джон.

О! Ей показалось, что она плывет в весеннем половодье и вода почему-то горячая, как в ванне. Она часто задышала, пытаясь справиться с сердцебиением.

– Да, мне тоже нравится, – ответила негромко. – А тебя действительно Джоном зовут или это…

Он не дал ей договорить, отрезал:

– Да. Джоном.

– Ты иностранец? – выпалила Полина.

Джон усмехнулся, встал со стула и протянул ей руку:

– Идем…

Полина медленно и плавно подала ему свою ладошку, как будто он приглашал ее пройти в бальную залу. Так же медленно поднялась, встряхнула головой, отбрасывая волосы.

«Вот, сейчас, – думала она, – сейчас зазвучат фанфары, загорятся сотни свечей, и мы окажемся далеко-далеко, в другом мире, там будет роскошный зал, и полумрак, и танцующие пары, и…»

Джон не дал ей домечтать:

– Идем на улицу. Там такое солнце, а мы, как дураки, в доме сидим.

Она пошла за ним как привязанная, хотя Джон отпустил ее руку. На крыльце их обдало весенним ветром и запахом прогретой земли. Полина подняла голову и увидела макушку колокольни.

– Джон, – позвала она, – давай сбежим ненадолго.

Он взглянул на нее недоуменно, пожал плечами:

– Давай. А куда?

Тогда она сама взяла его за руку, тут же испугавшись собственной смелости, и повела прочь со двора.

Он шел покорно. Полина чуть впереди, Джон – за ней.

Они подошли к церкви. Полина заглянула в дверной проем и, не увидев никого, кивнула Джону:

– Заходи…

Они остановились напротив того места, где со стены смотрел Спас Нерукотворный. Полина молчала. Джон тоже.

– Ну, как? – не выдержала Полина.

– Круто…

Она обрадовалась. Джон был под впечатлением! Даже слов не нашел.

А теперь предстояло самое главное. То, что она давно запланировала. Только бы не нарваться на сторожа!

Им снова повезло. Видимо, реставраторы и сторож ушли обедать. Наверное, сидели в сторожке. Нельзя было терять ни минуты. Полина потащила Джона к колокольне.

Он остановился, задрал голову:

– Ты уверена?

– Конечно!

Они поднялись по узкой винтовой лестнице, осторожно переступая через провалы, цепляясь за деревянные перила, поставленные реставраторами.

Оказавшись на верхней площадке, Полина резко обернулась к Джону:

– Смотри!

Открытую со всех сторон площадку пронизывал весенний ветер. Джон стоял, обхватив себя руками:

– Блин, холодно здесь!

Полина вспомнила, что на ней тонкая кофточка. Было действительно холодно. Джон даже ссутулился. Полина уже не думала. Просто шагнула к нему, прижалась, почувствовала, как он дрожит, запрокинула голову и закрыла глаза.

Несколько секунд они стояли, тесно прижавшись друг к другу, и… ничего не произошло. Джон не склонился, не припал губами к ее губам, не прошептал слова любви. Колокольня не закружилась, не взлетела и не рухнула. Джон отстранился и тронул ее за плечо:

– Пошли вниз, а то застукают.

Полина открыла глаза и уставилась на него.

Джон уже ступил на лестницу, повернулся, махнул ей:

– Давай, давай!

Полина, хлопая глазами, двинулась за ним. Ей хотелось закричать: «Джон! Что же ты!» Но она не крикнула. Слезы душили. Полина низко опустила голову и, спотыкаясь на каждой ступеньке, начала спускаться. Джон оглядывался, протягивал ей руку там, где было опасно. Полина машинально опиралась на него. А хотелось рухнуть в провал, чтобы Джон кинулся следом. Или лучше успел бы подхватить в последний момент, и тогда… Но они спустились благополучно.

– Нас, наверное, потеряли. – На земле Джон почувствовал себя увереннее. Он снова взял ее за руку и повел к Мишкиному дому.

Во дворе на них накинулся Мишка:

– Где вас носит?!

– Да вот, безумная художница таскала меня на колокольню, – смеясь, ответил Джон.

Полина вспыхнула. Джон назвал ее безумной. Он что, считает ее сумасшедшей?!

– А, – заорал Мишка, – вы были на колокольне? Полинище, почему ты не сказала? Я бы с вами полез!

– О, еще один ненормальный, – расхохотался Джон.

– Да ты чё, стреманулся? Там же круто!

– Круто, только холодно, – согласился Джон.

Полина крутила головой от одного к другому и не знала, надо ли что-то говорить. Мишка, как обычно, не оставил ей выбора, потащил в дом чай пить.

Полина успела заметить, как отпрянули друг от друга Влад и Ольга. «Целовались?» – предположила она. Но Ольга никак не показала своего смущения или недовольства. «Умеет же человек держать себя в руках!» – не без зависти подумала Полина.

Джон, казалось, совсем забыл о ней. Налил себе большую чашку чая и с наслаждением выпил. После чего блаженно развалился на диване, благосклонно поглядывая на ребят. Полина присела рядом, все еще на что-то надеясь.

Джон небрежно забросил руку на спинку дивана. Полина воспользовалась моментом, забралась с ногами на диван и привалилась спиной к его руке. Джон приобнял ее за плечи.

– Приезжай как-нибудь в Питер, – предложил он, – я тебя в Эрмитаж свожу, ну и вообще…

Полина сладко поежилась и положила голову ему на плечо.

– Хватит целоваться! – возмутился Мишка.

– Что, завидно? – парировал Джон и крепче обнял Полину.

Остаток дня прошел чудесно. Джон не отходил от Полины. Ребята снова пели. Джон снисходительно слушал, давал советы, даже хвалил. Потом и сам спел несколько песен, в основном на английском языке, которого Полина совершенно не понимала. Джон рассуждал о разных группах, сыпал иностранными словечками и непонятными Полине терминами. Но ребята слушали его с интересом, задавали вопросы, даже спорили. Из всего сказанного Полина уловила только то, что Влад загорелся идеей создания своей группы. Он всячески убеждал Ольгу и Мишку. Джон поддерживал его. И еще Полина узнала кое-что о Владе. Оказывается, он собрался поступать в институт искусств и всячески зазывал с собой Ольгу. Ольга же собиралась в музыкальное училище, а потом, если повезет, в консерваторию. Полинка знала об этом и была уверена, что Ольга не откажется от своего решения. Но та, когда на нее напустились со всех сторон, обещала подумать.

Ребята наперебой доказывали, что с такими внешними и вокальными данными у Ольги есть все шансы поступить. Хотя Джон советовал покорять столицу, а Влад настаивал на местном институте.

Полина в общем разговоре не участвовала, полагая, что она ничего не понимает в институтах. Да и вообще, она не привыкла быть на виду. Все больше слушала. К тому же ей было очень хорошо сидеть рядом с Джоном и чувствовать тяжесть его руки у себя на плечах.

И вдруг они все набросились на Полину с вопросами:

– А ты чего молчишь?

– А что надо сказать? – растерялась Полина.

– Хотя бы то, что ты обо всем этом думаешь. – Влад картинно обвел рукой комнату.

– Я мало что могу сказать, – Полина пожала плечами. – Мне нравится, как вы поете. Очень красиво получается. И песни у вас замечательные. Вот, пожалуй, и все.

– А сама ты куда собираешься после школы? – не отставал Джон.

– Куда-куда, – вместо нее ответил Мишка, – она будет художником, или нет, художницей… – Он запутался и расхохотался. – Полинище, чем отличается художник от художницы?

Полина недовольно поморщилась. Вот вечно Мишка лезет куда не просят. Ну что он понимает в искусстве!

– Полом, – сострил Джон в ответ на Мишкин вопрос.

Ольга нахмурилась:

– Что за бред вы несете? Нашли над чем смеяться.

Ребята притихли. Только Мишка все еще давился беззвучным смехом.

Джон ободряюще потрепал Полину по плечу:

– Не обижайся. Мы просто так, хохмим. А если серьезно, куда будешь поступать? В Строгановку?

Полина покачала головой:

– Туда меня точно не возьмут.

Ребята заговорили одновременно. И хотя спорили о будущем Полины, сама она не принимала в этом участия. Как-то неловко было говорить о себе. К тому же Полина еще не определилась. Точнее, она больше всего склонялась к прикладному искусству, потому что просто писать картины ей казалось скучным. Но как связать прикладное искусство с выставками в Париже и этюдами на Монмартре?

Наконец она совсем было решилась рассказать о своих сомнениях, но ребята уже переключились на другую тему, и Полина постеснялась перебивать.

Засиделись допоздна.

Ребята проводили девчонок, договорившись встретиться на следующий день.

Полина поднялась на свой этаж, не чувствуя под собой ступенек.

Дома она рассматривала себя в зеркало, пытаясь понять, какая же она на самом деле. Зеркало привычно отразило худенькую девушку, пышноволосую, в очках. Полина повернулась боком, изогнулась, подбоченилась. Нет, это не для нее. Если бы она была пухленькой блондинкой, тогда, пожалуй. Полина приподняла юбку и тут же опустила. Слишком острые коленки. Сегодня ее впервые увидел Джон. Что он подумал о ней? Она интересная? Симпатичная? Красивая? Какая?! Почему про Ольгу она, не задумываясь, говорит – красивая, а о себе не может сказать того же? Потому что она – другая? Она, Полина, – девушка-мечта, девушка-греза. Утонченная и романтичная. Не такая, как все. Джон увидел это? Понял?

Но ясных ответов на вопросы не было, только предположения.

Полина улеглась спать в радужном настроении, полная надежд. Впереди еще почти неделя каникул и Джон. Еще бы придумать, как поехать к нему в Питер… Возможно, Ольга что-нибудь подскажет.

Наутро, как назло, погода испортилась. Зарядил дождь со снегом. И Джон укатил домой на третий день, сославшись на какие-то неотложные дела.

Ребята провожали его на вокзал. Джон приглашал всех в гости, и они обещали приехать. Поезд тронулся, Полина шла рядом с вагоном и смотрела на Джона до тех пор, пока не кончилась платформа.

Несколько дней ждала от него писем, или сообщений, или хоть какого-то известия. Но Джон молчал.

Полина, несмотря на свои переживания, все же находила Джону оправдание: занят, некогда. Ей рисовались картинки, как Джон возвращается поздним вечером домой, как падает на подушку и мгновенно засыпает, чтоб утром снова вскочить и бежать куда-то, делать свои важные и неотложные дела. А во сне он видит Полину…

Глава 6. Питер

Наконец Полина не выдержала и обратилась за советом к Ольге. Подруга, выслушав ее невнятное бормотание, насмешливо спросила:

– Влюбилась?

– Я не знаю. – Полина лукавила. Сама-то она была уверена в том, что влюблена.

Ольга принялась рассуждать:

– Парень в другом городе. Нет, это вообще бесперспективно.

– Почему? – обиделась Полина.

– Так… – Ольга пожала плечами. – Он там, ты здесь. Какой смысл?

– Можно переписываться, – чуть слышно ответила Полина, – приезжать друг к другу…

– Не смеши! – отрезала подруга. – Где ты видела парня, который любит писать письма и вздыхать?

– Я читала в книгах, – не сдавалась Полина.

– Ага, классика девятнадцатого века, – парировала Ольга. – Начни уже жить сегодняшним днем.

– Но мы же переписывались! – воскликнула Полина и тут же прикусила язык, поняв, что проговорилась. Ольга чуть насмешливо взглянула на нее:

– Полинка, оглянись вокруг. Скорости бешеные, мир изменился. Ты знаешь, сколько в Питере народу? А девушек? Или, думаешь, ты одна такая, единственная и неповторимая?

Полина опустила голову:

– Джон приглашал меня в Питер, – буркнула она.

– Когда? На вокзале? Ты что, глупенькая? Просто жест вежливости, так всегда говорят при расставании.

– Ольга, – перебила ее Полинка, – но сама-то ты ведь ездила в Питер!

– И что? У меня там родственники.

– А ты не могла бы еще раз поехать? Со мной? – попросила Полина.

– Ну не знаю, если только на майские, – задумалась Ольга. – И потом, надо спросить у родителей.

Полина воодушевилась:

– Спроси, а?!

– Попробую.

Но Полина видела – Ольге не очень хочется спрашивать. Подруга помялась и предложила:

– Слушай, а почему бы тебе самой не поехать?

– Нет, одну меня ни за что не отпустят, – вздохнула Полинка. – К тому же там надо где-то ночевать.

– В том-то и дело! Наши родственники живут в коммуналке, так что вдвоем к ним не очень-то удобно, – призналась Ольга.

– А, понятно…

У Полины опустились руки. Надежда попасть в Питер и встретиться с Джоном рухнула.

– Послушай, – вдруг встрепенулась Ольга, – я не понимаю, в чем проблема? Ведь ты ходишь заниматься к художнице, как ее там…

– Юлия Николаевна, Юля, – подсказала Полина.

– Да, Юля, – подхватила Ольга. – Предложи ей съездить вместе в Питер на праздники. Ты вроде говорила, она училась в Питере?

– Ну, не знаю, – засомневалась Полина.

– Спроси хотя бы, – настаивала Ольга. – Под лежачий камень вода не течет! В конце концов, ты ни разу не была в Петербурге, что для художника просто неприлично.

«Да, с этим не поспоришь», – решила Полина.

На следующем занятии она была рассеянна, так что Юлия Николаевна (или попросту Юля) несколько раз окликала ученицу, возвращая к реальности.

– Полина, что-то случилось? Ты какая-то рассеянная сегодня, – заметила Юля.

А Полина все никак не могла решиться спросить Юлю о возможности поездки в Питер. Юле было двадцать три года, они с Полиной давно перешли на «ты», но все-таки Полина стеснялась преподавательницы. Она благоговела перед ней. Хотя и смотрела на маленькую ростом Юлю сверху вниз.

Юля была необыкновенной. Ее наряды шокировали местных обывателей, неизбалованных и непривычных к такому яркому проявлению индивидуальности. Художница носила длинные юбки из шотландки, вышитые индийские шали и множество украшений, ею же и изобретенных. Полина втайне даже от себя самой подражала преподавательнице.

– Если ты не в настроении сегодня, давай лучше погуляем по городу, – предложила Юля. Она ловко задрапировала себя в очередную шаль цвета охры и пригласила: – Идем?

Полина подчинилась.

На улице было ветрено, по небу неслись облака. Ветер рвал юбки девушек и мешал идти. Они укрылись в маленьком кафе, взяли зеленый чай. Юля смотрела за окно и говорила о перспективе. Полина почти не слышала ее. Она собиралась с духом.

– Юля, ты в Питер не собираешься? – наконец решилась Полина.

– Да, собираюсь, – рассеянно ответила Юля. – Тебе, кстати, тоже не помешает…

– Я бы очень хотела! – Полина молитвенно сложила ладони на груди.

– Слушай! – Глаза Юли блеснули. – Наша художественная школа на майские праздники организует экскурсию. Я, естественно, сопровождаю. А что, если тебе поехать с нами, а?

– Это было бы просто потрясающе! – не веря своим ушам, пролепетала Полина.

– Родители отпустят? – уточнила Юля.

– Не знаю, – смутилась Полина. – Если поездка не очень дорогая…

– Так, дай подумать. – Юля подняла глаза к потолку, помолчала немного и стала рассуждать вслух: – Я попробую договориться с руководством, чтобы тебя включили в состав группы. Единственная сложность – гостиница. Места забронированы заранее. Но у меня есть вписка…

– Что есть? – не поняла Полина.

– Знакомые в Питере есть, – объяснила Юля, – так что переночуем. В смысле, удобства – не очень, зато бесплатно. У тебя спальник есть?

– У брата…

Отлично, возьми с собой.

Полина испуганно моргнула. Зачем спальник? Они же не в палатке будут ночевать. И потом, Гоша очень не любит давать кому-то свое туристическое снаряжение. Ох, сколько проблем! Но она не возражала, только кивала.

– Ну вот, – Юля улыбнулась, – устроим себе питерские каникулы. Я все узнаю в школе. А ты договаривайся с родителями.

Растерявшаяся Полина продолжала кивать, как китайский болванчик. Она и предположить не могла, что все решится так просто. Теперь отступать было нельзя. Сама начала разговор.

Дома Полина открыла коробку, где хранила свои сбережения. Это, конечно, сильно сказано – сбережения. Но иногда у Полины скапливалась небольшая сумма от карманных денег, сюда же попадали и случайные «гонорары», полученные за разрисованные футболки. Полина никогда не знала толком, сколько денег в ее коробке. Сегодня она насчитала пятьсот рублей.

Вечером, когда вернулись родители, Полина приступила к осуществлению своей мечты и завела разговор о поездке.

Она знала, родители не откажут, ведь дочь едет на экскурсию вместе с преподавательницей, но все равно страшно переживала. В семье деньги рассчитывались до копейки, и вырывать из семейного бюджета незапланированную сумму значило подставлять близких. Полина торопливо объясняла, что деньги ей нужны только на дорогу, что у Юлии Николаевны есть знакомые, у которых можно переночевать, поэтому поездка выйдет очень дешевой. Мама недоверчиво качала головой. Она считала по-другому: дочке надо будет что-то есть, некую сумму нужно иметь при себе на всякий случай, мало ли что. И прочее, и прочее. К тому же ночевать у совершенно чужих людей – это как-то неудобно.

Полина совсем было отчаялась. Выручил ее брат Гоша. Он пообещал профинансировать поездку пополам с родителями. И на семейном совете было принято решение – отпустить Полину в Петербург.

Сама не своя от счастья, Полина позвонила Юле и сообщила новость. Дело оставалось за малым – уговорить брата дать спальник.

Полина прокралась к нему в комнату и замялась на пороге.

– Ты чего? – удивился Гоша.

– Только ты меня не ругай, ладно? – попыталась подстраховаться Полина.

– Да что случилось-то? – нахмурился брат.

– Гоша, ты не мог бы дать мне с собой твой спальник, – выдохнула Полина.

Гоша молча разглядывал ее несколько секунд. Полина поспешно пустилась в объяснения:

– Видишь ли, там может не оказаться спальных мест, ну и я решила, вдруг придется спать на полу или…

Гоша не дал ей закончить:

– Ты решила или Юлия Николаевна?

– Юлия Николаевна.

– Тогда ладно, – он кивнул и успокоился. – Только аккуратно!

– Конечно! – с готовностью заверила его Полина.

Итак, у нее будут и деньги, и спальник. Впереди – необыкновенная поездка. Джон и… Питер. Это же почти Париж!

Накануне отъезда Полина по привычке заглянула в гороскоп. Гороскоп сулил новую любовь, романтические встречи и все самое приятное.

Долгожданный день наступил. Первого мая группа учеников и преподавателей художественной школы загрузилась в автобус.

Полина заняла место у окна, но довольно скоро пожалела об этом – ее колени упирались в спинку переднего сиденья. И если маленькая Юля чувствовала себя вполне комфортно, то у Полины, как ни устраивалась она поудобнее, ничего не выходило.

Когда автобус выехал из города, Полина приникла к окну, любуясь на цветущие сады. День выдался жарким, водитель включил кондиционер.

Будущие художники вели себя по-взрослому тихо. Бывшая Полинина преподавательница хоть и покосилась на Полину неодобрительно, но предпочла не обострять отношения.

Юля уткнулась в какую-то заумную книгу. А Полина маялась на неудобном сиденье и мечтала только о том, поскорее бы автобус сделал остановку, чтобы можно было выйти и немного размяться.

Ночью стало еще хуже. Тот, кто сидел впереди, решил подремать и откинул спинку сиденья. Полина оказалась зажатой, как кусочек ветчины в бутерброде. Юля блаженно дремала рядом, не вынимая наушников. Когда стало совсем невмоготу, Полина потихоньку приподнялась и посмотрела, есть ли в салоне свободные сиденья. Не тут-то было! Те, кому повезло оказаться без соседа, заняли сразу два сиденья и самозабвенно спали. Полина чуть не плача свернулась калачиком, уткнулась лбом в стекло и попыталась задремать.

Ее разбудила Юля. Автобус стоял.

– Доброе утро. Ну, как ты?

Учительница предложила пойти выпить кофе. Полина кое-как разогнула многострадальные колени и в очередной раз позавидовала маленькой Юле. Дорога ее измучила.

Встретил Полину холодный серый рассвет.

Сонные дети, подгоняемые тремя такими же сонными женщинами, торопливо глотали горячий кофе у прилавка придорожного кафе.

– Подъезжаем, – неизвестно чему улыбалась Юля.

Полина не стала сообщать Джону о своем приезде. Она мечтала так: Джон ужасно удивится, узнав о том, что она не где-то за тысячу километров, а прямо здесь, рядом, и у них будет настоящее свидание. Джон покажет гостье свой город. Юля не станет возражать. Тем более что обе они не привязаны к группе и ночевать будут отдельно.

Правда, Полина чувствовала себя немного виноватой, ведь из-за нее Юля вынуждена была отказаться от гостиницы… Она даже сказала о своих переживаниях Юле. Но та только усмехнулась:

– Да что ты! Я так давно не видела друзей, а тут такая удача!

Полина успокоилась.

Автобус преодолевал последние километры. Полина увидела дорожный указатель: Санкт-Петербург. И снова припала к окну. Городские окраины разочаровали ее. Но вскоре автобус миновал их, выкатил на широкий проспект, и неожиданно Полина увидела ГОРОД.

Автобус остановился у какого-то дома в переулке возле Невского. Ребята, подхватив сумки, потянулись к выходу.

Полина и Юля вышли вместе со всеми.

Полина запрокинула голову, рассматривая древние стены, невысокую темную арку, ведущую куда-то в глубь двора. Юля в это время договаривалась с преподавателями. И вот детей повели к подъезду, а Юля кивнула Полине: идем.

Идти оказалось совсем недолго. Когда подошли к нужному дому, Юля нырнула в арку, поманив Полину.

Они очутились в настоящем питерском дворе-колодце. Юля толкнула неприметную дверь. В подъезде было сумеречно.

– Осторожно, ступеньки! – предупредила Юля, поднимаясь.

Полина замерла, ожидая, когда глаза привыкнут к темноте. Потом разглядела узкую лестницу с неровными ступенями. «Совсем как на колокольне», – подумала девушка, поднимаясь вслед за Юлей. Лестница закручивалась винтом. На первой площадке Полина наткнулась на старинное кресло. Можно сказать, настоящий трон! При ближайшем рассмотрении кресло оказалось изрядно потертым и шатким, но все-таки оно сохранило царственный вид, несмотря на древность. Возле его витой ножки стояла банка, полная окурков. И Полине стало жаль старинного кресла. Обидно, наверное, доживать свой век на темной лестнице рядом с банкой из-под селедки.

Юле тоже стало жаль кресла. Она остановилась и покачала головой:

– Хоть с собой забирай, – посетовала она, – да отвезти не на чем…

Они преодолели еще несколько витков лестницы и остановились перед одинокой обшарпанной дверью.

Юля позвонила. Ждать пришлось долго. Наконец им открыла заспанная светловолосая девушка в чем-то, отдаленно напоминающем пижаму.

– Юлька! – воскликнула она.

Полина скромно держалась позади.

За спиной светловолосой маячил какой-то парень. Хозяева расступились, давая пройти гостям. Полина совсем оробела.

Сережа и Настя, сокурсники Юли, были женаты уже больше года, а квартира досталась Насте от бабушки. Собственно говоря, молодые жили в одной комнате, там у них стояла кое-какая мебель. А во второй, темной, не было вообще ничего, кроме пружинного матраса на полу.

– Здесь и переночуем, – спокойно заявила Юля, снимая с плеча сумку.

Полина так и осталась стоять с рюкзаком за плечами. Скудость обстановки подействовала на нее шокирующе.

Но Юля быстренько вывела свою юную спутницу из задумчивости. Помогла стащить рюкзак и велела идти в ванную, привести себя в порядок.

К ванне было страшно прикоснуться. Полина мужественно, стараясь ничего не трогать, почистила зубы, умылась, подумала, что надо бы накраситься. Ведь сейчас она позвонит Джону и, вполне возможно, увидится с ним. Сегодня во второй половине дня – экскурсия по городу. С нее можно будет улизнуть, ведь Джон обещал ей все показать сам.

Полина решительно отправилась в темную комнату с матрасом. Юля, подхватив какую-то одежду и полотенце, вышла. Полина достала телефон и с замиранием сердца набрала номер Джона.

Длинные гудки медленно наползали один на другой. Полина хотела было нажать отбой, но в этот момент из трубки послышался недовольный голос:

– Блин, я сплю! Какого…

Полина чуть не выронила телефон.

– Джон, – произнесла она дрожа, – Джон, это я…

Через секунду из трубки долетел вопрос:

– Полина?

– Да! – обрадовалась она. Джон узнал ее голос! – Извини, я тебя, кажется, разбудила…

– Ну, выходной, рано же еще. – Со сна голос у Джона казался хриплым.

– Угадай, где я! – выдохнула Полина.

Не знаю…

– Я в Питере!

Джон кашлянул:

– В Питере? Круто.

Однако радости в его голосе не прибавилось.

Полина на автомате затараторила:

– Мы приехали с художественной школой. Сегодня, только что… Я нахожусь в самом центре, а после обеда у нас экскурсия по городу…

Она услышала, как Джон зевнул.

– Ну что ж, развлекайтесь, – пожелал он.

– Джон! – в отчаянии воскликнула Полина.

– Да?

– Мы встретимся? – Голос ее снова задрожал, две слезинки скатились по крыльям носа и замерли над губами.

Джон помолчал, потом ответил мягко:

– Я тебе позвоню. Попозже.

– Хорошо. – Полина вздохнула с облегчением.

«Надо было предупредить Джона заранее, – подумала она. – И почему я такая нерешительная! Если б сообщила о своем приезде, он бы ждал меня, и не было бы этого неприятного разговора. Сама виновата! Разбудила человека, не дала опомниться, сразу потребовала: мы встретимся? Да если бы меня кто-нибудь разбудил, я бы…» Девушка вздохнула. Если бы ее разбудил Джон хоть в три часа ночи! – она, не раздумывая, выскочила бы на улицу.

Перекусив с хозяевами на захламленной кухне, Юля и Полина отправились в гостиницу.

Группу повезли по городу, на ходу экскурсовод рассказывала о достопримечательностях и памятных местах. За окнами мелькали соборы, дворцы и памятники. Вскоре Полина утонула в словах, названиях, именах. Суровый прекрасный город окружал ее со всех сторон, он казался строгим и печальным, торжественным и на удивление тихим. Напоследок группа посетила Петропавловскую крепость, после чего их снова отвезли к гостинице.

Вечером Юля с Полиной решили сходить посмотреть на знаменитые питерские мосты.

Джон так и не позвонил.

К ночи Полина, переполненная впечатлениями, замерзшая, уставшая и настрадавшаяся, забралась в спальник и отключилась.

Джон не позвонил и на следующий день. Полина бродила вместе со всеми по бесконечным залам Эрмитажа, картины казались ей цветными пятнами. Она мало что запомнила и почти не разговаривала, хотя Юля пыталась растормошить спутницу.

Вечером Юля устроилась со своими друзьями на кухне. Они весело болтали, вспоминая студенческие времена.

Полина послушала немного и потихоньку ушла в темную комнату. Забралась в спальник и долго лежала, глядя на экран телефона. Так и уснула.

Утром они отправились в Петергоф на катере. Полина немного развеялась. Ей нравилось смотреть на бегущую воду, на туманные берега, на застывший город.

В Петергофе она чуть не потерялась – отстала от своей группы, залюбовавшись одним из видов. Хорошо, что Юля ее вовремя обнаружила.

Только вечером, перед самым отъездом, Полина поняла: Джона не будет. Он навсегда исчез из ее жизни. Это открытие обрушилось на нее холодом. Девушка почувствовала себя страшно одинокой, этакой крошечной живой точкой среди каменных громад.

– Как тебе поездка? – спросила Юля, когда они уселись в автобус.

– Я мало что запомнила, – призналась Полина.

– О да! Чтобы понять и полюбить этот город, в нем надо пожить, – согласилась Юля.

Полина вежливо кивнула. Сейчас ей больше всего хотелось домой. В свою комнату. Ей хотелось оказаться в родных стенах, среди своих этюдов, карты Парижа, хотелось вернуться в собственный мирок, где никто не сможет помешать ее мечтам о прекрасном будущем.

Глава 7. Снова одна

Говорят, что время лечит. Полина надеялась на свой дом, комнату, родные стены. Она рассчитывала замкнуться и пережить в одиночестве то страшное разочарование, которое испытала в Питере. Хотя, конечно, город здесь ни при чем. Полина была уверена, что Петербург очень красивый, даже, может быть, не хуже Парижа. Но она совсем не запомнила его.

После возвращения Полина старалась по возможности оставаться одна. В школе все внимание было обращено на выпускников и экзамены. Десятиклассники чувствовали себя весьма вольготно и только что на головах не стояли. А такие, как Мишка, еще и не то выделывали. Уроки прогуливали беспардонно. Обычно те, кто все-таки приходил к первому уроку, норовили удрать с третьего. Все окрестные кафешки и лавочки в сквериках оккупировали разомлевшие на солнышке Полинины одноклассники. Она же предпочитала после уроков улизнуть как можно незаметнее.

Ничего ей не хотелось!

Она прибегала домой, закрывалась в комнате и рисовала бесконечные этюды – на сером фоне серый, почти черный город. Острые зубы крыш и башен грызут низкое свинцовое небо…

Ольга, увидев ее рисунки, спросила:

– Что, в Питере с погодой не повезло?

Полина ответила весьма неопределенно, и Ольга больше не расспрашивала. Даже о Джоне – ни слова. Полина была благодарна подруге за это. Если бы ее попросили вспомнить и пересказать разговор с Джоном по телефону, у Полины просто не хватило бы сил.

Ольга заходила ненадолго. Она всегда была занята и куда-то торопилась. Полина считала, что подруге просто скучно с ней.

О Джоне она старалась не думать. ВКонтакте не появлялась. Хотя очень хотелось взглянуть, как там Джон. По ночам ей снился темный ангел, падающий вниз с головокружительной высоты. Он становился все меньше и меньше, а потом и вовсе превращался в петроглиф, наподобие тех, что украшали рубашку Влада.

«Все кончено, – шептала она, глотая слезы, – все кончено! Не было никакого Джона, это только дурной сон».

Она почти убедила себя.

И каково же было ее удивление, когда Мишка однажды догнал ее после уроков и, белозубо улыбаясь, сказал:

– Там Джон интересуется насчет футболок. Снова кто-то из друзей просит.

Полина буквально впала в ступор. Намертво приросла к асфальту. Губы словно смерзлись. Несколько мгновений она не могла произнести ни слова.

Мишка даже пощелкал пальцами у нее перед лицом:

– Полинище! Эй, ты чего?

– Передай своему приятелю, – с трудом подбирая слова, наконец заговорила Полина, – передай ему, пусть сходит на фабрику, где штампуют рисунки на футболки. Там можно заказать все, что угодно.

– А ты? – удивился Мишка.

– А я больше этим не занимаюсь, – отрезала Полина. Она хотела было повернуться и уйти, но Мишка не отставал:

– Слышь, Полин, а чё ты мне не сказала, что в Питер едешь?

– Я и сама до последнего момента не знала, – ответила она.

– А… Прикинь, Джон мне звонит и говорит: Полинка приезжала, хотел с ней увидеться, да завис на даче, – сообщил Мишка.

– Ну и на здоровье! – буркнула Полина.

– Полинище, а ты серьезно насчет футболок-то? – не унимался Мишка.

Полина остановилась:

– Миш, я же сказала, мне это больше неинтересно.

– Ну и зря! – расстроился Мишка. – Тебе баблосы, что ли, не нужны?

– Всех денег не заработаешь.

– Да ладно тебе, – отмахнулся он. – Чего там сложного? Наляпала какую-нибудь загогулину и заработала бы.

– Вот сам и ляпай, – посоветовала Полина.

– Так я же не умею.

Мишка огорченно развел руками, и лицо у него при этом было препотешное – как у растерявшегося ребенка. Полина невольно улыбнулась. Мишке только того и надо было. Сразу же начал спрашивать, куда она пропала да почему не заходит. А они, мол, с ребятами по вечерам собираются. Ольга, между прочим, тоже.

Полина подумала: «Наверное, Ольга с Владом. Ведь он влюбился в нее с первого взгляда. Только любит ли его Ольга?»

Мишка увлекся и продолжал рассказывать. А Полина его уже не слышала.

– Хорошо, – перебила она Мишкины разглагольствования, – я зайду как-нибудь. Или вы сами заходите, – предложила она вдруг.

На площади им надо было расходиться в разные стороны.

– Пока, – попрощалась Полина.

– Бывай, – словно нехотя откликнулся Мишка.

Она двинулась к дому, а когда сворачивала на свою улицу, обернулась. Мишка все еще стоял там, где Полина его оставила, и смотрел ей вслед.

Глава 8. Новый герой

Они сидели на кухне втроем. Влад страдал. Полине показалось, что он даже осунулся. Но, возможно, Влад просто много занимался – ведь у него впереди выпускные экзамены.

– Конечно, я понимаю, со мной нелегко, – рассуждал Влад. – С гениями вообще трудно…

Вот уже несколько дней прошло с тех пор, как они с Ольгой поссорились. Во всяком случае, Влад утверждал, что они поссорились.

Ольга на вопрос Полины пожала плечами и равнодушно изрекла: «Что он там еще придумал?» Полина не знала, что ответить.

Считалось, Ольга и Влад встречаются. Хотя сама Ольга никогда не подтверждала, но и не отрицала этого. Подруга вообще на данную тему не распространялась. А расспрашивать у Полины не было желания, ведь если бы Ольга захотела, она сама рассказала бы.

Краем уха Полина слышала, как Влад говорил о какой-то измене. Но кто кому изменил, не знала. Что-то случилось без нее.

Однажды Мишка и Влад заявились к ней вдвоем, без Ольги. Полина не придала этому значения. Мало ли… Ольга могла подойти позднее или вовсе не прийти, у нее много дел. И все-таки никогда раньше ребята не заходили к ней вот так, запросто.

Полина провела их на кухню, усадила, по-хозяйски напоила чаем. Ждала, что скажут. А они вели себя странно. Перебрасывались словами, потом Мишка вовсе замолчал, а Влад пустился в долгие рассуждения о себе.

– Я одинок, как всякий гений, – со вздохом констатировал Влад.

Полина покосилась на Мишку, не смеется ли. Но нет, Мишка был на удивление тих и серьезен.

– Я думал помочь Ольге, спасти ее от обыденности, показать ей мир таким, каков он есть, но… – Влад развел руки в стороны. – Человека невозможно насильно привести к счастью!

Полина навострила уши.

– Влад, а ты уверен, что Ольга несчастна? – негромко спросила она.

Влад взглянул на нее, покачал головой и произнес с горечью:

– Как можно жить такой жизнью и чувствовать себя счастливым? Вот ты, ты счастлива?

Полина запнулась. Она никогда еще не задавалась этим вопросом. Да и никто не спрашивал ее. Пожалуй, она была несчастлива в Питере, когда Джон не позвонил.

– Не знаю, – честно призналась девушка.

Влад прищурился:

– А если подумать? Посмотри вокруг.

Он словно приглашал ее к какому-то неведомому действу. Словно ждал от нее чего-то. Полина присмотрелась к нему, и… ей показалось, что она видит Влада впервые. Во всяком случае, она еще ни разу не видела его таким. Только теперь она как следует рассмотрела его лицо с резкими чертами, высоким лбом, внимательными серыми глазами.

«Он совсем не такой, каким кажется, – с удивлением подумала Полина. – Он вообще не такой, как все! Значит, мы с ним похожи». Полина почему-то испугалась. «Сначала надо проверить, а потом уже судить о человеке», – эта мысль показалась ей здравой. Она помнила, что Влад в отличие от Джона интересовался колокольней, и решила непременно сводить его туда.

– Что же ты молчишь? – Голос Влада вернул ее к действительности.

– Я просто задумалась, – призналась Полина.

– Вот видишь! – торжествующе произнес Влад, подняв руку. – Ты, может быть, впервые в своей жизни задумалась над тем, правильно ли живешь. И ты не одна такая, – поспешно успокоил он ее, – Мишка тоже не задумывался. А Ольга, той вообще все равно, – сказал он, помедлив.

Мишка кивнул с самым серьезным видом.

Влад быстренько пододвинулся к Полине и взял ее руки в свои:

– Возможно, для тебя не все потеряно. – Он пытливо заглянул Полине в глаза. У нее закружилась голова и покраснели щеки. – Ричарда Баха читала?

– Нет, – со стыдом призналась Полина.

– Для начала прочти, потом перейдем к более серьезной литературе. Я тебе принесу. Мишка уже прочитал. Как тебе? – Влад повернулся к другу.

– Нормально, – встрепенулся Мишка.

– Ничего! Мы себя еще покажем! – Влад погрозил кулаком неизвестно кому и сразу же предложил: – А чего мы сидим тут? А ну, вставайте! Идем гулять! Погода – супер!!!

Полина метнулась в комнату, сбросила халатик, натянула футболку и любимый джинсовый сарафан.

Уже в коридоре Влад негромко сказал ей:

– Ты бы лучше джинсы надела…

Полина растерялась. Она не носила брюки ни в каком виде. Была уверена, что они ей не идут. Раньше, когда Гоша брал ее с собой в походы, Полина надевала спортивный костюм. Но это было давно. К тому же они ведь сейчас идут не в поход, а на прогулку. Так при чем здесь джинсы?

Влад потащил их на другой конец города в так называемый ботанический сад. При Университете леса был разбит довольно большой парк, где, как предполагалось, студенты изучают этот самый лес.

Пришлось ехать на двух автобусах. А дальше Влад поволок их пешком сквозь заросли и кусты, не разбирая дороги. Полина не раз вспомнила его слова о джинсах – длинный подол сарафана постоянно цеплялся за ветки, путался в ногах и мешал ей.

Продравшись через бурелом, ребята выбрались на дорожку. Здесь уже были культурные посадки. Полина вертела головой, разглядывая диковинные деревья, названий которых не знала. Зато Влад, казалось, знал здесь каждый куст.

– Это пинии, – он показал на два дерева, между которыми лежал внушительный валун, а рядом красовалась табличка с надписью: «Италия». «Сосновый бор» поблизости представляла группа сосенок. Были здесь и кипарисы, и «Березовая роща», и «Среднерусская возвышенность», и даже «Северная Америка» – всего и не запомнишь. Тем более что большая часть табличек просто не сохранилась, одни колышки торчали.

Полине очень понравилась прогулка. Влад то и дело брал ее за руку, помогая перешагнуть через ручеек или поваленный ствол дерева. А когда взобрались на холм, ребята подхватили ее за руки с двух сторон и понеслись вниз огромными скачками. Полине на какой-то момент показалось, что сейчас они все втроем грохнутся и сломают себе шеи. Но все обошлось благополучно. Они выбрались на дорогу и долго ждали автобус, а пока ехали обратно – развеселились окончательно. Влад забыл о своем мрачном настроении, посматривал на Полину и улыбался так хорошо, что она готова была никогда не выходить из автобуса, так и ездить, лишь бы Влад продолжал улыбаться ей.

Если бы еще Мишка куда-нибудь исчез, было бы совсем чудесно.

А Мишка взял да действительно исчез. Едва они выбрались из автобуса, он поспешно распрощался, сославшись на какую-то встречу.

Влад взял Полину под руку, и они медленно пошли к ее дому. Всю дорогу Полина прижималась локтем к его боку и чувствовала исходящее от него тепло. И слышала, как стучит его сердце. А временами глубоко вздыхала – ей казалось, что воздуха не хватает, так она была взволнована.

Вечер был по-летнему теплый, пропитанный запахом черемухи. Влад читал стихи неизвестных Полине поэтов, называл себя то язычником, то буддистом, спрашивал, видела ли Полина когда-нибудь болотного духа, и обещал показать при случае.

У подъезда они остановились.

– Что завтра делаешь? – спросил Влад.

– Ничего, – поспешно ответила девушка.

– Так я зайду?

– Конечно! – обрадовалась она.

– Книгу занесу, – добавил Влад озабоченно.

Ах да! Конечно! Книгу! Она и думать забыла о книге… А вдруг он зайдет только для того, чтоб вручить ей эту самую книгу? Полина испугалась. Сама не ожидая от себя, предложила:

– Я тоже хотела бы сводить тебя в одно место. Так сказать, в благодарность за сегодняшнюю прогулку.

Он снова улыбнулся:

– С удовольствием. Далеко?

Полина смешалась. А вдруг Влад уже был в ее храме и поднимался на колокольню? Вроде Мишка был там, может, он и Влада водил?

– Здесь недалеко, возле Мишкиного дома, – проговорила она, с надеждой заглядывая ему в лицо.

– А, понимаю! – Влад, казалось, вспомнил. – Колокольня?

– Да, – согласилась Полина. – Ты там уже был?

– Нет, только слышал. От Мишки и от тебя.

– Значит, пойдем? – уточнила Полина.

– Отлично! Завтра во второй половине дня.

Влад пожал ей руку, придержал подъездную дверь. Полина оглянулась на него. Он все так же мягко улыбался, и его улыбка тонула в весеннем сумраке.

Дома Полина не могла найти себе места. Первым делом схватила астрологический справочник и узнала, что Влад родился под знаком Рака. Стало быть, он, как и Рыбы, принадлежит стихии воды. Так вот почему Полине с самого начала казалось, что они с Владом похожи! Они действительно подходят друг другу! У них много общего. А раз так, то между ними вполне может возникнуть взаимная симпатия, и даже больше… Нет, нет, нет, об этом лучше не думать. Иначе она не сможет смотреть в глаза Ольге. Но ведь не Полина виновата в ссоре подруги и Влада. Сама же Ольга и виновата. Разве можно так себя вести по отношению к человеку, которого любишь? Тем более к такому человеку, как Влад!

Все валилось из рук. Полина закрылась в комнате, упала на диван и лежала с закрытыми глазами, слушая французские песенки. Так и уснула в наушниках…

Глава 9. На колокольне

На следующий день, сразу после уроков, Полина осторожно спросила у Ольги:

– Что делаешь сегодня?

Подруга ответила, что сегодня она занята. Полина изобразила на лице разочарование:

– А мы с ребятами хотели сходить куда-нибудь.

– Так сходите, – равнодушно ответила Ольга. И снова ничего не рассказала о Владе.

«Может быть, он ей не нужен? – сама с собой рассуждала Полина. – Ведь бывает же так: встречались люди, потом один из них понял, что ему неинтересно с другим. Конечно, другому тяжело. Уж я-то по себе знаю…» Полина снова вспомнила Джона, но воспоминание не причинило ей боли. Скорее наоборот – она почувствовала себя умудренной жизненным опытом. И даже кивнула удовлетворенно. Теперь она сможет помочь Владу, поддержать его. К тому же он такой необыкновенный! Возможно, он на самом деле гений. А что надо гению? Чтоб рядом был человек, преданная женщина, которая разделяет его убеждения. У каждого гения такая женщина была. Мария Кюри, Елена Булгакова, Софья Толстая… Самоотверженность – вот что отличало этих женщин от всех остальных. Полина способна на самопожертвование. Ради любимого человека она готова на все!

Полина снова размечталась. Вот они с Владом вдвоем в крохотной комнатке сидят за столом, она пишет под его диктовку. Он встает, меряет шагами комнатку. Останавливается возле Полины, наклоняется и нежно целует ее в висок… «Как прекрасно!» – растрогалась девушка.

Влад зашел за ней, как и обещал, во второй половине дня, ближе к четырем. Он принес небольшую книжку в темном переплете. Полина поблагодарила и пообещала прочитать в ближайшее время.

Они договорились сначала зайти в храм, взобраться, если удастся, на колокольню, а потом уже встретиться с Мишкой.

Разумеется, Полина была полностью согласна с Владом. Она счастливо жмурилась на солнце, шагая рядом с ним. Тот явно чувствовал себя лучше. Он взял Полину под руку и всю дорогу расспрашивал ее о Париже.

– Знаешь, по-моему, ты похожа на француженку, – вдруг сказал Влад.

Полина была в восторге. Лучшего комплимента себе она и представить не могла.

– И имя у тебя красивое – Полина… Знаешь, что оно значит?

– Жемчужина, – улыбнулась Полина.

– Тебе подходит. Ты же Рыба по знаку? Значит, твоя стихия – вода. Самая подходящая для жемчужины.

Полина, естественно, знала и об этом. Но она была польщена вниманием Влада. Ведь до сих пор никто не интересовался значением ее имени.

– Слушай, а тебе не мешает длинная юбка? – спросил Влад, когда они поднимались по лестнице на колокольню.

– Нет, – смутилась Полина.

– А почему ты не носишь джинсы? – не унимался Влад.

Полина не знала, что ему ответить. Не могла же она сказать, что у нее фигура как у мальчика, а ей хотелось казаться женственной.

В храм не удалось войти – там трудились реставраторы. Постояли у входа. Влад смотрел долго, и лицо у него было сосредоточенное и строгое. Оно всегда становилось таким, когда Влад собирался произнести что-то значительное. Но на сей раз он изрек только: «Н-да, впечатляет…» Полина даже разочаровалась слегка.

Но ведь им предстояло еще подняться на колокольню. А для этого следовало придумать, как остаться незамеченными. Реставраторов Полина не боялась, но где-то здесь был еще сторож…

Влад быстро оценил обстановку и коротко скомандовал:

– За мной!

Они быстро проскользнули в дверной проем и поднялись на верхнюю площадку.

Влад замер. Полина подошла к ограждению:

– Смотри! – Она взмахнула рукой, приглашая Влада взглянуть.

Он стоял, закрыв глаза и раскинув руки в стороны.

– Ветер, – произнес он, – твои волосы пахнут ветром… нет – твои волосы давно не пахнут ветром…

Он задумался, опустив голову, щелкнул пальцами. Полина смотрела на него во все глаза, боясь шевельнуться. Даже дышала через раз. Влад сочинял стихи! Он сочинял их для нее? Нет, он сочинял их ей! Никто еще не посвящал Полине стихов. Она ждала продолжения, но…

Влад открыл глаза, посмотрел на нее, улыбнулся и сказал:

– Что-то родилось… сам еще не знаю. Дома надо поработать.

Полина вздохнула.

– Ты меня спасла!

Влад говорил с чувством, даже как-то ненатурально. Как будто со сцены, но все равно Полине было приятно.

– Здесь столько воздуха! – продолжал вещать Влад. – Как жаль, что я не умею летать.

Он подошел к самому краю, перегнулся через ограждение и снова раскинул руки. Его волосы трепал ветер, лицо одухотворенное и бледное. Полина испугалась: вдруг он сейчас бросится вниз? Шагнула к нему, вцепилась в рубаху.

Влад расхохотался, повернулся к ней, подхватил, оторвал от пола.

– Эх, Полинка!

Полина со страху закрыла глаза. Но Влад тут же отпустил ее, отстранил от себя, всмотрелся в лицо:

– Испугалась?

Полина улыбнулась. Но, кажется, улыбка вышла жалкой.

Из строительного вагончика выскочил сторож и понесся к колокольне. Он грозил ребятам кулаком и страшно ругался.

– Бежим? – спросил Влад, хватая Полину за руку.

И они понеслись вниз по ступеням. В проходе столкнулись с разъяренным дедом, который хотел было остановить Влада, но тот оттолкнул его, увлекая за собой Полину. Правда, дед все-таки отвесил Владу подзатыльник и долго орал вслед.

Задыхаясь и хохоча, они неслись вниз по дороге. Влетели к Мишке во двор, прижались спинами к забору.

В окне дома мелькнуло лицо Мишки. Он увидел их, выбежал навстречу.

– Вы чё такие? – спросил удивленно, разглядывая их раскрасневшиеся лица.

– Тихо! – Влад прижал палец к губам. – Нас преследуют!

– Враги? – усмехнулся Мишка. – Так я сейчас этим врагам…

Он хотел открыть калитку, но Влад не позволил.

– Друг, укрой нас!

– Надеюсь, вы не в розыске, – включился в игру Мишка.

Отсмеявшись, они зашли в дом.

Весь вечер Полина слушала Мишкину игру на гитаре и песни Влада. В основном Влад пел о несчастной любви:

Ты заплатишь что угодно
За молитву в ожидании.
Снова солнце не восходит,
Боль любви, дороги дальней…
Снова пепел сыплют трубы
Тишиной, да не настолько,
И с мольбою шепчут губы
Тишиною: Ольга! Ольга![9]

Полина знала: он пел о другой. Тосковал не о ней. Но она слушала Влада, и сердце сжималось от чужой боли. И еще: ей хотелось, чтобы когда-нибудь кто-то сочинил песню и посвятил ей.

Но единственная песня, которую спел для нее Влад, отчаянно грассируя, звучала так:

Мишель, не пори муру, не пори муру!
Мишель, не помри сдуру, не помри сдуру!
Мишель, не трави собак, не топчи газон, это не резон.
Мишель, не работай так, это же позор!
О! Мишель!

Так он пошутил над Полининой любовью к французским песенкам.

Глава 10. Человек освобожденный

Теперь они собирались втроем. Влад и Мишка сочиняли песни и сразу же их репетировали. Влад приносил готовые стихи или начерно набрасывал их тут же, при Мишке и Полине.

Полина обычно сидела на диване, поджав ноги, и слушала. Она была единственной зрительницей и по совместительству первым критиком. Правда, критиком доброжелательным. Она не ругала, а воодушевляла.

С Ольгой Полинка в последнее время почти не общалась. Если совсем честно сказать, она даже ее избегала. Однажды встретила подругу в центре города, та была с незнакомым парнем. Ольга, ничуть не смущаясь, познакомила их, даже пригласила Полину сходить с ними в кино. Но Полина как раз торопилась к ребятам и от кино отказалась. О своей встрече она ни Мишке, ни Владу не рассказала. Мише и знать незачем, а Влад только еще больше расстроится. А ему нельзя расстраиваться, у него очень напряженное время – творческий конкурс в Институт искусств.

Влад подал документы на актерское отделение и страшно этим гордился. Он рассуждал о творческом конкурсе, об этюдах, о сложности поступления. Ребята уже видели в нем полноправного студента, потому что нисколько не сомневались в способностях своего друга.

Они много говорили во время своих встреч. Особенно Полине нравилось, когда Влад рассуждал о смысле жизни, о том, что все вокруг не такое, каким кажется.

Когда прогулки по городу надоели, Мишка предложил съездить к нему на дачу. Дача находилась в получасе езды от города на берегу водохранилища. Полина сразу полюбила это место – на склоне, среди соснового леса, маленький домик у самой пристани.

Ребята брали лодку и катались по водохранилищу. Влад грести не умел. Он ужасно пыхтел, его лоб покрывался каплями пота, но это не мешало ему учить грести Мишку. А Мишка – ничего, только посмеивался.

Полина наклонялась, опускала руку в воду и – блаженствовала. Временами она увлекалась тем, что пыталась проникнуть взглядом туда, в самую таинственную глубину.

Но еще таинственнее, еще значительнее и глубже представлялся ей Влад.

– Что такое реальность? – спрашивал он. Вопрос звучал риторически, но Влад сам же и отвечал на него: – Реальность это то, о чем мы с вами договорились. Точнее, конечно, не только мы трое, но и все люди. Ребенок видит мир по-другому до тех пор, пока взрослые окончательно не искалечат его психику своими навязанными представлениями. В итоге человек живет, зажатый со всех сторон стереотипами, он – как лошадь в шорах. Не видит ничего, кроме того, что ему положено видеть.

Мишка хмыкал недоверчиво. Влад продолжал разглагольствовать:

– Вот ты, Полина, художница. Сможешь мне объяснить, что такое вода?

– Это жидкость, – не очень уверенно ответила Полина.

– А что такое жидкость? Какая бывает жидкость? – перебил Влад.

– Да чё ты все допытываешься? – недоумевал Мишка. – Бесцветная прозрачная жидкость, без вкуса и запаха. Так просто!

– Так, – подхватывал Влад, – теперь ты, Полина.

– Вода мокрая, – улыбалась Полина, – еще она бывает разного цвета, от серого до лилового. С оттенками голубого, бирюзы, аквамарина…

– Вот видишь! – торжествующе воскликнул Влад, обращаясь к Мишке. – Это говорит художник!

– Ну и чё? Таково ее представление о воде. А я имел в виду простую воду, из-под крана, – не сдавался Мишка, – воду как вещество.

Полине хотелось, чтобы Влад говорил еще и еще, примитивные Мишкины суждения раздражали ее.

– Вода из-под крана и вода из родника – совершенно разная, – возразила она.

– Вот оно! – обрадовался Влад. – Мишка, обрати внимание. Когда мы задумываемся над смыслом того или иного явления, мы воспринимаем его по-своему. Заметьте: мы думаем и чувствуем по-разному!

– И чего? – буркнул Мишка. – От этого вода не меняется, она остается водой!

– Как ты не понимаешь? – Влад воодушевлялся все сильнее. – Я за то, чтобы человек чаще думал, а не довольствовался телевизионной жвачкой! Я за человека освобожденного, а не связанного! Свободного, а не раба!

Ах, как он чудесно говорил!

Возвратившись домой после того дачного разговора, Полина нарисовала картину: на ней человек разрывал связывающие его веревки. Он освобождался от пут и в то же время как бы заново рождался. Выходил из оков, как из скорлупы.

Закончив картину, Полина поняла, что рисовала ее для Влада.

Влад очень серьезно отнесся к подарку. Долго рассматривал рисунок, рассыпался в похвалах, рассуждал о таланте, о скрытых резервах души. В общем, Полине было приятно.

А потом случилось непредвиденное. Творческий конкурс Влад не прошел, вылетел с третьего тура.

Для Полины это был страшный удар. Она вся собралась, желая поддержать любимого.

А Влад – ничего. Казалось, он даже обрадовался. Невозмутимо объяснял друзьям, поджидавшим его в скверике возле института:

– Все к лучшему. К чему мне актерство? Надо поступать на режиссуру, но туда берут только после двадцати. Ничего, время у меня еще есть.

– А как же армия?! – ахнула Полина.

Влад отмахнулся:

– Мне восемнадцать только через год. К тому же мне повезло, вылетел сразу. Теперь есть возможность подать документы в университет.

– Хо! – Мишка даже со скамейки вскочил. – С твоим-то аттестатом? Ты же не готовился ни фига, а там знаешь, какой конкурс!

Влад окинул его презрительным взглядом:

– Михаил, друг мой, запомни: не аттестат, а знания – вот что главное.

Хотя Влад и хорохорился, ребята заметно приуныли.

Влад подал документы в местный университет, но вместо того, чтобы усиленно готовиться к экзаменам, большую часть времени проводил с Мишкой, сочиняя песенки.

Полина страдала. Она теребила Мишку: тот должен как-то повлиять на друга. Мишка хмурился и отмалчивался. А когда она насела на него, разозлился:

– Не лезь не в свое дело! Тоже мне, спасительница человечества! Что он сможет подготовить за несколько дней? И не с его аттестатом в универ поступать. О бюджете даже и мечтать нечего, а на платный у родителей Влада таких денег нет.

– Но он такой умный! Он столько читает, столько знает! – не унималась Полина.

– Ты что, влюбилась? – хмуро переспросил Мишка.

Полина растерялась.

– С чего ты взял? Вовсе нет! – Она не знала, куда девать глаза, опустила голову, лишь бы не столкнуться с Мишкиным насмешливым взглядом.

– Имей в виду: он Ольгу любит, так что тебе тут не светит, – зачем-то напомнил Мишка.

Полина обиделась. Никто никогда не видел в ней той хрупкой девушки, возвышенной и мечтательной, какой она знала себя. Все время находились какие-то другие девушки, другие дела, и все они уводили у нее парней. Стоило ей только полюбить кого-то, как она слышала: не лезь, это бесперспективно, он влюблен в другую, ты не единственная…

Несмотря ни на что, тройственный союз не распался. Он даже стал крепче. Полина была первой, кто услышал концерт под названием «Песни пустого подъезда». Она имела право хвалить и ругать. Ей разрешалось. Она могла вдохновить – как-то так у нее выходило. Влад считал ее присутствие естественным и не лишним. Мишка был на высоте. Он играл все лучше. Влад даже говорил, что без Мишки он – никто, нуль без палочки. Ведь Влад не умел играть на гитаре.

Иногда Влад уводил ее из дома на долгие прогулки. Он стал странным. То раздражался без повода, то принимался Полину воспитывать. Она терпела все его странности, сносила безропотно.

– Посмотри, как ты одета, как ты выглядишь?! – выдавал, например, Влад.

Полина, широко шагавшая рядом с ним, напряженно слушала проповедь своего кумира о том, как она, Полина, должна жить, выглядеть, думать. Высокая тоненькая девушка, стесняющаяся своей внешности, впитывала каждое слово. Влад объяснял ей, какой должна быть девушка. Причем он говорил не о конкретной Полине, а об идеальной девушке, вообще. Постепенно в голове у Полины сложился образ эдакой бесстрашной амазонки, или валькирии, начисто лишенной предрассудков. Но таковой в ближайшем ее окружении не наблюдалось. И даже Полина при ее-то богатом воображении не могла себе представить, что делала бы такая девушка в современном мире. Сама же Полина при всем желании ну никак не могла превратиться в амазонку. И еще один вопрос задавала она себе: зачем амазонке Влад? Ответа не было. Спросить у Влада она не решилась.

Влад часто заговаривал об Ольге. И Полина начинала тихо ненавидеть подругу. А Влада она слушала самозабвенно. И слова, и песни его, обращенные к другим, принимала на себя. Ее сердечко трепетало, большие серые глаза, спрятанные за очками, выражали восторг.

Полина комплексовала. Раньше она ждала того, кто ее полюбит такой, какая она есть. Ей хотелось, чтобы парни находили ее женственной, восхищались ее изяществом. Чтобы они увидели ее наконец! Но никто так и не рассмотрел. Как будто она себя выдумала, а на самом деле никакой Полины нет и не было.

И вдруг рядом появился Влад! Влад, открывший ей глаза! Оказывается, для того, чтобы ее заметили, Полина должна измениться. Но она хотела меняться только для Влада. Хотела стать для него идеальной девушкой.

Полина начала следить за осанкой и походкой. Она отказалась от длинных юбок и теперь ходила только в джинсах или мини. Она прочитала Ричарда Баха и взялась за Маркеса, потому что Влад читал Маркеса. А еще он читал Борхеса и Кортасара, не раз заговаривал о Гессе, восхищался Сартром… У Полины голова шла кругом.

Влад виделся ей в ореоле мученика за идею, и все прежнее – мелкие и большие проблемы, даже питерский красавец Джон – ушло, стало лишним и ненужным.

«Смотри, видишь, я готова на все ради тебя! Позволь мне спасти тебя от бед!» – молила она Влада мысленно. Она и сама готова была превратиться в мученицу. Бледную и прекрасную деву, восходящую на эшафот…

Париж. Гревская площадь, внизу застывшее море человеческих лиц, барабанная дробь. И она восходит по лестнице туда, где ждут палачи и где ее возлюбленный готовится принять смерть. Она достает платок и вытирает ему лицо. Он нежно целует ей руку пересохшими губами. В последний раз! Как прекрасно!

Ей хотелось рассказать Владу о своих мечтах, но она стеснялась.

Зато своим восхищением, своим умением слушать и успокаивать Полина действительно помогала Владу пережить тяжелое для него время. Она чувствовала это и старалась изо всех сил. Если бы только он хоть немножечко полюбил ее!

Она знала, что многим обязана ему. И знала, что не сможет добиться его любви. Но она надеялась…

Глава 11. Страшное разочарование

День стоял солнечный, сухой, жаркий. В двух шагах плескалось водохранилище. Дачный поселок располагался на косогоре, в лесу. Весь двор вокруг домика покрывал газон. Дача предназначалась исключительно для отдыха. Никаких грядок!

Полина любила Мишкину дачу. У ее родителей дачи никогда не было. Ни мама, ни папа, люди исключительно городские, не стремились к земле. Полина даже в деревне не была ни разу. И вот надо же – сразу полюбила крохотный домик, построенный Мишкиным дедом.

С начала лета они частенько приезжали в это тихое местечко, населенное в основном стариками.

Но сегодня был особенный день. Они собрались, чтобы отпраздновать семнадцатилетие Влада. Полина, Мишка и Влад приехали с утра. Полина настаивала на приготовлении «человеческой еды». Влад был против, и она знала почему: денег не было.

– Но мы же друзья! – убеждала его Полина. – Я, например, беру на себя приготовление сладкого. Вместо мяса мы можем купить куриные окорочка, они дешевые.

Мишка воодушевился и заявил, что его бабуся делает «офигительно вкусные закрутки».

Влад отнекивался, но без особого энтузиазма. Полина понимала: ему хочется нормального праздника, но он стесняется признаться. Вдвоем с Мишкой все-таки уломали Влада. Быстренько распределили обязанности и обо всем договорились. Некоторая заминка произошла в тот момент, когда Полина спросила, сколько народу ожидается. Влад помялся и заявил, что вообще никого не хочет видеть. Потом добавил:

– Ну, может, будет парочка друзей.

Полина уселась считать количество продуктов. На всякий случай она решила готовить на семь человек.

Гости съезжались постепенно. Сначала приехал один из приятелей Влада и Мишки – Костик. С ним была невысокая полненькая девушка, стеснительная и молчаливая. Потом заявилась целая компания во главе с громадной девицей. Девица сразу же повисла на Владе и вообще вела себя так, как будто имеет на него право. Полина напряглась, но все-таки старалась держать себя в руках, ведь она выступала на правах хозяйки. И напоследок, как снег на голову, другого сравнения не подберешь, в общем, калитка распахнулась, и Полина увидела Ольгу, причем не одну, а с парнем. С тем самым. Кажется, его звали Денис.

Подруга выглядела сногсшибательно! Коротенький цветной сарафан, загорелая кожа. Она явно побывала в парикмахерской – ее длинные светлые волосы были идеально уложены. Ольга сейчас была похожа на девушку с обложки модного журнала. Не то что Полина, еще с вечера погрязшая в готовке.

Ольга наслаждалась произведенным эффектом. Все парни открыли рты и сразу поглупели. Влад кинулся к ней с раскрытыми объятиями. Они расцеловались как добрые друзья. Потом именинник обменялся рукопожатием с Денисом.

Полина подавила в себе неприятное чувство, возникшее у нее. Все-таки Ольга приехала с парнем, она не станет претендовать на Влада.

Пугала здоровенная девица. Та вела себя так, будто здесь одна и ей все позволено.

– Кто такие? – шепнула Полина пробегавшему Мишке. – Ты их знаешь?

– Да, – беспечно бросил одноклассник. – Клевые ребята.

И унесся к мангалу, где занимался приготовлением куриных окорочков. Гости и хозяева единогласно решили, что незачем в такую погоду сидеть в доме, а потому был накрыт деревянный стол во дворе. Гости в ожидании угощения разбрелись кто куда. Их веселые голоса разносились далеко вокруг, отражаясь от воды, путаясь в стволах деревьев, рассыпаясь в воздухе.

Ольга подошла первая:

– Ну, как ты тут? Справляешься?

Подруга говорила чуть насмешливо. За ее спиной маячил Денис.

– Денис, принеси, пожалуйста, соку! – капризно приказала Ольга.

Полина моргнула. Денис ловко обогнул стол, плеснул в стаканчик соку и подал его Ольге с легким поклоном.

– Да, в общем, справляюсь, – ответила Полина, разглядывая изменившуюся подругу. Подумать только, откуда такая манерность, тон и жесты изнеженной барышни… И кто ее пригласил? Не сама же она явилась. Неужели Влад?!

С пристани доносился гогот Светы.

– Ох уж мне эти девушки из предместья, – скривила губы Ольга.

Полина думала о бесцеремонной великанше так же, но произнести вслух свои мысли она ни за что не решилась бы. А Ольга – ничего, сказала довольно громко. Прямо в спину Владу – тот как раз бежал на пристань, видимо, гогот звучал призывно. Но Ольгины слова мгновенно возымели действие. Влад дернулся и остановился.

– А, девчонки. Я хотел всех позвать… – Он запнулся, столкнувшись взглядом с Ольгой.

– Ну-ну, – только и сказала она.

Полина услышала, как ее зовет Мишка, и пошла к нему.

Владу удалось собрать гостей за столом. Полина уже немного привыкла ко всем и знала, что парни – хорошие знакомые Влада и Мишки. Светка и компания действительно прибыли из пригородной деревеньки. Оказалось, все они поступали с Владом в Институт искусств. Правда, прошел по конкурсу только один из них – Сережа.

На свежем воздухе гости и хозяева проголодались и в мгновение ока смели со стола все, что было съедобного. В завершение с помощью Мишки Полина торжественно вынесла торт. Чашек на всех не хватило, хорошо, что были пластиковые стаканчики, так что чай пили кто из чего.

Влад, развалившийся на садовой скамейке, казался удовлетворенным. Он с удовольствием поглядывал на гостей и жмурился на солнце, как сытый кот. Света несколько раз порывалась сесть к нему на колени, но Влад удачно уворачивался.

Говорили о том, кто что собирается делать дальше. Света заявила, что будет серьезно заниматься танцами, а потом уедет за границу по контракту. Парни посмеивались над ней. Она в долгу не оставалась, гоготала и отмахивалась.

Ольга спросила – чуть надменно, так, как только она умела спрашивать:

– Что же ты будешь танцевать?

– А то! – не растерялась Светка. – Сейчас покажу.

Она вскочила, метнулась к столбам с бельевой веревкой. Обхватила тот, что ближе, и стала извиваться вокруг. Столб опасно качался. Со стороны выглядело смешно и жалко. Парни открыто ржали. Влад отвернулся. Полина видела, как побелели его скулы.

– Светка, хватит, мы тебе верим! – крикнул Мишка. – Иди к нам, а то столб свернешь, дедушка ругаться будет.

Раскрасневшаяся Светка вернулась на место.

– Слишком много съела, – оправдывалась она.

Ольга переключила внимание на Влада, спросила вкрадчиво:

– А у тебя какие планы?

Влад быстро повернулся к ней, глаза его заблестели.

– Куплю аппарат и создам свою группу, – заявил он.

– Я скоро составлю список всех твоих «хочу» и «у меня будет», – засмеялась Ольга.

– Я тебе его сам напишу! – парировал Влад. И продолжил: – Да, я хочу свой аппарат. Невозможно работать в акустике или «ради Христа!». Нам необходимо репетиционное помещение, инструменты, а на все это нужны деньги. В конце концов, мне просто надоело сидеть на шее у родителей! Я хочу быть самостоятельным! – Влад распалился, стукнул себя ладонями по коленям, выхватил сигарету из пачки, закурил, глубоко затягиваясь. – Есть дело! Понимаете, дело! Появилась возможность…

– Опять твои прожекты, – махнула рукой Ольга.

– Олька, да помолчи ты! – выкрикнул Влад. – Денис, скажи ей!

Денис лениво пожал плечами и произнес:

– Вообще, если все получится, то…

Он умолк, поднял глаза к небу, встряхнул кудрями и о чем-то задумался.

– Денис! – всполошился Влад. – Хочешь «Харлей Дэвидсон»?

– Спрашиваешь! Конечно, хочу! Когда у меня будут деньги, я куплю себе «Харлей» и буду всем девушкам дарить цветы, – улыбнулся Денис.

– Денис, подай пирожное, пожалуйста, – томно сказала ему Ольга.

Денис безропотно исполнил ее просьбу.

– Ну а что с группой-то? – заинтересовался Костя.

Влад солидно откинулся на спинку скамейки и продолжил:

– На первых порах будем заниматься на чужом аппарате. Я уже договорился с ребятами. А там… Парочка фестивалей, лауреатство, гастроли…

– А какой интерес владельцу аппарата предоставлять его вам? – начала допытываться Ольга.

– Есть масса идей…

– Каких? – не унималась Ольга.

– Ну, деньгами можно заинтересовать…

– Какими деньгами? Занимать собираешься? – насмешничала Ольга. – У кого?

– Есть кое-какие каналы…

– Эй, мужики! – вмешался Сергей. – А приезжайте к нам в дом культуры. Аппарат есть – занимайтесь. И денег никаких не надо.

– Куда это – к вам? – заинтересовалась Ольга.

– Да к нам в деревню, – ответил Сергей. – У нас хорошо: клуб свой, студия своя. Я несколько лет занимаюсь, ребята тоже…

– Я подумаю, – уклончиво ответил Влад. – В любом случае спасибо за предложение.

Влад плеснул себе персикового сока, с шумом отхлебнул и победоносно оглядел друзей. Ольга пожала плечами. Денис цедил сок. Полина острым взглядом из-под очков сверлила Влада. Один Мишка радовался:

– Вот и правильно! Влад, братан, возьми меня, а? Надоело быть придурком!

– Работы будет более чем достаточно, всем хватит. – Голос Влада стал таким значительным, что он сам себе поверил. – Ольга, пойдешь к нам?

– Хм, посмотрим… Как-то все это… Не знаю, – задумчиво произнесла Ольга.

Да, они сомневались. Сомневались, но готовы были поверить. Еще бы! Никто из них не знал, что такое большой шоу-бизнес. А Влад сгенерировал идею. Вечеринка превратилась в заседание по обсуждению бизнес-проекта…

– Полина, а ты не хочешь заняться разработкой афиш, костюмов, ну и вообще придумать все остальное? – спросил Влад.

Полина, польщенная его вниманием, закивала головой.

– А я? А я? – периодически встревал Мишка.

– Ты будешь главным, – усмехнулся Денис.

– О! Да! Главным! Это круто! – начал паясничать Мишка. – Я заведу себе секретаршу… Нет, много секретарш…

– Ха-ха-ха!

– Хо-хо!

– Ах-ха!

Когда сидеть надоело, побежали купаться. И снова Полина почувствовала себя ущербной. Загорелая высокая Ольга с фигурой античной статуи, маленькая и ладная, хорошенькая, как куколка, Костина девчонка Настя, даже гром-баба Светка – они все были похожи на женщин. На их фоне Полина самой себе казалась угловатым мальчишкой. Она наскоро окунулась, быстренько выскочила из воды и спряталась в тень, боясь обгореть – солнце припекало. Ей вдруг стало неприятно чужое веселье. Захотелось уйти, побродить по лесу с Владом, чтобы он снова говорил о чем-то возвышенном.

Полина с тоской вспомнила, как хорошо было кататься втроем на лодке, как они сидели тут на берегу и смотрели на воду, говорили или молчали. Мишка бросал камушки, и ей нравилось наблюдать за кругами на воде, постепенно исчезающими. Но больше всего нравились тишина и безопасность. Ей не нужно было волноваться, ревновать, беспокоиться о гостях и делить с ними внимание Влада. Было бы здорово, если бы сейчас все исчезли, а Влад остался. Они бы провели тихий вечер вдвоем… Полина вздохнула. Мечта была из разряда несбыточных.

Парни устроили заплыв. Девчонки барахтались недалеко от берега и визжали. Полина вернулась на дачу, сняла мокрый купальник, переоделась, вышла во двор и начала убирать со стола.

Когда ребята возвратились, Влада и Ольги с ними не было.

– А где же остальные? – осторожно спросила Полина.

Кто-то махнул рукой: «Там…»

Они появились, держась за руки. У Полины подогнулись колени, и она, схватившись за щеки, убежала прочь, чтобы никто не видел ее слез. Не разбирая дороги, почти на ощупь продралась сквозь кусты. Набрела на маленькую полянку и повалилась под дерево на прогретую за день землю.

Когда слезы иссякли и в голове образовалась звенящая пустота, Полина села и увидела неподалеку огоньки Мишкиной дачи. Оказывается, она лишь немного поднялась вверх по косогору. И теперь дача была как бы у нее под ногами.

Возвращаться не хотелось. Полина сидела и ждала неизвестно чего. Вспоминала, когда последний автобус, и прикидывала, как бы незаметно забрать свои вещи.

Здесь Мишка и нашел ее. Сначала из кустов появилась его лохматая голова. Увидев Полину, Мишка широко улыбнулся:

– Вот ты где! Идем чай пить.

– Миша, ты не мог бы принести мои вещи? Мне надо уехать. – Нос распух от слез, и Полина слегка гнусавила.

– Так сейчас вместе поедем, – сказал Мишка.

– Знаешь, мне бы не хотелось со всеми, – с трудом призналась Полина, – я устала.

– А нет уже никого, – сообщил Мишка, – мы одни остались.

Он подошел поближе и протянул ей руку, помогая подняться с земли. «Вот все и исчезли, – машинально подумала Полина, – вместе с Владом…»

Девушка послушно встала и побрела за Мишкой обратно на дачу.

Они ехали на последнем автобусе. Полина смотрела в окно на поздние летние сумерки и ни о чем не думала. Не было сил. Мишка пытался разговорить ее, но тоже скоро замолчал. Собственно говоря, ехали недолго, до города – рукой подать.

Проводив ее до дома, Мишка добавил напоследок:

– Влад с Ольгой помирились.

– Я поняла, – отозвалась Полина.

Он чуть коснулся ее руки:

– Ты это, не переживай, а? И не обижайся на Влада, он правда Ольку любит.

У Полины предательски задрожал подбородок, она резко отвернулась, чтобы скрыть вновь подступившие слезы.

– Давай завтра сходим куда-нибудь? – неожиданно предложил Мишка.

Полина вздрогнула и посмотрела ему в лицо. Он стоял и улыбался. Хороший такой, добрый и замечательный Мишка.

«А что, если дать ему еще один шанс?» – внезапно подумала Полина.

Глава 12. И месть ее была страшна!

Утром Полина была настроена весьма воинственно. Она сгребла в пакет все книги Влада, прочитанные и непрочитанные. Надела шелковые брюки в разводах и черный топ, накрасилась и, взглянув на себя в зеркало, – не узнала. От нежной, чувствительной Амели не осталось и следа. На нее смотрела высокая длинноногая девица, решительная и целеустремленная.

«Значит, ты таких любишь, да?» – спросила она у отражения. Оно, естественно, не ответило, но улыбнулось ехидно. Полина, не узнавая себя, даже испугалась с непривычки.

«Ну все, если вы хотите войны, вы ее получите!» – торжественно пообещала она отражению. И вышла из квартиры. Она направлялась к Владу.

Через полчаса она уже звонила в дверь квартиры, где жил Влад. Пока ехала, довела себя до состояния тихого бешенства. «Главное, не сорваться на крик», – уговаривала сама себя.

Ей пришлось подождать. Она даже испугалась, что дома никого нет. Но дверь распахнулась, и перед Полиной возник Влад в трусах и футболке. Он протер глаза и сразу же скрылся за дверью. До Полины донеслось:

– Прошу пардона, я неглиже!

Полина бочком вступила в квартиру и замерла в коридоре, не решаясь пройти дальше. Влад появился уже в шортах, потер ладонями лицо и спросил:

– Какими судьбами?

– Книги принесла.

– Отлично выглядишь, – заметил Влад, забирая у нее пакет.

– Спасибо, я знаю, – гордо ответила Полина.

– Проходи, – он широким жестом указал в сторону комнаты.

Полина уселась на диван и вытянула ноги. Влад выжидательно посмотрел на нее. Внезапно он рассмеялся и стал рассказывать ей свой сон – как он летал, а внизу бежали дети и кричали: «Смотрите, смотрите, человек летит!»

Полина перебила его:

– Как Ольга?

Влад немного стушевался. Но он был слишком счастлив, а потому признался:

– Все супер. Мы вчера помирились.

– Я рада за вас.

– Полина, чего ты? Мы же друзья! – Влад явно недоумевал.

– Правда? – переспросила Полина. – А я-то думала, что у нас с тобой нечто большее, чем дружба.

– Я никогда не скрывал, что люблю Ольгу, – заявил Влад, надулся и посмотрел на Полину исподлобья.

– Любить ты можешь кого угодно, – отрезала Полина. – Но предупредить меня о том, что пригласил ее, ты мог?

Он запнулся:

– Я не думал, что для тебя это так важно.

– Знаешь, Влад, – Полина прищурилась, – мне кажется, ты свои книжки не читал.

Он дернулся, глаза стали злыми:

– С чего ты взяла?

– Ты эгоист, Влад. А твои книги учат добру, любви, настоящей дружбе. Не стыкуется что-то.

– Ну, знаешь! – вспылил он. – Я никому ничего не должен, тем более тебе!

– Должен! – Полина поднялась с дивана. – Вчерашний день ты мне должен, Влад. Но я тебе его дарю, на день рождения!

И она ушла, хлопнув дверью. Поле битвы осталось за ней.

Сначала она бежала. Потом просто шла. Успокаивалась постепенно. А когда наконец пришла в себя, когда к ней вернулось спокойствие, достала телефон и позвонила Мишке.

Мишка ответил сразу. По голосу Полина поняла: он обрадовался ее звонку.

– Подгребай к кинотеатру, – предложил Мишка.

Полина согласилась. Прыгнула в маршрутку, идущую в центр города.

Мишку она увидела еще издалека. А вот парень не сразу ее узнал. Уставился восхищенно:

– Ка-ка-я ты, ну вообще!

Полина улыбнулась. Кажется, это был лучший комплимент в ее жизни.

– Я сегодня при деньгах, – сообщил Мишка. – Пойдем чего-нибудь посмотрим?

Они чинно отсидели сеанс в кинотеатре, потом Мишка потащил ее в ближайшее кафе, где заказал огромные порции мороженого. Полина не очень любила мороженое, но с Мишкой спорить бесполезно. Пока они болтали, Мишка незаметно умял и свое, и ее.

Потом они долго гуляли по улицам вечернего города. Мишка разговорился, и Полина узнала о нем больше, чем за все предыдущие десять лет.

Он жил с дедом и бабусей, потому что родители решили переселиться в деревню, где полностью погрязли в сельском хозяйстве. «Оттяг у них такой», – объяснил Мишка. Сам Мишка в деревню не рвался. Ездил, конечно, но так, просто в гости. Да и родители не особенно настаивали на визитах сына. Им хотелось, чтобы он больше занимался. Мишка беззастенчиво пользовался свободой и, естественно, заниматься почти перестал. Правда, в последнее время увлекся гитарой, но в музыкальную школу уже поздно, поэтому родители дали денег на преподавателя.

У Мишки все было просто, «без заморочей». И Полине эта простота внезапно стала понятной и близкой.

Полина помнила свои ошибки и решила больше их не повторять. Она осторожно подвела Мишку к главному вопросу: есть ли у него девушка.

– Не-а, – беспечно отмахнулся Мишка.

– Странно, – притворно удивилась Полина, – а мне казалось, ты встречался с кем-то зимой.

Мишка почесал в затылке:

– Да вроде нет, не встречался.

Он был простодушен, врать не умел, что Полина знала. Но в таком случае, как же быть с тем новогодним поцелуем?

– А ты когда-нибудь был влюблен? – спросила Полина. И сразу же добавила: – По-настоящему.

– Ты чё, Полинище, я же за тобой с первого класса. – Он осекся, хмыкнул: – Ты не знала, что ли?

Пришел черед Полины удивляться. Труднее всего было сдержаться и не стукнуть Мишку как следует. Вместо этого Полина глубоко вздохнула и сказала:

– Нет, не знала.

– Ну вот. – Мишка развел руками и обезоруживающе улыбнулся: – Теперь знаешь.

Он не задавал вопросов, не выпытывал, как она к нему относится, не рисовал у нее на спине три заветных слова. Полина снова вздохнула. Точнее, она вдохнула в себя воздух, как будто собиралась нырнуть, и взяла Мишку за руку.

…Когда два человека начинают доверять друг другу, то связь, образовавшуюся между ними, очень трудно разорвать. Она сохранится на много лет, как воспоминание о самом сокровенном, самом искреннем событии.

Таким был тот вечер для двоих заблудившихся. Для Мишки, еще неуверенного в себе. И для Полины, считавшей себя вправе доказать этому человеку, что она – особенная.

Глава 13. Что же было дальше

В университет Влад не поступил. «Сначала было некогда, потом неохота», – как он сам объяснил друзьям.

С Полиной они помирились на почве музыки. А точнее, Полина присутствовала на всех репетициях, правда, теперь уже как девушка Мишки. Хочешь не хочешь, а надо налаживать отношения.

Да и незачем им было ссориться, нечего делить. Как бы там ни было, Полина Владу нравилась. В отличие от Ольги она никогда не высмеивала его песни, не спорила, слушала внимательно, замечания ее всегда были к месту и по делу. Вот только любил он Ольгу. Тут уж ничего не поделаешь.

Сергей все-таки вытащил их в деревню, в тот самый хваленый клуб, где были бесплатные студия и музыкальный аппарат.

Ребята пропадали там до конца лета. Все это время Полина придумывала костюмы для будущих выступлений, рисовала эскизы к декорациям и вообще разрабатывала имидж. К осени она поняла, что в художественное училище поступать не будет – решила стать дизайнером. Родители порадовались. И, что было совсем неожиданным, решение Полины одобрила Юлия Николаевна. Теперь мечты Полины забегали в такие заоблачные выси, что девушка порой сама пугалась. Она видела себя в лучах славы, на подиумах мировой моды, среди знаменитых кутюрье. И если раньше Полина ни с кем не делилась своими мечтами, то теперь с удовольствием рассказывала о них друзьям.

Мишка поддержал ее.

– А чё, реально! – заявил он.

Влад, тот вообще весьма высоко ценил ее способности. К тому же его мечтательность порой превосходила Полинину. Его воображению рисовались такие радужные картины прекрасного будущего, что друзья слушали его, открыв рты.

Ольга, наиболее реалистичная из них, могла бы запросто остудить горячие головы, но – и сама увлекалась.

С Мишкой Полина почти не расставалась. Они все делали вместе.

А потом вдруг Мишка стал где-то пропадать. У них с Владом появились секреты от Полины. Она обижалась, но парни не реагировали.

И только в конце августа Полина узнала правду.

Влад и Мишка пришли к ней важные и таинственные. Полина, немного злая на них, обрадовалась. У нее как раз была Ольга и по-прежнему влюбленный в нее Денис, добровольно принявший на себя обязанности пажа. Денис был так безобиден, что даже Влад не ревновал.

Мишка торжественно вручил Полине небольшой сверток, завернутый в цветную бумагу с ленточкой.

– Вот, как ты любишь, – обронил он небрежно.

Ребята потребовали развернуть подарок. Полина подчинилась. Внутри оказался диск. На обложке была фотография Полины и надпись: «Только для тебя».

У Полины задрожали руки. Первым делом она подумала, что ребята записали альбом своих песен.

– Можно послушать? – спросила.

– Нужно! – потребовал Влад.

Полина подчинилась и сделала это с тайным удовольствием.

– Внимание, – предупредил Влад, – исполняется впервые! Мы с Мишкой посвятили эту песню Полине. «Королевский вальс»…

На площади Звезды танцует королева,
На площади игра и смех несутся с крыш.
И в танце все идут направо и налево,
И за моим окном сияющий Париж.

Полина сразу узнала голос Влада. Но песня! Песня была новая, совершенно незнакомая. И еще: Влад сказал, что песня посвящена ей!

А на моих плечах блистают эполеты,
А на твоих губах чуть слышно «нам нельзя!»,
Но брошена в лицо мне левая перчатка,
И ласково глядят сталистые глаза.

«Это он обо мне, о моих глазах так сказал – сталистые!» – подумала обомлевшая от счастья Полина.

Когда звучал последний куплет, она едва сдерживала слезы:

Она уедет с ним, а мне оставит небо.
И снегом заметет вчерашние следы.
Останется Париж, забытая победа,
И королевский вальс на площади Звезды.

Полина оглянулась. Ребята улыбались. Все, даже Ольга.

– Молодцы, – сказала подруга, – не ожидала. Действительно, молодцы! Просто здорово!

Мишка, до того непривычно тихий, обрадовался, подлетел к Полине и стал ее тормошить:

– Понравилось? Скажи, тебе понравилась песня?

– Ты еще спрашиваешь! – Полина обняла его и звонко чмокнула в щеку.

Потом подошла к Владу и, смущаясь, протянула ему обе руки:

– Спасибо… Я даже не знаю, как тебя благодарить…

И вдруг Влад, всегда такой самоуверенный, тоже смутился:

– Это все Мишка, – признался он. – Я только слова написал, про Париж и все такое, остальное он придумал и сделал.

– Мишка! – воскликнула Полина, резко повернувшись к нему.

Мишка стоял с малиновыми щеками, страшно довольный.

– А чё я? – начал он отнекиваться. – Ты же бредишь Парижем, вот Влад и написал слова, а я – музыку. Дальше дело техники: нашел, где записать, уговорил ребят, чтоб помогли оформить, ну и… – Мишка развел руками.

На словах выходило все очень просто. А на деле… Полина узнала, что Мишка обежал полгорода, нашел какие-то связи, и его познакомили со взрослыми, серьезными музыкантами из профессиональной студии. Это вам не деревенский клуб! Уж как там Мишка уговаривал тех людей, что им рассказывал, осталось загадкой. Важно другое – после Мишкиной саморекламы его и Влада пустили в студию и помогли записать диск. Мало того, руководство заинтересовалось талантливыми ребятами и предложило им участвовать в городском фестивале.

Новость всех ошеломила.

– На днях пойдем туда вместе, – выдал Мишка. – Мы им и про Ольку рассказали, и про всех остальных.

– Да вы что? – возмутилась Ольга. – Никуда я не пойду! Так никто не делает! Вы меня не предупредили!

Влад, посмеиваясь, перебил:

– Теперь предупредили. Да ты чего, мать? Ты же из нас единственная, можно сказать, почти профессиональная певица. У тебя же голос, как у Уитни Хьюстон!

– Да ну вас! – фыркнула Ольга.

– Олька, мы без тебя не сможем спеть питерскую песню, – напомнил Мишка, – а она у нас одна из лучших.

Ольга обозвала их болванами, неучами и дилетантами, но смягчилась. Настояла на том, что песню надо отрепетировать, прежде чем кому-то показывать. Конечно, идти на прослушивание с одной гитарой было глупо, поэтому было решено взять с собой Дениса. Тот, оказывается, неплохо играл на гитаре, к тому же за время репетиций успел выучить все песни.

Вот так все и случилось. Благодаря Мишке, Владу, новой песне, посвященной Полине, и… Парижу.

Полина вместе со всеми ходила на прослушивание в студию. И хотя ребята заметно нервничали, все равно сумели понравиться. Правда, с Влада немного сбили спесь, потому что он единственный не имел никакого музыкального образования. А Ольгу и Мишку очень хвалили. Мишка, естественно, тут же заступился за друга, объявив, что если бы не Влад, то никаких песен не было бы. Идея-то принадлежит Владу, да и большая часть стихов им написана. Тогда же выяснилось, что студийцы прекрасно знают Ольгиных родителей. Что неудивительно, ведь в их городе не так много музыкантов, поэтому все они должны были знать друг друга.

В общем и целом, прослушивание прошло прекрасно. Ребят пригласили участвовать в фестивале. А Полину попросили показать ее работы.

Никогда еще она так не боялась! И наверное, ни за что не понесла бы свои рисунки маститым и взрослым дядям. Но теперь она была не одна. С ней были ее друзья, которые и привели дрожащую от страха Полину в студию.

Накануне вечером ей устроили «промывку мозгов».

– Хватит мечтать! – подбадривал Мишка. – Пора действовать!

Влад, конечно, начал говорить о том, что мир устроен идеально, а потому все наши желания исполняются, надо только не бояться желать.

– Как раз сейчас наступил момент истины. – Влад любил выражаться пафосно. – Неужели ты отступишь именно тогда, когда твои мечты готовы стать реальностью?!

Ольга терпеть не могла подобных словоизлияний своего парня, поэтому быстренько опустила всех с небес на землю:

– В общем, так, Полина. Там сидят нормальные люди, они тебе не враги. К тому же мои родители их хорошо знают. – Она говорила, а сама тем временем невозмутимо упаковывала Полинины альбомы, этюды и эскизы.

– Слушай меня! – Мишка подпрыгивал в нетерпении. – Нам нравится то, что ты сделала, значит, и им тоже понравится! И вообще, Полинище, я требую! Нет, я велю!

– Да кто ты такой? – Ольга шутливо стукнула его по затылку.

– Я?! Да я, может, этот… – Мишка чуть запнулся, потер затылок, но все-таки выдал: – Ну, жених там…

Все расхохотались. Только Полинка не смеялась. Она посмотрела на Мишку долгим взглядом и вдруг почувствовала, что успокоилась. Во всяком случае, она вполне владела собой и могла теперь идти куда угодно.

– Ой! Ну, Мишка! – воскликнула Ольга. – Все, ребята, время.

И ничего страшного на самом деле не произошло. Музыканты и еще несколько незнакомых Полине людей с интересом рассматривали ее работы. Как потом выяснилось, один мужчина оказался дизайнером, а одна женщина – художником по костюмам. И они приехали из Москвы.

Полина, сначала сильно робевшая, только отвечала на вопросы, а потом разговорилась с интересными людьми и забыла о своем страхе. Она рассказала о художественной школе, о том, почему ушла оттуда, о своей преподавательнице Юлии Николаевне. Много чего еще рассказала Полина, ведь ее не перебивали и слушали внимательно.

Напоследок гости вручили Полине свои визитные карточки и велели готовиться к поступлению в столичный вуз. Оказалось, что они оба еще и преподаватели. У Полины голова пошла кругом. Кажется, она даже толком не поблагодарила художницу.

В тот день все вокруг нее выглядело по-другому. Родной город, знакомый до последнего кирпичика, в одночасье стал неузнаваемым, блестящим и ярким. Полина вспомнила о том, как Влад рассуждал о реальности, и мысленно согласилась с ним. Да, действительно, реальность изменчива, она колеблется, и для каждого она своя. Надо только уметь смотреть.

Они шли все вместе по праздничным улицам, залитым солнцем, будто расплавленным золотом. Полина не чувствовала под собой земли. Если бы Мишка не держал ее крепко за локоть, точно взлетела бы.

Но Мишка держал. Он был рядом. Вышагивал гордо и вел Полину. Вел ее так, что все прохожие видели и понимали: этот парень гордится своей девушкой и любит ее.

Глава 14. Вместо эпилога

Август был на исходе.

Они забрались на колокольню, сидели на жутком ветру и болтали ногами над пропастью. Благодарный Мишка и осторожная Полина. За лето они многое узнали друг о друге. И теперь их связывала не только влюбленность, но и общее дело.

Они мечтали о будущем, смеялись над происходящим, много говорили, как всегда, о Владе, об Ольге, о друзьях. Точнее, говорил Мишка… Полина впитывала в себя услышанное, как губка. Она чувствовала: все пригодится ей со временем, а пока она старалась быть интересной парню, которого выбрала, и потому мало говорила, внимательно слушала, где надо – соглашалась.

Мишка изменился. Или – это она изменилась, увидела его другими глазами? Ах, все та же пресловутая измененная реальность!

Каким был Мишка на самом деле? Не пустозвоном и баламутом, каким казался ей раньше, а надежным и верным. Как же она раньше этого не замечала? Или все же замечала?

Конечно, замечала! Ведь обиделась, когда он высмеял юбку, которую она сама сшила. Ни на кого не обиделась, только на него. А он? Может, и тогда, и вообще своими выкрутасами просто пытался обратить на себя ее внимание? Ведь мальчишки такие глупые, вместо того чтоб проводить девочку до дома, пригласить куда-нибудь, дергают за косы, обзываются и порой ведут себя как дикари. Она и о Мишке думала, что тот дикарь. А оказалось, он очень добрый, интересный, обаятельный.

Мишка ни разу не упрекнул ее за то, что она встречалась с Владом. Полина помнила: пытался ее образумить, да только она не услышала его. Странно, и с Джоном ведь познакомилась тоже благодаря Мишке. Угораздило же ее тогда влюбиться!

Полина вспомнила астрологический прогноз, обещавший ей настоящую любовь. Вот же он – Миша. И всегда был рядом. Это Полина все время ошибалась и делала неправильный выбор. Ну и пусть их знаки не подходят друг другу, зато они сами подходят. А это гораздо важнее любых предсказаний…

Полина совсем замерзла, но не решалась придвинуться к Мишке. Помнила прошлые неудачи.

Он сам потянулся к ней.

Полина почувствовала прикосновение его губ, они были теплыми и мягкими. Как ни странно, у нее не закружилась голова, она не упала с колокольни, а словно бы наблюдала за собой со стороны. И со стороны она себе понравилась. Тоненькая длинноногая девушка с пышными волосами на фоне звездного неба, в объятиях парня, которого она так долго ждала – и наконец дождалась!

Танец огненной саламандры (Светлана Лубенец)

Глава 1. Куда может завести любопытство

Саша оказалась в полной темноте. Она боялась сделать шаг, поскольку знала, что в подполе бабушка хранит бочонки с соленьями и мочеными яблоками, а также многочисленные банки с компотами и вареньем. Не хватало еще усесться прямо в квашеную капусту или разбить какую-нибудь банку. И зачем она полезла в этот подпол? Нет, она вовсе не собиралась тайно наесться варенья или соленых огурцов. Просто сегодня с самого утра в кухне почему-то была открыта крышка подпола. Саша для начала крикнула:

– Бабуль! Ты там?! Захвати компотику! Малинового!

Бабушка не отозвалась. И никто не отозвался. Саша пожала плечами, подошла к краю квадратной дыры, опустилась на колени и заглянула вниз. В освещенном пятне, куда спускалась лестница, бабушки не наблюдалось. Может быть, она прошла в глубь подвала, куда не доходит свет из кухни? Хотя… обычно бабушка, спустившись с лестницы, первым делом щелкала выключателем, чтобы подполье осветила лампочка.

– Бабу-уль! – Саша на всякий случай крикнула прямо в подпол. Ей отозвалось слабое эхо:

– …у-уль…

Девочка улыбнулась. С эхом можно поиграть. Ну-ка, попробуем! Она чуть свесилась вниз и опять крикнула:

– Кто боится темноты-ы-ы?

– … ты-ы-ы… – отозвалось эхо.

– Кто там слушает меня-а-а?

– … я-а-а…

Саша рассмеялась и подумала, что было бы здорово, если бы в подполе и впрямь кто-то жил: какой-нибудь добрый дух. Она бы с ним разговаривала, когда никого нет дома, а он выполнял бы ее желания. Впрочем, все это – духи, исполнения желаний – только в детских сказках бывает. Но дом, в котором живет бабушка, старинный, а потому вполне может хранить тайны. Когда-то давным-давно в нем жила купеческая семья. А вдруг старый хозяин, купец какой-то там гильдии, спрятал в подполе драгоценности! Например, в глиняном горшке, закопанном в укромном уголке! Вот она, Саша, сейчас спустится вниз, копнет за бочонком с капустой, а там… А что там? Ну-у… например… бо-о-ольшой горшок, полный украшений из драгоценных камней и золота…

Саша улыбнулась своим мыслям и начала спускаться. Когда сообразила, что не взяла никакого инструмента, которым можно было бы копать, хотела вылезти обратно, но одна нога вдруг соскользнула с перекладины лестницы. Девочка охнула и, пытаясь удержаться, схватилась рукой за веревку, которая была привязана к крышке подпола. Под тяжестью Сашиного тела крышка оторвалась от пола кухни и с громким стуком захлопнулась. Саша скатилась с лестницы вниз, как с ребристой горки. Она сильно ушиблась и здорово ободрала колени. Кожу неприятно саднило, и болел весь правый бок. Но отвратительным было даже не это. Саша знала, что крышка очень тяжелая и открыть ее снизу трудно. Бабушка, конечно, с трудом, но с крышкой справлялась, потому что была женщиной дородной и очень крепкой. Но и ей, наверное, не приходилось открывать эту крышку изнутри подпола, с лестницы, где совершенно не на что опереться.

Бабушка говорила, что подпол потому сделан так основательно, что самый первый хозяин дома, все тот же купец неизвестной гильдии, надеялся пересидеть в нем вместе со своей семьей любые стихийные бедствия и катастрофы. Вроде бы раньше существовал даже какой-то подземный ход, который вел далеко в лес, но потом его заделали. И вот теперь бедной Саше не только не уйти в лес, но и наверняка не вылезти в бабушкину кухню.

Когда немножко унялась боль в боку, Саша, охая и ругая себя на чем свет стоит, поднялась с пола. Ощупав руками стены возле лестницы, она нашла выключатель и щелкнула им. Лампочка вспыхнула и со смешным звуком «пффф» погасла. Саша пощелкала выключателем, но все было напрасно. Лампочка явно перегорела. Девочка потерла глаза, которые ослепила яркая вспышка, и опять всмотрелась в темноту. Ну ничего не видно… То есть абсолютно ни-че-го…

Пожалуй, глупо без света искать клад, которого, скорее всего, и в помине нет. Да и вообще, Сашины действия чрезвычайно глупы и бессмысленны. А все почему? Да потому что ей скучно в этой ужасной сельской местности. Родители уехали в санаторий поправлять здоровье, а ее, Сашу, сослали к бабушке в поселок Красилово Тульской области. Она очень любила сюда ездить, когда была маленькой, но уже класса с шестого каждое лето уезжала в замечательный лагерь «Ласточка» на Черном море. Теперь она выросла. В девятый класс уже перешла, а в «Ласточке» отдыхают дети до четырнадцати лет. И вот вместо какого-нибудь модного молодежного лагеря ее отправили в это Красилово. Конечно, вечерами в клубе собирается местная молодежь, но что с них взять, с этих местных? Провинциалы – они и есть провинциалы!

Впрочем, сейчас надо думать о другом. О том, как выбраться из подпола. Кстати, очень интересно, куда делась бабушка?

Саша поежилась и опять вгляделась в темноту. Уже с некоторым страхом. А вдруг бабулю заманил сюда вовсе не добрый дух, о котором девочка несколько минут назад мечтала, а самый что ни на есть злой и… похитил… Кто вообще может сказать с уверенностью, существуют духи или нет? Когда ты находишься практически под землей и в полной темноте, почему-то очень верится в их существование… и делается страшно… до звона в ушах…

Саша бросилась к лестнице. Под ногу в легком домашней тапочке попался какой-то камешек. Она подняла его и ощупала пальцами. Странный какой… будто граненый… Неужели бусина из клада?! Нет, не может быть… Так… игра природы… Но ей не до этих игр сейчас! Надо попытаться приподнять крышку! Что-то становится холодно в одной футболке с короткими рукавами…

Девочка засунула камешек в задний кармашек джинсовых шортиков и начала подниматься по лестнице вверх. Она попыталась плечом приподнять крышку, но та почти не сдвинулась с места. Саша поднатужилась еще, но крышка так и не поддалась. Стучать по ней было бесполезно, так как со стороны подпола она была обита войлоком и покрыта дерматином, что гасило любой стук. Саша несколько раз изо всех сил крикнула:

– Бабу-у-уля-я-я!! – но это ей нисколько не помогло.

Накричавшись до хрипоты и расплакавшись от бессилия, Саша, рискуя опять свалиться, быстро слезла с лестницы. Она знала, что справа от нее должен стоять один из деревянных бочонков с соленьями, накрытый тяжелой крышкой, а потому, держась одной рукой за лестницу и боясь от нее оторваться, вторую руку она вытянула к стене и очень скоро натолкнулась пальцами на то, что искала. Для верности ощупав бочонок уже обеими руками и убедившись в том, что крышка ее выдержит, Саша быстренько взгромоздилась на него и съежилась, обхватив колени и прислонившись к стене. Стена оказалась очень холодной. Жутко холодной. Ледяной. Все-таки подпол – он и есть подпол. В нем должно быть холодно, чтобы продукты не испортились. Но Саша не продукт: не соленый огурец и не моченое яблоко! Она, как раз наоборот, может испортиться от холода. Заболеть, например, или… еще что… похуже… Вот она прямо чувствует, как заболевает… Все еще пожалеют, что не удосужились сделать крышку подпола полегче и что подземный ход заделали…

А вдруг тут крысы водятся? Или змеи? Или крысозмеи… Змеекрысы… Вон в том углу кто-то шевелится… А на соседней бочке кто? Какая маленькая змейка… Хорошенькая… Она наверняка не кусается… Нет, это не змейка… Это ящерка. Какая красивая! Будто выточенная из прозрачного темного камня и вся в ярких золотисто-оранжевых пятнышках! Они так и горят! А вот уже и вся ящерка в огне! Надо же, какое пламя жаркое! А ящерке хоть бы что! И что это она делает? Как красиво двигается! Будто танцует! А теперь что… Да она улыбается! И зовет за собой… Она даже имя Сашино знает… Ласково так кличет, чуть пришепетывая:

– Сашшенька… Сашша-а-а-а…

Вот сейчас Саша слезет со своей бочки и…

– Саша! Сашка!! Александра!!! Слышь, чего говорю?!! Да проснись же ты немедленно!!

Саша вздрогнула, открыла глаза и в испуге отшатнулась. Вместо улыбающейся ящерки перед ней стояла ее собственная бабуля со всклокоченной седоволосой головой, встревоженным лицом и со свечкой в руках.

– Ну наконец-то, – обрадованно воскликнула бабушка и так всплеснула руками, что свечка погасла. Но это было уже не страшно, потому что из открытой крышки подпола лился свет. – Вот скажи: зачем ты закрылась в подполе?! Что за странная затея?!

– Я… я н-не хотела… Ты с-сама крышку не з-закрыла… – начала оправдываться Саша, заикаясь и стуча зубами.

– Да ты ж замерзла совсем, дуреха! – поняла бабушка. – А ну давай наверх! Сейчас баню истоплю!

Блаженно вытянувшись на банной полке, распаренная Саша спросила:

– Бабуль, а у тебя в подполе ящерицы водятся?

– Какие еще ящерицы?! – удивилась бабушка.

– Ну… такие… черненькие с золотистыми пятнышками?

– Глупости говоришь, Сашка! Нет у нас никаких ящериц! Ни черненьких, ни беленьких! Я подпол в чистоте содержу! Как-то мыши появились, так я их мигом вытравила!

– Баб, ящерицы не мыши! Они красивыми бывают!

– Вот еще, ящерицы – и красивые! Нет у меня никаких ящериц! Давай-ка я тебя еще веничком, чтобы хворь не привязалась!

– Хватит, баб! Не привяжется! Не могу больше… жарко… Давай прохладной водой окатимся!

После бани и чая с малиной Саша догадалась наконец спросить:

– Бабушка, а где ты была? Почему подпол оставила открытым?

– Ой, Сашка! Прямо странно, честное слово. В общем, собралась я полезть за компотом… малиновым… Знаю, ты любишь… Крышку-то откинула, и тут вдруг кто-то прямо в открытое окно бросил камень. Хорошо, что только одну чашку разбил… Ну… с бабочками… А ведь мог прямо в меня попасть… Я на улицу… А там никого. А тут соседка, Мария Дмитриевна… Я ей пожаловалась, а она… ты ж знаешь… от нее так просто не отвяжешься. Пока дочка ее не кликнула, она так мне все и рассказывала про свои болезни… и про всякое другое. Так задурила голову, что я и забыла, что делать собиралась. В кухню вернулась, а подпол-то закрыт… будто так и надо… В общем, когда время к одиннадцати подошло, я сообразила, что тебя пора будить. Сразу вспомнила и про компот. Правда, я подумала, что крышку так и не успела открыть. А уж когда тебя на бочке с капустой увидала, мне чуть дурно не стало… Вот не лезь в следующий раз, куда не надо!

– Ладно, – согласилась Саша. – Мне просто скучно, и все.

– А я тебе давно говорю: иди к ребятам! Как приехала, уже третий день дома сидишь. Так ты у меня от скуки еще куда-нибудь влезешь, и что я твоим родителям скажу? А ребята у нас хорошие. Да ты же с ними дружила, когда маленькая была.

– Вот именно, когда была маленькой. Я теперь и не узнаю никого.

– И что за беда? Заново познакомишься. Хочешь, я тебя к ним отведу, если ты стесняешься?

– Вот еще… – буркнула Саша. – Ничего и не стесняюсь… Мне уже не десять лет. Сама познакомлюсь… когда надо будет…

– Ну и хорошо. Многие утром, конечно, заняты по хозяйству… огороды у всех, теплицы… А во второй половине дня ребята на речке. А вечером в клубе.

– Да знаю я. – Саша отмахнулась от бабушки, потом испугалась, что обидела ее этим, а потому, резво соскочив с табуретки, расцеловала ее в обе теплых щеки и выбежала в сад.

Усевшись на скамеечку под старой березой, кружевная листва которой спасала от солнца, девочка глубоко задумалась. Конечно, ящерка с золотистыми пятнышками ей приснилась. Ящерицы не умеют улыбаться и танцевать в огне. Но уж очень ее танец был красив! И как только мозг смог смоделировать такое? Она, Саша, вообще никогда не видела настоящих ящериц. Интересно, бывают такие особи: черные с яркими оранжево-золотыми пятнами? Если бы она была дома, в Питере, сразу сунулась бы в Интернет. А у бабули компьютера нет. Может, сходить в поселковую библиотеку? А что? На интернет-кафе в Красилове нечего и рассчитывать, но должны же хоть где-то стоять компы. Читальный зал библиотеки – самое место!

Саша соскочила со скамейки и, пробегая мимо окна кухни, крикнула:

– Бабуль! Я в библиотеку!

Уже проскальзывая за ворота сада, она услышала голос бабушки:

– И то дело!

Возле библиотеки находилась старая беседка, сидений в которой не было уже в ту пору, когда Саша была первоклассницей. Сейчас на ее перилах сидели два парня и девочка. Саша скользнула по ним небрежным взглядом. Один парень показался ей знакомым, но имя его она вспомнить не могла. Сделав вид, что их не видит, Саша пошла по дорожке между двумя клумбами к дверям библиотеки.

– Там сегодня закрыто! – крикнула ей в спину девочка.

Саша, которая уже дошла до дверей, все же дернула за ручку. Мало ли, вдруг эти местные так шутят. Посмотрев на расписание, она убедилась, что в воскресенье библиотека не работает, и рассердилась на себя. Можно было и так догадаться… Все дело в том, что на каникулах все дни кажутся выходными. Видимо, и бабушке, которая давно на пенсии, все дни на одно лицо.

Саша медленно пошла обратно. Вот сейчас она поравняется с беседкой, и что ей тогда делать? Идти себе дальше или остановиться? А если остановиться, что сделать после этого? Можно, конечно, начать беседу самым банальным образом, например: «Хорошая сегодня погода, не правда ли?» Тем более что ничего умнее в голову никак не приходит… Ну… Или начать завираться, что в Питере вообще все учреждения в воскресенье работают, как в обычные дни. Пусть едут проверять…

– А тебя Сашей зовут, – сказала вдруг девочка, сидящая на перилах беседки, чем, собственно, и спасла Сашу от вранья.

Саша остановилась, напряженно вглядываясь в собеседницу, и растерянно произнесла:

– Да… Я Саша…

– А я Аля! Неужели не помнишь?

– Аля?

– Ну да! Аля Федорова! Мы с тобой дружили, когда были маленькими. Помнишь, однажды у нас во дворе тебя гусак чуть не заклевал?!

Гусака Саша вспомнила моментально. Она тогда такого страху натерпелась, что вообще никогда этого не забудет. Гусь Борька был настолько огромным, что, вытянув шею, вполне мог достать до лица первоклассницы Саши, что, собственно и сделал, и даже пребольно клюнул ее в самый лоб. Она упала от неожиданности и боли, а обрадовавшийся легкой победе Борька принялся клевать поверженного противника во все места. Его еле оттащили, а Саша потом целый месяц ходила с переливающейся разными цветами «звездой» во лбу.

– Ты Аля?! – удивилась Саша. Та Аля, которую она помнила, была смешной толстушкой с тугими косичками, завязанными баранками над ушами. Сейчас перед ней на перилах сидела очень стройная особа с густыми длинными волосами и красивыми карими глазами. От прежней маленькой девочки осталась только легкая россыпь веснушек на щеках.

– Неужели я так изменилась? – расхохоталась Аля, смех которой остался таким же заливистым, как раньше. – А ты все такая же! Правда, Петька?

– Правда, – басом ответил Петька, и Саша удивилась еще больше:

– Неужели ты Петька? Ну надо же!

Тот Петька, образ которого хранила ее память, был крепко сбитым мальчишкой с вечно торчащей дыбом челкой и прескверным характером. Маленькая Саша с ним все время дралась. Две бабушки, Петькина и Сашина, вынуждены были каждый день их растаскивать, потому что они никак не могли победить один другого. Молодому человеку, который, спрыгнув с перил, стоял перед ней, никак не шло имя Петька. И даже Петя никак не годилось. В крайнем случае – Петр. Но лучше – прекрасный принц… Вместо торчащей челки – красивой формы темный ежик, вместо расцарапанной физиономии – гладкое загорелое лицо с глубокими темно-серыми глазами.

Саша успела подумать, что село Красилово, возможно, так называется именно потому, что здесь вырастают очень красивые люди. Она с опаской взглянула в лицо второго парня, который продолжал сидеть на перилах, и вдруг вспомнила его имя.

– А ты Серега! – сказала она.

– Точно! – отозвался он и улыбнулся.

Саша узнала его потому, что Серега изменился меньше всех. Он и тогда был очень миленьким мальчиком с ровной челочкой на лбу и длинными девчачьими ресницами. Они с Алей тогда даже спорили, кто из них любит Серегу крепче. Серегина челка осталась такой же ровной, но теперь она опускалась прямо на ресницы, которые стали еще длинней. Вообще, его прическа походила на шлем, волосы закрывали уши и даже немного щеки. Он был тоже очень хорош собой, и Саша позавидовала Але, у которой с обоими парнями были близкие дружеские отношения, а быть может, и какие-нибудь романтические. С кем-нибудь. А с кем? Из них даже выбрать трудно.

– Ты хотела книжку взять почитать? – спросила Аля.

– Я хотела в Интернет выйти, – отозвалась Саша. – У вас ведь есть в библиотеке компы?

– Нет. Ну… то есть наверняка имеются, например, в кабинете заведующей, но для читателей никакого Интернета не предусмотрено.

– Что ж, вы так и живете, оторванные от жизни?

– Ничего мы не оторванные. У меня, например, есть дома компьютер и Интернет подключен. Хочешь, можем найти то, что тебе нужно. А что тебе нужно?

– П-потом скажу… – засмущалась Саша. Не нести же при этих красавцах бред про танцующую ящерицу.

– Понятно. – Аля кивнула и сказала, обращаясь к ребятам: – Ладно, мы пойдем.

– В клуб-то вечером придете? – спросил Серега, и его глаза почти совсем скрылись под блестящей челкой.

Аля бросила на Сашу странный взгляд, потом перевела глаза на спрашивающего и ответила:

– Ну я-то уж точно приду.

– А ты, Саша, придешь? – не сдавался Серега.

Саша замешкалась с ответом, но Аля не дремала.

– Вот явишься в клуб и увидишь! – рассмеявшись, крикнула она и потащила бывшую подружку за собой.

Саше очень хотелось оглянуться. Вдруг Серега с Петром смотрят вслед именно ей, а вовсе не Але. Чтобы удостовериться в этом, достаточно всего лишь встретиться с кем-либо из парней глазами. Саша с трудом подавила это желание и заставила себя слушать Алю. Та спросила:

– Ну так что, пойдешь сегодня с нами в клуб?

– А что там у вас бывает? – решила на всякий случай уточнить Саша.

– Что-то вроде дискотеки: танцы-шманцы!

– А музыка какая?

– Диски, разумеется. Красилово – не Питер и даже не Тула, чтобы живые группы приезжали! Но скучно не бывает, потому что, на самом деле, вовсе не музыка важна.

– А что? – удивилась Саша.

– Как это что?! Настроение… Общение… Отношения… Разве нет? – Аля заглянула Саше в глаза и, не дождавшись ответа, вновь заговорила сама: – Похоже, Сережку ты поразила в самое сердце! Заметила?!

Саша досадливо отмахнулась:

– Если он спросил, пойду ли я в ваш клуб, это вовсе не значит, что…

– Значит, значит! – громко провозгласила Аля и опять заливисто рассмеялась, потом вдруг сделалась серьезной и продолжила: – Имей в виду: с Серегой можешь крутить роман, какой хочешь, а вот на Петю лучше и не зарься…

Саша вздрогнула. Она еще ни на кого не зарилась. Только лишь успела отметить, как повзрослели и похорошели ее детские друзья. Похоже, у них уже установились определенные отношения друг с другом, и она, Саша, может оказаться среди них лишней. Пожалуй, стоит заново подружиться с Алей, чтобы рядом всегда был свой, надежный человек. А что до Пети… Больно он ей нужен! Серега ничуть не хуже Петра! И ей, Саше, вообще-то тоже показалось, что она произвела на него должное впечатление.

– Я ни на кого не зарюсь, – буркнула она и, чтобы перевести разговор в более безопасное русло, спросила: – А как тот гусь, кажется… Борька… поживает? Все так же нападает на незнакомцев?

– Ну… придумала! – Аля, усмехнувшись, покачала головой. – Да твоего обидчика давно уже съели!

– Съели?

– А для чего, ты думаешь, их разводят?

– Не знаю… – растерялась Саша. – Как-то не размышляла над этим…

– То-то и оно, что не размышляла! У нас сейчас вообще живности нет. Красилово стал поселком городского типа. Ну разве что там, за рекой, остались дома, где даже коров держат.

Выйдя в Интернет, девочки набрали в поисковой системе слова: «черная ящерица с оранжевыми пятнами». Система выдала им список всех черных пятнистых животных, начиная от шотландских мраморных кошек с оранжевыми глазами, заканчивая препротивными пятнистыми муравьями. Было в списке и несколько видов ящериц со странными названиями: гекконы, жилатье, эублефары. Но ни на одной из фотографий Саша не узнала свою пятнистую ящерицу.

– Может быть, ты посмотришь в своей книге точное название ящерицы? – предложила Аля. – Так мы можем очень долго рыться.

– Нет у меня никакой книги, – ответила Саша.

– А для чего ж тебе ящерица? Я думала, что ты где-то о ней прочитала и хотела посмотреть, как она выглядит.

– Понимаешь, мне эта ящерка, похоже, приснилась…

– Присни-и-илась?! – протянула Аля. – Ну знаешь! Присниться такое может, что ни в какой справочной системе не найдешь!

– Это был не совсем сон… Как видение. Очень четкое… Будто наяву, будто предзнаменование какое-то.

– Ты что, веришь в предзнаменования?! – Аля спросила это очень насмешливо. Она откинулась на спинку стула и посмотрела на Сашу с удивлением.

– До этого случая не верила.

– До какого случая?

Саша с минуту помолчала, а потом рассказала, как захлопнула себя в подполе.

Аля выслушала очень внимательно, а потом произнесла:

– Знаешь, мне кажется, надо искать по-другому.

– Как?

– Давай наберем: «Ящерица с огненными пятнами».

– Думаешь? – усомнилась Саша, но Аля уже тюкала пальцами с длинными, красивой формы ноготками по клавиатуре.

– Огненная саламандра! – в один голос прочитали девочки название первой же найденной записи.

– Похоже? – Аля ткнула ноготком в фотографию черной ящерицы с рыжими полосами.

– Нет, моя с пятнами…

– Да ты почитай! Тут говорится, что пятна могут сливаться в полосы, а могут оставаться пятнами неправильной формы… Вот, кстати, ящерка и с пятнами… Посмотри-ка, у нее есть околоушные железы, которые вырабатывают яд! Хорошо, что она тебя не укусила!

– Ты сама читай дальше! Видишь, для человека яд саламандр не представляет опасности. Выходит, что у вас, в Красилове, водятся саламандры?

– Никогда не видела вообще никаких ящериц! – Аля помотала головой. – И саламандр в том числе!

Саша прокрутила статью дальше и прочитала:

– Саламандры предпочитают лиственные и смешанные леса… У вас какие леса?

– Лиственные, кажется… хотя и ели встречаются…

– Ну вот! Значит, саламандры вполне могут у вас водиться! А ты не видела, потому что они предпочитают ночной образ жизни! А в закрытом подполе – всегда ночь!

Аля пожала плечами, еще раз вгляделась в фотографию хорошенькой пятнистой ящерки и сказала:

– Даже если и так, ты говорила о предзнаменовании. Какое предзнаменование может быть в появлении ящерицы, которая… которая… Вот! Читаю: хотя ее конечности не приспособлены к роющим действиям, иногда саламандра самостоятельно роет норы в мягком грунте… Вот таким образом, роясь в мягком грунте, саламандра и попала в ваш подпол! И никакого предзнаменования!

– Если бы под бабулиным домом был мягкий грунт, дом давно провалился бы.

Девочки помолчали, потом Аля встрепенулась и сказала:

– Мы ж не так ищем!

– А как надо?

– Ты говорила, что она была будто в огне…

– Да!

– Тогда сделаем запрос так: саламандра в огне!

Саша хотела сказать, что это все глупости, с которыми надо вообще покончить, но Аля уже читала вслух:

– Саламандра… принадлежит к группе мифических существ, включающих в себя животных в их обычном облике, но со сверхъестественными возможностями. Саламандра обычно изображается в виде маленькой ящерицы или бескрылого дракона, иногда с фигурой, похожей на человеческую или собачью, среди языков пламени. Саламандра является элементом огня и способна жить в огне, поскольку у нее очень холодное тело. Эти существа считаются наиболее ядовитыми из созданий, их укус смертелен.

Девочки с испугом посмотрели друг на друга. Потом Аля проронила:

– Все-таки хорошо, что она тебя не укусила.

Саша махнула рукой и фальшиво-спокойным голосом сказала:

– Ерунда все это… Мифы…

– Может, и не мифы…

– А что же? – почему-то перешла на шепот Саша.

– Не знаю… – так же шепотом ответила Аля.

Глава 2. Девяносто девять ступенек

Саша мучилась над тем, что надеть в клуб. Красиловцы, которых она с ходу и, в общем-то, справедливо записала в провинциалы, выглядели очень неплохо. Утром Сергей с Петром были одеты просто, но ничуть не хуже Сашиных питерских одноклассников. А на Але был надет такой стильный сарафанчик, какого, пожалуй, не имелось ни у одной Сашиной знакомой. Если Аля днем, в жару, так элегантно одевается, что же она наденет вечером, чтобы ее возлюбленный Петр выпал в осадок?

В конце концов Саша решила, что черные джинсы – абсолютно беспроигрышный вариант. К ним она надела золотистую трикотажную кофточку с очень глубоким вырезом лодочкой, благодаря которому трикотаж мгновенно и очень эффектно сполз с одного плеча. Волосы она тоже распустила по спине, тут же, правда, с прискорбием отметив, что у Али они и гуще, и пышнее. Может быть, их тогда лучше закрутить на затылке в узел? Точно! Так действительно лучше!

Она еще раздумывала, не надеть ли на шею какую-нибудь бижутерию, когда за окном раздался протяжный свист.

– Сашка! Неужели это тебя высвистывают? – крикнула из кухни бабушка. – И когда успела свистунов раззадорить? Вроде и не отлучалась никуда…

– Ну, ты даешь, бабуль! – Саша рассмеялась. – А кто ходил в библиотеку!

– Так в библиотеке-то свистунов не подцепишь! – проговорила бабушка притворно строгим голосом.

– Я все равно знаю, что ты не сердишься! – прильнула к ней Саша и поцеловала в мягкую щеку. – Я решила послушаться тебя и пойти в клуб. А свистят мне старые друзья, с которыми я сегодня практически заново познакомилась.

– Это кто ж?

– Аля Федорова и два молодых человека: Сергей Журавлев и Петя… Вот фамилию его я забыла… Какая-то… непростая…

– Наоборот, простая. Бурак. Свекла, значит.

– То есть получается, что Петр – не просто Петр, а Петр Свекла, – проговорила Саша и прыснула в ладошку. Хорошо, что она сразу выбрала Сергея. Журавлев – нормальная фамилия, не то что какая-то Свекла…

За окном раздались еще два свиста. Саша заторопилась:

– Ну, я пойду, бабуль!

– Иди, Сашенька, иди! – Бабушка любовно огладила плечи внучки и добавила: – Но все-таки будь осторожна. Темнеет. Держись Пети с Сережкой. Они хорошие ребята.

Саша кивнула и выскочила на улицу. Дневная жара спала, но воздух все равно был теплым. Легкий ветерок ласково, как бабушка, погладил Сашины плечи, мазнул по лицу и запутался в кудрявых ветках яблони, которые свесились на улицу из-за забора. В спускающихся на поселок сумерках лица ждущих Сашу друзей казались какими-то неземными.

– Что так долго? – спросила Аля.

– Да вот… закопошилась… – растерянно ответила Саша и радостно отметила про себя, что оделась она правильно. На Але тоже были джинсы и легкая шелковая блузочка нежно-голубого цвета. На ее плечи спускались длинные серьги в виде гроздьев маленьких блестящих колечек. Саша машинально коснулась мочки одного уха. А серьги-то забыла, дуреха! Теперь уж дело не исправишь. Не просить же, чтобы ее еще подождали, пока она серьги наденет. А у нее, между прочим, есть очень даже красивые. Целую шкатулку привезла!

– Пошли, ребята! – скомандовала Аля, и все двинулись к клубу. Саша успела отметить, что оба молодых человека смотрели на нее во все глаза. Она им явно нравилась. Обоим. Даже и без серег! Конечно, Аля не велела ей смотреть на Петю. Но кто она такая, эта Аля, чтобы тут командовать?! И вообще, если Саша захочет, то запросто не только посмотрит, но даже и пригласит Петра танцевать. Почему-то сейчас даже его фамилия уже не кажется ей такой смешной. Подумаешь, Свекла! Есть фамилии и похуже! Например, у них в классе есть Димка Сковородченко!

В клубе, который представлял собой двухэтажное здание, сложенное из белого кирпича, дискотека была уже в самом разгаре. Народу, как показалось Саше, было немного, но под ритмичную зажигательную музыку танцевали практически все. Возраст танцующих был самым разным. Возле небольшой сцены, где стояли усилители, пренебрегая заданным ритмом, смешно переставляли ноги самые настоящие пенсионеры. По залу носились маленькие дети. Иногда они останавливались и радостно прыгали внутри выбранного кружка танцующих, потом неслись дальше, забирались на сцену, какое-то время носились друг за другом там, а потом выбегали в коридор, чтобы через несколько минут опять появиться в зале. Саша смотрела на все это с таким изумлением, что Аля вынуждена была пояснить:

– У нас ведь здесь развлечений особых нет. Не столица. Вот в клуб и приходят все, кому дома сидеть не хочется. Но детей скоро уведут. Спатеньки.

И их действительно увели. Выключили верхний свет и включили светомузыку. Пенсионеры тоже постепенно покинули зал. Молодежи, правда, не прибавилось, потому что, как опять пояснила Аля, многие на лето разъехались из Красилова на отдых. Но Саше уже никого больше и не надо было. Ей нравилось все. Из колонок лилась музыка, популярная и в Питере, кружок, в котором она легко и изящно двигалась, был тесным, из шести человек, среди которых находились аж два привлекательных парня. Кроме тех, кого Саша знала раньше, рядом танцевали еще двое: толстый неуклюжий парень, которого все называли Гендосом, и очень приятная девочка по имени Наташа, миниатюрная блондинка в джинсовой мини-юбочке и черном топике.

Саша прикинула расклад: трое на трое. Мысленно она сразу пристроила Наташу к Гендосу. Ей с Алей оставались Серега с Петром. Только вот кому кто… Очень уж трудно решить…

Саша чувствовала, что выбирать все-таки придется именно ей. И очень возможно, что они с Алей вместо подруг детства сделаются самыми настоящими врагинями. Похоже, это понимала и Аля, потому что с ее лица сошла улыбка. Видимо, она напряженно ждала того момента, когда бешеный танцевальный ритм сменит медляк. Саша тоже напряглась. Ее взгляд заметался от одного юношеского лица к другому. Она мучительно выбирала и никак не могла выбрать. У Петра очень красивые глаза. Он строен, гибок и длинноног. У Сергея эффектная прическа и фигура атлета. Ну как тут выберешь?

А может, есть смысл положиться на судьбу? Кто первым успеет выбрать Сашу для медленного танца, с тем ей и остаться? Нет, так можно угробить все дело! Вдруг судьба ошибется? Надо действовать самой. Саша еще раз вгляделась в лица двух симпатичных парней и наконец решила мучивший ее вопрос. Чтобы сразу расставить все точки над «i», она выберет Петра. Во-первых, чтобы Аля сразу уяснила себе, что она тут никакая не командирша и что Саша вовсе не собирается следовать ее указаниям. Когда Аля примется с ней разбираться, Саша сразу скажет, что будет сама и сколь угодно долго выбирать из двух парней того, кто в конце концов сможет покорить ее сердце. А Аля, если не хочет оставаться сторонней наблюдательницей, пусть тоже как-нибудь действует. Ей никто не запрещает.

Разрешив мучительный вопрос, Саша несколько задержалась на старте, когда вдруг ритмичная музыка сменилась красивой медленной мелодией, и это испортило все дело. С неожиданной для такого мощного мальчика резвостью к Саше подлетел Гендос со словами:

– Давай потанцуем!

Таких происков от судьбы, которой она не доверила сделать выбор между Серегой и Петром, Саша никак не ожидала. Но не пошлешь же Гендоса подальше! Нехорошо как-то… Саша вздохнула и подала парню ладонь, которая тут же утонула в его, крупной и горячей.

– Алька говорила, что ты из Питера. – Гендос пробубнил ей это в самое ухо. Что на такое ответишь? Саша смогла выдавить из себя только что-то вроде «угу», потому что именно в этот момент напряженно следила за тем, как уже выбранный ею Петр приглашает на танец Алю, а Серега – Наташу.

– Ну и как там Питер?

– Стоит, – односложно ответила Саша. Петр в это время наклонился к Але и, улыбаясь, что-то шептал ей на ухо. Наверняка не такую глупость, как Гендос.

Этот нудный парень еще что-то спрашивал, и Саша даже умудрялась отвечать почти впопад, но мысли ее были заняты совершенно другим. Она пыталась понять, насколько сильно Петру нравится Аля. То, что Серега равнодушен к Наташе, было ясно как дважды два. Поверх ее головы он внимательно следил за Сашей с Гендосом.

Когда наконец закончился этот танец, Саша мгновенно передислоцировалась так, чтобы оказаться рядом с Петром. На всякий случай надо все время находиться у него под рукой. Этот маневр оказался тактически верным, потому что на следующий танец ее пригласил именно Петр. В отличие от предыдущего партнера по танцу, он не спрашивал про Питер. И вообще ни о чем не спрашивал. Когда отчаявшаяся Саша уже решила сама спросить его в стиле Гендоса: «Как поживает Красилово?», Петр вдруг сказал:

– А давай тихонечко слиняем отсюда.

Осчастливленная Саша мгновенно отозвалась сразу севшим голосом:

– Давай.

– Только сначала я выйду, а ты чуть позже. Чтобы никто за нами не увязался.

Они так и сделали, как задумали. Как только Саша выскочила на крыльцо клуба, Петр взял ее за руку, и они побежали в сторону, противоположную строениям Красилова.

– А мы куда? – задыхаясь, спросила Саша, когда они скрылись в густом кустарнике, который дальше, похоже, переходил в самый настоящий темный лес.

– Устала? – спросил Петр и остановился.

– Ну… вообще-то… да… – ловя ртом воздух, отозвалась Саша.

– Сам не знаю, чего меня так понесло… – смутился Петр.

– И все-таки куда мы?

– На девяносто девять ступенек!

– А они действительно существуют? – спросила Саша, смутно вспоминая какие-то страшные истории, которые в детстве рассказывала ей Аля.

– Конечно. Боишься?

– Нет… Ступенек я не боюсь… Чего их бояться… Каких-то ступенек… Но там лес! Вот темного леса я… побаиваюсь…

– Да это не лес! Специально насаженная лесополоса вокруг озера. Ну… чтобы огородить почти курортную зону от поселковых построек. У озера и сейчас наверняка полно отдыхающих. Мне кажется, я даже чувствую запах дыма. Костры палят, хотя это и запрещено. Не чувствуешь?

Саша потянула носом, но дыма не учуяла, а потому только пожала плечами.

– Все равно! Ты не бойся! Смотри, какая луна, и небо все в звездах! А там, у озера, еще светлее. В общем, увидишь! Я специально не повел тебя к озеру дорогой, чтобы никто нас, случаем, не догнал, но мы скоро на нее выйдем. Пошли! – И Петр, улыбаясь, протянул ей руку.

Разве могла Саша не согласиться?

Скоро кусты и впрямь расступились, и молодые люди вышли на асфальтированную дорогу. По ней они довольно быстро дошли до ярко освещенной площадки, окруженной деревьями, где было припарковано несколько автомобилей.

– Видишь, сколько народу отдыхает внизу! – сказал Петр, показывая на машины.

– Что значит – внизу? – не поняла Саша.

– Так ведь девяносто девять ступенек как раз и ведут вниз, к озеру. Спускаться просто по склону холма – не очень приятное занятие. Во-первых, склон очень крутой, а во-вторых, весь зарос деревьями. Корни торчат и извиваются, как змеи. Сейчас, в темноте, вообще шею сломать можно.

Петр опять потянул Сашу за руку по одной из тропинок, которые сквозь деревья действительно вели к крутому спуску вниз. Через несколько минут они остановились практически на обрыве. Саша восхищенно ахнула. Внизу, как в чаше, лежало озеро. В его спокойной темной глади отражались и огромная лимонно-желтая луна, чуть ущербная с одного бока, и многочисленные звезды. По склонам холмов, окружающих озеро, как и предполагал Петр, горело несколько костров, возле которых Саша разглядела людей и палатки. Отчетливо слышался смех и даже звуки гитары. Еще раз посмотрев вниз, девочка поняла, что по склону и впрямь очень опасно спускаться. Конечно, в темноте змеевидных корней не видно, но крутизна пугала однозначно. По такой горочке начнешь спускаться, и тебя понесет кубарем без остановки прямо в воду.

Саша перевела взгляд левее и вдруг увидела ступеньки. Они были очень крутыми, одновременно и разрушены временем, и отполированы многочисленными ногами до скользкого блеска. Пожалуй, спускаться по ним тоже опасно. Оступишься – и все. Костей не соберешь. Видимо, Сашины переживания отразились на ее лице, потому что Петр сказал:

– Да, по ступенькам тоже надо спускаться осторожно. Но мы уже тысячу раз спускались и поднимались. Главное, смотреть под ноги и не отвлекаться! Рискнем?

Саше рисковать не хотелось, но показать себя трусихой ей не хотелось еще больше. К тому же озеро странно манило. Над его водой полупрозрачной дымкой висел легкий туман. Казалось, озеро дышит. А вдруг в нем живут русалки? Пока они с Петром спускаются вниз, эти жительницы воды, возможно, как раз всплывут на поверхность. Вот бы полюбоваться их зеленоватой кожей и рыбьими хвостами в перламутровой чешуе! Впрочем, все сказки! И чего ей в голову лезут то саламандры, то русалки?

– Спустимся, – твердо сказала Саша и подошла к ступенькам.

– Подожди! Давай я пойду первым. Подстрахую, если что, – отозвался Петр и легко спустился на несколько ступенек вниз.

– Если что – мы с тобой вдвоем покатимся…

– Не покатимся! У меня весьма богатый опыт спусков. Ну… начали…

И они стали спускаться. Саша с величайшей осторожностью ставила ноги на выщербленные временем ступеньки и радовалась тому, что не надела босоножки на каблуках. Туфельки-балетки на сплошной подошве немножко скользили, но позволяли ступать достаточно твердо.

Ступеньки казались бесконечными. Сначала Саша их считала, потом со счета сбилась и сосредоточилась только на спуске. Ей казалось, что в призрачном свете луны она исполняет чью-то колдовскую волю. И если оступится и упадет, то увлечет за собой Петра, и этот почти прекрасный принц, превратившись в полете в страшенное чудище, нырнет прямо со ступенек в озеро. Она не могла этого допустить, а потому, прежде чем поставить ногу, проверяла ступеньку на твердость (вдруг отвалится кусок!) и только тогда делала следующий шаг.

Когда Саша ступила наконец на утоптанную землю почти у самой кромки озера, ноги ее дрожали от напряжения.

– Хорош тренажерчик? – улыбаясь, спросил Петр.

– Да уж… Если спускаться и подниматься каждый день, ногами можно будет разбивать кирпичи не хуже японских ниндзя.

– Давай посидим на мостках, – предложил Петр и, вытащив ноги из кроссовок, снял носки, закатал до колен джинсы и опять первым ступил на деревянный настил, который находился в двух шагах от ступенек. Сев на мостки, молодой человек спустил ноги в воду и радостно сообщил:

– Очень теплая! Иди сюда!

Саша проделала то же, что и Петр, и вскоре с наслаждением болтала ногами в действительно очень теплой воде.

– Петь, а почему здесь девяносто девять ступенек, а, например, не сто? – спросила она.

– Не знаю. Сто – уж очень круглая цифра, веселая какая-то. А вот в том, что ступенек девяносто девять, есть что-то магическое.

– А по ним и впрямь спускались и поднимались монахи? – спросила Саша. – В моей памяти что-то все перепуталось…

– Я, конечно, ничего не могу сказать наверняка, но в наших краях существует такая легенда. Будто бы там, наверху, чуть левее автомобильной стоянки, находился женский монастырь. Кстати, там до сих пор остатки кирпичной кладки… Так вот: одним из послушаний являлся именно подъем и спуск по девяноста девяти ступенькам девяносто девять раз. И вот…

– Петя, – перебила его Саша, – а послушания – это что?

– Ну… Во-первых, послушанием называется любая обязанность монаха или монахини в монастыре: кто-то хлеб печет, кто-то за скотиной ухаживает, кто-то вышивает… ну работа такая, чтобы выжить, прокормиться. А еще послушанием является испытание, которое назначается для искупления греха. Говорят, в этот монастырь ехали со всей России, чтобы очиститься от самых тяжких грехов. И вот перед постригом в монахини грешницы должны были подняться и спуститься по этим ступеням девяносто девять раз. А убийцы еще и на коленях. Тех, кто выдерживал это испытание, принимали в монастырь, а кто не мог – уезжал туда, откуда приехал.

Саша обернулась, чтобы еще раз посмотреть на тянущуюся вверх лестницу, и с сомнением произнесла:

– Вряд ли по этим ступеням можно спуститься на коленях… Еще подняться – куда ни шло…

– Если хочешь очиститься от греха, еще и не такое сможешь, – уверенно ответил Петр. – Спускались, наверно, тоже спиной к озеру. Хотя… Это всего лишь легенда.

– И это все? Как-то маловато для легенды…

– Конечно, не все. Говорят, однажды в монастырь приехала молодая женщина, которая хотела отравить злющего отца своего мужа, но отраву по недосмотру выпил ее любимый муж и, соответственно, скончался. И вот эта женщина спустилась и поднялась по лестнице на коленях девяносто восемь раз, а девяносто девятый не смогла, упала и покатилась прямо в воду. Поскольку была уже обессилена, выбраться не сумела или, может быть, не захотела. И с тех пор каждый год в последний день июня… именно тогда все и случилось… она выходит из озера и пытается снова одолеть на коленях девяносто девять ступенек девяносто девять раз. Говорят, если у нее получится, то она сразу поднимется на небо и исчезнет из наших краев. Но горе тому, кто помешает ей исполнять ее послушание…

Петр замолчал, смотря на гладь озера. Саше почему-то сделалось жутко. Она шепотом спросила:

– И что же она такому человеку сделает?

Петр резко обернулся и, схватив девочку за плечи, крикнул:

– Утащит с собой в озеро!!!

Саша вздрогнула, зажмурилась и втянула голову в плечи.

– Молодец! – уже совершенно нормальным голосом сказал Петр. – Это наша фирменная пугалка. Обычно девчонки визжат дикими голосами. А ты ничего… выдержала достойно…

Саша освободила плечи и неприязненно произнесла:

– Глупо пугаете! Как детишки в оздоровительном лагере!

Она вытащила ноги из воды и босиком пошла к лестнице.

– Э-э! Саш! Подожди! – крикнул Петр и тоже поднялся. – Погоди! Ну, глупо пошутил! Согласен!

А Саше, у которой от испуга еще что-то дрожало внутри, уже не хотелось оставаться здесь. Озеро почему-то перестало казаться волшебным, а Петр – прекрасным принцем. Проходила она уже всякие пугалки. Не маленькая. И Саша принялась бы подниматься по лестнице, если бы не увидела, как сверху спускаются несколько темных фигур. Тут уж она испугалась по-настоящему. Это вам не красиловская мифология, а наверняка настоящие бандиты. Они сейчас поймают их с Петром и… Саше даже не хотелось додумывать, что они могут с ними сделать, например, от злости, не найдя при них деньги. У Саши с собой только дешевенький мобильник. С тех пор как она потеряла подряд два дорогих аппарата, родители купили ей страшненький б. у. – то есть бывший в употреблении. Сказали, пока она не научится беречь вещи, хорошего не получит.

Петр уже подошел к ней и с такой же тревогой уставился вверх, вместо того чтобы хоть кроссовки надеть. Саша огляделась вокруг. Палатки туристов и костры далеко. Им никто не поможет. Просто не успеют добежать, кричи – не кричи. Может, рвануть в кусты? Конечно, есть риск рухнуть в озеро, но, может быть, удастся спрятаться… А вдруг у бандитов фонарики. Они не дураки, чтобы болтаться без толку. Они ночью на дело вышли. Ночью? А ведь и правда уже дело к ночи… Бабуля, наверно, с ума сходит…

Саша вытащила из кармана джинсов мобильник. Часы показывали четверть одиннадцатого. Ужаснувшись, что уже так поздно, она скользнула взглядом по Петру и вдруг поняла, что с лица молодого человека исчезла тревога. Оно приняло независимое и даже несколько презрительное выражение. Саша опять посмотрела вверх и тоже сразу успокоилась. Первым по ступенькам спускался Гендос. За его широкой спиной можно было разглядеть Алю с Серегой. Последней спускалась хрупкая Наташа.

– Ну вот, я же говорил, что они тут! – радостно завопил Гендос, когда тоже разглядел Сашу с Петром. – Куда они могли еще деться!

Он еще что-то говорил, но уже тихо и повернув голову к спускающимся позади одноклассникам. Саша подумала, что зря он так легкомысленно ведет себя на крутой лестнице, но, видимо, Гендос был к ней тоже уже привычным, а потому благополучно добрался до озера. Когда на земле оказались все, Аля, сверля неприязненным взглядом Сашу, спросила у Петра:

– И чего это вы, Петенька, сбежали?

Пока Петр соображал, что ответить, опять заговорил неугомонный Гендос:

– Как это чего! Он наверняка решил попугать Сашу нашими страшилками! Если бы все тут были, ей было бы нисколько не страшно! А когда они только вдвоем… Это совсем другое дело… Ты ведь пугал ее, Петька? Пугал?

Саше показалось, что больше всех Гендос хотел убедить в том, что на озере состоялось вовсе не романтическое свидание, а всего лишь проверка приезжей девочки «на вшивость», именно себя.

– Пугал, – сказала Саша и надела на уже подсохшие ноги туфли. – Идиотские у вас пугалки. На мелких рассчитаны.

– Не скажи! – Гендос явно обрадовался, что Саша не в восторге от произведенных Петром действий. – Где ты еще такое услышишь? Даже если догадаться, что никто из озера не выходит, ступеньки-то… вон они! Где еще такие найдешь – аж девяносто девять штук?

– Вот ты зря, Гендос, говоришь, что из озера никто не выходит, – вступила в разговор Наташа. Голос у нее оказался неожиданно низким и несколько не вяжущимся с ее нежным обликом. – Мой брат Витька говорил, что он лично эту монахиню видел!

– Твой Витька наговорит! – усмехнулась Аля. – Только уши развешивай! Мы в прошлом году специально всю ночь караулили! Что-то никто из озера так и не вышел!

– Витька сказал, что она не всем показывается. Только тем, кто в нее верит!

– Очень хорошее объяснение! – презрительно процедила Аля. – Так можно и про Деда Мороза сказать!

– Нет, тут совсем другое дело, – продолжила Наташа, понизив голос. – Витька говорил, что их трое было. Они с Вовкой… ну вы его знаете, из соседнего поселка… длинный такой… Так вот: Витька с Вовкой ее видели, а Вовкина девушка Оля – нет. А перед тем как пойти на озеро, Ольга долго над ними смеялась и говорила, что в бабкины сказки не верит, вот монашка ей и не показалась!

– Ну тогда она никому из нас не покажется, – сделала вывод Аля. – Поднимите руки, кто верит в эту монашку?

Поднялась одна рука – Наташина.

– Хорошо, хоть у остальных головы на месте! – с усмешкой сказала Аля и, резко бросив: – Я домой! – стала подниматься вверх по лестнице.

Все потянулись за ней. Саша ни за что не пошла бы вслед за всеми из принципа, но ими, принципами, иногда приходится поступиться. Во-первых, бабушка наверняка с ума сходит, а во-вторых, оставаться одной на озере, из которого кто-то может вдруг выйти, ей не улыбалось. В темноте и одиночестве можно поверить во что угодно, не только в монашку-грешницу. Даже и в черную-черную комнату, и в гроб на колесиках.

Подниматься сначала казалось легче, чем спускаться. Когда спускаешься, ногу, отнимая от опоры, приходится тянуть вниз, чуть ли не в бездну. Поднимаясь, видишь перед собой только обыкновенные щербатые ступеньки, которые разве что только чуть покруче, чем у лестниц многоэтажных домов.

Через несколько минут Саше стало казаться, что эту крутую лестницу одолеть невозможно, потому что она бесконечна, как эскалатор в метро. Она тратила слишком много усилий, чтобы не отстать от красиловцев, которые, видимо, уже привыкли к этим ступенькам, а потому могли даже переговариваться на ходу. Саша же с трудом переставляла ноги. До верха она добралась не последней только из чистого самолюбия, чтобы ее не записали в слабачки. Но на площадке с припаркованными автомобилями она вынуждена была даже опереться на капот одного из них, чтобы перевести дух. Машина отозвалась диким ревом сигнализации. Саша в ужасе отскочила. Сердце забилось с такой силой, что его стук отдавался даже где-то за ушами.

– Что, притомились столичные ножки? – со смехом спросила Аля.

Саша была даже не в силах ей ответить. Ей на помощь бросился Гендос. Протянул руку и сказал:

– Ты обопрись на меня и не слушай Альку! У каждого, кто первый раз поднимается по ступенькам, сердце чуть не выпрыгивает! А ты молодец! Даже не отстала от нас!

– Я и без опоры себя неплохо чувствую, – с трудом проговорила Саша и, собрав последние силы, пошла вперед, едва переставляя дрожащие ноги.

– Ну вот! Я же говорю, что ты молодец! – обрадовался Гендос и тут же пристроился рядом.

Саша услышала, как за спиной Аля прошипела, видимо, Петру:

– Ну что, все тайны ей выдал, предатель?

И опять Гендос, который тоже не мог этого не слышать, принялся улаживать назревающий конфликт:

– Алька! Ну разве ступеньки – это тайна?! Это наша достопримечательность, которую всем демонстрируют!

Аля окинула его таким взглядом, от которого можно было бы воспламениться, но ничего не сказала. Саша решила, что пришла пора брать командование на себя, и вновь прорезавшимся голосом, четко произнесла:

– Пойдем, Гендос! Будешь показывать мне дорогу, а то я ее еще не запомнила.

– Пошли! – обрадовался он и зашагал рядом с ней по асфальту. – Только ты зря называешь меня Гендосом.

– Тебя все так называют.

– Ну… так они меня сто лет знают. Это прозвище мне еще в детстве дали.

– Ты хочешь, чтобы я тебя Геной называла?

– Нет… Дело в том, что я не Гена…

– А кто ж? – удивилась Саша, поскольку никак не могла сообразить, от какого имени можно еще образовать Гендоса.

– Понимаешь, я вообще-то… Генрих…

– Да ну? – Саша даже приостановилась, с интересом разглядывая мощную фигуру и обыкновенное русское лицо со светлыми глазами, белыми ресницами и бровями. Боковым зрением она отметила, что никто за ними не идет, но даже обрадовалась этому. Пусть знают, что ей совершеннейшим образом на них наплевать. Она – сама по себе и будет действовать только так, как считает нужным. А их глупые тайны ей безразличны. Тем более что Гендос, похоже, выдаст их все разом, стоит ей только попросить.

– Да… Генрих я… Дед рассказывал, что один из наших предков, – начал парень, – приехал в Тулу из Германии еще при Петре I, женился на русской… Так и пошло… Но мальчикам в нашем роду принято давать немецкие имена. Сестренка у меня есть… Так она Катька. А я Генрих… Генрих Оттович Венцель.

– Вот это да! – усмехнулась Саша. – Хайль, Гитлер, значит?

При свете фонарей, освещавших дорогу, было видно, как лицо Генриха Оттовича наливается краской.

– Я бросил бы тебя здесь, – неожиданно жестко сказал он, – но, боюсь, ты не дойдешь одна.

И Гендос пошел вперед не оглядываясь. У Саши не оставалось выбора. Не возвращаться же под командование Али. Пришлось идти вслед за тем, кто согласился показать ей дорогу к бабушкиному дому.

Шли они в полном молчании. Саша чувствовала себя не очень уютно. Она понимала, что зря обидела парня, который не сделал ей ничего плохого. Но она же не всерьез. Пошутила просто. Шуток он не понимает, что ли?

Возле дома Сашиной бабушки Гендос, которого Саша даже в мыслях не могла называть Генрихом, резко повернулся и пошел прочь, так и не сказав ей ни слова.

Глава 3. Девчонкам доверять нельзя

Утром Саша проснулась и сразу вспомнила все свои неприятности. Во-первых, на нее совершенно напрасно обиделся Гендос Оттович, на которого она очень рассчитывала. Все-таки хочется узнать, о каких тайнах говорила Аля. Во-вторых, ничего хорошего не стоит ждать от самой Али. В-третьих, при этой Федоровой остался Петр, который затащил Сашу на ступеньки, а потом запросто перепоручил ее Гендосу. Хорошо, что она, Саша, раскусила его еще раньше. Настоящие парни не пугают своих девушек, а наоборот, защищают от тех, которые их пугать только собираются. В общем, Свекла – она и есть свекла! Что с нее взять! В-четвертых, совершенно непонятен Серега. Вчера вечером он не проронил ни слова. В чем дело? Он вообще сделался таким молчуном или в его молчании скрыт какой-то особый смысл?

Саша села на постели и хотела крикнуть бабушке, чтобы та грела чай, но вспомнила, что бабушка тоже на нее рассердилась. И даже не столько за то, что поздно пришла, сколько за вранье. Саша сказала, что они всей компанией сидели в беседке у библиотеки, где ей рассказывали легенды о девяноста девяти ступеньках. Оказалось, что бабушка бегала к беседке и никого там не обнаружила.

– Так это мы сначала сидели в беседке, а потом пошли к… – начала было Саша.

– Ой, не ври мне больше, Александра! – перебила ее бабушка. – Ходили к озеру?! Признавайся!!

Саша поняла, что лучше всего именно это и сделать. Призналась. А бабуля на весь дом раскричалась, что это очень опасно, потому что на озеро приезжают разные люди, от которых совершенно неизвестно чего ожидать. Например, они могут запросто затолкать такую дурочку, как Саша, в свою машину и увезти в неизвестном направлении. А что ей, бабушке, при этом делать?

В общем, вчера бабуля никак не хотела мириться, несмотря на все Сашины заискивания. В конце концов Саша рассердилась сама. Чего на нее орать, если ее завел на ступеньки «хороший» мальчик Петя Бурак и, можно сказать, бросил там? Радовалась бы, что ее ни в какую машину не засунули, что она дома живая и здоровая! Спасибо Гендосу… Генриху Оттовичу…

Накинув халатик, Саша пошла искать бабушку, потому что с ней все же надо было помириться. Должен же на Сашиной стороне быть хотя бы один человек!

Бабушки в кухне не оказалось, хотя на столе все было приготовлено для Сашиного завтрака. Даже чайник был еще горячим. А в тарелке под крышкой лежали свежеиспеченные блины. Ха! Блины не пекут для нелюбимых внучек! Значит, бабушка ее простила!

Откусив приличный кусок от блинчика, Саша высунулась в окно. Бабушка копалась на грядках.

– Бабу-уль! – почти пропела Саша.

– Чего тебе, полуночница? – строго спросила бабушка, но по всему было видно, что она уже не сердится.

– Ба-аб! Ну я же вижу, что ты меня уже простила! Ведь простила, да?!

– Куда ж мне от тебя деваться? – ответила бабушка и подошла к окну, держа в руках симпатичный пупырчатый огурчик. Она протянула его Саше и сказала: – Съешь! Гляди, какой славный! Только помой!

– Хорошо, помою, – согласилась Саша, принимая в ладонь шершавый крепкий огурец. – А ты мне лучше скажи: ты веришь в монашку, которая выходит из озера?

– Как можно в такое верить?!

– То есть не было никакой монашки и монастыря не было? Откуда ж тогда ступеньки? – скороговоркой протараторила Саша.

– Монастырь был. Даже сохранился фундамент и остатки стен.

– Да… мне вчера про них говорили, но я их так и не увидела.

– Они чуть дальше площадки над ступеньками. Не освещены. Неудивительно, что в темноте их не видно.

– А ты не будешь сердиться, если я туда схожу? Интересно же на них посмотреть…

– Сходи, только белым днем и с ребятами, если интересно. Но там смотреть-то нечего. Руины и есть руины. Хотели снести, а теперь разрабатывают план восстановления монастыря.

– Ага! Значит, монастырь все же был! Значит, и монашка была? – почему-то обрадовалась Саша. Все-таки не зря она сюда приехала. Тут такие тайны!

– Правильно говорить – монашенка, – поправила ее бабушка. – Разумеется, они были, раз монастырь существовал.

– А по ступенькам на коленях ходили?

– Вот этого не знаю. Возможно, ступеньки – просто спуск к озеру. А легенд на этот счет много.

– Ты тоже знаешь про отравительницу?

– Да, но мне более правдоподобной кажется другая история.

– Какая? Бабуль, расскажи!

– Ладно, только ты садись завтракать, а я сейчас приду. Еще пару огурчиков приглядела. На обед салат сделаем, с зеленью… остальные засолю…

Саша еле дождалась бабушку и даже не заметила, как на нервной почве съела почти все блины. Когда она с удивлением разглядывала оставшийся в тарелке последний блинок, пришла бабушка с тазиком, полным маленьких крепких огурчиков.

– Все съела? Ну и молодец! – похвалила ее, как маленькую деточку, бабушка.

– Ты обещала историю! – напомнила ей Саша.

Бабушка не спеша вымыла руки, вытерла их полотенцем и только тогда уселась напротив Саши.

– Ты же знаешь, – начала она, – что рядом с нами Тула – очень старый город. Своими оружейниками она всегда славилась. А во время войны со Швецией в восемнадцатом веке, между прочим, сам Петр I приказал перевести в Тулу опытных мастеров из московской Оружейной палаты. Хотел создать там Императорский оружейный завод. Ну… сначала изготавливали только оружие для армии, а потом стали делать парадное оружие.

– Для военных парадов? – спросила Саша.

– Возможно, они и для этого годились, но вообще-то предназначались для подарков, например, послам иностранных держав. А еще оружейники начали делать из стали так называемые партикулярные предметы, то есть бытовые. Например, шкатулки, ларцы.

– Ларцы из стали?

– Да.

– Так они ж, наверно, тяжелыми были?

– Наверно. Но они должны были стоять на одном месте, украшая интерьер, так что, думаю, их вес не имел существенного значения.

– Но ведь сталь… – Саша взяла в руки чайную ложечку. – Чего ж в ней красивого?

Бабушка только хотела что-то сказать, как в открытом окне кухни, выходящем на улицу, показалась голова Али.

– Здравствуйте, Ольга Николаевна, – вежливо поздоровалась «голова» и спросила: – Вы можете отпустить Сашу на несколько минут на улицу?

Саша не поверила своим ушам. Ее, как маленькую девочку, «отпрашивают» погулять у бабушки! Алька совсем зарвалась! Надо срочно ставить ее на место. Но пока она пыхтела от злости, бабушка успела сказать:

– Конечно, Алечка! Саша уже позавтракала. Сейчас выйдет!

– Отлично! Я буду ждать в беседке, у библиотеки.

– Бабуль, ты чего?! – возмутилась Саша. – Это же она специально, чтобы меня унизить!

– Что значит – унизить? – не поняла бабушка. – Зачем унизить?

– Затем, чтобы показать, какое я ничтожество! Даже погулять до сих пор у бабушки отпрашиваюсь!

– Ну и что же здесь плохого?

– А то, что я не хочу идти с… Алей разговаривать!

– Почему? Поссорились, что ли?

– Ничего не поссорились! Просто я не обязана бежать по первому ее зову! Ты мне, между прочим, легенду так и не досказала. Только про оружейный завод успела…

– Ну и что? Я тебе за обедом расскажу или за ужином. Куда нам торопиться? Сходи! Заодно и помиритесь! – сказала бабушка, поднялась с табуретки и вышла в сад.

Саша несколько минут раздумывала, как ей лучше поступить, а потом все же решила пойти к беседке. Мало ли что у этой Альки на уме. Надо быть ко всему готовой. Только она, Саша, ни за что переодеваться не будет. Так и пойдет в халате, чтобы Федорова понимала, что она к ней пришла всего лишь на минутку, как вежливый человек, раз уж бабушка за нее пообещала…

Приближаясь к беседке и издалека разглядывая Алю, Саша опять отметила, как та похорошела с тех пор, когда носила косички – баранками над ушами. Понятно, что пока ее, Саши, здесь не было, Алька вертела всеми красиловскими парнями как хотела. Но кончилось ее единовластие! Тоже императрица нашлась!

– Ну и что ты мне хочешь сказать? – спросила Саша, не доходя несколько шагов до беседки, чтобы Аля сразу поняла, как ей некогда.

– Может, подойдешь поближе? – спокойно спросила Федорова.

– Пожалуйста, – небрежно ответила Саша и уселась на перила беседки напротив Али. – Слушаю тебя очень внимательно.

– Скажи, что ты задумала? – опять очень спокойно спросила Аля.

– Ничего. – Саша сделала вид, что подавила улыбку.

– Так уж и ничего?

– Ну не то чтобы совсем ничего. Просто так сиднем сидеть в бабулином доме или плескаться в речке – скучно. Я решила разгадать тайну… – Саша задумалась, как бы половчее соврать, но Аля приняла задержку с ответом за специально выдержанную паузу и выпалила:

– Ну… договаривай! Я уже прониклась торжественностью момента. О какой тайне идет речь?

Саша совершенно не знала, что ей сказать, а потому брякнула первое пришедшее в голову:

– О такой! Называется… тайна тульских оружейников!

Того, что сделалось дальше с Алей, Саша никак не могла ожидать. Федорова с побелевшим лицом соскочила с перил и, уставившись на нее сумасшедшими глазами, свистящим шепотом, не обещающим ничего хорошего, спросила:

– Он тебе рассказал все?!

Саша подозревала, что Аля имеет в виду Петра, а потому, чтобы позлить ее, кивнула и ответила:

– Да! Все! И не думай, что ты здесь полководец, а все вокруг – твои солдаты!

Но то, что думала Федорова, совершенно нельзя было понять, потому что она уже неслась вдоль поселковой улицы прочь от беседки. Возможно, туда, где находился дом Бураков. Саша подумала, что разъяренная Алька сейчас оторвет Петру голову, но Саше его ничуточки не было жалко. Будет знать, как бросать девушек на произвол судьбы! Странное непостоянство: сначала Алю бросил ради Саши, а потом почему-то наоборот…

Саша спрыгнула с перил и помчалась к дому. Надо, чтобы бабушка немедленно досказала легенду, связанную с тульскими оружейниками. Что же в ней такого, что у Альки только при упоминании о ней так побелело лицо? Неужели она такая страшная – эта легенда?

Бабушки дома не оказалось. На столе лежала записка, придавленная одним из огурцов, которые она сняла с грядки утром. В ней Ольга Николаевна сообщала, что соседка Мария Дмитриевна настояла, чтобы она поехала с ней на рынок в соседний поселок Петровское, куда должны были привезти какой-то особенный мед. Записка заканчивалась словами о позднем возвращении бабули и о еде, которую надо искать в холодильнике.

Саша от огорчения закусила губу. Вот так всегда! Когда бабушка абсолютно не нужна – сидит себе дома. А как только в ней возникла надобность – раз – и на рынок улетела. Да еще в такую далищу – в соседний поселок! И кому этот ее мед нужен? Та-а-ак… Сдаваться не стоит! Пока Федорова выясняет отношения с Петром, надо срочно вызнать что-нибудь про оружейников у кого-нибудь другого! А Петька пусть потом доказывает, что ничего ей не рассказывал! Не докажет! Только вот у кого спросить? Может, у Наташи? Нет! Во-первых, девчонкам доверять нельзя, во-вторых, неизвестно, где она живет. Вот где живет Серега, Саша знает точно. Его мать была директором поселковой школы, а дом Журавлевых находился прямо напротив нее. Что ж, значит, так легли карты… Придется идти к Сереге и пустить в ход все свое обаяние. Ну, это будет не так уж сложно. Серега очень даже ничего, а потому пококетничать с ним будет даже приятно.

Саша пошла в комнату и открыла шкаф, где разместились все вещи, которые она привезла с собой. Перетряхнув их, она все же остановилась на джинсовых шортиках и белом топике. Шорты открывают ее длинные стройные ноги, а белизна топика подчеркивает красивый загар. И уж про серьги она сегодня не забудет. У нее есть белые шарики, болтающиеся на длинных серебряных нитях. То, что надо! Серега при виде ее в этих шариках сделается как шелковый. Он вчера целый вечер безмолвно глазел на нее, Сашу, а сегодня она явится к нему собственной персоной. Да он обалдеет от восторга и расскажет все как миленький!

Дом Журавлевых Саша действительно нашла очень быстро. Она как раз собиралась войти в калитку, когда открылась дверь дома и на пороге показался Серега в одних тренировочных брюках, завернутых до колен.

– Саша? – удивился он. – Ты ко мне?

– Да вот… решила прогуляться по поселку… – сообщила ему она. – Вспомнила, что ты здесь живешь… В общем, хотела пригласить тебя составить мне компанию. Надеюсь, ты не против?

– Я обещал матери полить огород, а потом можем и прогуляться. Почему нет…

– А можно я посмотрю, как ты поливаешь?

– Что ж тут интересного?

– А мне все интересно!

– Ну проходи. Во-он там, под рябиновыми кустами, у нас скамейка. Посиди пока. Туда брызги не долетят. А я сейчас… – И он опять скрылся в доме.

Саша прошла к скамейке, стоящей в тени, и с удовольствием опустилась на нее. Остро пахло нагретой зеленью: укропом и еще какими-то пряными растениями. Под легким теплым ветерком шуршала листьями рябина. На ярко-желтую серединку малинового цветка космеи, венчик которой покачивался рядом со скамейкой, села маленькая стрекозка с голубым игольчатым тельцем и слюдяными трепещущими крылышками.

Саша расслабилась и даже закрыла глаза. Противостояние с Алей показалось ей мелким и ненужным. Летом на каникулах надо отдыхать, принимать солнечные и воздушные ванны, купаться, а не ссориться и что-то кому-то доказывать. Она решила, что позовет Серегу на речку, а по дороге быстренько забежит домой, чтобы надеть купальник. Жизнь так хороша, что не стоит омрачать ее всякими ужасными легендами. Все, что было, прошло. Надо жить настоящим, причем с удовольствием.

– Вот… поешь пока… – услышала она и открыла глаза.

Серега поставил на скамейку миску, полную крупной клубники.

– Это все мне? – восхитилась Саша.

– Конечно. У нас много уродилось. Ешь, а я пойду поливать. Это недолго.

Саша кивнула, взяла душистую ягоду и положила в рот. Клубника оказалась очень сладкой. Саша ела и смотрела, как Серега поливает из черного шланга грядки и клумбы, льет воду под деревья и ягодные кустарники. Он очень красиво смотрелся: широкоплечий, мускулистый, загорелый до черноты. Ветер отбрасывал назад его длинную челку, и профиль молодого человека казался Саше отлитым из бронзы. Вскоре запахло мокрой землей, к ногам девочки поползли водяные ручейки.

– Ну вот и все! – сказал Серега. – Сейчас уберу шланг, переоденусь, и пойдем. Только куда?

Саша положила в рот последнюю ягодку и ответила:

– Может, на речку? Только мне придется зайти за купальником.

– Можно и на речку, – согласился он и исчез в доме.

Вернулся Серега в светлых шортах и незастегнутой белой рубашке. Саша подумала, что он все же лучше Петра. И хорошо, что все получилось именно так, а не иначе. Пусть с Петром и со своими легендами остается Алька, а она будет дружить с Сергеем.

По дороге на речку Саше с Серегой попалась Наташа. Ее волосы были мокрыми. Она явно купалась. Девочку так удивила пара, идущая ей навстречу, что она остановилась и, несмотря на то что по этой дороге было некуда идти, кроме пляжа, глупо спросила:

– Вы куда?

Сергей вынужден был пояснить:

– Купаться. Хочешь, пойдем с нами!

– Так я уже… – замялась Наташа, и лицо ее внезапно сделалось больным.

– А мы еще нет! – резко ответила ей Саша. Не хватало, чтобы у нее вслед за Петром увели еще и Сергея. Не на ту напали! Она подхватила молодого человека под руку и сказала: – Пойдем, Сережа.

Тот повиновался, но как-то не очень охотно. Кроме того, было видно, что ему не нравится у всех на виду идти под руку с Сашей. Она решила его не сердить и осторожно вытащила руку. Похоже, зря она расслабилась на Серегиной скамейке, поедая сладкую клубнику. Жизнь – это борьба, и нельзя ее прекращать даже на каникулах, иначе останешься ни с чем. В общем… как говорится… надо ковать железо, пока горячо. И Саша принялась ковать, а именно: спросила Серегу прямо:

– Я тебе нравлюсь?

Парень повернул к ней лицо. Его выражение было непонятно Саше, а потому, чтобы не упустить инициативу из своих рук, она добавила:

– Только честно!

– Если честно, то… не знаю, – ответил Сергей. – Иногда нравишься, иногда – нет.

– Так не бывает! – возмутилась Саша. – Человек либо нравится, либо не нравится. Это всегда можно определить.

– А ты ведь считаешь свое мнение единственно верным, не так ли?

– Ну… если я имею какое-то мнение, то, естественно, оно мне кажется верным…

– Молодец! – Серега улыбнулся. – Я не догадался бы так ответить. Твоя уверенность мне нравится. А вот излишняя самоуверенность – не очень. Ты наверняка Овен по знаку Зодиака.

– Да… – растерялась Саша. – А как ты догадался?

– Потому что у нас Алька с Петькой – Овны! Они порой здорово меня утомляют своей страстью командовать. Ты, как мне кажется, такая же командирша. Если вы с Алей не будете друг другу уступать, то подеретесь.

– Очень надо! Нам с ней нечего делить!

– А Петька? Он же тебе понравился!

– Как понравился, так и разонравился!

– Понятно!

Саша в возмущении даже приостановилась. Вот что ему понятно? Ей самой не все ясно, а он, нате вам, сразу во всем и разобрался! Может, тоже Овен? Нет, в таком случае с Овнами будет явный перебор. Серега, наверно, думает, что она сейчас начнет выпытывать, кто он по знаку Зодиака, но она не станет! Из принципа! Ей вообще на это наплевать. Она гороскопами никогда не увлекалась! Это все такие же сказки, как про монашку… то есть монашенку. Кстати, раз уж она решила снова начать борьбу, есть смысл все же разузнать, почему Альку так перекосило, когда она услышала про тайну тульских оружейников. Надо только начать как-нибудь подипломатичней…

– Ты чем-то недовольна? – спросил Сергей, тоже остановившись.

– Дело не в этом… – начала Саша. – Видишь ли… я вдруг вспомнила, что мне сегодня бабушка не успела досказать свой вариант легенды про монашенку и тульских оружейников. Ты что-нибудь на этот счет знаешь?

Сергей посмотрел на нее очень внимательно и сказал:

– Нет, я ничего не знаю.

– Как же так? Ты же на тульской земле живешь?

– Разумеется, я знаю про оружейников. Но ты говоришь про какую-то тайну…

– Ну… Может, и не тайна… Но бабушка как-то хотела связать монашенку и оружейников, и я подумала…

– Вот что, – перебил ее Сергей, – нам всем здесь достаточно Альки, которая с какими-то тайнами носится. Пошли лучше купаться. Так жарко, прямо сил нет.

Саша решила не гнать лошадей. Хватит и того, что Серега подтвердил: Алька действительно носится с тайнами. И тайна как-то связана с оружейниками. Как только бабушка вернется, Саша ничего не даст ей делать, пока она не расскажет по этому вопросу все, что знает. А сейчас и впрямь лучше всего искупаться.

Первым, кого они увидели на пляже, был Гендос. Он стоял у кромки воды и боязливо проверял ее температуру ногой. Видимо, температура была не очень подходящей, потому что на палящем солнце парень ежился, будто от холода.

– А вон Генрих Оттович! – сказала Саша, показав Сереге на его одноклассника.

– Ага! Генрих нашелся! Гендос – он и есть Гендос!

– Вы не дружите?

– Почему? Дружим. Он нормальный пацан.

– Между прочим, этому нормальному пацану не нравится, когда его называют Гендосом! Он мне сам сказал!

– Надо же, нежный какой! Перебьется!

– Это вы его так зовете, потому что он толстый, да?

– А он и не толстый. Здоровый просто. У него знаешь какая мышца! Он гвоздь может кулаком забить! Раздевайся быстрее! Мы его сейчас искупаем! – И Серега, скинув рубаху и шорты, побежал по пляжу к Гендосу, с разбегу толкнул его в спину и вместе с ним свалился в воду. Рев двух парней огласил пляж. Саша тоже сбросила одежду и ринулась к воде, туда, где, поднимая тучи брызг, боролись Серега с Гендосом.

– Сашка! Спасай! – завопил Серега. – Я с этим бугаем не справляюсь! А-а-а-а!!! Он меня сейчас утопит!

– Я с девчонками не связываюсь! – буркнул Гендос. – А ты сейчас у меня получишь!!!

Ребята боролись, подныривали друг под друга, хохотали, отфыркиваясь и отплевываясь. Саша решила в их детской возне не участвовать. Она поплыла к середине реки, там легла на спину и закачалась на легких волнах, глядя в безоблачное голубое небо. Скоро к ней подплыли Гендос с Серегой.

– Генрих, давай сплаваем на тот берег, – миролюбиво предложила Гендосу Саша. Ей хотелось с ним помириться.

– Серега, объясни своей даме, что на той стороне берег плохой, не выбраться, – прорычал Гендос и поплыл назад, к пляжу.

– Что это еще за церемонии? – спросил Серега, плавая около Саши.

– Ну… я его вчера обидела… вот он и не хочет со мной разговаривать, – жалобно проговорила она.

– Ну ты даешь, подруга! Это ж как надо было постараться, чтобы Гендоса обидеть! Он же как скала! Его ж не прошибешь! А ну плыви за ним! Просить прощения будешь! Сможешь?

– Да запросто! Когда я виновата, я всегда это признаю…

Когда они вылезли на берег, Сергей предложил:

– Давай возьмем одежду и переберемся под бочок Гендоса! Вон он на полотенце лежит… Кайфует…

Саша кивнула, схватила вещи, шлепанцы и пошла вслед за Серегой. Оказавшись возле одноклассника, Сергей тряхнул головой, и веер брызг с его длинных волос окатил спину вальяжно разлегшегося Гендоса, который тут же завопил на весь пляж:

– Э-э-э! Чего делаете-то!!!

Он выглядел настолько уморительно, что Саша не выдержала и расхохоталась, взмахнула руками с одеждой и плюхнулась рядом с ним прямо на песок. При этом на полотенце Гендоса вылетел маленький камешек и сверкнул так, что Саша даже ойкнула от неожиданности. Серега первым опустился на колени и взял его в руки.

– Что это? – спросил Гендос.

– Я бы тебе сказал, что это… только этого не может быть… – пробормотал Серега, поворачивая во все стороны на ладони камешек, который испускал сияние.

– А ну дай! – потребовал Гендос, и Серега послушно положил камешек в его пухлую ладонь.

– И тем не менее это он… – с изумлением проговорил Гендос. – Только вот как он тут оказался… ума не приложу…

– Генрих Оттович! Вы о чем это? – посмеиваясь, спросила Саша и добавила: – Только не вздумайте со мной и дальше разговаривать через переводчика! Я хочу попросить у вас…

Она не успела ничего попросить, потому что Гендос явно не слышал, что она говорила. Он повернулся к Сереге и сказал:

– Неужели тут надо копать? – Потом посмотрел на Сашу и попросил: – А ну сдвинься! Когда ты плюхнулась, он прямо из-под тебя и вылетел…

– Кто вылетел?

– Бриллиант…

– Да ладно… – не поверила Саша. – Какой еще бриллиант? Наверно, кусочек простого кварца. Вокруг же песок…

– А ты посмотри… – Гендос опустился рядом с ней и поднес к ее лицу ладонь. На ней лежал правильно ограненный камешек со сквозным отверстием, как у бусинок. Саша никогда раньше бриллиантов не видела, но понимала, что они должны быть прозрачными. Камешек был слишком темным, чтобы являться бриллиантом, что она и сказала.

– Ты не понимаешь… – опять начал Гендос, который, похоже, уже забыл про свою обиду. – Это, конечно, не настоящий бриллиант. Это стальной шарик, граненный под бриллиант. Ими в восемнадцатом веке украшали оружие и другие предметы… Слышишь – в восемнадцатом!!!

– А ну дай посмотреть! – потребовала Саша.

– Только осторожно, умоляю, – попросил Гендос, опуская на ее ладонь стальной бриллиант. – Смотри не потеряй!

Как только холодный шарик оказался в Сашиной ладони, она ощупала его пальцами и сразу вспомнила свои ощущения.

– Ребята… – прошептала она. – Этот бриллиант вылетел вовсе не из песка…

– А откуда? – в один голос спросили Серега с Гендосом.

– Из кармашка моих шорт… Я совсем про него забыла…

– В каком смысле?.. – растерянно пролепетал Серега.

– Понимаете, я недавно захлопнула себя в бабушкином подполе… – И Саша рассказала парням историю своего заточения, а потом то, как нашла на полу этот камешек и, подивившись его правильной форме, засунула в карман шорт и там забыла.

– То есть ты хочешь сказать, что нашла этот бриллиантик у бабушки в подполе? – решил уточнить Гендос.

– Да… именно там я его и нашла.

– А больше ты там ничего не находила?

– А я больше и не искала… Темно было… Говорю же, я вообще там заснула. Хорошо, что бабуля меня вовремя вызволила, а то не сидела бы я сейчас с вами на жарком песочке.

– Значит, надо лезть к вам в подпол! – Серега решительно рубанул ладонью воздух.

– Вот что, ребята! – не менее решительно начала Саша. – Думаю, вам придется все мне разъяснить про эти стальные бриллианты… и вообще… про все… а то… В общем, наш подпол! Пока не расскажете, в чем дело, не полезем!

Одноклассники переглянулись. Серега неопределенно пожал плечами, а Гендос глубокомысленно изрек:

– Ну что ж, другого выхода я не вижу. Придется рассказать. Понимаешь, Саша, в восемнадцатом – начале девятнадцатого века тульские мастера-оружейники…

При упоминании оружейников Саша вздрогнула и перевела взгляд на Серегу, который опять пожал плечами, а Гендос рассказывал дальше:

– …украшали парадное оружие стальными шариками с так называемой алмазной гранью… то есть их специальным образом гранили под бриллианты. Могли сделать шестнадцать граней. Это называлось – фацетом, а могли аж восемьдесят шесть! Представляешь?

Саша не представляла, а потому отчаянно замотала головой, что очень понравилось Гендосу.

– То-то и оно! Гранение на восемьдесят шесть граней называлось королевским. Шарики могли быть вот как этот… наверно, он в диаметре миллиметров восемь. А могли делать их размером в доли миллиметра. Представляешь, как сверкало оружие с этими алмазами! Наверняка не хуже настоящих драгоценных камней.

– А куда эти шарики приделывали? – спросила Саша.

– Да в любое место! Главное, чтобы красиво было! Например, на эфес сабли или шпаги… А еще этими стальными штучками украшали ювелирные изделия, ларцы, шкатулки, вазочки, подсвечники, церковные кресты. Про что я еще не сказал, Серега?

– Про цветную сталь. Ее, похоже, только одни тульские мастера и умели делать. Помнишь, нам в школе рассказывали, что существовало платье, украшенное разноцветными стальными камешками, зелеными, как изумруды, синими… Секрет изготовления цветной стали, между прочим, утерян!

– Ага! – подхватил Гендос. – И еще! Как стальные алмазики прикрепляли, разгадали, а как гранили, особенно на королевские восемьдесят шесть граней, до сих пор точно неизвестно! Конечно, сейчас уже придумали какой-то современный способ, но он может и не совпадать со старинным. Видишь, какой уникальный алмазик ты нашла!

Саша помолчала, соображая, потом решительно сказала, глядя в глаза Сергея:

– А ну, колитесь до конца! Какое отношение все это имеет к девяноста девяти ступенькам и к Альке!

Серега опять отвел глаза. Гендос тоже молчал, хлопая белыми ресницами.

– Ах так! – рассердилась Саша и сжала в кулаке холодную стальную бусину. – Промолчите, не получите ни бриллиантик, ни наш подпол!

– Ты не имеешь права скрывать историческую ценность! – не меньше Саши рассердился Гендос.

– Да ну?! Вы бы и не увидели эту ценность, если б я ее не нашла! И, между прочим, в доме моей собственной бабушки!

– Она права! Мы не имеем никакого права на этот алмаз, – тихо сказал Серега.

– Возможно, – нехотя согласился Гендос. – Но раскрывать чужую тайну мы тоже не имеем права!

– Алькину, да? – неприязненно произнесла Саша.

– Да хоть чью!

– Ну и как хотите! Бабушка мне все равно расскажет про ступеньки! И этот алмазик я ей покажу – уж она придумает, что с ним делать! – Сказав это, Саша начала натягивать шорты на все еще мокрый и испачканный в песке купальник.

– Твоя бабушка вернется к ночи, а мы могли бы к тому времени уже ваш подпол исследовать, – буркнул Гендос.

– Почему вдруг к ночи? – удивилась Саша.

– Потому что наши, красиловские, всегда из Петровского приезжают поздно. Там целую ярмарку разворачивают, а вечером тульские артисты обязательно какой-нибудь концерт дают. Наш поселковый совет присылает в Петровское автобус не раньше одиннадцати вечера. А пока еще доедут… то да се…

– Ничего-о-о… – протянула Саша. – Я подожду. Мне спешить некуда… – Она натянула футболку и пошла прочь от Сереги с Гендосом. Ей очень хотелось, чтобы ее остановили. Тогда она, возможно, приняла бы часть их условий. Но никто ее не окликнул.

Ну и ладно! Подумаешь, какие благородные нашлись – чужую тайну они выдать не могут! Она, Саша, сама исследует подпол. Бабушка уже ввернула новую лампу, а потому никаких неприятностей больше не случится. Да, но вдруг кто-нибудь опять захлопнет крышку! Она там замерзнет до ночи-то! Ерунда… Кто захлопнет-то? Некому! Но на всякий случай, конечно, надо закрыть входную дверь и окна!

Глава 4. В подземелье

Перед тем как лезть в подпол, Саша решила поесть. Мало ли, вдруг действительно копать придется – надо, чтобы сил хватило. Не зря она мечтала о скрытых в подполе сокровищах. Только, скорее всего, их спрятал вовсе не купец, а какой-нибудь мастер-оружейник. А что тут удивительного? Тула-то в двух часах езды на автобусе! Да, но тогда не было автобусов… Ну и что! Зато был монастырь, куда люди стремились, чтобы отмолить свои грехи! А оружейный мастер мог в сердцах кого-нибудь заколоть своей шпагой, эфес которой украшен стальными бриллиантами, а саму шпагу закопать от греха в подполе… Но почему именно в подполе купца? А может, мастер был каким-нибудь его родственником… Но он вряд ли закопал шпагу… Для шпаги бриллиант крупноват… И ладно… пусть не шпага. Гендос же говорил, что оружейники делали еще и ювелирные украшения. У найденного бриллиантика – сквозная дырочка. Может быть, это были бусы? А где бусы, там могут быть и кольца, серьги… настоящий клад!

Саша залила кое-как нарезанные овощи холодным свекольным отваром, добавила сметаны и принялась есть, почти не ощущая вкуса холодного борща, который всегда очень любила. Через минуту опустила ложку в тарелку и задумалась.

Вообще-то копать тяжело. А в подполе еще и страшновато… Хоть он и бабулин, а все же подпол. Как ни крути – а подземелье. А если в нем еще и клады скрыты… Может, там и трупы закопаны…

Саша отодвинула тарелку. Есть расхотелось окончательно. Молочно-малиновая жижа борща вызывала отвращение. Похоже, с бабулиным подполом ей одной не справиться. И что же делать? Не сдаваться же красиловцам? Она так эффектно ушла с пляжа… Может быть, поговорить с Алей? Нет! Во-первых, это будет унизительно… Во-вторых, Аля – такая же девчонка со слабыми руками… Вот если бы договориться с Гендосом! Серега сказал, что он гвоздь может кулаком забить… Да, но как к нему подъехать? Он ведь не захотел чужие тайны выдавать… Но… одно дело просто выдать чужую тайну кому попало, и совсем другое – если… В общем, она, Саша, ему явно нравится. Может быть, ей прикинуться, что и он ей – тоже? В конце концов, остатки месяца, который она должна прожить у бабушки, можно и перетерпеть Гендосовы ухаживания. Потом она уедет и забудет Генриха Оттовича, как страшный сон!

Нет… Оттович как-то… не того… Да он и не поверит! Может, лучше позвать Серегу? Напомнить ему, что она, Саша, сама к нему с утра пришла. Да! Пришла, но о чувствах сказать не решилась, отложила, мол, на вечер, а тут дело с этим стальным бриллиантом закрутилось… Серега поверит! Ему ведь очень захочется поверить! А она даже может поцеловать его… для усиления эффекта от слов! Куда он денется после поцелуя? Как честному человеку ему придется с этого момента делить с ней все: и радости, и горести, и тайны. Хоть свои, хоть чужие! Они будут связаны этим поцелуем! А потом она уедет и забудет Серегу… Впрочем, его можно и не забывать. Она даже может попросить у него фотографию. Танька, ее школьная подруга, с ума сойдет от зависти! У Сергея такой красивый взгляд из-под челки!

После принятия решения холодный борщ показался Саше опять очень даже аппетитным. Только она подвинула к себе тарелку, как в кухонное окно, которое она уже предусмотрительно закрыла, постучали. Саша подняла глаза от борща и увидела голову Гендоса. Ну вот! Его тут только не хватало. Она ведь уже решила, что ее помощником в бриллиантовом деле будет Серега.

Саша опять оторвалась от борща, подошла к окну, распахнула его и недовольным голосом спросила:

– Чего тебе?

Гендос помялся и все же сказал:

– Ты ведь все равно полезешь в подпол…

– И что?

– Боюсь я за тебя… вот что…

– Да ну? – изумилась Саша. – Это ж наш собственный подпол!

– Это он сейчас ваш… а раньше… Словом, дом Ольги Николаевны – самый старинный в поселке.

Саша посмотрела на мощную фигуру Гендоса, которая сейчас каким-то непостижимым образом выражала сильное смятение его души, возможно, тоже такой же мощной и сильной. Саша представила, как из Гендосова тела вылетает душа – что-то вроде огромного белого привидения, – и вздрогнула. Какая ерунда приходит в голову! Известно ведь, когда душа отлетает… Нет, конечно же, ничего такого она парню не желает.

– Так чего ты от меня хочешь? – уже гораздо более теплым голосом спросила она.

– Я хочу заключить с тобой соглашение… – еще смущеннее пролепетал Гендос.

– Какое соглашение? – удивилась Саша.

– Ну… ты не требуешь от меня разглашения чужих тайн, а я просто помогаю тебе в подполе.

– Просто помогаешь?

– Ну да… Мало ли… Копнуть придется… Я сильный… Или, там, защитить…

– От кого еще защитить? – опять встревожилась Саша.

– Да хоть от кого…

– А ну, Генрих Оттович, отвечай, от кого меня защищать собрался! Иначе никакого соглашения не получится!

– Во-первых, прекрати меня так называть…

– Знаешь, на тебя не угодишь! Гендос – тебе не нравится! Генрих Оттович – тоже! И как же к тебе обращаться?!

– А просто Генрихом называть не можешь? Это же мое настоящее имя…

Саша задумалась. В ее представлении все Генрихи – высокие и стройные германские юноши. Гендос на Генриха никак не тянул. Ну чисто русская физия! Микула Селянинович… Илья Муромец… Но раз уж парня так назвали… Что ж делать…

– Ладно, Генрих так Генрих, – согласилась Саша. – Только ты мне, Генрих, все равно скажи, от кого меня защищать собрался?

– Я же сказал… Хоть от кого…

Саша решила больше парня не мучить. В конце концов, все складывается неплохо. Ей не надо никому врать про любовь. Конечно, Серега очень симпатичный, но никаких особых чувств она к нему все же не испытывает. Вот когда в прошлом году она была влюблена в Кирилла Меньшикова из параллельного класса, так только о нем и думала, спала плохо, даже трояк по математике в четверти схватила. А о Сереге она днем и ночью не думает. Если уж быть до конца честной, то и вообще не думает. Ну, разве что от скуки… А Гендос Оттович могучий, потому может быть использован как рабочая сила. Вряд ли ему придется ее, Сашу, от кого-то защищать в бабушкином подполе.

– Заходи, – сказала она и пошла открывать дверь. Когда Гендос уже взгромоздился на табуретку, которая под ним жалобно пискнула, Саша спросила: – Борща хочешь?

– Не-е… – отказался он. – Может, я пока в подпол полезу? Разведку произведу…

Саша посчитала это разумным. Чего время зря терять! Она ногой откинула половичок, связанный трудолюбивыми руками бабули, и подбородком указала на крышку подпола. Гендос откинул ее одним движением. Саша чуть не подавилась огурцом. Бабушка, крупная высокая женщина, с трудом открывала крышку обеими руками, а этот обрусевший немец, похоже, одной левой… Хорошо все-таки, что она его не выгнала! Можно спокойно чаю попить. А он пусть там разведывает…

Саша доела свой борщ, выпила чашку чая с печеньем и вымыла посуду. Гендос скребся в подполе, как голодная мышь. Приведя кухню в порядок, Саша опустилась на колени и крикнула в квадратное отверстие:

– Ну как ты там, Ге-э-энрих? Чего-нибудь нашел?

– Пока не-э-эт! – ответил он.

– А чего скребешься?

– Да… Тут что-то непонятное… Спускайся!

– Сейчас! – отозвалась Саша и начала осторожно перебирать ногами деревянные перекладины. Не хватало еще при Гендосе свалиться, как в прошлый раз.

Когда она ступила на земляной пол, он сказал:

– Никаких алмазиков я больше не нашел, но погляди сюда…

Саша подошла поближе к Гендосу.

– Вот видишь, какая-то щель, – сказал он и показал на стеллаж с банками.

– Какая еще щель? – удивилась Саша. – Тут компоты одни…

– Правильно, компоты, а прямо возле стеллажа на стене вертикальное углубление.

– И что?

– А то, что я в одном месте красочку сколупнул… а оттуда, прикинь, сквозит? Легонько так, но все же поддувает…

– Ничего не понимаю, – сказала Саша.

– А ты приложи руку вот сюда! – И Гендос без всяких церемоний взял Сашину руку и приложил ладонью к стене. Она и впрямь почувствовала какое-то колебание воздуха.

– Ну что, чуешь? – спросил Гендос.

– Допустим… – вынуждена была согласиться Саша. – И что?

– А то, что надо снять банки!

– Это еще зачем?

– Чтобы отодвинуть стеллаж!

– Ты можешь сказать, зачем?!!

– Мне, знаешь ли, кажется, что там, за стеллажом, скрыта дверь… Возможно, чем-то легким заклеенная и замазанная масляной краской.

– Дверь?!

– А что?! Дом Ольги Николаевны старый, тут что хочешь может быть…

– Ну вообще-то… – начала Саша и осеклась. Неужели и правда купец, бывший хозяин дома, прорыл подземный ход?

– Что замерла? – спросила Гендос.

– Понимаешь, бабушке про подземный ход рассказывали, когда она дом покупала… Только вот не нашла она его…

– Так, чтобы найти, надо все стены прощупать… Вот как я это сделал…

Саша без лишних разговоров принялась снимать банки. Гендос тут же начал делать то же самое. Как только показался кусочек свободной стены, он стукнул по ней костяшками пальцев и радостно воскликнул:

– Ого! Слышишь, какой звук!

– Ну и какой?

– Звонкий! Вот послушай здесь! – И Гендос стукнул по противоположной стене. – Чуешь разницу?!

Саша почуяла, а потому с удвоенной энергией принялась освобождать от банок стеллаж. Когда все полки опустели, Гендос, поднатужившись, попытался отодвинуть стеллаж от стены еще раз. Стеллаж даже не шелохнулся.

– Странно… – изрек парень и сделал еще одну попытку. Стеллаж не подумал сдвинуться даже на миллиметр. Гендос хмыкнул и начал обследовать вертикальный стояк, потом хмыкнул еще раз и опять прошелся пальцами по дереву.

– Генрих, ну что ты все хрюкаешь и ничего не говоришь?! – не вытерпела Саша.

– Понимаешь, этот стеллаж ненастоящий!

– Ничего себе – ненастоящий! Столько банок выдерживал!

– Не в том смысле… Он просто прибит к стене… то есть к двери… Думаю, чтобы никто не нашел.

– Так что, мы зря банки снимали?

– Нет, конечно… С банками дверь ни за что не открыть.

– Можно подумать, что без банок открыть, – буркнула Саша.

Гендос еще раз прошелся руками по стене в том месте, где ему почудилась щель, и проговорил:

– Вот если бы чем-нибудь подцепить…

– Чем?

– У вас ломик какой-нибудь есть?

– Ломик?! Понятия не имею… Честно говоря, даже не знаю, как он выглядит!

– Ну… Штука такая железная, тяжелая… С заостренным концом.

– Нет у нас никаких железных штук!

– А кочерга есть? – не отставал Гендос. – Раньше ими угли в печи ворошили.

– Угли… – растерялась Саша. – Какие сейчас угли, когда у всех газ!

– Ну мало ли… У нас тоже газ, а кочергой у меня мать, представь, иногда грядки рыхлит!

– Это такая штуковина… с носом буквой «г»?

– Думаю, она! Тащи!

– Я мигом! – крикнула Саша и птицей взлетела вверх по лестнице. Ее бабуля в огороде тоже иногда работала чугунной палкой с загнутым носом. Саша и не догадывалась, что именно этот предмет и называется кочергой.

Когда она протянула Гендосу кочергу, тот приложил ее острый нос к расколупанной в одном месте трещине и, богатырски крякнув и хитро извернувшись, надавил. Послышался треск, и по масляной краске вверх и вниз побежала трещина. Гендос переставил кочергу в другое место и опять надавил. От стены стали отваливаться куски штукатурки в кожуре краски. И только в этот момент Саше пришло в голову, что бабушке станет дурно, когда она увидит изуродованную стену. Может быть, прекратить, пока не поздно? Отвалившиеся куски можно прилепить обратно… например, на клей «Момент». Даже закрасить есть чем. Бабуля недавно, как она выразилась, обновила подоконники. В банке еще осталось немного краски бежевого цвета. Конечно, бежевая заплатка на желтой стене сразу бросится бабушке в глаза, но все же будет выглядеть гораздо лучше, чем дыра. Саша уже открыла рот, чтобы запретить Гендосу уродовать стену дальше, но он как раз в этот момент изо всех своих богатырских сил надавил на кочергу, и стало ясно, что за слоем извести и краски действительно скрывается металлическая дверь, покрытая рыжими разводами ржавчины. Стеллаж каким-то образом был прикреплен прямо к ней. Привинчен, видать…

– О-о-ой… – протянула Саша. – И впрямь дверь…

Гендос повернул к ней красное лицо, перевел дух и спросил:

– Ну че! Открывать дальше?

– Куда ж нам теперь деваться… Раз уж начали…

– И то верно, – отозвался Гендос, тяжко вздохнул и опять навалился на кочергу.

Куски штукатурки, пыль и мелкие камешки посыпались еще в большем количестве. Дверь издала натужный ржавый всхлип и чуть отошла от косяка. Гендос как-то по-особенному повернул кочергу, во что-то ею уперся и отодвинул тяжелую створку двери с навешенным на нее стеллажом на такое расстояние, что в образовавшуюся щель вполне могла бы протиснуться худенькая Саша. Из этой щели потянуло холодом и сыростью. Запахло будто свежевскопанной грядкой.

– Я одна не полезу… – прошептала Саша на тот случай, если вдруг Гендос собирался в эту щель запихнуть ее одну.

– Не боись… Сейчас я ее еще приоткрою… – И он, отбросив за ненадобностью кочергу, уперся в створку своими мощными ручищами. Дверь, как-то особенно противно проскрежетав, приоткрылась еще.

– Пожалуй, ты пройдешь, – пропищала Саша, удивившись тому, что вдруг стало с ее голосом. Явно – от страха. Одно дело рассказывать про всякие подземелья, и совсем другое – в них самой забираться. Еще неизвестно, что там, за этой дверью. Может, разложившиеся трупы или скелеты… И зачем она все это устроила? Ведь сама!

Гендос громко шмыгнул, отер румяные щеки ладонями и спросил:

– Сейчас пойдем или как?

– Что, боишься? – зачем-то спросила Саша и сама испугалась еще больше.

– Не буду врать… Потряхивает, – ответил он. – Не могу сказать, что это именно страх. Тревога, наверно… Думаю, перед неизведанным всегда так…

– Знаешь… Раз уж разломали стену, надо идти… А то как потом объяснить бабуле, зачем мы ее подпол изуродовали…

– Да, наверно, надо. Только, думаю, замерзнем… Чуешь, как сквозняком тянет.

– Ага, – согласилась Саша и огляделась. На противоположной стене висела ее собственная поношенная куртка и старенький фланелевый халат бабули. Девочка прикинула габариты своего нового приятеля и сказала ему: – Тут куртка маленькая, на тебя не налезет… Да и в доме у бабушки нет мужской одежды… Она уже давно одна живет. Но я могу принести какую-нибудь ее куртку. Бабушка у меня не хилая…

– Не… – отозвался Гендос. – Вылезешь – сразу расхочется по подземельям шнырять. Я накину на себя халат, все не так холодно будет. Только, чур, не хохотать! Знаю я вас…

Саша очень старалась не смеяться, но, когда Гендос решил халат не накидывать, а продеть руки в рукава, она чуть не умерла от сдерживаемого смеха. Не Гендос, а прямо пациент психбольницы!

Пока Саша боролась со смехом, «пациент психбольницы», с шумом выдохнув из легких весь воздух, протиснулся в щель и исчез за дверью. Смеяться Саше сразу расхотелось. Все! Пути назад нет! Не оставлять же парня там одного! Она запахнула на груди старенькую курточку и тоже протиснулась в проем. Ее сразу обступила темнота.

– Так не пойдет, – услышала она голос Гендоса, который звучал, как из бочки. – Нужны свечки или фонарик. У вас есть что-нибудь?

– В подполе есть свечи, – отозвалась Саша, – но за спичками придется все же лезть наверх…

– Спички у меня есть! Тащи свечи! Хотя бы парочку…

Саша с удовольствием вылезла из подземелья. Когда достала из коробки толстые и скользкие хозяйственные свечи, опять подумала о том, что они с Гендосом затеяли слишком опасное предприятие. Алька со своими тайнами и даже стальные алмазы вовсе не стоили того, чтобы из-за них так рисковать. Но… половину дела они с Генрихом Оттовичем уже сделали. Отступать как-то не того…

– Зажигай спичку, – сказала Саша, когда опять оказалась в подземелье.

Гендос чиркнул, и она поднесла к огоньку сначала одну свечу, потом вторую. Их неяркое пламя озарило начало подземного хода. Своды его были низкими, земляными.

– Интересно, как все это держится… – проговорила Саша. – А вдруг обрушится?

– Брось, – не очень уверенно сказал Гендос. – Столько лет не рушилось… С чего вдруг теперь обрушится?

– Ну… не знаю… Мы потревожим…

– А мы не будем тревожить… Пойдем посередине…

– Ты думаешь, эти стальные алмазы специально для нас так прямо посредине и насыпаны?

– Не знаю… Но сегодня все равно надо разведать, куда этот ход ведет. Может, в какую пещеру, а там – сундуки…

– Ну даешь, Гендос! – не вытерпела Саша и тут же поспешила объясниться: – Извини, конечно, что я тебя опять Гендосом обозвала, но ты настоящий Гендос и есть, если думаешь, что тут для тебя сложили сундуки с драгоценностями!

– И все-таки ход куда-то ведет! И стальную бусину ты не случайно в подполе нашла!

– Так, может, и копать надо в нашем подполе!

– Может, – не стал спорить Гендос. – Но раз уж мы сюда забрались, глупо стоять и понапрасну свечки жечь! Может, все-таки пойдем вперед?

Саша вздохнула и согласилась:

– Ладно… пошли… Чего, в самом деле, стоять и мерзнуть…

И Саша с Гендосом пошли.

Некоторое время подземный ход тянулся вперед без всяких изменений. Все те же голые земляные стены и потолок, с которого то и дело сыпалась на головы подростков сухая пыль. Когда Саша решила оглянуться, приоткрытую дверь в родной бабушкин подпол уже не было видно. Она терялась в темноте. Они с Гендосом находились внутри земляного рукава, неизвестно куда и как далеко тянущегося. Саша инстинктивно придвинулась поближе к молодому человеку. Ей было спокойнее, когда ее рукав касался локтя Гендоса, обтянутого фланелью бабушкиного халата.

Через некоторое время Саше показалось, что впереди ход расширяется, о чем она и сообщила Гендосу.

– Да, что-то там не так, – согласился он. – Но если и впрямь расширяется, то хорошо, а то потолок как-то слишком давит, не находишь?..

Вопрос прозвучал скорее как утверждение, поэтому девочка не стала отвечать, но давил потолок на нее сильно. На нее вообще все давило. Она уже сто раз пожалела, что они, два идиота, отправились в это путешествие одни, без взрослых.

Через некоторое время подземный ход действительно слегка расширился и привел в небольшую пещеру, от который вперед вели целых три рукава. Они дышали на ребят холодными черными зевами.

– Да-а-а… – протянул Гендос. – Хоть бы на стене написали: направо пойдешь, налево пойдешь… Вот как ты думаешь, куда двигаться?

– Может, обратно? – предложила Саша.

– Успеем, – отмахнулся он. – Свечи еще почти целые, заблудиться невозможно. По какому бы ходу ни пошли, все равно обратно в эту пещеру вернемся. Давай еще немного пройдем… Тебе какой ход больше нравится?

Саше все три одинаково не нравились, но она послушно заглянула сначала в один, потом в другой, потом в третий, потом снова в первый. Она долго могла бы рассматривать ходы, только бы никуда не двигаться, но Гендос был неумолим.

– Ну! Какой выбираешь?

Саша хотела ему сказать, чтобы он сам выбрал. А то она выберет, а он потом будет ее ругать. Девочка даже открыла рот, но вдруг ей показалось, что в одном из ответвлений подземного хода мелькнул огонек. У нее, что называется, язык окаменел. Неужели кто-то еще здесь ходит? Может быть, уголовники какие-нибудь… от правосудия прячутся…

– Видел? – шепотом спросила Саша.

– Что? – удивился тот.

– Огонек…

– Где?

Саша показала на правый рукав подземного хода. Гендос вытянул в ту сторону свечу.

– Убери, – все так же шепотом сказала Саша. – Там огонек был…

– Брось! Откуда здесь огни?

– Вот, опять горит! Гляди! Вон он! – воскликнула Саша. Она уже совершенно отчетливо видела маленькое ярко-оранжевое пламя на полу подземного хода. Никого рядом не было. Пламя горело как бы само по себе, но самым удивительным было даже не это. Странным было то, что Гендос не видел никакого пламени.

– Саш, с тобой все в порядке? – спросил он. – Огни какие-то мерещатся…

– Ну как же! – возмутилась Саша. – Глаза-то протри! Пылает все ярче и ярче…

Гендос посмотрел на нее уже совершенно сумасшедшими глазами, а потом сказал:

– Слушай, может, у тебя какая-нибудь подземная болезнь началась?

Саша, не слушая его, напряженно вглядывалась в странное пламя, то дрожащее, то извивающееся. Ей показалось, что внутри его она видит что-то знакомое, то, что уже когда-то приходилось видеть. Конечно! В пламени будто змейка… нет… не змейка… ящерка… Тело у нее черное, по нему раскиданы оранжевые, блестящие пятнышки. Ящерка будто танцует и улыбается… танцует и улыбается… И что-то хорошее обещает эта ее улыбка… Очень хорошее…

– Саламандра… – прошептала Саша. – Огненная саламандра…

– Са-а-аш… Очнись… Что с тобой? – Гендос осторожно встряхнул ее за плечи.

Саша с трудом оторвала глаза от саламандры и спросила:

– Ты что, и в самом деле ничего не видишь?

– Как это не вижу?! Тебя вижу! Три хода вижу! У меня со зрением все в порядке, а у тебя, похоже, какие-то видения начались!

– А саламандру? Ну… ящерку такую… в огне?

– Так! Как говорится, вот с этого места и поподробней! Что еще за саламандра в огне?

– Знаешь, Генрих… – Саша опять перевела глаза на танцующую саламандру. – Пока я тебе объяснять буду, она может исчезнуть… Давай так: ты просил меня выбрать одно из ответвлений подземного хода. Я выбираю это! – И Саша показала рукой в ту сторону, где танцевала невидимая приятелю саламандра. – Пошли?

– Ну… пошли, – согласился он. – Все равно куда-то идти надо…

Саша первой шагнула в тот земляной рукав, в который явно манила ее ящерка. И в тот же самый момент саламандра махнула хвостиком, окружила себя огненным шариком, и он покатился вперед, будто указывая дорогу Саше с Гендосом.

– Ты все-таки скажи… – начал парень, но Саша его оборвала, даже не обернувшись:

– Погоди… Не спрашивай пока ничего… Вдруг спугнешь…

– Я не понимаю… – вовсе не собирался молчать Гендос и, наверно, много чего сказал бы, если бы под Сашей, которая шла чуть впереди, вдруг не провалилась земля.

Девочка с громким криком, который прокатился эхом по всему подземелью, съехала вниз, в глубокую яму. Гендос с осторожностью потрогал ногой земляной пол перед собой. Земля была крепкой и, похоже, больше проваливаться не собиралась. Парень бухнулся на колени и посветил в яму свечой. Саша лежала на самой глубине. Волосы закрыли лицо, а рядом воткнулась в обрушившийся грунт погасшая свечка.

– Са-а-аш… – осторожно позвал Гендос.

Саша пошевелилась и, проваливаясь руками в рыхлую землю, с трудом села.

– Как ты? – спросил он, удостоверившись, что девочка жива.

– Ничего… – отозвалась она и сплюнула скрипнувший на зубах песок.

– Ты, главное, не волнуйся! Я тебя сейчас вытащу!

Саша мысленно поблагодарила Гендоса за то, что он не стал укорять ее тем, что она сама выбрала неправильный ход, и ничего больше не спросил про саламандру. Что-то нет этой саламандры. Заманила в яму и исчезла.

Оскальзываясь на сухой сыпучей земле, Саша осторожно встала на ноги и подняла вверх руки. Они не доставали до краев воронкообразной ямы. Девочка в ужасе отдернула их, будто обожглась.

– Как же ты меня достанешь? – в ужасе спросила она, совершенно не веря в то, что ей удастся выбраться самой или даже с помощью Гендоса. Наверняка придется сидеть в этой яме, пока он не приведет подмогу из поселка. Главное, чтобы не заблудился!

– Чуть погоди. Только не бойся… Я сейчас… – с неопределенной интонацией произнес Гендос и отошел от краев ямы.

Саша оказалась почти в темноте. Она попыталась вылезти сама, но осыпающаяся под ногами земля опять уносила ее на дно воронки. Гендос молчал. То, что парень не ушел, Саша понимала, потому что видела в одном месте над своей ямой слабое свечение – там горела свечка. Кроме того, раздавался какой-то странный треск. Саша решила не мучиться раздумьями на предмет его происхождения, а поискать на дне ямы свою свечу. Ее нигде не было видно. Наверно, завалило землей, пока девочка пыталась выкарабкаться.

Саша еще рылась руками в земле, когда сверху вдруг раздалось:

– Сашка! Лови конец!

Девочка посмотрела туда, откуда раздавался голос. В неверном свете Гендосовой свечи она различила что-то похожее на спустившуюся веревку.

– Откуда это у тебя? – крикнула она вверх.

– Дык… халат твоей бабули пришлось располосовать. Надеюсь, она не станет о нем долго сокрушаться… Знаешь, ткань еще очень даже крепкая… рвалась с трудом, но я… в общем… сильный… А ты, главное, не трусь…

Саша хотела достать руками спускающийся конец, но не хватало какого-то сущего пустяка. Она попыталась встать на цыпочки, но ноги утонули в рыхлой земле.

– Никак… – сдавленно произнесла она. – Не достать…

– А ты попытайся подпрыгнуть, Сашка! Если бы длинней веревку сделал, тоньше получилась бы… не выдержит…

– Сейчас попробую! – без особой надежды крикнула Саша и подпрыгнула. Пальцы скользнули по веревке, но не ухватили ее. Девочка хотела было крикнуть, что ничего не получается, но прикусила губу. Чего кричать… Надо пробовать и пробовать. Другого выхода нет.

Она подпрыгивала и подпрыгивала, падала и вновь вставала. У нее щипало глаза от забившейся под веки сухой земли, скрипело на зубах, но она решила не сдаваться. Гендос терпеливо ждал, иногда бросая ей сверху:

– Ты, главное, не торопись! Спокойно! Все получится!

И наконец получилось. Одна рука вдруг ухватила конец веревки с узлом на конце. Саша мысленно поблагодарила Гендоса: если бы он не догадался сделать узел, ей не удалось бы удержать конца.

– Я поймала! – радостно крикнула она.

– Молодец! – обрадовался парень. – Только сейчас мне придется свечку отложить, чтобы держать веревку двумя руками. Ты, Саш, не пугайся, даже если она погаснет. У меня целый коробок спичек.

– Хорошо! Только ты свечку не потеряй, а то я свою потеряла!

– Не потеряю! Эх! Все же погасла… Ничего! Снова зажжем! Давай! Я держу! Пытайся вылезти!

И Саша начала. Сначала ничего не удавалось. Ноги скользили, проваливались в рыхлую землю. Девочка была озабочена только тем, как бы не выпустить из рук конец веревки. Наконец ее беспорядочное барахтанье навело Гендоса на мысль, что надо действовать слаженно.

– Сашка! – крикнул он. – Кончай болтаться, как сосиска! Давай вместе! Я крикну «рра-аз!» и потяну, а ты отталкивайся ногами!

– Давай… – согласилась Саша. Она готова была со всем соглашаться, лишь бы он вытащил ее из этой могилы.

– Приготовилась?

– Да!

– Ну давай! Три, четыре – ррра-аз!!

И Саша оттолкнулась, и почувствовала, что Гендос сумел подтянуть ее вверх.

– Отлично! – заорал он. – Давай еще! Три четыре – рра-а-аз!!!

И Саша снова оттолкнулась, и он опять подтянул ее вверх. Дальше пошло еще лучше. Они подладились друг под друга, и с каждым Гендосовым «рра-аз» девочка поднималась все выше и выше. Наконец он крикнул:

– Давай одну руку, Сашка! Мне кажется, достанешь!

– Ты ж меня не удержишь одной рукой!

– Удержу!

– Я сама не удержусь…

– Кончай зря болтать, Сашка! Я и впрямь не железный! Тяни, говорю, руку!

И Саша сдалась. Она изо всех сил вцепилась правой рукой в веревку, ногами просто пробуравила землю и протянула вверх руку. Какое-то время Гендос, видно, не мог поймать ее ладонь. Потом все же умудрился схватить ее и сжать, будто тисками, и тут же натужно закряхтел, пытаясь другой рукой еще немного подтянуть веревку. Саша, понимая, как ему тяжело, помогала ногами.

– Теперь по моему сигналу отпускай веревку и выбрасывай вверх вторую руку! – крикнул он и, не теряя времени, крикнул еще громче: – Раз! Два! Три! Отпускай!

Саша сделала, как он велел. Гендос схватил ее за вторую руку и резко дернул. Она упала грудью на край ямы. Дальше выбираться уже не составило никакого труда. Саша хотела встать, но не смогла. Ноги подкосились, и она рухнула рядом с Гендосом. Он дышал тяжело, со свистом. У Саши дрожали руки и ноги. Только сейчас она поняла, как измучилась. Ладони жгло. Наверно, содрала кожу. А что же тогда с ладонями Гендоса? Впрочем, какой он Гендос? Гендос не мог бы действовать так четко и мужественно. Гендосу не по силам было бы вытащить ее из ямы. Он настоящий Генрих! И она сейчас отдышится и скажет ему это. Но первым сказал он:

– Саш! Если есть силы, отползи подальше, а то вдруг земля опять начнет осыпаться…

– Да-да… есть силы, есть… сейчас… А ты тоже…

– Да я далеко от края. Сейчас свечку зажгу.

Саша услышала чирканье спички, которая осветила грязное лицо ее спасителя. При свете зажегшейся свечи она увидела, что с одной ладони парня капает кровь.

– Генрих! – Саша бросилась к нему с криком. – Твои руки!

– Ерунда, – сказал он. – Заживут. Главное, ты выбралась…

– Нет, это не главное… Главное совсем другое…

– Что? – удивленно спросил он.

– Главное, что ты для меня… что ради меня… я даже не могла представить, что ты… – И Саша, не отдавая себе отчета, ткнулась лбом в грязную футболку Генриха.

– Л-ладно т-тебе… – заикаясь, начал он, но тут же замолчал и вдруг погладил ее по голове. После некоторого молчания он снова заговорил: – Так любой сделал бы…

– Нет, не любой… – произнесла Саша и даже положила руки ему на плечи, поскольку ей уже хотелось, чтобы Генрих непременно сказал, что он для нее готов пожертвовать даже жизнью, и он сказал именно это:

– Да я для тебя… готов вообще… что угодно… только…

– Что «только»? – Саша посмотрела ему в глаза.

– Ну… это тут… в темноте… тебе показалось, что я какой-то особенный… Да еще яма эта… А как вернемся назад… там Серега с Петькой… и вообще…

– Ерунда!

– Ерунда?

– Конечно! Хочешь, я тебя поцелую, чтобы ты поверил?

Генрих вдруг резко отстранился и сказал:

– Нет, не хочу… То есть дело не в том, что я хочу, а что нет… Дело в тебе. Вот если ты скажешь мне то же самое, когда мы опять окажемся на солнечной улице… другое дело будет.

– Ты хочешь, чтобы я при всех?

– Нет. Зачем при всех? Просто позже, когда ты в себе разберешься.

– Я разобралась, а ты…

– Не торопись, Саша, – опять перебил ее Генрих, – тем более что…

Глава 5. Подарок танцующей саламандры

Саша проследила за взглядом Генриха и прямо на куче земли опять увидела язычки пламени, в которых танцевала грациозная черная ящерка с оранжевыми пятнышками на боках.

– Ты что, теперь тоже видишь ее? – удивленно спросила Саша.

– Похоже на то… – отозвался Генрих. – Ты эту ящерицу называла саламандрой?

– Да, это огненная саламандра. У нее такое холодное тело, что никакой огонь не страшен.

– А что она тут делает?

– Честно говоря, не знаю…

– А что ты вообще про нее знаешь?

– Очень немного. Но однажды я себя нечаянно захлопнула в бабулином подполе… – И Саша, поглядывая на танцующую ящерку, рассказала Генриху о том, как впервые увидела ее во сне, когда заснула на бочонке с капустой. А потом о том, что ей удалось узнать о саламандре, когда они с Алей сделали запрос в поисковой системе Интернета. Пока Саша рассказывала, саламандра так и танцевала в огне, будто ждала, пока девочка закончит.

– То есть ты хочешь сказать, что она ненастоящая… – проговорил Генрих.

– Я не знаю… Думаю, что настоящая ящерица, будь она даже холодной, как ледышка, огня не выдержала бы все равно. И потом… откуда это пламя берется? Кто ей его зажигает?

– Ну… не мифическое же она существо?

– А какое же?

Генрих, не отвечая, сделал шаг к саламандре. Ее огненный костерчик, превратившись в блистающий шарик, тут же взвился в воздух и переместился на другую сторону ямы, из которой только что выбралась Саша. Генрих присвистнул и обернулся к ней.

– Ничего себе! Ни за что не поверил бы, что такое бывает, если бы сам не видел. Огневушку-поскакушку напоминает…

– Какую еще огневушку? – удивилась Саша.

– Бажовскую. Неужели уральские сказы не читала?

– Читала… Ага, вспомнила! Огневушка – девочка такая, которая из костра возникает и танцует там, где золото залегает!

– Вот-вот! Сдается мне, что твоя саламандра нас куда-то отвести хочет!

– Куда?

Генрих улыбнулся и сказал:

– Твоя же саламандра – ты и должна знать!

– Мне кажется, что она теперь и твоя тоже, – без всякой улыбки ответила ему Саша.

– Почему вдруг?

– Ты ведь ее сначала не видел?

– Не видел…

– А когда меня спас – она и тебе показалась.

– Ты думаешь, именно поэтому?

– Да, я так думаю…

Генрих пожал плечами и сказал:

– Ну тогда надо через эту яму перебираться. Саламандра явно на это намекает. Но это опасно. У стены очень узкий проход. Земля может обвалиться.

– Не обвалится! – уверенно сказала Саша.

– А у меня что-то нет твоей уверенности…

– Неужели ты не понял, что саламандра нас проверяла?!

– В каком смысле?

– Я, знаешь, думаю, что этот провал она и устроила, чтобы проверить, как ты себя поведешь.

– Можно подумать, что я мог повести себя по-другому?

– Конечно, мог бы.

– Например?

– Например, меня оставить в яме и отправиться за помощью в поселок.

– Между прочим, тоже вариант!

– Ну вот! А ты выбрал другой! И она, саламандра, это оценила – тебе показалась, как моему лучшему другу! Так что… – Саша не договорила, смело перешла узкий перешеек между стеной и ямой и крикнула оттуда: – Видишь, ничего со мной не случилось!

– Я тяжелее тебя раза в два, – без энтузиазма отозвался Генрих. – А если в эту яму провалюсь, тебе путь назад будет отрезан! Не хотелось бы, чтобы саламандра теперь решила тебя проверить…

– Возможно, вообще все, что происходит, и есть мое испытание. В бабушкину кухню откуда-то залетел камешек, чашку разбил… Бабуля вышла на улицу, чтобы поймать хулигана, задержалась там с соседкой, и я как раз тогда закрыла себя в подполе.

– И что?

– И то: именно тогда мне первый раз привиделась саламандра.

– То есть ты хочешь сказать, что никакого хулигана не было?

– Думаю, не было… Похоже, саламандра хотела со мной познакомиться… Ей надо было, чтобы я оказалась в подполе одна и в темноте.

– Сказки все это…

– Но ведь ты же ее видишь!

– Вижу…

– Значит, никакие не сказки! – отозвалась Саша. – А потому – ничего с тобой не случится! Давай! Я тебя жду!

– Ну что ж… не оставлять же тебя там одну… – буркнул Генрих подошел к яме и осторожно ступил на тонкий перешеек. Из-под ног посыпалась земля. Переставляя ноги как можно быстрее, парень очень скоро оказался рядом с Сашей. Она не успела обрадоваться, как земля с краев ямы стронулась с места и поехала вниз. Через минуту перед Сашей с Генрихом оказалась огромная яма, которая полностью отрезала путь назад. Генрих присвистнул и сказал:

– Вот так номер! А может, саламандра нам обоим зла желает? Вон как коварно улыбается! – И он показал вперед, где в огненном шаре резвилась улыбающаяся ящерка.

– Нет… – покачала головой Саша. – Я чувствую, что все будет хорошо. Пойдем за ней.

Она первой шагнула вперед, и огненный шарик покатился дальше. Ребята шли долго. Земляной коридор не менялся. Все те же голые темные стены, с которых сыплется сухая земля да огненный шарик впереди.

Саша уже начала подумывать, что Генрих был прав. Видимо, саламандра – все-таки злой и коварный дух, и наверняка заведет их туда, откуда не будет никакого выхода. Если она станет водить их по подземелью еще минут десять, огарок свечи в руках молодого человека потухнет и они окажутся в кромешной тьме. Саша хотела уже поделиться соображениями со своим спутником, но вдруг поняла, что идти стало значительно труднее.

– Чувствуешь, на подъем пошли? – будто отвечая на ее мысль, спросил Генрих.

– Да, пожалуй, – согласилась она. – Неужели она нас все-таки выведет? Я уже, признаться, стала думать о самом худшем…

– Я тоже… Еще мне пришло в голову, что у нас с тобой коллективное помешательство. Идем за каким-то блуждающим огнем… Ты несешь чушь про саламандр, а я тебе почему-то верю…

– Ой! Гляди! – вскрикнула Саша. – Похоже, большая пещера!

Не сговариваясь, они с Генрихом пошли быстрее, хотя подземный ход стал забирать вверх еще круче. Когда они, здорово запыхавшиеся, вошли в довольно большое помещение с низким горизонтальным потолком, Генрих сказал:

– Это не пещера…

– А что… – Саша сказала это просто так, машинально. Она и сама видела, что это не пещера. Больше всего это походило на давно заброшенный подвал какого-то здания. Рассмотреть его весь было трудно, потому что огонек свечи выхватывал только небольшой участок перед самыми глазами. Остальное терялось во мраке.

Саша огляделась по сторонам в поисках огненного шарика саламандры, но нигде его не обнаружила. Генрих опять произнес вслух то, что она думала:

– А саламандры-то нет… Судя по тому, что подземный ход шел вверх, она привела нас туда, откуда можно выбраться на поверхность. Ну… Я надеюсь на это… Но… – И молодой человек замолчал, пытаясь осветить стены и углы, которые были завалены всяким хламом. Как-то идентифицировать хлам было трудно: то ли камни, то ли окаменевшие мешки, то ли что-то еще.

– Что «но»? – спросила Саша.

– Но жаль, что мы не нашли того, за чем спускались.

– Ах да… – Она кивнула. Они же надеялись найти стальные бриллианты. Глупые, безосновательные надежды. Хотя… откуда-то ведь взялась стальная бусина в бабушкином подполе…

Саша еще размышляла, когда на груде каких-то ящиков, беспорядочно наваленных в углу, вдруг опять разгорелся костерчик саламандры.

– Саш, она явно хочет, чтобы мы покопались в этом углу, – проговорил Генрих. – Тебе так не кажется?

– В-возможно… – стала заикаться Саша. Она только сейчас поняла, до какой степени ирреально все, что с ней происходило. Еще сегодня утром Генрих казался ей неуклюжим толстяком, которому исключительно подходит идиотская кличка – Гендос. Сейчас же он представляется ей чуть ли не героическим рыцарем. Может быть, это и впрямь потому, что здесь очень темно и воображение может свободно дорисовывать то, чего в Гендосе нет и никогда не было. Но как же ей не хочется, чтобы восхищение им прошло, как только они выйдут из этих подземелий и подвалов. До чего же прекрасное чувство владело ею сейчас! Может быть, и саламандра им обоим видится для того, чтобы они навсегда запомнили, что их объединило: ее волшебное пламя и долгий переход по подземным коридорам? А уж то, как он тащил ее из ямы… Разве это можно забыть?

– Саш! – вдруг прервал ее размышления Генрих. – А ну иди сюда!

Она резко сорвалась с места, и движимый ею воздух задул огарок свечи. Она как-то смешно пыкнула, почти как перегоревшая лампочка, потом будто чихнула и погасла.

– Ой… – только и смогла пискнуть Саша.

– Ничего… Спички же со мной… Сейчас все будет в порядке…

Но сколько Генрих ни жег свои спички, огарок зажигаться никак не желал и вскоре развалился у него на ладони на части. Саша опять смогла выдать только протяжное:

– О-о-ой…

– Главное, не бойся, – опять начал Генрих и вытащил из кармана джинсов мобильник. – Мой телефон можно переключить на режим фонарика. Он, конечно, недолго горит, враз батарея садится, но, думаю, нам хватит времени, чтобы найти выход.

Саша неожиданно для себя всхлипнула. Она даже не очень понимала почему. После блуждания по подземельям страх уже как-то притупился. Или она ничего не боялась, потому что находилась рядом с этим человеком, который взял командование на себя. Вообще-то Саша привыкла все делать сама. Она никогда не полагалась на других и в самых трудных походах, в которые ей доводилось ходить с одноклассниками, с легкостью и без всяких просьб с чьей-либо стороны бралась за мужскую работу, например рубила дрова для костра, ставила палатки, иногда даже несла за ослабевших девчонок их рюкзаки. Она была сильной и довольно бесстрашной, но как же оказалось сладко быть слабой, когда рядом есть такой друг. Она всхлипнула еще раз, а Генрих легонько обнял ее и опять погладил по голове.

– Не расстраивайся, – сказал он. – Мы обязательно выберемся. Я тебе обещаю…

Он начал нажимать кнопки мобильника, но переключить его на режим фонарика не успел. Именно в этот момент рядом с ними снова вспыхнул огонек пропавшей было саламандры. Ящерка крутилась внутри пламени все с большей скоростью. Пламя опять замкнулось в огненный шар, который разгорался все ярче. Помещение подвала наполнилось медовым светом.

– Спасибо… – с чувством проговорил Генрих, отстранил от себя Сашу и повернулся лицом к неопрятной пыльной куче в углу. Сверху он снял что-то похожее на полуистлевшую корзину. Она под его руками развалилась на части, как совсем недавно свечной огарок. Следующим был огромный бумажный куль. Он тоже лопнул в руках Генриха, обдав их с Сашей едкой пылью, в которую превратилось его содержимое. Под кулем лежал серый от пыли холщовый мешок. Генрих одни рывком вытащил его из кучи, но сообщил:

– Нелегкий, между прочим…

– Клади сюда! – крикнула Саша, показывая на крупный плоский камень непонятного назначения.

Генрих плюхнул мешок на камень. То, что находилось внутри, как-то странно звякнуло.

– Осторожно, – на всякий случай попросила Саша.

– Я стараюсь, – отозвался он, уже пытаясь развязать веревку, стягивающую холстину. Полуистлевшая, она не развязалась, а тоже лопнула с тихим хлопком. Вслед за ней начала разлезаться ткань. Генрих сунул руки в образовавшуюся щель и разодрал мешок на две половины. Их с Сашей зрению предстало нечто, похожее на покрытый пылью ларец с островерхой резной крышкой. Генрих провел рукой по резьбе, и она в свете огня саламандры вдруг вспыхнула тысячами искр. Саша охнула, а Генрих, проведя грязной рукой по щеке и оставив на ней полосы, произнес:

– Не может быть…

А Саша ощупывала холодную крышку, будто покрытую крупным песком. Но она уже понимала, что это не песок. Это были те самые стальные бриллианты. И весь ларец есть не что иное, как творение тульских мастеров восемнадцатого века.

Дрожащими от нетерпения руками девочка попыталась открыть крышку, но у нее ничего не получилось.

– Ключ нужен, – сказал ей Генрих, и Саша увидела на одной из стенок ларца изящный замочек, тоже покрытый сверкающими бриллиантами.

– И где же мы его возьмем? – огорченно спросила она.

Генрих приподнял ларец и осторожно опустил его на голый камень, а потом осторожно обследовал порванный мешок.

– Ничего нет, – сказал он.

– Может быть, выпал…

– Может, и выпал, но, согласись, сейчас его тут не найти, – отозвался молодой человек и показал на кучу, из которой несколько минут назад он извлек мешок с ларцом. Она представляла собой нагромождение мешков, кулей и какой-то странной гнутой металлической арматуры.

– Да, похоже, придется сюда идти еще раз… – огорченно заключила Саша.

– Может быть, и не придется. Я думаю, замок можно открыть другим способом. Главное, вытащить ларец отсюда.

Саша повернулась к саламандре в надежде, что та как-то решит этот вопрос, но ящерка танцевала в своем костре все медленней и медленней. Она будто устала освещать это большое помещение. Движение, похоже, давалось ей с трудом. Яркий свет, излучаемый огненным шаром, начал медленно меркнуть. Генрих тоже понял, что они скоро останутся в полной темноте, а потому, крикнув Саше: «Где-то должен быть выход!», бросился обследовать помещение. Она, стараясь держаться к нему поближе, принялась осматривать соседнюю стену. Ничего похожего на выход видно не было. Голые стены, но не земляные, а, похоже, обмазанные глиной. Генрих тоже обратил на это внимание и сказал:

– Вряд ли люди, которые сооружали этот подвал, оборудовали его, тащили сюда все нужное через подземные ходы… Выход где-то есть… обязательно есть…

Саша вдруг подумала, что выход из подземелья она непременно должна найти сама. Хотя бы это она может сделать для Генриха, чтобы он знал… чтобы понял: она для него теперь тоже готова… в общем… на многое… Девочка ринулась к другой стене подвала. Возле нее тоже были навалены кучи хлама. Саша бесстрашно полезла вверх по разлезающейся под ногами груде древнего барахла. Ноги то скользили по каким-то осколкам камней, то проваливались по щиколотку в пыль, перемешанную с мелким мусором. Автоматически переставляя ноги и цепляясь за толстые металлические штыри, торчащие из кучи, Саша лезла вверх, напряженно вглядываясь в потолок. Генрих прав. Где-то непременно должен быть выход. Стены у подвала гладкие, а вот потолок поделен на какие-то странные квадраты…

Свет, излучаемый шаром саламандры, становился все тусклее. Наконец он ярко вспыхнул, задрожал, как в садящейся лампочке, и потух, послав последний яркий сполох в потолок. И в этой яркой вспышке Саша вдруг увидела, что один из потолочных квадратов возле стены будто несколько приподнят вверх по сравнению с остальными. Если бы она оставалась внизу, на полу, то вряд ли увидела бы это. Как же хорошо, что ей захотелось что-то сделать для Генриха! Как же это здорово!

– Давай сюда! – крикнула она ему со своей кучи. – Врубай мобилу! Тут на потолке что-то такое…

Она не договорила, вслушиваясь в пиликанье телефона. Потом увидела, как мрак слегка рассеялся под неярким лучом, выбивающимся из мобильника. Приблизившись к ней, Генрих направил этот луч в потолок, но снизу ему было не видно то, что видела Саша. Она поняла это по его лицу, выражающему недоумение.

– Лезь ко мне, – предложила она. – Только осторожно, чтобы все не рассыпалось.

Когда Генрих кое-как утвердился рядом с Сашей и направил луч туда, куда она показывала, стало окончательно ясно, что выход именно там. В голубоватом свете мобильника еще отчетливей было видно, что один из квадратов находится на более высоком уровне по сравнению с соседними.

– Да… можно было раньше догадаться, что люк должен быть в потолке… – проговорил Генрих. – Конечно… Мы хоть и поднялись немного, но все равно под землей.

– Только вот до него не достать даже с этой кучи, – огорченно произнесла Саша. – Он от нас в стороне.

– Достанем… Потолки довольно низкие… Тут полно всякого барахла. Придется сооружать пирамиду прямо под люком…

– Только бы мобильник не погас, а то как мы… в темноте-то? Хотя, может быть, саламандра еще раз… зажжет свой костерчик…

– Это вряд ли. Думаю, она уже свое дело сделала. А мы с тобой ее даже не поблагодарили…

– Да-а-а… – протянула Саша и крикнула в темноту, которую почти не рассеивал луч фонарика: – Спасибо, огненная саламандра!

В ответ не раздалось ни звука. Саша в огорчении зашмыгала носом, и Генрих, помогая ей спуститься с кучи, уже в который раз попытался ее успокоить:

– Не волнуйся ты так! У нас же еще есть спички! Будем жечь, если мобильник сядет. Главное, не тратить их понапрасну… В общем, ты сейчас встанешь прямо под люк… с телефоном… а я к тебе буду подтаскивать ящики… ну и всякое такое, что найду. Так что достанем… Лишь бы люк сверху не был ничем завален…

– А если завален?! – крикнула Саша, и в ее голосе зазвенели настоящие слезы. Она вдруг поняла, что ее находка может оказать совершенно бесполезной, а путь по переходу назад им преградит огромная яма, через которую перебраться совершенно невозможно.

– Сашка… – Генрих осторожно дотронулся до ее плеча. – Все будет хорошо… Верь… Я же сильный…

– Я верю… Верю… – прошептала Саша, которой больше ничего не оставалось, кроме веры в него. Она так и сказала, чтобы тоже приободрить своего друга: – Тебе невозможно не верить…

– Ну и хорошо! Ты стой под люком, а я сейчас все же пару спичек зажгу, чтобы осмотреть подвал повнимательней… ну… где что лежит… А таскать придется в темноте. Спичек мало осталось. Беречь надо.

Саша молча кивнула, хотя в тусклом свете мобильника Генрих вряд ли мог видеть ее кивок. Когда чиркнула первая спичка и осветила лицо молодого человека, Саша увидела, как оно осунулось. Ей очень хотелось бы помочь ему. Кроме того, она была деятельной по натуре, стоять на одном месте ей было трудно, но она понимала – надо выполнять его просьбы. Генрих не подведет.

Сооружение пирамиды из ящиков и кулей оказалось делом хлопотным. Старые ящики разваливались в руках молодого человека, кули лопались, и из них сыпалась труха. Генрих беззлобно чертыхался и начинал все сначала. В конце концов, у него получилось вполне устойчивое сооружение, даже с каким-то подобием лесенки.

– Фу-у-у… – выдохнул он и сказал: – Все… Сейчас чуть передохну и попробую открыть люк.

– У тебя все получится, вот увидишь! – выкрикнула Саша, не замечая того, что уже переняла подбадривающие интонации своего нового друга.

– Само собой, – спокойно ответил Генрих и, вручив Саше еще и спичечный коробок, полез на пирамиду ящиков и мешков.

Саша, продолжая светить ему уже заметно слабеющим лучом мобильника, принялась твердить про себя: «Он откроет! Он обязательно откроет!»

Генрих кряхтел вверху. На Сашину голову посыпался песок, потом стало падать что-то вроде мелких камешков. Один здорово оцарапал ей щеку, но девочка даже не ойкнула. А потом она сумела сдержать волнение, когда окончательно погас мобильник. Она спокойно положила его в карман и хотела чиркнуть спичкой, но Генрих, тяжело переведя дух, крикнул ей сверху:

– Не трать спички, Саш… Открывать можно и в темноте…

Она согласилась. В темноте так в темноте. Она верит ему. Она верит в него. Все непременно будет хорошо.

Еще довольно долго на Сашу сверху сыпались какая-то труха и острые камешки, потом вдруг послышался скрежет и скрип, будто давно не смазанных петель, хлопок откинутой крышки, и в подвал хлынул свет. Саша зажмурилась. Когда она не без труда открыла глаза, Генрих уже спрыгнул вниз.

– Давай, Саша, лезь, – сказал он. – Там совсем немного надо подтянуться на руках. Я не смогу тебя подсадить. Думаю, это сооружение нас двоих не выдержит.

– Страшновато немного… – прошептала Саша, которая вообще-то редко чего-то боялась.

– Брось, Сашка! Там солнце! Тепло! Наверху все в порядке!

Саша сама не знала, что ее тревожит. Уж конечно, не свет белого дня и не то, что ей придется подтягиваться. Она – девочка спортивная. Саша пыталась определиться с тем, что ее пугает, и вдруг поняла. Здесь, в подземельях, было все просто (как ни странно это может прозвучать): они двигались к цели, преодолевая трудности и препятствия. Они были заодно и очень нужны друг другу. А что будет там, на поверхности, в обычной жизни? Саша поняла, что ее совершенно не волнует найденный ларец, который, скорее всего, имеет немалую историческую ценность. Ей хотелось бы сохранить то единение с Генрихом, которое возникло под землей. Она хотела бы гордиться им всегда.

– Ну что же ты, Саша? – спросил он, а она подошла к нему, опять ткнулась лбом в его грудь и, очень волнуясь, сказала:

– Если бы не ты…

– Если бы не я, ты сюда вообще не полезла бы.

– Но тогда не нашелся бы ларец.

– Не стоит он того… – Голос Генриха дрогнул. – В общем, ты ведь могла погибнуть…

– И ты…

– Я… да… Но вот если бы ты – это совсем другое…

Саша подняла голову, быстро чмокнула его в щеку и полезла на кучу ящиков и кулей. Подтянуться действительно пришлось. И было непросто. Хорошо, что Генрих не стал ее пугать тем, что лаз все равно остался высоко. Саша старалась не зацикливаться на этом. Она уцепилась руками за край люка и стала осторожно подтягивать к нему тело, как к перекладине брусьев в спортивном зале. Когда удалось лечь на этот край грудью, Саша долго переводила дух.

– Ну как ты там? – раздался снизу голос Генриха, глухой и далекий.

Это сразу подстегнуло Сашу. Он не должен там остаться. Пирамида весьма ненадежна, а он наверняка захочет вытащить еще и тяжелый ларец. Саша выползла на поверхность и, не оглядываясь вокруг, крикнула в темноту подвала:

– Все в порядке! Генрих! Не тащи ларец! Опасно! Ну его! Потом можно с какой-нибудь лестницей прийти!!!

– Хорошо! – отозвался он, и Саша в изнеможении легла навзничь, уставившись в синее теплое небо. Как же хорошо здесь, наверху! И как же она устала… Руки дрожат… Все тело дрожит… Вот она сейчас с минутку отдохнет и поможет Генриху выбраться, хоть руку протянет… Хотя она может только помешать… Ладно, придется действовать по обстоятельствам.

Первым на свет все же появился ларец. Те бриллиантики, которые очистились от пыли, мгновенно вспыхнули тысячами искр. Но Саше было не до них. Она боялась, как бы Генрих не обессилел.

– Ну давай, миленький, давай… – шептала она, не замечая, что говорит вслух.

Генрих только положил руки на край лаза, когда Саша явственно услышала шум разваливающейся под ним пирамиды. Парень охнул и, видимо, повис на руках. Саша представила, как он срывается и падает на острые обломки ящиков. Это было непереносимо. Но она уже усвоила стиль самого Генриха. Она не стала визжать от ужаса, хотя ей очень хотелось. Она села возле лаза и принялась приговаривать:

– Это ничего, Генрих! У тебя все получится! Ты же сильный, я знаю! Если уж я подтянулась, то и у тебя получится! Давай мне руку!

– Не мешай… – с трудом прошептал он.

Саша замолчала. Он не должен тратить силы на разговор, а она, конечно же, не сможет ему помочь. Если он только оторвет руку от края люка, то рухнет вниз. У него все получится без нее! Обязательно получится!

И у него получилось. Сначала показалась голова с багровым от чудовищного напряжения лицом, потом плечи, и вот он уже лежит грудью на краю лаза и отдыхает, как это делала Саша. Потом подтягивается еще, выползает наружу весь, тоже переворачивается на спину и затихает с закрытыми глазами.

– Вот видишь… все получилось… – произнесла Саша дрожащим голосом.

Генрих вздохнул и прерывисто проговорил:

– Не получилось бы… Рухнул бы… Но нога нащупала какой-то выступ в стене… Можно было упереться… Иначе бы все… кранты…

– Нет! Не кранты! Не могло быть никаких крантов! – Саша подползла к Генриху и положила голову ему на грудь, прямо на грязную и рваную футболку. И они так пролежали достаточно долго, пока не отдохнули и не набрались сил.

Саша первой подняла голову и наконец огляделась. Они находились в каких-то развалинах. Их окружали остатки кирпичной кладки. Сохранившиеся стены были невысокими и щербатыми.

– Где мы, Генрих? – спросила Саша и тут же сообразила: – Это остатки монастыря, да?

Парень приподнялся на локтях, сел, тоже огляделся, после чего согласно кивнул и сказал:

– Да, это то, что осталось от монастыря. Здесь недалеко во время войны проходила передняя линия обороны Тулы. В город немцев не пустили, а тут были страшные бои. Кстати говоря, Красилово все заново отстроено. Из старых всего два дома сохранилось. Тот, в котором твоя бабушка живет, и еще один. Там сейчас наш одноклассник проживает, Севка Петрищев.

Саша поднялась на ноги и подошла к люку, из которого они только что вылезли. Ей вдруг показалось странным, что до сих пор никто еще не забрался в бабушкин подпол, пройдя через подземный ход.

– Вот интересно… – начала она, пытаясь приподнять крышку люка, – … почему никто до сих пор не влез в подземелье через этот лаз и не порылся в кучах хлама?

Генрих, подойдя к ней, одним резким движением закрыл крышку. Она, покрытая слоем бетона и не имеющая никакой ручки, оказалась вровень с остатками такого же бетонного пола, разделенного на одинаковые квадраты. Молодой человек, зачерпнув ладонью сухой мелкий мусор, сыпанул его в щель между крышкой и полом и сказал:

– Чтобы найти среди этих квадратов крышку, надо точно знать, что она здесь есть. Ее давно не открывали, и щели были покрыты уже почти окаменевшим слоем пыли и песка. Я чуть не надорвался, пока все это лопнуло… Давай-ка засыпем щели… завалим крышку мусором… а то набегут тут кладоискатели… а мы еще не все исследовали…

Саша подчинилась без лишних слов. Когда дело было закончено, Генрих стянул с себя грязную футболку, обернул ею сверкающий ларец и обратился к Саше:

– Ну что, пойдем?

– Куда? – спросила она.

– Ну… думаю… к вам в дом. Пока Ольги Николаевны нет, надо поставить стеллаж обратно. Мы ж в подполе все разорили.

– Точно! – обрадовалась Саша. – А то бабуля всыплет мне по первое число!

По дороге она спросила Генриха:

– А куда ларец девать?

– Наверно, в какой-нибудь тульский музей. Придем в дом, я попробую его открыть.

– А вдруг сломаешь?

– Не-е-е… если с ходу не получится, ломать не буду. А еще, знаешь… я думаю, надо ребятам показать. Альке особенно.

– Почему вдруг Альке – особенно?! – с возмущением произнесла Саша.

– Понимаешь, – начал Генрих, – у нас в школе есть предмет такой – история Тулы. Конечно же, всем нам рассказывали и про тульских оружейников, и про стальные бриллианты, но именно Алька выяснила, что несколько мастеров были родом из Красилова. И еще то, что в нашем поселке были найдены предметы, украшенные гранеными стальными шариками: зеркало и подсвечник. Она пишет исследовательскую работу, посвященную тульским алмазам… Ну и мастерам, которые их изготавливали. Алька с этой работой хочет участвовать в одном очень престижном конкурсе, а потому никого к этим сведениям не допускает… Знаем только мы с Серегой и Петькой. Так уж получилось… Мы давно все вместе дружим…

– И мы принесем ей в клювах ларец, – перебила его Саша, – чтобы она, не пошевелив даже пальцем, прославилась в веках, прямо как Генрих Шлиман?

– Это ты на того, который древнюю Трою откопал, намекаешь? – спросил Генрих.

– Я не намекаю! Я утверждаю, что вашей Альке Шлиманом не стать! Мы с тобой, можно сказать, жизнью рисковали вовсе не для того, чтобы Алечка со своим… рефератом по истории в люди выбилась!

– То есть ты сама хочешь в люди выбиться? – спросил Генрих, и Саше очень не понравились интонации его голоса. Она, с минуту подумав, ответила:

– В люди выбиться я, конечно, хочу. Правда, не с тульскими алмазами… Я хочу поступать в театральный…

– Ну вот! А Алька уже точно решила историком стать, и если она победит в этом конкурсе, то сможет поступить на любой истфак в любом городе. А у нас с тобой вдруг такая находка! Представляешь, как ей это поможет!

– Почему я должна это представлять?! – возмутилась Саша. – Я нашла в бабушкином подполе стальную бусину без всяких рассказов вашей Алечки! Если бы ты ко мне не явился, я сама нашла бы и подземный ход! А если мне было бы дверь не открыть, я обо всем рассказала бы бабушке, и уж она нашла бы способ, как открыть и дверь, и тот люк, что спрятался в развалинах монастыря!

– Может быть, ты хочешь сказать, – Генрих остановился, – что я тебе вообще только мешал?

– Нет, я это не хочу сказать! Ты помогал! Очень! Но думаю, что… все получилось бы… – Саше очень не хотелось говорить «и без тебя», потому что он может обидеться, хотя это безусловная правда. Но Генрих все равно обиделся. Он махнул рукой направо и сказал:

– Тебе туда! Не сворачивай с дороги, и выйдешь прямо к дому. Держи! А футболку потом выбросишь. – Он сунул в руки Саше тяжелый ларец и, резко развернувшись, зашагал обратно к развалинам монастыря.

– Генрих! Перестань валять дурака! – крикнула ему вслед Саша, но он не обернулся.

– Ге-э-энри-их! – еще раз протяжно взвыла она, но парень, ловко перепрыгнув через ограду автомобильной стоянки, исчез в кустах, которые росли перед спуском к озеру. Саша, проглотив подступившие к горлу злые слезы, сказала вслух: – Ну и ладно! Ну и пожалуйста! Всякие Гендосы будут тут еще указывать, что мне делать…

Нести ларец было очень тяжело. Через десяток метров Саша готова была уже от всего сердца подарить его Альке, если бы та вдруг попалась навстречу. Но вместо Федоровой навстречу попалась бабушка.

– Сашка! На кого ты похожа?! – рявкнула она. – Стоит тебя оставить на полдня, как ты тут же куда-то влезаешь, как пятилетнее дитя! И что за дрянь ты к животу прижимаешь?

– Это не дрянь, бабуля… – плаксиво отозвалась Саша. – А почему ты так рано? Ребята говорили, что с этой ярмарки красиловцы только к ночи приезжают…

– Я на попутке! Вот как чувствовала, что не надо оставаться на концерт! Тебя, Сашка, били, что ли?!

– Чего это вдруг били?!

– Так ты ж вся в синяках! И физия расцарапана! И куртку старую зачем-то нацепила на жаре… Совсем с ума сошла… Да брось ты эту гадость, говорю! Тряпка какая-то грязная…

– Бабушка! Прошу тебя, пойдем домой! – взмолилась Саша. – Хватит голосить на всю улицу! Я тебе дома все расскажу. А тут… в этой тряпке… такое… В общем, у тебя глаза на лоб вылезут. Только все это… очень тяжелое… Мне у тебя сумки не взять…

– А то я сама не донесу! – возмутилась бабушка. – Пойдем, горе мое луковое!

Когда Саша водрузила ларец на стол в кухне и сняла с него грязную футболку Генриха, Ольга Николаевна схватилась за сердце.

– Где взяла? – не своим голосом спросила она и тяжело опустилась на табуретку.

– Где-где… Мы тут с одним человеком подпол тебе попортили…

Бабушка испуганно посмотрела на внучку и опять спросила:

– С каким еще человеком?

– Его все Гендосом зовут, а он на самом деле – Генрих…

– Это который Венцель, что ли?

– Бабуля, он называл свою фамилию, но я ее забыла… Он говорил, что он из обрусевших немцев. Так что вполне может быть и Венцелем. Здоровый такой… А отчество – Оттович! Почему-то запомнилось…

– Погоди, Сашка… – отмахнулась бабушка. – Про Генриха потом… Я тебя спрашиваю, где ты эту… штуку взяла?

– Так я же про это и рассказываю. Мы с Генрихом нашли в твоем подполе дверь в подземный ход… – И Саша принялась рассказывать бабушке про все, благоразумно исключив явление огненной саламандры и собственное падение в яму. Про саламандру все равно не поверит, а ямой лучше пожилого человека не пугать.

– Не может быть… – пробормотала Ольга Николаевна. – Я была уверена, что это все легенды…

– Кстати, о легендах! Ты мне так и не рассказала ту, которую начала утром.

– Видишь ли, Саша… судя по этому ларцу, это вовсе и не легенда… Быль, похоже…

– Вот что за привычка – тянуть! – нетерпеливо проговорила Саша. – Расскажи, бабуль!

– Подожди, – опять отмахнулась Ольга Николаевна и попыталась открыть ларец.

– Не получится, и не трудись, – сказала Саша. – Видишь, тут замочек висит. Ключ надо. Ну… или мастеру какому-нибудь отдать…

– Не может быть… – прошептала бабушка и опять схватилась за сердце.

– Баб, может, тебе корвалола накапать? Хотя я не понимаю, чего ты так нервничаешь. Со мной все в порядке. Ларец я не украла. А стену в подполе мы покрасим – будет как новая!

Вместо ответа бабушка ушла в комнату и через несколько минут вернулась. Когда она разжала кулак, на ее ладони сверкнул такими же стальными бриллиантиками маленький ключик и несколько бусинок, подобных той, что нашла Саша. Теперь уже девочка вздрогнула и схватилась за сердце, которое заколотилось с небывалой скоростью.

– Откуда это у тебя? – еле ворочая языком, пролепетала она.

– У себя в подполе нашла. За неделю до твоего приезда. Хотела вкопать бутыль с соком, потому что она оказалась неустойчивой, все грозила перевернуться, и нашла в земле… этот ключик и бусины… Хотела с этой находкой в Тулу съездить, в музей, но ты приехала – и я отложила на потом…

– Удивительный ты человек, баб… Почему мне ключик не показала?

– Я как раз собиралась, когда сегодня утром про тульских оружейников заговорили, но ты ушла с Алей, а меня Мария Дмитриевна уговорила на рынок поехать.

Саша взяла из бабушкиных рук ключик и с замирающим сердцем подошла к ларцу. Руки подрагивали. Девочка усилием воли заставила их перестать дрожать, быстро вставила ключик в замочек ларца и повернула. Она была уверена, что у нее ничего не получится, поскольку в скважину наверняка набился мусор, но послышался клацающий звук, и дужка замочка вышла из своего паза. Саша вытащила замочек и откинула крышку. Припорошенные пылью и песком внутри него лежали фигурки, похожие на статуэтки. Саша взяла в руки одну и стерла пыль пальцами. Фигурка оказалась конем с коронкой на голове и рыбьим хвостом. Коронка и чешуя хвоста были усыпаны мелкими гранеными шариками, испускающими сверкающие искры. Ольга Николаевна взяла в руки другую фигурку, которая представляла собой граненый столбик, увенчанный чем-то вроде кораблика. Следом Саша вытащила из ларца несколько одинаковых фигурок гораздо меньшего размера, чем конь и столбик с корабликом. Они были похожи на маленьких солдатиков.

– Сашка! Да это же шахматы! – воскликнула Ольга Николаевна.

– Думаешь?

– Тут и думать нечего! У вас в Петербурге, в Эрмитаже, находится стальная шкатулка, которую сделал тульский мастер Андриан Суханов. Неужели ты ее не видела?

– Не-а… – покачала головой Саша. – Мумию видела, Золотого павлина видела… Еще Рыцарский зал мне нравится в Эрмитаже… Но вот шахматы как-то не попадались…

– Ну ничего! Теперь-то уж обязательно сходишь на них посмотреть! – успокоила ее бабушка. – А посмотреть там есть на что. Я в журнале видела фотографии. В общем, шкатулка эта очень богато украшена, отдельные элементы даже позолочены. На крышке и стенках изображены корпуса Тульского оружейного завода. Вроде бы их так и не построили… Что-то забыла, как там точно дело было. Но это сейчас неважно. Представь, Сашка: белые фигуры сделаны из полированной стали. А черные – из вороненой.

– Вороненой – это как? – спросила Саша.

– Каким-то особым способом сталь нагревали вместе с химикатами, она и делалась почти черной, то есть вороненой… ну… как вороново крыло, значит… – ответила Ольга Николаевна. – А фигурок в том ларце аж восемьдесят штук!

– Да ну! Зачем так много?

– Я как раз в том журнале прочитала, что в восемнадцатом веке в России играли в так называемые четвертные шахматы. Одновременно в игре участвовали восемь человек: по четыре с каждой стороны доски.

– Это как же? – удивилась Саша.

– Честно говоря, не знаю, как они там управлялись, – пожав плечами, ответила бабушка.

– Так что, это и есть легенда?

– Саш! Думай, что говоришь! Если шахматы в Эрмитаже хранятся, какая ж это легенда? Это, как говорится, присказка, сказка будет впереди. Эта шахматная шкатулка, о которой я говорю, была подарена тульскими оружейниками Екатерине II, и повторять ее было нельзя. Но другой мастер изготовил еще одно партикулярное изделие…

– Что еще за партикулярное?.. – опять перебила бабушку Саша.

– Партикулярный – значит невоенный, штатский, гражданский. Завод-то был оружейным, а потому все, что не являлось оружием, и называлось партикулярными изделиями. Так вот: второе такое изделие было еще одним шахматным ларцом. Только более скромным, с одним комплектом шахмат. Знаешь, какую фамилию носил это мастер?

– Какую?

– Красилов! Демьян Красилов.

– Да ну?! – изумилась Саша.

– Вот тебе и «да ну!». Однажды этот самый Демьян Красилов исчез вместе с только что изготовленным ларцом. Об его исчезновении рассказывают следующее. Я думала, что это легенда, но теперь… В общем, здесь, в Красилове, Демьян сосватал девушку, одну из дочерей купца-галантерейщика. Девушка любила другого, но в те времена никто женщин о любви не спрашивал. Отдали ее за Красилова, и он увез ее в Тулу. А вслед за ними отправился тот, кого девушка любила. Этот человек, разумеется, не без помощи своей возлюбленной, убил Красилова. Влюбленные успели вернуться в родное село, но очень скоро были найдены в избе у каких-то родственников этого парня. Он всю вину взял на себя и был казнен. А ларец так и не нашли. Купец свою ослушавшуюся дочь не простил, и она вынуждена была уйти из родительского дома в монастырь, замаливать свои грехи. А потом не выдержала тяжести испытаний и бросилась в воды озера.

– Бабуль… – еле выдохнула Саша. – Неужели эта история происходила именно здесь, в твоем доме?

– Говорят, что так…

– То есть ларец был здесь? Н-ну… раз ключик к нему в подполье оказался…

– Не знаю, Сашка. Может, купец какое-то время продержал дочь в подполе – для науки, и она ключ выронила. Возможно, он висел у нее на шее на шнурке. Я нашла ключ с обрывками шнура. Шнур сразу распался на части, остались только бусинки, которые его, видимо, украшали. А ларец мог быть спрятан в другом месте. Купеческая дочь вполне могла отдать его в монастырь… Тайн еще много осталось. Одно теперь ясно: ларец – не выдумка. Вон он как сверкает!..

– Баб, а куда мы теперь с этим ларцом?

– В Тулу надо везти, в музей.

– А давай мы вместе поедем!

– Конечно, вместе! Ты же шахматы Демьяна Красилова нашла. Генриха тоже можем взять, раз вы вместе были.

– Ге-энриха… – протянула Саша. – Да-а… Наверно, надо взять и его…

Весь вечер Саша с Ольгой Николаевной чистили ларец и шахматные фигурки. В конце концов они засверкали так, что стало ясно: граненые стальные шарики не зря прозвали бриллиантами. Наверно, в парадных залах царского дворца, при свете свечей и блеске зеркал стальные бриллианты производили неизгладимое впечатление.

Уже лежа в постели, перед сном, Саша задумалась о Генрихе. Похоже, он ни за что не поедет в Тулу без Альки. А, собственно говоря, почему он так о ней печется? Может быть, она ему нравится? Точно! Нравится! Не зря он уклонялся от Сашиных нежностей. Как воспитанный человек он не мог сказать ей «пошла вон», а потому говорил всякую ерунду. А сам в Альку влюблен! Да что же в ней такого, в этой Федоровой?! Нет, конечно, Аля очень стильная девчонка, но она, Саша, ничем не хуже! Подумаешь, археологом Алька решила стать! Кто их знает, археологов? Все Трои уже раскопаны! А вот она, Саша, станет великой актрисой, и Генрих еще пожалеет, что так с ней поступил! Но будет уже поздно!

Почему это будет поздно, Саша не придумала. Она вдруг всхлипнула и упала лицом в подушку. Правда, долго плакать не смогла. Уснула. День выдался слишком тяжелым.

Глава 6. Воздух полезен огню

Следующим вечером за Сашей вдруг зашел Серега.

– Пошли в клуб, – пригласил он ее. – Сегодня опять дискотека.

– Там все ваши будут? – спросила Саша.

– Думаю, да. Развлечений у нас тут немного. Что еще вечером делать?

– И Аля с Ге… в общем, с Генрихом… они тоже придут?

– Наверняка. А что?

– Так… Дело есть… – Саша немного помолчала, а потом решилась спросить: – А скажи, Алька Генриху нравится?

– Да откуда ж я знаю? – ответил он. – Он мне об этом не докладывал.

– Ну… это же всегда заметно…

– Аля красивая… а потому, может, и нравится. Она всем нравится…

– И тебе?

– Какое это имеет значение? – замялся Сергей.

– И правда, никакого! – почему-то вдруг повеселела Саша. – Ты подожди меня на улице. Я переоденусь и выйду.

Когда Саша с Серегой зашли в танцевальный зал клуба, вся остальная компания была уже в сборе. Аля полоснула Сашу неприязненным взглядом, а Генрих глаза отвел в сторону. Саша подошла к Але и сказала:

– В общем, так! Я знаю, что ты пишешь работу о тульских оружейниках и об их так называемых партикулярных, – Саша с особым удовольствием произнесла это новое для нее слово – изделиях… то есть о предметах обихода… Ты только не вини своих друзей, Алька! Они твоих тайн не выдавали. Просто так получилось, что сейчас в доме моей бабушки находится одна вещь, которая тебя очень заинтересует. Я приглашаю тебя завтра к нам домой. И вообще, – Саша обвела взглядом Алиных одноклассников, – все приходите. И в музей можем все вместе поехать. А Алька сможет такую работу написать, что ваше Красилово на всю Россию прославится!

– Т-ты можешь в-выражаться яснее? – срывающимся голосом спросила Аля.

Саша рассмеялась, прислушалась к мелодии, несущейся из колонок, и ответила:

– Нет! Сегодня не могу! Все завтра! А сегодня я приглашаю на танец… вот его… – Она подошла к Генриху и спросила: – Ты пойдешь со мной танцевать?

Парень настолько растерялся, что Саша взяла его за руку и потянула в круг уже танцующих.

– Ну что, – начала она, положив руки ему на плечи, – теперь ты мной доволен?

– А ты все это сделала, чтобы я был доволен? – удивился Генрих.

– Да. Я очень хотела, чтобы ты больше на меня не сердился… А еще, помнишь, ты говорил, что если я не откажусь от тебя при свете дня…

– Саш, – перебил он ее, смущенно улыбаясь, – день-то уже того… закончился…

– Ну и что? Все же видели, что я тебя пригласила. Да и вообще… если хочешь… я и крикнуть могу… на весь зал…

– Что крикнуть?

– Ну… что ты мне нравишься…

Генрих остановился и глухим голосом сказал:

– Не надо кричать… Пойдем лучше на озеро…

– Зачем?

– Там ступеньки… В общем, там врать нельзя…

– Почему?

– Не знаю. Говорят, что если встать на ступеньки, то неправду сказать… не получится…

– То есть ты хочешь меня проверить?

– Ну… вроде того… Мне еще никто никогда не говорил таких вещей…

Саша вдруг почувствовала, как все ее существо наполняется тихой радостью. Как же здорово, что никто ему ничего такого не говорил… Как же хорошо, что она будет первой… Она непременно найдет такие слова, что…

– Пошли, – сказала она, и они с Генрихом устремились к выходу из клуба.

Всю дорогу они держались за руки и молчали. Саша боялась расплескать свою радость. Она должна копиться и копиться у нее внутри, чтобы потом, на этих ступеньках, выплеснуться сияющим фонтаном.

– Ну вот… пришли… – тихо сказал Генрих и спустился на несколько ступенек вниз.

Их с Сашей глаза оказались на одном уровне. Саша открыла рот, чтобы сказать о своем, так неожиданно возникшем чувстве к нему, но поняла, что ничего этого не нужно.

– Ты ведь и так веришь мне, правда? – спросила она.

– Правда… – отозвался Генрих.

– Тогда поцелуй меня…

– Я… не умею…

– Да я тоже… вообще-то не очень… И что же нам делать?

– Ну… я могу попробовать…

– Попробуй, пожалуйста…

Она положила руки ему на плечи. Он притянул ее к себе, и Саша почувствовала на своих губах легкое прикосновение его губ. И в ту же минуту ей почудилось, будто стало гораздо светлее. Они оба отпрянули друг от друга и посмотрели на источник света. На верхушке большого остроугольного камня, находящегося рядом со ступеньками, разгорелся яркий костер, в котором кружилась в изящном танце огненная саламандра.

– Знаешь, Саша, я долго искал в Интернете материалы об огненной саламандре, – сказал Генрих. – Много интересного нашел и, в частности, то, что она является символом такого огненного знака Зодиака, как Овен. Ты ведь Овен?

– Овен, – согласилась Саша. – А откуда ты знаешь?

– Серега сказал… Но можно было и так догадаться… Да и саламандра не зря появляется там, где ты.

– Но тогда она должна появляться рядом и с тысячами других Овнов…

– А может быть, здесь… у нас… места особенные… Может быть, в нее вселилась душа той монашенки, которая никак не может очиститься от своего греха. Вот она и выбрала тебя, чтобы ты хоть в чем-то помогла ей…

– Вернуть людям шахматный ларец Демьяна Красилова?

– Ты все-таки про Демьяна узнала? – удивился Генрих.

– Мне бабушка рассказала, – отозвалась Саша. – А бабуля у меня – кремень! Ваша Алечка может быть совершенно спокойна за свои тайны.

Генрих ничего не ответил. Лишь внимательно разглядывал ее лицо. Саша поежилась. Ей показалось, что он сравнивает ее с Алей, и сравнение, похоже, не в ее пользу.

– Почему ты так смотришь на меня? – спросила она с надрывом. Если он только произнесет имя Федоровой, то она скажет, что любит его. Да-да, любит!! Алька любит Петра, а она, Саша, его, Генриха… И это куда важней, чем безусловная красота его одноклассницы.

Но Генрих ничего не сказал о Федоровой.

– Тебе очень подходит твое имя, – сказал он. – Я о нем тоже в Интернете читал…

– И что же там сказано?

– Сказано, что твое имя, Александра, греческого происхождения, означает – защитница людей. Александры мужественны и надежны. Я имел возможность в этом убедиться… А еще, прикинь, прочитал, что Александры сотканы из противоречий. Александра вся – фантазия и загадка! Прямо как ты! Правильное тебе имя дали!

– А ты, Генрих, кто по знаку Зодиака? – спросила Саша.

– Весы, – ответил Генрих. – Я в сентябре родился.

– Вообще-то я никогда не интересовалась гороскопами, но после знакомства с саламандрой готова всему верить. Раз ты читал про мой знак, про свой, наверно, тоже прочел?

– Конечно.

– Ну и что про тебя написано?

– Пишут, что рожденные под этим знаком отличаются легким, уравновешенным характером. Они ненавидят ссоры. У них сильно развито чувство справедливости. А в сентябре рождаются особенно сильные люди.

– Надо же! – Саша всплеснула руками. – Это ж точно про тебя!

– Мне кажется, не все, – отозвался Генрих. – Например, я читал, что люди-Весы легко способны встать на путь предательства и лжи…

– Знаешь, мне кажется, что от этого никто не застрахован… Я столько раз врала… Стыдно вспомнить. А ведь я не Весы!

– Может быть, ты и права, – согласился Генрих и улыбнулся Саше. Она улыбнулась в ответ и спросила:

– Как ты думаешь, Овен и Весы… они как… совместимы?

– Совместимы. Весы относятся к стихиям воздуха, а воздух полезен огню!

– Но ведь может и задуть!

– Ну это смотря какой огонь! – рассмеялся он. – Тебя, пожалуй, не задуешь! А кроме того, раз твоя саламандра показалась и мне, значит, она решила, что мы совместимы.

– Генрих, а может быть, она нам только чудится?

– Обоим?

– Но ведь если кому рассказать, не поверят.

– Ну и пусть не верят. Это будет только наша тайна.

– Это так здорово, Генрих, иметь одну тайну на двоих, правда?

– Правда…

Саша осторожно высвободилась из обнимающих ее сильных рук, подошла поближе к камню, протянула руку к огню и сказала:

– Спасибо тебе, огненная саламандра…

Ящерка внутри своего костерка загадочно улыбнулась Саше, потом начала кружиться в танце все быстрее и быстрее. Вскоре ее бешено вращающееся изящное тельце уже невозможно было рассмотреть внутри огня. Костер с громким пшиком испустил пучок искр и погас. Саша ойкнула. Ей показалось, что на камне что-то блеснуло. Она протянула руку и взяла в ладонь маленькую холодную фигурку ящерки. В глазные впадины были вставлены два сверкающих стальных бриллиантика.

– Ты только посмотри, Генрих, что нам саламандра подарила… – шепотом проговорила она.

Молодой человек взял фигурку в руки и сказал:

– Это не нам, а тебе. Сейчас, в темноте, плохо видно, но, похоже, ящерка сделана из сердолика. Это тоже твой камень, я читал…

– Возьми ее себе, Генрих! – Саша протянула ему ящерку. – Это чтобы ты помнил меня, когда я уеду.

– Я и так не забуду. Саламандра оставила это тебе на память о Красилове.

– И о тебе?

– Не знаю… Может быть…

– А ты поцелуешь меня еще раз?

– Я попробую… – рассмеялся Генрих. – Мне кажется, я немного научился.

– Похоже, я тоже, – отозвалась Саша и счастливо улыбнулась.

notes

Примечания

1

Соционика – это наука об информационном взаимодействии психики человека с окружающим миром и другими людьми.

2

Интроверт – человек, психический склад которого характеризуется сосредоточенностью на своем внутреннем мире.

3

Баста. «Моя вселенная».

4

«О, Елисейские Поля, Елисейские Поля! В солнечный день и в дождь, в полдень или в полночь, Есть всё, что хотите, на Шанз-Элизе».

5

Петроглифы – древние наскальные рисунки (прим. ред.).

6

Стихи Ольги Денисовой.

7

Стихи Максима Сергеева.

8

Стихи Максима Сергеева.

9

Стихи Максима Сергеева.