Дана Рассветных

Точка невозвращения

Аннотация

Дана Рассветных

Точка невозвращения

Глава 1. Пункт назначения

Глава 2. Интриги королевского двора

Глава 3. Живые, но мертвые

Глава 4. Смерть и прошлое

Глава 5. Прекрасный принц на… черной кобыле

Глава 6. Путь к сердцу маркиза

Глава 7. Иногда случается или неприятность не приходит одна

Глава 8. Кто не спрятался, некромант не виноват

Глава 9. Если друг оказался вдруг…

Глава 10. Двойные маски и ключ–бусинка

Глава 11. История ненависти

Глава 12.Продолжение следует…

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

Дана Рассветных

Точка невозвращения

Название: Точка невозвращения

Автор: Рассветных Дана

Издательство: Самиздат

Год: 2011

Страниц: 315

ISBN: нет

Формат: fb2

Аннотация

Итак, некромантку Софи Ратковскую отправляют на практику к демонам, в царстве которых начали происходить странные явления. Ей поручено выяснить и устранить их причину. Но не все, оказывается, просто в этом царстве со странным Повелителем во главе… И Софи ждут многочисленные опасности. Но как же разобраться, где друг, а где враг?

Дана Рассветных

Точка невозвращения

Глава 1. Пункт назначения

Готовь сани летом, а катафалк смолоду.
Софи.

– Софи! Софи–и–и! Ну, вставай же, соня! – сквозь легкую дымку сна донесся до меня голос Риты, моей соседки по комнате и по совместительству моей подруги. Невнятно пробурчав ей что–то в ответ, я сильнее закуталась в одеяло, пытаясь вернуть сновидение, в котором я с колом гонялась за кладбищенским упырем. Но мне, разумеется, этого сделать не дали.

Почувствовав, как что–то холодное затекает мне за шиворот, я с рыком села на кровати, окончательно просыпаясь. И зло уставилась прямо на Риту, которая держала в руках компрометирующий ковшик с водой. Та побледнела, но стойко осталась на прежнем месте. Хвалю – другой при виде моей зверской физиономии уже улепетывал бы куда подальше. На то я и некромантка, чтобы меня все боялись.

Хотя обычно все целители слабонервные, моя подруга не такая. И мне это чертовски нравится.

– И? – хмуро процедила я, требуя разъяснений за такую побудку. Ведь такой классный сон испортила! Я же почти догнала эту чертову нежить…

– Ну, Софочка, – заюлила Рита. – Сегодня же у некромантов распределение на практику. А если ты опоздаешь, то и достанется тебе какая–нибудь дыра. Будешь прозябать все два месяца в тухлой деревеньке.

– В «деревеньку» меня в любом случае не пошлют. Слишком не любит мою персону магистр Харибд, – кисло заметила я, потягиваясь на мокрой подушке. – Скорее всего, это будет какое–нибудь гиблое место, чтобы поскорее избавиться от нелюбимой студентки.

– Да о чем ты говоришь, Софи! – замахала на меня руками подруга. – Ты ведь лучшая ученица на вашем потоке! Кто же тебя отпустит туда, где опасно?

– Вот увидишь, – без воодушевления пообещала я. – Точкой назначения моей практики станет место, откуда еще никто не возвращался.

– И с чего ты это взяла? – нахмурила аккуратные бровки Рита, тревожно глядя на меня своими карими глазами.

– Предчувствия, – туманно ответила я, вставая и идя в ванную.

В комнате нас проживало двое – я и Ритка. Вообще, это было довольно странное решение – поселить некромантку с целителем. Но так уж получилось – других мест не осталось.

В нашем УНИЦ – университете некромантии и целительства, обучаются, что ясно из названия, всего на два магических направления – некромантию и на целительство. Разумеется, нас, «страшных» некромантов, целители обходят десятой стороной. Рита в этом случае скорее исключение, нежели правило. Да и то, общается она только со мной, не очень–то жалуя моих коллег по ремеслу. Хотя в первые дни нашего знакомства и ко мне относилась с опаской. Но потом мы с ней как–то незаметно сдружились, причем так, что не разлей вода.

Миловидная, с хорошенькой фигуркой и длинной, до пояса, черной косой, подруга производила впечатление невинной простоты, но если кто–нибудь посмел ее разозлить… Скажу честно, даже я не пожелала бы испытать ее гнев на себе.

Приняв душ и завернувшись в махровое полотенце, я вернулась в комнату. Рита сидела на моей кровати, задумчивым взглядом уставившись куда–то в пол. Увидев меня, она встрепенулась.

– Ой, Софи, я тут подумала…может мне с тобой пойти, а? Поддержать, так сказать. А то ты меня напугала своими «предчувствиями».

– Рита, ну зачем тебе это? – устало вздохнула я, высушивая свои короткие, по плечи, волосы заклинанием. Мои волосы вообще стали притчей во языцех в нашем универе. Насыщенного фиолетового цвета – результат неудачного алхимического опыта, они всех вводили в ступор при первой встрече со мной. А вкупе с черными провалами глаз, смотреть в которые, не опуская взгляд, мало кто мог…На мой вкус, немного жутковато. Сначала это было предметом многих шуток и даже издевательств…до тех пор, пока я не научилась давать сдачи. Но вот комплекс у меня остался. Поэтому все, кто меня знают, стараются не затрагивать тему моей «оригинальности».

– А вдруг действительно в какое–нибудь страшное место распределят? – взволнованно спросила Рита.

– Вряд ли ты мне в этом случае чем–то поможешь, – скептически заметила я, переодеваясь в мантию со специальной нашивкой в виде оскалившегося черепа, подтверждающую мою специальность.

– Ну хоть узнаю первая, – растерявшись, ответила подруга.

Посмотрев на просящее выражение ее лица, я сдалась:

– Хорошо, ты идешь со мной. Но, в случае чего, истерики магистру не закатывать. А то будет как в прошлый раз…

Я имела в виду случай, произошедший в прошлом году, когда мне было девятнадцать лет, и я училась на предпоследнем курсе. Дело в том, что на проходном экзамене мне дали задание вызвать и упокоить адского инфернала, что по степени сложности относилось к программе аспирантуры. Как ни странно, но экзамен я сдала на отлично. Рита, узнав об этом, прямо–таки взъярилась – еще бы, инферналов не проходят в универе из–за чрезвычайной опасности общения с ними. Поэтому на экзамене я вполне могла погибнуть, и это запросто списали бы на низкий уровень подготовки.

Да, это жестоко. Но некроманты никогда и не отличались милосердием или сентиментальностью.

Тогда моя подруга закатила самую настоящую истерику нашим магистрам. Которые были даже не в курсе, за что на них кричит студентка – экзамен принимал магистр Харибд, и он же был ответственен за даваемые задания. Но, разумеется, забыл поделиться с остальными, какое задание он дал лучшей студентке академии. О том, что лучшая, я говорю без ложной скромности – зачем, если это и так много раз доказывалось.

Когда магистры поняли–таки из воплей Риты, в чем дело, то устроили Харибду настоящий разнос – ведь я могла погибнуть на экзамене. Помню, даже созывалась специальная комиссия по магическому надзору. Но хитрый магистр сумел выбраться сухим, хотя к экзаменам его и не допускают больше. Зато теперь он ответственный за распределение на практику…

Короче, мое невезение приняло куда более устрашающую окраску.

– А я что? – засмущалась Рита при напоминании о прошлом. – Я ничего. Они сами виноваты… Зато в этот раз тебя на экзаменах не пытались завалить!

– Ага, – мрачно кивнула я. – Теперь меня будут валить на практике. И, скорее всего, со смертельным исходом.

Подруга от моих слов резко побледнела. Занервничав – вдруг в обморок грохнется, а мне потом откачивай – я поспешно добавила:

– Не для меня. Для остальных.

С сомнением покосившись на мою фигуру, не отличающуюся особым наличием телес, Рита все же немного успокоилась.

– Ну ладно. Но смотри у меня, – погрозила она мне пальцем. – Чтобы трупом не смела возвращаться!

– Не волнуйся, – усмехнулась я. – Некроманты не становятся зомби. Разве что призраками. Так что я, в случае чего, беспрепятственно смогу тебя навещать..

– Тьфу на тебя! Ну что за дурацкий юмор?

– А что ты хотела от некромантки? – резонно возразила я. – Какая работа, такой и юмор.

Подруга только устало махнула рукой.

* * *

Когда мы подошли к магистратской, где мне должны были выдать направление на практику, там уже никого не было – все–таки я опоздала. Рита вся извелась и взволнованно нашептывала, что у нее тоже появились плохие предчувствия. Я только рассеянно кивала головой. Какая разница, где будет проходить моя практика, все равно, нет у нас на континенте каких–то особенно страшных и опасных мест. Ну не к демонам же меня, в конце концов, пошлют!

Еле уговорив подругу подождать меня в коридоре, я с абсолютно спокойным лицом, на котором не отражалось ни единой эмоции, вошла в магистратскую. За длинным столом сидели только двое – магистр Харибд и ректор Морол, статный мужчина пятидесяти лет с приятным лицом и красивой осанкой. Упомянутые о чем–то горячо спорили, но, увидев меня, резко оборвали свой спор.

– Ты опоздала! – обвиняющее ткнул в меня пальцем Харибд, коренастый сорокалетний плод релаксации природы. С огромным носом–картошкой, объемным пивным брюшком и вечно сальными пальцами–сосисками, он вызывал омерзение поголовно у всех студентов моего потока.

– Тыкать пальцем неприлично, – невозмутимо заметила я. – А время для распределения на практику еще не закончилось.

Магистр открыл было рот, чтобы выдать очередную гадость, но я слегка повела бровью, и он тут же поперхнулся заготовленными словами. Ректор устало закатил глаза и одним сильным ударом по спине остановил надрывный кашель Харибда. Тот сначала покраснел, потом как–то нездорово посинел, и наконец вернулся к своему обычному землистому цвету лица.

– Спасибо, – выдавил он Моролу, с ненавистью уставившись в мою сторону.

Ректор укоризненно посмотрел на меня:

– Студентка Ратковская!

– Что–то не так, ректор Морол? – полным пофигизма голосом отвечала я.

Морол несколько секунд тщетно искал в моих глазах хотя бы грамм раскаяния, но потом сдался и махнул рукой:

– Уже не имеет значения. Ты здесь не поэтому.

– А потому, что мне нужно получить направление, – с умным видом покивала я головой. – Да, вроде бы за этим.

Ректор с Харибдом синхронно скрипнули зубами. Звук получился – любая скрипка обзавидуется.

– Итак, о точке назначении твоей практики, – пропыхтел магистр, возмущенно косясь на меня пуговками глаз. – Ею станет… Глациас, столица царства демонов.

– Что? – от шока у меня сел голос, и получилось шипение. Накаркала, блин.

– Что слышала! – рявкнул Харибд. – В Глациас отправишься, говорю!

– Вы меня что… убить меня хотите? – сглотнула я, начиная в уме просчитывать пути отступления. – Неужели так достала?

– Дура! Да если бы это было так, стал бы я с тобой разговоры водить! Хотя ты действительно многих уже достала…

– Не понимаю, – я раздраженно оглянулась на ректора в поиске объяснения.

– Ратковская! – мягко, как на душевнобольную, посмотрел на меня Морол. – Вы, главное, не нервничайте. Успокойтесь… – и вполголоса, – а то в последний раз после вашего срыва мне пришлось заново отстраивать южный корпус университета.

– Я покойна, как спокойник, – мрачно скаламбурила я. В такие моменты у меня особенно остро прорезается черный юмор

Ректор от моей шуточки поморщился, но соизволил–таки прояснить ситуацию:

– Вы отправляетесь к демонам на практику только потому, что им нужна помощь талантливого некроманта. В Глациасе стали происходить странные вещи. Пострадало уже около десятка демонов, и их Повелитель обратился к нашему правителю за помощью, потому что даже лучшие маги его страны не в силах объяснить этих явлений.

– А при чем тут я? Пусть найдут выпускника, – хмуро спросила я.

– Наш король не смог найти достойного кандидата и послал запрос УНИЦ, как единственному университету, обучающему некромантов, – туманно ответил Морол.

– Вы хотите сказать, в стране не осталось ни единого некроманта? – с сарказмом протянула я.

– Нужного уровня – нет, – не моргнув глазом, сказал ректор. Ой, чувствую, темнит он…

– Я могу отказаться?

– Если ты откажешься, то диплома тебе не видать, – отрезал Морол. – Зато в противном случае, если тебе удастся помочь демонам, тебя ждет почетная грамота от самого короля.

Больно она мне нужна! Но вот остаться без диплома… мама меня убьет. В нашей семье потомственных некромантов с этим делом строго…

– Зачем вообще нашему королю помогать им? – надеясь хоть как–то отвертеться, закинула пробную удочку я.

– Демоны поставляют нам очень ценные ингредиенты для зелий, которые добываются только у них. Кроме того, на территории их государства ведется разработка залежей редчайших драгоценных камней. Ну и наконец, нашему королю просто не хочется иметь во врагах такого мощного, а главное, страшного противника. А столь явное игнорирование просьбы о помощи может послужить поводом для развязки войны.

– Но они же демоны! – привела последний довод я. – Монстры, питающиеся человеческой плотью!

– Думаю, тебе обеспечат дипломатическую неприкосновенность, – пожал плечами ректор, старательно избегая встречаться со мной взглядом.

Все. У меня нет слов. В смысле, не матерных…

* * *

Из магистратской я вышла злая, как стая грифонов, с силой сжимая в руке лист с направлением.

Рита, до этого сидевшая на подоконнике, при виде меня вскочила на ноги.

– Ну что? Где будет твоя практика? – немного взволнованным голосом спросила она.

– Этим летом я буду трепать нервы демонам и их Повелителю, – мрачно буркнула я в ответ, прислонившись к стене и уставившись в окно.

– Что?! – от произведенного подругой ультразвука я немного поморщилась, тряхнув головой, чтобы вернуть себе способность слышать.

– К демонам, в Глациас, посылают, говорю, – о настоящем положении дел я сказать не могла, противный ректор взял с меня подписку о неразглашении.

– Д–да к–как они м–могли?! – от распиравшего ее возмущения Рита даже заикаться стала, но быстро оправилась, – То есть они не имеют права заставлять тебя!

– А меня никто и не заставлял, – криво усмехнулась я, отлепляясь от стены и подходя к ней. – Мне просто открытым текстом пояснили, что в случае моего отказа меня лишат диплома. А уж за что – найдут. И я бы с радостью отказалась, но ты же знаешь мою матушку.

При упоминании моей матери подруга непроизвольно поежилась. Да уж, моя maman умеет производить впечатление. Не зря после убийства отца она взяла бразды правления в свои руки. И довольно успешно, надо сказать, – в семье ее слушались, как миленькие, да и хозяйство процветало.

– Но… но это же наглый шантаж! – отойдя от неприятных воспоминаний, возмутилась Рита.

– Формально все совершенно невинно, – пожала я плечами, почувствовав, что вся злость куда–то ушла и осталось только непрошибаемое спокойствие, – Ведь я дала согласие, причем, заметь, добровольное. Так что придраться не к чему.

– Да как же так? – жалобно и как–то потерянно посмотрела на меня подруга.

– Не волнуйся ты так, – попыталась я приободрить ее беззаботной улыбкой. – Все может оказаться вовсе не таким страшным. Подумаешь, два месяца! Ты и не заметишь, как я вернусь обратно.

– Но они же людей едят, Софи! – испуганно прошептала Рита.

– Ну, – почесала я затылок, – будем надеяться, что мне попадутся вегетарианцы.

– Как ты можешь быть такой спокойной, Софи? – растерянно посмотрела на меня подруга. – Ведь тебя посылают к де–мо–нам!

– Рита, – вздохнула я, взяв ее за плечи и внимательно посмотрев ей в глаза. – Не забывай, я не просто обычная магичка – я некромантка! Причем лучшая среди учащихся. Так неужели ты думаешь, что я позволю хоть кому–то причинить себе вред?

– Я знаю, – грустно сказала Рита. – Но это не уменьшает моего страха. Почему тебя вообще туда посылают? Ведь сроду практика и целителей, и некромантов не проходила в царстве демонов. Насколько я знаю, их Повелитель запретил въезд на свою территорию посторонним. Даже торговля осуществляется только на границе.

– Видимо, появилась причина, – как можно спокойнее отмахнулась я. Черт, а я и забыла, что подруга умеет почти мгновенно выстраивать причинно–следственные связи. А значит, нужно быть поаккуратнее со словами.

– Все равно это странно, – задумчиво пробормотала Ритка.

Чтобы отвлечь ее от ненужных мыслей, я поинтересовалась, поможет ли она мне в сборе вещей.

– Конечно! Зачем спрашивать, – очнулась от размышлений подруга. – Пошли тогда уже. Нужно будет зайти в город и подобрать защитные амулеты. Да и оружие какое–нибудь тоже не помешает…

Я закатила глаза. Целительница она и есть целительница – гипертрофированная забота о ближних обеспечена. И тут же грустно вздохнула – Рита на практику отправляется только через месяц и всего на двадцать дней. А главное – не черт знает куда, а в элитный пансион, находящийся в столице…

«Ну почему я одна такая «везучая»? Почему бы со мной не пострадать и другим? Глядишь, легче станет…» – мелькнула у меня в голове мысль. Очень эгоистичная, надо заметить, но зато очень искренняя. Да и вообще, по мне, так лучше быть честным злодеем, чем лживым добряком. Вот так!

* * *

Я сидела в нашей комнате и вместе с Ритой разбирала купленные вещи. И чего только подруга мне не набрала! Тут были и защитные амулеты от проклятий–сглаза–порчи, и какие–то странные побрякушки на голубой тонкой нитке (их назначение Рита мне так и не смогла толком объяснить), и даже чесночное ожерелье. Последнего я не поняла. Но подруга загадочно заявила, что «надо». Похоже, зря я не забрала у нее те странные книжки, случайно выловленные мною во время вызова духов предков, проводимого на Новый год. Я тогда была немного… ну ладно, я была пьяная! Но кто ж знал, что вместо призрака любимой бабушки мне на голову станут падать из неоткуда какие–то непонятные вещи? Среди них были две тонкие книжки, оказавшиеся развлекательным чтивом. Их Рита сразу забрала к себе, да мне и не жалко – я таким не увлекаюсь.

Но вот что меня действительно порадовало среди покупок, так это тонкий стилет из зачарованного серебра, которое было крепче стали. Демонская работа, между прочим.

Да, несмотря на суеверный страх перед демонами, человечество, тем не менее, охотно с ними торговало. Хотя бы потому, что все товары демонской работы были высшего качества и единственные в своем роде – аналогов у людей не было. Все же, что ни говори, а мастера, накапливающие свой опыт веками, не могут сравниться с человеческими ремесленниками, живущими от силы девяносто лет. А других рас–долгожителей в нашем мире не было. Поговаривали, правда, что в других измерениях есть сказочные эльфы и гномы, а где–то даже и феи…

Но у нас в мире было только две расы – мы, человечество, и странная, непонятная, пугающая раса демонов. Их боялись, их уважали, их ненавидели… но никто не оставался равнодушным. Хотя, кроме перечисленных, других, более светлых чувств к ним тоже не испытывали. Да и что поделать – люди никогда не любили тех, кто от них отличается. Стоит только вспомнить охоту на магов и некромантов тысячелетием назад. Даже целителей нещадно вешали и сжигали на кострах. Но, слава Богу, это давно прекратилось, и теперь магическая братия наоборот пользуется всеобщим уважением. Правда, перед некромантами страх так и не преодолели. Слишком пугающа наша сила и способность общаться с миром мертвых, а у некоторых даже повелевать им.

Я одна из этих некоторых. Вот только мне подвластен не только загробный, но и мир живых. Пусть и довольно своеобразна моя власть над ним. Но этого никто не знает, ведь я не дура – открыть, на что действительно способна. Даже моя мать остается в неведении.

Почему? Не знаю. В детстве я боялась рассказать ей о странных явлениях, происходящих иногда со мной, потому как думала, что это дефект моей силы. А я не хотела расстраивать или разочаровывать мать…

Позже, лет в двенадцать, увлекшись историей некромантии, я поняла, что эти необычные способности – не дефект, а мое преимущество, которое, тем не менее, стоит скрывать в тайне ото всех. В том числе, и от своей семьи. Ведь даже близкие могут не устоять от соблазна использовать это в своих целях. Особенно такие, как мои родичи. Да, я никогда не была романтиком, наивно верящим в то, что добро всегда побеждает зло. Цинизм привился ко мне уже с ранних лет, но я рада этому – меньше вероятности, что меня разочарует чье–то предательство.

Поэтому я решила подождать, пока не смогу суметь постоять за себя и не обучусь в совершенстве владеть своей странной силой. Время шло, я тренировалась, но, хотя успехи и были, желаемого результата я так и не достигла и по сей день. Силой я управлять научилась, но вот контролировать ее мощность… с этим возникли серьезные проблемы.

Но возвращаюсь к демонам. Их царство – Танграсс, находилось на северо–западе континента и охватывало значительную его часть. По крайней мере, ни одно из человеческих государств не могло сравниться с царством демонов по размеру территории, разве что наше – Мория. Ходит много слухов о том, что находится за границами Танграсса, но никакого подтверждения они, естественно, не имеют. Торговля между царством демонов и другими государствами осуществлялась в приграничных городах на заставе. Правда, их скорее правильнее назвать поселениями – мало кто хочет жить рядом с расой, не брезгующей человечиной, как известно. Хм… надо захватить с собой пакетик слабительного – у демона, позарившегося на мою тушку, будет качественное несварение. Так сказать, чтобы смерть не была напрасной…

Но это все лирика. На самом деле я, после первой вспышки злости, стала довольно спокойно относиться к тому, что моя практика будет проходить с демонами. Как уже было сказано Рите, я не деревенская знахарка – я некромантка. И это чего–то да стоит. В конце концов, не зря были случаи, когда некроманты доживали до пяти, а бывало и до семи столетий. Мы – наместники Смерти на земле, и он не спешит забирать нас, своих детей… даже самых слабых. Поэтому некроманты никогда не умирают естественной смертью. Нас можно только убить, и в некоторых случаях это тоже представляет большую проблему, что доказывают примеры долгожителей среди нас.

Вздохнув, я отложила в кучу отобранных вещей запечатанный конверт, выданный мне ректором. В нем находилась удостоверительная грамота, в которой было написано, что такой–то студентке такого–то университета назначена практика в Глациасе под патронажем Повелителя – Мефистора Гораль ма Рет и т.д. Если честно, то я очень удивилась, когда узнала, что моим куратором станет сам Повелитель. Но, видимо, проблемы у них действительно серьезные…

Вот это и вызывает мои опасения и подозрения. Почему, если у демонов все настолько плохо, что им пришлось обратиться за помощью к людям, к ним посылают студентку, а не дипломированного специалиста? И пусть ректор сколько хочет рассказывает мне сказки, что не нашлось сильных некромантов – все равно не поверю. Другое дело, что они могли отказаться, узнав, в чем дело. А может, король просто решил не рисковать профессионалами? Послать недоучку в качестве откупа?

Эти мысли меня разозлили. Я не пушечное мясо и не собираюсь им быть! А что дело нечисто, ясно уже из того, что отправляют туда недипломированную некромантку вместо специалиста. К тому же почти девчонку – ведь мне всего двадцать. О каком опыте может идти речь?

Но хотя бы понятно, почему из всего универа выбрали меня – мало того, что у меня действительно мощная сила, так еще и большинство магистров мечтают от меня избавиться. Все же характер у меня не сахарный… Но, с другой стороны, где вы видели милого некроманта?

* * *

Когда, наконец, все покупки были разобраны, а вещи в дорогу уложены, Рита предложила мне погадать на ближайшее будущее. Я вообще–то в предсказания и все эти гадания не верю, но решила сделать подруге приятное, зная, как серьезно она относится к таким вещам.

Рита уселась прямо на ковер, скрестив ноги, а я улеглась на свою кровать, уперевшись подбородком на переплетенные замком пальцы, и стала не особенно внимательно наблюдать, как раскладывает карты подруга.

Карты, кстати, были старинные, предназначенные специально для гаданий. Эта колода передавалась от матери к дочери в течение многих поколений в семье Риты. У нее в роду почти все были травниками или целителями, а первой владелицей этих карт была ее прапра… бабушка, деревенская знахарка. И, как поговаривали, настоящая пифия – урожденная предсказательница. Рита в это верила, я же – считала детскими сказками. Всем известно, что настоящих пифий не существует. Да и как это вообще возможно – предсказывать будущее? Ведь наша судьба так переменчива, невозможно угадать, как повернется жизнь в следующий момент.

– Так… готово, – оторвал меня от размышлений на тему таинственности бытия веселый голосок подруги, закончившей раскладывать и перемешивать свои картонки. Нет, ну как ребенок, ей Богу – дай погадать только, и оптимизм на сутки обеспечен.

– Теперь снимай, – протянула она мне колоду.

Вздохнув и незаметно для Риты закатив глаза, я послушно выполнила указание.

Ловко передвинув карты, подруга профессионально быстрыми движениями стала раскладывать теперь уже сам пасьянс.

– Хм, – задумчиво нахмурила бровки целительница. – Странно…

– Что странно? – зевнула я, переворачиваясь на спину и глядя в потолок.

– Понимаешь, сошлись две несовместимые карты, и я не знаю, что думать. Но ладно, пока пропустим. Так, что тут дальше… О, тебя ждет любовь!

Я поперхнулась воздухом и хрипло закашлялась.

– Какая к черту любовь?!

– Понятия не имею. Тут не говорится, с твоей стороны или с его, или с обеих – то есть взаимная, – путано проговорила Рита. – Это что же получается, ты в демона влюбишься или он в тебя (что тоже не есть какая альтернатива)?

– Да Боже упаси! – миру в первый (и в последний) раз посчастливилось увидеть крестящегося некроманта.

– Мда, с демоном это как–то странно, – задумчиво протянула подруга. – Или он тебя в гастрономическом смысле полюбит?

Под моим выразительным взглядом целительница заметно сникла.

– Я не со зла, я с дури, – пискнула она, виновато косясь в мою сторону.

Я только махнула на нее рукой, переворачиваясь на бок:

– Ерунда все эти гадания. И тот бред, что твои карты сейчас нагадали – лишнее тому подтверждение.

– Да я сама не знаю, как так вышло, – почесала Рита затылок с озабоченным видом. – Раньше всегда нормально все получалось…

– Ладно, черт с этими картами. Давай лучше спать ложиться – завтра на рассвете вставать. И тебе тоже, между прочим, – добавила я, видя, как подруга начинает вновь перетасовывать колоду для нового гадания.

– Ну хорошо, хорошо, – недовольно пробурчала она, собирая обратно в стопку свои карты.

Я облегченно вздохнула. Мало ли что еще Рита могла мне нагадать. Ну там, например, что я замуж за демона выйду (а ведь я даже самого слова «брак» панически боюсь!). Или еще какой бред.

* * *

Утром меня как всегда подняла Рита. Я встала невыспавшаяся, а от того злая, готовая порвать на кусочки всех демонов с их Повелителем вместе взятых. В зал телепортов я вошла с таким выражением лица, что дежурный, сидевший за конторкой, даже не стал полчаса проверять мое направление, выискивая несоответствия, как он всегда любил делать.

Рита, пошедшая меня провожать, увидев, как скоро парень налаживает телепорт, уважительно на меня покосилась. Но мне было банально все равно – сова по натуре, я становилась невыносимой, если меня рано выдергивали из теплой кровати, и с высокой колокольни плевала на всех окружающих.

Да, я жуткая эгоистка. Но мне это нравится.

Наконец, все настройки были произведены. Дежурный, кстати, увидев мое направление, был, мягко скажем, удивлен (пять минут в ступоре пялился на листок бумаги, думая, что ему мерещится). Иногда я ловила его сочувствующие взгляды, пока он занимался телепортом, но мне опять–таки было все равно.

Как поняла моя невыспавшаяся персона, меня должны были телепортировать не в сам Глациас (там стояла телепортационная защита), а в близлежащие окрестности, откуда я сама должна была найти дорогу в город. Хорошо, что у демонов нет дозорных, как у людей, а то по незнанию ведь и прибить могли бы ненароком.

Наконец, стойко вытерпев, пока подруга меня расцелует, я шагнула в круг телепорта, перед этим взвалив на плечо не очень тяжелый рюкзак с вещами (на нем были чары расширения пространства, благодаря чему его вес всегда оставался неизменным).

Руны перемещения вокруг меня налились красным светом – дежурный активировал телепортационный круг. Последним, что я увидела перед тем, как краски окружающего мира померкли, была Рита, махающая мне рукой и что–то крикнувшая на прощание.

* * *

Рита грустно вздохнула, провожая взглядом исчезающее в телепорте тело подруги. Как же она там с этими демонами будет?

Целительница очень любила Софи, которая стала для нее родной сестрой. И, несмотря на сдержанность подруги в эмоциональном плане и ее эгоизм, знала, что некромантке она тоже дорога.

Софи на самом деле была хорошей, чтобы не говорили злопыхатели. Может, Рите просто так казалось, но за фасадом цинизма, холодной расчетливости, а иногда даже жестокости, скрывалась ранимая и по–настоящему добрая душа.

Ее подруга никогда не показывала свои чувства, боясь, что ей причинят боль. Никому, даже целительнице, еще не удалось разбить стену ее недоверчивости. Но Рита всем сердцем надеялась, что однажды найдется такой человек, который сможет вытащить ее из этой внутренней скорлупы, показать, как прекрасен на самом деле мир…

* * *

Я очнулась, лежа на холодной земле. Поморщившись, я приподнялась на локтях и огляделась. Вокруг меня были одни деревья, без всяких признаков тропинки или хотя бы какого–то указателя (впрочем, наличие последнего было бы странным). В паре метров от моей бренной персоны валялся рюкзак, причем тесемки, удерживающие его в закрытом состоянии, были почти развязаны. Вот за это я и ненавижу телепорты – мало того, что во время перемещения на несколько минут теряешь сознание, так еще и неизвестно, куда ты и твои вещи брякнетесь после.

С усилием заставив себя принять вертикальное положение, я подобрала рюкзак и привычным движением закинула его на плечо, предварительно потуже завязав. Задумчиво поглядев на сплошь окружающие меня деревья, я, пожав плечами, пошла налево. Если всякие ориентиры отсутствуют, то какая разница, куда идти?

Слава Богу, здесь не бурелом, как можно было бы ожидать. Но напротив, деревья располагались на достаточном расстоянии друг от друга, чтобы не зацепиться за их ветки, а корни находились преимущественно там, где им положено находиться – под землей, не вылезая на поверхность и не мешая мне идти. Наверное, я около опушки, раз лес такой редкий.

Но через полчаса я еще шла через лес, а опушки все не наблюдалось. Наконец, устав, я решила сделать короткий привал. Выйдя на подходящую полянку, я скинула рюкзак около какого–то толстого дерева. По–моему, дуб, но могу ошибаться – это целителям положено знать все эти травки, кустики и деревца. Я же знакома только с флорой, необходимой для проведения некромантских обрядов и ритуалов вызова.

Устало присев рядом с вещами, я облокотилась на шершавый ствол и прикрыла глаза. Черт, жаль не захватила с собой ничего съестного – я не отказалась бы сейчас перекусить.

– Вам помочь? – раздался у меня над ухом хрипловатый баритон. К моей чести, я даже не подскочила – только слегка вздрогнула. Медленно повернув голову, я наткнулась на смеющийся взгляд раскосых светло–зеленых глаз. В следующую секунду я в боевой стойке стояла напротив дерева и незнакомца за ним.

– Ну зачем же так агрессивно? – уже открыто рассмеялся демон (а это был именно он). Я настороженно оглядела его.

На бледное лицо небрежно спадали длинные пряди чуть волнистых медовых волос. Плавные, но правильные черты придавали незнакомцу совсем мальчишеский вид, но вот тело, наоборот, было не по–юношески сильным, хотя и не перекаченным. Ну и, разумеется, атрибуты, присущие, непосредственно, всем демонам – заостренные когти на пальцах, тонкие клыки, достигающие края нижней губы, и длинный гибкий хвост с кисточкой в виде… аккуратного сердечка. Когда я увидела последнюю, то не смогла сдержаться и расхохоталась.

– Что? – недоуменно, как на умалишенную, посмотрел на меня демон.

– Это… это очень… трогательно, – отсмеявшись, кивнула я на кисточку и тут же, не выдержав, еще раз всхлипнула от смеха.

Незнакомец обиженно на меня покосился.

– Что ж вы все ржать–то начинаете при виде моего хвоста?! Нормальная кисточка, оригинальная. У других вообще метелки обычные… – пробурчал он.

– Прости, – старательно загнав смех внутрь, покаялась я. Кто ж знал, что у него комплексы на тему своего хвоста? – И правда, очень оригинально.

Страха перед демоном не было. Да и как можно бояться ТАКОЕ?! Поэтому я решила воспользоваться предложенной помощью.

– Дело в том, что я заблудилась. Вы не могли бы помочь мне найти дорогу в Глациас?

– А зачем вам в столицу? – еще не отойдя от обиды, недовольно спросил незнакомец. – Не боитесь стать чьим–нибудь обедом?

– Ну вашим же не стала, – философски заметила я.

– А я, может, на диете, – съехидничал демон. – А в мясе калорий многовато, вот и не ем.

Демон–вегетарианец, надо же, сбылось мое предположение…

Поняв, что он мне еще долго зубы заговаривать может, я напрямик сказала:

– У меня назначена в Глациасе практика под патронажем Повелителя, он посылал запрос в мой университет. Так что будет лучше, если вы меня проводите.

– Да–а? – удивленно протянул демон. – Но, прошу прощения, Повелитель не посылал запроса на практиканта ни к какие университеты.

Я нахмурилась.

– Может, вы просто не в курсе? – вежливо усомнилась я.

Незнакомец почему–то весело фыркнул.

– Уверяю вас, милая девушка, я как раз в курсе. Дело в том, что я… как бы это сказать…приближенный к Повелителю.

– Он мог вам не сказать, – упрямо тряхнула головой я. – А у меня, между прочим, официальное направление, которое даже ваш правитель не имеет права игнорировать. Поэтому, раз вы его приближенный, то я имею смелость просить вас об аудиенции у него.

С каждым моим словом брови у демона поднимались все выше, под конец почти слившись с волосами.

– Кхм, – откашлялся он, озадаченно смотря на меня, будто не зная, что с таким экземпляром делать. – Что ж… если вам так этого хочется, аудиенцию я вам устрою. Только вот чем она вам поможет…

– Спасибо, – сдержанно улыбнулась я одними губами. – А теперь не сочтете ли вы за наглость просьбу вывести меня из этого… леса?

– Как я могу отказать, когда меня так вежливо просят? – хмыкнул демон, а в его глазах вновь заплясали чертики. – Только если вы, милая девушка, согласитесь звать меня на «ты» или по имени. А то от выканья я себя стариком чувствую…

– Вы… ты не представился, – намекнула я.

– Ох, и правда. Маразм крепчает, – таким деланно озабоченным тоном проговорил незнакомец, что я не удержала смешок. – Хм, ты можешь называть меня… Мефом.

– Софи Ратковская, – представилась я в ответ. – А почему не полным именем?

– А зачем нам эта официальщина, Софи? – уклончиво ответил демон. Я хмыкнула, но промолчала – не хочет говорить, и не надо. Хотя странный он какой–то…

– Позвольте вашу ручку, госпожа, – шутливо поклонился Меф, протягивая согнутую в локте руку. – Нам пора, если вы хотите успеть в город до полудня.

Я удивленно приподняла брови, но послушно уцепилась за предложенную конечность.

И все–таки странный… Разве может демон быть таким… мальчишкой?

* * *

Меф вывел меня из леса на удивление быстро. Оказалось, что я просто ходила кругами возле опушки. Не успела я огорчиться своей невнимательности, как демон просветил меня, что на близлежащие окрестности наложены специальные чары–обманки. Но я все–таки огорчилась – тому, что не заметила чужой магии. Это ж надо быть такой клушей! А если бы там смертельные заклятья были?

Путь до города мы проделали молча – я мысленно убивалась своей некомпетентности в магии, а Меф, видимо, решил этому не мешать.

– А вот и Глациас, – оторвал меня от рефлексии гордый голос демона.

Автоматически подняв голову, я не сдержала восторженного вздоха. Невдалеке от нас возвышалось каменное чудо.

Глациас поражал своей фундаментальностью, веющей от него мощью и в то же время…жизнью. Да, город казался живым существом, с разумом и чувствами. Трудно объяснить это ощущение, но мне на миг почудилось, что вместо каменных стен и башен проступили очертания человеческого… нет, демонского лица. А мудрые глаза заглянули мне в душу, ища там что–то свое, родное…

Тряхнув головой, я избавилась от наваждения и осторожно посмотрела на своего спутника – не дай Бог, он заметил мой щенячий восторг, стыда же потом не оберусь. Но Меф сам был полностью поглощен созерцанием своей столицы. Меня на секунду даже заворожило то выражение безграничной любви, мелькнувшее на его лице. И я поняла, что Глациас для него не просто родной город – он для него Дом. Да, именно так, с большой буквы.

– Идем, – осторожно потянула я демона за рукав.

Меф очнулся и недовольно покосился сначала на меня, а потом на мои вцепившиеся в него пальцы. Я фыркнула и демонстративно обтерла руку о штаны.

– Совет на будущее, – тихо сказал демон. – Не позволяй панибратства с моей расой. Это может быть последним, что ты сделаешь.

Я презрительно его оглядела.

– Хочу заметить, ты сам предложил неофициальные отношения. И сомневаюсь, что у всех демонов такие изменчивые настрои. Или у тебя особые дни? Но они вроде только у женщин бывают… – с сарказмом протянула я.

– Извини, – демон провел по лицу рукой, будто стряхивая паутину. У меня почему–то создалось ощущение, что он на миг отвлекся от играемой роли, но вовремя вспомнил о ней. Бр–р, ну что за бред лезет мне в голову? Так и до паранойи недалеко…

– Мы не пойдем через главные ворота, – вновь вернул себе образ мальчишки–весельчака Меф. – Будет намного быстрее, если мы используем подземный вход во дворец. Надеюсь, у тебя нет клаустрофобии?

– Я некромантка, – фыркнула я. – Мне, знаешь ли, иногда приходилось ночевать в гробу с мертвяками и резаться в карты от нечего делать.

– Какие, однако, интересные факты таит в себе твоя биография, – пробормотал себе под нос демон. – Стоп! Так ты некромантка?

– А ты что думал? – недоуменно покосилась я на него. – Травница, что ли?

– Ну да, у кого еще может быть столь «милый» характер? – съязвил в ответ мой спутник. – Но это все меняет…

Демон задумчиво прищурил глаза и оценивающе посмотрел на меня:

– Нет, вряд ли…

– Ты это о чем? – нетерпеливо спросила я. Не люблю, когда мне что–то непонятно.

– Позже, – отмахнулся Меф. – Нам налево.

Я сердито нахохлилась, но покорно свернула в указанную мужчиной сторону. Тоже мне…загадочный и таинственный. Жалко сказать, что ли?

Демон, идущий впереди и показывая дорогу, на мгновение оглянулся и, увидев мое обиженное выражение лица, смешливо фыркнул:

– Будешь много знать – долго не проживешь.

– Чьими стараниями, интересно, – тихо, так, чтобы не услышал Меф, буркнула я.

Вскоре мы вышли на небольшую полянку, прилегающую к скалистому холму. Демон уверенно прошел к каменному нагромождению и что–то сказал на гортанном и резком языке. Демонское наречие, наверное.

Вслед за его словами камни в беспорядочном нагромождении стали менять свою форму, отодвигаясь от центра. Миг – и прямо в холме образовался проход.

– За мной, – приказал мой спутник.

Надо же, какой властный тон. Не ожидала такого от него. Пожав плечами, я двинулась за демоном.

Шли мы минут пять от силы, пока не наткнулись на большую кованную дверь с висящим на ней квадратным замком. Меф достал откуда–то из–под одежды старинной чеканки тяжелый ключ и, вставив его в замок, несколько раз провернул. В двери что–то щелкнуло, и она послушно открылась.

Мы вышли в темный коридор, освещаемый лишь слабым пламенем факелов со стен. Неподалеку была еще одна дверь, на этот раз из дерева с красноватым оттенком, но без всякого признака ручки или отверстия для ключа. Демон отстучал короткий ритм, и она тихо отъехала в сторону.

Ну надо же, какая у них тут секретность!

Я ехидно хмыкнула, но ничего не сказала, заходя вслед за спутником в небольшую комнату овальной формы, в дальнем конце которой стоял большой письменный стол. За ним сидел щуплый демон в черной мантии. На переносице его красовались очки в роговой оправе, которые демон постоянно поправлял – он что–то писал, склонившись над столом, и они упрямо съезжали ему на кончик носа.

– Летий, – окликнул его Меф.

– Господин! – моментально вытянулся по струнке щуплый, только увидев, кто к нему пожаловал. Хм, видно мой спутник и впрямь важная шишка при дворе, раз перед ним так расстилаются.

– Этой девушке требуется аудиенция Повелителя, – с непонятным мне весельем ухмыльнулся Меф.

– Но… – растерянно посмотрел на него очкастый. – Э–э… да, конечно.

Тут он разглядел, кому именно «требуется», и его лицо стало медленно вытягиваться:

– Это… это…

– Это человек, – довольно кивнул «мой» демон.

Я, нахмурившись, буравила взглядом Мефа. Почему у меня такое ощущение, что меня водят за нос? Нет, точно паранойя.

– Следуйте за мной, – придя в себя, тихо сказал щуплый, странно затравленным взглядом косясь на моего спутника.

Передернув плечами, я выразительно посмотрел на Мефа (он и бровью не повел) и последовала за очкастым, вышедшим за незамеченную мною арку.

Вышли мы в большую красивую залу, невдалеке дугой стояли двенадцать кресел, окружая массивный резной стул с высокой спинкой. Трон – догадалась я.

– Повелитель сейчас придет, – так же тихо сказал мой проводник и незаметно вышел через ту же арку.

Что–то я не понимаю. Где тут людоеды? Страшные демоны, убивающие просто потому, что им захотелось? Или это мне так повезло на два нестандартных экземпляра?

В конце концов, что тут вообще творится?!

Помотав головой, чтобы отогнать ненужные мысли, я уселась в одно из кресел, стоящее прямо напротив трона. Ну и где же обещанный Повелитель?

Тут одна из боковых дверей в залу скрипнула, и неспешной походкой вошел… Меф. Я недоуменно на него посмотрела. Он–то что здесь делает? Или пришел сказать, что аудиенции не будет?

Демон тем временем, не обращая на меня внимания, уверенно прошел к трону и грациозно на него уселся. Затем поднял на меня равнодушный взгляд.

Тут я и заметила изменения, произошедшие в нем с нашей недавней встречи. От ехидного весельчака не осталось и следа. Сейчас от Мефа буквально веяло силой и властью. Спокойные холодные глаза могли принадлежать только привыкшему властвовать и повелевать… только королю. Мой взгляд медленно скользнул по отстраненному лицу мужчины, пока не наткнулся на… золотой ободок короны.

– В чем дело, госпожа Ратковская? – немного насмешливо протянул демон. – Вы же хотели аудиенции Повелителя? Вы ее получили.

Прикрыв глаза, я сглотнула.

Черт! Черт!! Черт!!!

Нет, так дело не пойдет. Надо взять себя в руки. Я глубоко вздохнула, и когда открыла глаза, в них не отражалось ни единой эмоции.

– Мое почтение, Повелитель, – сдержано, но с проскальзывающей издевкой в голосе проговорила я, вставая и склоняясь в не очень–то низком реверансе. И, хотя на лице по–прежнему оставалась маска равнодушия, внутри меня все кипело от злости.

Какой же дурой он меня выставил! Поиграть захотелось?! Некромантку подурить?!

Р–ррр… Чего–чего, а унижений некроманты не прощают! Даже будь ты самим Повелителем демонов…

Глава 2. Интриги королевского двора

Женская логика: «Во–первых, не брала, а во–вторых, уже положила».
NN.

Во взгляде демона мелькнуло ехидство.

– Итак, госпожа Ратковская, вы утверждаете, что вам назначена практика в Глациасе. Более того, под моим кураторством…

– Да, – сжав зубы, процедила я, догадавшись, что надо мной сейчас будут качественно издеваться.

– Но позвольте, я не посылал никакого запроса на практиканта. Я, как вам должно быть известно, вообще против пребывания чужаков на моей земле…

В голосе Мефа… Мефистора все явственнее проскальзывала издевка. Кто бы знал, каких усилий мне стоило удерживать на лице равнодушную маску!

– У меня имеется с собой грамота, подтверждающая мое право на прохождение практики под вашим патронажем в демонской столице, городе Глациасе, – сухим официальным тоном отчеканила я. – Желаете взглянуть?

– Так и быть, я посмотрю вашу бумажку, – скучающим голосом протянул Повелитель, с таким снисходительным видом, будто делал мне великое одолжение.

Мысленно уговаривая себя не сорваться, я деланно безразлично посмотрела на него и протянула конверт с грамотой, до этого заткнутый мне за пояс.

Хмыкнув, демон небрежно выхватил его у меня из рук и, распечатав, достал грамоту. Скользнув взглядом по написанному, он удивленно нахмурился. Ага! Скушал! От официального приказа, подписанного королем соседствующей страны, так просто не отвертишься.

– Я не знаю, в чем дело, но, очевидно, произошла какая–то ошибка, – оторвавшись от чтения, холодно взглянул на меня Мефистор. Блин, да что это с ним? Я никак не могу уследить за постоянной сменой его настроения!

– Разве не вы обращались к королю Мории за помощью некроманта? – так же холодно глянув на него в ответ, приподняла брови я.

– Во–первых, за «помощью» никто не обращался. Это было предложение о содействии. А во–вторых, какое отношение это имеет непосредственно к вам? – сложив руки домиком, с нарочитым недоумением обратился ко мне демон.

Он что, больной? Или притворяется, а на самом деле продолжает издеваться?

С сомнением посмотрев на Повелителя, я откинула мысль об издевке. Нет, он действительно не понимает!

– Я и есть тот самый некромант, который должен вам помочь. Под видом своей практики, – раздельно, как недалекому, пояснила я. И хотела прибавить «Все понятно или повторить?», но удержалась – и так уже, похоже, вывела его из себя, вон как глазки зло засверкали.

– Вы смеетесь, госпожа Ратковская?! – тихо прошипел демон, резко подаваясь ко мне.

Вздрогнув, я, собрав все свое самообладание, ровно ответила ему:

– Если кто–то здесь и смеялся, то это были вы не далее, чем минуту назад. Я же говорю серьезно. Или вас что–то не устраивает?

– Что меня не устраивает? – прищурился Мефистор, успокаиваясь и откидываясь обратно на спинку трона. – Может быть то, что вместо обещанного специалиста мне прислали недоучку, с хамским характером и жутким цветом волос?

Что?! Вот волосы не надо было трогать!

Вскочив, я, не помня себя от злости, вызвала в руке заклятье вечного холода и метнула его прямо в ненавистное лицо этой сволочи. А потом, сама не зная как, оказалась прижатой щекой к стене и с вывернутыми за спину руками. Над ухом послышался тихий свистящий шепот, пронизанный нечеловеческой злостью:

– Я могу убить тебя прямо сейчас, а могу мучить неделями. Так, что ты сама будешь умолять смерть прийти за тобой.

А потом я внезапно оказалась на свободе. Настороженно обернувшись, я уткнулась носом в ворот шелковой рубашки. Подняв глаза, встретила холодный насмешливый взгляд зеленых глаз.

– Да вы, госпожа Ратковская, в добавок ко всему еще и эмоционально неуравновешенная особа, я погляжу?

Ему весело, и это несмотря на то, что еще несколько секунд назад был готов убить меня! И кто из нас эмоционально неуравновешенный? Так, стоп! Он меня что же, истеричкой назвал? Хотя… у меня действительно сдают все тормоза, когда издеваются над цветом моих волос.

– Только когда дело касается моего внешнего вида, – сухо ответила на его замечание я, в тайне радуясь, что за мой необдуманный поступок мне ничего не будет. Все–таки покушение на царскую особу может счесться преступлением…

– То есть этого сумасшествия у вас на голове? – невинно уточнил демон. В его глазах вновь заплясали чертики, видимо, окончательно пришел в себя после вспышки злости.

Положительно, на время практики нужно свести общение с этим психом к минимуму. А то его не поймешь – сначала убить хочет, а через пару секунд веселиться, как ни в чем не бывало.

На этот раз я, хоть и с трудом, но сдержала себя.

– Да, именно, – скрипнув зубами, ответила я. – Может быть, вы все–таки отодвинетесь? – Только сейчас осознав, как близко он стоит, я начала ощущать некоторый дискомфорт.

– А в чем дело? – хитро посмотрел на меня Повелитель и нарочито взволнованным тоном протянул. – Вам не нравится? Странно, ведь обычно женщины наоборот стремятся быть как можно ближе ко мне. Вам стоит получше оценить ощущения – может быть, вам все–таки понравиться…

Поняв, что надо мной опять издеваются, я издала тихое рычание.

– Все–все, понял, – подняв руки в знак примирения, ухмыльнулся демон, отходя от меня.

Я обескуражено на него посмотрела. Передо мной опять был мальчишка, а не Повелитель, Меф, а не Мефистор… Неужели он всегда такой… переменчивый? Хотя, чего греха таить, мальчишкой он нравится мне гораздо больше.

Бр–р, стоп. Опять меня не в ту степь занесло. Так скоро и материнский инстинкт проснется…

Мефистор тем временем, взмахнув хвостом, отошел обратно к трону и вальяжно на него уселся, показав рукой на занимаемое мною ранее кресло:

– Как говорят люди, в ногах правды нет. Да и я чувствую себя некомфортно, когда дама стоит.

С сомнением на него покосившись, я все же присела.

– Итак, на повестке дня стоит один–единственный вопрос – что же делать с вашей практикой? – сцепив руки замком, вперил в меня внимательный взгляд демон. Похоже, игривое настроение опять сменилось на серьезное. Господи, да я тут скоро с ума сойду!

– Что делать, что делать… проходить.

– К сожалению, – в голосе Повелителя не было ни капли сожаления, – я не могу позволить вам, госпожа Ратковская, проходить практику на территории моего государства. Что же до того, что вас прислал король Мории в качестве помощи… Раз уж не справились дипломированные специалисты, присылаемые им до этого, то сомневаюсь, что это удастся недоучке без патента.

Я почувствовала, как сердце оглушительно ухнуло куда–то в район желудка.

– Что вы сказали? Какие еще специалисты?

Демон недоуменно приподнял брови, даже хвост с забавной кисточкой на миг приподнялся в воздухе:

– Мория присылала уже четверых опытных некромантов, но они сами стали жертвами, провалив задание и так ничего и не узнав.

– Четыре… жертвы… замечательно… – мрачно пробормотала я, осознавая размеры свиньи, которую мне подложили ректор с магистром Харибдом. Хотя нет, главное слово оставалось все–таки за Моролом… Нет, ну надо же – «нехватка специалистов»! А тут оказывается, уже четверых посылали. И ни один не вернулся. Да и я, судя по всему, по их просчетам не должна вернуться. По крайней мере живой… Ух, вот назло всем им выживу, приеду и… Как именно отомстить подлецам, я, к своему глубочайшему сожалению, так и не придумала. Зато в мою голову забралась здравая мысль, что назад мне ход заказан (мамочка собственноручно прибьет), но и остаться мне пока не разрешили…

– Прошу выслушать меня, Повелитель, – решительно посмотрела я на Мефистора. – У меня есть официальный указ, который подтвержден самим королем, о моем прохождении практики в вашей столице. А значит, вы не в праве отказать мне, если не хотите дипломатического конфликта. Тем более, что вы сами просили Морию о помощи, и если хотите, чтобы я убралась с ваших земель, сообщите моему королю, что отказываетесь от помощи. Если же она вам все–таки требуется, то придется вам меня потерпеть. Потому что другой помощи вы, очевидно, уже не дождетесь. Насколько я поняла, морийскому королю просто надоело терять опытных специалистов.

– То есть вы открыто признаете, что вас послали в качестве пушечного мяса? – хмуро усмехнулся демон в ответ на мою речь.

– Я не пушечное мясо и не собираюсь им быть, – холодно процедила я. – Но коль уж от успешного прохождения этой практики зависит мой диплом, я сделаю все возможное, чтобы помочь вам разобраться с проблемой. Но не обольщайтесь, я от этого далеко не в восторге.

– Не сомневаюсь, – фыркнул Мефистор. – Но ответьте мне на один вопрос – причем здесь ваш диплом?

Я замялась:

– Я не получу диплома, если провалю эту практику. Хотя теперь я лучше понимаю смысл этого замечания – либо я живая возвращаюсь, разобравшись с вашими проблемами, либо…проваливаюсь. А покойникам диплом не нужен.

– Вы довольно спокойно относитесь к своей возможной смерти, – с любопытством посмотрел на меня демон. – Другая бы на вашем месте как минимум нервничала, а то и истерику бы закатила.

– Где вы видели некромантку, бьющую вазы и кидающую стулья? – скептически вздернула бровь я.

– И правда, – хохотнул Повелитель. – Было бы странно такое увидеть. Но все же – что мешает вам вернуться? Разве какая–то бумажка стоит вашей жизни?

– В моей семье – стоит, – кисло ответила я.

– Значит, вы ни в какую не хотите возвращаться обратно? – вздохнул Мефистор.

– Вам придется официально принять меня на практику под своим патронажем, – с долей злорадства подтвердила я.

– Ну что ж, – задумчиво протянул демон. – Не пинками же, в самом деле, вас отсюда выгонять?

– Какое благородство, – едко вставила я.

– Это не благородство, я просто не хочу дипломатического конфликта, – невозмутимо поправил меня Мефистор. Вот только глаза так и светились ехидством…

– Я рада, что вы пришли к верному решению, – безразлично ответила я, глядя на него из–под опущенных ресниц и пряча неуместную сейчас злость. – Где я буду проживать?

– Учитывая ваше нахальство, я мог бы устроить вас в какой–нибудь дыре, – ухмыльнулся демон. – Но, так и быть, размещу в своем дворце. Насколько я смыслю в студенческих практиках, я должен помогать вам писать о ходе практики, верно? – дождавшись моего кивка, он продолжил, – Так мне будет удобнее это делать, а то не услежу, и вы напишете что–то совсем лишнее…

– Я не шпионить сюда приехала, – сухо заметила я. – А оказать вам помощь, которую вы же, позвольте напомнить, просили…

– Демоны не просят, девочка, – холодно рассмеялся Повелитель. От этого смеха у меня, стыдно сказать, по коже пошли мурашки. – Не вздумай сказать что–то вроде этого при другом демоне. Вряд ли он будет так снисходителен к тебе, как я.

– Так вы ко мне снисходительны? – фыркнула я, взглядом пытаясь просверлить в нем дырки. Не получилось, а жаль.

– А почему, как ты думаешь, ты до сих пор жива? – ответил вопросом на вопрос Мефистор, улыбаясь с какой–то веселой злостью. Мне стало по–настоящему страшно. – Или ты считаешь, что другой спустил бы тебе попытку убить себя?

– Я не пыталась вас убить. А если уж говорить открыто, то меня спровоцировали вы, своим оскорблением.

– Я это понял, поэтому и не обратил особого внимания, – усмехнулся демон. Лед в его глазах растаял так же стремительно, как и появился. – Но, повторяю, то, что я так отношусь к тебе – и то, только потому, что не привык быть грубым с дамами, – не означает, что ты не схлопочешь ножа в спину от другого демона. И в этом случае мне придется списать все на очередной провал очередного некроманта.

– И зачем вы меня предупреждаете? – хмуро спросила я. – Разве вам не будет легче, если меня убьют? Все проблемы решены… Кроме одной, конечно.

– Отчасти именно из–за этой проблемы… Кто знает, вдруг у тебя получится то, что не удалось моим магам и твоим предшественникам? Ну а вообще… Нравишься ты мне, жалко будет, если убьют такую язвочку.

Увидев, как вытянулось после его слов мое лицо, Повелитель ехидно оскалился и решил меня добить:

– Да и скучно мне, знаешь ли. А так хоть какое–то развлечение будет.

Закрыв глаза, я мысленно досчитала до десяти. Не сорваться, не сорваться… Софи, держи себя в руках…

– Успокоилась? – деланно заботливо спросил голос демона.

Открыв глаза, я уставилась на него взглядом разозленного и очень голодного грифона.

– Да, – сквозь зубы.

– Ну и отлично, – солнечно улыбнулся Мефистор. – Тогда небольшой ликбез. Для тебя будет всего несколько правил, не нарушать которые будет довольно просто…

Итак, мне запрещалось:

А.) Взламывать двери в запертые комнаты во дворце.

Б.) Ходить без сопровождения (проводника для этого мне должны были выдать).

В.) Болтать с незнакомыми демонами (с нужными меня сам Повелитель познакомит).

Г.) Говорить о цели своего приезда, кроме как «на практику».

– Все эти правила ради твоей же безопасности, – на удивление серьезными глазами посмотрел на меня демон. – Нарушишь хоть одно из них – и у тебя есть все шансы стать трупом.

– Да поняла уже, – буркнула я. – И, кстати, когда это вы стали мне тыкать?

Мефистор весело фыркнул:

– Если ты этим так недовольна, то и меня можешь тыкать сколько тебе заблагорассудится. Тем более, что это ты уже делала.

– Тогда я не знала, кто вы. К тому же, разве остальные ничего не скажут на такую фамильярность? – вскинула я брови.

– А что они скажут? – пожал плечами Повелитель. – То, каким должно быть обращение, «ты» или «вы» – сугубо личное дело каждого. У демонов на этот случай особый этикет, серьезно отличающийся от людского.

– Хорошо, – немного удивленно покосилась я на него. Странный он для правителя. Хотя…кто знает, какие тараканы в голове у царских особ? Хочет на «ты» – я не особо против. А то выкать и одновременно гадости говорить как–то не особо сподручно. Сразу появляется неприятное ощущение собственного хамства.

– Когда ты введешь меня в курс дела? – напомнила я о цели своего приезда.

– Завтра, – помолчав, ответил демон. – Сегодня ты слишком устала для этого. Когда выйдешь в приемную, попросишь Летия проводить тебя к Фауксу де Гредину. Он станет твоим проводником по дворцу, – затем в его глазах в который раз затанцевали чертики, – Я конечно и сам не отказался бы от этой роли, но дела, дела…

Сделаем вид, что поверила. Тем более, что сама повесилась бы, если бы проводником стала эта ехидна. И как с ним придворные общаются?

– Насчет Фаукса не беспокойся, – продолжал тем временем Мефистор. – Как только ты выйдешь, я свяжусь с ним и проясню ситуацию.

Поняв, что это был тонкий намек мне убираться, я радостно вскочила:

– Так я пошла?

– Иди, – озадаченно посмотрел на меня демон, не понимая, видно, моей радости.

Сделав не слишком изящный книксен, я быстро, как только позволяли приличия, вышла из залы через ту же арку, что и входила.

Уф–ф… наконец–то я избавилась от общества этого психа! А то от смены его настроений голова уже кругом шла…

Выйдя в приемную, я застала Летия опять сидящим за столом и что–то строчащим длинным пером. Ну вот, уже рифмой заговорила… задумала, то есть. Так и знала, что долгое общение с этим сумасшедшим Повелителем до добра не доведет!

Я откашлялась, чтобы привлечь к себе внимание очкастого. Тот поднял голову от своей бумажки и немного рассеянно на меня посмотрел.

– Вы что–то хотели?

– Да, Повелитель сказал передать вам, что бы меня отвели к Фауксу… как там его… а, Фауксу де Гредину!

– Да? – озадаченно потер кончик носа щуплый демон. – Хорошо, сейчас.

С кряхтеньем выбравшись из–за стола, он с унылой физиономией поплелся к незамеченной мною раньше двери. Я недоуменно на него покосилась, отправляясь следом и выходя в очередной коридор.

И это – демон? Людоед? Жестокий убийца?

Хотя о чем это я, если уж здесь Повелитель слегка (это я из вежливости) чокнутый, то что говорить о его подданных. Интересно, а этот Фаукс такой же… э–э… нетипичный для демона?

Но тут очкастый наконец остановился около богато обитой двери и, молча развернувшись, уже более бодро поплелся обратно. И как это понимать? Привел, что ли?

Удивленно хмыкнув, я решительно потянула дверь за ручку. Мы сами тоже не пропадем!

Уже менее решительно я вошла в темный проем. Тут же дверь за мной оглушительно захлопнулась, почти заставив меня вздрогнуть. Но на то я и некромантка, чтобы было это «почти».

– Рад приветствовать прекрасную даму, – раздался из темноты завораживающий голос.

Тут же в комнате вспыхнул свет, и я увидела, что нахожусь в просторном кабинете, выполненном в строго «мужском» стиле, а за столом напротив меня сидит…

Я не сдержалась и судорожно втянула в себя воздух. О Боже, Боже, Боже…

За столом сидел мужчина… простите, демон моей мечты.

Черные гладкие волосы, переливающиеся в свете свечей, бархатные темные глаза, в которых хочется утонуть… Их обладатель грациозно встал, не отрывая от меня приковывающего к себе взгляда, позволяя оценить высокий рост и мускулистую поджарую фигуру. Хищник. И кисточка на хвосте у него под стать львиной…

Мое сердце обречено.

– Я, как вам уже, наверное, сообщили, Фаукс де Гредин. Но для вас, – он сделал паузу, медленно подходя ко мне и целуя мою руку, – я просто Фаукс.

Прикосновение его губ заставило мою кожу гореть огнем, а сердце сделать кульбит и остановиться где–то в районе желудка.

– Софи Ратковская, – сглотнув, представилась я. Не знаю как, но мне еще удавалось справиться с голосом. – Но для вас просто Софи.

– Красивое имя для красивой девушки, – вкрадчиво прошептал демон, глядя мне прямо в глаза. – Я рад, что именно мне выпала честь быть вашим проводником.

– Я тоже. Надеюсь, мы сработаемся, – немного заплетающимся языком проговорила я, не в силах оторвать взгляда от гипнотизирующих темных провалов его глаз.

– О, даже не сомневайтесь, – чувственные губы изогнулись в дьявольской усмешке. – Мы обязательно сработаемся…

Ну, с таким я готова не только «сработаться», но и кое–что другое…

Похоже, я влюбилась. А это – диагноз.

* * *

– Сегодня вы уже, наверное, устали, поэтому я сразу отведу вас к вашим апартаментам, а экскурсию по дворцу перенесем на завтра, – еще раз обольстительно улыбнувшись, Фаукс мягко подтолкнул меня к той же двери, к которой приводил Летий.

Де Гредин по–джентльменски пропустил даму вперед, а когда вышел сам, ненавязчиво взял меня под локоть. От прикосновения его пальцев по всему телу как будто прошел заряд силовой волны. Я невольно сглотнула и попыталась успокоить сердцебиение. Потом вспомнила, что хотела узнать кое–что насчет этого самого коридора, в который мы вышли, и окончательно взяла себя в руки.

– Фаукс, – обратилась я к демону, пока он вел меня куда–то. – Я все хотела спросить…

– Да, Софи, – ободряюще улыбнулся мне демон. – Говорите.

– Этот коридор не очень похож на те, которые бывают во дворцах, – осторожно продолжила я.

Действительно, просто каменные стены, узкий проход, да и освещение обеспечивается простыми факелами.

– А это и не дворец, – хитро прищурился Фаукс.

– А что же тогда? – чуть не сбилась я с шага.

– Это тайные ходы, проходящие в стенах настоящего дворца, – охотно начал разъяснять мой проводник. – О них знают только Повелитель и его приближенные, к которым отношусь и я. Мы друзья детства.

– А почему мы не можем…

– Не сегодня, – мягко перебил меня демон, догадавшись, что я хочу спросить. – Во дворце сейчас много придворных, да и других аристократов, вернувшихся из своих поместий к летнему сезону. Естественно, они проявят любопытство. Поэтому, так как вам, я думаю, сейчас больше хочется поскорее оказаться в своей комнате, мы доберемся до нее этим путем.

Обаятельно улыбнувшись, де Гредин любезно поинтересовался, нет ли у меня еще вопросов.

– Есть, – подумав, ответила я. – Почему Повелитель, этот Летий, даже вы… такие не похожие на тех демонов, которых описывают людям? Я ни в коем случае не хочу вас обидеть, и если вы не хотите, можете не отвечать…

– Ну что вы, в этом нет ничего обидного, – дружелюбно усмехнулся Фаукс. – А что касается ответа на ваш вопрос… В большинстве своем демоны именно такие, какими их описывают люди, за исключением людоедства, разве что. Но! Только для своих врагов. Вы же, как гостья, можете не волноваться – вас примут более, чем благожелательно. Летий… – тут в голосе мужчины явственно проскользнуло ни чем не прикрытое презрение, – этот демон позор нашего рода, поэтому ни в коем случае нельзя судить нашу расу по этому ничтожеству.

Чем–то меня покоробил такой тон в отношении очкастого демона. Он не мачо, конечно, но мозгами вроде не обделен. Это по его глазам сразу видно.

– Даже не знаю, почему Повелитель взял его в секретари. Пожалел, наверное, – продолжал де Гредин. Я удивленно хмыкнула. Жалость? – А сам Мефистор… Он просто еще довольно молодой. И взошел на трон недавно. Хотя его отец, предыдущий Повелитель, успел хорошо его натаскать. По крайней мере, правитель из Мефистора вышел толковый.

Теперь хотя бы ясно, откуда мальчишеское поведение у этого странного демона.

– А что случилось с его отцом?

Интересно, а демоны от старости умирают?

– Мефистор решил, что пришло его время занять трон, и сверг своего отца, – как само разумеющееся пожал плечами Фаукс.

Я аж споткнулась.

– Как это?! – надеюсь, мне послы…

– Повелитель убил старика, чтобы занять его место, – недоумевая, что меня шокировало, повторил мужчина.

Черт, черт, черт… Псих–то оказался психом агрессивным. Может, этот Мефистор еще и сексуальный маньяк? Вот будет «счастье»…

Я внимательно вгляделась в глаза остановившегося напротив демона. Боже, да он даже не понимает, что такое ненормально!

– Кхм, Фаукс, – осторожно начала я, – а вам не кажется, что поступок вашего Повелителя… – я замялась, подбирая подходящее слово, – аморален?

– Почему же аморален? – удивленно посмотрел на меня де Гредин. – Любой демон на его месте поступил бы так же. Отец передал ему все свои знания, а значит, был больше не нужен.

Я шалею от демонской логики… А главное – не поспоришь же.

– Ладно, – махнула я рукой. – Проехали.

В чужой монастырь со своим уставом не лезут. Вот и мне не стоит.

Через несколько минут, которые мы провели в молчании, и около двух десятков дверей, мелькающих то тут, то там в стене коридоров, мой проводник наконец остановился около широкой двери, выполненной из темного, почти черного дерева, и украшенной лепниной с ненавязчивым орнаментом.

– Ваши апартаменты, Софи, – объяснил демон, осторожно беря меня за руку и целуя мое запястье на прощание. По его губам проскользнула хитрая улыбка, будто он задумал какую–то шалость, и Фаукс, склонившись к моему уху, вкрадчиво прошептал, обжигая кожу горячим дыханием, – Встреча с вами оставила в моей душе неизгладимое впечатление.

Я судорожно втянула воздух, но мужчина уже отстранился.

– До завтра, – коротко поклонившись, де Гредин исчез в одном из боковых коридоров. Но могу поспорить, его глаза смеялись!

Этот хитрец наверняка знает, какое впечатление производит на женщин. Хмыкнув, я дернула дверь в свою комнату, стараясь выровнять сбившееся дыхание.

Но когда я оказалась в отведенных мне апартаментах, мое бедное сердечко все еще готово было выпрыгнуть у меня из груди, так быстро оно билось. А все из–за того, что мой новоявленный проводник вызывал у меня отнюдь не раздражение, как в случае с Повелителем, а… впрочем, думаю, и так понятно, что именно он у меня вызывал.

Честное слово, я от себя такого не ожидала… Ведь в последний момент я чуть не кинулась на шею Фауксу, не желая расставаться!

И что со мной творится? Вроде никогда в жизни на парней не кидалась… Более того, всячески их избегала, считая отношения с ними лишней обузой. Ведь что по сути значит «встречаться»? Раньше ответ не вызывал у меня сомнений – тележка обязанностей с придатком в виде сцен ревности.

Но теперь я, похоже, и сама не против этой самой тележки! И что же это? Любовь с первого взгляда? Но ее же не существует… Тогда что происходит со мной?

Я ведь никогда раньше не влюблялась. Так как мне понять, что это за чувство поселилось в груди? Любовь? Влюбленность? Или вообще простое влечение?

Но одно я знаю точно – стоит темноволосому демону на меня посмотреть, как ноги становятся ватными, а в животе появляется какое–то томление.

А ведь я совсем не знаю этого Фаукса де Гредина… Единственная наша встреча закончилась две минуты назад. А я уже говорю о каких–то чувствах… Нет, я точно ненормальная! Хотя «влюбленная некромантка» уже звучит как плод больного воображения сбежавшего жителя дурдома. И я не о целителях говорю…

А может это просто взбесившиеся гормоны? Поздновато, конечно, но кто знает – может некроманты в этом плане отстают? Да, скорее всего, это просто гормоны.

Уф, как с души камень… нет, булыжник свалился! Сразу стало легче дышать, сердечко успокоилось. Вот так вот! Холодная логика Софи Ратковской в действии.

Гормоны, и все тут. И не надо, сердце, вякать про попытку уйти от реальности!

Дверь, ведущая в потайные коридоры, бесшумно захлопнулась у меня за спиной, слившись со стеной.

Тяжко вздохнув, я оглядела комнату, в которой мне предстоит жить два месяца.

Просторное помещение, выполненное в темных, но спокойных тонах, большое стрельчатое окно, неприметная дверь в одной из стен, ванная, наверное, и еще одна, массивная, напротив. В дальнем углу стояла гигантская кровать, застеленная черным шелком, а ноги щекотали мягкие ворсинки пушистого ковра. Тоже темного цвета.

Эту комнату что, специально для некромантов готовили? Так могу их разочаровать, наша каста отнюдь не такой любитель мрачных оттенков, как многие думают. У меня вон вообще любимый цвет – светло–зеленый.

Стягивая с себя по пути одежду, я забросила сумку в стоящее рядом с кроватью кресло, и поплелась к той самой двери, которая, как я и думала, действительно оказалась ванной комнатой.

С удовольствием пролежав в воде два часа, я, уже порядком сонная, кое–как вытерлась большим махровым полотенцем и прямо так, не озадачиваясь поиском несуществующей ночной рубашки, отправилась бай.

* * *

На следующее утро я проснулась от настойчивого стука в дверь.

– Софи! Софи, просыпайтесь!

– Кто это? – хрипло спросила я, нехотя высовываясь из–под прикрытия подушки.

– Это Фаукс, Софи. За вами меня послал Повелитель…

– Одну минуту! – мигом вскочив, я побежала в ванную, по пути пытаясь натянуть на себя схваченные с кресла штаны и водолазку.

Быстро умывшись, я постаралась пригладить стоявшие со сна волосы. Приведя их в более–менее приличное состояние, я пощипала себя за щеки, пытаясь придать им румянец. Ведь за стеной меня ждет самый классный мужчина, которого я только встречала в своей жизни! Хочется произвести на него впечатление.

Поймав себя на этой мысли, я на мгновение замерла перед зеркалом и подозрительно уставилась в него, ища у себя на лице признаки сумасшествия.

Да что же это за наваждение такое? Когда это я старалась кому–то понравиться? Правильно, ни разу в жизни. Значит, нельзя терять голову и обязательно следить за своим поведением. А то мало ли еще чего выкинут мои гормоны?..

Хорошо, что сейчас не весна.

Наскоро застегнув свой неизменный пояс с некромантским инвентарем, я поспешила выйти к Фауксу, который ждал меня за дверью.

– Доброе утро, Софи, – улыбнулся мне демон, приветственно кивая головой.

Боже, полцарства за еще одну такую улыбку…

– Фаукс, – я присела в изящном реверансе. Могу ведь, когда хочу. – Прошу прощения, что заставила вас ждать.

– Ну что вы, Софи. Даже ждать такую очаровательную девушку – одно удовольствие, – сверкнул глазами де Гредин. – Сегодня, по пути к тронной зале я ознакомлю вас с царским дворцом. Думаю, вы останетесь довольны.

Демон грациозным движением предложил мне руку, которую я, подавив нахлынувшее волнение, приняла.

Идя по коридору, в котором располагалась моя комната, я с интересом осматривалась вокруг, благо никого из придворных мы еще не встретили.

Вчера мне не удалось увидеть великолепия дворца, но сегодняшняя прогулка с лихвой восполнила этот пробел.

Сразу было видно, что царский дворец строили настоящие мастера своего дела. Изящная лепнина на высоких потолках, статуи, выполненные в гротескном стиле, затемненные полуарки, в которых располагались настоящие произведения искусства в виде гобеленов и высоких узких ваз.

Вскоре, когда мне уже начало казаться, что этот коридор никогда не кончится, мы вышли к картинной галерее. В этот час она была пуста, лишь одинокая фигура стояла около одного из полотен, изображающего какого–то предка Повелителя.

Когда мы подошли ближе, фигура обернулась к нам, и я увидела, что это демоница. Очень красивая, к слову.

Темные, цвета красного дерева, волосы, мягкими волнами ниспадающие на покатые плечи, небесно–голубые глаза и шикарная фигура. Она была немного пышной, но ей это только шло. Завершали картину аккуратные коготки с безукоризненным маникюром и длинный гибкий хвост с аккуратной, ухоженной кисточкой.

Впрочем, красота незнакомки оставила меня равнодушной.

Я никогда не испытывала зависть к женщинам из–за их внешности. Отчасти, потому что не придаю этому такое уж большое значение, но главную роль сыграло то, что я не рассматривала их, этих женщин, как соперниц. И даже сейчас, когда у меня был для этого повод в лице одного обаятельного демона, я ничего не испытывала.

– Фаукс, почему ты так долго? – Голубые глаза требовательно уставились на моего проводника. На меня демоница демонстративно не обратила никакого внимания, будто я была предметом мебели. Это меня разозлило, но виду я не подала, привычно укрывшись за маской безразличия.

Я вымещу свою злость позже, как только представится удобный случай. Некроманты вообще очень злопамятны. И я в этом – не исключение.

– Я выполняю поручение Повелителя, Бель, – сухо ответил Фаукс. – Кстати, позволь представить тебе Софи Ратковскую. Она прибыла к нам на практику.

– Как Повелитель разрешил такое? – высокомерно приподняла брови красавица. Ко мне до сих пор было обращено ноль внимания.

– Это его личное дело, тебе не кажется? – от голоса Фаукса веяло арктическим холодом, почему–то вызывая у меня ассоциацию с пингвинами. – Обсуждение Повелителя и в тюрьму привести может. Так что лучше тебе быть поосторожней. А то мало ли кто донесет…

Последняя фраза была сказана с неприкрытой угрозой. Бель злобно сверкнула на него глазами.

Ого, а они, похоже, не в самых лучших отношениях. Что, признаюсь, не может меня не радовать.

– Не забывайся, – прошипела демоница. – Или тебе напомнить, кто…

– Достаточно, – грубо оборвал ее де Гредин. – Я понял.

– Кхм, вы так и не представились, – вежливо напомнила я о своем существовании, старательно пряча раздражение в глубь себя. Не время сейчас.

Демоны, как будто только сейчас вспомнив о моем существовании, удивленно на меня уставились. Красавица, когда до нее дошел смысл сказанного мною, лишь неприязненно фыркнула. Зато мой проводник не оплошал.

– Ох, простите меня Софи, – покаянно покачал головой Фаукс. – Эта… хм, дама – Беллатрикс ма Ракуэль, дочь Старшего советника Повелителя.

– Приятно познакомиться, – сарказм в моем голосе был почти незаметен.

– Взаимно, – с интонацией: «Век бы тебя не видела, человечка», протянула Беллатрикс, презрительно окидывая меня взглядом.

– Ну что ж, раз все приличия соблюдены, то мы, пожалуй, пойдем, – с явным нетерпением закруглил разговор демон. – Негоже заставлять Повелителя ждать.

– До скорой встречи, – с непонятным мне злорадством посмотрела на него Бель.

Фаукс скривился, как от лимона, и холодно попрощался:

– Всего хорошего. Софи, идемте.

Кивнув демонице на прощание (о правилах приличия забывать все–таки не стоит), я поспешила за де Гредином, быстро выходящим из галереи.

– Она вас чем–то расстроила? – немного запыхавшись, осторожно поинтересовалась я, когда мужчина перешел на нормальный шаг.

Придворные по пути попадались все чаще, каждый раз склоняясь перед Фауксом в глубоком поклоне, но тот на них даже не смотрел – видно, это были мелкие дворянчики, не заслуживающие особого внимания.

– Это не стоит вашего волнения, – мимолетно улыбнулся мне демон. – Я не хочу, чтобы вы беспокоились, милая Софи.

Мое сердце пропустило удар. Он назвал меня милой…

Мысли о странном прощании красавицы Беллатрикс с ним тут же выветрились из головы, уступив место куда более приятным.

* * *

До тронной залы мы дошли без инцидентов. Разве что Фаукс несколько раз останавливался перекинуться словом с местной знатью. Меня он представлял просто практиканткой, не говоря о моей принадлежности к касте некромантов. Я, если честно, представленных мне демонов не запоминала, хотя они и были не в пример любезнее Бель. Но, наверное, прав был тот мыслитель, который писал, что плохое запоминается лучше хорошего.

А вообще о демонах, за исключением некоторых, разумеется, у меня осталось на удивление приятное впечатление. И не скажешь ведь, что они держат в страхе целую расу! Но не стоит мне забывать слов де Гредина о том, что для врагов демоны именно такие, какими их описывают люди. У меня конечно инстинкт самосохранения почти всегда в спящем режиме, но и он, как и совесть, иногда просыпается, стремясь напомнить о себе.

В тронной зале с моего вчерашнего визита ничего не изменилось. Впрочем, было бы странно, произойди обратное.

Мефистор сидел, расслабленно развалившись на своем троне, но увидев нас, мгновенно выпрямился.

– Наконец–то. Я уже чуть не задремал, – недовольно покосился он на Фаукса.

Тот склонился в низком поклоне:

– Прощу прощение за задержку, мой Повелитель.

Надо же. А еще «друзья детства». Или у Повелителя мания величия? Учитывая, сколько психических отклонений я у него насчитала, то не удивлюсь и этому.

– Ладно. Но чтобы это было в последний раз. Софи, доброе утро, присаживайся.

Мой проводник галантно отодвинул мне стул. Когда я садилась, его пальцы словно невзначай прошлись по моей спине, послав по всему телу приятные покалывания. Я почувствовала, как, несмотря на все мои старания, к щекам приливает кровь. Мда, краснеющая некромантка – зрелище для избранных.

Повелитель, пристально посмотрев на меня (от него наверняка не укрылось, что я покраснела), подозрительно прищурился и перевел взгляд на Фаукса, оставшегося стоять за моей спиной. Затем опять посмотрел на меня. Потом опять на де Гредина.

Мне выражение его проницательных глаз отнюдь не понравилось. Такое ощущение, как будто он догадался, что я испытываю к темноглазому демону какие–то чувства.

А может и впрямь догадался. Кто его знает.

Удивленно и одновременно презрительно хмыкнув, Мефистор продолжил начатый разговор:

– Итак, Софи, сегодня я введу тебя в курс дела и объясню суть нашей проблемы.

Я искоса посмотрела на своего проводника, а затем вопросительно – на Повелителя.

– Не волнуйся, он знает. Ранее, сегодня утром, я рассказал ему про настоящую цель твоего прибытия. Впрочем, ему при нашем разговоре присутствовать все же не обязательно.

Мефистор выразительно посмотрел на Фаукса. Тот, еще раз поклонившись, развернулся на каблуках и бесшумно вышел из залы.

Я не смогла скрыть разочарование, что не ускользнуло от Повелителя. Неприятно ухмыльнувшись, он издевательски протянул:

– Да не огорчайся ты так. Увидишься еще со своим ненаглядным. Хотя, что и говорить, я надеялся, что уж ты–то не купишься на смазливую мордашку. Но, как вижу, я ошибался.

Мне было почудилось в его голосе неподдельное сожаление, но я тут же об этом забыла. Ведь я ЗЛИЛАСЬ.

Просто поражаюсь способности этого демона выводить меня из себя!

Услышав скрежет моих зубов, Мефистор опасливо на меня покосился, но не смог скрыть довольную улыбку:

– Что–то не так, Софи?

– Ну что ты, – я могла бы послужить на благо медицине. Ядом, как змеи. – Все просто чудесно.

– Просто я слышал странные звуки, – уже в открытую начал глумиться демон. – Похожие на скрежет чьих–то зубов.

– Тебе показалось, – хмуро процедила я.

– Да? Ну ладно. Но на будущее будь поосторожней, а то эмаль ненароком повредить можешь…

– Давай к делу, – раздраженно бросила я. Надоел мне его спектакль с дурачеством.

– К делу, так к делу, – покладисто согласился Повелитель, отбрасывая шутливый тон и вновь становясь серьезным.

Я только вздохнула. По мне, так у нормального существа не может происходит такая быстрая смена настроений. Но у правителя демонов, видимо, все не как у нормальных. И сам он немножко… того.

Хотя этим «немножко» я ему еще комплимент делаю.

– Итак, о проблеме. Хотя это правильнее назвать катастрофой… Дело в том, что несколько месяцев назад министра военных дел нашли без сознания в его же кабинете. Сначала все думали, что он каким–то образом впал в кому, потому что, как бы не старались наши целители, он не приходил в себя. Но прошло несколько недель, а его состояние оставалось неизменным. Тогда, обеспокоившись, я послал в Морию запрос на талантливого мага, который смог бы помочь министру, потому как мои собственные демоны оказались бессильны. Прислали почему–то некроманта, с опытом целителя, впрочем. Он–то и смог определить, что министр не впадал ни в какую кому.

Хм, некромант с опытом целителя? Уж не придворный ли маг навещал Глациас? Больше никого, подходящего под это описание, я не знаю. Все–таки целительство и некромантия разделены по дихотомическому принципу, и редко где найдешь специалиста по обоим направлениям.

– И что же на самом деле произошло с этим демоном? – подозрительно поинтересовалась я.

– Он лишился души, – последовал краткий ответ.

Что–о?! Но это же невозможно!

– В каком это смысле? – тревожно нахмурила я брови.

– В самом прямом. Тот некромант установил, что тело министра совершенно здорово, а вот душа просто–напросто отсутствует. Спустя неделю случай повторился. На этот раз с моим Старшим советником.

– С отцом Беллатрикс ма Ракуэль? – удивилась я.

– Нет, Себастьян ма Ракуэль занял это место совсем недавно. Я имел в виду предыдущего советника. И где это ты успела познакомится с этой стервой, Беллатрикс?

Ну надо же, а красотка Бель, оказывается, не в фаворитках ходит. Даже странно, ведь учитывая ее привлекательность и высокомерие, ей только в королевы и метить.

– В галерее. Мы с Фауксом случайно наткнулись там на нее.

Мефистор вопросительно приподнял бровь, но промолчал.

– Так что там с советником? – нетерпеливо поторопила я его.

Повелитель фыркнул, но послушно продолжил:

– У него наблюдались те же симптомы, что и у министра. Некромант подтвердил мои догадки насчет души – у советника она тоже отсутствовала. Человек не смог предложить ничего толкового, а потом просто не имел возможности – следующей, третьей жертвой, стал он сам, – я мысленно присвистнула. Все–таки вот так взять и одолеть королевского мага… – Я еле замял дипломатический скандал тогда. Четвертая жертва последовала через день. Ею стал министр обороны. Его тоже нашли в собственном кабинете без сознания. Я опять послал запрос в Морию, на этот раз именно на некроманта. Ваш король вынужден был согласиться, так как я ему… скажем так, немножко пригрозил.

На последних словах демон довольно прищурился, воспоминания явно доставляли ему удовольствие. У–у, садюга, самая настоящая садюга!

– Присланный оказался хорошим специалистом и даже смог установить, что души можно вернуть обратно, а изъяты они были определенно каким–то древним артефактом. Но и он долго не продержался – его нашли в саду, прилегающем к дворцу. Шестой жертвой пал еще один мой советник, старый друг отца, демон, которому я доверял безоговорочно, – тут в голосе Повелителя проскользнула неподдельная грусть. Я удивленно подняла на него глаза. – Прибыл третий человек. Но он не успел ни в чем даже разобраться, в тот же день упав с лестницы и сломав себе шею. Это был уже просто несчастный случай, мои маги проверяли – падение не было подстроено. Четвертый прибыл только на следующей неделе, когда произошло еще одно нападение – без души осталась, как ни странно, моя фаворитка. Странно потому, что до этого жертвами становились политически значимые лица.

– Женщина, – хмыкнула я.

– Прости, что? – недоуменно посмотрел на меня Мефистор. – Причем тут женщина?

– Могу поспорить, что в нападениях замешана женщина.

– С чего ты взяла?

– Боже, но это же очевидно, – закатила я глаза. – Из–за чего еще, кроме женской зависти, могла пострадать твоя любовница? До этого без души оставались приближенные к тебе и политике демоны, откуда следует, что против тебя, скорее всего, готовится заговор. Но это ты и сам уже, наверное, понял. А вот нападение на фаворитку Повелителя выбивается из общей схемы. Не думаю, что она имела на тебя влияние, так? – дождавшись оскорбленного кивка мужчины, я продолжила. – Значит, произошло что–то непредвиденное, что заставило неизвестных заговорщиков от нее избавиться. И тут становятся возможными два варианта развития событий – либо твоя фаворитка стала свидетельницей чего–то такого, о чем ей знать не следовало, но в этом случае ее логичнее было бы просто убить, либо перешла дорогу женщине.

– Почему не мужчине? Ведь он мог ее возжелать, а она отказала.

– Не тот стиль, – поморщилась я. – Мужчина бы не стал опускаться до убийства или лишения души. Отомстил бы как–нибудь по–другому. А вот женская ненависть – это по–настоящему опасная штука. Разъяренная женщина вполне может опуститься даже до самой изощренной мести.

– Ты можешь оказаться права, – Мефистор задумчиво прикусил губу, невидящим взглядом смотря куда–то выше моего плеча.

– Что было дальше? Я имею ввиду, после нападения на твою любовницу?

– После? – очнулся демон. – А, да. Мория прислала еще одного некроманта. Естественно, только благодаря очередной моей вежливой «просьбе». На этот раз это был какой–то мрачный, брутальный тип, постоянно ходящий в черном балахоне. Да еще и с вечно сальными волосами. Мне он, если честно, жутко не нравился. Просто насиловал мое чувство прекрасного! Но через недельку и этот пополнил ряды бездушных, чему я только радовался. А потом прислали тебя. Уже не серьезного специалиста, а как откуп, я так понимаю.

– Я, надеюсь, не насилую твое чувство прекрасного? – язвительно поинтересовалась я, обидевшись на «не серьезного специалиста».

– Нет, что ты. Наоборот, созерцание тебя его всячески ублажает, – сощурившись, ехидно оскалился Повелитель.

Убила бы заразу. Да только потом, скорее всего, убьют уже меня. Так что низзя.

А жаль.

Глава 3. Живые, но мертвые

Она была сложена хорошо, только рука торчала из чемодана.
NN.

– Я хотела бы осмотреть пострадавших, – хмуро проинформировала я Мефистора. – Это возможно?

– Прямо сейчас? – вскинул темно–русые, по контрасту с волосами, брови демон. – Между прочим, другие, те, которые были до тебя, не очень–то спешили произвести «осмотр».

– Да, прямо сейчас, – отрубила я. Он что, думает, я к ним на каникулы приехала? Мне нужно успеть во всем разобраться до того, как начнутся покушения на мою драгоценную персону.

– Как пожелаешь, – насмешливо протянул Повелитель.

Интересно, что его сейчас–то так насмешило? Впрочем, я еще вчера для себя решила не обращать внимания на постоянную смену настроений у этого странного демона. Психа только псих поймет.

Лениво потянувшись на своем троне, Мефистор, поднявшись, вальяжной походкой сытого тигра подошел к двери, пока я в недоумении глядела на него, и уже у порога резко обернулся:

– Так ты идешь? Или мне подождать, пока ты в полной мере не насладишься великолепием окружающей обстановки? Что, впервые видишь такое убранство? Бедная, где же ты жила до сих пор…

Все это было сказано сочувствующим тоном, но с неизменной ехидной улыбочкой на лице. Вот не мог не подколоть, зараза такой! У–у–у, как же у меня ручки чешутся придушить эту хвостатую гадину!

Со свистом втянув в себя воздух, я приказала себе успокоиться. Нетушки, повторения вчерашней вспышки я не допущу!

– У моей семьи во владении находятся поместья, которые ни в чем не уступят по роскоши твоему дворцу, – след каких–либо эмоций в моем голосе не смог бы уловить даже самый чуткий слушатель. Но в следующей фразе я позволила себе оттенок злорадства. – А некоторые, возможно, даже превзойдут.

Тут уже слегка перекосило Повелителя. Еще бы – я не очень тонко намекнула ему, что его дворец уступает владениям людей, причем не королевской крови.

– Что же у тебя за семья–то такая, Софи? – хмыкнул демон, внезапно расслабившись. Его голос был спокоен, разве что проскальзывали нотки любопытства. Ни капли того бешенства, что секунду назад промелькнуло в его взгляде. Не устаю ему удивляться. И вряд ли когда–нибудь устану.

– Семья потомственных некромантов, – пожала я плечами, поднимаясь с кресла и подходя к Мефистору. И тут произошло нечто странное.

Повелитель, почему–то слегка затуманенным взором, в упор поглядел на меня, вынуждая меня посмотреть в его глаза в ответ. Я хотела, но почему–то не могла отвести взгляда от их зелени, которая странным образом дурманила мою голову, заставляя ее кружиться, как от выпитого вина. Мое тело самовольно сделало шаг вперед, а рука стала подниматься, чтобы дотронуться до лица демона, такого притягательного и манящего.

Но неожиданно все закончилось – исчезла одурманенность, пропало нестерпимое желание прикоснуться. Я пару раз моргнула, стряхивая наваждение, и в недоумении посмотрела на свою руку, застывшую на полпути. Потом, подозрительно, – на Мефистора.

– Что это было?

– Прости, не удержался, – без малейшей степени раскаяния в голосе пожал плечами Повелитель.

Ко мне в голову стали закрадываться нехорошие мысли.

– Гипноз?

– Что–то в этом роде. Просто только так можно считывать мысли, – на удивление искренно ответил демон.

Блин, они еще и мысли читать умеют…

– И что, каждый так может? – с нарастающей паникой посмотрела я на мужчину. Я же даже не заметила, что на меня воздействуют, такого уровня было мастерство!

– Нет, что ты, – сардонически усмехнулся Мефистор, а у меня как камень с души свалился. Раздражение, появившееся было от бесцеремонного вмешательства в мою голову, быстро стихло, сменившись любопытством. Ну гипноз и гипноз… Извинился же, даже несмотря на свой статус Повелителя. Пусть и только на словах, но все же.

– У большинства из нас не хватит сил даже на то, чтобы простейший приворот на несколько минут с помощью гипноза совершить. Несмотря на легенды, которые ходят о демонах среди людей, наша раса изобилует бездарями, которых хватает только на бытовую магию и махание бесполезными железками.

– Ты не любишь оружие? – удивилась я. Всегда думала, что мужчинам только дай мечом поиграться, а тут такой сюрприз.

– Демон должен уметь драться в первую очередь с помощью своего тела, а не посторонних предметов, – категорично заявил Мефистор. – И да, я считаю оружие только помехой в бою. Другое дело когти, хвост и клыки. Они никогда не подводят и всегда с тобой.

Надо же… Теперь мне понятно, почему пошли слухи о демонах–людоедах.

– Э–э, хвост? – я с сомнением поглядела на упомянутую часть тела Повелителя с все той же кокетливой кисточкой на конце в виде сердечка.

Демон, проследив за моим взглядом, возвел глаза к потолку.

– Люди! – как будто это что–то объясняло, фыркнул он, но, увидев мою хмурую физиономию, сдался. – Ну хорошо, смотри!

И, небрежно взмахнув хвостом, приблизил его ко мне.

– Пощупай кисточку, – заметив мое недоумение, приказал мужчина.

Я осторожно взяла гибкий хвост рукой, а другой медленно прошлась от стороны основания к кончику, а затем обратно. Какой мягкий на ощупь, я бы даже сказала бархатистый… Прелесть!

– Кхм, я говорил про кисточку, – сдавленно проговорил Мефистор, почему–то сжимая ладони в судорожные кулаки и прикрывая глаза.

– Тебе неприятно? Прости, – я быстро убрала гладящую ладонь. Со стороны демона послышался вздох, облегчения, наверное. Нужно побольше узнать об особенностях строения этой расы, а то вдруг еще где–нибудь сяду в лужу.

Я опасливо пощупала мягкое сердечко на конце и с удивлением обнаружила что–то твердое. Пальцем убрав густые волосинки, я смогла увидеть, что в сердцевине кисточки находится длинный клиновидный шип, покрытый металлическими пластинами, даже на вид очень острый.

Для эксперимента я провела мизинцем по острию. На коже моментально появилась красная полоска.

С удивленным хмыканьем стерев кровь, я отметила, что даже не заметила боли от ранения.

– Все–то тебе проверить надо, – проворчал демон, хватая меня за пораненную руку. И под моим недоуменным взглядом осторожно погладил место пореза. Когда он убрал свою ладонь, я увидела, что от ранки не осталось и следа.

– Спасибо, – растерянно пробормотала я. С чего бы это его на благотворительность потянуло?

– Не за что, – усмехнулся Повелитель. – Просто ты мне нужна живой и здоровой. А то вдруг работу не сможешь выполнить… Кто вас, некромантов, знает? Я один раз бывал на ритуале своих магов, так там на теле заклинателя ни в коем случае не должно было быть никаких царапин, иначе вызываемый дух мог наброситься и утащить к себе в Бездну. По праву крови, так это они, кажется, называли…

Я беззлобно фыркнула. Ну и ритуалы проводятся здешними магами. Впрочем, чему я удивляюсь? Это же демоны. И, как сказал Фаукс, не стоит верить доброжелательной маске при первой встрече. Не дай Боже стать их врагом, и эта маска слетит в считанные мгновения, явив миру лик убийц и кровожадных тварей. Хотя и среди них есть симпатичные особи. Взять де Гредина к примеру…

Странно, но сейчас, вспоминая темноволосого демона, я почему–то не испытывала того наплыва чувств, происходящего со мной при встрече с ним. И тут в голову постучалось неясное воспоминание.

– Мефистор… Меф, – на былое сокращение его имени Повелитель отреагировал неожиданно спокойно, только уголок губ слабо дернулся, но в остальном демон ничем себя не выдал и ничего не сказал. Я же пыталась привести мысли хоть в относительный порядок, но каждый раз, когда я пыталась понять, что именно меня так взволновало, то как будто натыкалась на невидимую стену в своем сознании. Тогда я решила зайти с другой стороны, а именно от первоначальной причины такого состояния. – Ты говорил что–то про привороты с помощью гипноза…

Демон, помолчав, медленно смерил меня задумчивым взглядом, как будто что–то оценивая или прикидывая. Но спустя несколько секунд появившаяся было нерешительность ушла из его глаз, сменившись уже привычной лукавой смешинкой. Я же сделала себе в уме заметку, чтобы не забыть на досуге подумать над таким странным поведением. Впрочем, у Мефистора мало что не странное.

– Сильные из нас способны на ментальный приворот длительного действия, – растягивая слова, словно нехотя протянул Повелитель. – Правда, даже он действует только на близком расстоянии, где–то пять–шесть метров, в остальное время привороженная «жертва» вполне вменяема.

– Что значит «вменяема»?

– При подобном привороте объект, находящийся под воздействием демонской магии, ощущает нечто вроде дурмана, почти неестественное влечение к демону… – испытывающее глядя на меня, словно чего–то ожидая, медленно проговорил Мефистор. – Хотя и сохраняет способность логично мыслить относительно всего остального, не касающегося личности зачаровавшего его. Но адекватным это состояние все равно не назовешь…

Настойчиво просилась какая–то мысль, какая–то догадка, но только я попыталась оформить ее в более ясную форму, как в моей голове внезапно взорвался фейерверк боли. Глухо застонав, я почувствовала, как подогнулись колени, и уже ожидала встречи с каменным полом, но в последний момент меня подхватили чьи–то руки. С трудом повернув голову, я увидела склоненное надо мной лицо светловолосого демона. И, могу поклясться, по его глазам было видно, что он прекрасно понимал, что со мной произошло. В отличие от меня…

– Что… что это было? – еле ворочая языком, спросила я, кое–как вставая на ноги и отмахнувшись от Повелителя, попытавшегося было поддержать меня. – Я сама.

– Ничего, – пожал плечами мужчина, отходя от меня. – Наверное, переутомление.

– На почве чего? – хмыкнула я и с сарказмом добавила. – Или это все из–за новых впечатлений?

– А хоть бы и так, – холодно оборвал меня демон, впившись в меня взглядом очень голодной акулы. – Сказано же тебе, ничего важного. Так чего снова рот открыла?

От хищного выражения его глаз у меня по телу непроизвольно пошли мурашки. Пытаться что–либо выяснить сразу расхотелось. Все–таки моя шкурка мне еще дорога. А про этот странный приступ потом разузнаю. Хотя эта свинья могла бы быть и повежливее – не с крестьянкой, чай, разговаривает.

– Я всего лишь спросила, – тихо заметила я, мрачно глянув на него исподлобья.

– Ладно, извини, – примирительно сказал Мефистор, увидев мой хмурый вид. Его напряженная до этого поза сменилась более расслабленной. – Мне действительно не стоило реагировать так резко. Но на будущее запомни – есть вещи, которые тебе знать не следует. Я и так многое рассказываю.

Помолчав несколько секунд, я все–таки кивнула. Он действительно многое мне позволяет. Панибратский тон, подколки, свобода действий – мало кто из королей разрешил бы подобное к себе отношение. А этому все ничего, как будто так и надо. Хотя и откровенно пугают эти его резкие перемены настроения. Не знаешь даже, что будет в следующую секунду – толи убить тебя захочет, толи посмеяться над тобой. Кстати…

– Скажи, а почему ты действительно так много мне рассказываешь? – задала я интересующий меня вопрос. – И про особенности демонов, и то, что раса не так сильна и опасна, как думают люди… Откуда ты знаешь, вдруг я использую это против вас? Не боишься, что человеческий род захочет стереть вас с лица земли, получив такую информацию? И земли получены, и опасный противник уничтожен.

– Может, пойдем? – Повелитель сделал приглашающий жест рукой в направлении двери. – А по дороге я отвечу на все твои вопросы. Точнее, на те из них, на которые смогу ответить.

Своевременная поправка. Спрашивай, что хочешь, а я уж подумаю, отвечать ли мне. Хотя… это справедливо.

Дождавшись, пока мы выйдем из залы в дворцовые коридоры, в которых уже вовсю кипела своя, придворная жизнь, демон начал говорить:

– Ты спрашиваешь, почему я так много тебе рассказываю? Для начала потому, что все приведенные тобою доводы «против» – просто ерунда. Для людей мы всегда были, есть и останемся сильным, более того, не побоюсь сказать, непобедимым противником. То, что я говорил тебе о несостоятельности большинства из нас, не значит, что они таковы для человеческой расы. Даже самый ничтожный, самый завалящий демон стоит пяти обученных людских воинов. А ведь нас не намного меньше, чем людей. Разница составляет около десятка тысяч, плюс–минус тысяча.

– Вас так много? – удивилась я, сохраняя, впрочем, невозмутимое выражение лица – нечего демонстрировать придворным ненужные эмоции. Кстати, Мефистор в отличие от Фаукса не удостаивал кивком даже очень знатных по виду демонов. Когда те делали книксены и поклоны, он просто смотрел сквозь них, ничем не давая понять, что увидел приветствие. Наш король в этом плане попроще – и со служанкой порой не брезгует поболтать. Правда, насколько я знаю, он так только с симпатичными себя ведет, но все же разница, как говорится, на лицо.

Да и вообще Меф разительно изменил свое поведение, забыл про смешливость и величественно ступал по мраморному полу, высоко подняв подбородок и выражая всем своим видом презрение к обычным людям… то есть демонам. Таким я впервые увидела Повелителя, входящего в тронную залу, где я сидела, дожидаясь аудиенции. Наверное, подданные знают его именно таки – неприступным, с плещущейся в холодных глазах жестокостью и беспощадностью. Сейчас даже у меня не поворачивался язык назвать его неуравновешенным психом, как я обычно величаю этого демона. Хорошо все–таки, что большую часть времени мне приходится общаться с Мефом, а не с Повелителем, таким, каким он известен придворным.

Мы тем временем уже прошли ту самую картинную галерею, где я встретила красавицу Беллатрикс, и теперь завернули в какой–то боковой коридор. Который, к слову, если бы не Мефистор, я бы и не заметила, несмотря на всю свою хваленую зоркость, которой славятся некроманты (еще бы, ночами по кладбищам лазить, отлавливая загулявших упырей – тут без хорошего зрения туго придется).

– А что ты хотела? – пожал плечами на мой вопрос демон. – Мы живем очень долго, рождаемость высокая… Другое дело, что детей заводим мы как минимум раз в пятидесятилетие – выращивать маленького демоненка очень трудно, это требует постоянного контроля его родителей и неусыпное внимание со стороны многочисленных нянечек. У меня, к примеру, в детстве было пятнадцать таких вот нянек, и все равно им не всегда удавалось уследить за мной.

Пятнадцать? Немало…

А как же его родители? Впрочем, у этих вряд ли оставалось достаточно времени на своего отпрыска – правители, как никак. Вот он и вырос таким… кхм, каким вырос.

– Мать тоже уделяла мне много внимания, – как будто прочитав мои мысли, заметил мужчина, позволив себе слабую усмешку. – И очень любила, потому что я был единственным ребенком в семье – мама не могла больше родить после меня.

Теперь мы спускались с винтовой лестницы, спиралью уходящей куда–то вниз. Наверное, в подземелья. Придворных, к слову, на нашем пути уже не встречалось, поэтому я наконец–то немного расслабилась – не люблю быть на виду у общественности.

– А отец? – задумчиво прищурилась я. Вопрос был с подвохом, потому что если его отец тоже любил своего сыночка, а он в благодарность отправил папочку на тот свет, я лично поостерегусь еще раз приблизиться к такому мерзавцу. Но Повелитель развеял мои сомнения:

– Ему на меня было откровенно плевать. В юности я одно время даже ненавидел его.

– За что?

– Он убил мою мать, – сухо ответил Мефистор. – А я в отместку убил его, и ни разу не пожалел потом об этом. С его смертью ненависть тоже ушла, оставив просто привычное равнодушие.

А Фаукс, как, наверное, и все остальные демоны, считает, что Меф убил своего отца из–за власти. Но какие однако сюрпризы таит в себе Повелитель… Мне, если честно, стало чуть легче, когда я поняла, что это отцеубийство было хоть как–то оправдано.

– Насколько я понял, у людей выше вас стоит только король? – мужчина первым нарушил возникшую после его слов неловкую паузу. – Я про твою семью.

– Да, с потомственными некромантами приходится считаться даже королевскому роду, – я охотно поддержала выбранную тему, чтобы отвлечься от подступающей тошноты. Винтовая лестница все не заканчивалась, и у меня уже начала кружиться голова. – Тем более существуют всего две таких семьи или, как принято у нас называть, Гнезда. Одно из них основано моим предком Вальцтавом Ратковским, второе – зеловежцем Аланиелом Сержским. Семья последнего, к слову, до сих пор обретается в Зеловежии[1], как и моя – в Мории. Вообще–то это очень почетно для государства, если на его землях проживают потомственные некроманты, и это еще один повод не раздражать их, чтобы не переселились в какую–нибудь страну по соседству. Кстати, Мефистор, разве ты не должен знать все это сам? Ведь правители должны разбираться в устройстве политического аппарата соседствующих государств, разве нет?

– Подробности меня никогда не интересовали, – равнодушно бросил Повелитель. – Достаточно знать экономическую и политическую ситуацию в целом. Ведь царство демонов не поддерживает никаких контактов с другими континентальными странами, за исключением торговли. Но опять–таки эта торговля односторонняя – у нас натуральное хозяйство, и мы почти ни в чем нуждаемся. В отличие от людских государств, которые зависят от нас, потому что мы поставляем им редкие ингредиенты и драгоценные камни. Но это все неважно. Расскажи лучше, как вы сумели сохранить свой род? Неужели ни разу не было мезальянсов? И как же девушки вашей семьи?

– Девушке в моем Гнезде разрешено выйти замуж только за некроманта, неважно, кто он по происхождению, главное, чтобы сила была. Иначе – позор и изгнание из рода. Но вопреки людским законам не она, девушка, берет фамилию мужа и уходит в его семью, а наоборот. И, поверь, протестующих ни разу не находилось. Да и кому не хочется войти в Гнездо потомственных некромантов? Ведь это дает такие привилегии. Но, как бы то ни было, таким вот немудреным способом наш род сохраняет свою целостность, разрастаясь, наоборот, со временем. Бездна, да когда же закончится этот бесконечный спуск?!

– Подземные лаборатории находятся очень глубоко – примерно на расстоянии нескольких километров от земли, – усмехнувшись, объяснил Мефистор. – Я по началу тоже никак привыкнуть не мог, а потом ничего, приспособился.

– Зачем вообще держать пострадавших там? – проворчала я, мрачно прикидывая, сколько нам еще осталось и останусь ли я к тому времени живой.

– Расскажи поподробнее о своей семье, – попросил демон, не утруждая себя ответить на мой вопрос. Я только вздохнула и бросила выразительный взгляд в его сторону, отчего чуть не упала, шагнув мимо ступеньки. Хорошо еще, что успела вовремя схватиться за перила. Поморщившись от собственной неуклюжести, я хмуро спросила:

– Ну и зачем тебе это? Знать о моей семье?

– Интересно, – вызывающе прищурился мужчина. Фыркнув, я без особой охоты стала рассказывать.

– В нашем Гнезде всем заправляет моя мать. Вообще в обоих родах – и Ратковских, и Сержских, есть главы семейств. В моем эту роль раньше исполнял отец, и когда его убили, мы оказались буквально обезглавленными. Но тут уже моя мама не растерялась и решительно взвалила все обязанности, исполнявшиеся раньше ее мужем, на свои плечи. У нее очень хорошо все получается. По управлению поместий, да и вообще курированию Гнезда. И подходящие партии для членов рода тоже отыскивает она. Многие из нас обручены практически с детства. Мама ищет знатные семьи, где родились дети, отмеченные меткой смерти, и предлагает им договор. Никто обычно не отказывается. С момента договоренности ребенок такой семьи больше не принадлежит своим родителям. Он становится заочно членом нашего Гнезда. Считается, что паре очень повезло, если они смогли достигнуть хотя бы дружеских отношений, – с оттенком грусти закончила я.

– А ты? Тебе тоже отыскали партию? – тихо поинтересовался Мефистор, поддерживая меня за локоть, потому что на очередном витке лестницы я опять чуть не упала, поскользнувшись на неровности ступеньки. Кивнув в знак благодарности, я зло ухмыльнулась:

– Разумеется, я не стала исключением. Да и как я могу подвести мать? С детства я слышала от нее требование быть лучшей во всем, чтобы не разочаровывать ее. Так и было. Сначала домашнее обучение – я старалась показывать лишь отличные результаты. Учителя не могли на меня нарадоваться. Во всем остальном – примерный ребенок, который никогда не капризничает и не проказничает. Затем – учеба в УНИЦе, где я тоже стремилась быть лучшей студенткой, и не могу сказать, что у меня это не получилось. Единственный раз, когда я пыталась сказать «нет», был случай с объявлением моей помолвки, произошедший четыре года назад. Мне было шестнадцать, когда мать открыла мне имя моего жениха. Ладий де Тренвортц… – из груди невольно вырвался невеселый вздох. – Я его даже не видела никогда. Все, что я о нем знаю – это то, что он герцогский сын, и ему сейчас около двадцати пяти.

– И что ответила твоя мать на возражения?

– Наказала, – бесцветно ответила я. – Но я не хочу рассказывать, как именно.

Воспоминания о том дне навсегда врезались в мою память. О, моя мать обладала богатым воображением. И придумала поистине запоминающееся наказание. Жестокое? Даже чересчур. Но я не осуждаю ее, нет. Ведь жестокость у нее в крови.

Она – некромантка. И этим все сказано.

А вот мне всегда не доставало беспощадности, и из–за этого я чувствовала себя неполноценной. Еще бы, в нашей семье такое качество – показатель того, что ты достоин.

Но я… я не умела быть такой. По крайней мере, в детстве. Я притаскивала в замок бездомных котят, выхаживала раненных зверьков и птиц, пытаясь скрыть это от матери. Но мне не удавалось. Она всегда узнавала. Но не запрещала делать это снова. Просто на моих глазах приказывала отдать животное повару, чтобы он подал его на стол. А за ужином я давилась, но под пристальным взглядом матери послушно ела. И старательно заталкивала слезы вглубь себя.

Потом я перестала это делать – приносить зверей. Пыталась, как могла, залечить их ранки на месте, но если не удавалось, то, пусть и с тяжестью на сердце, но заставляла себя уйти. Думала, что пусть уж лучше они погибнут от ранения, чем по моей вине. Мать была довольна, решив, что перевоспитала меня.

Со временем я научилась при необходимости быть жестокой. Просто запрятала все чувства за стеной, выстроенной мною самой у себя в душе. С тех пор маленькая девочка Софи превратилась в ту, которой являюсь я сейчас – настоящую некромантку, сдержанную, эгоистичную… равнодушную. Лишь для Риты я открывала свои чувства. А сейчас почему–то делюсь с ними и вот с этим зеленоглазым демоном.

– Все, спуск кончился, – с долей облегчения выдохнул упомянутый. Я с удивлением подняла глаза и только сейчас заметила, что стою на предпоследней ступеньке, казалось бы, бесконечной лестницы. Надо же, за всеми этими воспоминаниями совершенно потеряла связь с реальностью.

– Слава Богу, – я спрыгнула через высокую ступеньку вниз и с удовольствием ощутила под собой нормальную, ровную поверхность.

Чувство дурноты, не покидавшее меня все это время, наконец–то отступило, и я вполне твердым шагом поспешила за Повелителем, уже заворачивающим за угол темного коридора, к которому нас вывела лестница. Нагнав его и вновь подстроившись под его широкий, стремительный шаг, я полюбопытствовала:

– А куда именно мы идем?

– Среди лабораторий находится изолятор, куда в случае химической аварии помещают на карантин обследоваться. Там же разместили и обездушенных.

– Почему там? – задала я ранее интересующий меня вопрос.

– А где еще? – дернул бровью демон, соизволив ответить на этот раз. – Во дворце больше нет подходящих мест, таких же скрытых и безопасных, а держать пострадавших где–то в городе – это просто сумасшествие. Да и тоже, в общем–то, негде. А так и близко, и безопасно для самих обездушенных. Точнее, для их тел.

Понимаю. У таких высоких чинов, как советники и министры, наверняка найдется немало врагов, готовых с радостью воспользоваться беспомощным состоянием своих недругов. Да и у любовницы Повелителя тоже должно быть есть завистницы, которые не упустят шанса подпортить личико соперницы. Придворные дамы – они везде придворные дамы, с одними и теми же интригами и типом поведения.

Тут мы оказались около кованной узкой двери с небольшим кружком в центре, посередине которого находился отпечаток когтистой ладони. Мужчина положил туда свою и несколько раз повернул влево и вправо в определенной последовательности. Заскрежетав, дверь распахнулась.

Надо же, какой интересный способ кодировки. Прямо как с руническим замком, где нужно выделить, тоже в особом порядке, заданную последовательность рун, и только тогда замок откроется.

Мы вышли в просторную… ну, больше всего это напоминало пещеру или природный грот. Мы находились на самом верху, у начала широкого мостика, ведущего на другую сторону. Отсюда открывался вид на множество помещений, находящихся внизу и отгороженных друг от друга стенами из прозрачного материала. В них сидели, что–то писали, добавляли разноцветные жидкости в мензурки и проводили какие–то опыты сотни две демонов. То тут, то там раздавались звуки взрывов, приглушенные, наверное, из–за ограждения, а также неясные голоса, яростно спорящие о чем–то. Ученые…

– Здесь ведут работу над новыми разработками? – спросила я у Мефистора, имея в виду ингредиенты для зелий, которыми славились демоны.

– Меньше знаешь – дольше будешь, – предостерегающе глянул на меня тот, легонько подталкивая в спину по направлению к мостику.

Ясно. Предел для разрешенного мне любопытства все же существует.

Я, не сказав ни слова, послушно перешла через мостик, спиной ощущая идущего за мной Повелителя. Перейдя на другую сторону, увидела перед собой единственный проход и, логично заключив, что это то, что нам нужно, шагнула в темный проем.

Вышли мы в большую квадратную комнату, которая была заставлена узкими кроватями, застеленными однотонно синим бельем. На кроватях лежали четверо демонов, симпатичная светловолосая демоница и трое людей. А вот и обездушенные.

В дальнем углу в глубоком кресле–качалке сидел, прикрывшись пледом, пухловатый демон. На его лице совсем не было морщин, но волосы, забранные в аккуратный хвостик, своей белизной могли соперничать с январским снегом. Да и глаза, выцветшие, блекло–голубого оттенка выдавали истинный возраст сидящего. При виде нас демон не спеша поднялся и склонился в немного нелепом поклоне перед Повелителем.

– Оставь все эти церемонии, Берий, – нетерпеливо отмахнулся на это Мефистор. – А то я себя неловко чувствую – ты же еще моего деда на колени брал.

Какие, однако, сюрпризы продолжает приносить Меф. От него никак не ожидаешь, что он относится с почтением к старшим по возрасту. Должна признать, что хоть этот демон и псих с неадекватными подчас реакциями, но в определенных достоинствах ему не откажешь. Есть в нем какое–то… благородство, что ли.

Ой, что–то меня куда–то не туда унесло. Мысли вон не совсем нормальные появились. Наверное, сумасшествие – это заразно.

– Это Софи Ратковская, – представил меня Повелитель. – Вы, наверное, не знаете – она приехала к нам из Мории на практику.

– Рад знакомству, госпожа Ратковская, – приветливо улыбнулся мне Берий и повернулся к Мефистору, вопросительно приподняв бровь. – На практику, говоришь?

– И заодно попробовать разобраться с нашей проблемой, – с усмешкой сознался тот. – Как твои подопечные?

– Все так же, – вздохнул старый демон. – Лежат пластами и ни на что не реагируют.

– Софи? – посмотрел на меня Меф и, дождавшись, пока я не отвлекусь от созерцания Берия, продолжил. – Ты не против нашего с Берием присутствия, или тебе нужно быть одной?

На свою бывшую любовницу он, кстати, даже не глянул. Хотя вряд ли у него были какие–то к ней чувства, убитым горем по виду его не назовешь.

– Оставайтесь, – пожала я плечами. – Не думаю, что вы мне помешаете.

Подумав, я подошла к высокому, хотя здесь будет уместнее сказать «длинному» демону, лежащему слева от меня. Деловито закатав рукава, я приблизила обе руки к груди обездушенного и прикрыла на секунду глаза, чтобы сосредоточиться.

Миг, и мои кисти уже по запястье погружены в плотное марево синеватого свечения над телом обездушенного. Напряженно прищурившись, я немного поводила руками из стороны в сторону, пока не нащупала маленький комочек, от которого отходила тонкая энергетическая нить. Вот оно, преимущество некромантов, обладающих «живой» магией, в действии – возможность раскрывать и читать ауру со всеми ее силовыми остатками и следами задействованной энергии. Могу поспорить, что некроманты до меня так бы не смогли. А потому не нашли то, что обнаружила я.

Запечатав ауру обратно, я резким движением стряхнула оставшиеся капли силы, голубыми каплями осевшие на моих ладонях. Задумчиво посмотрев в последний раз на неподвижное тело демона, лежащее передо мной, я обернулась к Берию и Повелителю.

Наткнувшись на вопросительный взгляд второго, со вздохом стала рассказывать о сделанных мною выводах:

– Они не лишились души. Просто она находится вне тела, из–за этого связь между духом и разумом ослаблена, но не исчезла. Зато я точно могу сказать, что артефакт, с помощью которого эти души похитили и куда, соответственно, поместили, находится в стране, более того, не так далеко от Глациаса, а быть может, даже в самом городе.

– Почему ты так решила? – с проскальзывающим волнением в голосе спросил Мефистор.

Беспокоится о жертвах все–таки…

– Связь ослабевает с нарастанием расстояния. И в какой–то момент просто рвется. Душа достигает своей точки невозвращения, если ты понимаешь, о чем я. А на данный момент связь, хоть и хрупкая, но есть. И это значит, что вернуть души не составит труда – нужно только отыскать артефакт. Или хотя бы выяснить, какой именно способен на подобное. Тогда, возможно, я смогу найти обходной путь и «вылечить» обездушенных даже без него.

– Но как ты собираешься это узнать? – мгновенно сникнув, хмуро поинтересовался Повелитель. – В мире существуют тысячи артефактов. Причем о многих из них никому даже не известно. К тому же могли создать что–то совершенно новое.

Я на это лишь хитро улыбнулась.

– Вам повезло, потому что я знаю способ сделать это. Но для этого нам придется навестить сегодня кладбище, – на последнем слове я предвкушающее сощурилась.

– Не расскажешь, что именно это за способ, раз для воплощения его в жизнь нужно посетить такое… хм, нежизнерадостное место? – Меф явно чувствовал себя неуютно от подобной перспективы. – И почему «нам»? Ты могла бы сходить сама…

– Ты боишься побывать на кладбище? – удивленно посмотрела на него я.

– Нет, что ты, – замялся Мефистор, а Берий смерил его почему–то ехидным взглядом. Нет, он что, правда боится, что ли?

– Просто мне нужен будет еще один человек… то есть демон. Но если ты хочешь, я могу взять Фаукса того же.

– Нет! – мгновенно вскинулся Повелитель. – С тобой пойду я. И точка!

Я растерянно моргнула. Это я чего–то не понимаю, или у него опять очередной таракан в голове зашевелился? То мнется, как девица на выданье, то вдруг набрасывается, что другого хочу взять. Впрочем, ладно. Идет – и хорошо.

Тут мне вспомнилась поистине ужасная вещь.

– Меф, – севшим голосом спросила я набычившегося демона, не обращая внимания на округлившего, услышав такое обращение, глаза Берия. – А обратно мы что, по той же лестнице подниматься будем?

Мужчина в ответ несколько секунд непонимающе на меня смотрел, растеряв свое «праведное» возмущение, а потом вдруг… захохотал.

– Что? – я еле удержалась от того, чтобы покрутить у виска пальцем.

– Не бойся, – выдавил демон, отсмеявшись. – Обратно мы будем подниматься с помощью локального телепорта.

– Какого еще телепорта? – подозрительно посмотрела я на него. – Постой… так мы и спуститься так могли?

– Ну да, – довольно усмехнулся Повелитель.

– Тогда почему мы пошли по лестнице? – я говорила тихо, но мой голос все равно под конец сорвался на шипение.

Мефистор с опаской покосился в мою сторону, на всякий случай отодвинувшись за спину седовласого демона, который все это время лишь хитро улыбался.

– Чтобы разговорить тебя… Когда еще бы шанс выпал. Хотя я под конец и сам не рад был, честное слово!

Я несколько секунд, не говоря ни слова, просто смотрела на Мефа, пытаясь отыскать в его зеленых глазах хоть каплю совести.

Не нашла, и с усталым вздохом выразительно возвела взор к потолку. Повелитель, поняв, что я уже не сержусь, довольно ухмыльнулся.

– Раз претензий нет, тогда пошли, – кивнув на прощание Берию, он схватил меня за локоть и потянул к дверце в другом конце комнаты. Я поморщилась на такую бесцеремонность, но ничего не сказала – очень уже хотелось попасть обратно в свою комнату. Нужно приготовиться к ночной вылазке на кладбище.

* * *

Мефистор, когда мы вышли из локального телепорта уже на одном из верхних этажей дворца, внял моей просьбе и провел в комнату по потайным коридорам, избавив от необходимости терпеть суету дворцовой жизни. Напомнив, что к десяти часам он должен быть у моих апартаментов (демон скривился при воспоминании о предстоящей прогулке на кладбище), я распрощалась с ним до вечера.

Оставшись одна, с удовольствием приняла ванную и теперь, завернутая в одно полотенце, стояла, прислонившись лбом к окну. Стекло приятно холодило распаренную после горячей воды кожу, а по его поверхности то и дело скатывались крупные капли воды, стекавшие с моих мокрых волос. Я уже давно могла высушить их магией, но почему–то медлила.

Это был странный день. Проведенный с не менее странным демоном, которому я неожиданно для себя рассказала так много о своей жизни и своей семье. Наверное, это из–за того, что давно хотелось кому–то выговориться. Поделиться тем, что наболело.

Хорошо еще, что в жилетку ему плакаться не начала. И правда, что это со мной сегодня было? Про жениха вообще только Рита знает, а больше я никому не рассказывала. А тут непонятному демону, которого я знаю всего два дня и который никак не заслужил мое доверие (а даже наоборот), выболтала. Хотя… с ним так просто. Не надо озабочиваться соблюдением этикета (зачем, если Меф сам на него плюет в моем присутствии?), не надо постоянно следить за сохранением непроницаемой маски на лице.

Находиться рядом с ним на удивление легко. Можно даже получить удовольствие от такого общения… Хотя нет, это уже слишком. Пора заканчивать размышлять на эту тему, а то мало ли до чего еще додумаюсь.

Но в любом случае, что сделано, то сделано. А мне еще готовиться к вечеру надо. Все–таки моя задумка требует определенных усилий.

Глава 4. Смерть и прошлое

Чем удобряли, то и вылезло!
Софи о мертвяках.

Когда в очередной раз раздался стук в дверь моей комнаты, я заканчивала прилаживать пояс с необходимым для сегодняшней вылазки инвентарем. Застегнув последний замочек, искусно вделанный в металлическую пластину, я ловко развернула пояс на бедрах так, чтобы он не доставлял мне неудобств. Стук ожидаемо повторился, но на этот раз он был куда более настойчивым, чем предыдущие, повторяющиеся каждые пять минут. Досадливо вздохнув (подождать не может, что ли?), я негромко бросила в сторону двери, одновременно силой мысли отпирая запор на ней:

– Можешь входить.

В комнату тут же ввалился, другого слова не скажешь, порядком раздраженный Повелитель.

– Почему ты так долго?! Я уже полчаса за дверью околачиваюсь, ожидая, пока твое высочество не соизволит выйти!

Я только пожала плечами, не утруждая себя ответить на столь эмоциональное высказывание, и стала натягивать темную мантию, обработанную специальным составом из стеблей вереска и листьев омелы, сорванной на исходе второй фазы лунного цикла. Этот состав получил название «Мертвой воды» благодаря своей способности облегчать процесс оживления мертвых. Среди некромантов он испокон веков пользуется большой популярностью, так как, нанеся его на одежду или тело, уже не обязательно чертить призывающие пенто– и пиктограммы. Секрет Мертвой воды в том, что ее запах действует особым образом на мертвых, уже в какой–то мере оживляя их. Так что для некроманта остается дело за малым.

– Я к кому обращаюсь?! Думаешь, можно вот так просто игнорировать Повелителя?! – внезапно совсем рядом со мной раздался пробирающий до костей рык. Медленно развернувшись, я увидела перед собой искаженное лицо разъяренного демона. Понимая, что любое мое неосторожное движение может его сейчас спровоцировать, я, неподвижно замерев, посмотрела ему прямо в глаза и с оттенком презрения произнесла:

– Вам надо лучше держать себя в руках, Повелитель. Иначе не долго продержитесь на своем троне. Сомневаюсь, что демонам нужен правитель–истеричка.

Мой холодный тон и нарочито официальное обращение, очевидно, подействовали, потому что Мефистор после моих слов сначала как–то удивленно на меня посмотрел, а из его зеленых глаз ушла неподдельная ярость, сверкавшая там секунды назад. А затем он просто… рассмеялся!

Да что там рассмеялся, он захохотал так, что я начала опасаться, как бы это точно не было истерикой.

– Хорош ржать, не вожак табуна! – буркнула я, не выдержав, вновь сбиваясь на фамильярный тон.

Моя бедная нервная система скоро загнется от его сумасшедшего поведения. Нет, ну какой из него Повелитель демонов, а? Он же даже со своими эмоциями толком справиться не в состоянии!

Хотя когда мы шли по дворцу, он вел себя вполне адекватно для правителя… И с Фауксом нормальным был.

Это что же получается – только я удостоена созерцать эти его «милые» буйства его тараканов? А может у него еще пубертатный период? Точно! Как же я это раньше не додумалась?

– Меф, а ты что, для твоей расы еще подросток? – прервала я веселье демона. Тот даже поперхнулся от такого вопроса, прекратив посмеиваться.

– С чего ты это взяла, – удивление было таким неподдельным, что я начала сомневаться.

– Ну… – замялась я. – Постоянные смены настроения, неадекватные реакции, как сейчас, например…

– Почему неадекватные? – поинтересовался Мефистор с легкой улыбкой на лице.

– Ты считаешь, твой смех минуту назад нормальным?

– А почему нет? – воззрился на меня в недоумении мужчина и ехидно добавил. – Ты была такой забавной…

Я разозлилась. Забавной я была, видите ли!

– И что же именно показалось тебе таким забавным во мне? – в сарказме, звучащем в моем голосе, можно было утопиться.

Но, к моему сожалению, Повелитель, очевидно, хорошо умел плавать.

– Никто меня так еще не осаживал, – хмыкнул Меф. – В тебе умер профессиональный воспитатель.

– Ага, труп уже воняет, – буркнула я себе под нос и уже громче спросила. – И ты ни капельки не разозлился? Даже наоборот, приутих…

– А на что злиться–то? – пожал плечами демон, как будто это что–то само разумеющееся. – Я прекрасно знаю, что временами бываю невыносим. И если бы меня не одергивали, то мой характер мог бы в конец испортиться. Власть развращает, знаешь ли. И очень полезно иметь какой–нибудь сдерживающий фактор. На время твоего здесь пребывания – это ты, поскольку как нельзя лучше подходишь под эту роль.

Мужчина добровольно позволяет, чтобы его воспитывали, более того – сам хочет этого? Здесь точно что–то не так.

Правильно поняв выражение моего лица, Повелитель добродушно усмехнулся:

– Тебе это кажется странным, как вижу.

«Да мне много в тебе кажется странным», – подумала я, а вслух с иронией ответила:

– Разве что совсем чуть–чуть.

– Это потому что ты – человек, – уверенно заявил Мефистор. – Поэтому и не понимаешь. А между тем, почему бы, спрашивается, и не «подчистить» свой характер, благо есть кто–то, кто тебе в этом, пусть и не нарочно, но поможет? Учитывая, что с этим самым характером мне еще жить и жить, то, по–моему, здесь вопроса даже не стоит.

Произнеся эту путаную речь, Меф выжидающе на меня уставился.

И чего он хочет? Чтобы я сплясала ритуальный танец племени боа–боа[2]?

– Кхм… ладно, пожалуй, закроем эту тему, – все равно я ничего из его объяснения насчет поведения не поняла. Да и вообще, какой–то странный у нас разговор получился. Но с этим демоном по–другому не бывает – это я уже успела уяснить. – Думаю, нам уже пора идти на кладбище. Где, кстати, оно находится?

При упоминании кладбища Повелителя немного передернуло. Заметив это, я еще раз предложила:

– Оставайся, если хочешь. Тебе совсем необязательно идти со мной. Просто мне нужен кто–то для проведения ритуала и кое–какой помощи. Но для этого сгодится абсолютно любой демон. Я могу взять Фаукса, не думаю, что он откажется мне помочь.

Загнанное выражение тут же слетело с лица Мефистора, сменившись раздраженным прищуром:

– Я же сказал тебе, что пойду! Тем более что с другим тебе опасно идти. Не хочу дергаться, думая, что тебя уже обездушили!

Я растерянно на него поглядела. Что я не так–то сказала? С чего бы вся эта ярость?

– Хорошо, хорошо… Никого, кроме тебя, я брать не собираюсь.

Мужчина немного успокоился и уже ровным тоном добавил:

– А кладбище находится в северном округе города. Туда можно попасть с помощью завязанного телепорта. Это когда к какой–то точке «привязывают» переход.

– Я знаю, что такое завязанный телепорт, – устало закатила я глаза. – Скажи лучше, где находится его завязка?

Не дай Бог, чтобы она где–то далеко была. Тащиться по ночному Глациасу у меня нет никакого желания. А с другой стороны, хорошо уже то, что около кладбища есть развязка завязанного телепорта. Такие телепорты вообще очень удобны тем, что соединяют две точки пространства безо всяких дополнительных настроек или обрядов (и такое приходится делать!).

– Во дворце, разумеется, – сделал неопределенный жест рукой Повелитель.

– Отлично! – неподдельно обрадовалась я, с трудом удержавшись от облегченной улыбки. Но это, скорее, по привычке – рядом с Мефистором я не видела необходимости сдерживать свои эмоции. Что–то в нем внушало мне доверие, как бы не парадоксально это звучало по отношению к демону. Наверное, все дело в его почти мальчишеском поведении, которое он позволил себе пока только со мной и Берием. Насчет беловолосого демона все понятно – он Мефа на руках еще качал, заменяя деда. А вот я… почему зеленоглазый ведет так себя со мной, было мне непонятно. Но, в любом случае, у меня еще будет время, чтобы узнать причину.

– Нам в южное крыло дворца, – напомнил о себе Повелитель, отвлекая от раздумий над его необычным поведением.

– Да… конечно, – немного заторможенно ответила я, отгоняя мешающие мысли. – Идем.

* * *

Мы стояли у ворот кладбища, куда привел нас завязанный телепорт. Я покосилась на демона, стоящего рядом. Тот с трудом сохранял на лице отстраненно–спокойную маску, но видно было, что он готов сорваться.

Я вздохнула. Нет, ну кто его просил идти, спрашивается, если такие места так его нервируют?

– Меф, скажи честно… ты боишься кладбищ? – в лоб спросила я, когда на исходе пятой минуты Повелитель все так же стоял на одном месте, не в силах сделать шаг за ограду.

Он хмуро на меня глянул, но потом, сдавшись, признался:

– Это с детства. Просто однажды за непослушание отец запер меня в фамильном склепе. А мои почившие родственники страдали оживанием в ночное время суток. Мне тогда было всего пять по человеческим меркам. На всю жизнь, чтоб мой папаша в гробу перевернулся, запомнил.

Я тихо присвистнула, чем заработала еще один мрачный взгляд Мефистора.

– Ну… ты со мной. Так что бояться тебе нечего, – постаралась я утешить закомплексованного на тему детства мужчину.

Хотя кто бы говорил! Сама тем же страдаю… А у нас, оказывается, похожие истории.

– Переживу, – фыркнул Меф, ничуть не успокоившись. Но, сделав глубокий вдох, все–таки шагнул за околицу кладбища.

Я с облегчением последовала за ним. Надоело стоять на одном месте.

К слову сказать, кладбище демонов было очень даже уютным. Прямо как у меня в Гнезде.

Я ощутила привычное умиротворение, которое возникало каждый раз, когда я была в обители умерших. Призвание дает о себе знать.

Когда мы прошли вглубь кладбища, я сделала Повелителю знак остановиться. Тот с опаской замер на одном месте, оглядываясь по сторонам и дергаясь от каждого шороха.

Я закатила глаза. Нет, ну надо же!

Перепуганный демон – это поистине что–то. Кому сказать, не поверят…

Я стала копошиться в своем поясе и вскоре вынула оттуда склянку с Мертвой водой (чем больше – тем лучше) и небольшие деревянные дощечки, на которых были начертаны призывающие руны, выложив это все на стоящее рядом надгробие.

– И что ты собираешься делать? – в недоумении покосился на меня демон. – Или это какие–то людские заморочки, связанные с кладбищем?

Я хитро улыбнулась, но решила все–таки не мучить его и объяснить. Правда, не удержалась от маленького баловства.

Нарочито медленно подойдя к Мефистору, встала на цыпочки, чтобы приблизить свое лицо к его, и предвкушающе прошептала, глядя ему в глаза:

– Не все то солнышко, что встает…

Мужчина несколько секунд ошалевшее на меня пялился. Но когда до него дошел смысл сказанной мною фразы, он как–то странно напрягся и вдруг порывистым движением руки ослабил ворот рубашки.

– Ты… ты это о чем сейчас? – голос Повелителя как–то резко охрип.

– О покойниках, конечно, – теперь настала моя очередь удивленно на него пялиться.

Лицо демона вытянулось.

– О покойниках… Ну конечно, о чем еще ты можешь говорить? – пробормотал он, отводя от меня взгляд и отходя на пару шагов. – Всегда только о трупах…

– А о чем ты подумал? У тебя было такое забавное выражение лица.

– Неважно, – услышала я бурканье в ответ.

И что это с ним?

Ах да, это, наверное, из–за того, что придется поднимать покойника. Но он сам на это подвязался, так что пусть теперь не жалуется.

Махнув на Мефа рукой, я взяла с надгробия дощечки с рунами и стала раскладывать их прямо на земле в виде большого эллипса, благо широкое расстояние между могилами позволяло. Краем глаза я увидела, что Мефистор внимательно следит за моими действиями с нахмурившейся физиономией.

Наконец я выпрямилась, закончив поправлять одну несимметрично расположенную дощечку, и попросила демона передать мне оставшуюся склянку. Тот не глядя схватил бутылочку и незаметным движением перекинул ее мне. Все произошло так быстро, что если бы не известная реакция некромантов, я бы не успела перехватить. Я укоризненно посмотрела на Повелителя:

– А что если бы я не успела схватить? Эта бутылочка, твоему сведению, из стекла сделана, так что вполне могла разбиться.

– Это с некромантской реакцией? Сомневаюсь, – слабо усмехнулся мужчина в ответ.

Да–а, видать, кладбище на него действительно худо действует. Вон, бледненький какой стал.

Ловко откупорив склянку, я вылила ее содержимое в центр образованного эллипса. С легким шипением жидкость растеклась по рыхлой поверхности.

Теперь нужно подождать, пока Мертвая вода не впитается в землю. Это займет около пятнадцати минут, учитывая, из чего она состоит.

Я вышла из эллипса и уселась на ближайший мемориальный постамент. Он оказался невысоким (примерно мне по пояс), и я без труда забралась на него. Затем повернулась к все так же напряженно стоящему демону:

– Пятнадцать минут мы можем ничего не делать. Присядь куда–нибудь, если хочешь.

– А потом? – настороженно спросил тот, тем не менее усаживаясь на рядом лежащий холмик могилы. Правда, когда он увидел, на что именно сел, то, судорожно втянув воздух, молниеносным движением поднялся и на всякий случай отошел подальше от могилки, добавив, – Спасибо, я постою.

– А потом я буду оживлять покойника, – насмешливо глядя на Мефа, промурлыкала я.

Повелитель хмуро на меня глянул, сцепив руки на груди и недовольно махая из стороны в сторону свои забавным хвостом.

– Зачем это вообще надо? Неужели нельзя обойтись без этого, – тут Повелитель непроизвольно поежился, – оживления?

Я задумчиво вытянула губы трубочкой, размышляя, сказать или нет. Решив, что да (все равно скоро поймет), начала объяснять:

– Это действительно необходимо. Понимаешь, мертвые имеют неразрывную связь со Смертью. Здесь я имею в виду существо. И только через покойников можно донести какое–то сообщение до него. В данном случае это будет просьба о встрече.

Мефистор посмотрел на меня, как на идиотку. И, скривив губы в издевательской ухмылке, саркастично поинтересовался:

– Ты что, всерьез думаешь, что сама Смерть откликнется на зов какой–то некромантки? Если да, то самомнение у тебя определенно страдает чрезмерной раздутостью.

– Во–первых, Смерть – не она, а он, – спокойно поправила я его. – А во–вторых, да, я уверенна, что он придет. И поверь, у меня есть причины для подобной уверенности.

Я лгала. На самом деле у меня были сомнения. Но ведь он сам сказал, что всегда придет…На меня нахлынуло воспоминание из далекого прошлого:

«Мне шесть лет.

Я сижу за обеденным столом в трапезной вместе с матерью и меланхолично накалываю на вилку маленькие горошины со своей тарелки. В комнате царит напряженная атмосфера – отец должен был вернуться уже пять часов назад с конференции магов в столице, но его до сих пор нет. Мама нервничает, хотя и пытается это скрыть. Но я–то знаю, что скрывается за ее безмятежной маской на лице.

Мать очень любит отца. Так, как никогда не любила и, я прекрасно понимаю это, не полюбит меня. Им обоим повезло – брак по расчету превратился в брак по любви. Говорят, папа с первого взгляда полюбил свою будущую жену Морену, урожденную Ратковскую. А та не смогла устоять перед столь откровенным обожанием. Так мне рассказывала наша кухарка, Ефимарья.

Часы, стоящие в трапезной, пробили девять вечера. Мать вздрогнула и уронила нож, которым собиралась намазать ломтик хлеба маслом. Волнуется.

Внезапно за дверьми комнаты послышались громкие голоса, возбужденно переговаривающиеся. Мать почему–то побледнела. Голоса приближались.

Дверь в трапезную резко распахнулась, и в помещение вбежали мой дядя Кристофф, тетя Нарцисса и несколько слуг. Все они выглядели запыхавшимися.

Как от долгого бега, – отстраненно замечаю я.

– Сестра! – восклицает дядя, пытаясь перевести дыхание.

– Кристофф, что случилось? – пытается спокойно спросить мать, но голос предает ее, срываясь на последнем слове.

– Виктор… На него напали.

Лицо Морены становится белее январского снега.

– Что с ним? – голос севший, безжизненный.

– Он ранен, – отвечает Нарцисса, отводя глаза от матери. – И ему уже не выкарабкаться. Рана слишком тяжелая.

Я чувствую, как меня охватывает паника. Что все это значит?

Жалобно смотря на маму. Она сидит, напряженно выпрямив спину, глядя своими красивыми зелеными глазами в одну точку на столе.

– Как это произошло? – еле слышно спрашивает Морена, не поднимая взгляда. Кто не знает ее, мог бы подумать, что она сейчас не выдержит и расплачется. Но моя мать не такая. Она никогда не плачет.

Дядя с тетей встревожено переглянулись. Кристофф неуверенно начал:

– Он возвращался с конференции, зашел на постоялый двор перекусить. Это последнее место, где его видели… невредимым. Полчаса назад Виктора нашли возле одного их храмов столицы. Ему… ему чем–то перерезало все ребра в грудной клетке. Мы вызвали лучших целителей, они сейчас с ним наверху.

– Он уже здесь?! – откинула попытки изображать спокойствие Морена. – Почему вы раньше не сказали? Отведите меня к нему, я хочу немедленно его видеть!

– Сестра, он сейчас не в состоянии говорить… Виктор без сознания, слишком много крови потерял, – быстро проговорила Нарцисса, с болью в глазах глядя на свою сестру.

– В какой он комнате? – не обратив внимания на тетю, спросила мать Кристоффа.

На меня вообще никто не смотрел. Поэтому никто и не заметил, как я выскользнула вслед за матерью и дядей с тетей из трапезной.

Отца поместили в покоях моего деда. Наверное, потому, что они были на первом этаже. Прошмыгнув за взрослыми в комнату, я, все так же незамеченная, отошла в угол.

Папа лежал на кровати, без сознания разметавшись на темных простынях. Над ним склонились какие–то люди в белых с черным одеяниях.

Целители. Трое.

Мне страшно. Я с испугом смотрю на внезапно застонавшего отца. Мама тихо всхлипнула, прижав руку ко рту и с ужасом глядя на папу.

Целители осторожно отвели мать к креслу, куда и усадили, начав что–то тихо говорить, перебивая друг друга.

Я уловила только отрывки фраз:

– Слишком поздно… если бы… но не теперь…

– Рана смертельна… смириться… нужно начать подготовку к…

– Мы понимаем, что… ничем не помочь… не в силах.

Морена все это время сидела с отсутствующим выражением лица, пустыми глазами куклы глядя на отца. Но, наконец, она с трудом перевела взгляд на людей и заторможено кивнула.

– Выйдите, – хрипловато приказала она целителям и брату с сестрой. – Я хочу… хочу попрощаться с мужем.

Те молча вышли. В комнате остались только я с матерью и отец, без сознания лежащий на кровати.

Я грустно смотрела на папу. Всегда, сколько я себя помнила, он был красивым статным мужчиной в самом расцвете сил и с гордой осанкой. Сейчас на постели лежал изможденный старик, лицо которого избороздили морщины, а кожа была болезненно–желтого цвета. Вся грудь его была в крови, проступающей через множество бинтов, чего не могла скрыть даже прикрывающая тело плотная простыня, тоже пропитавшаяся красной жидкостью.

Перед смертью из некроманта уходит вся его сила, оставляя без подпитки, из–за чего резко начинается старение организма. Я знала это из книг, прочитанных мною тайком в нашей библиотеке. Тайком – потому что книги были из закрытой секции, запрещенной для прочтения не вошедшим в силу детям некромантов.

И то, что я сейчас видела, было верным знаком того, что шансов у папы действительно нет. В душе от этого понимания поселилась какая–то странная горечь пополам с пустотой, как будто я потеряла что–то жизненно важное и что уже никогда не верну.

Я любила отца. Очень. Но сейчас не плакала. И не кричала, хотя хотелось. До тех пор, пока не сорву горло.

Но великое горе, как и великое счастье, выражается в молчании.

Тут я услышала странный звук, доносящийся из кресла, и резко повернулась. То, что я увидела, заставило мое сердце сжаться от боли. Моя мать содрогалась от беззвучных рыданий, сотрясавших ее тело, заставляя корчиться, зажмурив глаза.

– Мама… мамочка, – испуганно прошептала я.

Морена резко подняла голову и со злостью посмотрела на меня.

– Что ты здесь делаешь?!

– Мама, – растерянно.

– Ты не должна здесь быть! – голос матери сорвался на крик, чего никогда еще не бывало.

– Мама, – как заведенная повторяла я, не в силах сдвинуться с места.

Такой я еще ее не видела. Волосы растрепавшиеся, в глазах мутной пеленой стоят слезы, на щеках нездоровый румянец.

Тут Морена как–то странно всхлипнула и тяжело повалилась в кресло. Я с нарастающим страхом подбежала к ней, не понимая, что случилось.

– Она просто без сознания, малышка, – раздался позади меня печальный голос.

Глухо вскрикнув, я обернулась и увидела молодого мужчину с русыми волосами и грустными голубыми глазами, облаченного в ослепительно белую мантию.

– Не бойся меня, – мягко попросил он. – Я никогда не причиню тебе вреда.

– Кто ты? – спросила я непослушными губами. Страха уже не было.

– Я пришел забрать твоего… твоего отца, – запнувшись, ответил мне незнакомец.

– Ты – Смерть, да? – высказала я внезапную догадку.

– Да, малышка, – нежно улыбнулся мне мужчина и повторил. – Но тебе не надо меня бояться.

– Я тебя не боюсь, – тихо ответила я. – Ты хороший. А ты можешь вылечить папу?

– Нет, детка, – с сожалением покачал головой Смерть. – Этого я, как мне не жаль, не могу.

Я поникла и опять повернулась к отцу. В горле встал ком, глаза болели от непролитых слез.

Внезапно я почувствовала теплое прикосновение чьей–то руки к своему плечу. Чуть повернув голову назад, встретила взгляд небесно–голубых глаз.

И столько в них было сострадания и боли за мое горе, что я не выдержала и крепко прижалась к мужчине, обхватив его за ноги в жесте отчаянья. Смерть ласково погладил меня по голове, а потом, опустившись на колени и приобняв за плечики, внимательно посмотрел на меня, прошептав:

– Я заберу его туда, где покой и благоденствие. Он никогда больше не будет знать боли и страха.

– Ему будет там хорошо? – шмыгнув носом, спросила я.

– Как никогда в жизни, – вздохнув, ответил мужчина.

– А маму, – со страхом посмотрела я на мать, – маму ты же не заберешь?

– Нет, малышка, – с сочувствием глядя на меня, сказал Смерть. – Твою маму я заберу еще не скоро. Но отца придется прямо сейчас.

– Хорошо, – тихо прошептала я. – А это страшно?

– Многие боятся. Но на самом деле в этом нет ничего страшного.

– И больно ему не будет?

– Нет, детка, – мягко ответил мужчина. – Больно никому не бывает. А теперь… время.

Он встал с колен и отошел к моему отцу. Тот снова начал стонать и метаться по кровати, сминая простыни, но Смерть положил ладонь ему на лоб, и папа сразу обмяк с блаженной улыбкой на устах.

Мое волнение успокоилось. Мне нечего бояться за отца. Ему хорошо, а Смерть – добрый.

– Вот и все, – шепнул последний, отходя от постели с неподвижно лежащим на ней некромантом. Затем оглянулся на меня и обеспокоенно спросил:

– Ты не испугалась, детка?

– Нет, – помотала я головой. – Ты прав, это совсем не страшно, даже на вид.

– Тебе этого опасаться вообще не имеет смысла, – тепло посмотрел на меня Смерть.

– Почему?

– Когда–нибудь я расскажу тебе, малышка, – тихо ответил мужчина. – Но всегда помни – я приду к тебе, стоит лишь позвать. Ты знаешь, как меня надо звать?

– Да, – серьезно кивнула я. – Через тех, кто ушел.

– Умница. Ты станешь великой некроманткой, вот увидишь, – с улыбкой похвалил меня Смерть, но потом расстроено добавил, – А сейчас мне пора.

– Не уходи, – попросила я, жалобно глядя на него. Мне почему–то было очень грустно прощаться с ним.

– Не могу, – виновато посмотрел на меня он. – Хотя, ты и представить себе не можешь, как мне хочется остаться…

Я почувствовала, что его слова исполнены каким–то особым смыслом, не понятным для меня. Но была уверенна, что они искренни.

– Прощай, – грустно сказала я.

– Нет, малышка, до свидания, – мягко поправил меня мужчина, глядя своими цвета летнего неба глазами, в которых светилась неподдельная нежность.

А потом просто исчез. Растворился в воздухе, как будто сам им был».

– Эй, Софи, – позвал меня Мефистор. – Ты часом не уснула?

– А? – очнулась я от воспоминаний. – Нет… просто задумалась.

– Уже пора, – напомнил демон. – Пятнадцать минут истекли. Пока ты тут изображала памятник самой себе.

– Да, конечно, – все еще немного заторможено ответила я, проигнорировав язвительную подначку.

Я проверила землю в центре эллипса, куда вылила Мертвую воду. Жидкость уже впиталась, земля была чуть влажной.

Пора.

– Встань рядом со мной, – проинструктировала я Повелителя и, дождавшись, пока он не выполнит то, что я сказала, продолжила, – Дай руку. Левую.

Меф послушно, правда, с ноткой обреченности в глазах, протянул мне нужную конечность.

– Будет сильно мутить, – честно предупредила я. – Процесс выкачки силы – штука неприятная.

– Давай уже, кровопийца, – махнул свободной рукой мужчина, чуть не попав мне в нос.

– Кто это еще среди нас кровопийца, – буркнула я себе под нос и, крепко сжав ладонь демона, начала ритуал.

Закрыв глаза, вызвала энергетическое зрение. Темнота моментально заполнилась разноцветными лентами силы, слабо вспыхивающими серебристыми искорками.

Мне нужны были только фиолетовые ленты, пролегающие внизу. Мертвые.

Осторожно, стараясь не переборщить, потянула силу из Мефистора, который ощущался мною как вытканный из многоцветных лоскутов света (в основном золотых и синих) силуэт.

Направив получаемую энергию к одной из фиолетовых лент, представила, как наполняет ее жизнь. Лента действительно стала извиваться. Сначала очень медленно, еле–еле двигаясь, а затем все быстрее и быстрее так, что, в конце концов, стал различим только слабо уловимый контур.

– Ermishta dar,

Esconta rio,

Faria mundi,

S avita asht[3], – зашептала я слова призыва на древнем как мир языке, мертвом, но не забытом.

Повелитель до боли сжал мою руку – слишком резко я взяла из него силу на завершающий этап. Но все уже окончено, и я открыла глаза.

Рядом со мной раздалось сдавленное проклятие. Я повернула голову и увидела шокированное лицо демона, смотрящего куда–то вперед себя. Проследив за его взглядом, я смогла полюбоваться на результат ритуала:

Из недалеко расположенной от нас могилки одиноко торчала по локоть грязная рука и судорожно ощупывала поверхность вокруг.

Я умилилась – какой, однако, предприимчивый трупик мне достался. Решив облегчить ему нелегкий путь на поверхность (а то вдруг, пока отрываться будет, потеряет чего–нибудь), силой мысли заставила землю в том месте столбом подняться и опуститься же в метре от могилки, так что вылезал мертвячок уже из ямы. Когда он уже наполовину оказался на поверхности, я уловила боковым зрением какое–то движение рядом со мной, но было поздно – мимо меня стрелой пролетел огромный огненный шар, со всего размаху угодив прямо в призванного мною трупика. Мертвяк с пронзительным воем повалился обратно в могилу, точнее, яму от нее. Я пару секунд просто ошалевши моргала, но когда до меня дошло, что именно произошло, то с разъяренным рычанием повернулась к идиоту, которого все почему–то называют Повелителем демонов.

– ТЫ ЧТО, ЗА ХВОСТ ТЕБЯ ДЕРИ, СДЕЛАЛ?!

Оставив Мефистора отходить от моего вокала, я побежала проверять, что там с моим трупиком. Несчастный лежал на дне своей ямы, неуклюже барахтаясь на спине, пытаясь подняться, издавая при этом хныкающие звуки. Все его лицо, и так после воскрешения не блиставшее красотой, теперь вдобавок все было в ужасных ожогах. У меня даже сердце от жалости сжалось.

– Бедный ты мой! – воскликнула я и, напрягшись (левитация всегда давалась мне с трудом), отлеветировала его из могилы к себе. Как только мертвяк оказался на поверхности, я осторожно помогла ему встать, но у него подкосились ноги и он остался на коленях. Жалобно посмотрев на меня пустыми глазницами, трупик тихонько всхлипнул, всем своим видом как бы спрашивая, за что его так.

– Ну–ну, все закончилось, – стала я утешать его, гладя по голове, на которой остались еще редкие волосы. – Плохой дядя тебя больше не тронет.

И так при этом посмотрела на «плохого дядю», что я бы на его месте в следующий раз ой как подумала, прежде чем импровизировать. Но тому было хоть бы хны. Наоборот, он воззрился на меня в искреннем возмущении!

– Софи, ты что, с ума сошла? – горячился Меф. – Это же мертвец!

– Да, и он нужен мне для призыва Смерти, если помнишь! – рявкнула я, впервые позволяя себе так ярко проявить эмоции. Но мертвые для всех некромантов – тема особенная и деликатная. Слишком ранимы мы, когда о них заходит речь. – И что вообще значит «мертвец»?! Он теперь не разумное существо, что ли?! Ему, между прочим, больно было!

– Софи, – пробормотал мужчина, растерянно глядя на меня, прижимающую голову мертвяка к своей груди и успокаивающе гладящую его по затылку.

– Ну что «Софи»? – огрызнулась я. – Меня так уже двадцать лет зовут, так что открытия ты не сделал. И ты не извинился!

– Перед кем? – выпал в осадок Мефистор.

– Перед ним, конечно! – кивнула я на мертвеца.

С обидой покосившись на меня и с сомнением – на трупика, уже начавшего издавать звуки, подозрительно похожие на мурлыканье, демон все же через силу выдавил «Извини…мертвяк». Хотя с таким выражением лица только у зубодера лечиться (в смысле, что разницы не будет), я удовлетворенно кивнула, отстав от Повелителя и обратив свое внимание непосредственно на пострадавшего.

– Внимательно меня послушай, – мертвячок тут же послушно вскинул голову, всем своим видом выражая внимание. – Мне нужно, чтобы ты позвал своего хозяина. Ты понимаешь, о чем я?

Трупик согласно закивал головой, из–за чего одно его ухо опасно накренилось вперед, угрожая вовсе оторваться. Мимолетно вправив выпирающую часть как и куда надо, я продолжила, мысленно посетовав на то, что мертвые не умеют говорить:

– Тогда приведи его сюда, ясно? – мертвяк снова кивнул, но на этот раз осторожнее. – Тогда приготовься.

Я вновь закрыла глаза и вызвала энергетическое зрение. Но теперь, найдя ленту передо мной насыщенного фиолетового цвета, я, наоборот, стала перекачивать силу из нее в себя, чувствуя, как с каждой новой «затяжкой» мое тело наполняется бодростью и бьющей через край энергией. Да, это нечестно по отношению к Мефу, но он заслужил, тем более с него не убудет.

А забрать силу нужно было для того, чтобы мертвец вновь вернулся в обитель ушедших, где он сможет найти Смерть и передать ему мой зов. Наконец я забрала всю данную энергию и, открыв глаза, смогла увидеть, как падает безжизненно тело мертвяка. Грустно вздохнув (невесело лишать мимолетной жизни тех, у кого ее уже отобрали), я отлеветировала трупик обратно в его могилку и заставила землю вернуться на прежнее место. Затем отошла к стоящему неподалеку Мефистору и уселась рядом с ним прямо на холодную землю, уже мало волнуясь за сохранность чистоты моей одежды. Зачем, когда на сердце печаль, приходящая после каждого такого раза?

– Софи… ты в порядке? – осторожно спросил меня демон, присаживаясь рядом и привлекая к себе за плечи. – Ты выглядишь грустной. Это из–за этого трупа?

– Да, – вздохнула я. – Когда ты возвращаешь, пусть и ненадолго, к жизни умерших, это такая радость… Но приходит время отдавать их обратно земле, и это так… так… больно.

– Ты добрая, – неожиданно промолвил Повелитель. – Очень.

– Для некромантки это скорее недостаток, чем достоинство, – горько усмехнулась я.

– Оставайся такой, – неожиданно серьезно попросил Меф, поворачивая ко мне голову и заглядывая в глаза. – Потому что таких, как ты – одна на миллион. Ты знаешь об этом?

В его взгляде ни капли насмешки. Он верит в то, что говорит.

– Ты ошибаешься, – вздохнула я. – Во мне нет ничего особенного. Кроме того, что я некромантка.

– Я бы не смог, как ты. Да и мало бы кто смог, наверное, – задумчиво протянул демон, не обратив внимания на мои слова. – Ты стала бы святой среди людей, но для некромантов ты рискуешь быть изгоем. И потому пытаешься хотя бы быть похожей на них, своих сородичей, скрывать свою светлую сторону, замазывая ее черной краской. Разве тебе за все это время не надоело притворяться? Может, пора снять маску?

Он задел меня за живое. И как угадал–то насчет притворства…

Мне ведь действительно с детства приходится постоянно играть, потому что иначе меня не поймут свои же. Быть белой вороной – не для меня, я не смогу так. Поэтому, перефразируя Мефистора, и окрасила свои перышки в черный цвет. Но ему не стоит знать, что он попал в точку. Никому не стоит…

– Ты бредишь, – холодно глядя ему в глаза, произнесла я. – Все, что ты сейчас сказал – выдумка твоего воображения.

– Спасибо, что «больного» не прибавила, – совершенно спокойно усмехнулся мужчина, похоже, ожидавший от меня чего–то такого.

– Я не со…

Я оборвала себя на полуслове, потому как меня внезапно захлестнуло ощущение чужой силы.

– Он здесь, – взволнованно прошептала я демону.

В нескольких метрах от нас вдруг из неоткуда появилась фигура, закутанная в голубой плащ.

– Ты все–таки пришел? – мой голос был немного охрипшим. На лице против воли появилась глупая улыбка.

– Я же говорил когда–то, что всегда приду, стоит тебе лишь позвать меня, малышка, – ласково ответил мне Смерть, скидывая капюшон. Голубые глаза смотрят на меня, русые волосы рассыпались по плечам, на губах играет мягкая улыбка.

Сердце защемило от радости. Он пришел, несмотря на все мои сомнения! И как тогда в его взгляде ничем для меня не объяснимая нежность.

Глава 5. Прекрасный принц на… черной кобыле

Блин! – сказал слон, наступив на колобка.
Из морийского фольклора.

Волшебство момента нарушило настойчивое покашливание Повелителя. Я с досадой обернулась на него. Но он нагло проигнорировал мое справедливое возмущение, безо всякого стеснения рассматривая Смерть. Тот ответил ему таким же пристальным взглядом, с какой–то подозрительной задумчивостью изучая демона. Про мою персону все неблагодарно забыли. Мужчины…

Правда, меня эти их игры в гляделки уже стали немного нервировать. Мало ли что может выкинуть Мефистор, а мне потом перед его подданными объясняйся – мол, куда правителя нашего, ясна сокола, подевала.

Хотя сомневаюсь, что ему что–то грозит со стороны Смерти. Вряд ли хозяин мертвых станет обращать внимание на дурацкие выходки (если они будут, но я очень надеюсь на обратное).

– Так значит, ты… Смерть? – первым нарушил молчание Меф. В его голосе проскальзывали откровенно мрачные интонации.

Я закатила глаза – надо же, какое красноречие! Он что, не мог придумать менее идиотский вопрос? Да еще и «тыкать» с ходу стал. Где же его, якобы существующие, манеры? Или у демонов правителей этому не учат?

– Да, – последовал краткий ответ. Голубые глаза продолжали с любопытством осматривать Повелителя.

– Не похож как–то, – с сомнением протянул демон.

Я впала в ступор. Нет, честно, – такого даже я от него не ожидала. Говорить Смерти, что он не похож на Смерть… такое может ляпнуть либо самоубийца, либо… психованный Повелитель. Надеюсь, этот дурак доказательств не попросит предъявить?

Но, к моему удивлению, Смерть отреагировал на замечание спокойно. И даже вежливо попросил объяснить, что именно в нем кажется Мефистору не похожим на оригинал.

– Ну, – немного издевательски протянул тот. Странно, чем его величеству на этот раз не угодили? – Русые волосы, голубые глаза… Да и вообще, ты – мужчина!

– Пока это ни у кого не вызывало возмущения, – усмешка, лишенная всякой злобы.

– Кхм… господа, – напомнила я о себе.

Оба тут же ко мне повернулись. Один – с кислой физиономией, другой – с виноватым выражением на лице. Думаю, понять, кто с чем был, труда не составит. Убедившись, что внимание целиком и полностью приковано ко мне, я продолжила.

– Мы собрались здесь, – звучит как начало брачной церемонии. Только не понять, где жених, где невеста, – не для того, чтобы обмениваться впечатлениями. У нас, смею напомнить, – я смерила грозным взглядом Мефа, – на повестке дня, то есть вечера, важный вопрос, не терпящий отлагательств.

– Что–то произошло, малышка? – встревожено обратился ко мне Смерть. Было видно, что он взволнован.

Я прикусила губу.

– Ты должен знать об этом. Поэтому я и позвала тебя. У группы людей и демонов отняли души.

Мужчина помрачнел.

– Я не думал, что ты окажешься в это ввязанной, – пробормотал он.

– Что тебе известно об этом? Мне удалось только установить, что души не потеряли своей связи с телом, а значит, находятся где–то близ города.

– Мне отвратительно это сознавать, но я не имею никакого представления о предмете, артефакте, с помощью которого были отняты души, – тяжело вздохнул Смерть. – Это что–то новое, иначе я бы знал об этом. Но кто бы это не совершил, он не даст связи между духом и телом порваться. Потому что когда душа достигает своей точки невозвращения… – я удивилась тому, что он тоже использовал это выражение, – наступает физическая смерть существа, а значит, его духовная сущность переходит под мое владение. И никакой закон в мире не может оспорить этого моего права. Но до этого – я бессилен, потому как бесправен.

– Значит, загадочные похитители не посмеют увезти артефакт далеко от города? – выловила я из общего фона нужную информацию.

– Ни в коем случае, детка, – краем глаза я легким удивлением заметила, как скривился Мефистор. – Иначе я смогу по праву прийти и забрать души… а также и их похитителей.

Голос Смерти был спокоен, но в нем ощущалась скрытая угроза. Хотя нет… обещание. Но несмотря на то могущество, что излучала его фигура, я не чувствовала страха или даже опасения перед ним. Наоборот, мне было как никогда тепло и уютно рядом. Как жаль, что ему придется уйти… Ведь хозяину мертвых не место в мире живых.

– Спасибо, ты очень помог нам, – тихо сказала я, ощущая, как затопляет меня чувство тоски перед разлукой.

– Но этого так мало, – вздохнул Смерть. Потом повернулся к демону, который все это время напряженно за нами наблюдал и, кажется, почти ничего не слышал из нашего разговора, кроме общих фраз. – Я хотел бы поговорить с Софи наедине, если вы позволите.

В ответ на такую вежливую просьбу Повелитель лишь скривил губы в каком–то подобии улыбки, не показывая, впрочем, клыков, и резко повернувшись, отошел к высокому обелиску, что стоял футах в семи от нас. К слову сказать, шугаться от каждого шороха он неожиданно перестал, да и вообще нервным, как в начале нашего визита на кладбище, не выглядел. Видимо, что–то его заставило абстрагироваться от детских комплексов. Если верить талмудам по психологии, которые я вдоль и поперек изучила в библиотеке Гнезда, то этим «что–то» должен был быть мощный всплеск эмоций. Интересно…

Смерть, как только Меф отдалился на достаточное расстояние, тут же подошел ко мне и осторожно обхватил мои ладони своими руками, пытливо заглядывая в глаза.

– Как ты была все это время, малышка?

– Бывало хорошее, бывало плохое, – от его рук по всему телу разливалось мягкое тепло, заставляя меня чуть ли не жмуриться от удовольствия.

– Я пытался узнать о тебе через мертвых, но это были такие крохи, – тихо сказал он, чуть сжимая мои ладони. – Та встреча стала для меня самым драгоценным воспоминанием. Впервые я увидел тебя так близко… Как сейчас.

Смерть ласково погладил меня по волосам и опустил пальцы на щеку.

– Если бы я мог, то никогда бы не уходил от тебя, детка.

– Почему? И остальное… не понимаю, – в горле пересохло, я с волнением дожидалась ответа. Потому как ощущала каким–то шестым чувством, что это важно… единственно важно.

– Не сейчас, малышка, – с нескрываемым сожалением мужчина отошел от меня на пару шагов. – Но обещаю, когда–нибудь я тебе все–все расскажу. Хорошо?

Я только молча кивнула, с трудом скрыв разочарование.

– Тогда время прощаться.

– Не прощаться, – на моем лице появилась слабая улыбка, – а говорить «до свидания».

– Как я мог забыть? – деланно сокрушенно покачал головой Смерть. – До свидания, малышка. И береги себя. Как бы я не хотел, чтобы все это тебя не коснулось, я не имею права идти против самого провидения. Но каждый час, каждую минуту я буду молиться миру, чтобы он сберег тебя. Раз уж сам я на это не способен…

Последние слова были исполнены нечеловеческой горечью. Я было хотела спросить, за что же он корит себя, если ничего мне не должен, но его фигура уже растворилась в воздухе, вернувшись в обитель мертвых.

– До свидания… – еле слышно прошептала я и тяжело вздохнула.

Еще одна загадка… Которую я рано или поздно, но разгадаю. Ведь мне дали обещание, что все расскажут. Но когда?

– Наконец–то, – донеслось бурчание откуда–то сбоку. Я с запоздалой злостью обернулась к его хозяину.

– Мефистор! Ты с ума сошел?! Ты как себя вел и разговаривал?! Это же не мальчик из соседской булочной, это Смерть!

– Но не Бог же, – пожал в ответ плечами Повелитель и обиженно добавил. – Я, между прочим, тоже не крестьянский сын, но ты же позволяешь себе и упреки, и обиды, и, чего там скрывать, хамство иногда! Но я не жалуюсь! А как дело дошло до твоего ненаглядного, так сразу ощерилась…

– Он не мой ненаглядный, – закатила я глаза. – Я знаю его с детства!

– Так он еще, когда ты маленькой была, на тебя запал? – шокировано посмотрел на меня Меф. – Вот извращенец…

– Дурак! – беззлобно фыркнула я. – Он ко мне как дочери или младшей сестре относится!

– Ну–ну, – с сомнением протянул демон.

О Господи! Ну за что мне все это, а?

– Пошли обратно, Меф, – тяжело вздохнула я. Его сейчас не переубедишь, да и оно мне надо?

Тем более я ванну хочу. Не горячую, а просто теплую. Отмыть всю грязь, а потом просто расслабленно полежать в воде с ароматными маслами…

– Эй, так ты идешь? – окликнул меня Повелитель и, подняв глаза, я с удивлением обнаружила, что он уже у ограды кладбища. Надо же, шустрый какой. Или это я замечталась?

– Иду, иду, – отозвалась я и быстрым шагом догнала его, подколов по пути, – Что, боязнь кладбища вернулась?

И заработала хмурый взгляд исподлобья.

Ну чего он, шуток не понимает, что ли?

* * *

Во дворец нам пришлось добираться пешком, так как никто из нас почему–то ранее не задумался, как мы будем возвращаться обратно. Но я была не против – ночной Глациас был непередаваемым зрелищем.

Странно, но ночью обычные демоны и демоницы предпочитали спать, а не кутить, как в моей столице. Поэтому все таверны и питейные заведения закрывались уже к закату. Но в этом для меня и была прелесть – ночь в городе казалась естественной, настоящей, а не освещенной сотнями искусственных разноцветных огней, что можно было увидеть у нас в Мории. Даже воздух пах как–то по–особенному, по–ночному.

Высокие деревья с необычно толстыми стволами и странного вида листьями тихо переговаривались между собой, и казалось, что это сам город что–то нашептывает тебе пробирающим душу голосом. То тут, то там мелькали небольшие голубые огоньки – особый вид светлячков, что обитают только на землях Танграсса. Создавалось впечатление, что они не летают, а танцуют – так красивы и слажены были их движения, образуя в воздухе единый слитны рисунок. Ночное небо темно–синим полотном раскинулось над нами, а звезды на нем казались выколотыми кем–то в ткани точками, через которые просачивался свет другого мира, что, должно быть, где–то очень далеко, но где, несомненно, безумно красиво.

Темнота, окутавшая Глациас своей плотной вуалью, была будто живое существо со своими мыслями и чувствами. От нее веяло защитой… Да, я всегда ощущала себя в безопасности в темное время суток. Черный цвет меня успокаивал. Наверное, это потому, что дневной свет нельзя увидеть – он прозрачен, а потому и создается впечатление пустоты на его месте. Ночью же все по–другому – тьму можно узреть, кажется, что ее даже можно пощупать. А она ласковым зверем станет ластиться к твоей руке…

И мир… Он, его сущность, тоже ощущается лучше в темноте, как ни странно. По крайней мере, для меня.

– О чем думаешь? – оторвал меня от размышлений тихий голос Мефистора. Он как будто тоже боялся потревожить это хрупкое волшебство, созданное тьмой вокруг нас.

– О том, как красив мир ночью, – так же тихо ответила я.

– Да ты романтик…

Повернув голову в сторону демона, я увидела, что он улыбается. Не ехидно, как обычно, а по–настоящему, искренне.

– Только по понедельникам, – хмыкнула я.

– Значит, обязательно позову тебя прогуляться через неделю, – на удивление серьезно ответил на это Повелитель. – Знаешь, когда ты не саркастичная язва, с тобой вполне можно общаться.

– Когда ты не ехидна с вечно меняющимся настроением, то с тобой тоже, – в том же духе отозвалась я.

– Значит, ты не против перемирия по понедельникам?

– Да, но только в ночное время суток, – мои губы против воли стали расползаться в улыбке.

Когда я вернулась в свою комнату, то все еще слабо улыбалась.

В моих апартаментах меня ждал сюрприз – на прикроватном столике я обнаружила записку от Фаукса, в которой сообщалось, что завтра к двенадцати часам пополудни он поведет меня на экскурсию по городу, как и обещал.

Ну что я могу сказать? Замечательное окончание дня!

Или начало ночи?..

* * *

Утром, когда я только встала и начала приводить себя в порядок перед предстоящей экскурсией с Фауксом, в дверь постучали. Открыв, я с удивлением узрела совсем еще юного демоненка в смешной синей шапке с большими отворотами. Он сначала с любопытством и безо всякого стеснения оглядел меня, а потом бойко отбарабанил:

– Госпоже Ратковской письмо из Мории!

Письмо? Ах, ну да, это, наверное, от Риты.

– Давай сюда, – протянула я руку.

Пацан послушно вложил в нее вытащенный откуда–то из–за пазухи голубой конверт с официальной печатью УНИЦ, выполненной в виде двух перекрещенных листьев, кленовых, кажется. После чего выжидающе на меня уставился.

– Мм, тебе положены чаевые? – сомневаясь, спросила его я.

– Нет, госпожа, – отрицательно мотнул головой демоненок.

– Тогда?..

– Я подумал, что вы захотите написать ответ, госпожа, – поняв, что именно меня смущает, объяснил пацан.

– Ты прав, лучше сделать это сейчас, – подумав, решила я. – Кстати, а как письмо дошло–то? Голубиной почтой?

– Нет, во дворце есть канал почты саламандр. Еще два в городе, если госпожа пожелает отправить кому–то послание оттуда. Они действуют круглосуточно.

Я мысленно присвистнула. Почта саламандр – весьма дорогостоящая вещь, да еще и порядком хлопотная. Для этого нужно сначала вырастить с десяток саламандр, что невероятно сложно даже для талантливых магов. Стихия, в которой рождаются эти маленькие ящерки, очень капризна и трудноуправляема. А ведь их потом еще и содержать нужно в особых условиях, которые требуют больших затрат. Но это того стоит – передача почты, осуществляемая саламандрами через специальные очаги, очень быстра и обширна по области доставки. В Мории всего несколько каналов такой почты, один из которых находится в УНИЦ. А тут несколько и все в одном городе!

– Хорошо, тогда подожди здесь, – приказала я, прикрывая дверь и направляясь к креслу, по пути раскрывая конверт, сорвав печать.

Усевшись, я, подобрав под себя ноги, развернула лист тонкой белой бумаги и заскользила взглядом по ровным строчкам, сразу узнав аккуратный почерк Риты.

«2–ой день третьей декады лета.

Здравствуй, милая Софи.

Ты не представляешь себе, как я соскучилась! В универе без одной вредной некромантки нет никакого веселья – не с моими же занудными сокурсниками веселиться, в самом деле (улыбаюсь).

У меня есть для тебя приятная новость – магистр Харибд позавчера неудачно упал с лестницы и сломал ногу. Вою, говорят, было! И тут его предложил подлечить как раз проходящий мимо Таймик (он со мной на одном курсе учится, помнишь, приставал еще?). А тот возьми, и согласись! После такого «лечения» его весь состав наших университетских целителей дружно откачивал. Вроде бы у них получилось. А ноге вот им так и не удалось придать прежний вид, так что она теперь у Харибда вообще не сгибается. Ходит магистр – загляденье! А мой декан до сих пор голову ломает – как же это Таймику удалось провернуть такое. Ходят слухи, что, может быть, будут приглашать самого придворного целителя ради такого случая.

У меня все просто отлично! Представляешь, вчера я прогуливалась около городской ратуши и тут вижу – на меня несется всадник на коне. Я встала столбом, а пошевелиться не могу – ты же знаешь, у меня в такие минуты мозги загадочным образом куда–то деваются. Я зажмурилась и приготовилась уже к отправке на тот свет… И ничего. Открываю глаза и вижу перед собой лошадиную морду. Естественно, я в обмороке. А когда очнулась, увидела, что сижу в объятьях самого красивого парня на свете! Ты бы его видела… Это тот всадник оказался, он успел прямо передо мной притормозить, а потом нюхательной солью (я же ее всегда с собой ношу) собственноручно откачивал. Но у него все как надо – белый конь, прекрасный лик и титул маркиза. Короче, я влюбилась с первого взгляда! Он, по всей видимости, тоже. Его, кстати, Ларманом зовут. Ларман… у него даже имя классное!

Так вот, он передо мной очень элегантно извинился и пригласил в «Струны менестреля». Представляешь?! В самый дорогой ресторан города! Я, разумеется, согласилась. Да что там, я, стыдно признаться, чуть ли слюни, глядя на него, не пускала. Но Ларман такая душка!..»

Тут я оторвалась от чтения и нехорошо сузила глаза. Ох, не нравится мне что–то этот Ларман… Не дай Бог девчонку испортит. А если чего лишнего себе позволит… Найду и закопаю. Живьем! Будет покойничков преферансом развлекать…

Решив для себя как можно больше узнать об этом типчике по прибытии обратно в Морию, я вернулась к письму.

«…Он был таким галантным. И собеседником оказался превосходным. О чем Ларман только не знает! А уж как интересно рассказывает! После «Струн менестреля» он подвез меня к универу. Мы как принц с принцессой из сказок ехали – на одном коне…»

Я закатила глаза. Вот что не меняется – так это романтизм моей драгоценной подруги!

«…Но что это я все о себе, да о себе?

Как ты там? Демоны тебя не обижают? А где тебя разместили? А какой у демонов Повелитель? Он очень страшный? А тебе кто–нибудь нравится (понимаю, вопрос странный, но вдруг)? А что тебе нужно будет делать на практике?

Вопросов много, но на все ответь! Я ведь до сих пор очень волнуюсь.

Целую и обнимаю, крепко–крепко!

Твоя Ритка.»

С улыбкой я бережно свернула письмо и, пересев за письменный стол, приткнувшийся в углу комнаты, положила его в один из выдвижных ящичков. В Мории, к слову, таких не было – у нас все больше дверцы.

Достав оттуда же письменный набор, я обмакнула коричневатое перо (принадлежность определить не возьмусь) в чернильницу и быстро написала ответ. На заданные подругой вопросы постаралась по возможности ответить честно, но все же приврала в некоторых местах.

«2–ой день третьей декады лета.

И тебе здравствуй, Рита.

У меня все тоже отлично, так что не нужно волноваться.

Итак, сначала выполняю твою просьбу ответить на вопросы, которых и самом деле что–то много оказалось.

Я, как уже говорилось, хорошо. Разместили в отличных апартаментах, а не где–нибудь в склепе, как ты могла бы подумать. Демоны скорее сами от меня терпят, в особенности их Повелитель. Его, кстати, зовут Мефистор. Странный тип… Но мы вроде бы ладим, точнее, друг друга терпим, хотя порой он и выводит меня из себя. А я безответным это тоже не оставляю.

Страшный? Да нет, на лицо даже вполне симпатичный. Правда, иногда во время очередного его бзика, у меня бывают и мурашки по коже. Но это редко случается. В остальное время он – шут шутом. Да, да, хочешь верь, хочешь нет, но Повелитель демонов чаще всего похож на мальчишку. Да и остальные…

Ты будешь удивлена, но случилось то, чего ты не чаяла дождаться – мне очень понравился один демон. Его зовут Фаукс. В его присутствии у меня мозги напрочь отбивает, стыдно признаться. Мне в такие моменты даже начинает казаться, что я влюбилась… Но это уже совсем за гранью реального, правда?

Что касается практики… Мне нужно будет разрешить одно дело. У демонов возникла небольшая проблема. Ее решение и станет моей практикой. Но ты не волнуйся – ничего опасного нет, дело просто пустяк. Правда, требует длительного времени и полного внимания. Но, как я уже сказала, ничего важного.

У демонов оказалось совсем не так, как я ожидала. Во–первых, в Глациасе невероятно красиво. По крайней мере, ночью. А сегодня я отправляюсь с Фауксом на дневную экскурсию по городу.

Во–вторых, демонская раса, оказывается, умеет преподносить сюрпризы – со мной обращаются очень вежливо, за исключением одной особы, Беллатрикс… Но это не важно. Главное, что всё, что мы слышали о демонах до этого, можно отнести только к их недругам. С гостями они сама доброта. Я была удивлена. Так что тебе теперь, наверное, понятно, почему меня увлек Фаукс – со мной он ведет себя так же, как твой Ларман с тобой.

Хм… да мы, подруга, падки, оказывается, на галантное поведение (улыбаюсь).

Кстати, будь все–таки поосторожней со своим новым кавалером. Он знатного рода, а такие парни часто оказываются редкостными скотинами. По своим родичам знаю…

А если этот Ларман тебя обидит, то сразу пиши мне – я проведу один милый ритуал, и подлец лишится своей репродуктивной способности. А у аристократов это важно, поверь мне. Продолжение рода – это штука серьезная. Короче говоря, в случае чего неотомщенной ты не останешься.

Своей новостью насчет Харибда ты меня очень порадовала. Да, я знаю, радоваться чужим неприятностям нельзя, но зато как искренна моя радость – ведь это злорадство…

Рада, что за влюбленностью ты не забыла «одну вредную некромантку».

С улыбкой обнимаю,

Софи.»

С этого момента протяжении всей моей практики в Глациасе мы с Ритой будем продолжать переписку, отписываясь раз в два дня.

Закончив, я легко подула на бумагу, чтобы чернила подсохли, и, сложив ее в небольшой квадратик, вложила в конверт (у меня в наборе они были насыщенного фиолетового цвета), аккуратно запечатав.

Демоненок, как я ему и сказала, ошивался около дверей. Всунув ему в руки конверт, я уточнила:

– Туда же, откуда пришло первое письмо. Мория, УНИЦ. Получатель – отправитель предыдущего послания. Все ясно?

Пацан быстро закивал головой.

– Да, да, госпожа. Я все понял, – я только открыла рот, чтобы задать еще один интересующий меня вопрос, как мальчишка сам тут же ответил на него. – Это по приказу моего Повелителя я теперь приставлен к вам в качестве личного посыльного. Если понадоблюсь – просто произнесите стандартную формулу призыва слуг[4]. Зовут меня Дотий.

– Хорошо, Дотий, можешь идти, – кивнула я, удовлетворив свое любопытство.

Мефистор, оказывается, все предусмотрел. Не ожидала от него такой внимательности к мелочам. Хотя это его качество не может не радовать. Тем более ввиду такого редкого наличия его у особей мужского рода. Их ведь все больше глобальное волнует. Сразу к делу, так сказать.

Вот я бы, например, просто забыла бы о таком. А Повелитель нет, вспомнил. Предупредительности у этого заразы не отнять.

Отпустив демоненка, я вернулась в комнату, дабы продолжить наводить марафет перед прогулкой с Фауксом. Странно, но раньше я бы даже не почесалась ради парня, чтобы выглядеть лучше. А теперь нет, волнуюсь даже.

Что поделать, ведь это первая влюбленность. Вроде бы…

* * *

Когда де Гредин постучал в мою комнату, я была уже полностью готова. Ради такого случая я вытащила из закромов своей сумки лучшее платье для прогулок, которое у меня было. Цвета вайды[5], с длинными узкими рукавами, но открытыми плечами, от высокой талии спадающее мягкими складками высокосортного шелка, оно выгодно подчеркивало мой цвет волос, делая его изюминкой, а не недостатком.

Довершали образ темно–фиолетовые босоножки и кольца на обеих руках, соединенные цепочками с браслетами на запястьях. Волосы я оставила распущенными (да и было бы что собирать), только пряди у висков заплела в косички, на концах которых укрепила по маленькой заколке–сапфиру. А макияжем я не пользуюсь – мать говорит, что вредно для лица. Я ей давно уже не верю, но краситься научиться так и не сподобилась. Да и зачем? У меня и без него все неплохо выглядит.

Эх, видели бы меня в Гнезде… Где же это видано, чтобы Софи Ратковская прихорашивалась перед встречей с мужчиной? Правильно, до этого нигде. Но я, похоже, заразилась от Мефа тараканами. Говорят же про них, что везде пролезут, и черта с два потом выгонишь…

Фаукс, увидев меня, на несколько секунд застыл, вперившись в меня странным взглядом. Я тоже впала в ступор – как и в предыдущие разы при виде этого демона у меня ненадолго отшибло всякую способность соображать. Тем более что сегодня мужчина выглядел просто великолепно – черные брюки, белоснежная рубашка, коричневый жилет и черный же сюртук, а на ногах высокие остроносые сапоги. Блестящие волосы забраны сзади в хвостик, в руках – прогулочная трость.

Какой же он красивый…

Очнулись мы одновременно – я обрела относительную ясность мыслей, а де Гредин вежливо поздоровался и поцеловал мне руку, выразив свое восхищение в комплементе:

– Софи, твоя красота не сравнится более ни с чьей на этом свете. Я счастлив, что мне довелось повстречать столь прекрасную девушку.

Я даже покраснела(!) от удовольствия.

– Благодарю, Фаукс. Я, право, смущена… – последнее было наглой ложью, но кого это волнует?

– Скромность – истинная добродетель, – галантно отметил демон.

Если так, то не видать мне этой самой добродетели, как своего затылка. Но я не очень расстроена этим почему–то…

– Раз ты готова, то отправляемся?

– Конечно, – я подцепила мужчину за предупредительно протянутый локоть. Голова от близости его тела моментально закружилась.

И что со мной творится?

В голову тут же постучалась уже приходившая мысль, но мне опять не удалось облечь ее в более ясную форму. И снова в затылке появилось болезненное давление.

* * *

– Кстати, а Повелитель знает о нашей экскурсии? – вспомнила я, когда мы уже выходили из дворца.

– Да, я известил его этим утром. Это было что–то, – довольно улыбнулся Фаукс. На мои вопросительно поднятые брови, он пояснил, – Мефистор почему–то был очень недоволен, хотя сам ранее советовал мне показать тебе город, а он в таком состоянии – довольно забавное зрелище, несмотря на всю его грозность.

Меня почему–то немного покоробили эти его слова, но я промолчала. Тем более что у меня наконец–то была возможность увидеть Глациас при свете дня.

Город был красив изнутри так же, как и снаружи: высокие строения, дома не ниже трехэтажных, облицованные каким–то гладким светлым камнем, и много–много зелени. Каждое здание обвивали стебли вьюнка, а напротив них везде были какие–нибудь клумбы с яркими цветами. По широким улицам спешили куда–то горожане, волшебным образом расступающиеся при виде нас. Всё совсем как в обычных морийских городах – и не скажешь, что это грозные и страшные демоны.

А невдалеке от нас виднелся парк, густо засаженный различными деревьями.

Увидев мой заинтересованный взгляд, де Гредин заметил:

– Это городской парк. Там можно встретить редкие виды деревьев, кустарников и трав. Дед нашего Повелителя на протяжении всей жизни разыскивал по всему свету и привозил сюда ценные саженцы, которые и приказал потом посадить в этом парке. Так что это место, в некотором роде, главная достопримечательность Глациаса. Если хочешь, мы посетим его, но позже – сейчас нам нужно наведаться в городские конюшни. Показ города займет немалое время, и будет лучше, если мы будем верхом.

– А почему в городские конюшни? – поинтересовалась я, с сожалением отставляя идею поближе познакомиться с парком. – Почему не дворцовые, я имею в виду?

– При дворце нет конюшен, – покачал головой демон. – Так повелось со старых времен, что даже правящая семья держит лошадей в городских. Кажется, это как то связано с одним из предыдущих Повелителей – он терпеть не мог лошадей и все, что с ними связано, поэтому приказал снести дворцовые конюшни, а придворной знати велел держать своих животных в конюшнях в городе.

О, оказывается, Мефистор – не первый правитель с отклонениями в психике. Сразу чувствуется наследственность…

Конюшни были совсем рядом – мы стояли около них уже через две минуты. Большое…нет, огромное строение, занимающее две трети длинной улицы, и гордо возвышающееся над близстоящими зданиями, не могло не впечатлять.

Фаукс рывком открыл большую тяжелую дверь и, придержав ее, пропустил меня вперед. Вот что значит хорошее воспитание! Меф, чую я, даже задумываться о том, что первой должна идти дама, не стал бы.

Зайдя внутрь, я чуть не упала, и только знаменитая некромантская выдержка помогла моей челюсти остаться на прежнем месте.

Изнутри городская конюшня представляла собой гигантское куполообразное помещение. Двусторонний ряд загонов тянулся куда–то вдаль, так, что даже мое зрение не помогало увидеть, где же их конец. Потолок я, будь обычным человеком, тоже вряд ли бы увидела – настолько высоко он был. И сказать, что все это вместе впечатляло, значит не сказать ничего.

Как только дверь за нашими спинами захлопнулась с неприятным лязгающим звуком, из подсобки слева от нас выскочил худой юркий демон. Это был мужчина средних лет, русоволосый, и, в общем–то, довольно приятный, но с очень уж хитрым выражением лица.

– О, господин де Гредин, – обрадовано поприветствовал он Фаукса. Заметив меня, он с интересом гробовщика, получившего новый труп, оглядел меня с ног до головы, особое внимание уделив декольте моего платья.

– Здравствуй, Клавдий, – кивнул в ответ мой спутник. – Софи, это Клавдий, главный конюх. Клавдий, это Софи Ратковская, она приехала к нам на практику, как ты уже, наверное, знаешь.

– Знаю, знаю, – не отрывая от меня взгляда, согласно дернул головой Клавдий.

– Приятно познакомиться, – голосом, не оставляющим сомнений в обратном, сухо проговорила я. Конюх под моим ледяным взглядом как–то притих и вроде даже съежился.

– Я хочу взять Мирш и подобрать что–нибудь для госпожи Ратковской, – обратился к нему де Гредин.

Клавдий с благодарностью улыбнулся ему и, буквально сорвавшись с места, убежал куда–то вглубь конюшни.

– Да ты его напугала, – усмехнулся Фаукс, с хитринкой во взоре покосившись на меня.

– Слуга должен знать свое место, а не пялиться в вырез платья девушек, – равнодушно бросила я. От раздражения на наглого конюха у меня на несколько секунд даже пропало ощущение влечения к темноволосому демону, сменившись безразличием. Чувство, впрочем, практически сразу же вернулось. Но все же надо на досуге подумать над этим, а то сейчас опять голова разболелась…

– Хм, – теперь мужчина смотрел на меня уже задумчиво, со странной нерешительностью.

Но я не обратила на это особого внимания – возвращался Клавдий, ведя на поводу двух породистых лошадей. Конюх оставил их с нами, а сам, быстро откланявшись, торопливо вернулся в подсобку.

– Это моя Мирш., – гордо объявил де Гредин, погладив по морде одну из лошадей. Она была чернильно–черного цвета, с шикарной коричневой гривой и хвостом. Ее сиреневые глаза как–то совсем уж недобро на меня косились, что вызывало у меня определенные опасения.

– Это кобыла? – с оттенком удивления спросила я.

– Да, коней я не очень люблю, – передернул плечами демон. – Да и они мне не особо симпатизируют…

Эх, ну вот вечно у меня не так, как надо… У Риты вон маркиз на белом коне, все как положено, а мне достался демон… на черной кобыле! Да еще и, похоже, невзлюбившей меня с первого взгляда.

Хотя, что это я жалуюсь? Могла вон вообще в Мефистора влюбиться – было бы в сто крат хуже. А так еще очень даже неплохо. Фаукс, по крайней мере, нормальный и ведет себя адекватно. А уж его манеры… И красив как…

Засмотревшись на де Гредина, я чуть не пропустила мимо ушей то, что он сказал:

– Эта твоя.

Тряхнув головой, чтобы избавиться от наваждения, я посмотрела в указанную мужчиной сторону.

Ах да, вторая лошадь…

Она была серой, в яблоках, не такой красавицей, как Мирш, но очень даже симпатичной, с умными карими глазами, дружелюбно смотрящими на меня.

– А как ее зовут? – эта кобылка мне сразу понравилась и я про себя решила, что когда придет время начинать поиск артефакта за пределами города, то обязательно возьму именно ее.

– Инди. Клавдий же говорил.

М–м, кажется, конюх действительно что–то пробормотал перед тем, как ретироваться, но я не обратила на это внимания.

– Ну что, Инди, – потрепала я «свою» лошадку по загривку. – Ты не против повозить меня по городу?

Инди ласково фыркнула мне в ухо, вызвав щекотку, на что я шутливо погрозила ей пальцем.

Мирш, поглядев на нас, высокомерно отвернулась в сторону.

Фаукс сначала помог мне оседлать Инди, после чего грациозно взлетел, другого слова не скажешь, в седло уже своей кобылы. Я тоже не оплошала, не менее элегантно вскочив на Инди. Все–таки уроки верховой езды – первое, чему учат в семьях аристократов, и для девушек исключения не делают. Поэтому я уже с детства в седле и умею ездить не хуже мужчин.

Тут я и поняла, почему входная в конюшню дверь так высока и широка – мы без проблем смогли выехать из здания, сидя прямо на лошадях. Удобно, ничего не скажешь.

– И так, начнем с парка? – деловито осведомился де Гредин.

В ответ я только согласно кивнула, с удовольствием предвкушая конную прогулку по «главной достопримечательности».

* * *

Я устало потянулась, лежа на своей кровати прямо в одежде. Был уже глубокий вечер, когда мы с Фауксом вернулись во дворец. Сейчас все мои мышцы приятно ныли после продолжительной прогулки–экскурсии по Глациасу.

Это был действительно превосходный день!

Сначала мы, как и обещал темноволосый демон, отправились в городской парк. Там действительно было на что посмотреть даже для меня, ни черта не понимающей во всей этой флоре. Но де Гредин оказался замечательным рассказчиком, и он очень интересно описывал все растения, произрастающие в парке. Я, правда, так ничего и не запомнила, но это такие мелочи, не так ли?

Затем Фаукс показывал мне городской зверинец, где меня особенно заинтересовал серпентарий. Вот уж где поистине мировое собрание хладных гадов! Чего стоит один карнешский дракон – миниатюрный дракончик изумрудно–зеленого цвета, настоящая редкость, стоящая на черном рынке бешеных денег. Или декоративная саламандра… Я до сих пор в недоумении – где они такую вообще нашли, ведь ее род вымер около шести столетий назад, если не ошибаюсь. Были там и другие, не менее удивительные экземпляры, всех даже не перечислишь

Кажется, демон был приятно удивлен моей симпатией к ползучим – в этом наши вкусы совпали, он тоже очень любил всяких змей и ящериц.

После зверинца мы направились к городской ратуше, рядом с которой была известная площадь восьми фонтанов. Удивительно красивое зрелище, эти фонтаны… Каждый из них изображает какой–то эпизод из истории демонов. Один, например, выполнен в виде массивного воина, поражающего копьем грозовую гидру – это такие милые зверюшки с десятью головами, умеющие бить электричеством (кто не понял, вода извергается из пастей этой самой гидры).

Потом мы просто совершали конную прогулку по всему Глациасу. Наблюдая за повседневной суетой городских жителей, я ощущала странное умиротворение, чего никогда не бывало в моей столице. По дороге де Гредин рассказывал мне об истории тех или иных зданий, сооружений, памятников и т.д.

Было опять очень интересно, но я опять ничего не запомнила. Но не сильно этому огорчилась – прошлое меня всегда волновало мало. Как сказал один мудрец, история – это вымысел, с которым мы согласны. Настоящее гораздо интереснее, ведь только в нем мы живем. А «жили» и «будем жить» пусть остается соответственно нашим предкам и потомкам.

К слову, обедали (а заодно и ужинали, перед тем, как отправиться обратно во дворец) мы в одном милом ресторанчике под названием «Голодный упырь». Кормили там превосходно, вкусно и недорого.

Я, если честно, немного удивилась – глядя на Фаукса, не скажешь, что он будет трапезничать не в самом шикарном пабе города. Нет, в «Голодном упыре» все было отлично, просто сам факт удивляет. Наверное, первое впечатление об этом демоне оказалось немного неверным. Но с другой стороны, отсутствие у де Гредина такого качества, как пижонство, только делает ему честь.

Как это ни странно, но я начала чувствовать к нему симпатию. Да, кто–то может сказать, что я уже была в него влюблена, но здесь другое… Эта симпатия каким–то образом кардинально отличалась от того, что я ощущала к Фауксу до этого. Это просто другое. Более…настоящее, как это не удивительно. Все–таки моя влюбленность в демона отдавала чем–то искусственным, я не могла этого не заметить, разумеется. Другое дело, что почему–то до этого момента не обращала особого внимания. А вот сейчас…

Голова вновь взорвалась болью. Поморщившись, я осторожно потрясла ею, решив, как всегда, подумать обо всем этом позже. Боль сразу же улеглась, а я смогла принять вертикальное положение, чтобы раздеться и снова рухнуть на кровать. Довольно вздохнув, я закрыла глаза и погрузилась в крепкий сон без сновидений.

Глава 6. Путь к сердцу маркиза

Больной пошел на поправку. Но не дошел.
Из отчета целительницы–практикантки Риты Хербис.

Свет факелов бросал золотистые блики на хмурящееся лицо Риты Хербис, пока она спускалась по лестнице из башни залов по физподготовке. Прошедшие полтора часа были чистой пыткой, и лишний раз укрепили ее в решении воздерживаться от выматывающих уроков занудного магистра Пинея, которое она приняла еще два года назад.

Девушка никогда не могла действительно наладить отношения с этим старым сумасшедшим индюком, обосновавшимся в пропахшей хлоркой башне, служащей для боевых тренировок студентов, но она научилась успешно избегать его с тех пор, как со скандалом покинула урок на седьмом году обучения. Все шло вполне неплохо до тех пор, пока ректор Морол не решил, что абсолютно всем целителям не плохо было бы научиться защищать себя, так как смертность в последние годы среди их касты существенно возросла, хотя никто и не знал, с чем это связано.

Но, так или иначе, а всем студентам–целителям, не исключая и уже выпускников, отказавшихся от уроков физ–ры, пришлось записаться на курсы боевой подготовки у магистра Пинея. Риту утешало только то, что ей мучиться осталось недолго – до завершающей практики, на которую она уедет уже совсем скоро. А вот остальным не так повезло – теперь, благодаря указу ректора, каждый год все учащиеся на целителей, не считая тех, кто физ–ру не пропускал, должны будут проходить двухмесячный курс у противного старика.

Вернувшись в свою комнату, девушка села писать Софи ответ на ее письмо. Надо заметить, что прочитав ее послание, Рита была сильно удивлена. Можно даже сказать, шокирована.

Неужели подруге всерьез понравился демон? Наверное, он не такой страшный, какой описывают у нас его расу. И эта фраза про Повелителя… Мальчишка! А может, ее там чем–то одурманили, и у нее начались галлюцинации?

" Ох, хоть бы с ней все было в порядке, – обеспокоенно подумала Рита. Но тут же пришедшая на ум мысль заставила ее повеселеть, – Хотя, уж Софи как раз не пропадет. Мне, скорее, нужно начинать беспокоиться за демонов…»

Хихикнув от картинки, промелькнувшей в ее голове, где дорогая подруга с мрачной ухмылкой наступает на пятящегося и дрожащего Повелителя, девушка окунула свое любимое перо в чернильницу и быстро застрочила по чистой бумаге. Закончив, она запечатала конверт с вложенным письмом и побежала к очагу почты саламандр, который находился в главном корпусе УНИЦ.

* * *

Когда Рита вышла из главного корпуса, то увидела, что перед воротами стоит уже знакомый конь, а на нем спокойно восседает Ларман.

Короткие, по плечи, светлые волосы в лучах солнца отливали чистым золотом, а голубые глаза казались совершенно прозрачными, как вода. По его невозмутимому лицу девушка так и не смогла понять, решил ли он заглянуть, проезжая мимо, или специально явился за ней. Интересно, зачем он вообще приехал?

– Привет, – ужасно глупо звучит, но не глядеть же ей на него молча?!

– Здравствуй, – легко соскочил с коня маркиз. Изящная рука Лармана взяла ее кисть и поднесла к губам, отчего по спине студентки пробежали мурашки. – Надеюсь, ты уже простила меня за тот случай?

– Я сама была виновата, надо смотреть по сторонам, – начала отнекиваться целительница.

– Не говори ерунды, – чуть нахмурился маркиз. – Ты ни в чем не виновата. Я же мог если не убить, то покалечить тебя.

– В любом случае, я отлично провела с тобой время в тот раз, – Рита быстро перевела разговор на другую тему, опасаясь, что он продолжит обвинять себя.

– Я рад, – тут же расцвел юноша. – Я так боялся, что показался тебе скучным.

– Ты? Скучным? И кто из нас говорит ерунду? Да я в жизни не встречала более интересного собеседника! – девушка смущенно умолкла, мысленно костеря себя на все лады. Ну зачем ей нужно было говорить это?! Но, вопреки ее ожиданиям, Ларман не стал смеяться ее неприкрытому восторгу, а лишь тонко улыбнулся.

– Мне немного неудобно навязываться, но… ты сегодня занята?

– Нет, – целительница с надеждой посмотрела на юношу. – А почему ты спрашиваешь?

– Кхм, раз ты свободна, то, может быть, мы… то есть… – маркиз никак не мог подобрать нужных слов. – Рита, я хотел тебя попросить… Не хочешь ли ты со мной прогуляться, поговорить?

– Конечно, давай, – чуть ошарашено ответила студентка, не веря своему счастью.

Он еще раз позвал ее гулять! Значит, она ему понравилась! А ведь за эти два дня девушка уже успела уверовать, что больше никогда не встретит его, что такому красивому и благородному парню не захочется тратить свое время на обычную недоучку–целительницу незнатного рода – ведь с прошлой и первой их встречи Рита его больше не видела. А он не просто приехал к ней, но и зовет на свидание! То есть она надеется, что это будет свиданием…

Позже они сидели в уютном ресторанчике и, тихо разговаривая обо всем и ни о чем, пили глинтвейн[6] и смеялись.

* * *

Возвращаясь в универ, сидя на роскошном коне с не менее роскошным Ларманом фон Эйрин, Рита, конечно, надеялась продолжение в виде долгих поцелуев под луной (девушкой она была романтичной, тем более, что три предыдущих ее свидания заканчивались именно так).

Как ни странно, но, проводив до дверей и поцеловав на прощание ручку, принц ускакал на своем белом Роке (так звали его жеребца).

«Джентльмен чертов», – с досадой подумала Рита.

Сказать, что данный исход событий ее разочаровал, значит, ничего не сказать.

Что же такое получается?! Этот маркиз даже на поцелуй в щечку не расщедрился! Или, может, все это значит, что как девушка она его не интересует?

«Так, стоп, – опомнилась целительница. – А зачем же он тогда гулять меня водил? И это ресторан… Хотя, кто сказал, что Ларман сделал это не из чувства вины?»

Здесь Риту начали терзать сомненья:

«Кто знает этих аристократов, может, их воспитание обязывает таким галантным образом просить прощения – все–таки парень меня чуть не убил. Но как же тогда сегодняшний день? Хотя… раз он, как парни до него, не полез ко мне с поцелуями, это может означать всего лишь три вещи: Ларман девушками вообще не интересуется (что было бы крайне обидно!), уже влюблен в другую, а во мне увидел хорошего собеседника, или я просто не нравлюсь ему, как девушка».

Последнее было обидно вдвойне. Даже влюбленность парня в другую целительница восприняла бы менее болезненно, но это… это – удар по ее самолюбию. А кроме того, фон Эйрин ей до чертиков понравился, она, можно сказать, без ума от него!

И вот тогда в ее голове и зародилась гениальная мысль:

«Если гора не идет к дракону, дракон полетит к горе. То есть если Ларман не желает увидеть во мне привлекательную девушку, то придется мне помочь ему в этом, направив все свои силы на выполнения поставленной задачи. А сил и творческого рвения, не сдерживаемых глупыми замечаниями совести, у меня, думаю, хватит».

Однако возникла непредвиденная проблема. Так как кроме тех самых трех мальчиков (с ними все заканчивалось неизбежно печально), парнями в этом смысле девушка никогда не интересовалась, то и опыта у нее оказалось очень и очень немного.

Усевшись на диван, Рита углубилась в размышления на тему, что же делать. Мыслительный процесс привел ее к единственно правильному, с ее точки зрения, выводу: спросить совета у книг.

* * *

Накупив на следующий день в городе книг с подходящими названиями на вроде «Как заполучить принца» или «Как влюбить в себя мужчину своей мечты», она углубилась в чтение. И первым выводом, сделанным ею из книги, было, что путь к сердцу мужчины (а значит, и парня) лежит через его желудок.

В общем, выведя первую формулу покорения мужского населения, целительница решила приступить к практическому ее применению.

Не медля больше ни секунды, Рита направилась на кухню проводить кулинарный эксперимент.

Это маленькое помещение было раньше большой кладовкой, но они с Софи смогли привести его в должный вид, прикупили мебель и магическую жаровню с конфорками (на которых очень удобно было готовить). Так у них появилась собственная кухня, пусть и очень маленькая.

Но, проведя там три долгих часа, девушка добилась только жидкой субстанции бурого цвета (предположительно суп пюре), дурно пахнущей подошвы, изначально состоящей из прекрасной говядины, и булочки, по своей «мягкости» соревнующейся разве что с каменными стенами УНИЦа.

Целительница расстроено вздохнула, с тоской глядя на получившуюся бурду – из–за этой чертовой влюбленности она даже приготовить что–нибудь толковое не может, ничего не получается от волнения. Но, попечалившись пару минут, Рита взбодрилась и решила не обращать внимания на неудачи. Правда, от идеи накормить Лармана чудесным ужином все–таки отказалась, отложив это на потом, когда продукты перестанут валиться у нее из рук.

Следующим был вывод номер два. Заключался он в том, что в парне необходимо разбудить ревность. То есть изображать полное безразличие, а еще лучше обратить свое внимание на другой объект и проявлять к нему повышенный интерес. Но девушка восприняла данную теорию как изначально несостоятельную, так как в свете открывшихся у маркиза фон Эйрина джентльменских замашках, она могла привести к абсолютно противоположному результату.

Промучившись еще пару часов, целительница с раздражением зашвырнула книги в шкаф.

В них не было ничего, что могло бы ей помочь! Аутотренинг на вроде «Я самая обаятельная и привлекательная» вызывал в Рите здоровое сомнение в эмоциональной устойчивости личностей, применяющих данную методику.

В общем и целом, все десять авторов купленных ею книг занимались переливанием из пустого в порожнее и рассуждали о том, что нужно любить себя, и тогда все тебя тоже полюбят и т.д.

Ни в коем случае не отчаиваясь найти решение проблемы в книгах, студентка Хербис решила подойти к делу с другой стороны. То есть прочитать, что говорится по этому поводу в книгах по магии.

Пролистав от корки до корки два толстенных фолианта о любовных зельях и приворотах, она начала впадать в уныние. Мало того, что многие из них считались незаконными, так еще и применение их требовало полной психологической устойчивости привораживаемого. Вот как раз в психологической устойчивости Лармана, учитывая недолгое с ним знакомство, девушка была не совсем уверена.

Целительница промучилась в постели до трех ночи, пока в ее голову пришла очередная простая, но гениальная идея:

Если она не знает, как влюбить в себя парня, то надо спросить у того, у кого в этом больший опыт!

Перебирая в голове подходящие кандидатуры, Рита отказалась от идеи посоветоваться с Софи: во–первых, ей, наверное, некогда – практика, во–вторых, у некромантки тоже не так много познаний в нужной ей области, а в–третьих, целительница написала подруге, что в плане личной жизни у нее все замечательно. Не стоит расстраивать Софи тем, что она влюблена безответно (только пока безответно, но все же).

Рассмотрев еще несколько кандидатур, девушка обнаружила, что выбор знакомых женского пола оказался не таким большим. Все–таки циничная, замкнутая некромантка хороша в качестве лучшей подруги только в определенных границах.

Но наконец, после длительного мыслительного процесса, Рита остановила свой выбор на Халиве Менной, которую все звали просто Ивой: и опыт большой, и отношения у нее с ней приятельские.

Успокоившись, девушка спокойно улеглась спать.

«Завтра будет отличный день…» – подумала она, засыпая.

* * *

«4–ый день третьей декады лета.

Привет, Софи.

Рада, что у тебя все хорошо. Ты меня немного успокоила.

В том, что терпеть и страдать будут демоны, я и до твоего письма подозревала. С Повелителем лучше не ссорься – он там главный, мало ли, что он может выкинуть и какую гадость подстроить.

Не верится, что этот Мефистор похож на шута. И только знание о том, что мне ты никогда не врешь, удерживает меня от здоровых сомнений. Но, так и быть, поверю.

Удивлена твоими словами о демонах, но ты всегда такая наблюдательная, что, уверена, так оно и есть. Да и они, наверное, просто прониклись к тебе уважением.

То, что ты смогла увлечься – это здорово! А вот то, что объект твоих чувств – демон, не очень. Но если уж он – единственный понравившийся тебе мужчина, то я буду согласна терпеть даже его расовую принадлежность. Если хочешь, научу тебя готовить мясо с кровью – уверена, он оценит.

Надеюсь, практику ты сдашь хорошо, и никаких непредвиденных ситуаций не возникнет.

Обязательно расскажи, как прошла эта твоя экскурсия.

Насчет галантного поведения, то, если честно, просто очень приятно после трех невоспитанных увальней иметь дело с джентльменом.

Твои опасения насчет Лармана, я уверена, неоправданны. Он действительно очень хороший. А наша с ним прогулка три дня назад стала для меня незабываемым воспоминанием.

Я очень хочу верить, что понравилась ему так же, как и он мне. Но пока еще ничего не ясно.

Грешно признаться, но новость о Харибде порадовала и меня. Все–таки злорадство – самая искренняя радость…

Целую и крепко–крепко обнимаю,

Рита»

«4–ый день третьей декады лета.

Здравствуй, Рита.

Насчет Повелителя не беспокойся – мы, как я уже говорила, в довольно фамильярных отношениях, что связано с одним происшествием в самом начале моей практики.

Это случилось по моем прибытии в лес рядом с Глациасом – как ты, наверное, помнишь, в сам город меня переместить не могли.

Так вот, этот лес оказался зачарованным, там стояли чары–путанки[7]. Я бы еще долго там бродила, если бы мне не встретился один дурашливый и очень ехидный демон, который так «любезно» согласился проводить меня до города. И даже поддался на мои уговоры устроить аудиенцию с Повелителем. Почему он при этом с таким сарказмом на меня смотрел, я узнала только позже.

Итак, он меня привел во дворец обходным путем и оставил в тронном зале дожидаться правителя.

И что ты хочешь?

Через пару минут вошел этот самый демон! Он и оказался Повелителем…

Короче говоря, я жутко на него тогда разозлилась. А уж как он меня стал раздражать!

Насчет мяса с кровью могла бы и не ехидничать!

Я тоже надеюсь, что моя практика пройдет без сюрпризов, и я скоро вернусь в Морию, а потом домой. Правда, в последнее место как–то не хочется, учитывая, что меня ждет знакомство с женихом… Эх, грустно–то как! Мертвяка на него натравить, что ли?

Экскурсия прошла замечательно! Правда, последнее время меня начали мучить внезапные головные боли. Они долго не длятся, но то, что для них нет причины, меня немного беспокоит. Может, ты, как целительница, что–нибудь подскажешь?

Хочу верить, что насчет этого маркиза ты не ошибаешься. И, кстати, почему ты сказала про него, как про «воспоминание»? Он разве не виделся с тобой после того дня?

У тебя точно все хорошо? Ответь, пожалуйста, поскорее – я начала нервничать из–за тебя и этого парня. Скорее бы приехать! Уж я–то на него самое подробное досье соберу…

Тоже целую и так же крепко обнимаю,

Софи».

* * *

Я сидела в уже ставшем привычным кресле в тронном зале. Мефистор, против обыкновения, расположился не на своем троне, а за моим правым плечом. За левым стоял Фаукс, что вызывало во мне противоречивые эмоции – и приятно, и досадно почему–то. Я чувствовала себя как на допросе, окруженная двумя дознавателями. Но на самом деле, конечно же, никакого допроса не было. От меня просто ждали решения, выжидающе сверля взглядами затылок. Оба, что нервировало еще больше.

– Я предлагаю начать поиски с самого города, – стараясь говорить ровным тоном, наконец–то изрекла я.

Меф многозначительно хмыкнул, а де Гредин все–таки переместился в рядом стоящее кресло, вырвав из меня вздох облегчения.

– Но не логичнее ли искать сначала в окрестностях? – задумчиво пожевав губу, возразил он мне. Вообще–то сначала собрание по обсуждению дальнейших действий планировалось только на две персоны – меня и Повелителя соответственно. Но, так как Мефистор открыл Фауксу истинное положение вещей (почему–то не спросив об этом меня), было решено добавить еще одну голову в наш интеллектуальный союз. И теперь эта «голова» высказывала свои идеи, бесстыдно отвлекая меня одним своим присутствием. – Вряд ли преступники, кем бы они не были, стали бы рисковать и оставаться в городе с таким ценным и опасным артефактом. Ведь мы можем приказать устроить банальную зачистку.

– Не обязательно, – заспорила я, но кто бы знал, как мне хотелось согласиться со всем, что он ни скажет! Правда, голову я еще нигде не потеряла, так что быстро взяла себя в руки. – Во–первых, у преступников может быть точно такое же, как тебя, мышление, – де Гредин почему–то вздрогнул, но я не обратила на это внимания. – И поэтому они могли специально спрятать артефакт в городе. По принципу, что самое незаметное место – то, на которое не подумают. Во–вторых, обычная зачистка никак им не помешает – преступники могут на это время уйти в подполье, спрятаться. Думаю, способностей у них хватит.

– Но как же ты тогда предлагаешь обыскивать Глациас? – повернув голову, я встретила прямой немигающий взгляд Мефистора. Сейчас он был серьезен как никогда. Настоящий правитель, от которого исходит лишь спокойствие и властность. Тихо вздохнув, чтобы собраться с мыслями, я ответила, тщательно подбирая слова.

– Можно… можно проверить не весь город, но его участки, районы на предмет силового излучения, которое обязательно будет исходить от артефакта. Но для этого мне нужно что–нибудь для выявления источников энергии. С помощью этого я проведу обряд, который позволит растянуть действие на определенный радиус и продолжительность. Также будет обеспечена самостоятельность и самореализация поиска – не надо будет настраивать это что–то на каждый отдельный предмет. Но для этого еще понадобятся проводники – выберешь каких–нибудь демонов. С их участием я построю особую пиктограмму прямо внутри города и его секторов. А так как рисунок будет обуславливаться живым энергетическим фактором, то и сила такого воздействия будет в десятки раз мощнее обычной.

– Хм, – потер подбородок Повелитель. – В этом что–то есть. И у меня, пожалуй, даже найдется одна вещица, которая обладает нужными тебе особенностями. Правда, для этого мне придется навестить подземелья дворца, – правильно истолковав мой вопросительный взгляд, он поспешно добавил, – И нет, тебе со мной нельзя. Там, куда я собираюсь, не место для кого–то, кроме меня самого.

– Ты уверен, что это действительно нужно? – с сомнением спросил его Фаукс, нервно косясь на меня. Что это с ним? – Не думаю, что придворные будут довольны этим обыском. Ты же знаешь – у них в закромах можно найти сотни вещиц с силовым излучением. Так что же – каждую проверять?

– А кто сказал, что мы станем проверять дворец? – приподняла я брови, удивленно смотря на де Гредина. – Я, разумеется, прекрасно понимаю, что обыскать дворец займет немалое количество времени – от нескольких месяцев до года. Как не крути, а у самого здания мощное энергетическое поле, которое перебило бы поиски. Да и вряд ли преступники настолько отчаянны, чтобы прятать артефакт под носом у своего Повелителя.

– О… – растерянно пробормотал темноволосый демон. – Прошу прощения, Софи, я об этом не подумал. Не знаю даже, что это со мной сегодня.

– Может, это от усталости? – с почти неестественной вежливостью осведомился Мефистор. – В таком случае тебе не плохо было бы отдохнуть. Я могу отпустить тебя в отпуск. Съезди на острова, проветрись, тебе не помешает. А мы с Софи и сами прекрасно справимся.

Под конец речь демона становилась все оптимистичней. Сам он, говоря все это, уставился на Фаукса взглядом готовящейся к броску кобры – столько же напряжения и ожидания. Но, похоже, это заметила я одна – де Гредин лишь слегка улыбнулся:

– Спасибо, что ты так беспокоишься обо мне, друг, – я прищурилась. Впервые слышу от него столь фамильярное к Повелителю обращение, обычно ничем не отличающееся от верноподданнического. – Но у меня все в полном порядке. Да и как я могу оставить царство, когда так нужен его столице!

– Да, конечно же, нужен, – выдавил Меф кислую улыбку в ответ. – Я просто спросил.

Странные у них отношения. И почему меня не оставляет ощущение, что мой зеленоглазый знакомый всерьез недолюбливает своего друга детства?

* * *

Со скрипом в сердце оставив некромантку с Фауксом на нижнем этаже, Мефистор спустился в подземелье, а оттуда в сокровищницу, переходящую, в свою очередь, в королевскую усыпальницу, куда мог зайти только член правящей династии. Обычно демон старался обходить это место десятой стороной, но после прогулки с Софи по городскому кладбищу и знакомству с самим Смертью, прежнего страха перед мертвыми почти не осталось. Хотя, если честно, ночью мужчина все равно бы не осмелился сюда прийти. Все–таки комплексы просто так не вылечиваются.

Остановившись напротив одной из гробниц, Повелитель взмахом руки заставил подняться каменную крышку. Гроб был обильно украшен: резьба по всему периметру, красивые барельефы, орнамент из сплетенных драконов. Разумеется, все демонской работы.

Содержимое хорошо сохранилось. Тлен даже не тронул резковатые черты усопшего, только кожа иссохла и в некоторых местах потрескалась. Одеяние тоже практически не пострадало от времени – тёмно–синяя роба, рубашка того же цвета, но более отдающая в голубизну, и фиолетовый плащ с серебряной вышивкой по подолу.

Тут всё дело в соответствующих заклятиях, разумеется. Каждый раз подобную магию на своего отца (дядю, брата – разные случаи бывали) накладывал новый Повелитель.

Данный экземпляр при жизни носил имя Велиала Самаэль ма Рет. Предки Мефистора жили очень долго, демоны, как никак, и умирали в основном от удачно закончившихся покушений. Но бывали, правда, и случаи, когда смерть наступала в последствие неизлечимых болезней.

Предок оптимистично скалил острые зубы, до сих пор сохранившие свою белизну.

– Дедуля, – вежливо поздоровался Повелитель со старшим родственником. – Рад тебя видеть.

Демон не кривил душой. Всегда приятно знать, что предки лежат там, куда их полож… где их накануне оставили.

Мефистора интересовал узкий ошейник, охватывающий шею Велиала Самаэля. Составленный из круглых коралловых пластин, инкрустированных перламутром и черными бриллиантами, он снимался только с трупа или по собственному желанию владельца. Артефакт Порядка.

Установив выхваченный из–за пояса кинжал на шее трупа, Повелитель извинился:

– Ты уж извини, дедуля, – и ехидно добавил. – Не бойся, будет совсем не больно. Ну разве что чуть–чуть…

А затем сломал шейные позвонки одним лёгким движением.

Мефистор осторожно взял ошейник в руки. Артефакт засветился призрачным светом, слегка вибрируя, но через несколько секунд все прошло. Демон облегченно вздохнул – его приняли, как нового хозяина. А ведь эта штука и убить могла, если б он ей не понравился.

«Пора наверх. А то мало ли что де Гредин там с Софи сделать может. Тем более, что с недавних пор ясно, что доверять ему нельзя», – мелькнула в голове у мужчины взволнованная мысль, и он поспешил к лестнице.

Глава 7. Иногда случается или неприятность не приходит одна

Некроманты бывают двух типов – шустрые и мертвые.
Софи родственникам.

На следующее утро Рита приступила к осуществлению задуманного ею плана. Для начала необходимо было найти Иву.

К счастью, отыскать девушку оказалось не трудно. Она, несмотря на то, что у нее уже были законные каникулы, до сих пор оставалась в университете. Виной тому был зловредный магистр Харибд, который заставил Халиву посещать двухнедельный курс дополнительных занятий у него – студентка отвратительно сдала экзамен, по его мнению. Остальные члены принимающей комиссии, хоть и со скрипом, поставили ей проходной балл, но магистр был неумолим.

Правда, в этот раз дурной характер Харибда сыграл на руку целительнице, и теперь ничто не могло помешать ей в достижении высокой цели – завоеванию маркиза.

Немного удивившись ее просьбе о встрече вне стен универа, Ива все–таки согласилась прогуляться в одно из кафе города.

* * *

– Привет, Рита! – радостно приветствовала целительницу Халива, сверкая белоснежной улыбкой.

Посчитав не самым лучшим выходом в лоб просить помощи в покорении парня, Хербис решила сначала поговорить на отвлеченные темы.

Рассказ о модных новинках и поступлениях в самом дорогом салоне одежды города девушка слушала в пол–уха. А вот когда разговор зашел о бесчисленном множестве парней Ивы, Риты встрепенулась и решила перейти к главной проблеме.

– Халива, вообще–то я хотела попросить тебя о помощи. Даже не о помощи, а скорее, консультации.

Менная удивлено уставилась на целительницу.

– Я, конечно, готова помочь… но только, чем я помогу лучшей выпускнице среди целителей УНИЦа?

Не забыв сделать смущенное лицо, Рита скороговоркой проговорила:

– Я хочу, что бы ты дала мне пару уроков, как влюбить в себя парня.

– Влю… чего? – девушка поперхнулась соком, который неспешно потягивала все эти полчаса. – Я тебя правильно поняла? Ты хочешь соблазнить какого–то парня?

– Да Бог с тобой, – в ужасе замахала на нее руками целительница. – Какое, к черту, соблазнение. Ты меня за кого принимаешь?

– А что такого, – все еще в растерянности пробормотала Ива.

– Я просто хочу, чтобы парень, в которого я влюбилась, ответил мне взаимностью. Потому что пока наши отношения не выходят за рамки вежливо–приятельских, а меня это категорически не устраивает.

– Вот ты даешь, Ритка, – усмехнулась Менная, с восхищением поглядев на безобидную и простую с виду целительницу. – Хотя это немного странно – самой добиваться парня, но мне такой подход нравится.

Халива с пристрастием допросила Риту, но так и не получила ответ на вопрос, кто же является объектом ее матримониальных поползновений.

– Ну, хорошо, я не буду выпытывать у тебя, кто это. Даю слово. Но некоторые факты тебе все–таки придется рассказать. Я же не могу давать советы наобум. К каждому нужен свой подход, – Ива села на любимого конька и уже не могла остановиться.

Закусив губу, целительница задумалась о том, что она знает о Лармане. Он богат, красив, настоящий джентльмен, вдобавок еще и знатного рода.

Это она и выложила Менной.

– Хм, губа не дура. А попроще цель ты выбрать не могла? Понятно, не смотри на меня, как на пьяного дракона, – рассмеялась девушка. – Я тебя поняла – все самое лучшее и бла–бла–бла.

Поболтав еще немного, они решили встретиться на следующий день уже у Халивы дома – Менная жила в нескольких кварталах от УНИЦа.

* * *

Я устало откинулась на спинку кресла. Вот уже два дня занимаюсь настройкой этих проклятых энергетических пиктограмм. Демонов для этого Мефистор мне выделил, но я и не представляла, как их энергетика отличается от людской, с которой мне приходилось работать раньше. Воплотить в жизнь задуманный мною план оказалось не так–то просто, но я не опускала рук. Несмотря на сложности образования силовой цепочки, мне удалось уже многое – основной энергетический фон на месте города настроен, ауры выделенных демонов я тоже сумела подладить, как это необходимо было для обряда.

Теперь оставалось только построить рисунок, чтобы силовые потоки пришли в нужное взаимодействие. Но здесь–то и заключалась главная проблема – требовало гигантских усилий рассчитать все векторы, градусные меры углов, их косинусы и синусы, диапазон действия с периодом, производные от энергетических данных… и это в сложнейшей трехмерной графике!

Но я не сдавалась и вот уже вторую ночь вместо положенного сна занималась расчетами. Дневное время я выделила для демонов – настройки в их аурах требовали постоянного корректирования, чтобы не произошел сбой налаженных данных. Хорошо, что в этом непростом деле мне помогал Фаукс.

А вот Повелителя в это время я почти не видела – на него просто не оставалось сил. Спала я максимум до двух часов в сутки, что не могло не сказаться на моем внешнем облике – сегодняшним утром в зеркале вместо привычной мне Софи я увидела упыриху с белой как мел кожей и алыми губами, ярким пятном выделяющимися на лице. Смотрелось, скажу честно, жутковато. Хорошо еще, что меня такой никто не видел – я пока никуда не выходила, запершись в своей комнате и даже забыв о необходимости такой полезной вещи, как еда.

Словно в ответ на эти мысли в животе забурчало. Поморщившись, я обхватила оный рукой, как бы стараясь заглушить компрометирующий звук. Все–таки надо что–то съесть, а то до голодных обмороков себя доведу. А мне сейчас силы еще понадобятся

Я раздраженно отбросила в сторону многочисленные листовки, на которых записывались все формулы, и со стоном удовольствия потянулась до хруста в костях. Мышцы сразу отозвались ноющей болью – еще бы, сидеть столько в сгорбленном состоянии.

Решив немного отдохнуть, я перебралась на кровать, где, развалившись на мягкой перине, предалась раздумьям. А задуматься было о чем.

Например, о странной метаморфозе, произошедшей со мной в последние дни. В частности, я, несмотря на выматывающий график дня, все же заметила, что мое поведение рядом с Фауксом перестало быть неадекватным. Под последним словом я подразумеваю нелепое покраснение щек, мучительное волнение и необъяснимое желание быть «ближе к телу». Все это исчезло в одночасье, как по взмаху руки. И что–то мне подсказывало, что эта самая «рука» действительно имела место быть. Вот только кому она принадлежит – другой вопрос.

Но, так или иначе, я перестала ощущать себя идиоткой при виде де Гредина. Нет, симпатия осталась, но она была мне более понятна, чем прежнее, немного сюрреальное и похожее на наваждение чувство. Общаться с демоном в свободное от нашей работы время сразу стало легче, это перестало меня напрягать, что не замедлило сказаться на наших с ним отношениях в лучшую сторону. Я начала вести себя более свободно и раскованно, то есть с упоением расписывала прелести некромантии, вставляла ехидные комментарии и даже шутила. Фаукс, в свою очередь, рассказывал смешные истории из их с Мефистором детства и байки о городе.

Порой я ловила на себе его взгляд, который был каким–то странным, непонятным для меня. Не знаю, как назвать то, что в нем отражалось – то ли сомнением, то ли неуверенностью. Я не могла понять, что стало тому причиной, поэтому предпочитала просто не думать об этом.

* * *

«6–ой день третьей декады лета.

И снова здравствуй, Софи.

Очень жаль, что у вас с Повелителем такие сложные отношения. Мне на твоем месте было бы страшно, все–таки он демон, причем, весьма могущественный. Но ты, я знаю, никогда ничего не боишься, поэтому можешь не обращать на мои причитания внимания.

Насчет твоей головной боли ничего определенного сказать не могу – нужно обследование для выявления второстепенных признаков. Пока могу только посоветовать хорошо питаться и высыпаться – проблема могла возникнуть из–за переутомления.

С маркизом все уже хорошо. Просто я опасалась, что он больше не захочет со мной встретиться, но обошлось. Отношения у нас чисто дружеские, к моему глубокому сожалению. Но я не отчаиваюсь. Сегодня обратилась за советом к Иве. Помнишь такую?

Обязательно напиши, как у тебя с этим Фауксом. Ты уверена в нем? Хотя, о чем это я? Ты же моя Софи, которая никогда ни в ком не ошибается.

Теперь о грустном. В УНИЦ приезжала твоя мать, справиться, как ты там. Уж не знаю, откуда она выяснила, что я веду с тобой переписку. Догадалась, наверное.

Я сказала ей, что у тебя пока все идет хорошо, но, ты не поверишь, она, кажется, волновалась!

Подумай об этом.

С ожиданием ответа, Рита»

«9–ый день третьей декады лета

Софи, почему ты не отвечаешь?! Я жутко волнуюсь! Прошу, напиши, иначе я не выдержу и от страха, бросив все, приеду к тебе!!! Смотри, если опять ничего не получу, мои нервы тоже не выдержат, и у меня будет истерика. Страдать, разумеется, придется нашим магистрам.

Пожалей их, бессердечная!

Рита».

* * *

Прошло еще несколько дней.

В подготовке к обряду наблюдался значительный прогресс – основные этапы были пройдены, оставалось разобраться с мелочами. «Похитители душ», как я называла про себя разыскиваемых нами преступников, все это время не показывались и не давали о себе знать новыми жертвами. Это вселяло надежду, что мы успеем их вычислить и поймать до еще одного обездушивания.

Недавно мне пришлось провести целый вечер в компании Беллатрикс – Фаукс был занят, его вызвал к себе Повелитель для разрешения какого–то важного вопроса, не терпящего отлагательств. Не скажу, что это были лучшие минуты в моей жизни. Демоница, как и ожидалось мною, оказалась редкой стервой, с видимым удовольствием капая мне на нервы. Я старалась быть спокойной, что мне почти удавалось. Раздражение проявлялось только в немного напряженном тоне, с которым я отвечала на издевки Бель.

К слову, об издевках. Если с Фауксом в отношениях у нас была идиллия, то с Мефом наоборот – в те редкие моменты, что я его видела за эти дни, он был хмурым и часто срывался на грубость в разговоре со мной. Мне почему–то было это очень неприятно, но я старалась не обращать внимания, пропуская мимо ушей все его уколы. Впрочем, копя в душе злость, которая стала причиной моего срыва на следующий день.

Это случилось вечером, когда настройки в аурах демонов после долгих часов вновь были подлажены, а других дел больше не оставалось, поэтому Фаукс предложил мне прогуляться в сторону дворцового парка. Я, разумеется, согласилась – общение с этим демоном доставляло мне невероятное удовольствие. И в эстетическом плане тоже…

Мы выходили на центральную дорожку сада, вымощенную желтоватым камнем, когда столкнулись с Повелителем. Мефистор отчего–то был раздражен более обычного (т.е. за эти дни). Хвост с сердцевидной кисточкой зло стегал его по ногам. Сам Меф прислонился к дереву, опершись на него одной ногой. Руки в демонстративном жесте были скрещены на груди, а холодный, деланно скучающий взгляд направлен в нашу сторону.

– Повелитель, – склонил в придворном поклоне голову де Гредин.

Я просто кивнула, не сводя настороженных глаз с напряженного правителя демонов. На ум пришла аналогия с зельем–бомбой замедленного действия, что внушало некоторые опасения.

– Гуляете. Отдыхаете. И всё вместе, – хрипловато протянул Повелитель с отчетливо проскальзывающими саркастичными интонациями. – Как мило…

– Прошу прощения, но вас, – я намеренно подчеркнула свое официальное к нему обращение, – что–то не устраивает? Или просто был трудный день, и вы решили выместить дурное настроение на нас?

Мефистор сузил злые глаза, сейчас по цвету напоминавшие уже не молодую траву, а иголки какого–нибудь хвойного дерева – темные, жесткие, колкие. Я, не сдержавшись, поморщилась, запоздало осознавая, что не стоило злить итак сверх меры раздраженного демона.

– Ну что вы, дорогая Софи, – принял правила игры Меф. – Как можно. Да и что такого я сказал? Всего лишь выразил свое умиление по поводу вашего такого гармоничного союза во всем. Или вас уже можно назвать голубками?

Я ощутила, как в душе начинает подниматься ярость, что копилась во мне все это время. Да какого черта он имеет право так со мною обращаться?! Он мне благодарен должен быть, что я выполняю всю эту зубодерильно сложную работу для спасения шкур его же подданных! И что же я получаю взамен? Непонятно с чего словесные уколы и обиженные укусы!

– Мне надоели твои смены настроений! И в чем же опять дело? – не сдержавшись, прошипела я. – Какого лешего, проклятье, ты ходишь все эти дни, как оскорбленная монашка, при которой похулили Бога?! Я в чем–то провинилась?! Так скажи мне об этом прямо в лицо, а не продолжай все эти нападки исподтишка! Ну же, ответь мне! Что же такого случилось, что наше несправедливо обиженное Величество который день ведет себя, как истеричка?!

Под конец я почти кричала.

– Ах, что случилось?! – взорвался внезапно Мефистор, одним прыжком оказываясь совсем рядом со мной. – Спроси у своего дражайшего помощника! Что же ты, Фаукс, молчишь? Давай, расскажи ей, что случилось!

Де Гредин ничего не ответил, вдруг как–то по–стариковски сгорбившись и угрюмо уставившись в сторону.

– Молчишь? – издевательски ухмыльнулся Повелитель. – Молчишь… А ведь когда наша милая Софи узнает о твоих играх, то вряд ли кинется тебе на шею с благодарностями. Ты же понимаешь это, верно? Оттого и не расскажешь ни за что. Но ничего, я помогу тебе в этом непростом деле. Она должна знать правду, так? А что ты, моя дорогая некромантка? Хочешь узнать правду?

Но я лишь растерянно переводила взгляд с одного демона на другого, потеряв весь свой пыл.

– Фаукс? – осторожно позвала я. – О чем он говорит?

Де Гредин внезапно выпрямился и, с силою сжав кулаки, повернулся и открыто посмотрел мне в глаза с тем самым выражением, что бывает, когда принимаешь важное решение.

– О чем бы он не говорил, это в прошлом. Клянусь своей сущностью. И тебе решать, спрашивать ли дальше или удовольствоваться уже услышанным, – твердо и с затаенной гордостью.

Я не успела ничего сказать – меня опередил разъяренный Мефистор, прорычавший:

– Что ты имеешь ввиду? И о каком прошлом говоришь?

– Я отменил действие, – с вызовом вскинул подбородок Фаукс.

– Что?! – Мефа как будто ударили. Он даже отшатнулся на пару шагов, вновь прислонившись к дереву. – Не может быть. Она бы не стала…

Последние слова были сказаны почти шепотом.

– Как видишь, стала, – жестко отрубил темноволосый демон, с каким–то мстительным удовлетворением наблюдая за побледневшим Повелителем.

А тот и впрямь повел себя очень странно. Неверяще посмотрел на де Гредина, затем обернулся ко мне с таким беспомощным видом, что внутри меня что–то дрогнуло. Так сердце екает, когда видишь на улице одинокого котенка, сжавшегося под порывами холодного ветра. Но демон – не котенок… так отчего же так защемило в груди?

– Прости, – пробормотал он, опуская глаза, и, вдруг развернувшись в сторону дворца, нетвердой походкой пошел прочь. И больше ничего – ни криков, ни нелепых упреков, ни объяснений. Просто внезапный, молчаливый уход.

Мне оставалось лишь проводить его растерянным взглядом. Что же произошло? Откуда такая разительная перемена в самоуверенном и сильном Повелителе из–за нескольких небрежно брошенных фраз?

– Странно. Не думал, что его так зацепит, – раздался над ухом веселый голос Фаукса. – Надо сказать, выглядел он просто жалко.

Мне во второй раз за наше знакомство захотелось ударить его.

– Просто помолчи, – выдавила я. – Ничего не говори. Пожалуйста.

Так противно и гадко на душе мне не было за все последние пять лет. Но я же ничего не сделала… Только вот все равно ощущение, что нанесла одному демону незаслуженную обиду, так и не оставило меня.

А еще… еще я ничего не понимала. Но спрашивать Фаукса, о чем говорил Повелитель, почему–то не стала. Шестое чувство подсказывало мне, что это тот случай, когда лучше промолчать. Целее будешь… Правда, почему возникла ассоциация именно с опасностью, я так и осознала.

Но интуиция никогда еще меня не подводила, поэтому я послушалась ее и ни о чем де Гредина расспрашивать не стала, без лишних разговоров последовав за ним во дворец.

А в комнате меня ждало разгневанное и беспокойное послание Риты. Черт, как я могла забыть?!

* * *

«10–ый день третьей декады лета

Прости, Рита, что так долго не отвечала. Просто было слишком много дел, я и спать–то еле успевала, не то, что письмо написать.

Не волнуйся – ничего страшного не случилось, всего лишь обычные неурядицы, какие бывают в крупных городах. Найти клад, спрятанный противным предком (да–да, в этом плане демоны от людей не отличаются), пообщаться с духом умершего и т.д. Так что поводов для беспокойства нет – задания плевые для толкового некроманта.

Мать меня удивила – не думала, что она способна на такое открытое проявление чувств. Но, знаешь… я улыбалась, когда читала об этом. Все же родительская забота, тем более такая редкая, необычайно приятна. Я, кажется, начала по ней скучать… По матери, в смысле.

Ива – это такая болтливая кокетка с коровьими глазами (прости, другого сравнения не нахожу)?

Помню–помню.

А вот своим поступком ты меня удивила, причем изрядно. Но я не против – мальчик этот твой, похоже, толковым оказался, раз в постель сразу не тянет. Но пусть не расслабляется – ему еще придется пройти мою проверку.

Если пройдет – флаг в руки и перо в… Ну, ты меня поняла.

И, Рита, не сомневайся в своей привлекательности. Ты самая лучшая девушка, которую только может найти себе юноша, и неважно, что маркиз. Хоть сам герцог!

Обязательно напиши, если продвинешься в своем «завоевании» (улыбаюсь).

Еще раз прости за задержку,

Софи».

* * *

Половину ночи я ворочалась в кровати, не в силах уснуть. Тяжелые раздумья одолевали меня.

Что же случилось с Мефистором, почему он так отреагировал на безобидные, в общем–то, слова Фаукса?

И почему так больно было мне? Он же для меня никто, да? Так почему… почему…

А ведь когда де Гредин назвал Мефа жалким, мне, и это самое страшное, захотелось дать ему пощечину или даже чего посильнее! И это при том, что последние дни Повелитель вел себя со мной, как последний хам. А я все равно, все равно его… пожалела? Нет, жалеют лишь тех, кого считают ниже себя. А этим я не унижу такого, как он. Так значит, я ему сочувствовала? А за что? Правильно, не за что ему было сочувствовать. Тогда что, что это было?!

Единый ответ на десятки вопросов:

Не знаю…

И я действительно не знала, чем объяснить свое поведение и все эти мысли, что как рой безобразной саранчи кружит сейчас в моей голове, не желая оставить, пока не объест, не опустошит…

И два назойливых образа все мелькают перед глазами, сменяя друг друга, но не уходя на совсем, обрамленные калейдоскопом картинок из чужих лиц.

Двое… такие разные, и отношусь я к ним тоже по–разному.

Одного почти… почти люблю, второго почти ненавижу. Обычно. Как повелось с первого часа знакомства и как продолжалось до этого дня, этого проклятого, невыносимого дня, перевернувшего все с ног на голову, превратившего действительность в непонятную смесь чувств и воспоминаний!

Но в этот момент, в данное «сейчас» я почти ненавижу именно первого, а другого почти… опять не знаю.

Не знаю… не знаю!..

И опять череда безответных вопросов.

Так, лишь ближе к рассвету мне удалось забыться тревожным сном.

Я шла по узкой тропинке, с трудом угадывая ее сквозь плотный туман, устилающий землю. Меня окружали высокие тонкие деревья с голыми, почерневшими от старости стволами. Их кривые силуэты смазывались, становясь похожими друг на друга как отражения и не давая совершенно никаких ориентиров.

Сумерки. Никогда не любила это время. Кажется, что все живое замирает, и все твари, не важно, ночные или нет, как будто умирают, чтобы с первыми лучами солнца снова ожить.

Небо заливает серая краска, смывая собою звезды и темную синь, так похожую на гладь моря во время шторма. И река времени застывает, а мир превращается в Чистилище между Раем и Адом, где нет ничего, кроме пустоты и безжизненных, острых скал.

И жить тоже уже не хочется.

Многие были бы удивлены, узнав, что наибольшее количество случаев самоубийств приходится именно на эти несколько часов…

Так что же получается?.. Время самоубийц, время Чистилища. Время без самого времени.

А такие, как я, некроманты, знают один секрет:

Сумерки – это еще и время мертвых. Не полночь, как считают суеверные люди, не глубокая ночь, а именно сумерки. Когда разрывают свои могилы умершие, вылезают на поверхность упыри в поисках свежей крови и плоти.

Так что есть много поводов не любить сумерки. Особенно у некромантки.

Я все бреду по еле видимой тропинке, которой, кажется, нет конца. Но тут вдалеке вспыхивает свет… Нет, не свет, загоревшееся пламя огня. И я иду на него, все быстрее и быстрее, и вот уже бегу, спотыкаясь и чудом не падая, пока не достигаю своей цели.

Это не поляна даже, а так, небольшой просвет между деревьями. И посреди этого просвета горит костер.

Но где же тот, кто его разжег?

– Здравствуй, малышка, – раздается тихое рядом.

Я резко поворачиваю голову в сторону голоса и вижу высокую фигуру в ослепительно белом плаще, который спадает на землю единой жемчужной полоской.

Русые волосы небрежно стянуты такой же белой лентой, спина чуть сгорблена, лицо молодого мужчины обращено к огню.

– Смерть, – шепчу я, чувствуя знакомое тепло, обволакивающее сердце при узнавании.

Мужчина поворачивает голову в мою сторону и чуть склоняет ее набок в изучающем жесте. Губы складываются в мягкую и родную улыбку, а голубые глаза с искорками смотрят с такой нежностью, что кажется, вся любовь мира заключена в них.

– Я соскучился и не удержался от визита. Конечно, выбирать не приходится, так что пришлось навестить тебя во сне, – развел руками Смерть.

– Я тоже соскучилась, – тоже начинаю улыбаться и смаргиваю глупые слезы радости. – Я так боялась, что опять увижу тебя только через много–много лет…

В голубых глазах мелькает огорчение:

– Прости меня, малышка. Я хотел, очень хотел, но не мог прийти к тебе раньше. Но теперь, обещаю, будет по–другому. Я найду выход.

Я ничего не отвечаю, просто киваю, боясь, что меня подведет голос.

– Я пришел не просто так, родная, – мужчина подходит ко мне и ласково проводит рукою по моей щеке. Почти привычный жест… – Карты судьбы разложились в новом раскладе. Но в этот раз их значения, как и масти, были перепутаны. Прошу тебя, будь осторожна. За шестеркой может прятаться джокер, малышка.

– Что это значит? – растерянно гляжу в любимые глаза. Так хочется обнять его и не отпускать.

Как будто угадав это желание, Смерть привлекает меня и бережно прижимает к себе, как фарфоровую куклу, будто боясь, что я могу разбиться.

Так мы стоим несколько минут. Просто молча, ничего не говоря. И так хорошо мне в этой тишине, так спокойно. Я знаю, что сейчас меня не сможет затронуть ни одно несчастье, ни одна беда… В его объятиях, таких… родных и таких нужных…

– Ты проницательна, девочка моя, – вдруг шепчет он мне на ухо. – Но и тебя могут обмануть. Не забывай, никогда не забывай, что порою под маской чудовища оказывается заколдованный прекрасный принц, а за ликом молодой красавицы – безобразная старуха.

– Хорошо, – тихо отвечаю я, не желая открывать закрытых глаз. – Я запомню это.

– Ты сильная, малышка. Слышишь? Очень сильная. И очень добрая, какой бы ты не хотела казаться окружающим.

Я внезапно ощутила чувство дежа вю. Кто–то уже говорил мне эти слова…

И тут меня как будто что–то толкнуло. Я резко распахнула глаза… и увидела потолок своей комнаты.

Сон закончился…

– Не–е–ет! Ну почему именно сейчас? Неужели жалко было пары минут? – пожаловалась я неизвестно кому, но мне, естественно, не ответили.

Я со вздохом села на кровати и только тут увидела, что сквозь неплотно задернутые шторы на окнах пробивается солнечный свет. Уже был рассвет?

Какая все–таки жалость, что время во сне течет так быстро… Но, надеюсь, я еще не раз увижу тебя, Смерть…

Глава 8. Кто не спрятался, некромант не виноват

Жизнь уходит так быстро, как будто ей с нами неинтересно…
Из записок меланхоличного музыканта.

Так как больше заснуть не удалось, я решила заняться непосредственно делами. Сегодняшний день был помечен грифом «особо важно», ведь именно этим вечером будет наконец совершен обряд, ради которого я и трудилась чокнутой пчелкой все это время.

Я немного волновалась перед предстоящим действом, ведь от меня, от моего успеха зависели несколько даже не жизней – душ, что для некроманта несравнимо значительнее. Но главным утешением служило то, что сегодня уже не придется подлаживать ауры выделенных для ритуала демонов, вчерашней работы над ними достаточно.

Приведя себя в порядок, я решила сначала найти Мефистора – вчерашний инцидент не давал мне покоя, хотелось разобраться со всем этим и поскорее забыть. Хотя, последнее у меня вряд ли получится, если интуиция меня не обманывает. Да и кроме этого мне есть о чем поговорить с Повелителем – в частности, предупреждение Смерти о путанице в колоде судьбы. Если все так, как он говорит, в чем я не сомневаюсь, то нам с демоном придется пересмотреть наш план. Ведь преступниками могут оказаться, что следует из слов посетившего мой сон гостя, совершенно не те демоны, которых Меф, возможно, подозревал ранее.

Но отыскать Повелителя мне так и не удалось. В его приемной щуплый Летий заявил мне, что «господина сейчас нет и до ночи он вряд ли появится, а вам, молодая госпожа, было велено не пытаться найти его, поскольку в аудиенции все равно отказано будет».

Нет, какова наглость, а? «Велено», «аудиенции будет отказано»… Если Мефистор в самом деле так сказал, значит, действительно неладное с ним что–то тогда в саду случилось. Зазнался, например, слишком.

Но я тут же себя остудила – в конце концов, он правитель, король, если выражаться по–людски, ему по рангу положено. А то, что со мной он вел себя по–другому, так это ничего еще не значит. Но было все равно очень обидно.

После прокола с Мефом я надумала поговорить с де Гредином. Уж он–то знает наверняка, что вчера было с его Повелителем. К слову, хочу заметить, что неприязнь к темноволосому демону с наступлением утра исчезла без следа, оставив о себе только воспоминание. Былая симпатия вернулась, все чувства встали на свои места: к Мефистору – раздражение, к Фауксу – привязанность и влечение. Все ясно и понятно, а главное – привычно.

– Faerni, stockmal goetry, gaeshi pale Дотий, – произнесла я формулу призыва слуг, подкрепив ее мыслеобразом Дотия.

Уже через минуту раздался стук в дверь. Открыв ее, я увидела знакомого демоненка с наглыми глазами и в лихо заломленной шапке.

– Как ты быстро, – удивленно покачала я головой.

– И вам здравствуйте, госпожа, – чуть насмешливо поклонился Дотий. – А то, что быстро – так я не хотел заставлять вас ждать. Вдруг осерчаете, некромантка как–никак.

– Как будто ты так меня боишься, – хмыкнула я в ответ. – И все же, раньше ты так не спешил, по полчаса дожидаться приходилось. С чего бы такая перемена, а?

– Ну ладно, – сдался пацан, хитро кося на меня темным глазом. – Если честно, то я просто рядом был – на нижнем этаже, у господина Тревалье, меня отнести туда какую–то бумажку отослали.

– Не хотел заставлять вас ждать… вдруг осерчаете, – тоненьким голоском передразнила я его. – Постыдился бы хоть врать–то так, – полюбовавшись пару секунд на демоненка, усердно пытающегося изобразить смущение, я, еле скрывая улыбку, махнула рукой, – Ладно, не старайся, все равно не поверю, что стыдно. Бумажку–то донес хотя бы?

– Ага, – весело мотнул головой Дотий. – Правда, визгу было.

– Чего так? – я наконец посторонилась, давая мальчугану войти в комнату.

Тот только того и ждал, безо всяких церемоний ввалившись и с ногами забравшись в мое кресло.

– Да не вовремя вломился. Он там, оказывается, с девушкой развлекался, а я постучать забыл.

Но мне это уже было неинтересно. Заняли мое кресло! Я в упор посмотрела на него, надеясь взглядом передать все свое возмущение такой наглостью, но пацан просто проигнорировал меня! Закатив глаза, мысленно спрашивая у потолка, за что мне достался такой посыльный, я нетерпеливо заметила:

– Ты чего уселся? Я тебя не на посиделки звала.

– Так надоело за дверью ждать, пока вы письмо напишите, – обиженно надул губы Дотий. Ой, ну прям оскорбленная невинность!

– А я не письмо писать буду, – раздраженно передернула я плечами. – Мне Фаукса найти нужно.

– Де Гредина, что ли, – приподнял кустистые брови мальчишка. – Так он вроде рядом с галереей был, когда я его последний раз видел.

– А когда был этот последний раз?

– Ну… – протянул демоненок, высчитывая что–то в уме. – Минут пятнадцать назад, наверное. Но он вряд ли ушел – там же Беллатрикс была, – тут пацан скривился.

– Что, и тебе не по душе эта стервочка, – беззлобно усмехнулась я.

– А кому она по душе, – искренне удивился Дотий. – По–моему, всем уже нервы попортить успела. Если даже наш Повелитель от нее не в восторге, а уж он–то славится редкой терпимостью к своим подданным.

При упоминании Мефистора я помрачнела. Сразу вспомнился вчерашний эпизод в дворцовом парке. На душе до сих пор было погано.

А мальчуган тем временем продолжал:

– Так что долго еще ваш де Гредин там продержится.

– Почему? – машинально спросила я, пытаясь отогнать неприятные воспоминания.

– А у них с Беллатрикс всегда так. Ругаются по часу, а затем расходятся, довольные друг другом, – увидев мой скептический взгляд, демоненок задорно рассмеялся. – Ладно, последнее я просто так прибавил.

– А почему они постоянно ссорятся? – полюбопытствовала я. Вообще с Дотием я общалась на удивление легко, без своей обычной сдержанности.

«Совсем как с Мефом», – подумалось вдруг мне. Настроение опять резко испортилось. И что же случилось вчера? А главное – как поговорить с Повелителем, если он упорно меня избегает? И, наконец, самое страшное – почему меня, черт возьми, так это задевает, если к демону я испытываю только раздражение?

– Госпожа, – оторвал меня от тяжелых раздумий голос мальчишки. – Вы чего так задумались?

– Ничего, продолжай, – поняв, что пропустила значительную часть его объяснений, торопливо попросила я, не желая выглядеть клушей в глазах малолетнего демона.

– Так вот уже три месяца, как они постоянно переругиваются. Их словесные дуэли стали почти привычным событием в жизни дворца. О причине, может, кто–то и догадывается, но лично я понятия не имею, с чего это они так друг друга невзлюбили. Тем более что ходили слухи – якобы, де Гредин раньше был всерьез увлечен этой стервочкой.

– Что? – встрепенулась я. – Как увлечен?

– По–обычному, – Дотий не обратил внимания на мое напряженное состояние. – Ухаживал, как полагается, и, говорят, даже не раз предложение делал.

– Вот оно как, – пробормотала я, лишь усилием воли удерживая на лице равнодушное выражение.

– Так что, мне передать господину Фауксу, что вы его ищите? – вдруг вспомнил о цели моего вызова демоненок, приподнимаясь с кресла.

– Нет, пожалуй, не надо, – задумчиво прикусила я губу и решительно встала. – Я сама его найду.

– Хорошо, госпожа, – мальчуган не стал ни о чем спрашивать, но от его ухмылки у меня возникло неприятное ощущение, что он о чем–то догадывается.

– Иди уже, – чуть раздраженно качнула я головой.

– До встречи, госпожа, – насмешливо отсалютовал он мне своей шапкой и, решив не испытывать больше мое терпение, скрылся за дверью.

Я постояла несколько минут, сомневаясь, идти ли искать Фаукса или плюнуть на все и остаться в комнате. Все же его увлечение Бель стало для меня не особо приятным сюрпризом. Но с другой стороны – какого черта я недовольна? Он не клялся мне в верности, а я не ставила на нем своего клейма. Наши отношения вообще лежат в другой плоскости, и его влюбленности меня волновать не должны.

Но, несмотря на все свои убеждения, я все равно не могла отделаться от чувства дискомфорта и какой–то ноющей тупой боли в груди. Сердце? Не может быть, я же не влюблена в Фаукса. Или все же да? А может, как и подумалось мне ночью – почти?

Одно я знаю точно – темноволосый демон вызывал у меня искреннюю симпатию и немалое влечение. Со мной впервые такое было – раньше ничего подобного я к противоположному полу не испытывала… Ну вот, опять не про то думаю.

И все же – что я до сих пор делаю в своей комнате? Неужели известие о том, что Беллатрикс была пассией де Гредина, так выбило меня из колеи? Да ни за что! И чтобы доказать это самой себе, сейчас же пойду и отыщу его, дабы посмотреть ему в глаза и окончательно удостоверится, что кроме обычного расположения ничего к нему не чувствую. В конце концов, некромантка я или где? А нашему брату влюбляться не положено. Даже почти. Нет, ночью мне все–таки показалось.

* * *

Я подходила к картинной галерее, где, по словам Дотия, и должен был обретаться Фаукс, когда у самого ее входа из закрытой комнаты послышался странный звук, похожий на всхлип, а затем имя де Гредина, что я смогла уловить только благодаря обостренному слуху некромантки.

Настороженно оглядевшись, я убедилась, что в пустом коридоре ни души (утром дворец вообще как будто вымирал), и осторожно подкралась к двери в комнату, где сейчас, как я поняла, находился Фаукс. Но мало ли что там происходит – вдруг я не вовремя. Взявшись за ручку, на всякий случай тихонько (чтобы незаметно уйти в случае чего) потянула за нее.

В образовавшуюся щель я смогла увидеть сперва Бель, стоявшую ко мне спиной. То, что это Беллатрикс, легко можно было определить по шикарной копне знакомых волос – больше я такого цвета ни у кого из демониц не встречала.

Де Гредин расположился напротив нее, небрежно облокотившись на какую–то тумбу, но в его позе проскальзывало заметное напряжение. Сама же комната была чем–то вроде подсобки, судя по обильному количеству пыли и темных сундуков с метлами. Интересно, что же в таком месте забыл мой темноволосый проводник с этой стервой?

– Мы с тобой тысячу раз обсуждали этот вопрос, – раздраженно бросил Фаукс своей собеседнице.

Поняв, что у них тут какой–то свой разговор, я хотела было прикрыть дверь обратно и, не привлекая к себе внимания, просто уйти, но следующая фраза, оброненная Бель заставила меня замереть на месте:

– Ты должен помнить, чем обязан мне, мальчишка! Или захотел на виселицу?

О чем это она? И о какой виселице идет речь? Это уже интересно… Я всем телом подалась к двери, чтобы ничего не упустить.

Лицо де Гредина как–то странно перекосило:

– Но это просто нелепо! Твое желание выполнить нереально!

– Реально, и ты это знаешь! Тем более, что часть плана уже приведена в исполнение. И я не дам тебе останавливаться на полпути!

– Как же вы мне обе надоели со всем этим! Придушил бы, да жалко дур!

– Нет, вы посмотрите, жалко ему! Да ты просто боишься, вот и все «жалко». А кстати, кто же вторая? Я, получается, не одна знаю о твоем грязном секретике? – издевательски пропела Беллатрикс.

Что–то мне это не нравится все больше и больше…

– Тебя это не касается, – грубо обрубил Фаукс. – Говори, что именно ты от меня хочешь?

– О, взялся за конкретику, милый? Приобретаешь сноровку.

– Ты долго еще будешь болтать лишнее? Нельзя ли сразу к делу? – поморщился демон, резким, отрывистым движением откидывая со лба упавшую прядку. Было очевидно, что Бель все больше его раздражает – с такой досадой он смотрел на нее.

– Как невежливо… Ну да ладно, ты прав – мне тоже не доставляет удовольствия лицезреть твое лицо дольше необходимого. Что мне нужно, спрашиваешь? Мне нужно, чтобы ты уже к завтрашнему закату выполнил второе условие сделки. А то я начинаю нервничать из–за столь долгого ожидания. А когда я нервничаю, сам знаешь, что бывает. Так что лучше не доводи до этого.

– Но я же не успею!

– Почему же?

– Я буду помогать некромантке в обряде.

– Этой… как ее там… Ратковской, кажется? – даже имея в обозрении только лишь ее спину, я могла с точностью сказать, что демоница брезгливо морщится.

– Именно, – сухо ответил де Гредин с непроницаемым выражением на лице.

– О, ну значит найди время, чтобы отлучиться. Мне нужно это завтра и только завтра!

– Неужели нельзя подождать? – зло посмотрел на нее Фаукс.

– Нет, нельзя! Иначе моя затея потеряет смысл! Артефакт разрядится.

Оп–па… Артефакт? У меня очень нехорошие подозрения…

– Хорошо, – после недолгого молчания вздохнул наконец мужчина, устало потирая висок. – Пусть будет по–твоему. Я выполню это к завтрашней ночи.

– Чудно, – довольно отозвалась Беллатрикс. А затем вдруг, соблазнительно покачивая бедрами, подошла к нему.

– Мы могли бы еще кое–что… обсудить… – демоница пробежала острыми коготками по шее де Гредина.

– Не здесь же, – он передернул плечами, сбрасывая руку, которую Бель успела туда положить. – И с чего это ты так поменяла настроение? Еще минуту назад, помнится, не хотела «лицезреть мое лицо дольше необходимого».

– Какая разница, где, – томно прошептала женщина. – А что до моих слов… скажем так, я немного погорячилась. Но ты же не сердишься, да? Все эти игры в показную неприязнь и ссоры меня так забавляют.

Мне стало противно, и я как можно незаметнее прикрыла дверь обратно, после чего поспешила уйти подальше от злосчастной комнаты. Но когда, уже почти перейдя на бег, я влетела в галерею, в меня кто–то врезался. С громким ойканьем мы с неизвестным разлетелись в разные стороны. Жаль только, что летать не умели, а потому нас ждало неминуемое и очень болезненное падение.

А между тем в закрытой комнатке–подсобке демон грубо перехватил осмелевшую руку демоницы.

– Для меня вся эта «неприязнь» настоящая, Бель. И ни в какие игры я с тобой играть не собираюсь.

После чего, оттолкнув женщину, стремительно вышел из комнаты.

– Посмотрим, – прошипела та, которую назвали Бель, со злостью уставившись на захлопнувшуюся дверь.

Я, поморщившись, приложила руку к голове, где без оптимизма обнаружила набухающую шишку. Неподалеку от меня послышалось сдавленное проклятие. Скосив туда глаза, я смогла увидеть виновницу своего «полета».

Ею оказалась совсем молоденькая по виду демоница, с длинной, песочного цвета косой и тоненькой, маленькой фигуркой. Она была одета в длинную светлую хламиду, из–под которой выглядывали красные башмачки без каблука, что обычно носили маленькие дети. Большие, наивные глаза совершенно нереального небесно–голубого оттенка сейчас с укоризной смотрели на меня, а маленький курносый носик забавно морщился в показном недовольстве.

– Осторожнее надо быть, – тоном заправской отличницы протянуло это чудо.

– А по–моему, кое–кому нужно внимательнее смотреть по сторонам, – насмешливо, но совершенно беззлобно ответила я. Такой милашке даже грубить не хотелось.

Демоница смутилась, отчего ее щеки смешно покраснели, сделав похожей на переспелый помидор.

– Извините, вы правы. Я просто такая неуклюжая, – пролепетала она. – Ой, давайте я помогу вам подняться.

С этими словами она на удивление резво вскочила на ноги и подбежала ко мне, протягивая уже на ходу тоненькую бледную ручку.

– Да ладно, я, чай, не так стара, чтобы быть не в силах встать самой, – я мягко отстранила ее руку, без труда поднимаясь с пола. Девушка оказалась ниже меня на полголовы, то есть меньше даже среднего роста.

– Еще раз простите, госпожа, – виновато улыбнулась демоница.

– Забыли, – хмыкнула я. – И нечего тут политес разводить. Какая я тебе госпожа, ты же моя ровесница! Зови меня по имени – просто Софи и желательно на ты, а то я себя рухлядью начинаю чувствовать..

– Тогда я для вас… для тебя просто Лада. И ты совсем не напоминаешь рухлядь!

– Спасибо и на том, – ехидничать почему–то получалось не очень. Наверное, из–за того, что эта Лада мне очень понравилась.

– А вы ведь та самая некромантка, что приехала к нам на практику, да? – с любопытством спросила девушка, окидывая меня заинтересованным взглядом.

– Ну надо же – все демоны почти в лицо знают, – деланно изумленно покачала я головой. – Я и не мечтала о такой популярности.

Лада звонко рассмеялась. От ее смеха, напоминающего звуки свирели, на сердце вдруг потеплело.

– Просто это такое редкое событие – то, что у нас гостит человек. Да еще и некромант!

Демоница даже подпрыгнула от восторга. Казалось, еще чуть–чуть и она начнет хлопать в ладоши, как простодушный ребенок.

И тут я услышала слабый звон, донесшийся из–под хламиды Лады. Перехватив мой удивленный взгляд, девушка снова рассмеялась.

– Это мой хвост, – и приподняла подол.

Премилый хвостик, виднеющийся из–под него, был украшен на кисточке бубенцом, отчего каждое движение девушки и сопровождалось мелодичным позвякиванием.

– Здорово, – я вполне искренне улыбнулась. Задумка с хвостом действительно была забавной.

– Спасибо! Ты первая, кому понравилось! Ой, а что это мы тут стоим? Пойдем ко мне в покои, я тебя чаем угощу. Знаешь, какой вкусный!

– Не знаю, – улыбка не хотела сходить с моего лица. – Но поверю на слово.

* * *

Дома у Менной было решено, что для начала Ива узнает у своих знакомых как можно больше о самом маркизе, его привычках и вообще все, что о нем известно в людских кругах. Хербис была только рада такому повороту событий, поскольку сама не представляла, как узнавала бы все это, а ведь это было необходимо для осуществления ее плана.

Утром понедельника Рита была готова к штурму любой вершины. К сожалению, вершина решила не облегчать ей задачу, скорее наоборот, надумала обрасти неприступными скалами. А дело все в том, что Халива, вернувшись со своих посиделок с «подружками» (читай главными городскими сплетницами), заявила, что маркиз избегает противоположного пола.

Подавив панические мысли Хербис решила провести всесторонний анализ поведения ее цели.

«Во–первых, все девицы, в «стратегическом отступлении» от которых был уличен Ларман, были, мягко говоря, нескромными, вешались ему на шею и задирали юбки. И, хотя по рассказам той же Менной он, еще учась в институте стратегии и права, славился любвеобильностью (но что поделать, юность), однако, открыто чувств и привязанностей особо никогда не проявлял. Что немало способствовало тому, что тот самый институт до сих пор стоит на месте. Да уж, хуже брошенной женщины может быть только женщина, брошенная ради другой. А если помножить это на десять… В общем, понятно. Но я не обижаюсь, совсем нет… Главное теперь – в это самой поверить. Ну да ладно. Во–вторых, интерес к своему полу мой маркиз не проявлял пока, что немало утешает. И, наконец, с остальными женщинами – замужними, молодыми леди, дамами в возрасте, короче со всеми, кто его откровенно не охмурял, он вел себя предельно вежливо».

Воодушевленная выводами, Рита решила начать атаку.

Сидя в ресторане, целительница делала независимый вид. И всеми силами старалась поминутно не смотреть на дверь. Выяснить место, где бывает молодой фон Эйрин, было не проблемой, благодаря опять–таки все той же Халиве. И вот теперь Рита была готова к «случайной» встрече в кафе. Строгие брюки, кофта с неглубоким вырезом, а в руках книга с заумным названием. Место она выбирала долго, так, чтобы и пропустить нельзя было, но и не в проходе. У окна оказался самый выгодный столик: солнечный свет идеально подчеркивал линии фигуры, а блики играли в волосах. Пока все шло идеально

Ларман появился ближе к полудню. Как Хербис и надеялась, он ее тут же заметил. Старательно делая вид, что тоже очень удивлена встречей, она пригласила его сесть с ней.

– Рита, ты прекрасно выглядишь! – очаровательно улыбаясь, маркиз поцеловал ей руку.

«Жаль, что это всего лишь галантный жест», – мысленно вздохнула Рита.

Проболтав час ни о чем, она, сославшись на дела, ушла. Один из многочисленных советов, данных Ивой перед ее уходом, гласил, что надо оставлять мужчину до того, как начнет собираться он, оставляя легкое чувство незавершенности и желание продолжить.

Ее труды не пропали зря: с тех пор встречи стали регулярными. Больше всего огорчало целительницу то, что они, эти встречи, до сих пор носили чисто дружечский характер. Но прошла еще неделя – и ничего.

Тогда Рите снова пришлось обращаться за помощью к Халиве. Та, долго не думая, посоветовала почитать лежащие у нее на полке романы и даже любезно предоставила дом на некоторое время, умчавшись на очередное свидание.

Пришлось Рите, преодолевая брезгливость, которую она всегда испытывала к подобной литературе, со вздохом садиться читать.

Проштудировав десяток этих «произведений», она все же нашла то, что искала. Радостно прыгая по дому в два часа ночи и загоняя своим ненормальным видом под кровать Крокода, кота Ивы, Хербис издала победный возглас.

«Маркиз будет мой! Правда, нужны сообщники, но это мелочи. Главное: есть идея. Все предельно просто. Ларман у нас теперь джентльмен? Ну, вот и сыграем на этом! Пусть спасает благородную даму. А уж дама найдет, как его отблагодарить… Теперь можно лечь спать. А о том, как осуществить план, я подумаю завтра»

«В помощники мне нужны парни, это однозначно» – решила Рита, гуляя по центральному парку и перебирая в уме возможных кандидатов. Разумеется, из ряда целителей.

«Славяна взять? Нет, он слишком хилый, такого никто не испугается. Хельга? Тоже нет, этот громила даже не поймет, о чем его просят. Церхия? Еще хуже, не дай Бог станет прямо на месте к Ларману приставать. Проклятие, кого же тогда выбрать? Кто бы согласился на подобную авантюру? Остается разве что придумать другую, ненастоящую причину, а то остальные мне пальцем у виска покажут, услышав об истинном положении дел».

Спасители пришли неожиданно, точнее, схватили ее с двух сторон. Неразлучная парочка некромантов – Стил и Фил – вот уж кто не упустит возможности разыграть кого–нибудь. С этими ребятами ее познакомила Софи, и они вошли в список тех немногих некромантов, с которыми Хербис могла общаться свободно и не опасаясь какой–нибудь подлянки.

– Привет, Рита. Чего такая грустная? Все еще по Софи скучаешь? Или по нашей компании? – такт в списке их положительных качеств некогда не фигурировал.

– Очень надо, – обижено фыркнула целительница. – Просто у меня есть идея небольшой мести.

– Мести кому? – глаза юношей заинтересованно сверкнули. Планирование и осуществление гадостей было почти единственным смыслом их жизни. Другими словами, они всегда были готовы причинить добро ближнему своему (и не очень ближнему тоже).

Некроманты затащили девушку в ближайший сквер, и она смогла спокойно все объяснить

– Я хочу отомстить одному парню. Он меня довольно грубо отшил. А я рассердилась и публично пригрозила ему натравить Софи, которая это, естественно, просто так не оставила и сделала ему порядочную подлянку. С тех пор паренек этот при виде меня плеваться разве что не начинает, так невзлюбил после той истории. А недавно с ним стрясся несчастный случай, попал под копыта лошади и потерял память. Я решила этим воспользоваться и заставить его меня спасти. Представляете, как его перекорежит, когда он поправится.

По мнению самой целительницы, не особо удачно сымпровизированная ею история была самым большим бредом, когда–либо исходившем из ее уст, но парни, кажется, проглотили все, как миленькие.

– Хербис, ты – гений! – злорадно ухмыльнулся Стил. – Отпадная шутка будет, мы с удовольствием тебе поможем, – после чего они с Филом фактически отключились от происходящего, став продумывать детали плана. Рите оставалось лишь пораженно вздыхать над наивностью юношей. Лично она бы никогда в такую чушь не поверила, а эти вот надо же…

Реализация плана была отложена на следующий день

В последнее время Ларман каждый день навещал городскую мэрию. Этим Рита и решила воспользоваться. Так что вечером она якобы по делам зашла туда, оформила ничего не значащие бумажки о внесении поправок в удостоверительные бумаги в связи с окончанием УНИЦа, а уходя, невзначай заметила, что у мэрии ошиваются подозрительные личности.

Выйдя из здания, Хербис пошла как можно медленнее. Проходя мимо одного из темных переулков, она заметила Стила и Фила. Те помахали ей – это значило, что маркиз тоже вышел из здания. Вид у парней был еще тот: черные плащи, потрепанные шляпы с низкими полями и широкие платки, повязанные так, чтобы прикрывать половину лица. Сделав еще один глубокий успокаивающий вздох, девушка незаметно кивнула. Практически тут же на нее кинулись две темные фигуры. Издав пронзительный крик, которому позавидовала бы и баньши, она упала на мостовую.

Сзади послышался топот ног, а вслед за ним и звон вытаскиваемой шпаги. Некроманты для вида немного поотбивались припрятанными кинжалами, а затем скрылись в темноте.

Лежа на мостовой лицом вниз, целительница старательно изображала бессознательность, надеясь, что кровь из удачно разбитой губы идет достаточно сильно.

– Рита, Рита… – сильные руки «спасителя» перевернули ее на спину. Хербис между тем с удовольствием отметила, что его голос был полон беспокойства.

Досчитав до десяти, она медленно начала открывать глаза, не забывая при этом тихо стонать.

Нежные пальцы коснулись ее разбитой губы.

– Рита, как ты? – лицо маркиза, склонившегося надо ней, было очень взволнованно и даже испуганно. – Рита, ты слышишь меня?

. «Как он смотрит… Такое беспокойство, столько заботы… Но дальше продолжать молчать нельзя, а то еще угожу ненароком к целителю», – подумала Хербис.

– Ларман… Это ты спас меня? – как можно натуральней прохрипела она.

– Рита, тебе надо к лекарю, ты ранена, у тебя кровь течет, – следующие десять минут целительница потратила на уверение не в меру упрямого Эйрина, что она вполне здорова и сама может оказать себе первую помощь (только в своей в комнате), ведь это по ее специальности. Но если он, мол, так волнуется, то может сам за этим проследить и даже помочь, ведь себя лечить так неудобно…

Стоит ли говорить, что маркиз согласился?

– Ну, все, – руки Эйрина, обрабатывавшие ранку на губе, внезапно исчезли с лица Риты, – Теперь тебе надо принять какое–нибудь успокаивающее зелье и хорошенько выспаться. Я завтра загляну проверить, как ты.

Хербис не успела ничего сделать, как Ларман, легко поцеловав ей руку, вышел из комнаты общежития.

Раздраженно вздохнув, она поплелась принимать ванну после лежания на грязной мостовой. Ее план с треском провалился.

Но с другой стороны, теперь целительница могла на полном основании показать молодому маркизу свою «благодарность».

«Об этом я все же подумаю завтра», – решила она и, придаваясь унылым размышлениям, а не бросить ли все это к чертям, стала переодеваться ко сну.

Утро встретило девушку нерадостно. Потерев лицо, чтобы окончательно проснуться, она отправилась в ванную. Вот только добраться до нее ей так и не удалось… Сначала в ее комнату вломились Стил с Филом, не удосужившись даже постучатся и каким–то образом обогнув защитное заклятье, поставленное Софи на пороге.

«Наверное, какие–то сугубо некромантские штучки», – мелькнула в голове целительницы мысль.

Взвизгнув для приличия, она накинулась на них:

– Вы что, совсем очумели?! А если бы я без одежды была или не одна?

По их самодовольным улыбкам девушка начала подозревать, что именно на это они и надеялись.

– Ну, что ты, Рита, мы просто за тебя беспокоились, – подло хихикая, заметил Фил, – Мало ли, вдруг у твоего бывшего после травмы в голове что–то перекрутилось. Кстати, где он?

Недоуменно оглядываясь, некроманты даже заглянули под кровать, чем заработали еще один гневный взгляд Риты.

– Понятия не имею, дома, наверное.

– Он что, просто взял и ушел, что ли? – изумленно спросил Стил. – Этот парень нормальный вообще, или нет? Спас такую симпатяжку и тут же ретировался.

– Спасибо за комплемент. Правда, он у тебя каким–то сомнительным получился. А парень… парень просто джентльмен, чтоб его…

Когда, наконец, Хербис уже удалось выпроводить наглую парочку, в дверь внезапно раздался стук.

«Это еще кто? Неужели вернулись эти сумасшедшие некроманты?» – удивленно подумала целительница, открывая.

Но ее ждал сюрприз. На пороге стоял Ларман.

– Привет, Рита, – наконец выдавил он, сосредоточенно уставившись ей в лоб. – Я зашел тебя повидать, узнать как ты.

Вручая букет, Эйрин случайно спустил глаза на короткую ночнушку девушки и залился краской. Испугавшись за его здоровье, Рита отправила его на кухню, а сама пошла в ванную, искать халат.

– Я решил, что тебе надо погулять на свежем воздухе. Поэтому приглашаю на прогулку по парку моего имения, – сообщил ей парень после организованного Хербис чаепития.

– М–м… звучит заманчиво!

Ах, какая это была прогулка! Галантный Эйрин подавал девушке руку, поддерживал за локоть, смотрел прямо в глаза и обворожительно улыбался. Рите хотелось гулять так весь вечер и всю ночь.

Но у природы были свои планы – пошел дождь. И не просто несколько капель, а настоящий ливень. К тому моменту, как молодые добрались до замка, оба были мокрыми насквозь. Ларман дал целительнице теплый халат и посадил согреваться у камина.

Проснулась Хербис в большой кровати и попыталась вспомнить, что же было вчера.

«Так, сначала мы сидели у камина, пили красное вино, а потом…»

А вот что было потом, Рита не помнила. Задаваясь вопросом, что же все–таки случилось, она как была, в халате, спустилась в холл… где и столкнулась с двумя леди, входящими в дом.

Одна из них была низенькой и темноволосой, с маленькими пуговками–глазами и острым носиком, похожим на крысиный. Вторая, наоборот, была высокой, с длинными светлыми волосами, уложенными короной вокруг головы, голубоглазой и, в общем–то, довольно красивой. На пальце ее ухоженной тонкой руки красовался массивный перстень–печатка с выгравированным на нем геральдическим знаком семьи Эйринов.

«Мать Лармана, – догадалась целительница, холодея от ужаса. – Вот я попала, что же она подумает обо мне!»

Брови хозяйки дома поползли вверх. Вторая дама возмущенно поджала губы и поспешила выйти обратно на улицу.

– Кто вы такая? – арктический голос леди Эйрин раздался в холле подобно удару кнута.

Но девушка только открывала рот и краснела, как первокурсница.

– Это – моя подруга, Рита Хербис, мама, – раздался вдруг со стороны лестницы голос молодого маркиза.

– Ларман, мы же договаривались, что ты больше не приведешь в дом свою очередную…временную подружку.

Рита начала краснеть еще сильнее, но уже от возмущения.

– Я знаю и готов отвечать за свои поступки по всем правилам.

– Нет, ты этого не сделаешь! – побледнела женщина.

– Нет, сделаю.

– Я – твоя мать, и я запрещаю тебе губить свою жизнь с этой… – она ткнула своим тонким пальцем в сторону целительницы.

– Что вообще происходит? Что тебе придется сделать, Ларман? – не выдержала та.

– Я должен на тебе женится, – оптимистично сообщил юноша, радостно глядя ей в глаза.

– Нет, не женишься, – взвизгнула леди Эйрин, в их сторону полетела китайская ваза, от которой они благополучно уклонились.

– Мама, ты сама говорила об ответственности за свое поведение!

Не найдя цензурных слов для выражения своих мыслей, женщина развернулась на каблуках и, шипя что–то себе под нос, скрылась в боковом коридоре, сильно напомнив Рите одного противного магистра.

«Так, что–то я отвлеклась. Мне тут предложение делают, а я о Харибде думаю, – опомнилась Хербис и только тут начала сознавать, что же, в сущности, только что произошло. – Стоп! Предложение?!»

– А чем ты занимаешься во дворце? – с любопытством спросила Лада, разливая по кружкам ароматный чай.

Я немного замялась. Солгать, что выполняю бытовые поручения, было нельзя, ведь девушка сама живет при дворе и прекрасно знает, что это не так. Но тогда что же мне сказать? Впрочем, ответ пришел в голову быстро:

– Я работаю над личным заданием Повелителя, – и ведь ни слова лжи, все правда.

– А что за задание?

– Этого мне нельзя говорить, – выкрутилась я. – Мефистор просил не разглашать его суть. Но ничего особо важного или интересного. Обычная рутинная работа.

– Тогда ладно, – быстро потеряла интерес демоница и переключилась на другую тему, – А чем вообще обычно заняты некроманты? Я просто ничего о вас не знаю почти.

– О, чем только мы не занимаемся, – рассмеялась я. – И духов вызываем, и мертвых поднимаем, ну и упокаиваем, когда нужно.

– А когда нужно? – Лада своей любознательностью напоминала маленькую девочку, вопросы сыпались один за другим. Но мне даже приятно было на них отвечать:

– Когда мертвый не лежит на месте, а начинает выбираться «погулять». Другими словами, становится упырем.

– А кто такой упырь?

– Ну… это труп, в которого вселяется низший дух, чтобы получить тело, хоть какое. А так как последнему необходимо пропитание, чтобы удерживать свою сущность в оболочке, упырь получается кровожадным, то есть все время хочет есть, причем не травку какую–нибудь, а мясо с кровью. Поэтому упыри и едят людей.

– Ой, а демонов они не едят? – округлила глаза девушка.

– Не знаю, если честно, – весело пожала я плечами. – Никогда не интересовалась этим вопросом. Но тебе нечего боятся – думаю, такую хорошенькую демоницу, как ты, никто не захочет есть, пожалеет.

Лада вся зарумянилась и скороговоркой проговорила:

– Ой, чай–то уже готов, я что–то отвлеклась, забыла, – с этими словами она протянула мне вкусно пахнущую чашку на крохотном тоненьком блюдце.

Она так забавно смущается…

Я осторожно приняла чай из ее рук и поудобнее уселась на пуфике.

Вообще комната молодой демоницы была просто замечательная. На стенах, выкрашенных в нежно–кремовый цвет, висели многочисленные ковры с причудливым орнаментом. Шкуры в углу служили кроватью, а стулья заменяли разноцветные пуфики, на одном их которых и сидела сейчас я. В центре располагался низкий широкий столик на очень коротких ножках. Дощечки дерева, составлявшие его, были из светлого и темного дерева и размещались в шахматном порядке, что делало стол похожим на игровую доску. Даже чайничек, что стоял посередине его поверхности, был выполнен в виде шахматной ладьи.

В комнате было всего одно окно, и его занавешивали ярко–алые и синие шторы, не очень плотные и пропускающие сквозь себя свет. Еще здесь был миниатюрный фонтанчик – фигурка слона, выпускающего из своего хобота воду, отделанная самоцветами.

– У тебя такая занятная комната, Лада, – с улыбкой отметила я, осторожно пригубив горячий ароматный напиток. Насчет вкусного чая демоница не соврала – он был действительно выше всяких похвал.

– Я попросила сестру оформить ее в привычной для меня манере. Я же во дворце только четыре года живу, поэтому не привыкла к придворной обстановке. А так мне кажется, что я все еще дома.

– У тебя есть сестра?

– Да, она скоро должна прийти, я вас познакомлю, если ты хочешь!

– Очень хочу, – ответила я со слабой усмешкой. – А откуда же ты приехала?

– Из восточных земель Танграсса, а именно из города Болейн. Там я родилась и выросла, – голос девушки сделался мечтательным, было видно, что воспоминания вызывают у нее нежность и самые теплые чувства. Наверное, ее детство было счастливым… – Ты не знаешь, как в моем городе красиво! Везде пышные сады, цветочные клумбы, и всегда тепло. Представляешь? Никогда не бывает холодно! А еще там просто замечательные озера. Они – гордость Болейна, ведь ими он и прославился на весь Танграсс. А близ этих озер всегда растут удивительные цветы, бывало, ради них только и приезжали к нам гости.

– И чем же они так удивительны? – отчего–то вдруг сильно захотелось побывать в этом самом Болейне. Да, нужно обязательно съездить туда, сразу после практики. Если все, конечно, закончится хорошо…

– Они цветут круглый год, и никогда, слышишь, никогда не увядают! А ночью, представь себе, начинают издавать тихий звон! Как колокольчики… Существует легенда, что когда–то молодой менестрель влюбился в дочь анара Болейна[8]. Та тоже ответила на его чувства, но ее отец не дал им своего благословения и запер дочь в темнице, чтобы она не могла сбежать с юношей, а ему самому приказал уехать из катады еще до рассвета. Тогда менестрель пошел к городскому магу и попросил дать ему волшебных семян, из которых вырастет тоё что он загадает.

– А что, такие семена в самом деле есть? – заинтересованно склонила голову на бок я. Никогда не слышала о таком, но, с другой стороны, мои знании в ботанике столь ничтожны…

– Сейчас секрет их разведения утерян, но в наших летописях не раз упоминается о них, – демоница заговорщицки понизила голос. – Правда, эти семена были не очень популярны ввиду своей бесполезности.

– Почему бесполезности?

– Потому что действовать они станут, только если совершить магический обмен, то есть отдать взамен кусочек своей души. А у нас к этому относятся очень трепетно. Душа – самое драгоценное, что есть у демона, и мы бережем ее даже больше, чем наши жизни. Поэтому поступок того менестреля из легенды называют подвигом. Мало кто пошел бы на такое, пусть и ради своей возлюбленной, – глаза Лады затуманились. – Так романтично…

– А что же было дальше? Маг дал ему этих семян?

– Да, конечно, он пожалел его и не смог отказать. Той же ночью юноша отправился к озерам, что окружали Болейн, – он знал, как любила там бывать его возлюбленная. И вокруг каждого разбросал волшебные семена, прочитав заговор, о котором рассказал ему маг. Наутро его уже не было в городе – он уехал из катады, как и приказал ему анар, еще до рассвета. Но с тех пор в Болейне появилась своя собственная легенда – необычайной красоты цветы, издающие мелодичный звон. Это менестрель, вложив в них часть своей души, научил их петь… И каждый раз, приходя вечером на озеро, дочь анара вспоминала своего бывшего возлюбленного, с которым ей так и не суждено было быть вместе.

– Невеселая история. Хотя и красивая, – я задумчиво отпила из чашки. – А что же стало с менестрелем?

– А этого никто не знает. Но, говорю же, эта история не более, чем легенда, – тряхнула косой демоница. – Но другого конца и быть не могло.

– Да уж. Но анар тоже хорош. Заточить свою дочь в темницу…

– Для демонов это нормально, Софи, – неожиданно серьезно посмотрела на меня Лада, перестав казаться девочкой. – Для нас семья очень важна, она на втором месте после души. И ради ее сохранения мы готовы на многое. Даже на причинение боли своим близким. Поэтому отец той девушки поступил правильно – он не мог позволить дочери уйти из семьи с каким–то менестрелем.

Я растерялась:

– Но… я думала, что забота о родных у вас чуть ли не осуждается.

– Почему ты так решила? – изумленно захлопала ресницами девушка. В другое время я бы рассмеялась, такое забавное у нее было выражение лица.

– Как же… Фаукс рассказывал мне об отце Повелителя. Не сказать, что он пылал к сыну любовью. Да и сам Мефистор тоже не показался мне примерным любящим сынком.

– Семья нашего Повелителя – это, скорее, исключение, – погрустнела демоница. – Их история стала настоящей трагедией рода ма Рет. Но, надо сказать, все были на стороне молодого господина Мефистора. А вот господина де Гредина лучше не слушайте. У него самого остались печальные воспоминания о семье, и он всячески старается подчеркнуть, что не один такой, что у демонов это норма.

На минуту мы замолчали. Я размышляла о Мефисторе, Фауксе и их прошлом, а Лада просто тихо потягивала чай. Сейчас, без своего детского веселья, непривычно притихшая, она казалась гораздо взрослее, и я была готова поверить, что девушка меня старше, причем на много.

Тишину нарушил стук открывшейся двери. Я резко повернула голову в ее сторону, по привычке приготовившись принять защитную позицию, но тут же расслабилась – на пороге комнаты стояла еще одна демоница. Не такая молоденькая, как Лада, и далеко не такая симпатичная. Ей больше подходил эпитет «серая мышка»: короткие жидкие волосы серого цвета, забранные в хвостик, маленькие глаза невзрачного водянисто–голубого оттенка и худая, непропорциональная фигура. Но в целом девушка не производила отталкивающего впечатления, наоборот, даже как–то успокаивала эта ее «никакая» внешность. Таких еще называют «стертыми». У них не видно собственной индивидуальности, они просто существуют, не делая за всю свою жизнь ничего особенного.

– Мара! – воскликнула Лада, вновь зарядившись оптимизмом и энергией. Она вскочила с пуфика, чуть не разлив свой чай.

– Лада, – спокойно улыбнулась вошедшая. Даже ее улыбка была какой–то нейтральной – ни мрачной, ни веселой.

– Софи, познакомься, это моя сестра, я тебе о ней говорила! Мара, это Софи, та самая некромантка, что приехала к нам на практику. Представляешь, мы столкнулись в картинной галерее и…

Юная девушка продолжала щебетать об истории нашего знакомства, но ни я, ни, кажется, Мара ее не слушали, занимаясь разглядыванием друг друга.

Я отметила про себя, что первое впечатление оказалось не совсем верным. Сестра Лады была действительно невзрачной, но, если присмотреться, она начинала казаться милой, даже хорошенькой. У нее были довольно густые ресницы и очень красивые губы, да и кожа отличалась завидной белизной и чистотой. Но мое внимание привлек тонкий браслет у нее на руке – несколько рядов из маленьких темно–зеленых бусинок с белой точкой посередине. Они были нанизаны на простую черную нитку, но это совсем не портило общий вид.

– Приятно познакомится, – склонила голову Мара в жесте приветствия, когда ее сестренка замолчала.

– Взаимно, – я немного сухо улыбнулась.

Рядом с этой взрослой демоницей я стала ощущать некий дискомфорт после часа, проведенного с простодушной Ладой. Слишком серьезная она, а мне так хочется обратного. Только ради того, чтобы в голове не начали зарождаться гадкие мысли о недавно подслушанном разговоре. Не хочу я о нем вспоминать, и все тут. Лучше просто забуду об услышанном, хотя бы до вечера, а иначе обряд мне не провести. Юная демоница так хорошо меня отвлекала, а сейчас опять все вспомнилось…

Глава 9. Если друг оказался вдруг…

«Жизнь коротка, потерпи немного», – Софи проявляет сочувствие.

После прихода Мары я ненадолго задержалась у Лады. Последняя была разочарована моим быстрым уходом, но я пообещала ей, что мы обязательно увидимся чуть позже. Ее сестра вела себя со мной более чем сдержанно, показывая на редкость хладнокровный характер, а может, и просто неприязнь. Странно ожидать такое отношение от серой мышки. Но, с другой стороны, с каких это пор меня волнует мнение совершенно чужой демоницы? Распустилась я что–то за последнее время, эмоциональной стала, а иногда и сентиментальной. Надо брать себя в руки, а то превращусь… ну, в общем, ни во что хорошее для меня. Для некроманта невозмутимость – залог долгой жизни. А я планирую прожить именно такую. Ну, может, стоит добавить еще и эпитет «счастливая», но испытывать ложные надежды я отучилась еще в детстве.

* * *

Я стояла у окна, пальцем чертя невидимые рисунки на поверхности стекла. Солнце уже окрасило небо в красно–багряные цвета, кое–где были видны первые звезды, еще совсем тусклые, но обещающие в скором времени засверкать ярче дневного светила. Размытый полумесяц на северо–западе заслоняли редкие облака. Даже не облака, а так, туманности.

Эта ночь обещает ясное небо, без туч. Ночь Жатвы, как ее прозвали мы, некроманты…

С древних времен Гнезда чистокровных почитали ее, как священную. И не зря, ведь именно в эту ночь наши возможности находятся на пике, достигают своего апогея… Именно поэтому я столько ждала, терпеливо проводя изматывающие процедуры с выделенными демонами. Но сегодня все затраченные усилия должны окупиться во много раз. Возможно, через несколько часов я уже буду знать, где находится артефакт с душами. Закончу свое задание и поскорее уберусь из этого гадючьего логова… Нет, нельзя вспоминать об этом сейчас! После.

Теперь до обряда оставалось около часа. Я приготовила все необходимое, как всегда закрепив инвентарь на поясе. Призывающие амулеты, аккумулирующий энергию артефакт, несколько зелий, сделанных по моей просьбе ранее Ритой… И, конечно, серебряный ритуальный кинжал. Не уверена, что он понадобиться, но в случае непредвиденных обстоятельств он сможет сослужить хорошую службу. Например, понадобиться моя кровь. Такое иногда случается – сила, бывает, выходит из–под контроля, если ее оказывается слишком много, или наоборот, ее меньше, чем нужно для проведения ритуала. Тогда на помощь приходит наша кровь, способная многократно увеличивать магическую мощь некроманта. Правда, плата за это неоправданно велика, но если пользоваться возможностями крови не часто, то вполне приемлема.

Задумавшись, я сама не заметила, как погрузилась в некое подобие транса. Сегодня меня мучила бессонница, я так и не выспалась, а от того энергия организма была на пределе. Но ничего, во время обряда все резервы наполняться до краев.

Обряд… Получится ли у меня все, как надо? Ведь я впервые несу ответственность за души нескольких демонов и людей. И это совершенно одна… Как всегда.

Жизнь одиночки во многом привлекательна.

Не нужно заботиться о ком–то, никто не надоедает тебе вечными жалобами на несовершенство мира, ты ни от кого не зависишь.

Тебе никто не нужен, не важен, ты ни к кому не привязан, а значит, у тебя нет слабостей.

Быть одиночкой – значит быть неуязвимым – тебе не сделают больно, никогда не причинят страдания, потому что ты никого не любишь.

Ты не испытываешь страха, потому что бояться тебе не за кого.

Абсолютное одиночество – это абсолютная свобода. А быть свободным – это прекрасно, не так ли?

Но иногда… иногда возникают такие моменты, когда накатывает беспросветная тоска, и тяжесть в груди, и хочется плакать, но ты не можешь этого, потому что не умеешь…

И пустота… серая, гадкая пустота у тебя на душе. И кажется, что ничего нет, ты один, и никто не поможет, не даст руку, потому что ты никому не нужен.

Абсолютное одиночество – это абсолютная ненужность. А быть ненужным – это так грустно, не так ли?

Я всегда старалась не открывать никому своих мыслей и чувств. И у меня это получилось.

«А как же Рита?» – спросит какой–нибудь невольный мой слушатель.

«А никак», – отвечу я.

Никак… Да, Рита с момента поступления в УНИЦ была моей подругой. И до сих пор остается ею. Но я понимаю – наступит день, и она озознает, что не хочет знаться с такой как я, язвительной и циничной, что не хочет терпеть мои эгоистичные капризы и нелюдимость. И тогда она уйдет. А это причинит боль, потому что я успела привязаться к целительнице, как не желала бы сейчас обратного. Но пока этого не произошло, я все равно буду стараться защищать и оберегать ее от жестокой реальности жизни. Пусть она продолжает думать о ней так же хорошо, ведь только такой человек может быть по–настоящему счастливым. А я хочу, чтобы Рита была счастлива. Но в свою душу ее все равно не пущу. Иначе, когда наступит тот самый день, мне будет во стократ больнее. А он обязательно наступит. Такова природа людей, и моя дорогая целительница здесь не исключение. Если с маркизом у нее все сложится, она сможет создать свою семью, родит детей, и через несколько лет позабудет мрачноватую некромантку, с которой когда–то дружила. И я… я пойму ее, что самое обидное.

И все же… как, наверное, счастлива Мара. Ведь у нее есть сестра, которая так ее любит. А для демонов, как сказала мне Лада, семья – самое важное после души. И она, эта юная демоница, не предаст, не оставит Мару ни за что на свете, чтобы не случилось, как бы та не поступила и какой бы не была.

И так же счастлива должна быть и сама Лада. Потому что умеет любить. Потому что ей есть, кого любить…

Жизнь одиночки во многом привлекательна. Но порой она кажется просто отвратительной…

– Скучаешь? – вырвал меня из меланхолии негромкий голос. Очень знакомый голос…

– Как ты вошел? – чуть вздрогнув от неожиданности, спросила я, не поворачиваясь. – Я же заперла дверь на замок.

– Я – хозяин этого замка, – голос приблизился. – И если захочу, могу заставить открыться любую дверь во дворце.

Я резко отвернулась от окна. Как и ожидалось, напротив меня стоял Мефистор, скрестив на груди руки и постукивая хвостом по спинке рядом стоящего кресла. Он выглядел уставшим: под глазами залегли темные круги, бледные, обескровленные губы, чуть более розовые там, где в них упирались тонкие игловидные клыки, сгорбленная спина…

Он выглядел почти так же, как и в тот раз, в саду. Я вновь ощутила укол чего–то в сердце. И опять это была не жалость… Но тогда что же?

– Ты так спокойна… Хотя, я не удивлен. Это было бы странным – увидеть тебя в волнении. Всегда невозмутимость… Вернее, ее маска.

– Зачем пришел? – высокомерно выпрямилась я. – Ты же меня игнорируешь, разве не так?

– Скоро обряд, – уклончиво ответил демон. – Не нужно оставлять пробелы.

– Что значит пробелы?

– Непонимание. Отчуждение. Выбирай, что хочешь, – пожал плечами Повелитель.

– Непонимание? Именно так ты называешь свое поведение со мной в последнее время?

– Почему бы и нет? – взгляд демона как отточенный клинок скользнул стальным лезвием по моей коже, почти надрезая… А может, и не по коже, а по чему–то глубже, что нельзя увидеть человеческому глазу. Порой мне кажется, что такой как он это может. – Да и разве тебя огорчило все это?

В последних его словах прозвучала нотка уже знакомой горечи. Что же с ним творится? Почему он так себя ведет, что за всем этим «отчуждением» скрывается? И как, черт возьми, это относится ко мне?!

– Может, и не огорчило, но не одну пару неприятных минут доставило точно, – я исподлобья посмотрела на него.

– Неужели? А я думал, что Фаукс тебя утешил как нельзя лучше, – злая усмешка, перетекающая в ухмылку. – Он это умеет, поверь мне…

Фаукс… Перед глазами вспышкой промелькнули воспоминания. Боль подкатила с затылка, медленно, как осьминог, обхватывая своими ядовитыми щупальцами всю мою голову. Я с силой зажмурилась, закрыв лицо руками. Нельзя! Нельзя думать об этом, только не сейчас, когда до обряда осталось меньше часа!

– Софи! – донесся до меня сквозь пелену боли встревоженный голос Мефа. – Софи, что с тобой?

Я начала падать, но чьи–то руки бережно подхватили меня, не давая опуститься на холодный пол. Я с силой вцепилась в них, не позволяя отпустить себя.

Боже, ну зачем ему нужно было упоминать о темноволосом демоне? Мне ни в коем случае нельзя терять концентрации…

– Все в порядке, – запинаясь, проговорила я, открывая глаза и натыкаясь на почти испуганный взгляд Повелителя. Впрочем, испуг в нем быстро сменился яростью.

– Ты что, использовала Заклятье возвратной памяти[9]??!

– Мне пришлось, – огрызнулась я, высвобождаясь от его объятий, ставших болезненно крепкими.

– Идиотка! – разъяренно прошипел мужчина, сам уже отталкивая меня. – Это же опасно!

– Я знаю, – раздраженно передернула я плечами. – Но у меня не было выбора. Если мне во время обряда в голову полезут ненужные мысли, но магический взрыв в локальном масштабе тебе обеспечен! И как? Хочешь руины на месте своего дворца?

– Что за мысли такие, раз тебе пришлось прибегнуть к подобным мерам? – уже более спокойно спросил демон.

Я напряглась.

– Не сейчас.

– Да… конечно. Извини, я не подумал, что тебе опять может быть больно.

– Да ты последнее время вообще мало думаешь, – буркнула я себе под нос, но Меф все равно услышал. Демон, чтоб его…

– Чего ты хочешь? Чтобы я извинился? – процедил он, вновь закипая. – Хорошо, я был неправ, ведя себя так с тобой эти дни. Довольна?

– Может, ты объяснишь еще и причину всего этого?

Ответом мне было надменное молчание. В горле внезапно встал комок. Не доверяет, да еще и ставит на место.

– Ясно… Меня это, конечно же, не касается. Прошу прощения, Повелитель, что посмела спрашивать вас о личном. Больше подобного не повторится. И нам уже пора идти, – с трудом выдавила я, рывком поднимаясь с колен и быстрым шагом проходя мимо него к двери.

– Подожди! Я просто… – начал вдруг он, но остановился на полуслове. Я замерла на месте.

– Что просто?

– Когда я услышал, что… Нет, нет… Не важно, – в его голосе появилась какая–то потерянность, что так противоречила недавней холодности.

Я опустила голову. Было вообще глупо ожидать объяснений от такого, как этот демон. Странный, непонятный… Очень обидчивый, как оказалось. Вот только беспричинны ли были все эти его обиды? Не знаю. Моя ли в этом вина, что до сих пор не поняла его, не разгадала?

Но ведь его так сложно понять! Да и никто, наверное, этого не сможет. Он просто…другой.

Внезапно на ум пришли недавние размышления. А ведь быть другим – всегда значит быть…

– Быть одиночкой – это так грустно, правда? – тихо проронила я. И только через несколько секунд с паникой осознала, что произнесла это вслух.

– Что ты сказала?! – я почти наяву увидела, как он до хруста стиснул кулаки.

Задела за живое, да?

– Ничего. Мысли вслух, не более, – резко, почти грубо. Око за око. Мучайся теперь, демон, в сомнениях, а было ли…

Всю дорогу до места обряда я чувствовала спиной напряженный взгляд Повелителя. Все–таки да… Кажется, я начинаю понимать причину подобного его поведения. Вопрос в другом – что мне теперь с этим пониманием делать?

* * *

– Здесь? – с сомнением спросил Мефистор. Мы стояли перед ничем не примечательной дверью и сейчас находились в северном крыле замка, а именно в подвальных помещениях. Это крыло считалось почти нежилым, поскольку мало кто из демонов, как объяснил мне Дотий некоторое время назад, желал поселиться здесь. Причину он мне, правда, так и не объяснил, отговорившись какими–то суевериями.

– Да, здесь, – подтвердила я. – Я нашла это место два дня назад, и оно показалось мне идеальным. Да ты и сам должен знать.

Забрела я сюда, вообще–то, по чистой случайности. Просто хотелось найти место для размышлений и как раз вспомнились слова Дотия о нежилом крыле во дворце. А там уже банальное любопытство сыграло свою вескую роль…

– Я почти никогда не захожу в северное крыло, – мрачно буркнул демон.

– Почему? Не видишь надобности ввиду его пустынности? Или у тебя боязнь пустого пространства вдобавок к кладбищефобии? – не удержалась от язвительного комментария я.

– Плохие воспоминания, – проигнорировав мой укол, коротко ответил мужчина.

Я презрительно сморщилась. Вот еще, позволять воспоминаниям портить себе жизнь… Я тоже многое в жизни пережила, но свои страхи всегда перебарываю, считая недостойным позволять им подчинять себя. А этот… этот просто сдается. И пусть это битва не мирового значения, но она остается битвой, пусть и только с самим собой.

– Отец? – прищурилась я, с интересом следя за реакцией Мефистора. Отчего–то захотелось сделать ему больно.

– Не важно, – отрезал Повелитель. Смерив меня раздраженным взглядом, он толкнул дверь. Я, улыбнувшись сама себе (сумела все–таки подпортить ему настроение!), зашла за ним, хлопком заставляя в комнате вспыхнуть свет.

– Ты уже почти все подготовила, – хмыкнул Мефистор, обозревая открывшийся вид.

Мы оказались в небольшой, в общем–то, комнате, обставленной на маневр обычной лаборатории. Здесь было несколько длинных металлических столов, сделанных в виде буквы Т, пара высоких стеллажей с различными пробирками и колбочками и большая, широкая платформа, заваленная различными мензурками и ретортами, в которых до сих пор виднелся осадок, оставленный моими реактивами, находившимися там ранее. Да и весь этот хаос был устроен мной единолично ввиду малого количества времени (я опаздывала к демонам на подстройку).

В лаборатории было довольно прохладно, окон в помещении не было, а единственным украшением служили яркие портьеры, не весть зачем висевшие на голой серой стене. На полотне, выкрашенном в насыщенно–алый цвет, был изображен смешной толстый медведь. Художник, очевидно, хотел сделать его угрожающим, но переборщил, превратив в забавного.

– В отличие от кое–кого я времени даром не теряла, – подколола я в ответ, подходя к платформе и выуживая из общего бардака с виду самый обычный серебряный кубок.

Мужчина поморщился:

– Я, кажется, уже извинялся. Да и к тому же у тебя был помощник.

Выудив из того же навала предметов несколько мензурок, наполненных разноцветными жидкостями, которые я приготовили и принесла заранее, часть из них опрокинула в кубок, а две отставила неподалеку в сторону.

– Я обустраивала все это без него, – тихо произнесла я, не поднимая на него глаз. – И твоя навязчивая идея все сводить к де Гредину мне уже порядком надоела. Не хочу, конечно, прерывать твою бурную паранойю, но тебе не кажется, что ты ведешь себя, как какой–нибудь ревнующий подросток? Кстати, я все приготовила, можем ид…

Договорить я не успела, оказавшись прижатой к холодной стене. Когтистые руки демона с силой сжались на моей шее, заставляя меня приподняться на носочки. Полыхающие яростью глаза были всего в нескольких сантиметрах от моих, и я ощутила, как по спине ползут липкие мурашки страха.

Что–то мне это очень напоминает…

– Ты опять заговорилась, девочка, – ласково, но от этого не менее пугающе прошептал Повелитель, медленно подняв вторую руку и с нажимом проведя когтями по моей щеке, легонько царапая. Я стиснула зубы, не отводя злого взгляда. – Похоже, в первый раз ты так ничего и не поняла… Значит, мне придется проучить тебя, дабы больше не происходило подобных… инцидентов.

– Что такого было в моих словах? – прищурилась я. – Или, хочешь сказать, я тебе впервые говорю что–то в этом роде?

– Конечно, ничего подобного я сказать не хочу, – мужчина уткнулся мне в лоб своим и нехорошо улыбнулся. Опасно так, угрожающе… – Но мне надоела как раз эта самая периодичность твоего хамства. Если тебе будет понятнее, то ты переполнила чашу моего терпения. Сколько мне еще игнорировать твое непочтение, а?

Руки на горле сжались чуть сильнее, но этого хватило, чтобы воздух почти перестал поступать в мои легкие.

– Ты… – прохрипела я.

– Тсс, – демон быстро прижал палец к моим губам, заставляя замолчать. – Я всего лишь преподам тебе небольшой урок, чтобы впредь, милая, ты не забывала, с кем разговариваешь.

Все еще пылающий плохо сдерживаемой яростью взгляд приковал меня к себе, заставляя голову кружиться. Зеленые радужки глаз вдруг потемнели, а зрачок наоборот расширился, принимая крестовидную форму и начиная затягивать как зыбучий песок в себя, поглощая силу воли, забирая мысли… Гадко, грязно… Отвратительное чувство абсолютного подчинения. Я все понимаю, вот только даже слова не могу вымолвить, пока Он не разрешит мне… Гадко, грязно… Чудовищное ощущение собственного бессилия и горький привкус унижения. Он способен сделать меня куклой, которую будет дергать за ниточки, а та и рада служить ему…Гадко, грязно…

Внезапно все закончилось. Исчезло пугающее присутствие кого–то чужого в моем сознании, пропала и противная слабость. Я, тяжело дыша, сползла на пол, не в силах стоять на враз ослабевших ногах.

– Вижу, ты уяснила этот урок, – тихо сказал Мефистор, стоя надо мной. – Но сейчас, будь добра, сосредоточься на обряде. Для тебя же будет лучше, если все пройдет успешно…

– Какой же ты ублюдок…

– Милая, ты повторяешься, – скривил губы демон в подобии улыбки и тут же без перехода рявкнул. – Идем!

Я с силой сжала кулаки, но почувствовав укол ноющей боли, поспешно разжала пальцы. На ладони остались кровавые следы в виде полумесяцев, оставленные моими ногтями.

– Быстрее! – донеслось повелительное уже из коридора. – Демоны уже на своих местах.

Убила бы его!

Поступок Мефистора меня очень сильно разозлил, но… Обиды, как ни странно, не было. Я понимала, что сама довела его до такого состояния, пусть и не осознанно. Нет, это, конечно, не служит ему оправданием, он поступил как последняя сволочь. То гадкое унижение я вряд ли теперь забуду и, тем более, вряд ли прощу. И все же… Мне почему–то кажется, что уже назавтра Меф будет маяться муками совести, пытаясь хоть как–нибудь извиниться. Не со зла он это сделал, я знаю. Просто не умеет сдерживать свои эмоции. То, что в начале нашего знакомства представлялось мне как ненормальность, сумасбродство, теперь для меня стало, как ни странно, искренностью. Да, этот демон очень искренен. И не считает нужным скрывать или контролировать свои эмоции, что делает его легко подверженным таким вот вспышкам гнева, свидетельницей которой я стала сейчас. И в этом наше коренное различие – я никогда, злясь, не позволила бы вылиться этой злости в физическую угрозу. Да уж, я, стыдно признаться, знатно перепугалась. Правда, Повелитель в ярости действительно страшен, страшен именно своей непредсказуемостью и горячностью… От такого жди что угодно. Даже того ужаса, что этот демон посмел со мной сотворить.

Но… пусть он и не контролировал свой гнев, это не помешает мне после отыграться на нем–раскаивающемся!

* * *

Я, хмурая, вслед за Мефистором вышла на подготовленную ранее площадку, где должна была проводиться основная часть обряда.

– Наконец–то! Я уже заждался, – послышался облегченный голос где–то позади нас. – А я уж думал, случилось что–то.

Я еле заметно напряглась, вновь удерживая себя от воспоминания, а значит боли. Уверившись, что контролирую себя, я не спеша развернулась и спокойно посмотрела на Фаукса. Тот встретил мой взгляд с безмятежной улыбкой, отчего внутри меня все как будто перевернулось от злости. Ну погоди, демон, по окончании обряда тебя ждет очень серьезный разговор со мной…

Меня отрезвил укол боли, вспыхнувшей в затылке. Черт, опять… Впервые применяю заклятье возвратной памяти, так что не знаю, какие мысли, связанные с прошедшими событиями, позволяются, но, очевидно, запрещено даже мимолетное вспоминание, если не хочешь еще одной порции боли. Эх, все–таки какая же я идиотка, раз добровольно, да еще и по собственной инициативе применила эти чары. Впрочем, другого выхода у меня не было, ведь как я уже сказала Мефистору, если во время самого обряда мне в голову вдруг полезут тревожащие воспоминания, то взрыва как минимум не миновать. А так хоть боль будет сдерживать, не давая в то же время отвлекаться на ненужные и опасные переживания.

Придя в себя, я зеркально отразила улыбку де Гредина.

– Ничего особого, просто нам пришлось немного задержаться. Повелитель и я не так друг друга поняли, а прояснение ситуации заняло какое–то время.

– Но сейчас, я так понимаю, ваши разногласия улажены? – темноволосый демон с некоторой опаской покосился в сторону хмуро буравящего меня взглядом Мефа. Я старалась не обращать внимания на последнего, но это, естественно, получалось не очень хорошо.

– И что ты так смотришь? – не выдержала я под конец. – Кажется, это я, по идее, должна сейчас пылать злобой. Да тебя убить надо за случившееся!

Ответом мне было молчание. Это становится традицией, что мне отнюдь не нравится. Ненавижу, когда меня игнорируют!

– Опять молчишь? Или просто нечего сказать? – бросила я ему, разъяренно сузив глаза. – Наломал дров и в кусты? Аффективный ты наш…

Кажется, я опять нарываюсь, но с другой стороны, кто бы на моем месте удержался?

– После поговорим, – наконец буркнул демон. – И нечего подрывать мне авторитет среди подданных.

– Сам напросился!

Интересно, а кого он имел в виду, говоря про подданных? Фаукса, что ли? Нет, я все–таки не пойму отношений этих двоих. Друзья детства, как же… Хотя, де Гредину и в самом деле позволяется и доверяется больше остальных. Но тематика хозяин–слуга, тем не менее, часто проскальзывает в их отношениях. Неужели, это и зовет дружбой Повелитель? Впрочем, я не удивлюсь, что это именно так. У него довольно оригинальные взгляды на свою жизнь, отчего порой в чужих появляются серьезные проблемы. Нет, я все же желаю как можно скорее убраться из царства. Домой хочу, встретиться с Ритой, надрать уши ее маркизу, если есть за что, а если нет, то просто для профилактики; еще раз, напоследок, хорошенько разругаться с магистром Харибдом и наслать какую–нибудь порчу на Морола за то, что он послал меня в этот змеиный рассадник… Много чего хочу, и все это никак не связано с моим пребыванием в Глациасе, как ни жаль.

– Кхм, а может, все–таки займемся делом? – напомнил о себе Фаукс, выйдя из оцепенения, в котором находился после созерцания нашей с Мефистором перепалки.

– И правда, отвлеклись что–то мы, – процедила я, все еще злая, поворачиваясь к Повелителю спиной и принявшись, не обращая уже ни на кого внимания, чертить на полу пиктограммы с помощью кристаллической соли, предупредительно протянутой моим бывшим проводником. Ох, долго у меня эта зеленоглазая сволочь прощение вымаливать будет. А если посмеет этого не делать, то я ему такое веселье во дворце устрою, что об этом в летописях напишут! Пусть он мне никто, но пока я здесь в качестве единственного на этот момент помощника, не потерплю подобного к себе отношения. Да этот демон благодарен должен быть, что я не наплевала на все и не убралась поскорее в свою родную Морию, где нет сумасшедших похитителей душ! Осталась я, кончено, тоже не по своей воле, но это уже лирические отступления, а кому они нужны…

– Все, – негромко отметила я, когда рисунки были готовы и, повернувшись к Повелителю, сухо проинструктировала. – Теперь ты, Мефистор, отправляйся в ту лабораторию и будь готов. Когда амулет, а им является кубок, в центре нарисованной звезды засветится, капни на него из мензурки синего цвета, она стоит рядом. Это первый этап. На втором кубок начнет вибрировать и притягивать к себе близстоящие предметы. Капнешь из красной колбочки, она тоже будет рядом. Ясно?

– Так точно, ваше превосходительство, – издевательски поклонился демон и, развернувшись на каблуках, стремительно ушел с площадки. Я же смотрела ему вслед и почему–то не могла отвести глаз, шестое чувство как будто кричало во мне, что ему нельзя, нельзя уходить… Я тряхнула головой, чтобы выбросить мешающие мысли, и подозвала Фаукса.

– Что от меня требуется? – он внимательно посмотрел на меня, всем видом выражая внимание.

– Ты должен будешь ассистировать мне, – пожала я плечами. Щекам отчего–то стало жарко, но до румянца, я надеюсь, дело все же не дошло. – Подобные ритуалы не проводятся в одиночку, это нереально даже для мага высшей степени силы. Через тебя я смогу правильно направить и преобразовать энергию, таким образом, она будет поступать ко мне в «очищенном» виде, не причиняя особого вреда, в том числе и тебе.

– Хорошо, – только и сказал демон, отходя на пару шагов. Почему то стало неуютно, я не могла понять причины этого, да и справиться тоже. Когда же перестану удивлять саму себя нелогичным поведением и чувствами?

– Начнем в таком случае, – сглотнув вставший в горле комок, скомандовала я.

Мы встали на положенные места, причем де Гредин, как ни странно, сам догадался, где должен стоять. Воздев руки к небу, собирая оставшуюся после грозы энергию, я начала призыв силы. Сначала ничего не происходило, но вскоре появилась тонкая, незримая человеческому глазу нить, соединяющая через Фаукса мою ауру и аккумулятор–амулет. Значит, Мефистор все сделал правильно…

Магия, перекачивающаяся из кубка, до меня и демона не доходила, так и застывая где–то на половине нити. Все правильно, основной шаг – сконцентрировать вокруг себя энергетическое и магнитное поля, чтобы был возможен второй этап обряда. Мне эта стадия давалась довольно легко, хотя и было в груди какое–то давящее неприятное чувство тяжести. Когда все подошло к концу, я перевела нить непосредственно на себя, миновав де Гредина.

– Можешь отдохнуть, – тихо прошептала я, пытаясь не потерять концентрации. Но мужчина, я уверена, меня услышал.

Через несколько минут все было окончено.

– Итак, первый этап завершен, – с облегчением вздохнула я, открывая закрытый до того глаза и оборачиваясь к Фауксу… Точнее, к тому месту, где он должен был, по идее, стоять. И где сейчас его, естественно, не было.

– Что за шутки? – нахмурилась я, оглядываясь по сторонам. Но на площадке была лишь одна неудачливая, как оказывается, некромантка, которая, похоже, не сможет завершить такой важный ритуал из–за безалаберности некоего демона, которому в последствии не плохо было бы прочитать лекцию о безответственности и ее последствиях.

Сердце тревожно забилось. Куда же он делся? Знал ведь, что без него мне обряд не закончить. И, самое главное, что теперь делать? Хотя, что тут думать, придется все самой… Это, конечно, теперь грозит высоким риском, но других вариантов все равно нет Не могу же я, в самом деле, бросить все вот так, на полпути, когда первая часть уже сделана…

– Проклятие, – выругалась я вслух, топнув от досады ногой и вынужденно начиная второй этап обряда уже одна. От расстройства у меня сначала ничего не получалось, но постепенно чувство долга взяло свое, выместив из головы все ненужные мысли и заставив сосредоточиться только на ритуале. Задержав дыхание, я скороговоркой прочитала формулу призыва энергии, параллельно ограждая себя изоляционным щитом, чтобы меня не смело силовым потоком, что хлынет сейчас в мою сторону. Подул сильный ветер, разметав короткие фиолетовые пряди по моему лицу и прижав широкий плащ к ногам. Холодно… Холодная ночь, так похожая на мою холодную жизнь…

Сила растеклась по жилам ледяным обжигающим огнем, заставляя мои ресницы покрыться инеем. Я глубоко и судорожно глотнула воздух, ощущая как все внутри чуть ли не плавится от волнами накатывающей энергии, высвободившейся из под столько времени удерживающих ее оболочек аур. Казалось, что ты можешь все, ты всесильна… Но это чувство абсолютной непобедимости было ложным, и я, разумеется, об этом знала, поэтому никогда бы не позволила этому опьяняющему ощущению безграничной власти захватить мое сознание.

Собрав волю в кулак, я с усилием сконцентрировалась на контроле обряд и скомандовала силе начать поиск. Перед глазами тут же замелькали картинки. Среди них были изображения и пустынных домов, и переполненных в этот час, как я знала, таверн, и тихих переговоров за чьим–то столом после трапезы, и даже запозднившийся всадник на пегой кобыле, стучащийся в дверь постоялого двора… Лица демонов и демониц сменяли друг друга, отчего голова начала легонько кружится, как от карусели. Но нужного мне я так и не находила…

Закончив «осматривать» основные кварталы Глациаса, я перешла на районы, заселенные знатью, что находились всего в нескольких сотнях метров от дворца.

Черт… ничего. Абсолютно. Значит, придется перейти к запасному плану. Я, конечно, говорила, что не сделаю этого, но… Интуиция почти кричит мне, что необходимо просканировать и дворец, каким бы ни был после откат[10]. Чтобы спрятать что–то, помести это на самое видное место. Остается надеяться, что логика преступников не отличается от моей, и они не додумались вывезти артефакт за город, ведь тогда мне придется проводить еще несколько таких обрядов, а это не каждый некромант, разменявший третью сотню, выдержит…

Но только я попробовала изменить вектор направления силы в обратную сторону, то есть в сторону дворца–эпицентра, как вдруг почувствовала сильный толчок боли в затылке как от удара чем–то тяжелым…

«Похоже, у меня сегодня кардинально неудачный день», – обессиленно свалившись на холодный каменный пол, обреченно подумала я, проваливаясь во тьму и ощущая, как потоки высвобожденной от контроля энергии штырями начинают вбиваться в мою собственную ауру. Последним, что я увидела перед тем, как темнота окончательно завладела моим сознанием, был размытый силуэт демона с занесенной надо мной жезлом. Так вот он какой, артефакт, похищающий души…

* * *

Я медленно приходила в себя. Откуда–то глухо, как если бы меня накрыли ватным одеялом, доносились негромкие голоса, спорящие о чем–то, судя по раздраженным интонациям. Еле слышно застонав от внезапно подкатившей к затылку боли, я попробовала открыть глаза, но смогла только чуть разлепить ресницы – что–то лежащее на переносице мешалось мне.

– Софи? – вдруг послышалось совсем рядом встревоженное. – Ты очнулась?

С лица убрали мешающую тряпку, оказавшуюся впоследствии холодным компрессом, и я, часто моргая от слишком яркого света вокруг, смогла наконец сфокусировать зрение. Над кроватью, где я лежала, склонился взволнованный Мефистор, внимательно всматриваясь в меня, очевидно, пытаясь понять, окончательно ли я пришла в себя.

– Я в порядке, – хрипло ответила я на его немой вопрос, отводя взгляд в сторону.

– Боже, я так волновался, что ты уже не очнешься! – демон порывисто схватил мою руку и с силой ее сжал. – Ты была без сознания целые сутки, а этот дурак, придворный целитель, даже не мог определить причины такого состояния.

– Сутки? – пробормотала я, растерянно глядя на наши сцепленные пальцы, и тут же подскочила на кровати. – Что с обрядом?

Мужчина нахмурился, присаживаясь рядом.

– На площадке все сожжено, пол оплавился до такой степени, что первые несколько часов там даже ступить нельзя было. Единственное непострадавшее место было там, где лежала ты. Мне пришлось с помощью телепортации выносить тебя оттуда, – Повелитель вздохнул и поправил на мне одеяло, сползшее куда–то в сторону, зачем–то еще и подоткнув его странным родительским жестом заботы. – Слава Богу, ранений у тебя не было, только сильный ушиб головы, наверное, при падении получила, но до сотрясения дело не дошло. Кстати, причина срыва тоже неизвестна.

Я сморщилась, пытаясь припомнить подробности произошедшего, но… пусто. Я не помнила почти ничего, связанного с проведенным ритуалом. Хотя, это, скорее всего, из–за ушиба, и нужно лишь подождать, пока в голове не прояснится.

– Несмотря на излечение, ты, тем не менее, продолжала лежать в отключке, ни на что не реагируя. Уж что я не перепробовал, даже чисто сказочный метод… – тут демон вдруг запнулся, не договорив предложения.

– Что за сказочный метод? – при виде притихшего Мефистора мое любопытство разгорелось не шутку.

– Не важно! – выпалил он, чуть покраснев, и поскорее перевел разговор на другую тему. Я, разумеется, все заметила, но промолчала, сама невесть от чего вдруг смутившись. – Слушай, хотел спросить. Видишь ли, я, когда проводил магическую диагностику, заметил странное. Думаю, что–то не так пошло с твоим заклятьем возвратной памяти.

– Заклятьем? – пришла моя очередь хмуриться. – Зачем?

– Ты что же… Стоп, давай по–другому. Ты вообще помнишь, на какие воспоминания накладывала чары?

– Я… я… – голова внезапно закружилась, а в горле пересохло. – Я не помню, – мой голос упал до шепота.

– Черт! – взъерошил себе волосы Меф. – Как я и опасался. Но ты оставила какие–нибудь записи?

– Нет, – совсем уже обреченно ответила я.

– Софи, ты просто иди… А, что тебя ругать! – махнул на меня рукой демон.

– Я же не знала, что все так случится, – тихо пробормотала я.

– Да я даже боюсь представить, что такого произошло, раз тебе пришлось использовать это заклятье! Ведь наверняка что–то важное! Ну почему же ты не поделилась со мной или Фауксом? – Повелитель соскочил с кровати и стал метаться по комнате. – А вдруг это связано с поисками артефакта?!

– Успокойся! – поумерила его пыл я. – В этом случае, не сомневаюсь, догадалась бы сказать об этом хоть кому–то. Я же не безответственная дура…

– Я только на это и надеюсь, – фыркнул мужчина и неожиданно замер, прекратив нервно вышагивать. – Постой…

– Что такое?

Он резко развернулся и вперился в меня напряженным взглядом.

– А что ты вообще помнишь из вчерашнего дня?

– Ну… – замялась я, пытаясь припомнить хоть что–то. – Утром я пошла в галерею и… нет, это не помню. Дальше разговор с Ладой. Мы… точно! Мы столкнулись и упали. Я бежала, она тоже… После в ее комнате сидели, пили чай. Она мне рассказывала о демонах и еще… еще о легенде, что ходит в ее родном городе, Болейне, кажется… Потом пришла ее сестра, и я вернулась к себе. Затем, помнится, пришел ты, так?

– Да, – съежился отчего–то демон. – А о чем… о чем еще ты помнишь?

Я недовольно прикусила губу – воспоминания давались мне с трудом и вызывали слабую, но раздражающую головную боль.

– Затем мы пошли в лабораторию, что я приготовила для обряда. Там мы о чем–то разговаривали… Верно? Только вот о чем, я никак не могу вспомнить.

– Ну… мы, как бы это сказать, – заюлил Мефистор, делая виноватые глаза побитой собачки. – Поссорились… немножко.

– Немножко? – осторожно переспросила я.

– Конечно, – быстро закивал головой мужчина, становясь похожим на проштрафившегося мальчишку. – Так и было. Совсем немножко. Я как раз хотел попросить у тебя прощения. Ты же меня простишь, да? – и как этот демон умеет делать такой трогательно–просительный вид? Актер чертов…

– А откуда я знаю, за что тебя прощу? Может, мы разругались в пух и прах, а совсем не «немножко»? – подозрительно посмотрела я на него, не поддаваясь на уловку.

– Да какая разница! – совершенно искренне удивился Повелитель. – Ну что ты мелочишься. Просто скажи «прощаю», а там разве имеет значение, за что? Тем более, ну вот как, скажи мне, эти глаза могут врать?

Я скептически выгнула бровь, но все же неохотно выдавила, что прощаю его. Чувствую, что когда мне вернется память, я пожалею о таком легком снятии вины. Знатно меня достал, видно, этот демон, раз так старательно сейчас выбивает прощение.

– Ну вот и чудно, – заметно обрадовался Мефистор, но тут же посерьезнел. – А теперь постарайся, пожалуйста, вспомнить сам обряд.

– М–м… кажется, я ничего не нашла… Да, точно! Ни в окрестностях, ни в квартале знати не было ничего, что могло бы сойти за столь могущественный артефакт, который умел бы отбирать души.

– Проклятие, – выругался мужчина. – Я не смогу долго удерживать подданных от паники, тем более в связи со случившимся!

– Что–то произошло? – встревожено приподнялась на постели я.

– Да… Вчера. Было совершенно еще одно нападение. На этот раз без души осталась вдова Лихойст. Уж чем она не угодила преступникам, понять не могу! Старая карга, всегда действовавшая всем на нервы, особенно незамужним демоницам. И не имеющая совершенно никакого политического влияния.

Я призадумалась. Мои догадки о том, что один из преступников – женщина, начинали подтверждаться.

– А с кем ты разговаривал? – внезапно пришла на ум мысль. – Я определенно слышала, что ты с кем–то говорил.

– А, это был де Гредин, – передернул плечами Повелитель. – Предлагал абсолютно абсурдные вещи.

– Куда же он ушел? – я старательно пыталась скрыть от него охватившее меня расстройство.

– Не волнуйся ты так, скоро должен подойти. Он отлучился за какой–то вещью, – немного сухо ответил он. – Но что же произошло в конце ритуала? Отчего случился такой срыв?

– Кажется, все шло хорошо… Я решила перевести поиск поближе ко дворцу, а потом… – мой голос вдруг оборвался и закончила я уже еле слышно. – А потом меня кто–то ударил.

– Что?! – вскинул на меня потрясенный и вместе с тем взволнованный взгляд демон. – Значит, этот ушиб… Кто же осмелился? Черт, это, наверное, преступники активизировались. Но как они узнали об обряде, ведь в это посвящены были только я, ты и Фаукс! – демон вновь заметался вокруг кровати, отчего у меня в глазах зарябило.

– Знаешь, – я поморщилась, прикрывая глаза. – Я только что вспомнила… А ведь Фаукс ушел куда–то после первого этапа…

* * *

С минуту в комнате царило мертвое молчание. Фигура Повелителя после моих слов застыла, не двигаясь. Казалось, тронь его, и он рассыплется на тысячу мелких острых осколков, окрашенных в грязный серый цвет вперемешку с вязкой кровью.

Я знаю, о чем он подумал. Потому что думала о том же самом.

Предатель или нет?

– Ты уверена? – голос Мефистора был тих и напряжен. Да и сам он весь как–то собрался и выпрямился, будто ему предстояла важная битва. И, хотя по лицу его нельзя было прочитать ни единой эмоции, я заметила, как он сжал кулаки до такой степени, что побелели костяшки. Одна боль отвлекает от другой, да? Вот только отчего тебе, демон, больно – оттого, что тебя, быть может, предал подданный, или оттого, что ты был предан другом?

– Это еще ничего не значит, – так же тихо ответила я. – Мало ли зачем он уходил. Возможно, был просто истощен после первой части обряда, все же она должна была отнять много сил. Да и мог бы выбрать время получше – Фаукс же знал, что я видела его уход, зачем ему так рисковать?

– Быть может, ты права, – вздохнул Меф, устало протерев рукой глаза. – Но если нет… Что же мне делать, если все–таки нет?

– Мы можем спросить обо всем у самого Фаукса, – настаивала я, сама не желая верить в виновность темноволосого демона.

– Что спросить? – донеслось вдруг от двери. Мы с Повелителем резко обернулись в ту сторону и… увидели де Гредина собственной персоной.

Замечательно! И как много он, интересно знать, слышал?

– О, Софи, ты очнулась? Какое облегчение! Я волновался, – искренне улыбнулся мне Фаукс, подходя к нам. – Ты столь долго была без сознания, что это начало внушать опасения. Но сейчас, я надеюсь, ты чувствуешь себя уже хорошо?

Он, казалось, и не замечал нашей с Мефистором напряженности.

– Да, я… в порядке, – выдавила я немного натянутую улыбку в ответ.

– Так о чем же вы хотели меня спросить? – повторил демон, вопросительно глядя почему–то именно на меня.

– Кхм… В общем, – я собралась с духом и на одном дыхании выпалила, – Кудатыуходилвовремяобряда?

– Прости, что? – растерялся де Гредин.

– Куда ты уходил во время обряда? – уже членораздельно спросила я, ощущая, как все внутри сжалось от волнения. Что он ответит? Мне почему–то это было очень важно. Не то, чтобы для меня нормальным было бы остаться равнодушной, просто тут было нечто другое. Какое–то воспоминание… Голову укололо резкой болью, как будто предупреждая. Черт, пока не могу вспомнить…

– А разве я уходил? – очень натурально удивился Фаукс. – С чего ты это взяла?

– Да, ты уходил, – нахмурилась я. – После первого этапа я, открыв глаза, тебя не увидела.

– Но ты сама сказала мне, что я могу отдохнуть! Вот и отошел ненадолго, чтобы прилечь – устал слишком. Но я почти сразу же вернулся.

Я досадливо прикусила губу. Могло ли быть так, как он говорит? Что, если демон действительно отходил на несколько минут и тут же возвратился? Могла ли я не почувствовать его присутствия? Но… подождите–ка…

– То есть ты видел, кто меня ударил? – я внимательно следила за выражением его лица.

– Ударил? – недоверчиво переспросил де Гредин. Или он гениальный актер, или говорит правду. – Тебя что же, кто–то ударял?

– Да, и шишка у меня на голове – тому доказательство, – хмуро подтвердила я.

Неужели я на него наговорила? И ведь Мефа зря побеспокоила. А теперь он будет сомневаться в друге детства, и все по моей вине… – Перед самым окончанием ритуала. Поэтому–то и произошел сбой, а я валялась целые сутки без сознания.

– Прости, Софи, но я действительно не видел, кто это был. Мне искренне жаль, но под конец обряда я решил, что больше тебе не нужен и отправился к Повелителю, чтобы посмотреть, все ли у него в порядке.

– Но, я так понимаю, не дошел, – холодно продолжил за него Мефистор. – Ведь я тебя так и не увидел по крайней мере еще часа три после этого.

– Прошу прощения. Меня перехватил по дороге глава пятого отдела по надзору над вашими подданными, – чуть поклонился в жесте извинения Фаукс. – Он–то и рассказал мне о найденном теле Лихойст. Я поспешил на место преступления, чтобы успеть изолировать его до прихода основной стражи.

– Для чего понадобилась изоляция? А что, если там был магический след, который уже должен был рассеяться? Я был уверен, что все уже обследовано, но просто ничего не найдено! – разозлился зеленоглазый демон.

– Я подумал, что неплохо было бы осмотреть это место Софи, прежде чем все будет затоптано стражей, – с немного оскорбленным видом пожал плечами де Гредин.

Я и Меф переглянулись. Нет, похоже, что мы все же ошиблись в своих подозрениях. Вряд ли бы Фаукс стал способствовать нам в расследовании, если бы сам был замешан в преступлениях. Да и оправдание его выглядит складным. Что же, придется признать – на этот раз я, похоже, проштрафилась. Нет, и все же – как я могла не заметить его возвращения? Определенно, нужно быть внимательнее.

– Что ж, спасибо за объяснение, – пробормотала я. – Но все же ты поступил безответственно. Из–за того, что я не обнаружила тебя на месте после первого этапа, второй мне пришлось начинать и осуществлять в одиночку, а это не каждому по силам. Была бы я чуть слабее – и ритуал был бы загублен.

– Я совершил ошибку и признаю это, – склонил голову демон. – Моя вина непростительна. Больше такого не повторится, обещаю, Софи.

– Надеюсь. Потому что в этот раз ты меня очень подвел, – вздохнула я и тут же поморщилась – голова опять начала сильно болеть.

– Что такое? – встревожился Повелитель.

– Голова, – выдавила я. Боль все нарастала, обжигающим комком засев где–то в районе затылка. Да что же это такое?!

– Сейчас, погоди! Мы приведем целителя, тебя необходимо снова осмотреть. Лежи и не двигайся. И тем более не вставай! Мы скоро.

Я смогла только кивнуть в ответ. Странно, но когда за демонами захлопнулась дверь, мне неожиданно полегчало. Полежав еще пару минут, я с удивлением осознала, что голова теперь только слабо ноет. Неприятно, но терпеть можно. Как странно… С чего бы такая резкая перемена? Хотя, быть может, мне просто необходима была тишина.

Несмотря на запрет Мефистора, я все же встала – во мне запоздало проснулось любопытство, и захотелось осмотреться.

Похоже, меня принесли в личные покои Повелителя – такой роскошной комнаты я не видела еще нигде во дворце. Да уж, от скромности этот павлин точно не умрет…

Стены были обиты белоснежным шелком, везде висели зеркала, даже зачем–то на потолке (и как я их до этого не заметила?), многочисленные окна занавешивали полупрозрачные серебристые занавески, в углу лежало нагромождение какого–то оружия, а рядом с гардеробным шкафом разместилась единственная здесь картина, на которой была изображена женщина с маленьким мальчиком у нее на коленях.

Демоница была отнюдь не красавицей, но что–то в ней цепляло и невольно притягивало взгляд. Ее светлые волосы были собраны в элегантную прическу, длинное бирюзовое платье под цвет глаз сидело идеально, да и сама она имела вид очень холеный и ухоженный. Демоненок тоже был светленьким, его зеленые глазищи с озорством взирали на смотрящего, отливая на свету золотистыми искорками. В последнем я с вялым удивлением узнала Мефа, только еще очень юного.

Наверное, это он с матерью. Очень на нее похож, разве что цвет глаз другой. Но это, скорее всего, ему досталось уже от отца. Интересно, кстати, было бы посмотреть, каким был предыдущий Повелитель…

– Вот неугомонная! Тебе же ясно сказали – не вставай! – раздалось позади меня рассерженное. Я невольно вжала голову в плечи – похоже, взрослая копия мальчика с картины только что вернулась и сейчас будет ездить мне по нервам с нотациями… Все же, когда речь заходит о моем здоровье, Мефистор становится каким–то уж больно озабоченным., и это заставляет призадуматься, особенно в купе с его поведением в последнее время…

* * *

– И чтобы я больше не видел, как ты встаешь с постели ближайшие двадцать четыре часа!

– Ну что ты так разошелся? – пробурчала я, недовольно кутаясь в одеяло, в которое меня замотал Мефистор, предварительно чуть ли не силой загрузив в кровать. – Вспылишь вот так однажды из–за пустяка и прибьешь ненароком…

Странное дело, но демон после моих слов вдруг резко побледнел и почему–то отвернулся.

– Эй, ты чего? – растерялась я, с недоумением глядя на сгорбившуюся спину Повелителя.

– Прости, – тихо сказал он.

– За что? – не понимая, что произошло, спросила я.

– Я тебе соврал насчет того, что у нас с тобой была пустяковая ссора, – так же тихо продолжал мужчина.

– Хм… Ну, я вообще–то об этом догадалась, – усмехнулась я. – Но все равно же простила. Я думала, что ты уже и забыл.

– Я и в самом деле очень тогда разъярился, – Меф даже не обратил внимания на мои слова. – И сделал одну нехорошую вещь… Я… Я сам не знаю, что на меня нашло. Просто ты начала говорить, что я веду себя как влюбленный подросток, и у меня перед глазами как будто пелена встала. А потом, когда очнулся, понял, что именно я совершил, мне так тошнотворно сделалось, и я, вместо того, чтобы извиниться, наоборот, начал язвить, делая еще хуже…

– Меф, – негромко позвала я его. – Повернись ко мне, пожалуйста. А то не очень удобно слушать твою спину.

Демон, не поднимая головы, послушно развернулся.

– А теперь посмотри на меня.

Он сделал то, что я сказала, но в глаза мне смотреть все равно не хотел.

– Почему ты мне это все сейчас рассказал? Ведь я же, пусть и заочно, но простила тебя. Ты мог бы просто оставить все как есть, забыть и не вспоминать больше об этом. Так зачем же ты мне все де сказал правду? – мне действительно было это интересно. Никакой злости или обиды я не ощущала, наоборот, на сердце вдруг потеплело от его искреннего признания. Я подозревала, что он и вправду совершил что–то, что я бы так просто не спустила, но какое значение это имеет сейчас?

– Просто… Просто ты рано или поздно вспомнила бы. И разозлилась. А я не люблю, когда ты на меня злишься, мне… мне становится плохо от осознания твоей обиды на меня, – сбивчиво проговорил демон, со странной решительностью глядя на меня, будто чего–то ожидая.

Я только растерянно молчала. О чем он? Зачем мне все это говорит? Повелитель еще несколько секунд всматривался в мое лицо, но узрев мое полное непонимание, устало вздохнул.

– Ладно. Забудь все, что я тебе тут наговорил. Дурак, что с меня взять. Как будто ты бы поняла, – он рассмеялся, вот только в смехе его не было ничего радостного.

– Мефистор?

– Сказал же, не забивай себе голову! Сейчас подойдет Фаукс с целителем, он тебя осмотрит.

– А ты куда?

– Мне осталось уладить несколько вопросов, связанных с последним обездушиванием. Нельзя, чтобы слухи просочились в город. Раньше–то все какие–то отговорки придумывали. Мол, уехал куда–то демон, по моему поручению отослали, и все в подобном роде. Это было забавно, – Меф вновь натянул на себя образ мальчишки, с весельем глядя на меня. Вот только я все равно чувствовала, что все это наигранное, но не могла понять, отчего он вдруг стал себя так вести. – Сейчас тоже что–нибудь придумаю. Хорошо, что у старой карги нет ни детей, ни еще живых родственников…

Мне оставалось лишь молча смотреть, как за ним закрывается дверь. Почему я ощущаю себя виноватой? Как будто бы провинилась в чем–то перед этим демоном. Вот только до меня никак не дойдет, в чем же! Ну что я сделала или сказала не так, что он внезапно так расстроился?

«А быть может дело не в том, что ты сказала, а в том, о чем ты промолчала?» – раздался в голове хитрый голос. Внутренний?.. Нет, я точно здесь с ума сойду. Не тело покалечу, так душевное спокойствие точно.

Но вот слова эти меня все же чем–то задели…

* * *

Повелитель быстрым шагом, почти переходящим на бег, шел по коридору, распугивая встреченных подданных хмурым лицом и тяжелым взглядом. Все демоны знали, что в такие редкие моменты их правителя категорически не рекомендуется трогать, да и вообще приближаться, поэтому старались как можно быстрее исчезнуть из его поля зрения.

«Как можно быть такой пустоголовой?! – мрачно и зло размышлял мужчина. – Я же ей столь прозрачно объяснился, а она… Осталось разве что открытым текстом признаться! Нет, все же пусть Софи и серьезная некромантка, когда дело касается магии, но в области чувств – сущий ребенок. Смотрела на меня так непонимающе… Да когда же до нее дойдет?! Ведь любая другая на ее месте давным–давно бы уже обо всем догадалась, а в идеале и ответила мне тем же! Но она не такая, ей нужно прямо обо всем сказать, иначе вообще вряд ли когда–нибудь дойдет! Но я не могу этого сделать, потому что не знаю, как Софи прореагирует. О том, что она испытывает на самом деле, можно только гадать, ведь, черт бы побрал эту упрямицу, она такая скрытная! Итого мы имеем невеселую картину: Софи не догадается, пока я сам не признаюсь, а я не признаюсь, потому что боюсь ее реакции, ведь она ни о чем не знает. Замкнутый круг…Хотя…»

Мефистор резко остановился, глядя куда–то вдаль рассеянным взором, но на его лице медленно расползалась совершенно сумасшедшая улыбка. Все демоны, которые это видели, на всякий случай шарахнулись в сторону, по стеночке огибая застывшего посреди коридора мужчину.

«Ну конечно же! Надо просто подтолкнуть ее. В конце концов, за свое счастье нужно бороться, мама всегда так говорила, а мать своему ребенку плохого не посоветует! Конечно, мне еще не приходилось самому завоевывать внимание женщин, а тем более молоденьких девушек, но все в жизни случается впервые, надо же когда–то учиться. В самом деле, хуже точно уже не будет! И самый подходящий случай – грядущее торжество…»

Успокоившийся и подобревший, Повелитель продолжил свой путь, довольно засвистя себе под нос какую–то ненавязчивую песенку, что была в последнее время популярна при дворце. А его подданным оставалось лишь по привычке стараться не обращать на молодого правителя внимания – им подобные фортели были не внове, и все давно смирились с чудаковатостью своего властителя, а некоторым она даже полюбилась. Непосредственность для этой расы долгожителей была чем–то необычным, странным и понятным только очень юным демонам, не успевшим познать суровости жизни, а потому привлекала к себе внимание, абсолютно естественно вызывая невольную симпатию. А уж по контрасту с жестким нравом предыдущего Повелителя она была тем более приятной. И именно поэтому многие, несмотря на подчас не менее жестокое, чем у своего отца, поведение Мефистора, все же любили его.

* * *

– Бал? – изумленно переспросила я, от удивления сев на кровати. В покоях Повелителя меня держали уже сутки, как и грозил мне их хозяин, сейчас с комфортом расположившийся на крае постели, вольготно вытянув длинные ноги. – В такое–то смутное время?

– Вот именно поэтому я его устраиваю, – втолковывал мне Меф. – Демонам нужно развеяться, а то в последние дни среди них прокатилась волна недовольств. Все начали беспокоиться, слухи, несмотря на все мои старания, все же просочились. Скорее всего, в этом виновны те единицы, что стали свидетелями плачевного состояния пострадавших. Видно, мой строжайший запрет на какое–нибудь оглашение произошедшего на кого–то из них все же не подействовал. Я, конечно, разберусь, с кого спрашивать за все это, но, тем не менее, нельзя допустить, чтобы волнение придворных перешло в панику.

– О, оказывается, вы и это умеете, – скептически посмотрела я на него. – А я–то думала, что вам все больше по части невозмутимости…

– С чего бы такой сомневающийся голос? – возмутился демон. – Мы что же, не живые, что ли? Разумеется, мы способны на все чувства, присущие людям.

– По правде говоря, я считала, что ты почти один здесь такой э–э… истеричный.

– Почему сразу истеричный?! Я просто более открыто, нежели другие, выражаю свои эмоции! Что в этом плохого?!

– Ну, для тебя, может, и ничего, а вот для окружающих…

– И вообще, когда нужно, я умею вести себя, как подобает демону. На церемониях там, или приемах.

– Не знаю, не знаю, – продолжала я доводить его. – Лично я тебя таким о–очень редко вижу. Обычно ты, скорее, на шута похож, чем на правителя страны.

Мефистор неожиданно для меня спокойно и как–то светло улыбнулся.

– А разве тебе больше подошел бы мрачный и угрюмый тип? Мне нравится то, какой я есть. И не описать словами мою радость от того, что я вырос не таким, как отец. Быть жестоким тираном – не в моей натуре, милая Софи. Хоть иногда и не могу сдержать наследственных порывов, большую часть времени я стараюсь их подавлять, тем более, что с моим характером это не так уж сложно. Оттого и считают меня многие чудаком, что мое настроение может меняться по десять раз за минуту. Но вот только не от меня эти колебания зависят. Это просто моя природа и демонские гены вступают в противоречие, – глаза Мефа погрустнели. – И я сам не знаю, что победит в следующую секунду – наследие отца или моя собственная личность. Хотя, – повеселел он, – как видишь, большую часть времени мне удается оставаться самим собой.

Я задумчиво смотрела на Повелителя, размышляя, как много же скрывается за мальчишеским образом. Вести постоянную борьбу с тем, что вложено в твою природу… Это, наверное, очень трудно, но этот демон не сдается, не желая становиться похожим на своего отца. Как же он должен ненавидеть его, что даже обладать подобными ему чертами характера вызывает у Мефистора отвращение?..

– Так что на бал ты прийти просто обязана! Эй, ты меня слушаешь?

– Что? А, да, конечно.

– Значит, ты придешь? Обещаешь?

– Обещаю, – усмехнулась я этому почти детскому вопросу. – Постой… Но я же хотела осмотреть место обездушивания Лихойст!

– Ну и что? – пожал плечами мужчина. – Завтра утром побываешь там, все посмотришь, а потом и на бал отправишься. Вряд ли подготовка к нему займет у тебя больше пяти часов.

– Пять? Да нет, мне и получаса, в общем–то, хватит…

– В который раз тебе поражаюсь, – со смешком покачал головой Повелитель. – Но ладно, главное, чтобы выглядела достойно. Хотя это, я думаю, у тебя и так получиться.

– Обижаешь! – весело фыркнула я. – Перед тобой, между прочим, аристократка, а не абы кто.

– Время принятия лекарства, аристократка ты моя!

– О нет! Может, не надо, а? Оно такое противное, что, уверена, попробуй его сам целитель, больше не стал бы предлагать эту мерзость своим пациентам!

– Надо, Софи! И даже не пытайся увиливать, все равно волью, пусть и силой.

– Ты такой противный!

– Кто бы говорил, язвочка…

Глава 10. Двойные маски и ключ–бусинка

Умная мысль может прийти и к дураку. Но с ее стороны это будет глупостью.

Я внимательно огляделась вокруг. Обтянутые лиловым шелком стены, пара гобеленов со слащавым содержанием, тяжелые занавеси на единственном окне, миниатюрные диванчики, расставленные полукругом, и небольшой кальян на высокой тумбе. На полу вычурный мягкий ковер с причудливым орнаментов из переплетенных цветов и каких–то стебельков. Во всем помещении царила поражающая воображение чистота, все казалось настолько стерильным, что хотелось вытереть ноги, прежде чем входить сюда. Нигде не было ни пылинки, все вещи были на своих местах, ни следа хоть малейшего беспорядка. Да–а… владелица этого будуара, похоже, просто помешана на чистоте.

Но, в общем–то, в этой комнате не было ничего особенного… Если не считать того, что здесь несколько дней назад произошло обездушивание. Тело демоницы уже убрали, теперь она лежала вместе с остальными обездушенными под чутким надзором Берии. К нему меня проводили немного ранее, чтобы я смогла убедиться в аналогичности симптомов «заболевания» Лихойст и других пострадавших. Меня везде сопровождал Фаукс, который, я на мгновение обернулась, сейчас стоял позади меня, безразлично разглядывая один из гобеленов, стоя спиной ко мне.

Я сначала была против хоть какого–нибудь сопровождения, но Мефистор убедил меня, что одной мне пока ходить небезопасно. С этим я не могла не согласиться, но присутствие де Гредина все равно заставляло немного нервничать, хотя он и старался не мешать мне, все время оставаясь в стороне. Вот и теперь демон вел себя, как будто его здесь нет, за что я была ему благодарна. И, хотя это и не помогало мне забыть о нем, но то неприятное и непонятное чувство неприятия, которое возникло от осознания, что придется обследовать место обездушивания именно с ним, прошло, как ни странно.

Я цепким взглядом осмотрела все поверхности, проверила ящики, обивку диванов на предмет хоть какой–нибудь зацепки. Вдруг мое внимание привлекло поблескивание совсем рядом с моей ногой за одним из диванов. Быстро нагнувшись, я подобрала с пола обломок бусины, но выпрямившись, наткнулась на пристальный взгляд успевшего обернуться Фаукса.

Заметил или нет?

– Что–то нашла? – в его голове проскальзывало почти незаметное напряжение. Беспокоится? Если да, то это явно не в его пользу.

– Нет, показалось, – как ни в чем ни бывало соврала я, незаметно пряча находку в карман. Де Гредин все еще находился под подозрением, как, впрочем, и все остальные придворные. Исключение составлял лишь Мефистор – вот уж кому нет совершенно никакой выгоды от всех этих обездушиваний. Поэтому, до тех пор, пока личность преступника, или, вернее, преступников, не будет установлена, я никому не могу доверять, кроме Повелителя. Конечно, эта бусинка могла оказаться на полу совершенно случайно, но что–то подсказывает мне обратное. А уж учитывая поразительную чистоту в будуаре мадам Лихойст, я тем более сомневаюсь, что это простое совпадение.

– Да? Ну как скажешь, – немного натянуто протянул демон. Недоволен… тем, что ничего я «ничего не нашла» или тем, что, возможно, не доверяю?

– Не волнуйся, хоть что–то мы обязательно должны найти. В любом преступлении можно найти лазейку, – спокойно ответила на это я. Сейчас ничто не могло поколебать моей уверенности, даже подозрительное поведение Фаукса. Хотя, надо признать, мне было неприятно, что он может быть замешан во всей этой запутанной и темной истории. Все же, что ни говори, а этот демон, несмотря ни на что, ничуть не перестал мне нравится. И это меня волновало – ведь о другом в подобных условиях я бы уже и думать забыла в таком ключе.

– Конечно, – как–то странно посмотрел на меня мужчина. – Я в тебе не сомневаюсь, ты найдешь ответ…

Дыхание почему–то сбилось. В словах де Гредина мне вдруг почудилось не то предостережение, не то намек. Но буквально через пару секунд наваждение рассеялось, и я даже усмехнулась своим нелепым мыслям, принимаясь за дальнейшее обследование комнаты. Но через десять минут стало ясно, что комната «чиста».

– Ничего, – с неподдельным огорчением вздохнула я. Конечно, бусина – это уже что–то, но одного этого так мало… Остается надеяться, что мне подфартило, и то, что я нашла, себя оправдает.

Фаукс тоже выглядел расстроенным, причем так искренне, что я даже устыдилась за свои подозрения относительно его причастности к обездушиваниям. Я подсознательно ощущала, что он действительно огорчен тем, что мы ничего не нашли. А некроманта шестое чувство никогда не подводит.

– Может, стоит проверить комнату на остаточные магические следы? – подумав, предложил демон.

– Так ведь команда ваших магов уже проверяла, – удивилась я.

– Я просто подумал, что ты, как некромантка, сможешь заметить то, что выпустили из виду они.

– К сожалению, мы в диагностике существенно проигрываем обычным магам, – конечно, мои способности отличались от средненекромантских, но я все равно была не сильна в этом виде магии. Что ж, у каждого свое…

– Жаль, – пробормотал мужчина, рассеянно запуская руку в волосы. – Что же делать?

– У меня есть одна идея… Но, если ты не против, я пока не открою тебе ее суть, – задумка и в самом деле была, и она должна была, если все пойдет по плану, удачно реализоваться на сегодняшнем балу…

– Не доверяешь? – прищурился Фаукс. – Хотя… Правильно делаешь.

– Прости? – ошарашено переспросила я. Я чего–то не понимаю, или он только что посоветовал ему не верить?

– Я просто имел в виду, что ты никому не должна доверять, а то мало ли что. Подстраховка никогда не помешает, – улыбнулся де Гредин, не замечая моего состояния.

– О, так вот оно что, – с изрядной долей облегчения рассмеялась я. – Извини, я немного не так тебя поняла сперва.

– В каком смысле?

– Как сказать… твои слова выглядели как признание виновности, вот я и растерялась.

Мужчина непринужденно усмехнулся:

– И горазда же ты на выдумки.

Могу ли я доверять тебе, демон? Когда ты так искренен, мне хочется верить, что да. Но столь же часто в твоем поведении, твоих словах проскальзывает непроходящая напряженность, скованность, и тогда я уже не знаю, что и думать. Разум говорит мне, что тебя, как и других в этом дворце, нужно опасаться, а сердце шепчет «доверься». Так что же выбрать? Просто знание или знание души?

Ответа на этот вопрос я, к моему сожалению, найти не могла.

* * *

Часом позже я сидела на кровати в своей комнате и рассматривала находку. Небольшая зеленая бусина с отколотым краем слабо поблескивала в свете солнечных лучей, проникающих сквозь неплотно занавешенные шторы. Я придвинула ее к лицу, стремясь рассмотреть поближе. Хм… Самый обычный шарик с белой точкой посередине. Но что–то все равно не давало мне покоя. Интуиция настойчиво твердила, что это не просто бусинка, а подсказка. И в самом деле что–то зашевелилось в памяти…

Точно! Сегодняшняя моя встреча с Беллатрикс. Это случилось, когда я возвращалась в свои апартаменты через галерею, еще без сопровождения Фаукса. И, конечно же, закономерно наткнулась на Бель. Похоже, это место – ее любимое.

Демоница, разумеется, не преминула обменяться со мной остротами, демонстративно выказывая мне свое презрение. И мое внимание тогда еще привлек браслет на ее руке. Кажется, он тоже состоял из бусин, похожих на эту… Нужно будет обязательно найти рыжую на сегодняшнем балу и поближе рассмотреть это ее украшение. И если я права, то у меня будет какое–никакое, а доказательство… Ведь во время обездушивания должен был произойти спонтанный выброс артефактом энергии, которая могла случайно задеть и самого преступника. Вернее, в чем я была уже уверена, преступницу. Браслет повредился, и одна из бусин раскололась.

По–моему, вполне логичная версия. Тем более что камень, из которого сделан найденный мною обломок, довольно редок.

А Повелитель оказался прав насчет смуты. Уже сегодня я заметила, как взволнованны были придворные. То и дело можно было увидеть на их лицах беспокойство, а иногда даже неприкрытый страх.

И вот это пугало.

Если сдержанные в своем большинстве в эмоциях демоны начинают так себя вести, то впору и самой бояться.

Вот только на душе было противоестественно спокойно. Мне почему–то казалось, что и нет вовсе никакой опасности, что нечего страшится… И в то же время я понимала, насколько ложны эти ощущения. Опасность была, да еще и какая. Только вот мной она в последние дни совершенно не воспринималась. Было такое чувство, будто я играю в спектакле, где все роли уже заранее распределены, а конец предрешен. И волноваться совершенно незачем, ведь можно всегда переписать сценарий, а то и вовсе заменить актеров. И меня, казалось, окружают сплошные декорации, да и сами герои разыгрываемой пьесы какие–то фальшивые, искусственные, словно нарисованные и ожившие только с легкой руки художника. Сцена остается с каждым действием одной и той же, сменяется лишь обстановка, состоящая из нескольких картонных разукрашенных холстов. А где–то там, в темноте, куда не доходит свет свечей, сидят зрители с программками в руках и сами уже прекрасно знают, каковым будет завершение спектакля: кто умрет, а кто останется, кто разобьет чье–то сердце, а кому разобьют его…

Может, и впрямь кто–то уже определил все наши судьбы? Хотя думать об этом и очень неприятно…

Это было странно – воспринимать происходящее так, но я не могла заставить себя ощутить это как–то по–иному, начать бояться. А может, это чистой воды сублимация? Попытка сознания защитить себя от окружающей действительности таким вот нелепым способом, и ничего более.

Но если это так, то надо признать, что этот метод оказался действенным. По крайней мере, страха, как это должно быть, я не испытываю… Вот только, во что мне выльется его отсутствие, я еще не знаю.

* * *

«10–й день четвертой декады лета.

Сразу огорошу тебя известием – Ларман сделал мне предложение. Нас застукала его мать…

Представляю себе выражение твоего лица после того, как ты прочитала предыдущие строки. Да, у меня было такое же. И я до сих пор не дала ответ. Странно, да? Вроде бы люблю его, сама добивалась, а получив… не знаю даже, как тебе объяснить мое состояние. Просто все произошло так быстро и неожиданно, пролетев со скоростью молнии. А мне кажется, что я и рассмотреть–то ничего толком не успела.

Такое, наверное, и с другими хоть раз, но случалось. Чтобы долго и упорно чего–то добиваться, ночами не спать, мучиться от головной боли, потому что слишком много обо всем этом думаешь… А потом, вдруг заполучив все, что хотел, желаемое, неожиданно понимаешь, что ничего ты не понимаешь. Уж прости за такой невеселый каламбур…

Но я и в самом деле запуталась, Софи. И не знаю, как мне быть. Конечно, очень хочется сказать «да», но что–то мне не дает этого сделать. Наверное, это все же банальные сомнения. В том, что я не совершу ошибку. А у тебя так бывало когда–нибудь? Чтобы потеряться в самой себе? Заблудиться в собственных мыслях и чувствах?

А еще я не уверена в самом Лармане. Что, если он делает все это только лишь из чувства долга?

Ну и зачем я тебе пишу обо всем этом? Как эгоистка чистой воды, честное слово. Прости меня, Софи, и постарайся не забивать этим свою фиолетовую голову (ну не сердись, фиолетовый – очень красивый цвет). В конце концов, это мои проблемы, а у тебя, должно быть, и своих хватает.

Обязательно расскажи мне, как продвигается твоя практика. Надеюсь, все хорошо? Я ведь очень за тебя волнуюсь. На днях раскинула карты на тебя, так они мне показали, что тебя опасность смертельная ждет. Конечно, без присутствия того, на кого гадаешь, результат очень неточный получается, но ты все равно постарайся быть осторожнее, а то у меня сердце не на месте.

Крепко–крепко тебя обнимаю,

Рита»

«2–й день пятой декады лета.

Ах, Рита… Как мне хочется быть сейчас рядом с тобой, обнять тебя, подруга. Знаешь, здесь, вдали ото всех, кого я знаю, я переосмыслила многие вещи. Например, важность того, кто мог бы утешить и поддержать в трудную минуту или в час сомнения. Но вот что я тебе скажу – не сомневайся, Рита. Просто делай то, что должно. И не оборачивайся назад в попытках проанализировать поступки свои или чужие. Жизнь, оказывается, не так проста, как мы думаем. Она, моя милая, на самом деле еще проще. Это уже мы, люди и нелюди, напридумывали себе сложностей, опасностей и горестей. А ведь в реальности все совсем по–другому, и жить, оказывается, легко и просто.

Я совсем недавно это поняла, глядя на одного демона. Помнишь, в одной из тех книжекё что попали к нам на Новый год, в самом конце упоминалась повесть под названием «Легкое дыхание»? И там еще говорилось, что речь в ней идет о девушке с легким дыханием. И что все это значило. Так вот – у этого демона дыхание действительно легкое. Он так дышит… и он так живет. Это удивительно… Да и этот демон сам удивительный. Иногда я завидую ему. Ведь я так, как он, не умею. Но, быть может, смотря на него, в один день пойму, что научилась.

Насчет искренности твоего ухажера, думаю, сомневаться все же не следует. Поверь мне, если бы он тебя не любил, то придумал бы хоть какой–нибудь повод избежать такого серьезного шага, как женитьба. Правда, я ему все равно не доверяю, и, когда я приеду, ему придется выдержать «собеседование» со мной. Не пройдет – пусть пеняет на себя, а я тебя замуж за него не отдам. В крайнем случае мертвяков ночью подошлю… Шучу, шучу!

У меня все идет не так гладко, как хотелось бы, но ты не расстраивайся – я найду выход, ты же меня знаешь. К тому же решение проблемы не за горами, кое–какие мысли у меня уже имеются, осталось только воплотить их в реальность. Правда, возникли некоторые сложности, но и они должны вскоре разрешиться.

Как тебе прекрасно известно, я никогда особо не верила всем этим гаданием, даже при твоем талантливом исполнении. И в этот раз тем более думаю, что все выпавшие карты о смертельной опасности – не более чем простое совпадение. Поэтому ты тоже не волнуйся об этом, повода нет.

Целую и тоже крепко обнимаю,

Софи»

* * *

Полуденное солнце мягким светом обволакивало древние башни, отражаясь в зеркальных поверхностях стекол. Проникая сквозь красочную мозаику, его лучи причудливо преломлялись, падая на пол тронной залы уже орнаментом из разноцветных бликов. Я заметила, что с каждым часом картинка менялась, как в настоящем калейдоскопе, складываясь в уже совершенно другой узор. Это было так похоже на полновластного хозяина этой залы… Меняться с каждой секундой, но через минуту возвращаться к предыдущему своему состоянию.

Я привыкла к этому, как ни странно, и для меня это было уже чем–то привычным, даже…родным? Да, именно. Родное – наверное, самое подходящее слово, когда я говорю о Мефисторе. Мы как бы компенсируем друг друга – он со своей горячностью меня с моей частой отчужденностью. И порой мы меняемся ролями – я становлюсь эмоциональной, а он… он начинает походить на настоящего правителя, каким и должен по идее быть всегда. Но все же хорошо, что Меф не такой. Ведь пусть он и странный, часто неуравновешенный, а порой даже по–глупому смешной, но… Просто но. Закончить это предложение правдой я пока не готова.

Сейчас он сидел напротив меня, на знакомом мне троне. Мы обсуждали планы на предстоящее мероприятие, то есть назначенный на сегодняшний вечер бал.

– Не уверен, что это себя оправдает, Софи, – мужчина задумчиво потер подбородок.

– Так ведь можно попробовать! В конце концов, у нас все равно нет другого выбора.

– Но что, если мы ищем совсем не там? Обряд ведь мало что показал.

– Отнюдь, дорогой Мефистор. Он показал очень многое. Например, что артефакт прячут, скорее всего, именно во дворце.

– Почему же сразу во дворце? А что, если на самом деле просто за городом?

– Сомневаюсь я, что артефакт увезли далеко от дворца. Ведь, заметь, все обездушивания происходили именно в замке, а не где–то еще. По–моему, это очевидное доказательство присутствия преступников поблизости.

– Артефакт мог быть увезен из соображений безопасности, Софи.

– Ну сам подумай – разве это удобно, каждый раз пробираться во дворец с опасным артефактом, когда тебя могут поймать в любую минуту на том же стражевом посту при въезде в город?

– Хорошо, ты, наверное, в самом деле права, – вздохнул демон, массируя виски указательными пальцами.

Это он хочет показать, что я его вымотала? Так если неинтересно, не слушал бы.

– Меф, ты себя плохо чувствуешь? – прямо спросила я, глядя на него в упор, отчего мужчина слегка поежился. – Если да, то можем перенести наш разговор на несколько часов.

– Ну что ты… Просто немного не выспался сегодня, – натянуто усмехнулся Повелитель, видя мою улыбку, с каждой секундой принимающей все более угрожающую форму оскала. Не люблю, когда меня невнимательно слушают… – Так что ты там хотела узнать?

Успокоенная видимыми доказательствами предельного внимания демона к моей персоне, я продолжила:

– Желательно, чтобы ты сейчас назвал мне полный список демонов и демониц, которые наиболее вероятно точат на тебя клыки. Надо же, никогда не думала, что скажу это не в переносном значении… Ну да ладно, не будем отвлекаться. Ты прямо сейчас можешь назвать всех, о ком ты знаешь наверняка, что они тебя недолюбливают или ты им чем–то мешаешься?

– Хе… Мешаюсь я, должно быть, очень многим, – невесело хохотнул Мефистор.

– Мне нужны конкретные имена. Просто подумай, кому ты как кость в горле стоишь?

– Хм. Что же, на первых местах, я думаю, стоят всего четыре демона. Первый из них – Пиромак Став ре Ди. Глава отдела по контролю над гражданскими лицами. Демон старой закалки, служил еще при моем отце и был ему беззаветно предан. Большей частью просто потому, что мой дорогой папочка разрешал ему вволю глумиться над изменниками и бунтовщиками. С моим же приходом все издевательства были строжайше запрещены, заменившись на более гуманную систему наказаний и ссылок. Пиромак был в бешенстве, когда узнал об этом, ведь он, как настоящий садист, просто не может без того, чтобы не запороть до смерти какого–нибудь провинившегося, поверь мне. А впоследствии я к тому же урезал бюджет выделяемых на его отдел средств, причем на довольно большую сумму – мне неудобно тратиться на нередко бесполезный отдел. Говорят, когда он об этом прочитал из официального приказа, несколько демонов в его подчинении серьезно пострадали. Если обобщить все вышесказанное, ему есть, за что меня не терпеть. Далее Сергий Мос ко Вий. Этот из молодых, почти мой ровесник. Тут дело уже в принципе конкуренции. Он мой двоюродный брат и вообще–то имел обоснованные надежды самому занять трон. Ты, наверное, не знаешь, но если при жизни Повелитель успевает указать в специальном завещании имя выбранного им преемника, то тот становится следующим правителем, не важно, из какого он рода. Даже крестьянин при таких условиях имеет шансы занять трон. А Сергий был у моего отца любимчиком. Многие, кстати, так и думали, что именно он, а не я, станет следующим Повелителем. Но как ты осведомлена, я успел до того, как было бы составлено то самое завещание. И Мос ко Вий до сих пор не находит себе место от злости, что я его «обогнал». Третий – это Гастон Пе са Лель. Это единственный демон, кого я мог бы полноправно назвать другом моего отца. Они были знакомы с детства, насколько я знаю, и всегда прислушивались друг к другу. Гастон очень уважал и можно сказать даже любил моего малодостойного родителя. Помню еще, как на следующий день после его убийства я столкнулся с Пе са Лель в холе. Он прожег меня настолько ненавидящим взглядом, – тут Мефистор поежился. – Никогда не забуду выражение его глаз в тот момент. Я позже всерьез опасался, как бы мне не подослали наемных убийц.

– Но, как я понимаю, все обошлось?

– Да нет. Убийц действительно подсылали. И даже не один раз, представь себе. Но они, разумеется, уже давно на том свете, – Повелитель улыбнулся совершенно безмятежной улыбкой, будто разговоры о попытках убийства его нисколько не беспокоили и даже как–то веселили.

– Ладно, с ним все понятно. Кто же четвертый?

– А четвертого, точнее, четвертую, ты отлично знаешь…

– Беллатрикс, – прищурилась я, наугад назвав имя раздражавшей меня демоницы.

– Угадала, – довольно прицыкнул языком мужчина. – Четвертая – это действительно Бель.

– Но ей–то ты чем не угодил? Чтобы она пыталась тебя убить, я имею ввиду.

– Хм, для начала, меня никто и не пытается убить. А лишь доставляет мне серьезные проблемы. Да и вообще мы пока не определили цели преступников, насколько я помню.

– Во мне зреет уверенность, что все происходящее – попытки добраться до тебя, – нахмурилась я. – Поэтому будь все же осторожнее на углах.

– Ну, надеюсь, об истинных целях всего происходящего мы уже скоро сможем узнать из первых, так сказать, уст. Что же касается Бель, то и ей есть, за что меня не любить. Женская гордость – великая вещь. А оскорбленная женская гордость – безумно опасная.

– Она добивалась твоего внимания? – догадалась я, не в силах остановить расплывающуюся на лице улыбку.

– И ничего смешного в этом нет! Ты хоть знаешь, как трудно было от нее отбиваться?! Да она же чуть ли не прыгала на меня, увидев! – обиженно надулся Меф.

Я же продолжала корчиться в кресле от смеха, представив себе красочную картину – Бель, алчно блестя голодными глазами, с урчанием подбирается к пятящемуся Мефистору, на лице которого с каждой секундой все более отчетливо проступает панический ужас.

– Прости, – всхлипнула я, медленно успокаиваясь. – Просто у меня хорошее воображение. Даже слишком, пожалуй.

Демон неожиданно улыбнулся.

– А ведь ты первый раз смеешься при мне, Софи.

– И правда, – немного удивленно усмехнулась я, отчего–то ощущая подступающий к щекам жар.

– У тебя красивый смех, – уже серьезно, не улыбаясь, посмотрел на меня Повелитель.

Я, чувствуя неловкость, не ответила на это ничего и поскорее перевела тему:

– Это все демоны?

Мужчина, казалось бы, охотно поддержал подобный переход:

– Конечно, нет. Но названные мною наиболее меня невзлюбили, и у них самые, пожалуй, самые веские основания рыть мне яму. Но ты в любом случае сможешь проверить остальных на балу…

Через полчаса я шла к себе в покои, но так и не могла забыть пронизывающий, как будто видящий меня и мои мысли насквозь, тяжелый взгляд Мефистора, который он не отрывал от меня ни на секунду на протяжении всего разговора.

* * *

Повелитель внимательно вглядывался в толпу, пытаясь отыскать знакомые фиолетовые волосы. Демоны, неспешно проходящие мимо, почтительно кланялись при виде него, а некоторые подходили засвидетельствовать почтение своему правителю и в устной форме. Впрочем, все, кто пытался завязать светскую беседу, через некоторое время уходили разочарованными, поскольку Мефистор был явно не настроен на разговор. Наконец его поиски увенчались успехом, когда, обернувшись на еще одно приветствие, он случайно заметил ее.

Она стояла, повернув голову к окну, открывая случайному зрителю свой тонкий профиль. Строгое черное платье безо всяких бретелек, рюшей или узоров колоколом расходилось до пола, начиная от пояса, где заканчивалась шнуровка туго затянутого корсета. На девушке не было ни единого украшения, а волосы были забраны в простой тяжелый узел сразу над шеей.

Но даже в таком простом наряде некромантке удавалось выглядеть царственно, даже величественно. Сразу было видно, что перед вами стоит аристократка, с древней фамилией и из семьи с не менее древней историей. Гордая, надменная… Холодная, равнодушная.

И, пожалуй, только несколько демонов в бальной зале могли сказать, что это не так, что она не такая… Одной из них была совсем еще юная демоница, которой эта девушка с волосами странного цвета сразу запала в душу, и которой не случилось увидеть некромантку в обычной для нее среде, с достоинством несущую свою высокомерную маску. Другими были два демона, успевшие привязаться к этой часто непонятной, а порой и сбивающей с толку своим поведением человеческой девушке. Она была копилкой для противоречий. Рациональная, но подчас сентиментальная, циничная, но глубоко в сердце романтик, одиночка по своему выбору, но столь страстно желающая избавиться от этого одиночества. И пусть она сама все плохо понимала, но и Повелитель, и Фаукс видели это. Как осознавали и то, что в худенькой фигурке некромантки скрывается поистине железная воля и сложный характер. Непростая судьба для непростого человека…

Мефистор осторожно приблизился к застывшей статуей девушке. Что–то ему подсказывало, что она сейчас отчего–то взвинчена и в любой момент может сорваться. Встав за ее плечом, он негромко спросил, оглядываясь по сторонам:

– Все в порядке, Софи?

Девушка, не оборачиваясь, могла сказать, кто стоит за ее спиной еще до того, как он заговорил.

– Если честно, то дела идут паршиво.

– Что не так? – нахмурился мужчина.

– Наши преступники либо экранировались с помощью магии, либо их тут нет. Я проверила уже чертову уйму народу, но бесполезно.

– И все же почему ты отодвинула идею, что их просто уже нет в городе?

– Нет, они здесь, – упрямо тряхнула головой Софи. – Артефакт ведь им зачем–то нужен. И скорее всего, если я правильно поняла принцип его действия, то для накопления большого количества жизненной энергии. И следуя законам градации подобного действия, последними жертвами должны стать очень сильные демоны. Или люди, неважно. Главное, чтобы аура была переполнена до краев магической силой.

– Тебе нужно быть более осторожной…

– Да брось. Я им не подхожу, поэтому они и не воспользовались предоставленным случаем на обряде.

– Разве ты не сильная некромантка?

– Очень, – без ложного стеснения подтвердила девушка. – Но в том–то и дело, что наша сила и способности во многом не зависят от резерва ауры. В этом наше отличие от других магов. И то, что меня природа не наделила особо сильной энергетической оболочкой, на мою жизнь и умения не очень–то влияет. Часто слишком мощная аура даже больше мешается в некромантии, нежели помогает. Так что это мой плюс, во всех смыслах. В том числе и касательно безопасности. Поверь, меня, скорее, предпочтут просто убить.

– Веселая перспектива, – пробормотал мужчина, с беспокойством поглядывая на затылок некромантки. – Но тогда тебе тем более следует быть настороже.

– Некромантское чутье у меня еще никто не отбирал, – сухо заметила на это она, не поворачивая головы от окна.

– А как тебе бал? – поняв, что не стоило выражать свои сомнения в способностях Софи себя защитить, Повелитель поспешил перевести разговор в другое русло.

– Организован по высшему разряду, – усмехнулась девушка, впервые посмотрев на него. – Я так понимаю, за все отвечал ты?

– Как бы я мог доверить столь важное дело кому–то другому? – шутливо ужаснулся в ответ демон, приложив когтистую руку к груди, туда, где должно было быть сердце.

– Паяц, – с укоризной протянула некромантка, вновь отворачиваясь. – И шут. Самый настоящий.

– Быть постоянно серьезным означает быть скучным, – приобнял ее за талию Мефистор, с опаской ожидая бурной реакции. Которой, как ни странно, не последовало.

– Ты хочешь сказать, что я скучная? – тихо и как–то печально спросила Софи, чуть облокотившись на него.

– Нет, ну что ты! Я вовсе не это имел ввиду. Просто, говоря о серьезности, я хотел дать тебе понять, что если ты позволишь себе расслабиться и повеселиться, ничего страшного не произойдет.

– Сейчас, если ты помнишь, немного не подходящее время для веселья, – скептически отметила девушка. – Хотя насчет расслабленности ты, наверное, прав. Я в последнее время слишком напряжена… Но это запутанное дело… Как нам в нем разобраться?

– Ты проверила кого–нибудь из названных мною демонов?

– Конечно, осталась только Беллатрикс. Остальные чистые как стеклышко.

– Но может, именно с ней нам повезет? В конце концов, невозможно быть такой стервой безо всякой причины. Она просто идеально вписывается в роль этакой злодейки…

– Я как раз жду, пока она придет. Как истинная женщина, Бель предпочитает опаздывать…

«Похоже, пора действовать. Правда, Софи права, и я затеял все это несколько не вовремя, но мне уже чертовски надоело ждать», – подумал Мефистор и, кашлянув, как бы между прочим заметил:

– А я, кажется, подыскал себе новую фаворитку.

– Да? – рассеянно отозвалась некромантка, выискивая глазами кого–то среди кружащихся в вальсе демонов. – И что, очень хороша?

– Несомненно, красива, превосходные манеры и острый ум. К тому же не занята, что очень удобно, – с уже меньшей уверенностью продолжал демон.

– Поздравляю в таком случае. Тебе повезло. Или этой демонице, с какой стороны посмотреть, – вполне искренне ответила на это девушка.

«Черт, похоже, ее это ни капельки не трогает», – мелькнула в голове у мужчины раздосадованная мысль.

– О, она наконец–то объявилась, – вернул его в реальность голос Софи, в котором впервые за этот вечер заиграли нотки азарта и неподдельного интереса.

– Кто? – растерялся Повелитель.

– Бель, разумеется, – нетерпеливо отмахнулась Ратковская. – Ладно, я пошла. Пожелай мне удачи.

– Удачи, – вяло пожелал мужчина удаляющейся спине.

«И чего я ждал? И на что надеялся? Вот и получилось, что то ли я – безнадежный увалень, то ли ей банально не хватает мо… ладно, тактично назовем это смекалкой. А что, если я ей просто не нравлюсь? Нет, такого быть не может. Я же нравлюсь всем девушкам!» – в противовес своим предыдущим мыслям размышлял Мефистор. Но тут его отвлек министр образования и культуры, подошедший обсудить новый проект, и ему пришлось со вздохом отложить поиск решения своей проблемы на потом. Тем более что хватало и других проблем, куда серьезнее. Хотя, с другой стороны, что может быть серьезнее этого?

* * *

– О, наша юная практикантка, – противно протянула Беллатрикс, завидев меня. Она расположилась на светлом небольшом диванчике, полукругом стоявшем напротив стены в самом углу зала. Ее пышные телеса были затянуты в (о, как предсказуемо!) алый бархат с таким глубоким декольте, которое ничего и не скрывало. – Так и быть, мне все равно скучно, так что развлеки–ка ты меня разговором. Как проводишь время? С кем? Хотя, о чем я спрашиваю, ты уж найдешь, с кем. Тот же Повелитель, я уверена, с радостью верной собачки составил бы тебе компанию, – тут лицо демоницы скривилось от отвращения. – Что же ты одна–то, бедненькая, ходишь–бродишь, неприкаянная?

С трудом подавив желание возвести глаза к потолку, я вполне вежливо с ней поздоровалась, пропустив мимо ушей все сказанное ею ранее и как ни в чем не бывало присела на диван, стараясь, впрочем, случайно не коснуться к женщине:

– И тебе здравствуй, Бель. Как самочувствие? – невинно поинтересовалась я.

– Да оно всегда было в порядке. А почему ты спрашиваешь? – насторожилась женщина, а ее хвост нервно дернулся в сторону.

– Хотела узнать, как твое здоровье, не более. А то вдруг ты нечаянно желчью своей поперхнулась, я бы тебя по спинке похлопала, – я решила пощадить Беллатрикс и не особо язвила. Буду вполне вежливой… но не без легкого ехидства. Я же не дом милосердия, в конце–то концов, мне развлекаться тоже нужно.

– Моя печень нормально работает, чтобы я желчью давилась. Так что спасибо, но я обойдусь и без твоего «похлопала по спине», – натянуто оскалилась в ответ демоница.

Неловко как–то у нее получается. Видно, не натренирована в словесных дуэлях наша рыжеволосая бестия. Правильно я ее пожалела, а то обиделась бы на меня и поминай как звали. А мне нужен цивилизованный, мирный разговор, чтобы вытянуть из нее необходимые сведения. Ах, какое коварство с моей стороны… Ну разве я не прелесть?

Так, что–то мои мысли все чаще походят вовсе не на мои, а на думы одного демона… по крайней мере, по своему характеру. Может, самовлюбленность – это заразно?

– А я услышала на досуге одну сплетню, – якобы в задумчивости прикусила я губу. – Говорят, ты набивалась в фаворитки к Повелителю?

Интересно, какая у нее будет на это реакция. Если Меф угадал с ней, то оная должна быть бурной.

– Что?! Да как ты смеешь? – взвилась Бель. Она была так возмущена, что я всерьез начала опасаться, как бы она не начала булькать, как котелок с зельем.

– Тише, тише! – попыталась приструнить ее я. – Парни, кончено, любят погорячее, но не в таких пропорциях. Я же просто передала содержание сплетни.

– Кто распускает такие гнусные слухи? – от злости она даже покраснела.

– Да я уже и не вспомню сейчас, – я сделала вид, что призадумалась. – Кажется, кто–то из прислуги. А что, это все правда?

– Нет! – воскликнула женщина, но тут же замолчала и вдруг продолжила совсем тихо. – Это была просто ошибка влюбленной дурочки. Но сейчас все это уже в прошлом. Да и не касается тебя вовсе.

– Извини, не хотела вызвать у тебя дурные воспоминания, – мне почти стало стыдно. Почти.

– Да меня это и не волнует уже. Захоти я, и все мужчины склонились бы к моим ногам! – Беллатрикс довольно приосанилась, гордо задрав подбородок.

Мда, быстро же она отошла…

Тут мое внимание привлекло поблескивание на руке демоницы – как оказалось, это свет от многочисленных канделябров отразился на гладкой поверхности темно–зеленых бусин… С белой точкой посередине. Так–так, а что это у нас за знакомый браслетик? Носим, не снимая, да?

– Какой красивый браслет, – как бы между прочим заметила я. – Я еще утром внимание обратила. Наверное, дорогой. И очень редкий…

– Это авторская работа! Таких всего несколько экземпляров по всему свету, – купилась, как я и думала. – Мастер изготовил еще один специально по моей просьбе к сегодняшнему торжеству, курьер только с рассветом и приехал. Но мои заказы так важны, что он, разумеется, спешил со всех ног…

Пока я хмурила брови, вглядываясь в ее безделушку, демоница продолжала еще что–то говорить, с видом превосходства поглядывая на меня. Я ее не слушала, потому как меня в этот момент одолевали сомнения.

«Черт, что не так?..»

– Как мило, – пробормотала я, увидев, что Бель отчего–то выжидающе уставилась на меня. Но, судя по тому, как она озадаченно на меня посмотрела, моя реплика была не к месту.

– Ты находишь в этом что–то милое? Конечно, я подозревала, что ты садистка, но не настолько же…

Я на это лишь выдавила кислую усмешку, так как в этот момент занималась тем, что пыталась проникнуть через ментальную защиту демоницы. У меня в этом не было особого опыта, да и не профильная для меня это магия, но с предыдущими тремя демонами все получилось, и я надеялась, что этот раз не станет исключением. Но моим надеждам не суждено было сбыться – щит на сознании Беллатрикс смог бы вот так сходу пробить только специализированный маг, которым я, увы, не смотря на кое–какое умение в плане не подвластной остальным некромантам магии, не была. И что же мне делать? Но, с другой стороны, кто же знал, что эта стерва может ставить такие сильные блоки на свое сознание?

Пока демоница вновь разглагольствовала о чем–то своем (очевидно, о ее превосходстве и совершенстве надо мной), я попыталась использовать другое решение. Не сознание, так аура…Так как считка ауры – процесс энергоемкий, и не только поглощает, но и выделяет в результате энергию, я аккуратно экранировалась, чтобы демоны–маги, присутствующие на балу, не обратили на меня свое внимание. Сосредоточившись на расплывающимся перед моими глазами от магического напряжения лице Бель, я осторожно стала проникать под слой ее аурооберегающей оболочки к самой ауре. Когда мне это удалось, я чуть не издала возглас разочарования – все, что было видно, так это следы от аурной чистки. Конечно, уже тот факт, что демоница позаботилась убрать все енергитические остатки со своей ауры, уже наводит на определенные подозрения, но вот доказательством это служить не может. Как обидно… Но, по крайней мере, теперь я знаю, что совесть у Беллатрикс явно не чиста.

– Ох, я, пожалуй, и так уделила тебе слишком много своего драгоценного внимания, – выдохнувшись, в драматичном жесте прислонила руку ко лбу демоница. – Надеюсь как можно реже тебя видеть. А я пошла танцевать. Тебе, кстати, тоже советую. А то того и гляди причислят к дурнушкам, раз никто не хочет подарить тебе танец. И вполне оправданно, надо заметить.

– Зависть, Бель, – нехорошее чувство, – только и вздохнула я, понимая, что как горбатого исправит только могила, так и с этой рыжей поможет только средство, против которого нет приема. Да–да, то самое… Три буквы, но сколь много в них для меня сложилось смысла…

– Ты невыносима, – оскорбленно, но, в принципе, довольно беззлобно фыркнула в ответ демоница и, высоко задрав голову (гораздо выше, чем надо), неспешно удалилась в сторону танцующих пар.

– Веселись. Пока можешь, – прищурилась я, провожая ее взглядом. – Я обязательно найду доказательства.

После стольких считок аур за этот час мне была необходима небольшая передышка, поэтому я, тяжело вздохнув, утомленно прикрыла глаза и из–под ресниц принялась изучать бальный зал. Он, безусловно, был превосходно оформлен: изящные шелковые занавеси, спадающие с потолка по стенам, зеркальные пол и потолок, причем это были не соединенные друг с другом плиты, а единые, цельные зеркала, высокие белоснежные колонны с обвитым вокруг них плющом, на котором цвели маленькие, с ноготь, сиреневые цветы… Немного вычурно, но не переходя границу, разделяющую вкус и безвкусие. Впрочем, я и не сомневалась, что у Мефистора хорошее чувство стиля. Ему бы больше подошла роль странствующего франта–менестреля, как ни абсурдно это звучит, нежели место правителя крупного государства, где нужны серьезность и железный кулак, чтобы удерживать в подчинении подданных.

У Мефа такого кулака не было, да и серьезности, если честно, тоже. Но все демоны беспрекословно его слушаются, более того, могу сказать это уверенно, они его действительно уважают. И это не мнимое уважение, вызванное чувством страха перед сильнейшим, а неподдельное, искренне чувство. По крайне мере, большинство демонов испытывают к своему Повелителю именно это, как я заметила. Но есть, разумеется, и исключения.

И сейчас мне нужно хорошенько обдумать, как вывести на чистую воду одно из этих «исключений». Но не успела я собраться с мыслями, как рядом со мной вдруг раздался пронзительный вскрик:

– Софи!

Едва сумев удержаться от позорного подпрыгивания на месте от неожиданности, я незаметно перевела дух и только потом повернулась к юной демонице.

– Лада? – девушка была облачена в милое голубое платьице, опять, правда, совершенно детского покроя. На ногах – белые, начищенные до блеска башмачки, а ее волосы скрепляла на затылке такая же белоснежная лента.

– Как здорово, что я тебя нашла! А то я уже подумала, что ты и вовсе не пришла на бал, – радостно залепетала девчушка, чуть ли не хлопая в ладоши. Ох уж эта ее непосредственность…

– Я тоже рада тебя видеть, – искренне улыбнулась я, пододвигаясь на диванчике и жестом приглашая Ладу сесть рядом. Она приглашением тут же воспользовалась и теперь беззаботно болтала ногами – до пола они не доставали. – А где твоя сестра?

– Не знаю, – легкомысленно пожала плечами демоница. – Куда–то ушла и сказала мне сидеть в комнате.

– Так ты без разрешения на этом балу? – хмыкнула я, хмурясь в показной строгости.

– А почему я должна в комнате сидеть, когда тут такое веселье! – праведно возмутилась девушка. – А Мара, даже если узнает, просто отругает, это я как–нибудь переживу. А ты чего здесь одна сидишь?

– Да так, размышляла над одной проблемой.

– И что, придумала что–нибудь? – склонила набок голову Лада, с любопытством глядя на меня.

– Пока нет, – вздохнула я. – Но я обязательно найду выход.

– Никогда не сдаваться, да? – приняв героическую позу, нарочито пафосно провозгласила девчушка.

– Никогда, – кивнув, рассмеялась я – уж очень забавной выглядела юная демоница.

– Но если эта твоя проблема серьезна, то ты и в самом деле не сдавайся, – внезапно посерьезнела она.

– Не буду, – так же серьезно ответила я, скрывая улыбку.

– Ой, сестра здесь, – неожиданно Лада резко перекатилась за спинку дивана и теперь оттуда выглядывали лишь два испуганных голубых глаза. – Я, пожалуй, того, пойду, а то она мне сейчас задаст…

– Что ты хочешь сделать?

– Спрячусь где–нибудь, пережду, пока она не уйдет, – заговорщицки зашептала девушка, пригибаясь еще ниже так, что теперь видимой мне осталась только макушка.

– А если Мара останется? – выгнула бровь я.

– Да нет, не останется, – макушка замоталась в жесте отрицания. – Она же даже не одета для бала. Наверное, просто поговорить с кем–то пришла.

Я обернулась и присмотревшись к толпе стоявших кружками и обсуждавших что–то демонов около входа в бальный зал, поняла, что Лада права. Мара, примкнувшая к одному из таких кружков, была одета очень по–простому и совершенно точно не для танцев.

– Я пошла, – донеслось приглушенное из–за дивана, и вслед за этим я услышала какое–то шуршание. Заглянув за диван, я обнаружила, что демоницы там уже нет. Что же, удачи в прятках…

Наконец я одна и смогу все обдумать. Оглядевшись, я поморщилась – слишком шумно здесь стало, большинство демонов перешло от танцев к разговорам. Подумав, я решила выйти на балкончик – там мне никто не должен помешать.

* * *

Необычайно яркие в эту ночь звезды драгоценными каплями рассыпались по небу, сверкая куда красивее мертвых камней. Сияние алмазов не могло с ними сравниться, ведь свет звезд настоящий, живой, в нем ключом бьет живительная сила. И кажется, что это загадочное мерцание – на самом деле то, как звезды дышат. Вдох, звезда потускнела… выдох, загорелась опять…

Я стояла, облокотившись на перила и с наслаждением вдыхая свежий, чистый воздух. Ночью он по–особенному сладок, как никогда днем. В нем сквозит аромат бесшабашности, но в тоже время умиротворения… В такие моменты воздух для меня пахнет жизнью.

Но, несмотря на столь расслабляющую атмосферу, меня одолевали невеселые мысли. Похоже, как говорят в Мории следователи пятого и третьего отела, следствие зашло в тупик. Я подозреваю, что Бель замешана в обездушиваниях, но вот доказательств, хоть сколько–нибудь весомых, у меня нет. Да еще и этот браслет… Жаль, что я не смогла рассмотреть его поближе. Но и сейчас я уверена, что, приди мне в голову сравнить найденную бусину и бусины с браслета Беллатрикс, они окажутся абсолютно идентичными. Вот только мне это ничего не дает, к сожалению… А еще, по моим подсчетам, скоро должны последовать заключительные жертвы. И это – самое страшное. Как я могу защитить, если не знаю почти ничего даже об орудии убийства? Ведь все продуманное мною – лишь догадки, идеи… Гипотезы, не больше. В этом деле ни в чем нельзя быть уверенным на все сто процентов. Что–то, да будет упущено из виду.

Внезапно на перила рядом со мной опустились чьи–то руки. Чуть вздрогнув, я взглянула на их обладателя. И почему я не удивлена?

– Сегодня удивительно красивый вечер, – Фаукс поднял голову к верху, с прищуром глядя на ночное небо.

– Почему ты не зале?

– Надоело, – пожал плечами демон. – Я не очень–то люблю светские мероприятия. Это больше по части Мефистора.

– Да уж, – вырвался у меня смешок – де Гредин попал в точку.

– Вы с ним сблизились за последнее время, – заметил мужчина, опуская голову и устремив взгляд прямо на меня, будто ожидая опровержения своих слов.

– Наверное, ты прав, – довольно безразлично откликнулась я.

На минуту воцарилось молчание. Тихий ветерок ласково обдувал мою кожу, оставляя на ней невидимые поцелуи. Некоторые пряди моих волос выбились из прически и теперь двумя фиолетовыми локонами свисали по бокам от шеи, чуть виясь у кончиков. Мне не хотелось убирать их обратно, да и вообще ничего не хотелось делать, но более всего – думать о проблемах.

– Софи, что изменилось? – вдруг разрезал тишину тихий, усталый голос Фаукса.

– О чем ты? – непонимающе нахмурилась я.

– Раньше ты совсем по–другому относилась ко мне. Улыбалась в моем присутствии, безо всякого напряжения общалась со мной. А сейчас ты смотришь на меня волком, а что такое улыбка ты, кажется, и вовсе забыла. Вот я и спрашиваю тебя, что же изменилось?

Я молчала. Просто мне нечего было на такое ответить. Боже, он опять кажется таким искренним, даже страдающим оттого, что наши прежние отношения перестали существовать. Но чего же ты, демон, от меня хочешь? Как могу я быть непринужденной, когда вынуждена подозревать тебя, как и всех остальных? Когда ты, возможно… Нет, даже думать об этом не хочу. Не хочу разочаровываться в тебе…

– Не знаю, Фаукс, не знаю, – честно ответила я, устремив свой взгляд на темнеющее небо вдали. – Быть может, изменилась я. А может, так просто сложились обстоятельства. Судьба, она ведь такая коварная. Вроде и нет ничего, и кажется, что это с тобой никогда не случится, но наступает тот самый роковой час и все меняется, начинает кружиться в калейдоскопе красок, событий, эмоций… И ты уже даже не знаешь, как тебе вырваться из этого заколдованного круга. И такое ощущение, что твоя жизнь разделена на бесконечно долгие тома, толстые, иногда пыльные талмуды с обветренными краями пожелтевших листов. И в конце каждого будто написано «Продолжение следует». И ты всякий раз с волнением закрываешь этот пройденный, прочтенный этап. С волнением – потому что фраза на последней странице на самом деле может оказаться совсем другой. И там будет написано «Конец».

– А может, книге просто не требуется продолжение? Может, повествование логически окончено? И там перед словом «Конец» будет «И жили они долго и счастливо».

– Так бывает лишь в сказках. А в жизни все совсем по–другому. Мы, некроманты, столь много знающие об историях мертвых, когда они таковыми еще не были, как никто понимаем эту истину. Поверь, личное счастье – понятие до призрачности эфемерное. Гораздо легче быть счастливым, смотря на счастье других.

– Мало кто искренне думает, как ты, Софи. Быть может, это плохо, а может, наоборот, хорошо. В конце концов, все, абсолютно все в этом мире относительно. Какая противоречивая фраза получилась, не правда ли?

Я задумчиво и немного отстраненно на него посмотрела. Как же он все–таки отличается от людей…

– Знаешь… Я пробыла здесь не больше месяца, но за все это время все равно даже на самую капельку не смогла понять, осознать сути законов и порядком в демонском обществе. Порой кажется, что вы так похожи на людей, но иногда складывается ощущение, что вы совершенно иные, как будто из другого мира. И вашим главным символом является Мефистор.

– Его отца прозвали Жестоким. Он же войдет в историю как Странный.

– Забавно, – криво улыбнулась я.

– Что именно?

– Это был почти первый эпитет, которым я мысленно его наградила. Странный. Это слово настолько подходит к нему.

– Он волновался за тебя. Действительно волновался. И быть может, ты этого так и не поняла, но ты дорога ему. Очень дорога, как бы ни чудно звучало это по отношению к моему Повелителю. Никто не знает, что творится у него в душе, но я знаю его с детства. Мы мальчишками еще воровали с царской кухни пирожки.

– Вы воровали с кухни пирожки? – недоверчиво переспросила я. Чтобы всегда такой серьезный Фаукс бегал на кухню красть еду?

– А как же! И не только их, если на чистоту…

Удивленно хмыкнув, я призадумалась. Мефистор… Я ему дорога? Нет, я, конечно, не совсем слепая, и вижу, что он ко мне относится как–то по–особому, но чтобы так… Нет, де Гредину почудилось. Слишком уж абсурдно это звучит, он и сам это признал.

– А тебе? – тихо и как–то грустно спросила я. Потом мне и самой не будет понятно, кто дернул меня в тот момент за язык, и зачем я вообще задала этот вопрос, но сейчас ответ мне был важен. Наверное… А может, и нет.

– Боюсь, я не отвечу тебе на этот вопрос.

– Потому что нечего ответить? – я думала, что мне будет неприятно. А на самом деле мне стало отчего–то даже спокойнее.

– Нет, потому что просто не хочу запутывать ситуацию еще больше. В этой истории с неизвестным концом итак намешалось слишком много красок и чувств. Любви и ненависти. А ведь так часто одно следует из другого. Ведь по сути своей эти два чувства носят одно общее название – страсть. А уж в какой цвет эта страсть окрашена, не имеет большого значения. Это как в той поговорке, где, пока болит нога, рука перестает ныть, но как только первая боль проходит, она тут же сменяется второй. Вот и с нами так. Мы обязаны испытывать сильное чувство. Ненависть, которая проистекает из раненной любви, или любовь, вырастающая на обломках ненависти.

Нет, конечно, бывают и исключения, но их так мало. Когда либо чистая ненависть, либо чистая, незамутненная прошлым любовь. Я слишком многим обязан Мефистору, чтобы расплачиваться еще и за это.

После этого мы еще немного помолчали, пока Фаукс не оттолкнулся от перил:

– Думаю, меня ждут в зале.

– Кончено, иди, – кивнула я, чувствуя облегчение. Все же атмосфера стала слишком напряженной, и мне было уже неприятно стоять вот так рядом с демоном.

Эх… И что же мне делать со всем этим? В Мории есть такая поговорка: «Каждый однажды переступит точку невозвращения». Я свою уже переступила. Перешла ту зыбкую грань, где еще можно повернуть назад, обратить былое в настоящее. Мне это сделать уже нельзя…

Я слишком заигралась, слишком опрометчиво была уверена, что со мной ничего не случится. Но случилось. Многое, и многое еще впереди. Черт, да я даже не знаю, вернусь ли я отсюда! Моя точка невозвращения может стать таковой во всех смыслах…

А еще эти забытые воспоминания… Как все это странно. Я никогда не была настолько легкомысленной, чтобы взять и совершить такую глупость, как Заклятье возвратной памяти…Но все же совершила. И теперь даже не могу вспомнить, что подвигло меня на такой бессмысленный и опасный шаг!

Внезапно острая боль пронзила мой затылок, за этим уколом последовал еще и еще один, но теперь по всему телу. Застонав сквозь зубы, я почти упала на перила, с силой вцепившись в поручни, чтобы не упасть.

Что это? Что со мной? Откуда эта боль?

Надо… позвать… на помощь…

Но я не смогла даже открыть рта, потому что еще через мгновение мое сознание ослепила белая вспышка, а в глазах резко потемнело. Лентой ярких красок в моем сознании начали с бешенной скоростью мелькать воспоминания:

" – Неужели нельзя подождать?

– Нет, нельзя! Иначе моя затея потеряет смысл! Артефакт разрядится.

Артефакт? У меня очень нехорошие подозрения…

– Хорошо. Пусть будет по–твоему. Я выполню это к завтрашней ночи…»

«Вчера было совершенно еще одно нападение. На этот раз без души осталась вдова Лихойст…»

«Они цветут круглый год, и никогда, слышишь, никогда не увядают! А ночью, представь себе, начинают издавать тихий звон! Как колокольчики…»

«Все еще пылающий плохо сдерживаемой яростью взгляд приковал меня к себе, заставляя голову кружиться. Зеленые радужки глаз вдруг потемнели, а зрачок наоборот расширился, принимая крестовидную форму и начиная затягивать как зыбучий песок в себя, поглощая силу воли, забирая мысли… Гадко, грязно… Отвратительное чувство абсолютного подчинения. Я все понимаю, вот только даже слова не могу вымолвить, пока Он не разрешит мне… Гадко, грязно… Чудовищное ощущение собственного бессилия и горький привкус унижения. Он способен сделать меня куклой, которую будет дергать за ниточки, а та и рада служить ему…Гадко, грязно…»

«Поступок Мефистора меня очень сильно разозлил, но… Обиды, как ни странно, не было…»

«Лучше просто забуду об услышанном, хотя бы до вечера, а иначе обряд мне не провести…»

" – Ты что, использовала Заклятье возвратной памяти??!

– Мне пришлось…

– Идиотка! Это же опасно!

– Я знаю! Но у меня не было выбора. Если мне во время обряда в голову полезут ненужные мысли, но магический взрыв в локальном масштабе тебе обеспечен!..»

Я со стоном сползла по перилам на холодный мрамор. И впрямь идиотка… Собственное недавнее поведение сейчас казалось мне противоестественным и совершенно глупым. И почему я не рассказала прежде обо всем Мефистору?! Как можно было так проколоться?! Ведь тогда бы возможно нам удалось избежать еще одного обездушивания. Фаукс… Из горла вырвалось сдавленное рычание. Теперь я была уверена, что за всем этим стоит он и Беллатрикс. Чертов подлец… А ведь еще так искренне распинался передо мной, якобы ему жаль, видите ли, что я не смогла найти ни одной улики! А я? Как затмение какое–то нашло… Мало того, что не предупредила об этом мерзавце Мефистора так еще и спокойно отправилась с ним на обряд! Как, как я могла так поступить?! Ведь даже дурак поймет, что так нельзя…

Нужно срочно найти Мефистора!

Кое–как поднявшись с колен, я попыталась сделать хотя бы шаг к арке, но, не сумев удержать равновесия, повалилась обратно. И вдруг чья–то тень заслонила мне свет. Мучимая нехорошими подозрениями, я медленно начала поднимать голову.

Но тут что–то тяжелое стало давить на меня, заставляя сознание вновь погружаться в небытие. Единственным, за что успел зацепиться мой взгляд, был браслет из маленьких темно–зеленых бусин… «Предчувствия ее не обманули…»

Похоже, я снова в пролете у госпожи Удачи.

Глава 11. История ненависти

Будешь много знать, не дадут состариться.
Некромант ученику.

Сквозь паутину беспамятства проникает приглушенный отзвук чего–то. Кажется, где–то капает вода.

Капля срывается… тихий звон… тук – разбивается о пол на тысячи невидимых брызг, с шипением разлетающихся в стороны…

Это похоже на биение сердца умирающего человека. Так же горек и одинок этот звук.

Я чувствовала на своих ресницах изморозь, отчего, чтобы открыть глаза, мне пришлось претерпеть короткую боль.

Почему–то мне никак не удавалось сфокусировать зрение, и все окружающее казалось просто большим размытым пятном. Но было ясно, что здесь очень слабое освещение, возможно, два или три факела – на фоне серой мглы ярко выделялись сгустки света. Еще вокруг было довольно сыро и очень холодно, настолько, что могло причудиться, будто дыхание, вырывающееся изо рта, тут же обращается в ледяную крошку. А, быть может, так и было…

Я зябко передернула плечами, отчего со стороны поднятых к верху запястий донеслось негромкое бряцание. Мне вмиг стала понятна причина моего странного положения – я была прикована, очевидно, цепями к потолку. И как я их раньше не заметила? Наверное, просто не почувствовала – мои руки превратились в ледышки, и я не могла шевельнуть даже пальцем.

Вот проклятие…

Меня схватили, но почему–то еще не убили. В том, что меня ждет именно физическая расправа, а не лишение души, я была уверена. Как я уже говорила ранее Мефистору, моя слабая аура только загрязнит ненужной энергией силовую оболочку артефакта.

И что же мне теперь делать? Я нахожусь в неизвестном месте, хотя что–то здесь мне и напоминает подвальные помещения, помощи ждать приходится только от Повелителя, но он даже не знает о случившимся со мной, я сама прикована цепью, а некромантская сила в таких случаях не помощник. Вот когда начинаешь жалеть, что ты не рядовой маг. Призвала бы сейчас стихию и спокойно смогла бы избавиться от оков. Мне же остается только ждать. Конечно, можно попробовать позвать на помощь, но что–то мне подсказывает – вряд ли меня здесь кто–то услышит кроме тех, кому слышать это не положено.

Вдруг слева от меня раздался глухой стон и скрежет металла.

Вскинув голову, я попыталась разглядеть что–нибудь в окружавшей меня серости, но тщетно.

– Кто здесь? – взволнованно спросила я в пустоту. Ответом мне был еще один стон, но на этот раз я, кажется, узнала его. – Меф? – упавшим голосом позвала я. Нет, только не это, только не он…

– Софи, – донесся слабый шепот. – Это ты…

– Ты в порядке?!

– Чувствую ужасную слабость, а так да, в порядке, – похоже, демон все больше приходил в себя, его речь с каждым словом становилась более четкой.

– Слава Богу… Но как ты сюда попал?

– Тот же вопрос могу задать тебе и я, – послышался тихий смешок. Теперь я окончательно успокоилась: шутит – значит, в норме.

Я сморщилась:

– Меня подловили в неудачный момент, на балконе.

– Вот и меня тоже в неудачный. Похоже, я съел что–то не то на балу, потому что живот мне крутило с такой силой, что я еле смог добраться к крылу со своими покоями. Но, насколько мне помнится, я так и не успел дойти до них. Если честно, я тогда мало на что обращал внимание.

Как же досадно! Если бы Меф был свободен, он бы обнаружил мою пропажу и начал бы поиски, а теперь…

– Я почему–то уверена, что если это и было отравлением, то нарочным.

– То есть кто–то специально подсунул мне отравленную еду? Брось, что я, не смогу обнаружить яд в пище, которую ем?

Было немного странно говорить вот так, с темнотой, но другого выхода у нас не было. К тому же разговор отвлекал от тревожных мыслей.

– Существует одно редкое вещество, которое позволяет замаскировать любой яд, – мрачно сообщила ему я. – Но это не так сейчас важно. Потом разберемся, а на данный момент нам лучше подумать, как выбраться отсюда до прихода тех, кто нас сюда притащил. Ты можешь двигаться?

– Нет, я скован. И мне чертовски холодно! И где они нашли во дворце такое место?

– Тебе лучше знать, ты, как–никак, хозяин этого замка.

– Не знаю я, – выдохнул мужчина. – Единственное, что можно определить наверняка, так это то, что мы где–то на поземном уровне. Но даже там никогда не было такого зверского холода…

– А может, мы уже не во дворце? – пронзило меня страшное подозрение.

– Нет, в нем, – уверенно опровергнул Повелитель. – Я, как ты упомянула, хозяин здесь, и могу без сомнений сказать, что мы все еще в замке.

– Но что нам делать?

– А нам ничего не остается делать, кроме как ждать, – невесело хохотнул Меф. – Цепи–то зачарованные, их только магией можно снять. Но ни ты, ни я обычной силой стихий не обладаем…

Я поникла. Неизвестно где, неизвестно насколько, неизвестно зачем… Я ненавижу такие моменты! Только знание делает нас сильнее, его отсутствие – лишает всяких сил. И чем больше ты знаешь, о себе, о мире, о других – тем могущественнее ты, тем способнее. А сейчас… сейчас беспомощнее нас разве что курица, распятая на земле колышками.

Я не знаю, сколько еще прошло времени, но мои губы успели покрыться тонкой коркой льда и потрескаться до крови от моего неосторожного вздоха, а руки закоченеть до такой степени, что я больше не замечала даже их подвешенного состояния.

Подумав, я решила пока есть возможность рассказать о вернувшихся воспоминаниях Мефистору. Ведь позже такого шанса у меня может уже не быть… Нет, не хочу об этом думать. Мне еще рано умирать.

– Знаешь, а я ведь вспомнила все. После возвращения воспоминаний мне было очень плохо, разум еще не окончательно пришел в себя, поэтому нападавший застал меня врасплох. Иначе ему, а точнее, ей не удалось бы так легко лишить меня сознания. Кажется, это был простой воздушный удар. Кому сказать, не поверят – меня, некромантку, вырубили обычным приемом боевого мага…

– Так ты все помнишь, – тихо обронил демон, отчего–то печально.

– Да, – я сощурилась, ощущая, как ко мне начинает возвращаться нормальное зрение. – Все. В том числе и про то, что так хотела забыть. Ты меня извини, я совершила большую глупость. Сама не знаю, что со мною было. Я никогда бы не позволила в таких обстоятельствах применить заклятье возвратной памяти, более того, сейчас я понимаю, что после услышанного мною нужно было срочно найти тебя, в конце концов, это стало бы почти доказательством. Но я, как будто не в себе, поступила совершенно ненормально. Мне так стыдно… – вздохнув, я свесила голову вниз.

– Что же ты услышала?

– Я… – запнувшись, я продолжила. – Фаукс. Это он, – вот так, без предисловий и долгих разглагольствований. Но Мефистор понял.

Наступила тишина, прерываемая лишь звуками все так же капающей где–то воды.

– Ясно, – каким–то погасшим и безмерно усталым голосом наконец прошептал Повелитель, никак больше не реагируя.

Я печально посмотрела туда, где должен был находиться мужчина:

– Тебе все равно?

Мефистор вдруг рассмеялся хриплым, жестоким смехом.

– Все равно… Меня всегда забавляло это словосочетание. Ни одному живому существу не может быть «все равно». Разве что только тому, у кого отняли душу, или у него ее вообще никогда не было. Просто кого–то одно волнует больше, нежели другое. Но все дело в степенях сравнения. Нуля в этих определениях не существует. Поэтому никто не может быть безразличным.

– Ты не ответил.

Демон вздохнул:

– Нет, Софи, мне не все равно. Мне больно оттого, что меня предал единственный, кого я мог бы назвать своим другом. Но я не могу сказать, что произнесенное тобой меня шокировало. Во мне давно зрели подозрения, а тот случай во время обряда лишь укрепил их. Фаукс не имел права оставлять тебя без защиты. И оправданий тут нет и быть не может.

– Прости, – глаза отчего–то начали наполняться позабытой когда–то влагой. – Мне…

– Тебе не за что извиняться, – мягко прервал меня Повелитель. Мне почему–то показалось, что он сейчас немного грустно, но все же улыбается.

– Я допустила столько ошибок…

После недолгого молчания Мефистор внезапно обронил:

– Я думаю, что эта не твоя вина… То, что ты так странно себя повела.

– Что ты имеешь в виду?

Ответить он мне не успел, так как неожиданно откуда–то издали послышались шаги, а вслед за этим на стенах вдруг разом вспыхнули с десяток факелом, озарив ярким светом небольшой, искусственно созданный грот, в котором мы находились. Стены были все под многолетним слоем пыли, а сырую землю, заменяющую пол, устилали останки чьих–то костей. Я сразу же выгнула шею, стремясь рассмотреть, где Мефистор.

Он, как оказалось, в отличие от меня, не полувисел, а лежал на каком–то подобии постамента, весь закованный в толстые, грязного металлического цвета цепи, покрытые инеем. Но ран на его теле, слава Богу, не было.

Я почувствовала огромное облегчение, которое, однако, тут же сменилось напряжением – в простой деревянной двери, вделанной прямо в стену грота, что была напротив меня, раздался звук медленно поворачиваемого ключа.

Время, казалось, растянулось на долгие годы, прежде чем дверь наконец с глухим скрипом распахнулась.

Когда я смогла увидеть вошедшую, мое сердце пропустило удар. Отсветы факелов красиво играли на блестящей поверхности темно–зеленых бусин, составлявших изогнутый спиралью браслет.

Она…

Демоница склонила голову набок, с интересом следя за моей реакцией:

– Что, не ожидала?

* * *

– Что, не ожидала?

Со стороны Мефистора донеслось приглушенное ругательство, я же зло прищурилась:

– Да вообще–то догадывалась. После возвращения мне памяти.

– Даже так? Надо же, а я–то думала, что хорошо замела следы.

– Тебя выдала твоя побрякушка, – я небрежно кивнула на ее браслет, чувствуя как тает от тепла, идущего со стороны факелов, иней на приковавшей меня цепи. Вниз от запястий к предплечью стали скатываться мелкие капельки талой воды, вызывая настойчивое желание вытереть их.

– Это? И каким же образом? – самоуверенно усмехнулась Мара, а это была именно она. От былой серой мышки не осталось и следа, передо мной стояла взрослая женщина с холодным взглядом и дерзко вздернутым подбородком. Даже волосы ее, раньше какие–то серые, теперь блестели по–особенному ярко.

– Ты потеряла осколок бусины в будуаре Лихойст. А я его нашла и сразу обратила внимание как на возможное доказательство, – я говорила охотно, понимая, что чем больше времени мы с Мефом выиграем, тем лучше для нас самих. – Браслет сделан из довольно редкого материала, такие нечасто встретишь. Сначала, признаться честно, я подумала на Беллатрикс, так как видела у нее этим утром точно такой же браслет, и была уверена, что это она оставила бусинку в комнате. Но на балу, когда я спросила ее про это украшение, она поведала мне, что его привезли только сегодня. Тут–то и была несостыковка. Как бы Белль не старалась, она не могла попасть в будуар раньше меня – он был оцеплен специальным ограждающим заклятьем, фиксирующим все попытки попасть внутрь комнаты. Еще раньше побывать там и потерять осколок Беллатрикс тоже не сумела бы – ведь браслет она получила не ранее, чем двенадцать часов назад. Но, по ее же словам, работа была авторской, и по всему миру всего несколько похожих украшений…

– Если ты догадалась уже тогда, то почему не предупредила своего дражайшего любовничка? – демоница бросила полный отвращения взгляд Мефистору.

Сделав вид, что не услышала последнего, я спокойно ответила:

– А я не поняла тогда, что это ты. Только после возвращения ко мне памяти я смогла вспомнить свою первую с тобой встречу. Тогда на тебе был тот же самый браслет. Но мне покоя не давало другое – услышанное из разговора Фаукса и Беллатрикс. Я случайно подслушала их, они говорили о неком артефакте. Это и сбило меня с толку, перекинув все подозрения на Бель. Поэтому я и не думала о тебе до этого момента.

– Видишь, что бывает при невнимательности, – ухмыльнулась Мара. – Ай–я–яй, Софи…Подвела Повелителя, не выполнила данного тебе задания…

– Откуда ты знаешь о задании? – похолодела я.

– А ты угадай. Впрочем, сейчас ты и сама все увидишь, – демоница вдруг прислушалась к чему–то. – Почему ты так долго? – обратилась она к открывшейся двери.

Быстро переведя взгляд в ту сторону, я ощутила, как засосало под ложечкой.

Пусть я и была уверенна в своих домыслах, но маленький лучик неодолимой, упрямой надежды все равно оставался у меня в душе, согревая таким прозрачным, но все же существующим теплом. Надежды на то, что Фаукс все же не предатель.

«Надежда умирает последней». Теперь я в полной мере понимаю значение этой фразы. Это действительно удивительно живучее чувство.

В грот вошел он. Де Гредин. Лучший друг Повелителя. Тот, кого я со временем, быть может, могла бы назвать любимым. Но и то, и другое оказалось неправдой.

Это так легко – разбивать. Достаточно одной лжи, одного предательства. Только возвратиться к былому, о чем не шла бы речь, в жизни почти никогда нельзя. Это точка, откуда уже нет возврата.

Сперва я ощутила какое–то неестественное спокойствие, но увидев, кого за веревку тянет за собой демон, старательно отводящий от меня взгляд, не сдержала испуганного возгласа.

– Лада! Зачем она тут, черт побери?! – я рванулась на цепи, но заработала только резкую боль в предплечьях.

– О, надо же, моя сестрица, как я вижу, успела тебе полюбиться, – захохотала Мара совершенно безумным смехом. – Значит, будет еще веселее ее обездушивать… На твоих глазах, как и этого подонка.

– Она же твоя сестра, – мой голос сел от ужаса за девочку, которая, вся скорчившись, стояла, прижимаясь к грязной стене.

– Она не моя сестра! – глаза демоницы яростно сузились. – Она выродок! Моя мать изменила отцу, и за это он выгнал нас, всех троих, из дома. И был совершенно прав по законам Болейна!

– Никто не виноват в факте своего рождения, – я взглянула на нее исподлобья.

– Из–за нее жизнь моей матери была сломана! – демоница, подлетев к Фауксу, выхватила у него из рук веревку и грубо дернула, заставив сжавшуюся и все еще молчащую Ладу упасть на колени. – Она заслуживает смерти!

– Жизнь твоей матери была сломана из–за ее же ошибки.

– Прикуй ее, – брезгливо бросила Мара де Гредину, а сама вновь повернулась ко мне. – Ошибки, говоришь? Да что ты можешь знать об ошибках, ты же всего лишь человеческая девочка, даже не женщина еще! Что ты видела за свою ничтожно короткую жизнь?

– Смерть. Я видела смерть. Я слышала тысячи историй мертвых о прожитых ими жизнях. Думаю, этого достаточно, чтобы разбираться хоть в чем–то.

– И ты меня осуждаешь? – Мара с превосходством на меня посмотрела, чуть откинув голову назад. – Конечно, осуждаешь…

– Нет, – я говорила очень серьезно, наблюдая, как маска высокомерия сменяется на бледном лице женщины подобием удивления. – Хоть я и видела много, но не настолько, чтобы судить о других. Этого никто не смеет делать. Даже будь то Бог или Дьявол.

– И ты хочешь сказать, что и не злишься на меня? – похоже, ей и в самом деле было это интересно.

– Злюсь, конечно. Но только потому, что твои действия причиняют страдания тем, кого я знаю. Тем, кем я дорожу. И это, получается, не более чем личная обида, но не оценка правильности твоих поступков. Не касайся меня все это, я бы сто раз подумала, прежде чем выносить тебе приговор или осуждать.

– А ты мне нравишься, – хохотнула демоница почти без всякой злобы. – Забавно мыслишь. Но, как ни жаль, а мне все равно придется тебя убить, ведь ты живой свидетель.

– Готово, – тихо известил Фаукс, окончивший зачаровывать цепь на ручках Лады, все так же не проронившей ни звука и лишь испуганно взиравшей на нас своими большими голубыми глазами. Слава небу, девочка была не поранена, иначе, не знаю как, но я бы добралась до де Гредина и собственноручно свернула бы ему кое–что жизненно–важное. Шею, например…

– Ты такой медлительный, меня это раздражает, – пренебрежительно скривилась Мара. Хвост де Гредина после ее слов чуть заметно задергался, выдавая чувства его обладателя. – О, и сделай лицо попроще, смотреть противно.

Было видно, как сжались его зубы, но ответил он предельно учтиво и чуть ли не подобострастно:

– Простите, я постараюсь больше вас не разочаровывать.

Меня, наблюдавшую эту картину, вдруг разобрала дикая злость на демона, смевшего терпеть все эти унижения.

– Надо же, ты прямо как преданный раб господина кидаешься исполнять ее приказы. Так нравится подчиняться? – выплюнула я, с вызовом глядя на напрягшегося Фаукса.

– Это тебя не касается, – его голос был абсолютно безликим, в нем не проскальзывало ни единой нотки хоть какой–нибудь эмоции, чувства. Складывалось ощущение, что я разговариваю с мертвым, но я по опыту знаю, что даже они не бывают настолько… неживыми, хотя, казалось, куда уж больше.

– Как раз меня это и касается, – я с яростью подалась вперед. – Да как у тебя стыда хватило смотреть нам с Мефом в глаза? Как ты мог предать его, ведь он тебе верил! Почти до последнего…

– Софи, достаточно, – остановил меня Повелитель.

Он лежал, запрокинув голову назад, из–за чего я не могла видеть его лица, но мне почему–то казалось, что на нем сейчас застыло безразличие.

«Да он просто смирился со всем, что должно произойти, – чудовищное понимание накрыло меня с головой. – Но как же так можно? Он сдался, даже не попытавшись бороться!»

– Но… – начала я, и была опять прервана им.

– Не стоит. Каждый получит то, чего он достоин.

Но тогда почему в твоем голосе столько обреченности, демон?

– Не тебе судить, кто чего достоин, – холодно одернула его Мара. – Если бы все в жизни происходило именно по этому закону, ты, падаль, давно бы ошивался где–нибудь на паперти.

Меня охватила вдруг свирепая ярость. На Мефа, на демоницу, на Фаукса… на себя. Какого черта я бездействую?! Нужно придумать, как освободиться. Безвыходных ситуаций не бывает! Есть просто плохо думающие люди… Ну, или нелюди, в данном вопросе это не особо важно.

Итак, чтобы освободиться от зачарованных оков, необходимо быть стихийным магом. Мне это недоступно… Зато я могу воспользоваться своим даром! Пусть он совсем слабенький, но если я очень постараюсь, то должно получится… Стараясь оставлять свои действия незаметными в магическом фоне, я стала осторожно воздействовать на металл цепи, посылая маленькие импульсы по направлению запястий. Железо начало нагреваться, приятно горяча замершие руки.

И все равно слишком медленно… Это займет не меньше чем двадцать минут. А значит, нужно старательно отвлекать наших «тюремщиков».

Закончив издеваться над Мефистором, остававшимся все таким же индифферентным, женщина, ухмыльнувшись, провозгласила:

– А сейчас я покажу вам то, что станет залогом моего успеха! – она вытащила из–за пазухи абсолютно не приметный голубой шар, впаянный в основание короткого, тонкого жезла, сделанного из сплава серебра с еще чем–то – с такого расстояния было не разобрать. – Забавно, не так ли? Такая невзрачная вещица, а сколько паники устроил… Перед вами изобретение Изольда де Гредина, отца всем нам знакомого Фаукса, – тут демоница удовлетворенно погладила гладкую поверхность жезла..

Отец Фаукса изобрел артефакт, способный отнимать чужие души, таким образом накапливая энергию? Определенно, гнусность передается по наследству, у меня перед глазами живой пример этому.

– Ваши души станут прекрасным завершением для сбора энергии. Думаю, артефакт после них наконец насытиться. Так что радуйтесь – жертв больше не будет. Потом, конечно, Глациасу придется выдержать небольшую кровавую усобицу в моей борьбе за власть. Но с той мощью, что я обрету, это будет сделать очень и очень легко. И на трон Танграсса взойдет истинно достойная! А самозванец, незаконно занимающий это место, будет свергнут… Посмертно. Мне даже власти не так хочется, как твоей смерти, позор рода ма Рет!

– За что ты так с нами? – я действительно этого не понимала. Не понимала ее очевидно и слепой ненависти к Повелителю. – Что мы тебе сделали? Что он тебе сделал? Ты ведь его ненавидишь… Почему, ответь хотя бы это!

– Ты хочешь знать, за что я его ненавижу? – злая, неестественно широкая улыбка появилась на лице Мары. – Тогда слушай, только сомневаюсь, что услышанное придется тебе по душе. Твой справедливый, благородный Мефистор убил того, кого я любила. Но этого ему оказалось мало, и он решил лишить жизни самое дорогое, что у меня было – моего ребенка!

Что? Нет, не может быть… Я перевела ошеломленный взгляд на Мефа, молча прося опровергнуть все сказанное. Но демон промолчал, отвернув голову в сторону…

Значит… Значит, это правда? Тот, кому я доверяла все это время – детоубийца?

* * *

Демоница издевательски расхохоталась:

– О, какой у тебя выразительный взгляд… Не ожидала от него такого, да? Разочарование. Меня оно тоже постигло тогда. Твой дорогой Мефистор, наверное, не рассказал тебе, что, когда умерла его дура–мать, его воспитанием занялась я? И вот чем он отплатил мне – убил моего любимого и нашего с ним ребенка, которого считал ублюдком, не достойным жить!

– Я никогда не считал его ублюдком и никогда, слышишь, никогда не желал ему смерти! – выкрикнул Повелитель, приподнявшись и с яростью глядя в лицо Мары. – Он же был моим братом! И в отличие от тебя мне было не важно, родной он мне или нет.

– Но ты, ты стал причиной его гибели! – взвизгнула женщина, делая шаг вперед и свирепо ткнув пальцем в сторону демона.

– Я ничего не мог поделать! – ощерился Мефистор. В нем, казалось, наконец заиграла злоба, и он не хотел больше молча сносить обвинения. – Его болезнь была неизлечима!

– Но он заболел из–за тебя! – прошипела Мара, скрючивая когтистые пальцы на ладонях, отчего ее руки стали напоминать лапы гарпии.

– Я не знал, что он и отец были связаны кровью души! – прорычал в ответ мужчина, дернувшись в сторону.

– Ты убил мою семью, – будто придя в себя, упрямо, но очень зло произнесла демоница.

– Отец никогда не был твоей семьей, – холодно усмехнулся Повелитель. В его глазах горело желание уколоть как можно больнее. – Ты была его содержанкой, не более.

– Он любил меня, – почти спокойно заметила на это женщина. – Меня, а не твою мамашу. Вы оба были ему безразличны. Лишь меня и моего сына он считал родными!

Ее удар на этот раз достиг своей цели – демона передернуло, его лицо исказилось в гримасе ненависти.

Но я чувствовала лишь огромное, ни с чем не сравнимое облегчение. Он не убивал…своими руками не убивал этого ребенка, пусть и оказался косвенно виновным в его гибели. Но это не на его совести, Меф – не детоубийца.

– Ты мстишь за погибшую семью Мефистору и за разрушенную – своей сестре, – обретя прежнее спокойствие, я обрела и ясность мыслей. И вспомнила, что сейчас является для меня главным – освободиться от оков. – Но это глупо.

– Месть за любовь не бывает глупой, – с неожиданной горечью сказала демоница. – А я любила. Любила беззаветно с того самого дня, когда впервые прибыла в Глациас с просьбой к Повелителю принять меня ко двору. Но тебе этого не понять.

– Ты права, – пожала я плечами. – Мне не понять. Но это не оправдывает твоих поступков.

– В глазах кого не оправдывает? Твоих? Демонов? Или общества в целом? – презрительно скривилась Мара. – Брось, это все предрассудки, придуманные обществом для собственного же блага. Настоящая свобода заключается, прежде всего, в независимости ото всех этих сдерживающих рамок и законов.

– Ты хочешь сказать, что ты свободна, раз отказалась от законов?

– Именно, – с видом превосходства усмехнулась женщина. – Я свободна от глупых предрассудков, я вольна делать то, что хочу. И после сегодняшней ночи никто не посмеет выступить против меня, оспорить мои идеи! Я взойду на престол царства демонов!

Не знаю, что она принимает от головы, но ей это явно не помогает…

– Ты забываешь. Забываешь, что вечная свобода подразумевает вечное одиночество.

– А мне и не нужны чувства или привязанности! – вновь взвилась демоница. – Мне никто не нужен после Его смерти!

Я внезапно ощутила к ней что–то похожее на… жалость. Да, мне было жаль запутавшуюся, отчаявшуюся женщину, у которой отняли ее любимых, и которая так и не смогла смириться с этим и простить. Да и не прощают такое, наверное.

С какой–то стороны она права в своих действиях. Но был прав и Мефистор – он не желал смерти ребенку, а что касается его отца… Тут опять натыкаешься на жажду мести. Уже за свою мать, да и за себя тоже.

Что же это за чувство такое, что губит столько жизней! Беспощадно ломает судьбы, небрежно кидая как хрупкие статуэтки о землю, а затем своими вечно пустыми глазами смотрит, как они разбиваются… Ты хочешь мстить, когда простить не хватает сил. Но эта злая жажда не даст тебе новых, она лишь будет отбирать все больше и больше, пока не выпьет человека до дна, оставив иссушенной, истрепавшейся куклой. Да, месть никогда, никогда ничего на дает, как часто и как ошибочно думают те многие, которым выпали страдания на их жизненном пути и которые не смогли пройти дальше, ступить на новую тропу. Месть способна только отбирать. И живой пример тому у меня перед глазами.

– А он–то тебе зачем? – поняв, что спорить не имеет смысла, вздохнула я, кивнув в сторону Фаукса, все так же стоящего около Лады.

– Как мне не жаль, но без него артефакт бы меня не слушался, – передернула плечами демоница. – Его чертов отец настроил камень, что в основании этого жезла, на себя. Но так как он умер, артефакту пришлось перенастраиваться на ближайшего кровного родственника, то есть на его сына.

– И Фаукс вот так взял и согласился тебе помочь? – скептически выгнув бровь, я «позволила» себе усомниться. На самого де Гредина я даже не смотрела, не желая вновь терять сосредоточенность.

– Откуда тебе знать, быть может, им тоже обуяла жажда власти? – Мара с видимым удовольствием наблюдала, как мрачнеет мое лицо.

Да, об этом я не подумала… Но неужели Фаукс пошел на все эти жертвы ради банального властолюбия? Разве может он оказаться настолько подлым? Разве может его душа быть настолько сгнившей?

Тут, будто прислушавшись к чему–то, демоница удовлетворенно кивнула:

– Пора, – и смешливо напела мотив детской песенки, переиначив слова, – «Звезды скоро станут в ряд, и злодеи победят», – повеселев, она обернулась к прижавшейся к стене Ладе. – Ну что сестричка? Ты ведь не откажешься мне помочь?

Ту как после ее фразы как будто прорвало – девочка вдруг зашлась слезами:

– Что с тобой, Мара? – всхлипывала она. – Чего ты хочешь? Я не понимаю!

– О, я хочу одну незначительную мелочь, – невинно оскалилась Мара. – Твою душу.

Не успела я опомниться, как демоница одной рукой вскинула жезл над головой, а вторую с широко раскрытой ладонью направила на девушку. Раздался какой–то щелчок, и в ту же секунду Лада истошно закричала.

Меня пронзила почти физическая боль, я не могла смотреть на выгибающееся дугой тело девочки. И в тот момент, когда юная демоница издала последний, тонкий как у раненной горлицы крик, я закричала сама:

– НЕТ!!!

* * *

– НЕТ!!! – закричала девушка, с силой рванувшись на сдерживающих ее цепях. Но было поздно – душа юной демоницы с хлюпающим звуком втянулась в камень артефакта.

Глаза некромантки вспыхнули потусторонним, мертвым огнем, верхняя губа приподнялась в беззвучном рычании, из груди исторгся пугающий рык.

– Что… – договорить Мара не смогла – ее снесло силовым потоком, кругами разошедшимся от застывшей фигуры Софи.

– Она не в себе! – Фаукс пригнулся, с трудом оставшись на ногах после еще одного ударного потока. – Ее сознание от ярости захватил дар некроманта.

– Так заставь ее очнуться! Или мне придется убить ее раньше времени! – прошипела ему демоница, ставя перед собой воздушный щит.

– Только попробуй к ней подойти! – пригрозил Мефистор, отворачивая лицо от мелких камней, летящих в его сторону.

– Как будто ты мне что–то можешь сделать, – беззлобно фыркнул де Гредин и одним прыжком оказался рядом с девушкой.

Та, казалось, все больше погружалась в пучину беспамятства – в ее взгляде не осталось почти ничего осознанного. Сила вновь закружила вокруг нее, готовясь сорваться в который раз.

И тут щеку некромантки обожгла пощечина, заставив ее голову откинуться назад. Повелитель вскинулся в безотчетном жесте защитить, но тут же пал обратно, не в силах побороть прочного плена цепей.

– Ты ничего можешь сделать, – прошипел Фаукс, встряхивая девушку за плечи. – Так что успокойся! Ну же! Приходи в себя!

Глаза Софи тут же стали яснеть, как будто девушка очнулась после долгого сна. Вихрь вокруг нее моментально опал и в гроте снова стало тихо.

– Как там в той поговорке? – медленно, словно еще не до конца придя в себя, прошептала она. – Ах да… Хорошо, когда собака друг. Плохо, когда друг собака. Пусти!

– Ей уже ничем не помочь. Смотри, – он, схватив за подбородок, повернул ее голову в сторону Лады.

Девушка безжизненно лежала, широкой открытыми глазами глядя в потолок. Бубенчик, ранее украшавший ее хвост, одиноко лежал неподалеку от тела. Теперь просто тела.

Софи издала тихий стон.

– Нет, нет…

– И ты называешь меня монстром, – смотря туда же, горько хохотнул Мефистор. – Да ты же чудовище во много раз больше чем я!

– Заткнись! – вскинулась демоница, с трудом подавляя желание подойти к некромантке и хорошенько встряхнуть ее – все же та на несколько секунд ее напугала. – Ты умрешь… Все, кто встанет у меня на пути, умрет! Но не унывай. Твоя смерть послужит ключом к великой силе. Силе самых ярких, самых могучих душ… Одной из которых станет твоя собственная…

– Я безмерно счастлив, – буркнул Меф, с тревогой поглядывая в сторону Софи, все еще молча смотревшей на бездыханное тело Лады. Ему тоже было больно… За осознание того, что им… нет, что ей отсюда уже не выбраться. Артефакт слишком силен, как и сама Мара. Он бы мог попробовать сражаться, но… Мефистор глупо надеялся, что если он будет послушен уготованной для него демоницей судьбе, то она, быть может, пощадит Софи. И пусть его лишат души, да и жизни, скорее, тоже… Это все не важно. Главное – чтобы в живых осталась некромантка.

* * *

– Артефакт почти наполнен, – довольно хмыкнула Мара, осматривая шаровидный камень жезла. – Как я и думала, до завершающего этапа хватило всего лишь одной жертвы. И теперь я могу приступить к основному… и самому приятному. Мефистор… – повернулась она к демону. – Мой недорогой пасынок. Пора тебе отправиться в путь–дорогу…

– Неужели это все только ради власти? – вскинула вдруг Софи лицо с мокрыми дорожками слез на побелевших щеках. В ее взгляде горел мрачный огонь решимости, пальцы на руках незаметно сложились в знак эмпирической формулы. – Только из желания править? Ведь даже такая месть тебе ничего не даст, ты должна это понимать.

– Ты думаешь, все предыдущие жертвы были нужны для того, чтобы суметь заставить артефакт работать в полную силу? Ты такая наивная… – усмехнулась женщина, поглаживая шар.

– Тогда зачем? Я не понимаю…

– А ты не задумывалась, почему я сразу не убила это отродье? – кивок в сторону Мефа. – Думаешь, не хотела? Хотела, и еще как! Вот только не могла… Слишком силен твой Мефистор, чтобы его мог убить его же подданный. У Повелителей ведь особая сила, вот только мало кто об этом знает. Почти абсолютная власть. Духовная, разумеется. Это похоже на гипноз, применяемый обычными демонами. Но я стала искать решение и нашла его – нужно было просто отыскать новый источник энергии, такой, что даже правитель не мог справиться с его мощью. И тогда–то мне и попался на пути Фаукс, так удачно пригодившийся мне с изобретением своего отца. Артефакт после первых же жертв стал давать невероятную силу, которую можно было временно запирать в своем теле, становясь могущественным магом. И пусть это длилось не долго, но даже за малый отрезок времени можно было совершить многое. Хозяевам артефакта подвластно все – от самого искусного гипноза до управления сознанием живых существ! Но сила забирала свое, ничего в этом мире не дается даром. Физическое и энергетическое истощение, к сожалению, не давало возможности часто пользоваться этим жезлом. А вот чтобы суметь убить самого Повелителя, необходимо было дать артефакту длительную, но размеренную подпитку. И только теперь, когда он собрал необходимую энергию, я смогу генерировать ее для обездушивания моей конечной цели. А власть – это приятное дополнение. И месть будет совершена, и трон станет моим.

«А что тогда было до этого, все эти речи о могуществе и престоле? – хмуро подумала Софи. – Репетиция мирового господства?»

– Может, уже закончим со всем этим? – отчего–то напрягшись, выдавил де Гредин, сжимая ладонь на плече некромантки, которую так и не отпустил. – Заканчивай с разговорами, им все равно умирать, и их знание произошедшего ничего не даст.

– Ты прав, – чуточку безумно улыбнувшись, согласилась женщина, сама осознавая, что заговорилась. – Что–то болтовня с тобой, деточка, меня увлекла. Жаль, жаль будет убивать тебя… Но ты будешь последней, так что наслаждайся оставшимися минутами, – женщина несколько раз прокрутила основание жезла вокруг его оси, и бросила Фауксу. – Ты задал настройки?

– Все готово, но давай быстрее, – рука демона еще сильнее сжалась, заставив Софи дернуться от боли, но девушка промолчала.

– Не смей торопить меня, – недовольно ощерилась Мара.

Мужчина только опустил голову, пряча взгляд.

– Что же, мальчик. Посмертное пожелание есть? – демоница обернулась к Мефистору.

– Чтоб ты провалилась, – мрачно, но от всей души пожелал тот.

– Предсказуемый ответ, – завершающий оборот стержня артефакта и камень засиял. Но казалось, что он не излучает, а впитывает свет вокруг себя, поглощая и оставляя на прежнем месте темную пустоту. А может, пустота и белая. Ведь белый – это ничего, а черный – это так много.

Из голубого шара вырвался светлый луч, ударив даже не пытающегося сопротивляться демона в грудь, заставив его тело с силой вжаться в каменный пьедестал. Повелитель не кричал, как Лада, он вообще не произнес ни звука, как будто не его душу сейчас вырывали.

По лицу Софи вновь текли беззвучные слезы, темные провалы глаз были как будто затянуты пленкой прозрачной боли.

«Почему мою грудь сдавила такая ужасная тяжесть? Почему так… так… Так невыносимо смотреть на него – умирающего?»

Потрескавшиеся губы быстро и отчаянно зашептали заклятье, но оковы так и не поддавались.

«Я смогу, я смогу победить. И верну души всех. И твою тоже, до того, как твое тело успеет погибнуть…»

Наконец, через пару секунд все кончилось – сияние исчезло, артефакт погас. Голова Повелителя была откинута, глаза полузакрыты. Еще одна просто оболочка…

Некромантка что–то сдавленно пробормотала, съежившись и почти повиснув на своих цепях.

Но не прошло и мига, как камень снова начал источать свет. На этот раз нестерпимо–яркий, кругами расходящийся вовне, как недавно сила Софи, но теперь несоизмеримо быстрее и резче.

– Вот это сила… Вот это мощь… – шептала будто в забытьи Мара, еще крепче сжимая в руках жезл, впитывая в себя рождающуюся силу.

* * *

Берия охнул, падая на пол, который сотряс вдруг сильный толчок. Подняться ему не удалось – за первым последовал второй, казалось, что вокруг происходит сотрясение.

– А–а–а, что за ерунда–а! – упрямый демон снова попытался встать на ноги и тут же полетел обратно. – Вот же старый черт… Я такое только на острове Огня видывал, так там вулканы… а–а–а!.. а здесь откуда бы вулкану взяться. Ох ты ж… Да что же это происходит–то, батюшки!

Уцепившись за поручень кровати, Берии удалось кое–как привстать на коленях и, крепко держась за свою нечаянную опору, оглядеться. Стены мелко вибрировали, пол то и дело сотрясали все новые и новые толчки.

И тут произошло то, что заставило мужчину судорожно вдохнуть воздух в легкие, где его стало резко не хватать – тела обездушенных охватило голубоватое свечение, а напротив груди каждого возникла серая воронка, чуть касаясь кожи.

– Ой, неладное творится в царстве нашем… – ошеломленно прошептал демон, когда все вдруг закончилось так же неожиданно, как и началось.

* * *

Мара почти счастливо рассмеялась, глядя на неподвижное тело Повелителя и все так же сжимая уже окончательно погасший жезл, чья сила осталось заключенной в голубой шар.

– Прекрасно! Это так захватывает… Конечно, не совсем то, что я ожидала, но мне и этого хватит. Теперь, как я и обещала, твоя очередь, Софи. Жаль, я не догадалась убить тебя на глазах щенка. Было бы забавно посмотреть на его скорчившееся от боли личико. Надо же, не думала я, что он способен на чувства к кому–то еще, кроме самого себя

– Неправда, – напряженно выдохнула девушка, у которой от усилий создать хотя бы небольшое стихийное заклятье руки начали охватывать судороги. – Он жил не только ради самого себя. Мефистору были дороги его подданные, был дорог его… его друг.

«Еще очень недолго я буду говорить о Мефе в прошедшем времени. Обещаю…»

Руки Фаукса сжались в кулаки, но тут же расслабились, как будто он преодолел минутный порыв.

– Он был эгоистом чистой воды, – передернула плечами демоница, восторг которой заметно поутих. – И ключевое слово здесь – был. Но хватит разговоров… Приготовься, деточка. Уж извини, но о последнем желании спрашивать не буду – некогда уже, гости наверху заждались.

Женщина повторила свои недавние движения, несколько раз прокрутив основание жезла вокруг его оси, отчего артефакт снова начал излучать тусклое сияние, с каждой секундой становящееся все ярче так, что вскоре оно начало слепить глаза.

Я стояла посреди грота и не могла пошевелить даже пальцем, во второй раз почти завороженная этим ослепительным светом. Странно… Люди всегда считали, что опасна тьма и боялись ночи, а смерть, оказывается, несет в себе свет, то, что они так возвышали…

Волна чистой, незамутненной ничем мощью неслась прямо на меня, а я ничего не могла поделать. В горле пересохло, было отчего–то не страшно, а как–то… грустно. Да, мне было грустно погибать вот так, проиграв сражение. И что же? А как же мое «обещаю» минутой назад? Я ведь даже освободиться не успела… Да и на что я вообще надеялась?

Но когда смертоносный поток почти накрыл меня, передо мной вдруг выросла чья–то фигура. Черные волосы и львиная кисточка на хвосте. Секунда, две…

Фигура, откинутая небывалой силой, сшибла меня с ног, и мы вместе с ней прокатились по земляному полу и с грохотом осыпающихся камней врезались в стену. Застонав от резкой боли в спине, я почувствовала, как по виску течет что–то горячее. Дрожащими пальцами я мазнула по жидкости, оказавшейся моей кровью, и перевела до сих пор шокированный взгляд на тело, распластавшееся на моих коленях. О Боже…

– Фаукс, – сдавленно прошептала я, подавляя всхлип, непроизвольно родившийся в горле. Он меня… спас? Закрыл собой…

– Дурак, – донеслось презрительное до меня. Подняв голову, я растерянно посмотрела на Мару, деловито крутящую стержень жезла для новой атаки. – Как будто он таким образом чем–то тебе помог. Ты же все равно уже не жилец. Хотя, наверное, он просто хотел умереть героем.

– Зачем… Зачем ты делаешь все это? Месть никогда не принесет тебе удовлетворения. Наоборот, будет становиться хуже с каждым прожитым тобою днем, а память о причиненных страданиях заставит страдать тебя саму!

Демоница замерла и вперила в меня взгляд, преисполненный почти ненавистью.

– Не смотри на меня так. Не смотри так, будто жалеешь меня!

– Я знаю, порой от одиночества хочется выть как раненный зверь, – быстро заговорила я, желая, если не достучаться до Мары, то хотя бы выиграть время. – И кажется, что где–то там, у тебя внутри, поселился комок пустоты, который ничем не заполнить. Я знаю это чувство, и ты, я уверена, тоже. Но оно ничего хорошего в себе не несет. Равнодушие – это ужасно! Люби, ненавидь, но не будь ты безразличной к чужим смертям! Остановись. Одумайся. Все еще можно вернуть.

– Нет, ничего вернуть уже нельзя! Я перешла ту границу, откуда еще был возврат. Теперь мне нельзя останавливаться. Нельзя, нельзя… – Мара, бормоча последние слова без остановки, вновь направила на меня засиявший артефакт для последнего удара.

У меня не было сил даже подняться, не то что противостоять ей. Дар не хотел слушаться меня, а некромантия здесь и вовсе бессильна… Мои погасшие глаза с усталостью прошлись по гроту, запоминая то последнее, что мне суждено увидеть.

Вот Лада, бездыханное тело, пустые глаза смотрят вверх без всякого выражения. Кукла.

Мефистор, с гримасой страдания замерший на каменном пьедестале, по воле судьбы ставшем его смертным ложем. Глаза не пустые, но и не живые тоже. И кажется, что они смотрят прямо на меня. От этого немного жутко.

Прости меня, Меф. Я не выполнила своего долга. Своего долга самой себе. Ведь я не уберегла столь дорогих мне существ. Тебя, Ладу… и да, Фаукса.

Последний лежит на моих коленях, а я сама безвольно привалилась все еще ноющей спиной к холодной стене. Скоро мы все станем как камень, из которых они сделаны. Станем такими же бездушными, такими же мертвыми.

Уже знакомый свет… Вот только заслонить меня некому.

Впервые в жизни я не выполнила данное обещание.

* * *

Рядом со мной слышится мягкий шелест и что–то еще… Необычайная, нежная мелодия. Словно песня без слов. Но эта музыка в них не нуждается, ведь что есть слова? Лишь способ выразить свое истинное или ложное мнение или знание. А зачем они нужны там, где все передается с помощью чувств? Звуки не могут обмануть, как слова, поэтому они во много раз ценнее.

Я медленно открываю глаза. Надо мной – голубая бесконечность. Облаков здесь нет. Солнца тоже, но, тем не менее, вокруг светло как днем. Просто небо. Небо длиною в вечность. Я люблю небеса, они – неотъемлемая часть мира, его душа, крылья. А сердце – огонь. Да, именно огонь, а не земля, как думают многие. Земля – это тело мира. А вот пламя – его сердце. Горячее, живое, настоящее… обжигающее, но не ранящее.

Мое лицо щекочут высокие травинки, густым ковром расстелившиеся по полю, посреди которого я лежала. И все. Небо, поле, трава – больше ничего не было. Но тогда откуда эта чудесная мелодия?

Вдруг моей головы коснулась чья–то теплая ладонь. Вслед по телу мгновенно разлилось знакомое тепло и нега. Я знаю, кто рядом со мной…

– Смерть, – прошептали беззвучно мои губы, шея выгнулась назад, глаза встретили ласковый взгляд. Небесно–голубой плащ развевался на несуществующем ветру, русые волосы были распущены и откинуты за плечи, но недлинная прядь упрямо падала на лицо мужчины.

– Здравствуй, моя хорошая, – мягко улыбнулся Смерть. Я улыбнулась в ответ. Мне было очень спокойно и тепло.

– Похоже, я умерла? – я задавала вопрос просто так, чтобы убедиться в своей догадке.

– Умерла? – тут мужчина рассмеялся, как будто я сказала что–то смешное. – Нет, малышка. Конечно же, ты не умерла. Все это, – он повел рукой вокруг. – Отражение, которого не было.

– Отражение? Это место зовут Отражением? – я скосила взгляд на зеленое поле без конца и начала. Как хорошо, что теперь у нас с ним так много времени, чтобы поговорить. Целая вечность… Странно, не думала, что буду радоваться своей кончине.

– Нет, его зовут Отражением, которого никогда не было, – все еще улыбаясь, поправил меня Смерть. – Niveriabust – так именовали его древние, еще до моего рождения.

Еще до его рождения… Значит, он был рожден кем–то и когда–то. Но разве так может быть? Разве мог мир обходиться без смертей?

– Да, мог, – ответил на мои мысли мужчина, с прищуром взглянув на небо. – Тогда на этой земле жили другие существа. Они были бессмертными и обладали таким могуществом, о котором и не мечтали сильные мира сего твоего времени. Но однажды страшная сила проникла сюда, и стала лишать души бессмертных, а те ничего не могли с этим поделать. Тогда, в страхе перед полным обездушиванием расы, они ушли в спешно созданное ими другое измерение. Но из–за паники была допущена какая–то ошибка в просчетах, и вместо нового мира они оказались заперты в безвременном замкнутом пространстве, навсегда застыв там ледяными фигурами. Лишь один мальчик, спрятавшийся перед этим, не желая уходить из любимого мира, остался в живых. Страшная сила исчезла так же неожиданно, как и появилась. А мальчик тем временем рос, но вскоре ему стало одиноко и скучно одному, и он решил создать новую расу, взяв за основу останки мертвой магии обездушенных бессмертных, так и оставшихся в том мире – остальные не пожелали брать на себя лишний груз. Так появились первые демоны. За ними феи. Но спустя пару столетий раса фей была уничтожена кровожадными демонами, и мальчик, к тому времени ставший юношей, решил создать еще одну расу, на этот раз более многочисленную и способную к выживанию, чтобы она могла противостоять демонам.

– Почему же тот юноша не сделал демонов менее кровожадными?

– Их нельзя было переделать – ведь они были созданы из мертвой магии. Да и к тому же юноша не хотел менять столь совершенную расу, получившуюся из демонов.

– Я так мало о тебе знаю, – вздохнула я, глядя в голубую бесконечность надо мной. – А ты столь много знаешь о мире.

– У нас будет время, я расскажу тебе. Но позже.

– Почему не сейчас?

– Тебе предстоит вернуться.

Что? О чем он говорит?

– Я помню, что умерла там, в гроте, – нахмурилась я, приподнимаясь на локтях.

– Тебе предстоит вернуться, – повторил Смерть уже как–то грустно.

– Не хочу, – помрачнела я, почти с паникой вцепляясь в полы его плаща, как будто боясь, что он сейчас исчезнет..

– Почему, моя хорошая? Разве ты не хочешь жить?

– Там… они. Лада без души, мертвые Мефистор и Фаукс.

– У тебя есть долг, не забывай об этом. Если ты сейчас сдашься, остановишься, что станет с остальными? Та демоница не рождена для власти и принесет в Танграсс лишь страдания и разруху. Таков ее жребий – изливать свое горе в души других, приводя их к смерти. И с этим ничего не поделать, пока она не поймет, не примет, не простит. Именно прощение очистит ее сердце, избавит от тяжести бремени ее боли. Если месть кажется способом очиститься, то прощение – и есть очищение. Помни, девочка моя, об этом, когда и для тебя придет время выбирать.

– Но что я могу сделать? Если тех, кто был мне дорог, уже не вернуть?

– Порою конец – это всего лишь новое начало. А изредка – продолжение старого. Твои друзья еще не живы, но в твоих силах сделать реальностью обратное. Уничтожив артефакт.

– Значит, еще не все потеряно? – вскинулась я. – Тогда… Тогда я должна немедленно возвращаться!

Я вскочила на ноги и растерянно огляделась. Куда же мне идти? Ведь здесь нет выхода…

– Я помогу.

– Спасибо, – сейчас всю мою голову занимала мысль о том, что я могу вернуть всех троих – и Ладу, и Мефистора, и де Гредина. Последний все же закрыл меня собой, хоть и напрасно…

– Как хотел бы я быть сейчас с тобой. И каждый раз, вспоминая потерянное время, я проклинаю законы, сковавшие меня, мое тело… но не мою душу.

– Ты всегда говоришь загадками.

– Возвращайся. И не забывай мои слова. Тебе есть для чего бороться, есть ради кого сражаться. А значит, ты сможешь победить.

* * *

Первым, что я увидела, открыв глаза, была Мара с раздражением шипящая что–то.

– Чертова железка! Да что с тобой? – демоница трясла жезлом, и в самом деле ставшим похожим на обычный кусок железа.

На запястьях болтались обломки цепи, оставшиеся еще после первой атаки. Я осторожно подобрала их, сжав в ладонях, чтобы их звон случайно не выдал меня, и аккуратным движением приподнялась на колени.

Так, грот явно не природного происхождения. А значит, в его стенах должна были остаться следы магического воздействия. Это можно использовать.

Голова прояснилась, все ненужные и отвлекающие мысли куда–то ушли, оставив после себя лишь здравый расчет и логику. Мне нужно отойти как можно ближе к противоположной стене, в правый угол, тогда если Мара нанесет мне удар, а я смогу уклониться…

Под ногой звякнул обрывок оков, отлетевшие сюда. Поняв, что скрываться смысла больше нет, я как можно более издевательски протянула – мне нужно было вывести демоницу из себя, чтобы она перестала быть осторожной..

– Что, сломалась твоя игрушка.

– Жива… – изумленно протянула женщина. – Но ничего, с такой как ты я справлюсь и без артефакта.

И резко выбросила меня мгновенно сформировавшийся водяной шар размером с теленка. Эй, откуда у нее такая сила?

Я вскинула руки и передо мной возник искрящийся зарядами щит – единственное, что получалось у меня без особого труда, но даже он не смог полностью отразить удар – меня откинуло на пару метров так, что я с трудом осталась на ногах.

– Ты владеешь силой стихий? Ах да, я, кажется, что–то слышала про некромантов, у которых проявляются совершенно новые способности. Но их единицы и вскоре их количество уменьшится на еще одну! – взмах руки и в меня понеслась сотня маленьких ледяных шипов.

– Печать разума! – поняв, что в стихийной магии мне с Марой не сравниться, я перешла к наиболее темному разделу некромантии. Магия печатей… Узнай кто–нибудь об этом, и мне не сносить головы – за такое безо всякого промедления казнят, и не важно уже, из насколько древнего ты рода. Но сейчас у меня не было выбора и я, чего скрывать, про себя поблагодарила обширную библиотеку Гнезда Ратковских, где в детстве пропадала порой целыми днями.

Я выдохнула заклятье печати, встретившись с которым все ледышки обратились в свои призрачные копии, прошедшие сквозь меня и так и не причинив никакого вреда.

– Балуешься запретной некромантии? И кто же из нас после этого «злой и темный»?

– Я защищаю своих близких.

– Я тоже защищаю близких. Память о них.

– Таким образом ты ничего не добьешься. Лишь прощение способно очистить душу от боли.

– Так ты меня теперь будем проповедями мучить? – расхохоталась демоница. – Знаешь, из твоих уст они звучат более чем странно.

– Я говорю о том, вот что я верю.

– Вера… Вот к чему она меня привела, посмотри. Артефакт стал бесполезен. Из–за смерти этого дурака де Гредина. Я не предусмотрела, что со смертью владельца жезл тоже потеряет свою силу. Единственный выход для меня хотя бы просто остаться в живых после этого, это…убрать тебя. Не будет свидетелей, не будет доказательств. Трона я, конечно, уже не получу, но вот остаться ни причем – легко. Моя затея не выгорела, и это моя ошибка, как ни обидно это признавать.

– Если ты сейчас остановишься, то тебя могут помиловать. Одумайся.

– А ты бы на моем месте остановилась?

– Нет. Останавливаться нельзя – так сказал мне один… одно существо.

– Идти нужно до конца. Всегда. Я выбрала свой путь. И я его закончу, неважно какой ценой. Так что… защищайся, Софи!

В меня полетел столб огня

– Печать отражения!

Как же она сильна… Даже с учетом того, что Мара использует приемы высшего класса стихийных, они поражают своей мощность. Теперь я понимаю, как ей удалось одолеть придворного мага… Он ей как семечки погрызть был.

Я наконец встала под нужным углом к стене и теперь просто ждала ее атаки. Секунда – и вот в мою сторону несется волна обжигающего света. Попалась, завоевательница ты наша… В последний момент уклонившись и прикрыв себя обережным щитом, который вышел хоть и ожидаемо слабым, но достаточно прочным, чтобы защитить меня.

Удар Мары пришелся именно туда, куда я и рассчитывала – в точки градиента концентрации остаточной магии. Если бы демоница вложила в свою атаку меньше силы, то ничего бы не произошло, но так как она решила, очевидно, сделать посыл смертельным для меня, женщина поплатилась за это.

Время!

– Печать безмолвия, – выкрикнула я, дунув в сторону демоницы, мешком лежащую на полу и делающую жалкие попытки подняться, одновременно аккумулируя силу для нового удара. Но моя печать в виде облачка пара достигло ее раньше, с повизгиванием всосавшись в ее тело. Лицо Мары исказилось в жуткой гримасе боли, из горла вырывались сдавленные полувсхлипы–полустоны, а саму ее затрясло как от лихорадки. Я отвела взгляд – никогда не могла спокойно смотреть на действия печати безмолвия. Слишком страшное оно, высасывающее весь магический дар, не оставляя в ауре ни капли ее частицы. Название себя оправдывает – магия замолчит навсегда, она будет просто выжжена из души человека. Или демона, как выпадет случай.

Но это действительно пугающе – наблюдать за подобной картиной. Ведь магу, неважно, стихийник он или некромант, всегда думается, что магия в нем – это что–то незыблемое, что всегда будет рядом с ним. А на деле оказывается, что всего лишь одно, пусть и самое сложное по своему исполнению, заклятье печати способно отнять эту магию у тебя.

Наконец, женщина затихла, без сознания обмякнув на жесткой земле. А щеках ее оставались еще мокрые следы от невольных слез, руки были в ссадинах – это Мара царапала пол от боли… Черт, неужели мне стыдно за содеянное?

Да. Да, мне стыдно. Отбирать магический дар – это хуже чем убийство. Хотя… это не хуже чем обездушивание.

Но, чувствуется, еще долго мне будут изредка сниться кошмары с участием Мары и печати безмолвия…

Я устало упала на подкосившиеся вдруг колени. Я устала… Как я устала… Все эти дни в постоянном напряжении, угнетающая атмосфера вечной подозрительности… пережитый ужас от осознания, что кого–то мне уже не вернуть. Как же хорошо, что последнее оказалось неправдой. Ведь Смерть сказал мне, что они живы. Все–таки живы, стоит только уничтожить артефакт. Наша история окончится хорошо… Теперь я уверена.

Переждав пару минут, чтобы отдышаться до конца, я вновь поднялась – мне нужно было помочь остальным. Подобрав артефакт, сейчас смотревшийся обыкновенной безделушкой, я задумчиво взвесила его в руке. И как же его уничтожить? Может, просто разбить шар? Нет, магия заключена не только в камне, но и в жезле. Тогда…

– Печать забвения, – тихо прошептала я, поднеся артефакт ко рту. Жезл начала медленно таять, прозрачной пеной оседая мне на ладони. Наконец, остался один шар. Глубоко вдохнув, я, высоко подняв руку, с силой кинула камень об пол. Шарик разлетелся на множество осколков и… Ничего. В чем дело? Почему ничего не происходит. Но тольтко я присела около осколков, чтобы рассмотреть их, как они вдруг начали мелко подрагивать, и в следующую секунду мне отнесло к противоположной спине, впечатав многострадальной спиной в каменную кладку.

–Чтобы тебя! – выругалась я себе под нос. Кто же знал, что артефакт решит сделать последний подарок, прежде чем отойти в мир иной? Вот проклятая железка…

– Софи? – я морщилась, потирая одной рукой затылок, а второй пытаясь нащупать, насколько сильно пострадала моя спина, когда до меня донеслось слабый детский шепот. Замерев, я медленно повернула голову в сторону звука и тут же чуть не охнула – на меня смотрело сонное личико Лады. Живой!

Глава 12.Продолжение следует…

Больной нуждается в уходе врача, и чем дальше уйдет врач, тем лучше.
Один чересчур мудрый целитель.

Прошла неделя. Все это время я толь и занималась тем, что волновалась. Впервые в жизни я проявляла то, что можно назвать заботой…

Смерть оказался прав. И Мефистор, и Фаукс остались в живых, но еще долго не приходили в себя. По заключению целителя – из–за энергетического истощения аур. Первым очнулся Повелитель. Первые пару дней он по настоянию все того же целителя оставался в постели, но на третий взбунтовался, заявив, что чувствует себя прекрасно и хоть сейчас готов идти на битву с драконом. Я тогда серьезно забеспокоилась, насколько сильно повлияло произошедшее на психику бедного демона. А что, нормальным рептилии из ниоткуда не мерещатся. В тот же день состоялся и наш с ним «проясняющий» разговор:

– Так значит, ты не погиб только потому, что настройки артефакта были изменена?

– Все так. Очевидно, Фаукс, программируя жезл, чуть скорректировал данные и в результате я просто впал в непродолжительную кому, правда, довольно опасную. Сам же он не мог умереть, потому что артефакт знал его как своего владельца, истинного хозяина, и, разумеется, не мог пойти против него. Поэтому де Гредин впал точно в такую же «спячку», как и я, правда, с немного другими симптомами. У него не просто истощение ауры, ему пришлось забрать на себя не только силу удара, но и мощь самого жезла. Последнее случилось не по его воле, просто так ведут себя все починенные артефакту подобного рода. Такие вещицы на редкость преданы своим законным владельцам и предпочитают погибать вместе с ними, если нет наследного хозяина. Но Фаукс остался последним в своем роду, потому жезл ушел вслед за ним. Вот только если Фаукс вскоре очнется, артефакт не вернется больше никогда. Благодаря тебе, – демон довольно мне улыбнулся.

– А чем же ты объяснишь мое поведение? Смотри, ты ведь обещал…

– Я помню. Этому всему я тоже нашел логичное объяснение. Наверное, ты еще помнишь, что в первые дни знакомства с де Гредином ты ощущала к нему почти неестественное влечение? Так вот, оно действительно было искусственным. Тот самый гипноз, о котором я тебе рассказывал. Разумеется, Фаукс с самого начала знал, зачем ты приехала в Танграсс, и в Глациас в частности, а потому по решению Мары должен был перетянуть тебя на свою сторону, чтобы избавиться от лишних проблем. И в дело вступил любовный гипноз. Ты с первой встречи оказалась под влиянием чар де Гредина.

– И давно ты об этом всем знал? – хмуро спросила я, предчувствуя неприятный ответ.

– Вообще–то с самого начала… – замявшись, неловко улыбнулся Меф.

– Я так и знала… Ладно, потом с тобой за это разберусь, продолжай.

– Спасибо и на этом.

– Продолжай! Интересно ведь.

– Хорошо, хорошо, не ворчи… Через какое–то время Фаукс, неизвестно зачем, снял с тебя свои чары. Конечно, гипноз никуда так просто не делся, он просто остался без подпитки. Мне, если честно, до сих пор непонятно, почему де Гредин поступил так… Хотя, наверное, ему просто надоело притворяться. Ты ведь ему нравилась, я видел. Но как оказалось, причиной твоей симпатии к нему была не только магия. Было место и для искреннего чувства, ведь так? Вам обоим нравилось проводить время вместе, и это было уже по–настоящему, что самое обидное.

– Не надо…

– Прости, я заговорился. Так или иначе, но, подслушав разговор Фаукса с Беллатрикс, ты все равно не хотела верить виновности де Гредина. И вот тут пришел черед гипнозу. Точнее, его остаточным следам. Но и их хватило. Так как чары наводились с целью заблуждения, то магия убедила тебя забыть о произошедшем. И самым лучшим способом для этого было Заклятье возвратной памяти. Поэтому, как бы не алогично это было, но ты использовала его.

– Что значит «магия убедила»? У меня что, нет свободы выбора?

– Чары, наведенные на тебя, были слишком сильны, чтобы исчезнуть просто так. И они действительно фактически заставили тебя совершить то, чего бы в обычной ситуации ты никогда бы не сделала.

– Звучит как–то надуманно, – засомневалась я.

– Тогда, если ты не веришь моим объяснениям, то можешь считать, что поступила как дурра по своей воле.

– Конечно, я была под действием чар…

– Я знал, что ты так ответишь.

– Постой… Но каким боком в эту историю тогда затесалась Беллатрикс?

– Это я тоже разузнал. Не поверишь, но я чуть ли не по земле катался, когда понял, что к чему…

– Не томи, рассказывай!

– Так и быть, вредная и страшная некромантка, – похоже, демона после этой его комы, то и дело пробивало на хи–хи. Нет, все–таки случившееся оставило на Повелителе свой отпечаток. Хотя… Чего обольщаться. Как был шутом, так им и остался. Такого уже не изменить. Да и не очень хочется, если честно. – Как оказалось, Бель тоже удалось узнать о секрете Фаукса – о том, что его отец строил заговор против моего. И он решила, как и Мара, его использовать. Вот только у нашей Беллатрикс цели были куда прозаичнее. Предметом ее желаний было Ожерелье обаяния, владелица которого становилась самой желанной в глазах выбранного ею мужчины. Фаукс достал ей этот артефакт, но, как оказалось, он требовал постоянной подпитки прежде чем вошел бы в силу.

– И чем же питалось это Ожерелье?

– Трупами крыс. Вот я, когда узнал, как представил себе де Гредина, гоняющегося за бедными грызунами по всему городу с сачком в руках, так чуть не умер от смеха. Нет, правда, разве все это не забавно?

Я тоже не смогла удержаться от улыбки, увидев перед глазами описанную картину. И в самом деле забавно…

– Но как же Мара осуществляла обездушивания?

– Как хранитель ключей замка, она имела доступ ко всем жилым помещениям дворца, чем и воспользовалась. Поэтому большинство преступлений произошло на месте спален или кабинетов жертв, а не где–нибудь в коридоре, что для Мары было бы неудобно и опасно. Правда, как ты помнишь, случались нападения и в саду, где тоже редко можно встретить много придворных. Эх, не ценят красоту в наши дни… Только и забредут один–два демона в наш прекрасный сад, но чаще всего и они просто проходили мимо…

– Не отвлекайся.

– Прошу прощения. Итак, дальше…

А дальше последовало обсуждение дальнейших событий, о которых я была уже осведомлена и в которых принимала непосредственное участие. Расследование, обряд, бал, сцена в подземельях… Мы засиделись до самого вечера, пока, не заметив немного утомленный вид Мефистора, я в приказном тоне не отправила его спать. Он долго сопротивлялся, но, в конце концов, уступил, поддавшись на мои угрозы немедленно позвать целителя, чтобы тот напичкал его такой же гадостью, что и меня во время лечения после обряда. Похоже, наш бесстрашный демон и впрямь перепугался…

* * *

Фаукс пришел в себя через день после этого. Первое время он был очень плох, еле шевелился и вообще был похож скорее на растение, нежели на живого демона. Я регулярно навещала его, просто молча присаживалась на краешек постели и по долгу смотрела на его лицо. Я испытывала к нему нечто вроде благодарности, искренней, я бы даже сказала, ведь только благодаря ему сейчас жив Мефистор. И меня он тоже закрыл собой, хотя и не знал, что для него удар не станет смертельным. А может, и знал… Не знаю. Но в любом случае мы с Мефом его должники. Конечно, он – виновник всего произошедшего, но вина его, скорее, косвенная, я бы даже сказала, невольная. И я, и Повелитель это понимали и зла за произошедшее на демона не держали. Пусть это кому–то может показаться странным, но нам ли с правителем не знать, каково это, когда обстоятельства вынуждают тебя… Подобному чувству полной зависимости от любой прихоти судьбы и не только не позавидуешь…

Фаукс во время моих к нему визитов молчал, чаще всего просто отворачивая голову в сторону. Меня это немного задевало, но в глубине души я понимала, что ему просто–напросто стыдно за содеянное, и он боится посмотреть мне и Мефистору в глаза.

А на следующий день я спустилась в темницы. Я не знала, что мною двигало, но отчего–то мне очень хотелось увидеть Мару. Но, наверное, в этом было виновато любопытство.

Дело в том, что я не понимала. Не понимала мотивов поступков демоницы. Но очень хотела понять.

– Это ты. Пришла поглумиться, или мучить меня проповедями? – завидев меня, усмехнулась демоница, сидя на голом полу, оперевшись спиной о стену позади себя.

– Теперь ты довольна? – вздохнула я, подходя поближе к камере, в которой сидела женщина. – Смотри, к чему привело тебя твое нелепое желание отомстить.

– Я все равно рада. Что попыталась, – демоница прищурилась, будто смотрела на солнце.

– Расскажи, – вдруг попросила я. – Свою историю.

– Зачем тебе? – зло фыркнула она. – Я виновна, больше ничего тебе знать не нужно.

– Я думаю, тебе и самой хочется выговориться. Разве нет?

Мара упрямо выдохнула и промолчала. Но, когда я уже отвернулась, чтобы, признав поражение, уйти, она внезапно тихо заговорила?

Я была совсем молоденькой. В Болейне мне было уготовано не внушающее надежды будущее. Постоянное презрение всех его жителей. Лада была тогда еще маленькой и не понимала этого. А я – да. И знала, что единственное спасение для меня – уехать в другой город, а лучше – в столицу, где я могла бы пристроиться при дворе, занять наконец достойное место. Быть там, где на меня перестанут смотреть с презрением. Я очень хорошо помню тот день, как будто это было вчера. Я ждала в тронной зале, куда меня проводил секретарь и где мне предстояло дожидаться аудиенции. Внезапно дверь распахнулась, и вошел он… Красивый, статный, с горделивой осанкой. Весь его вид словно кричал: «Я король! Я привык повелевать!». Я сразу оробела, и когда он спросил меня о цели моего прошения об аудиенции, я и слова связать не могла, все мямлила что–то. Гайрон все это время просто смотрел на меня, ничего не говоря. И от этого взгляда я запиналась еще больше и говорила все тише. А потом он внезапно мягко мне улыбнулся и сказал, что мне совсем не нужно волноваться, а лучше успокоиться и попытаться снова. Гайрон был так терпелив, первое впечатление оказалось обманчивым. Он был очень добр ко мне и разрешил остаться при дворе, назначив фрейлиной при своей жене. А когда та умерла, одним из хранителей ключей замка. Через некоторое время я стала замечать его знаки внимания ко мне, а затем, сама не поняв как, влюбилась в него. Впервые он открыто выразил свои чувства на балу в честь совершеннолетия его сына.

Я натянуто рассмеялась над очередной глупой шуткой заместителя казначея. Тот был как всегда напыщен и горделив, и, тоже как всегда, не хотел отходить от меня ни на шаг. Спасите же меня кто–нибудь!..

– Маркиз Торский, – раздалось вдруг за моей спиной холодное приветствие, сказанное очень хорошо знакомым мне голосом. – Прощу прощения, что прерываю вашу занимательную беседу, но я вынужден украсть у вас госпожу Мару для танца. Надеюсь, моя леди, вы не откажите мне в этом?

– Для меня великая честь танцевать с вами, мой Повелитель, – повернув голову в профиль к Гайрону, но так и не оборачиваясь к нему, склонилась я в придворном реверансе и подала руку.

– Вы нарушаете этикет, стоя спиной к своему правителю при разговоре с ним, – мягко и совершенно беззлобно заметил демон, кружа меня в Весеннем вальсе.

– Вы сердитесь на меня за это?

– Отнюдь, – издал смешок мужчина. – Мне это чертовски нравится. Весь этот придворный официоз надоел мне хуже тертой редьки.

– Простите?

– Это такое блюдо, родом из одного человеческого государства. Меня угощали им на церемонии приветствия. Признаюсь честно, отведав сие поистине уникальное по вкусу яство, я всерьез решил – это не очень тонкий намек на то, что мне тут вовсе не рады и желают моего скорейшего отбытия.

– Они хотели обратить вас в бегство отвратительным вкусом еды?

– Знаете, это было бы вполне возможно, если бы они сказали, что мне предстоит питаться исключительно тертой редькой на протяжении тех пяти дней, что моя делегация должна была пробыть в том государстве.

Я впервые за этот вечер рассмеялась искренне.

– У вас отличная улыбка, Мара. Мне всегда доставляет удовольствие любоваться ею.

Я ощутила, как к моим щекам приливает жар.

– Ну что вы, право, – как можно непринужденнее отмахнулась я. – Или вы хотите ввести меня в смущение? Тогда это у вас получилось.

– Вы так мило краснеете, что я не мог удержаться, – он невинно на меня посмотрел, и я не могла не рассмеяться еще раз.

Когда танец закончился, Гайрон пригласил меня во внутренний дворик дворцового сада, где признался, что давно испытывает ко мне нечто большее, нежели обычную симпатию и надеется на мой ответ. Но я к тому времени уже была влюблена в него и ответ дала немедля. Так началась наша история.

Его жена была мертва, но Гайрон ненавязчиво да мне понять, что вспоминать ее при нем все же не стоит. Мне всегда казалось, что он ненавидел ее, но не понимала, за что, ведь бывшая правительница была очень слабенькой, безобидной мышью, не более. Хотя, по разговорам придворных, раньше она была яркой, уверенной в себе женщиной, и это ее муж якобы превратил ее в бледную тень самой себя. Я не верила в это. А может, просто не хотела верить. Не знаю…

Но, так или иначе, от той, другой, у моего Гайрона остался сын. Он не особо был привязан к мальчику, но мне чем–то нравился этот высокомерный паренек. Наверное, тем, что он был добрым, несмотря на своего отца. Так мне казалось. И я, хоть Мефистор и был холоден ко мне, стала заботиться о нем. Повелителю было все равно, его раздражал его сын. А я вот привязалась к нему. Но только до поры до времени. Вскоре я узнала, что… у меня будет свой собственный ребенок.

Гайрон, узнав об этом, очень радовался, он носился со мной как курица с яйцом, запрещал прогулки верхом, заваливал мою комнату фруктами, угрожая, что если я не съем все это в самое ближайшее время, меня ждет самая страшная кара, которую он только сумеет придумать для меня. Я только смеялась над этим – мой демон боялся обнять меня лишний раз, не то что причинить какой–нибудь вред. Правда, при остальных он оставался таким же, каким его привыкли видеть – холодным, жестоким правителем.

Но пусть его и прозвали Гайроном Жестоким, если бы кто–то только увидел, каким счастливым он выглядел, принимая на руки своего новорожденного сына… Тогда же и зародилась их кровная связь – такое бывает, когда ребенок с родителем связаны своими душами. Когда наш малыш подрос, Гайрон рассказал мне, что хочет сделать именно его своим наследником. Это было незаконно, ведь у него уже был старший сын, но когда я сказала это Повелителю, он только презрительно бросил, что не жалеет видеть это отродье на своем троне.

Это было его роковой ошибкой – все время нашего разговора за дверью моих комнат стоял сам Мефистор, пришедший посмотреть на своего брата. Как сейчас помню, как он ворвался в мои покои, и какой яростью и болью пылали его глаза. Гайрон грубо выгнал его тогда. А через неделю последовал дворцовый переворот… Наследник сверг своего отца и сам занял трон.

Как же я ненавидела его! Я почти истекала кровью, и только мысль о моем сыне придавала мне сил жить дальше. И я справилась, даже на похоронах не позволила себе разрыдаться, хотя так хотелось… Но вскоре после одной трагедии последовала другая – мой ребенок начал медленно умирать. Я не понимала в чем дело, ведь ни один целитель не мог определить симптомов, пока один из них не рассказал мне, что видит на моем дитя след оборванной кровной связи. Оказалось, что такой разрыв смертелен, и моего сына уже ничего не может спасти.

– Малыш мой хороший, солнышко мое, мой ангелочек, – всхлипывая, укачивала я сына, почти безжизненно лежавшего на моих руках. – Все будет хорошо, вот увидишь… Все будет хорошо, мой маленький…

Мальчик медленно раскрыл свои ярко–синие глазки, всегда с такой серьезностью взиравшие на меня. Тоненькая ручка протянулась к моему лицу и дотронулась до мокрой от нескончаемых слез щеки. Вздох, с трудом вырвавшийся из маленькой груди, и… Глаза моего сыночка закрылись обратно. Я знала, что время пришло…

– Нет, нет, нет, – в полузабытьи бормотала я, давясь подступающими слезами. – Давай же, родной мой, открывай свои чудные глазки… – и тут не выдержав, взвыла как раненный зверь. – Давай! Прошу тебя… – в бессилии прижав холодеющее тело ребенка к груди, я опустилась на пол, сотрясаясь от рыданий. – За что–о… Почему ты?! Пожалуйста…

Потом было еще много слов, безо всякого значения… Просто бессмысленный набор слов. Я не могла остановиться, из моей жизни исчез последний, составлявший ее смысл…

Узнав об этом, Мефистор пришел ко мне, предлагая свою поддержку и выражения сожаления. Именно тогда я сорвалась. Кричала, кидала в стены любые предметы, попадавшиеся под руку. А этот ублюдок просто стоял и смотрел на меня своими, такими же как у отца, глазами. И ничего, ничего не делал, даже не пытался меня остановить…

Я с силой бросила об пол очередную вазу. Будь все проклято! Будь все…

И тут до меня дошло, что я делаю. Истерика. У меня банальная истерика. Глубоко вдохнув, чтобы хоть немного успокоиться, я подняла голову на стоявшего на том же месте Мефистора. Тот выглядел абсолютно спокойным, будто наблюдать за подобным для него давно вошло в привычку.

– Смотришь… Нечего сказать? Ты всегда был таким, – криво усмехнулась я. – Тебе всегда на все наплевать. И меня ты всегда ненавидел. Это месть мне, да?

– Ты говоришь глупости, – равнодушно ответил демон, все так же сверля меня своими бутылочно–зелеными глазами. Как у отца… Как у моего Гайрона, которого он убил… – Я никогда не испытывал к тебе ненависти. Слишком незначительна была твоя роль в моей жизни, чтобы я питал к тебе настолько сильное чувство.

– Вон оно как, – медленно протянула я. – Значит, я, по твоему мнению, даже ненависти не достойна, да? Тогда послушай меня, – тут я перешла на шипение, не в силах совладать с собой. – Мне даже смотреть на тебя противно! Ты вызываешь омерзение… Как вызывал его у своего отца. Гайрон ненавидел тебя, видимо, посчитал достойным…

– Я прекрасно осведомлен о тех чувствах, что испытывал ко мне демон, называвший себя моим отцом. Последнее, очевидно, случилось только лишь по ошибке природы…

– Убирайся, – отвернулась я от него. – Убирайся! Мне не нужны ни твои сожаления, ни твоя поддержка, ни твоя помощь!

– Ты можешь оставаться во дворце столько, сколько этого пожелаешь.

– Я и не собиралась покидать его. Правда, тебя я постараюсь встречать как можно реже…

– Как тебе будет годно. И, Мара… – Мефистор на мгновение остановился, но сделав паузу, все же продолжил. – Мне жаль о моем брате.

– Он не был твоим братом! – презрительно бросила я, так и не желая оборачиваться. – А теперь убирайся, я же сказала! Видеть тебя больше не хочу!

После этого я поняла, чего хочу на самом деле. Ради чего должна жить. Месть… Месть стала для меня новым смыслом жизни. Моей конечной целью…

Но я понимала, что не имею пока возможности для нее. Что нужно выждать. И я ждала. Долго ждала… И дождалась. Судьба подарила мне за долгое терпение превосходный шанс. Я узнала об изобретении де Гредина–старшего. И не только об этом… Когда старик помер, у меня появилась возможность не просто заполучить артефакт, но и контролировать его владельца. Порочное прошлое его отца, которого все считали чуть ли не ангелом во плоти. Это не просто бросило бы тень на семью де Грединов, это послужило бы ключом к дороге Фаукса на виселицу. Ведь неважно, кто в семье становится предателем, казнят всех. Таковы законы, принятые еще до прибытия людей на эту землю.

Чем закончилось все это, ты и так знаешь…

Демоница, нахмурившись, отвернула лицо к квадрату маленького окошка – видимо, воспоминания вызвали в ней полузабытую боль. Я молчала, до сих пор ощущая что–то вроде шока. Откровенная история, рассказанная Марой, поразила меня. Если до сих пор женщина представлялась мне безжалостной стервой, хоть и вызывающей жалость, сейчас она вызывала… сочувствие. Понимание. Да, я понимала ее. Понимала ее боль, ее отчаяние, и теперь уже не на уровне жалости, как это было в первый раз, а именно искреннего сопереживания. У этой демоницы в самом деле была несчастливая судьба. И с ее стороны вполне справедливо ненавидеть Мефистора. Хотя она и не права… Меф, я уверенна, искренне переживал за своего брата, и предложение поддержки было нужно ему самому в первую очередь, это с его стороны было жестом отчаяния. Ведь чувство вины способно изжигать душу изнутри, и от этого нет лекарства.

– Мне жаль, что все так кончилось.

– Жаль? Опять. Да почему же ты никак не поймешь – не нужно мне твое сочувствие, не нужно! Мне никто и ничто не нужны! Мне превосходно одной!

– Но разве ты не захотела бы снова быть с теми, кого любишь?

– Глупый вопрос. Конечно, я хочу этого.

– Тогда почему ты так цепляешься за жизнь? Я ничего такого не хочу сказать, просто среди людей человек, потерявший всех, кого любил, чаще всего сам стремится уйти вслед за ними. Да и ты упоминала, что месть было единственным, ради чего ты жила. А теперь, когда месть провалилась и новой надежды нет, ты все равно стремишься выжить.

– Ты права. Сперва я действительно хотела покончить с жизнью. Тогда еще, до плана мести. Но однажды ночью ко мне во сне пришел Гайрон. На руках он нес нашего малыша, – Мара вдруг ненадолго замолчала. А когда она повернула ко мне свое лицо, стало ясно, почему – глаза демоницы блестели от подступивших слез, и голос, когда она снова заговорила, был сдавленным. – Они оба были такие красивые… Гайрон тогда мягко посмотрел на меня и светло–светло улыбнулся. Сказал, что он будет ждать меня, но чтобы мы смогли встретиться, я должна любить жизнь до самого конца, прожить как можно дольше, – женщина спрятала голову в согнутых коленях, ее пальцы были судорожно стиснуты на подоле платья. – И я любила. И я жила.

– Ты и сейчас живешь, – я опустилась на колени около прутьев камеры.

– Мне осталось не так уж много, – опустошенным голосом сказала Мары, подняв глаза, но глядя куда–то мимо меня. – Послезавтра состоится казнь. А перед этим все произошедшее будет предано огласке.

Что? Но это же значит не просто смерть Мары, но и смерть Лады тоже! Если один предал, казнят всю семью… Я не могу этого допустить!

– Ты будешь жить! – выкрикнула я за спину, взбегая по ступеням лестницы, по которой спускалась.

* * *

– Почему ты не рассказал мне о казни Мары? – это было первым, что я сказала Мефистору, влетев в его покои.

– Для начала здравствуй, Софи, – демон не спеша закрыл книгу, которую читал, не забыв перед этим предусмотрительно заложить нужную страницу шелковой лентой–закладкой.

– С тобой никак нельзя по–нормальному, – чуть ли не устало вздохнула я, но послушно повторила. – И тебе здравствуй. Теперь ты ответишь на мой вопрос?

– Во–вторых, присядь, – мужчина, встав, галантно предложил мне место. И только дождавшись, пока я, делая показательно недовольное лицо, все же села в предложенное кресло, продолжил. – А вот теперь можешь излагать суть проблемы.

– Мара. Ее ведь должны казнить послезавтра, – я, нахмурившись, сверлила невозмутимого демона взглядом.

– Таков закон, Софи. Предатель должен быть казнен, – пожал тот плечами, пристраиваясь на краешек стола.

– Почему ты не сказал мне этого раньше?

– Не хотел волновать понапрасну, – признался Меф. – Тем более что завтра ты бы все равно узнала – история о случившемся будет обнародована.

– Но зачем?

– Затем, что пострадавшие не будут молчать, – отрезал он. – А я не могу допустить, чтобы заговор остался безнаказанным. Тогда ведь каждый подумает, что тоже может попробовать, раз это не карается. На удачу, как повезет, так сказать.

– Но ведь Лада… Лада тоже, – сглотнув, произнесла я, сжавшись в кресле.

Мужчина тяжко вздохнул:

– А вот с этим ничего нельзя поделать. Закон есть закон.

– Значит, Фаукса тоже должны казнить?

– Фаукса немного другой случай, – сощурившись, Мефистор посмотрел в окно.

– Почему другой? – не выдержала я, уже не скрывая раздражения в своем голосе.

– Потому что заговор его отца – давняя история, об этом все уже позабыли, да и покушение был направлено на моего отца, а не на меня, нынешнего Повелителя, что преступлением уже в каком–то смысле не является.

– Это несправедливо! – подскочила я, сжав руки в кулаки. – Почему Лада должна погибнуть?! И Мара… Ты же и сам понимаешь, что ее месть была актом отчаяния, горя!

– Но я ничего не могу поделать! – повысил голос Повелитель. – Я и сам бы рад, но не могу…

– Старая отговорка слабаков! – презрительно хмыкнула я. – Я не могу… Да нет такого, чего человек или демон не смог бы! Дело вовсе не в возможности, а в желании что–то делать! Ты спокойно мог бы подстроить все так, что и сам оказался бы не при чем, и Мара с Ладой остались бы не казнены.

– Что ты имеешь в виду?

– Допустим, что преступник был убит, неправильно использовав артефакт. Но так как он все время был скрыт маской в целях быть неузнанным, а тело было сильно изуродовано выбросом энергии, то установить его личность так и не удалось… Так объявить придворным. А Мару сослать из Глациаса обратно в Болейн.

– Ты понимаешь, о чем меня просишь, Софи? – Мефистор холодно посмотрел на меня. – Выпустить на свободу демоницу, приготовившую заговор против меня. Покусившуюся на мою жизнь, вполне удачно, хочу заметить, – помолчав немного, демон медленно продолжил. – Но если… если ты действительно этого хочешь, я сделаю это ради тебя.

Я подняла на него полные надежды глаза.

– Все, все, понял, не смотри на меня так! – мгновенно оттаяв, рассмеялся Меф, ероша мне рукой волосы. – Твой замысел действительно может сработать, так что…

– Спасибо, спасибо, спасибо! – я чуть ли не хлопала в ладоши от радости. Мара будет жить! И значит, Лада тоже!

– Кстати, а что будет с Ладой?

– Хм… Ладно, так и быть, возьму ее под свое опекунство, – поняв, что просто так я от него не отстану, нарочито несчастно вздохнул мужчина.

Я чувствовала в груди странный прилив тепла… Все–таки это настоящее счастье – знать, что спас кому–то его жизнь, что тот будет жить…

* * *

Возвращаясь в свои комнаты, я неожиданно повстречала Ладу. Девушка сидела на одном из подоконников, подогнув к груди колени и положив на них голову, и смотрела в окно. Я тихо подошла к ней сзади и присела рядом, только спиной вперед. Демоница, как будто только заметив меня, вздрогнула.

– Софи?

– Привет.

– Привет, – безразлично кивнула в ответ Лада.

Не нравится она мне такая. Где же прежний ребенок? Где вечное веселье и оптимизм, которому стоит поучиться?

– Как ты?

– Хорошо, – грустно улыбнулась демоница, вновь отвернув голову к пейзажу за окном.

– Сегодня красивая ночь, – не зная, как начать разговор на нужную тему, я решила зайти издалека. – Наверное, в Болейне в это время тоже красиво?

Уловка сработала – при упоминании родного города девушка чуть повеселела.

– Ночью там очень–очень красиво. У нас всегда ясное небо, всегда видно все–все звезды. Я любила в детстве пересчитывать их вместе с Марой… – тут демоница замерла, поняв, что сказала, и снова погрустнела.

Пару минут мы просто молчали. Я понимала, что ей нужно собраться с мыслями, ведь есть время, когда важны вовсе не слова. Очень часто словесные соболезнования или сожаления становятся не просто ненужными, а опасными для пострадавших. Порой нужно просто помолчать, и это поможет выразить куда больше сочувствия, куда искреннее.

Наконец, Лада заговорила:

– Знаешь, я была так поражена, узнав, что… Что сестра меня ненавидит.

– Она тебя не ненавидит. Просто в своем горе ищет виноватых на пустом месте.

– Нет, это еще раньше началось. Я тогда совсем маленькой была, но не могла не замечать, как относится ко мне Мара. Нет, при остальных она была любящей доброй сестренкой, часто сажавшей меня на колени, целовавшей, обожавшей играть со мной. Идеальная старшая сестра. Вот только когда мы были наедине все менялось. Она бывало начинала говорить мне какие–то гадости и разные страшные истории, от которых у меня начинали трястись колени. Я просила ее так не делать, но Мара продолжала как продолжала заставлять меня все это слушать. Однажды на день рождения она подарила мне… мертвого котенка. Я тогда сильно плакала, так мне было жаль зверушку, а сестра просто стояла рядом и ухмылялась.

– Злоба никогда не появляется в живом существе просто так. Всегда на то есть одна и та же причина – одиночество или та же злоба остальных по отношению к нему. Маре было нелегко. Из–за жестокости к ней окружающей в ее душе тоже начала копиться жестокость. Закон обратных и следственных связей. И эту жестокость ей необходимо было куда–то девать. А так как единственными, кто общался с ней, были ты и ваша мать, то ее она предпочла изливать на тебя.

– А это правда? Правда, что зло не рождается просто так?

– Конечно. Если бы все, кто презрительно фыркает на зло, узнали бы его историю…Поверь мне, как некромантке, много сотен раз слышавшей подобные истории жизни – ненависть порождает ненависть. Так и зло порождается злом. Все преступники в большинстве своем стали такими не потому, что им это нравилось. Их, в первую очередь, вынудили остальные, окружающие. Одних не захотели понять, других не желали принять, третьих презирали из–за факта их рождения или существования. Насмешки, злоба – все это породило в своем конце нового убийцу или насильника. Кто–то стал жестоким, потому что не нашлось того, кто сказал бы: «Я буду с тобой, потому что ты мне нужен».

– Так значит, зло чаще всего появляется из–за… одиночества?

– Да. Вспомни сказки. Там все злодеи и негодяи… оказывались одинокими. Рядом с ними никого не было. Поэтому им пришлось сражаться в одиночку. Но знаешь… они заслуживают уважения. Потому что все же боролись, потому что не сгинули в пучине чужой злобы или равнодушия. Последнее – тоже очень опасная вещь. Ведь одинокими злодеи порой становятся не только из–за жестокости, но и из–за безразличия других к их судьбе. Но эти выживают куда легче, ведь равнодушие – не ненависть.

– Получается, за поступками моей сестры тоже стоит одиночество?

– Она почти всегда была одна.

– Нет, с ней ведь были я с мамой!

– Быть рядом с кем–то не означает перестать быть одиноким. Давай я расскажу тебе одну морийскую притчу.

«Вокруг одного шута всегда было много народа. Все они смеялись над его шутками и пантомимами. Шут казался очень веселым, пока… Во время одного из представлений из его глаз не потекли безостановочно слезы. Люди подумали, что это просто еще один номер из программы, и захлопали в ладоши. Шут улыбнулся, вытер слезы и продолжил играть дальше.

На следующий день история повторилась. И так было каждое выступление – у шута начинали течь из глаз слезы. И он ничего, ничего не мог с собой поделать! А люди продолжали считать, что так и надо, пока одна маленькая девочка, пришедшая посмотреть на шута, не подошла к нему и не спросила, отчего он так горько плачет. Все вокруг засмеялись и стали наперебой объяснять девочке, что это всего лишь еще один трюк шута. А сам шут просто стоял и смотрел в серьезные глаза ребенка, не обращавшего внимания на остальных и продолжавшего глядеть на него и ждать ответа.

Тогда шут грустно улыбнулся и сказал девочке, что просто его одиночество не в силах оставаться в его душе и ищет выхода наружу, проливаясь в невольных слезах…»

– Печальная притча. А что же люди?

– Они так и не поверили искренним словам шута, продолжая ходить на его выступления и смеяться над его слезами…

– Ты хочешь сказать, что Мара была как этот шут?

– В каком–то роде да, была. Вот только не нашлось для нее маленькой девочки, спросившей, отчего ей так горько, и открывшей бы ей глаза на правду.

– Значит, я тоже в чем–то виновата…

– Нет, Ладушка. Ты как раз ни в чем не виновата. Ты же была совсем ребенком и не могла видеть того, что происходит на душе у сестры.

– А что теперь с ней будет?

– Ничего страшного, обещаю. Просто она вернется обратно в Болейн.

– Я тоже хочу в Болейн!

– Когда еще чуть–чуть подрастешь, Мефистор обязательно свозит тебя туда.

– Почему не сейчас? И почему повелитель, а не ты?

– Не сейчас, потому что для тебя это опасно. А Меф, потому что он теперь твой опекун.

– А ты, Софи? Ты поедешь с нами?

– Конечно, поеду, – улыбнулась я. – Разве могла бы я упустить такой шанс послушать поющие цветы?

* * *

«Милая Софи!

Твои последние письма показались мне очень тревожными, а эту неделю их от тебя не было вовсе. Неужели что–то случилось? Что–то не так на практике? Или тебя обидел какой–нибудь демон?.. Ой, и что это я пишу? Нет, нет, не делай оскорбленного лица, ты очень сильная некромантка, но при этом остаешься девушкой (улыбаюсь). Но все равно я за тебя безумно волнуюсь!

С Ларманом ситуация не прояснилась ни на капельку. Он с таким энтузиазмом готовится к свадьбе, что я боюсь и слово против ему сказать. Его мать до сих пор глядит на меня волком, я уже начинаю бояться, что она как–то подсыплет мне что–нибудь ядовитое за обедом. Сама я впала чуть ли не в депрессию… Я совершенно не уверена, что готова и хочу выходить замуж вот так. Ведь Ларман был почти вынужден сделать мне предложение, и осознание этого хуже всего!

Надеюсь на скорый ответ,

Всегда твоя Рита».

«Здравствуй, Рита.

Прости, что опять долго не отвечала, просто не было времени и, что уж таить, меня одолевали все это время тревожные мысли и сомнения. Но не беспокойся, сейчас все уже разъяснилось, и проблема была решена. Подробности расскажу по прибытию.

Знаешь, а ведь мне и вправду скоро будет нужно уезжать. Меня отпускают с практики раньше, так как свою задачу, ради которой и ехала, я выполнила. Вчера пришел приказ из Мории об этом. Ты не представляешь себе, но… я расстроена. Да, я не хочу уезжать из Танграсса, из Глациаса. Ты не поверишь, но мне полюбились эти места. Можно сказать, я привязалась к царству демонов, да и к самим демонам тоже. У них удивительная философия жизни, но эта философия мне очень нравится. Вот, например, на первом месте у демонов всегда стоит душа. Именно душа, а не жизнь, как у людей. И замечательно, что эта раса думает так, по моему мнению, ведь душа действительно куда важнее жизни – мне ли, некромантке, не знать. И демоны понимают все это.

Рита, если тебе не хочется, то не надо (я о Лармане). Откажись. А если не желаешь, то просто подожди – я приеду, и мы во всем разберемся, я тебе обещаю.

Все будет хорошо, вот увидишь!

Душа в крепких дружеских объятьях,

Софи».

* * *

Этот день выдался особенно теплым, несмотря на скорое вступление осени в свои законные права. Ветра не было, и пышные летние облака ватными кружевами парили над землей, не двигаясь, и, казалось, только протяни руку, и в нее опуститься кусочек этой воздушности, на память о небе. Голуби суетливо подбирали крошки хлеба, пронесенного здесь одним из слуг, а вороны степенно восседали на ограде, изредка бросая на собратьев презрительные взгляды. Легкий аромат цветущих деревьев навевал легкие, приятные мысли, не обремененные переживаниями, он доходил даже до дворцовой кухни, где юный парнишка–уборщик забыл закрыть окно. И теперь все повара, отвлекшись от дел, сидели на своих высоких табуретках с добрыми полуулыбками на расслабленных лицах. Никто не хотел приниматься за работу, в такой день тянет мечтать и фантазировать, а вовсе не трудиться, и потому сегодня единогласным решением был устроен незапланированный перерыв на час–другой.

А в дворцовом парке в это время неспешно прогуливались двое. Девушка устремила взгляд в землю, задумчиво прикусив губу и размышляя о чем–то своем, изредка подтягивая лямки на дорожном рюкзаке, так и норовившем соскользнуть с ее плеча, а мужчина не отрываясь смотрел на ее лицо, отчасти скрытое от него упавшими прядями фиолетовых волос. Он судорожно искал решение, как же остановить, как упросить остаться некромантку, уже сегодня обязанную убыть обратно в Морию.

Наконец, глубоко вдохнув, демон остановился. Девушка прошла пару шагов на автомате, но, заметив исчезновение спутника, недоумевающее оглянулась, приостановившись:

– В чем дело? Что–то не так?

Повелитель, собравшись с духом, на одном дыхании выпалил:

– Оставайся, Софи.

– О чем ты? – нахмурилась некромантка. – Что значит «оставайся»? Мне же сегодня возвращаться по приказу короля Мории.

– Ты… ты могла бы быть при мне советником, а если бы ты захотела, то и… – путаясь в словах, начал Мефистор.

Софи сперва просто молча смотрела на него, но когда до нее дошел смысл того, что хотел передать демон, она мягко его остановила:

– Я не могу. У меня еще много незавершенных дел в Мории.

– Но… Конечно, – запнувшись, слабо улыбнулся Повелитель. – Но тогда… Быть может, после?

Девушка, прищурившись, склонила голову набок. Она могла бы сделать непонимающий вид, и демон, скорее всего, стушевался и замял бы эту тему, но… Софи давно все поняла. Хотя яснее всего, пожалуй, только после той встречи со Смертью в Отражении, которого никогда не было. Тогда, думая, что уже умерла, она вдруг осознала многие из тех вещей, которые раньше не могла понять… нет, могла, но не хотела.

– А знаешь что… – глаза некромантки озорно сверкнули, и это выглядело, будто сияние луны отразилось на темной, непроницаемой глади ночной воды. – Пожалуй, я соглашусь.

На лице Мефистора сначала отразилось неверие, но затем, убедившись, что все это не шутка, демон вдруг подскочил к девушке и сдавил в медвежьих объятиях.

– Ой… Ты чего! Задушишь ведь, – пискнула Софи, пытаясь отпихнуть излишне эмоционального, по ее мнению, Повелителя. Но тот, не слушая и не обращая внимания на ее попытки оттолкнуть его, внезапно склонился к ее уху и тихо прошептал, будто боясь, что его кто–то может услышать:

– Я буду ждать. Столько, сколько это потребуется. Ты, главное, возвращайся, хорошо?

Девушка замерла, перестав брыкаться и, подняв голову, серьезно посмотрела на мужчину.

– Знаешь… Ты, конечно, жутко странный и непоследовательный. У тебя просто ужасный характер, но иногда ты бываешь поистине добр и умеешь быть справедливым. Ты был, есть и останешься по своей сути жестоким демоном, но бывают моменты, когда мне кажется, что ты пытаешься бороться против собственной сущности. И это тоже удивительно. А еще ты первый, кто заставил меня смеяться по–настоящему, – и тут, сама уже обняв Мефистора, шмыгнула носом. – Конечно же, я вернусь. Обещаю.

* * *

Некромантка и Повелитель не знали, но все это время за ними из окна наблюдал еще один демон. Его глаза были наполнены грустью, но на лице была светлая улыбка.

Ему было больно смотреть на этих двоих, но он упрямо продолжал это делать, словно желая таким образом наказать себя за что–то.

«Вот все и закончилось. И чего ты боялась, Софи? Ведь последней строчкой в твоей книге на этот раз стоит вовсе не «Конец». Твоя жизнь только началась, как и жизнь Мефистора. Для вас обоих судьбой было написано «Продолжение следует…». А я? Наверное, последняя страница у меня просто–напросто пуста. И конец не наступил, и продолжения уже не будет, потому что его смысл был по нелепой моей ошибке потерян…».

notes

1

Зеловежия – государство на северо–востоке континента, прилегающее к Мори. Проходит через пересечение торговых путей, а потому является центром торговли для восточных и некоторых северных стран. Известна так же тем, что на территории Зеловежии находится Гнездо потомственных некромантов.

2

Боа–боа – племя древних некромантов, использующих силу шаманства, чтобы общаться с духами умерших и создавать зомби. Перед каждым обрядом совершался ритуальный танец у костра, который помогал боа–боа войти в транс. Так как в костре при этом по традиции сжигались галлюциногенные грибы и травы, танец получался довольно своеобразным и запоминающимся для наблюдателей. Проживали боа–боа на юге континента, в последствие ими было образовано первое Гнездо некромантов. Прародители двух и поныне существующих родов – Ратковских и Сержских (из докторской диссертации М. Клашского «Происхождение некромантии. Прошлое и настоящее»).

3

Солнце зайдет,

Луна осветит,

Мир пропоет,

И мертвый придет.

(Ритуал поднятия в переводе с языка шаманов, «Некрономикон»).

4

Формула призыва слуг – последовательность фраз на языке древних, выполняющая призыв тех, кто отмечен, как слуги. В конце этой формулы добавляется имя слуги и его мыслеобраз. Он слышит призыв, получая тоже мыслеобраз – где зовущий сейчас находится. Производится призыв только в связке «господин–слуга».

5

Вайда (цвет) – синий, оттенок индиго.

6

Глинтвейн – красное сухое вино со специями (гвоздикой, черным перцем и др.), которое доводят до кипения. Подают в чайных чашках, сверху накрывают блюдцем. Пьют горячим.

7

Чары–путанки, или, как их еще называют, заклятье лешего, заставляет человека (именно человека) по кругу бродить в радиусе действия чар. Сам он освободиться не может. Необходимо постороннее вмешательство – наложившего заклятье или не поддающего на него существа.

8

Царство демонов разделено на катады (сферы влияния). В центре каждой катады обязан находиться крупный, развитый город, который называется ланом (в переводе с демонского дословно значит «хозяин»). Он является столицей катады. Повелитель демонов сам назначает анара, правителя, (у людей эта должность принадлежит мэру), который управляет из лана всей катадой с прилежащими деревнями и мелкими городами. Анар выступает представителем нескольких видов власти – судебной (вправе быть судьей при судебных процессах) и законодательной (может создавать новые законы, исполняющиеся только на территории катады). Но все свои действия он обязан согласовывать с Повелителем, также анар не имеет права назначать исполнительные органы и демонов на подобные должности, за него это всегда делает правитель демонов.

9

Заклятье возвратной памяти – черномагическое заклинание. Вид – высшая ментальная магия, подвид – особо опасные. Позволяет наложить так называемый «запрет» на определенные воспоминания, выбираемые самим заклинателем. При попытке воспроизвести их происходит отторжение, по мощности сравнимое с магическим откатом после долгого истощения резерва ауры. Максимальный срок действия без негативных последствий для здоровья мага – пять часов. Если продолжительность по желанию заклинателя будет больше, это грозит серьезным вредом, как физическим, так и ментальным. То есть, другими словами, при злоупотреблении данным заклятьем могут возникнуть психические отклонения или же развиться зачатки опасных заболеваний, если в генах была заложена предрасположенность к ним. Применять рекомендуется только профессиональным ментальным магам – чтобы удерживать заклятье в подчинении, необходим высокий уровень силы.

10

При подобных поисковых обрядах эпицентр, из которого ведется поиск, не должен затрагиваться заклинателем, поскольку это грозит слишком мощным откатом, от которого маг даже среднего уровня может умереть из–за болевого шока. Это связано с тем, что применение силы к ее же источнику черпает слишком много энергии из ауры заклинателя, причем из основного резерва, процесс восстановления которого может затянуться на долгое время. Его, в отличие от запасного резерва, с помощью подручных амулетов или артефактов восполнить почти невозможно, все должно произойти естественным путем. За последние три тысячелетия, на протяжении которых и велась статистика, при обряде–поисковике высшего разряда сложности погибло несколько сотен профессиональных магов и десятки тысяч просто квалифицированных. Но при этом не было ни одного случая смерти среди некромантов. По мнению специалистов, это связано с высоким болевым порогом последних, а также их умением черпать энергию у мертвых, что представляет собой нечто вроде дополнительного резерва.