Шохов Александр

Отец смерти

Александр Шохов

Александр Шохов

Отец смерти

роман-миф

Часть первая

Пазира

Я простой перевозчик. На этой реке никогда не было моста. И, насколько я знаю, только моя лодка плавает с берега на берег. Это потому, что мало у кого дела бывают там, на другом берегу.

Я живу здесь давно. Мой дом, сложенный из гранитных валунов, стоит у самой воды. Лодка позволяет заработать на жизнь, а одиночество давно стало привычным. Честно сказать, я уже и не помню, когда в последний раз говорил с кем-либо: клиенты мои, как правило, неразговорчивы. Особенно те, что плывут с того берега. А в лавке, где я покупаю еду и одежду, уже знают, когда я приду и за чем именно. К тому же, лавкой заведует седой демон Лаэрций. Он ненавидит меня за то, что я перевез на другой берег его подружку Анфису.

Иногда, когда я рыбачу, он стоит недалеко от причала и смотрит туда, через реку. Наверное, надеется увидеть ее. Но там только туман. Да изредка пролетит какая-нибудь птица, тускло поблескивая крыльями в смягченных туманом солнечных лучах.

Как у всех демонов, его зрачки ярко сияют. Они у него некруглые: он смотрит на мир через вытянутые вертикально эллипсы.

Я перевозил через реку демонов, зрачки которых представляли собой вертикальные щелки, ромбы, квадраты и даже неправильные многоугольники. Мне становится жутко, когда я встречаюсь взглядом с демоном. Что-то как будто поднимается во мне, пытаясь вырваться наружу. И чтобы прекратилось это неприятное ощущение, я быстро отвожу взгляд в сторону.

***

Я не люблю чистить рыбу. Но приходится - ведь больше некому. В тот вечер, с которого в моей жизни начались крупные перемены, я разрезал брюхо пойманному окуню, чтобы извлечь оттуда все лишнее, и увидел металлическую пластинку. У нее была совершенно гладкая поверхность, но какая-то странная: когда я смотрел на нее чуть искоса, не фокусируя на ней взгляда, трудноуловимые узоры угадывались на ней. Небольшая, она удобно помещалась в моей ладони, слегка покалывая ее углами.

В тот вечер я не расставался с находкой. Жарил окуней - глядел на нее, ел их - глядел на нее. Даже когда я смотрел в совершенно другую сторону, я какой-то частью своего внимания воспринимал эту самую пластинку.

Я уснул, положив ее рядом, и во сне тоже видел ее.

Наутро, среди разнообразного хлама, скопившегося на чердаке, я откопал старый микроскоп. Много лет назад им расплатился за услугу один из первых перевезенных мною клиентов. Взяв в руки микроскоп, я мельком вспомнил те дни. Тогда я только что оправился от многочисленных ран, можно сказать, ускользнул из лап смерти. Моя память была девственно чиста: я ничего не помнил о своем прошлом. Но мое тело было полно желания жить. Я радовался каждому дню, каждому событию. Мне рассказывали, что старый перевозчик выловил меня в реке. Я был почти мертв, но он уловил слабое биение сердца. Он выходил меня и, по странному совпадению, умер в тот день, когда я полностью выздоровел. Казалось, смерть забрала его вместо меня. Я занял его место. Сколько прошло с тех пор времени, знает одна река.

Под микроскопом поверхность пластинки преобразилась. Теперь я видел, что она покрыта маленькими, микроскопическими отверстиями, которые складывались то ли в знаки, то ли в рисунки. Тут в мою дверь постучали, и мне пришлось отвлечься от исследований, чтобы исполнить свои прямые обязанности. Когда я вернулся, ни микроскопа, ни моей пластинки в доме уже не было.

Внимательно осмотревшись, я обнаружил толстый седой волос. Он лежал на столе, а на полу был еще один, точно такой же. Я понял, что это Лаэрций. Всем известно, что волосы демонов постоянно сыплются с их тел. Сыплются, чтобы укорениться в земле и прорасти кустом можжевельника - колыбелью демонов. Именно так демоны множатся.

Но зачем? Зачем Лаэрцию потребовалась моя находка? Я почти выбежал на улицу и направился в лавку демона. Он встретил меня колючим взглядом из-за прилавка.

- Зачем ты взял пластинку, Лаэрций?

- Не твое дело. Она моя.

- Я нашел ее. Верни мою находку.

- Ты не понимаешь, как эта вещица опасна, - усмехнулся демон. - Я объясню тебе. Смотри внимательно.

Он взял пластинку в руку и слегка подул на нее. Над поверхностью появилось легкое облачко роящихся искр. Потом искры стали увеличиваться и превратились в ясно различимые объемные формы. Одни напоминали иероглифы неизвестного мне языка, другие - танцующих серебряных зверей, рыб, людей и демонов. Они все росли в размерах, а весь остальной мир тускнел и скрывался от глаз за желтовато-серой дымкой. Лаэрций прикрыл пластинку ладонью, и танец образов прекратился. Я обнаружил, что руки у меня дрожат, а ноги больше не могут поддерживать тело в вертикальном положении. Какие-то давно забытые воспоминания прорывались на поверхность сознания, но я отогнал их прочь, чувствуя, что прошлое ослабляет меня. Присев на скамью, я смотрел на демона, и вид у меня был, должно быть, ошарашенный.

- Это пазира, - сказал Лаэрций. - С ее помощью я верну Анфису с Того Берега. Для тебя это - только игрушка, найденная в рыбе. А для меня - дар подводных миров.

Я знал о пазирах. Они порождали мифы, внутри которых мыслящие существа могли жить многие века и тысячелетия, не отличая их от реальности. Память услужливо подсказала мне, что однажды я был в одном из человеческих миров, жители которого видели и ощущали только вещи, порожденные одной-единственной пазирой, оживленной дыханием демона. Эти люди напоминали полусонных мух, связанных паутиной иллюзий. Они не имели ни одного шанса вырваться на свободу, потому что не могли даже помыслить о ней.

А еще я знал, что каждый, нашедший пазиру, сразу вступал в игру с первичными силами. Игру, в которой невозможно было выиграть.

- Теперь ты испуган, - торжествующе усмехался седой демон. - Еще немного, и твоя жизнь превратилась бы в речной песок.

- Не хочешь ли ты сказать, что спас меня, Лаэрций?

- Тебе трудно согласиться с этим. Я понимаю. Но просто смирись с тем, что пазира моя, а потом ступай в свою лачугу и продолжай ту же жизнь, что вел раньше. Согласись отдать ее мне добровольно и уходи. А я останусь здесь, и буду иметь дело со всеми силами мира.

- Отдай мне пазиру, - вдруг сказал я, сам удивляясь мощи и гулкому звучанию своего голоса. - Она моя! Силой, заключенной в ней, заклинаю тебя: верни мне мою находку!

Лаэрций замер, удивленно всматриваясь в меня. Как будто бы впервые увидел. Да, я простой перевозчик. Но я не всегда им был. И Лаэрций, кажется, начал об этом догадываться. Сам я ощущал, что во мне проснулась какая-то часть меня, до сих пор безмятежно спавшая на самом дне океана сознания. В одно мгновение я оказался рядом с Лаэрцием и, перебросив его через бедро, выкрутил руку, сжимавшую пазиру. Лаэрций вскрикнул и разжал кулак. В тот же миг я, подхватив свою добычу, уже стоял у двери. Дверь была открыта. Но меня не выпускала некая прозрачная, упругая преграда. Я попытался преодолеть ее, но она спружинила и с силой отбросила меня.

- Это твои фокусы? - спросил я, больно ударившись хребтом о прилавок.

- Нет, - сказал Лаэрций. - Боюсь, заваруха уже началась.

В воздухе стало заметно быстрое мельтешение разноцветных пятен и послышалось жуткое, холодное шуршание.

Высокое существо с мощными руками и ногами, с украшением в виде бычьих рогов на голове, материализовалось перед нами.

Я снова попробовал воспользоваться дверью. Но здоровяк схватил меня за плечо и поставил рядом с собой. Хватка у него была такой, что суставы хрустнули.

- Я Эвкатион, демон вечности, - произнес он голосом, больше напоминающим рев штормового ветра. - Итак, пазира у вас. Я хочу, чтобы вы отдали ее мне.

- Что ты сделаешь для нас за это, верзила? - поинтересовался Лаэрций.

- То, что в моих силах.

В глазах рогатого мелькнул огонек понимания и хитрости. Лично я не верил ни одному его слову.

- Тогда верни мне демонессу по имени Анфиса, - продолжал Лаэрций.

- Следуйте за мной, - сказал Эвкатион.

Мы увидели отверстие в пространстве, напоминающее вход в пещеру. Наш гость шагнул в него и мы, переглянувшись (Лаэрций - торжествующе, я -хмуро), последовали за ним. Лаэрций шагнул первым. А я помешкал секунду. Во мне боролись здравый смысл, который подсказывал, что нельзя доверять этому Эвкатиону, а, значит, нельзя уходить вместе с ним туда, куда он хочет нас привести. А с другой стороны спавший до сих пор во мне авантюрный дух властно приказывал следовать по любому открытому пути. Колебания длились недолго: я отбросил здравый смысл прочь и сделал шаг.

И пришел ветер...

Ветер был так силен, что дышать стало невозможно. Уткнувшись в рукава своей парусиновой куртки, я стоял, безуспешно пытаясь выдохнуть воздух, в то время как мои легкие буквально распирало от давления.

- Отвернись от ветра! - крикнул Лаэрций, видя, что я начинаю задыхаться. Ему каким-то образом удавалось дышать ровно и спокойно.

Я последовал совету, и через минуту смог дышать более-менее размеренно. Теперь, даже когда ветер дул мне прямо в лицо, это не приводило к катастрофическим последствиям. Мир вокруг изменялся с поразительной скоростью. Казалось, что горы и небеса меняются местами, смешиваясь друг с другом в гигантском коктейле.

Эвкатион спокойно ожидал, когда мы адаптируемся.

- Где мы? - крикнул я, пытаясь перекрыть шум ветра.

- На другом берегу, - ответил рогатый. - Ты, Перевозчик, никогда не бывал здесь?

Его вопрос скорее звучал как утверждение. Я кивнул головой, соглашаясь.

- И где же Анфиса? - заорал прямо над моим ухом Лаэрций.

Я заметил, что ветер создает вокруг его тела завихряющийся поток волос: видимо, в этом мире семена демонов отторгались природой. Я наблюдал такое в одном из миров... Полузабытые картины снова начали выплывать из бездонных, еще вчера наглухо закрытых, хранилищ моей памяти.

- Ты скоро будешь похож на клубок, - сказал я, указывая на вихрь, прорисованный в воздухе волосами Лаэрция.

Седой демон усмехнулся, тряхнул головой - и волосы-семена собрались в изящную корону на его темени.

Между тем наш проводник двинулся вперед. Земли у нас под ногами не было. Мне казалось, что воздух уплотняется под подошвами наших ботинок.

Сам рогатый ногами вообще не двигал, просто медленно летел впереди, указывая дорогу. Мир вокруг начал постепенно успокаиваться.

- Куда мы идем? - спросил я.

- Скоро узнаешь, - ответил с усмешкой Эвкатион.

Я уже не сомневался, что следую прямо в расставленную ловушку. Но снова память начала играть со мной в свои мозаичные игры. На этот раз она услужливо вложила в мое сознание странное изречение: "Пусть противник думает, что заманил тебя в ловушку. Иди до конца. Он не знает, что пока ты не сделал последнего шага, ты не попался".

Я задумался над смыслом этой фразы, и обдумывал ее все время, в течение которого мы шли по воздуху. Далеко внизу проступали очертания местности. Скоро стало очевидно, что Эвкатион ведет нас к горной цепи, вершины которой выступили из тумана и возвышались теперь над нами. Шли мы быстро: ветер подталкивал в спину.

Когда горы оказались прямо перед нами, Эвкатион сделал жест руками как будто открывал створки ворот - и мы влетели в просторный зал, казалось, вырубленный внутри скальной породы. Он был освещен факелами, и в их неверном свете нельзя было точно определить высоту свода.

- Здесь вы можете находиться какое-то время, - сказал он. - И мы, наконец, можем спокойно поговорить.

Он сел в широкое каменное кресло, под которым горел маленький огонек. Видимо, такого небольшого огня вполне хватало, чтобы согреть холодный камень сиденья.

- Похоже, мы в ловушке, - шепнул мне Лаэрций.

- Но мы еще не сделали последнего шага, - тихо ответил я.

Лаэрций недоуменно взглянул на меня.

Как бы в ответ на наши реплики, рогатый улыбнулся и спокойно сказал:

- У вас есть то, что мне необходимо. Думаю, не надо вам объяснять, что только одна причина удерживает меня от скоропалительных решений. Пазира принадлежит тому, кому передана добровольно. Владеть ею может только разумное существо, поэтому предыдущий хозяин доверил ее брюху безмозглой рыбы. Я гнался за ним, и у него не было другого выхода: он знал, что я смогу убедить его добровольно отдать мне эту удивительную вещицу. Вы не знали этого, поэтому вам предстоит пережить некоторые не совсем приятные процедуры. Хм! Меня это могло бы позабавить, если бы вы не были такими жалкими и глупыми существами. Я, надеюсь, достаточно ясно выразился? Или вы отдаете мне пазиру добровольно прямо сейчас, или я прибегну к пыткам, чтобы у вас возникло самое искреннее желание добровольно отдать ее мне. Существует такая боль, которая сломает даже самую сильную волю.

Тут Эвкатион разразился раскатом хохота, эхо которого отражалось от стен и множилось вокруг нас.

- Я здесь вообще ни при чем! - заявил Лаэрций. - Это он хозяин пазиры, он, лодочник. Я пытался украсть ее у него, когда он перевозил кого-то на этот берег, но он пришел и отнял пазиру назад.

- Вот как? Это очень трогательное признание, - издевательски улыбнулся Эвкатион. - Но тебе, друг мой, придется помучиться за компанию. Чтобы наш перевозчик не скучал.

Тут он снова начал оглушительно смеяться. Я внимательно смотрел на Лаэрция, но он избегал встречаться со мною глазами. Потом все-таки осмелился поднять взгляд и пожал плечами, как бы говоря, что он ничего не мог поделать. Я насмешливо покивал головой. Мне на самом деле было безразлично, будет ли он проявлять чудеса героизма или наоборот продемонстрирует выдающийся образец предательства. Как я презирал его в ту минуту!

- У меня один вопрос, прежде чем мы начнем, - обратился я к Эвкатиону.

- Говори, лодочник.

- Что произойдет, если владелец пазиры умрет? Тогда хозяином может стать любой?

- Да, любой. Но пазира в момент смерти владельца теряет значительную часть своей силы, и ей приходится много тысяч дней притворяться самой обычной вещью. Прошлого владельца я оставил в живых именно по этой причине. У тебя будет время познакомиться с ним, любопытный лодочник. Я много дней ловил эту рыбу с пазирой в брюхе. А поймал вас. Так случилось. И мы уже ничего не можем изменить в прошлом.

Последние его слова напомнили мне что-то очень важное. Фразу, выученную мной когда-то давным-давно. И у нее было продолжение... Но смогу ли я вспомнить? "Если ситуация вне твоего контроля, успокойся. Так случилось. Ты уже ничего не можешь изменить в прошлом. Но в каждом настоящем моменте есть место, которое ты должен занять, чтобы остаться в живых и победить. Найди его. И окажись там". Откуда я знаю это?

Зал, вырубленный внутри скалы, был очень велик. От углов, в которых огромными черными сугробами лежала тьма, исходили какие-то шорохи. Лаэрций, я это чувствовал, чутко следил за всеми звуками вокруг и время от времени косился назад, где поблескивали створки тяжелых бронзовых ворот. Мы вошли сюда, не открывая их; может быть, прошли насквозь, но кто знает, открываются ли они изнутри?

Эвкатион хлопнул в ладоши. Из тьмы позади кресла показались два крылатых демона. В их глазах (говорю это без преувеличения) горели языки пламени, которыми они видели этот мир. Демоны подлетели и, подхватив под руки сначала меня, а потом Лаэрция, отнесли нас на широкий гранитный уступ. Я не оказывал сопротивления, а Лаэрций попытался вырваться, и, схватив одного из демонов за крылья, пнул его ногой в пах. Пользуясь этой потасовкой, я осмотрелся.

Уступ был высотой в два моих роста и располагался перед креслом, над бронзовыми воротами. Пожалуй, тут, на уступе, были собраны все пыточные инструменты, известные в этом мире и за его пределами. Крылатые демоны, подняв Лаэрция наверх, зажгли факелы и начали связывать моего спутника. В мерцающем факельном свете некоторые из пыточных устройств показались мне странно знакомыми, и тело начало противно ныть. Кажется, в прошлом, меня уже подвергали этим неприятным процедурам.

Отсюда, с уступа, кресло рогатого было отлично видно. А он имел возможность видеть нас в двух проекциях сразу, благодаря широкому, повешенному наклонно, металлическому зеркалу под потолком. Пока крылатые возились с Лаэрцием, я прошелся между пыточными аппаратами. Вряд ли я мог бы сказать, что именно ищу. Но я много раз убеждался, что все, необходимое человеку в данной ситуации, находится в пределах досягаемости. Иногда на расстоянии вытянутой руки, иногда в нескольких шагах. Бессознательно, я, конечно же, искал то самое место в настоящем, которое позволит победить в этой схватке.

И я нашел его. Между дыбой и устройством, напоминающим стальной сапог, находился стол, заваленный разными полезными палачу железяками. В том числе, видимо, и теми, которые были в разное время позаимствованы у гостей. В один миг я вооружился кожаным корсетом, в котором крепились в специальных углублениях разнообразные ножи. Некоторые из них были метательными, хотя, как я думаю, вряд ли использовались здесь по назначению. Кроме того, я прихватил еще небольшой топорик, которым, видимо, палачи мелко шинковали пальцы жертв, и железный молот с округлыми краями, предназначенный, скорее всего, для дробления суставов.

- Эй! - услышал я голос Эвкатиона. - Что вы там возитесь? Опять демоина нанюхались? Быстрее привязывайте его и займитесь вторым!

Крылатые демоны засуетились, уронили что-то и начали переругиваться на незнакомом мне наречии.

Я взял несколько метательных ножей в руки и одним прыжком преодолел расстояние до края уступа, после чего, не медля ни мгновения, метнул в рогатого подряд четыре клинка. Крылатые опешили от такой наглости, и отреагировали только когда я метнул четвертый. Первый в это время уже входил рогатому в ключицу. Для палачей у меня был припасен более весомый сюрприз - как только они двинулись в мою сторону, я запрыгнул на ближайший агрегат и ударил одного из них молотом по макушке. Огоньки из его глаз выпрыгнули и начали хаотично танцевать перед лицом. Второго я просто пнул в морду, и метнул еще два клинка, целясь в незащищенную шею. Но демон увернулся: один из кинжалов вонзился ему в крыло, другой же только оцарапал щеку.

Лаэрций, наконец-то освободившийся от веревок и ремней, которыми его пытались усмирить, угостил палачей какой-то дубиной по головам и принялся их связывать.

Рогатый, истекая кровью, намеревался ускользнуть в неизвестные мне лабиринты своей пещеры, и я вовсе не собирался потакать этому его желанию. Бросив в него топорик, я соскочил с уступа. Эвкатион поймал мой топор на лету и произнес:

- Лодочник, ты не просто лодочник! Ты сойкеро...

Я не знал, что означает "сойкеро", хотя это слово отозвалось во мне смутным ощущением силы. Но пока было не до воспоминаний. Передо мной был мощный противник, сжимающий в руке топор.

Я метнул два оставшихся ножа и сделал сальто назад, уворачиваясь от возможного выпада. Один кинжал вонзился в запястье рогатому, второй - в горло. Топор и тело Эвкатиона упали на пол одновременно. Я бросился к нему, чтобы добить, но не успел: короткая красная молния мелькнула между рогами шлема. Это значило, что хозяин пещеры подготовился к смерти: где-то его ждало новое, хорошо выбранное и подготовленное тело, в которое он реинкарнируется прямо сейчас. И меньше чем через полдня он снова будет преследовать нас. Я содрал с него шлем и осмотрел внутреннюю поверхность. Да, реинкарнатор был здесь, на своем обычном месте, в теменной части. От досады я вонзил в него кинжал. Но времени на проявления ярости не было. Сейчас нужно было допросить крылатых демонов с огненными глазами и выбраться отсюда. Я собрал разбросанное метательное оружие и тщательно закрепил его на кожаном корсете. Кроме того, я обыскал тело Эвкатиона и нашел весьма любопытную вещицу: это был кинжал, лезвие которого украшал вырезанный на нем рисунок дерева, а девять переплетенных корней образовывали рукоять. На другой стороне лезвия была рельефно изображена фигура вооруженного человека. Он как бы стоял на сплетении корней. Когда я увидел его лицо, все мое тело вздрогнуло. Он был мне знаком, даже больше, чем собственное отражение в зеркале. Но кем он был? И главное - кем он был для меня?

- Прими его! - крикнул мне Лаэрций. Он спускал одного из связанных им демонов вниз на толстой веревке.

Я принял сперва одного, потом другого, и помог спуститься Лаэрцию.

Палачи смотрели на нас несколько испуганно. Мы вооружились их мечами. Я попытался было взять себе меч Эвкатиона, но он оказался слишком тяжел для меня.

- Где выход? - спросил седой демон у палачей, и несколько раз повторил этот вопрос на разных языках.

Но, похоже, они его не понимали. Хотя ведь Эвкатион говорил с ними на том же языке, что и мы. Впрочем, я слышал, что крылатые демоны воспринимают не слова, а непосредственно мысли. Их собственная речь представляет собой комментарии к передаваемым мысленным образам.

Непонимание в данном случае означало, что Лаэрций неверно ставит вопросы и передает им не те мыслеобразы. Седой демон показал на ворота и изобразил руками, как они открываются. Это произвело некоторый эффект. Демоны стали оживленно переглядываться и переговариваться друг с другом. Я не мог читать выражения их глаз - только заметил, что цвет этих пляшущих огоньков слегка изменился в сторону желтого. Через несколько секунд эти огоньки приобрели ярко-желтый оттенок, и один из демонов жестом показал, что ему надо освободить руки. Лаэрций подтащил его к бронзовым воротам, и демон, нажав на несколько выступов, дернул маленький рычажок на стене. Створки дрогнули, и с тяжелым, каменно-металлическим гулом расползлись в стороны. За ними была еще одна пещера.

Я видел разочарование, промелькнувшее на лице Лаэрция. Волосы, все еще собранные на его темени в некое подобие короны, взлетели вверх и начали угрожающе надвигаться на крылатого, который, по всей видимости, воспринял этот фокус как знак приближающейся смерти. Огоньки его глаз стали совсем тусклыми.

- Постой, Лаэрций, - остановил я его. - Давай исследуем это помещение.

Мы связали палачам руки и крылья, но освободили ноги. Потом, прихватив со стен факелы, отправились вглубь открывшегося пространства.

Скоро выяснилось, что палачи куда-то ведут нас. Меня это насторожило. Но, с другой стороны, отказаться от проводников в этом царстве тьмы означало обречь себя на бесцельные скитания. Лучше было самим двигаться навстречу неизвестной опасности, чем трусливо ждать, когда она настигнет тебя. Глаза проводников по-прежнему оставались ярко-желтыми. Это обнадеживало. Если я правильно понимал язык их глаз, так проявлялось их желание сотрудничать с нами. Скоро они привели нас к большой клетке, в которой находился еще один крылатый демон, похожий на большую летучую мышь. Увидев нас, он встал с пола. Его глаза не были наполнены живым огнем, а черты лица казались почти человеческими. Когда свет факелов упал на него, я увидел, что его кожа красноватого оттенка, брови почти падают на длинные белые ресницы, а глаза с синей радужкой, желтыми белками и зрачками, светятся умом. Такого крылатого демона я видел впервые, и глубинное сознание мое знало, что эта встреча далеко не случайна.

- Странно, Эвкатион снарядил ко мне целую делегацию, - сказал он насмешливо, слегка щурясь при этом от света.

Однако, заметив веревки, туго стягивающие руки и крылья палачей, он замер в недоумении.

- Где ключ от клетки? - спросил я его.

- В десяти шагах, на стене.

На ржавом металлическом крюке действительно висел тяжелый бронзовый ключ. Я подошел, взял его и открыл решетку.

- Мы пытаемся найти выход отсюда, - быстро сказал Лаэрций. - Эвкатион занят реинкарнацией.

Пленник вышел из клетки и с удовольствием потянулся всеми суставами, расправляя свои кожистые крылья. Я увидел, что они полупрозрачны... На лице его были написаны блаженство и любопытство.

- Вы с того берега? - спросил он.

- Да, - ответил я. - И хотим побыстрее оказаться дома.

- Меня зовут Моргульский, - сообщил он. - Спасибо за освобождение.

- Это ты бывший владелец пазиры? - спросил я.

Вопрос вылетел из моих уст сам, я даже не успел осмыслить его. Главное - я нисколько не сомневался, что мое предположение верно.

- Вы знаете, где она? - лицо Моргульского сразу оживилось.

- Она у меня.

Лаэрций противно усмехнулся, очевидно, не одобряя мою откровенность и представляя себе, как я за нее поплачусь.

- А кто победил Эвкатиона? - спросил Моргульский.

- Слушай, хватит вопросов! - прорычал Лаэрций. - Ты знаешь, где выход, или нам снова мучить этих огнеглазых тварей?

- С помощью пазиры мы можем оказаться в любом месте в этой зоне берега. Дайте ее мне и уйдем отсюда.

Он был коварен, этот демон. Добровольная передача пазиры сразу же делала его хозяином этой необыкновенной вещицы.

- Сейчас я снова закрою тебя в эту клетку, - спокойно сказал я. - А ключ унесу с собой. Чтобы даже Рогатый не смог выпустить тебя отсюда.

- Хорошо, хорошо. Конечно, вы можете проделать это сами. Нужно только немного слюны изо рта демона. При соприкосновении с пазирой она откроет портал в любое место этой зоны.

Я попросил Лаэрция плюнуть на пазиру. Он сделал это, и через мгновение перед нами открылась зияющая арка двери. Я увидел через нее одну из горных вершин, которую мы наблюдали, следуя по воздуху за Рогатым. Закрыв палачей в клетку и выбросив ключ в открывшийся портал, мы шагнули следом.

Ветер снова наполнил наши тела. Он был, казалось, еще сильнее.

- Куда ты вез Анфису? - закричал мне в ухо Лаэрций. - Она говорила тебе?

- А тебе она не сказала? - я не удержался от соблазна уязвить его.

- Лучше скажи! - прокричал он угрожающе.

Я рассмеялся сквозь ветер.

- Она направлялась к Матери Ветров.

- Давайте найдем место потише! - взмолился Моргульский.

Его крылья на ветру стали серьезной проблемой: как он ни старался сложить их покомпактнее, все равно ветер буквально сбивал его с ног.

- Вон в той долине будет спокойнее, - сказал я и протянул пазиру Лаэрцию, чтобы он лизнул ее: плеваться на таком ветру было бы неразумно.

- Не дам своей слюны, пока эта летучая мышь не скажет, где находится Мать Ветров.

Моргульский, которого очередной порыв ветра приподнял вверх и ударил о скалу, жалобно вскрикнул.

- Учти, - сказал я Лаэрцию. - Он тоже демон. Я могу воспользоваться и его слюной.

- Ну ладно.

Лаэрций лизнул пазиру и я, подхватив Моргульского, прыгнул в открывшийся портал.

В долине росли высокие и пышные папоротники, летали крупные яркие бабочки, и ветер был легким, как дыхание мотылька, и теплым, как утреннее летнее солнце. Я вздохнул с облегчением.

Моргульского пришлось несколько раз ударить по щекам, чтобы он пришел в себя.

- Благодарю, что вы меня вытащили, - улыбнулся он, вставая на ноги и вдыхая полной грудью сладкий воздух долины.

- Где находится Мать Ветров? - повторил свой вопрос Лаэрций.

- Этот берег - своеобразный лабиринт, - сообщил Моргульский, садясь на мягкую, чуть влажную, траву и делая нам приглашающий жест. - Вы присядьте, мне придется рассказать некоторые подробности.

Я почувствовал, что пазира в моей руке почему-то становится теплой, но решил, что так повлияла на нее перемена климата.

- У самой реки вы почти не найдете отличий. Мы называем эту полосу границей. От границы вглубь берега можно двигаться только по определенным маршрутам, при этом, по какому бы пути вы ни двигались, вам рано или поздно придется преодолеть Первые Врата. До Первых Врат мир не подвержен изменениям. Дальше, стоит вам пересечь порог, вы попадаете в царство Вероятности.

Мы внимательно слушали, при этом меня не покидало ощущение, что я не столько внимаю, сколько вспоминаю известное уже давно. Этого нельзя было сказать о Лаэрции: его рот непроизвольно открылся, а глаза готовы были выпрыгнуть из орбит: он просто буравил взглядом крылатого демона.

- После Первых Врат вы оказываетесь в зоне "Икс-1". Это особенное место, которое каждый видит по-своему, и для каждого зона "Икс-1" готовит сугубо индивидуальные ловушки, коварные и смертельные. Там существует множество постоянно изменяющихся путей, каждый из которых, если Вы останетесь живы, приведет Вас ко Вторым Вратам. Далее следует зона "Икс-2", которая изменяется совсем по-другому, и так далее.

- Ну? - сказал Лаэрций.

- Сейчас мы находимся в зоне "Икс-6". Насколько я понял, Эвкатион перенес Вас, используя свой индивидуальный портал. Ему, как демону Вечности, это было вполне по силам. Я уже говорил, что каждая из зон "Икс" постоянно изменяется. Никто не сможет дважды пройти одним и тем же путем, пересекая каждую из них. Врата - единственные объекты, которые почти не подвержены изменениям. Здесь говорят, что сила, меняющая этот берег, называется ВЕТРОМ. Она зарождается в зоне "Икс-9", и именно там находится Мать Ветров. Я не знаю, что она такое, потому что я такой же путешественник, как и вы. А те, кто прошли путь, не скажут ни слова о том, что нашли в его конце. К тому же, я подозреваю, что для каждого из нас Мать Ветров будет чем-то совершенно индивидуальным. Все мы движемся к ней, зная или не зная об этом. Мы идем к ней, потому что другого направления не существует. И еще потому, что каждого из нас она зовет к себе. Далеко не все слышат зов Матери Ветров. Но с начала времен люди и демоны переправляются через реку и идут по лабиринту этого берега, и каждый из них надеется, что встреча с той, кто ждет в конце пути, сделает их жизнь полной, совершенной и бесконечной.

Я не понимал своих эмоций. Пока Моргульский говорил это, слезы полились из моих глаз, и я стоял, нелепо вытирая их рукавом своей старой парусиновой куртки. В моем сердце теснились тоска и боль утраты, - такие сильные, что было трудно дышать. И я сел на траву, до боли сжимая в кулаке пазиру, которая отозвалась горячей пульсацией.

- Значит Рогатый оказал нам бесценную услугу! - сказал Лаэрций. - Мы сейчас ближе к Матери Ветров, чем к своему берегу.

- Именно так, - подтвердил Моргульский.

- А сколько времени нужно демону, чтобы пройти все девять врат? поинтересовался Лаэрций.

- Некоторые идут всю свою жизнь. А кому-то достаточно нескольких дней. Позвольте вопрос. Зачем вам обоим нужна Мать Ветров? Ведь вы оказались на этом пути против своего желания, так?

- Это ему нужно туда, - сказал я, вытирая глаза. - Его подружка много дней назад переправилась на моей лодке и отправилась в это безумное путешествие. Лично я всего лишь хочу... вернуться к работе перевозчика.

Моргульский рассмеялся. Видимо, мои последние слова прозвучали слишком фальшиво. Я и сам удивился этому.

- Так вот, где я видел твое лицо! - сказал Моргульский, отсмеявшись. Смеялся он очень заливисто, как демон, которому не о чем заботиться в этом мире. - Извините, а кто из вас владелец пазиры?

- Я. И самое любопытное, что мне совсем не хочется передавать ее кому-либо.

- Это ты победил Эвкатиона? - спросил Моргульский, глядя мне в глаза.

- Да, - ответил я.

Он чуть прищурился, словно вглядываясь в глубину моих глаз, потом кивнул, словно бы уяснив для себя что-то, и сказал:

- Пазира дает серьезное преимущество в путешествиях. Можно, преодолев очередные врата, задействовать пазиру, и тотчас оказаться на самом коротком из всех возможных для тебя путей, а иногда и прямо у следующих врат. С ее помощью я преодолел зоны "Икс-4" и "Икс-5". А в шестой зоне на меня начал охотиться Эвкатион. Демона вечности победить невозможно. Только сойкеро может сделать это. Я не сойкеро. Я проиграл ему. Кстати, пазира ощутимо теплеет, когда он приближается.

- Значит, он уже совсем рядом, - сказал я. - Но это неважно. Скажи мне, что значит "сойкеро"?

- Если ты забыл это, на то были свои причины, - сказал Моргульский, снова вглядываясь в мои зрачки. - Но я могу сказать тебе только то, что знаю. А знаю я немного. Сойкеро - это непобедимые воины, командира которых называют ОТЕЦ СМЕРТИ.

Словно молния озарила мой ум. Я извлек кинжал, отнятый у мертвого Эвкатиона, вытащил его из ножен и вгляделся в черты мужчины, стоящего на перепутанных корнях дерева. Теперь я знал, кто это. Отец! Как я мог забыть тебя! И тотчас меня озарила догадка: я забыл его, потому что он приказал мне сделать это.

Углубившись в дебри своей памяти, я почти не воспринимал того, что происходило вокруг. А между тем реинкарнированный Рогатый явился со своей свитой. Больше сотни тварей, летающих, ползающих и бегущих, вооруженных самыми разными видами смертельных приспособлений, мчались на нас с четырех сторон. Моргульский кричал мне в ухо, стучал по щекам. Но я только улыбался его попыткам вернуть меня к жизни. Я хотел увидеть моего Отца. Потому что в нем был сосредоточен весь смысл моего существования, все темное пламя моего сердца. Когда я был создан из куска плотной тьмы, этот огонь зажег во мне он. И пламя горело во мне все эти бесконечные дни, когда я не помнил о моем Отце.

Я очнулся только когда Лаэрций и Моргульский, разжав мой кулак, одновременно плюнули на пазиру. Мое желание увидеть Отца стало столь всепоглощающим, что я, как само собой разумеющееся, воспринял открывшийся портал и прыгнул в него, всего на миг опередив летящие в меня стрелы, которые пронзили пустоту.

Седьмые врата

Красота и грандиозность Врат не произвели на меня глубокого впечатления. Память стала возвращаться ко мне, и я знал, что Врата таковы, каковы они есть.

Они были выполнены в форме арки из вещества, похожего на янтарь. Похоже было, что это цельный камень. Врата достигали вершин самых низких гор и были не меньше сотни человеческих ростов в высоту. По ширине же арка раза в три превосходила ту реку, на которой я столько дней работал перевозчиком. Внутренний узор прозрачного камня создавал объемные кружева удивительной красоты, производящие впечатление совершенной законченности.

- Это и есть седьмые врата? - спросил пораженный увиденным Лаэрций.

- Совершенно точно, - ответил Моргульский. - Если ты присмотришься к узорам внутри камня, то увидишь, что они сплетены семью нитями. Нам надо спешить. Рогатый скоро будет здесь.

Но Рогатый уже ждал прямо у ворот. И вся его свита стояла рядом. Честно сказать, у нас было только одно преимущество по сравнению с ситуацией в долине папоротников: враги находились всего лишь с одной стороны.

"Когда противник превосходит тебя по силе, дай ему насладиться преимуществом. Тогда он начнет использовать свою силу против себя самого".

Я начал привыкать к тому, что законченные фразы выплывают из глубин памяти как некий свод правил, которые я когда-то учился применять в бою.

Лаэрций как-то сразу загрустил, увидев нашего знакомого. А Моргульский стал похож на сжатую пружину. Мы двинулись к вратам, навстречу опасности.

- Стойте на месте! - скомандовал Эвкатион.

- Это ты, мешок соплей, осмеливаешься мне приказывать? - крикнул я.

Мы продолжали двигаться в прежнем темпе. На нашей стороне был его страх. Ведь один раз он уже был побежден...

- Еще шаг и вы умрете!

Мы сделали этот шаг, и тогда навстречу нам полетели веревочные лассо и сети. Моргульский подпрыгнул и взмыл вертикально вверх, я откатился к обочине, под прикрытие высоких колючих кустов, которые и приняли на себя предназначавшуюся мне порцию веревочных пут. А Лаэрций попался. Теперь его, упирающегося руками и ногами, враги подтаскивали к себе, словно заарканенного мустанга. Несмотря на трагизм ситуации, я получал удовольствие, наблюдая за ним: ну не люблю я Лаэрция.

Я обнаружил, что кусты посажены в два ряда, между которыми вполне можно было пробираться, будучи почти незаметным с дороги. Я тотчас воспользовался этим, и скоро выбрался в тылу врага. Я извлек из кожаного корсета несколько метательных ножей и атаковал. Все мои жала достигли цели и впились в тела врагов, причиняя боль и освобождая кровь. Лаэрцию между тем стянули за спиной локти, так что он начал кричать.

Моргульский, держа в руках два меча, отнятые у врагов, с трудом отбивался от наседавших на него со всех сторон крылатых тварей. И, надо отдать ему должное, сражался он мастерски. Ко мне с трех сторон приближались враги, а сзади, всего в пятидесяти шагах, но такие недостижимые, стояли Седьмые Врата.

- Рогатый! Вызываю тебя на честный бой! - крикнул я. - Один на один!

- Ты нужен мне живым, а не мертвым! - осклабился он. - А я обязательно увлекусь и убью тебя.

Они подошли уже близко. Передние готовились сражаться со мной, а задние лихорадочно готовили лассо и сети. Я извлек из ножен клинок с изображением Отца Смерти и, сжимая в одной руке его, а в другой меч, отнятый у палачей, приготовился сражаться до конца.

И тут Моргульский, совершив какой-то умопомрачительный вираж, пронесся надо мной, посыпая поле боя зеленоватым искрящимся порошком. Я с удивлением увидел, что мои противники теперь очень нетвердо стоят на ногах, а потом они и вовсе стали падать на землю, не дойдя до меня каких-нибудь нескольких шагов. Рогатый, изумленно озираясь вокруг, громко осыпал проклятиями своих воинов и пинал бесчувственные тела, пытаясь привести их в чувство.

В воздухе остался только один крылатый демон, как мне показалось, уже знакомый нам палач Эвкатиона. Моргульский отправил его в нокаут мощным ударом кулака и приземлился рядом со мной.

- Что это? - спросил я.

- Порошок "испорченная радость". Действует только на тех, кто уверен в победе.

- Превосходно. Но Рогатый остался жив и здоров.

- Он знает, кто ты...

Между тем Эвкатион, поняв безрезультатность своих попыток, двинулся к нам, размахивая боевым топором. Внушительные размеры оружия и мастерство, с которым Эвкатион владел им, заставили нас отступать. Меч вылетел из моей руки, подцепленный боевым топором Эвкатиона. В следующий миг Моргульский тоже был обезоружен. Я метнул в Эвкатиона три подобранных с земли ножа. Однако, он вовремя закрылся легким щитом.

- Попробуй снять с него шлем, - сказал я Моргульскому.

Демон кивнул и взмыл в воздух. Эвкатион проводил его тяжелым взглядом, но уследить за нами обоими он не мог, поэтому сосредоточился на мне. Я быстро побежал к нему, сжимая в руке свой кинжал. Кроме него и внезапности у меня не было других видов оружия.

- Не атакуй, если не уверен в победе, - произнес Эвкатион, делая взмах топором.

Лезвие прочертило воздух около моей головы. В тот же миг я, увернувшись, чуть присел, поворачиваясь спиной к противнику, и вонзил ему кинжал в подбородок снизу. Он был слишком высок, этот Эвкатион, и не был готов к такой атаке. Одна его рука держала уходящий по инерции вправо топор. Другой он попытался схватить меня за шею, когда я прижался спиной к его животу, однако, получив удар кинжалом, рефлекторно ослабил хватку, и я сделал кувырок вперед, пропуская возвращающееся лезвие топора между своими ногами.

Мой удар не только прошил ему язык, но и разрезал кожаный ремень, державший шлем. Это позволило Моргульскому, подлетевшему к противнику сзади, схватиться за рога и снять его с головы Эвкатиона.

Вопль, который издал демон вечности, вспугнул птиц, которые принялись с громкими криками носиться вокруг места сражения.

Моргульский, поднявшись снова вверх, бросил мне свою добычу, и я, поймав его, вонзил клинок в брызнувший синей молнией реинкарнатор. Эвкатион посмотрел на меня спокойным, холодным взглядом.

- Ты действительно сойкеро? - спросил он.

Язык слушался его плохо, кровь лилась изо рта. Но он, похоже, не обращал на это внимания. Это и неудивительно. Наверняка, его ждало новое тело, и он, оказавшись дома, наденет новый шлем с реинкарнатором и совершит самоубийство, чтобы вскоре снова почувствовать себя полностью невредимым.

- Уходи. Иначе я заберу твою жизнь, - сказал я, бросая ему шлем.

- Мы еще встретимся, - произнес великан, поворачиваясь ко мне спиной и исчезая в туманной дымке.

Моргульский опустился рядом и принялся массировать крылья. Я подошел к Лаэрцию, который, пытаясь освободиться от пут, запутался окончательно, и теперь, кажется, не мог и пальцем пошевелить. При этом он был сложен почти пополам и смотрел на меня в щель между собственными ногами.

- Разрежь эти веревки! - прорычал он, увидев меня.

- Зачем? - спросил я. - Так, в упакованном виде, ты мне нравишься больше.

Он зарычал в бессильной злобе и я, смеясь, освободил его.

- Думаешь так приятно лежать рядом с трупами и гадать, подействует на тебя этот яд или нет? - спросил седой демон, отряхивая выпачканную в пыли одежду.

- Они не умерли, - объяснил Моргульский, выбирая себе оружие из того арсенала, который был разбросан по полю боя. - Просто спят. Проснутся утром.

- Если бы не твоя "испорченная радость", - сказал я, - Мы бы сейчас опять были в пещере этого уродца. Какие еще ты бережешь сюрпризы?

Последовав примеру Моргульского, я тоже начал пополнять свой личный арсенал.

- Когда путешествуешь, часто встречаешь полезные вещи, - улыбнулся Моргульский. - Нам пора. Пока Эвкатион не одел на голову новый реинкарнатор, мы должны получить задание от Врат.

- Про задание ты ничего не говорил! - проворчал Лаэрций.

- Сейчас все увидите сами. Вперед!

Он слегка подтолкнул нас по направлению к сияющей арке.

Когда мы подошли вплотную, я обнаружил, что врата закрыты прозрачной упругой пленкой, которая слегка поблескивала в солнечных лучах. Моргульский положил на пленку правую руку и назвал свое имя. Тотчас на пленке появилось его отражение, но лишенное резкости, как бы подернутое легкой туманной дымкой.

Мы последовали его примеру. Отражение Лаэрция выплыло из глубины Врат. Теперь мне стало очевидно: то, что я принимал за пленку, было на самом деле четкой границей, отделяющей одно пространство от другого. А вместо моего отражения я увидел образ живого огня, который отбрасывал в стороны лучи тьмы.

- Чтобы пройти в зону "Икс-7" принесите к вратам три символа.

Я стал оглядываться в поисках источника этого нежного женского голоса.

- Это голос Врат, - сказал Моргульский.

- Каждый должен добыть именно то, что отражает его собственную личную природу, - продолжал говорить голос. - Ты, сойкеро, должен принести то, что твой близкий друг перенес в зону "Икс-6", и это поможет тебе обрести память. Ты, крылатый демон, обнаружишь игру, благодаря которой вступил на путь, а тебе, Лаэрций, придется навсегда расстаться с прошлым. Принесите мне символы своей судьбы, и я пропущу вас дальше. А теперь Ветер унесет вас туда, где вы должны оказаться.

Сила, подобная удару штормового ветра, обрушилась на наши тела, и на мир вокруг, меняя формы вещей и превращая нас в длинные нити, несущиеся сквозь пространство. Я закричал, но не услышал своего голоса, и это было страшнее всего. Мир летел вокруг, очертания предметов размывались. Промелькнули горы, вершины которых казались нарисованными грубыми мазками кисти. Мне показалось на миг, что я увидел реку, по которой столько лет перевозил путешественников. А потом блаженная темнота окутала меня. И я провалился в нее, как в утробу матери.

Часть вторая

Черные ведьмы снов

- Анфиса! Мы ждем тебя! Ты должна нас спасти! Анфиса!

Этот громкий шепот будил меня уже вторую ночь. С тех пор, как я преодолела пятые врата.

Мне все еще снились пейзажи "Икс-4". Думаю, если у меня когда-нибудь будет выбор, я вернусь именно туда, в четвертую зону. Там простирается море, огромное, безграничное, усыпанное множеством живописных островов. На островах обитают добродушные люди и животные. А на небе четвертой зоны живут боги и ангелы, прекрасные и вечно молодые. Голос Первых Врат говорил мне, что каждая зона меняется и что никто не сможет дважды пройти одним и тем же путем... Но, может быть, он сообщил мне это, чтобы я не привязывалась к увиденным местам? Наверное, все-таки существует способ вернуться туда, куда хочешь попасть.

Я лежала, вспоминая обрывки сна, и прислушивалась к темноте. А услышанный во сне зовущий шепот все еще эхом звучал в ушах. Наверное, вы знаете это ощущение, когда кажется, что голос, звучавший во сне, отдается эхом в реальности.

Похоже, шепот и впрямь снился мне. Но, с другой стороны, слишком он реален, чтобы быть только сном.

Небо на востоке едва начинало светлеть, гася наиболее тусклые звезды.

Четыре недавно погасших костра подмигивали темно-красными угольками. Обычно я развожу огонь с четырех сторон. Люблю спать в тепле. Это одна из немногих женских привычек, которые остались у меня от прошлой жизни. За время пути я стала воином, которому больше не нужны комфортабельная постель и хорошая посуда.

В первой зоне, где туманы и слякоть заставляли меня забираться для ночлега на деревья, мне приходилось тяжело. Я засмеялась, вспомнив, как все тело болело после сна. Пожалуй, теперь никто не узнал бы во мне той изнеженной домашней дамы, которой я была на том берегу. Мой живот стал совсем плоским после голода, который мне пришлось пережить в "Икс-2", в этих гадких болотах, идти по которым можно было только вперед. Любая попытка двигаться в обратном направлении вела к смерти в трясине. Моему изнеженному телу прикосновение болотной жижи было так противно... Впрочем, победив дракона болот, я перестала относиться к этой жиже так уж недружелюбно: если бы я не погружалась в нее с головой, его пламя сожгло бы меня дотла.

В третьей зоне мои руки покрылись настоящими мускулами, и я научилась искусству ведения боя. Да, пожалуй, "Икс-3", зона диких лесов, была первым приятным местом, в которое я попала с момента начала путешествия.

Если бы этот идиот Лаэрций встретил меня сейчас, он бы уже не посмел избивать меня. Странно, до сих пор кровь приливает к лицу, когда я вспоминаю эти унизительные сцены. Он бил меня наотмашь! Когда я вернусь, я швырну его в реку с обрыва. И, если выплывет, это будет его счастьем.

Я подбросила в костры дров и, завернувшись в плащ, попыталась снова уснуть. Но сон не шел. Шепот, зовущий шепот, казалось, был вокруг меня, хоть я и не могла его услышать. Я ощущала его всем телом.

- Анфиса! Мы ждем тебя! Анфиса!

Я знала, что на пути к Матери Ветров не может быть случайных событий. И если я слышала зов, я обязана была ему последовать. Но как? Кто бы ни ждал меня, у меня не было ни малейшего представления, как найти дорогу к нему.

Я решила выбросить все эти мысли из головы и уснуть. Постепенно, глядя на огонь, я начала дремать. И в этой дреме ощутила чье-то чужое присутствие рядом. Продолжая дремать, я какой-то частью своего внимания улавливала это присутствие, и снова услышала шепот. Те же фразы. Только теперь они звучали намного громче и отчетливее.

- Кто ты? - спросила я в глубине своего сознания.

- Я одна из многих. Я проведу тебя к ним.

- Как ты это сделаешь?

- Просто позволь мне взять твое внимание.

Это могла быть одна из многих смертельных ловушек, которые подстерегают путников на каждом повороте Пути. Но это могла быть и новая возможность двигаться вперед, и я боялась ее упустить.

В каждой зоне можно встретить путников, которые отказались от предложенной возможности, приняв ее за ловушку. Теперь они не могут двигаться дальше, потому что превратились в обыкновенных местных жителей. Я не хотела себе такой судьбы.

- Я согласна. Веди меня.

Тотчас я почувствовала, что тепло костров осталось далеко. Холод пронизал меня до костей, и я закуталась в свой плащ поплотнее. У меня было полное ощущение, что меня несут сквозь холодную тьму. Причем мое тело чувствовало это движение и холод. А на моем поясе висели меч и кинжал, хотя перед сном я сняла их и положила рядом с собой.

Это было реальное и одновременно нереальное движение, происходящее во сне или наяву. Мой ум запутался в возможных ответах. И я приказала ему умолкнуть.

Темнота, через которую я двигалась, не была однородной. Я могла видеть отдельные светлые участки по бокам. Тело мое было хорошо освещено. Как будто луч света шел спереди от невидимого источника. Время от времени я пролетала сквозь слои пространства, заполненные огнем, который слепил меня, но не причинял никакого вреда. Потом я вновь погружалась в прохладную тьму.

Наконец, я ощутила под ногами твердую опору. И, опустив взгляд вниз, увидела, что стою на черном полупрозрачном кристалле. Внутри него, как насекомые в янтаре, застыли странные создания. Это были женщины в черных одеждах, кожа у некоторых из них была розовая, а у некоторых темно-коричневая. Они застыли в неподвижности внутри кристалла. Но они не были мертвы.

- Я одна из них, - прошептал мне в ухо тот самый голос. - Мое имя Морталия. Освободи нас!

- Но как?

- Твоя кровь! Нам нужна твоя кровь! Она растворит кристалл, и мы будем свободны.

Меня охватило острое чувство жалости и сочувствия. Я смотрела на них и читала на застывших лицах мучение и надежду. Мне хотелось помочь им. Я готова была пожертвовать собой ради их свободы...

Эта волна чувств как будто бы не была моей собственной, и потому насторожила мой разум. Но успокаивающая мысль, что все это происходит только во сне и не имеет никакого значения, подбодрила меня.

Я достала кинжал и надрезала свое запястье. Капли упали на поверхность черного кристалла, зашипели и проникли внутрь него. Я орошала каплями поверхность, пока не увидела, что кристалл начинает покрываться трещинами и распадаться на части. Тогда я прыгнула в пустоту и скоро плавно опустилась на ровную поверхность, под которой угадывалось движение разноцветных клубов дыма или тумана.

Они вырвались изнутри кристалла, словно крутящийся ветер.

- Анфиса! Мы ждали много дней! Ты спасла нас! Ты дала нам свободу! Теперь ты можешь пойти с нами.

- Я воин-одиночка. Мне не нужны попутчики.

- Я Морталия, та, что звала тебя. Ты неверно поняла моих сестер. Мы не движемся сквозь береговые зоны. Мы контролируем миры снов, которые составляют фундамент вероятностной вселенной! Тебе лучше пойти с нами, мы хотим показать тебе ситуацию в недалеком будущем. Там тебе будет угрожать опасность, с которой ты не сможешь справиться. И если мы не предупредим тебя, ты можешь погибнуть, приняв неправильное решение.

- Я освободила вас. Теперь я пойду своей дорогой. А погибну я или нет, решит Путь.

Они рассмеялись. Их смех был на удивление музыкальным, как будто хрустальные колокольчики зазвенели на зимнем воздухе в солнечный день.

- Пойдем. Мы хотим только отблагодарить тебя, предупредить об опасности.

Морталия подошла ко мне и взяла за руку.

- Не бойся, - сказала она. - Мы не причиним тебе зла. Мы благодарны тебе за освобождение.

- Хорошо, - согласилась я.

Мир словно перевернулся. Теперь мы находились в горах, над нами сияло небо, а вершины гор были окрашены в ярко-красный цвет. Солнце сияло в зените, и я зажмурилась, ослепленная его лучами.

- Это произойдет здесь, - сказала Морталия. - Зона "Икс-7". В этом месте ты встретишь своего седого демона, с ним будут два путника, и один из них будет тебе знаком. Если ты станешь сражаться с ним, то умрешь. Если бы мы не предупредили тебя, ты напала бы на них из-за этих камней. Это все, что мы хотели сообщить тебе. Иди с миром. И если понадобится помощь, позови меня по имени. Где бы я ни была, я появлюсь и помогу тебе.

- Кто ты, Морталия?

- Одна из дочерей Матери Ветров. А моих подруг называют черными ведьмами снов. Освободив нас, ты изменила соотношение сил в свою пользу. Будь осторожна и решительна!

Я обняла Морталию и почувствовала на щеке ее поцелуй. А потом холодный ветер подхватил меня и перенес обратно к телу, спящему у четырех костров.

Четыре камня

Пятая зона, как рассказывали мне другие путники, и как сообщили врата, была местом, где пересекаются все пути. Я долго пыталась выведать, что это означает, однако, внятно никто сказать не мог. Правда, Гелоний, мудрец из четвертой зоны, начертил палочкой на песке линзу, через которую с двух сторон проходят лучи, и сказал, что роль именно такой линзы и исполняет "Икс-5" по отношению ко всему этому берегу.

Говорить об этом можно было только пользуясь сравнениями и абстрактными схемами, потому что для каждого путника реальность пятой зоны выглядела иначе.

Когда я проснулась и оглянулась вокруг, моим глазам предстал довольно милый пейзаж. Я ночевала у ручья, который вытекал из небольшой рощи, дно его было каменистым, а вода прозрачной и вкусной. Вокруг было еще несколько таких рощиц, разделенных широкими участками, поросшими травой и низким кустарником. Безлюдье этой зоны сильно отличало ее от предыдущей. Зато зверей и рыбы было вдоволь. И голодать в эти дни мне не приходилось.

Я уже давно вела походную жизнь и научилась получать удовольствие от простых вещей, вроде сна, воды и еды. Когда я жила с этим седым придурком на том берегу, такая жизнь казалась мне адом. Удивляюсь, как я вообще решилась отправиться в путь. Ведь я и впрямь была всего лишь собственностью этого демона.

Умывшись в ручье, я поймала руками нескольких рыб и поджарила их на углях. Как вкусна была эта рыба! Я бросала кости маленьким грызунам, которые бегали вокруг и с любопытством поглядывали на меня. Тут было так хорошо, что захотелось провести у ручья весь день. Отдохнуть, набраться сил, а завтра выступить в путь...

Но какая-то сила побуждала двигаться дальше. Что-то говорило мне, что один день остановки может многое изменить. Кроме того, небо на горизонте начало менять свой цвет, а это означало, что приближается порыв Ветра, который может все изменить прямо на моих глазах. Может быть, мне показалось, но с той стороны, откуда он дул, явно стали прорисовываться на фоне неба горные вершины. Я собрала свое нехитрое имущество и двинулась вдоль ручья вниз по течению. Именно это направление почему-то показалось мне правильным. А когда нет других ориентиров, приходится полагаться только на свою интуицию.

К середине дня я уже была на берегу довольно крупной реки, которая текла на Юг, в сторону Шестой Зоны. Это было именно то, что мне нужно. Пообедав, я соорудила небольшой плот из пяти легких бревен, скрепив их поперечными шестами, и, оттолкнувшись от берега, двинулась по течению.

Река не была слишком быстрой. Я сидела, иногда корректируя движение плота, и смотрела на окрестности. Солнце клонилось к закату. Пора было выбирать место для ночлега. И в этот момент я увидела посреди реки небольшой, поросший камышами остров. Я подумала, что лучшего места для ночлега не найти. Направив свой плот к острову, я провела его сквозь небольшие заросли густых камышей и вытащила на пологий песчаный бережок. Здесь в избытке валялось топливо для костров, а плоские камни были покрыты толстым слоем сухого мха. Очень славное местечко.

На ужин я подстрелила себе птицу, которая вылетела из камышей. У меня еще оставалось немного красного вина, которое дал мне Гелоний. Я вырыла яму в земле, положила туда птицу, завернутую в большие листья лунного цветка, и развела сверху костер.

Сумерки сгустились в вечернюю синеву, закат догорал алым цветом, обещая на завтра легкий ветер и ясную погоду. Я сидела лицом на запад и смотрела в костер. И вдруг услышала сзади шаги.

Я вскочила и отбежала от огня. Вовсе не хотелось служить легкой мишенью для стрел. В круг света вошел молодой человек. Он был высок и крепок, а светлые кудрявые волосы красиво ниспадали на плечи.

- Эй! - крикнул он. - Кто-нибудь тут есть?

Я вышла из-за большого валуна и посмотрела в его глаза. Рыжие, как огонь.

- А ты кто такой?

- Путник. Один из многих.

- Как ты оказался на острове?

- Я прошел по перешейку. Вон там. Я не знал, что тут кто-то есть. Извини, если потревожил.

- В мире случая случайностей не бывает, - улыбнулась я, припомнив слова Гелония. - Располагайся у огня. Как твое имя?

- Алан. А твое?

- Анфиса. Разделишь со мной ужин?

- С удовольствием. У меня к ужину тоже кое-что найдется.

Он извлек из объемистой заплечной сумки сверток с едой и мех с вином.

- Тогда помоги мне.

Я разожгла еще один костер, а первый загасила и извлекла из земли запеченную птицу.

За едой мы разговорились. Алан пересек пятые врата сорок дней назад, и, по его словам, шел сейчас по лабиринту времени.

- Как это? - не поняла я.

- Я оказываюсь то в прошлом, то в будущем, и иногда вижу самого себя, делающего что-то. Например, встречу с тобой я видел несколько дней назад. Тогда я сидел вон в тех кустах и наблюдал, как мы с тобой беседуем. И я почти уверен, что я нахожусь сейчас там.

- Хочешь, я посмотрю? - спросила я.

- Не надо. Это лишнее. Я знаю, что будет сейчас. Ты разольешь вино, а потом над нами пролетит большая птица и крикнет так, что эхо раскатится по всей реке.

Я, повернулась, чтобы еще раз посмотреть на кусты, в которых, по словам Алана, прятался он сам, и задела локтем свою кружку. Вино разлилось, и тотчас над нашими головами пролетела птица, издав жутковатый крик. Это меня озадачило.

- А что будет теперь? - спросила я.

- Сейчас ты сможешь увидеть меня, убегающего из тех самых кустов.

И точно. Спина убегающего Алана была хорошо видна в лучах луны. Я ощутила, как мое сердце начинает биться чаще. Да и с моим вниманием происходили странные вещи. Я как будто бы одной частью сознания следила за убегающим Аланом, а другой вела с ним беседу.

- А почему ты убежал?

- Я видел как двое у костра смотрят в мою сторону, а потом узнал в одном из них себя самого. Это было вскоре после попадания в лабиринт. Как ты полагаешь, было мне от чего убегать?

В этот миг второй, убегающий Алан как будто исчез. И мое внимание снова стало единым.

- Ну что ж, ты меня убедил. Но раз уж ты попал в лабиринт времени, как ты думаешь, в какое именно время тебе надо попасть? Как ты определишь, что выход из лабиринта уже найден?

- Не знаю, в каком времени я должен оказаться. Но выход из лабиринта будет означать, что прекратились все эти странные события...

- Ты имеешь в виду встречи с самим собой?

- Не только. Сейчас покажу.

Алан вытер руки о штаны и принялся что-то искать в своем мешке. Наконец, он извлек оттуда четыре камня, на которых были небрежно вырезаны какие-то знаки.

Я взяла их в руки и ощутила тепло.

- Они теплые!

- И они изменяют время. Именно они создают лабиринт, в который я попал.

- Так избавься от них!

- Я пробовал много раз. Но постоянно находил их снова. Камни не выпускали меня из того промежутка времени, в котором я их оставлял. Только снова взяв их с собой, я мог переместиться куда-то в другое время.

- Все это вызывает у меня странное ощущение, - сказала я, возвращая камни.

В руках осталась неприятная тяжесть после них. Я встала и сделала несколько шагов к реке, где тщательно вымыла руки и вытерла их о сухой мох.

- Это еще не все, - сказал Алан. - Иногда я оказываюсь в таких местах, что даже рассказать трудно. Там все смешано: верх и низ, земля и воздух. Звери, которые обитают там, совсем другие.

Я кивнула. Встречи в Пути случайно не происходят. Это я уже усвоила. Если Алан пришел к моему костру, значит сила Пути вела его именно ко мне.

- Что ж, давай попробуем вместе разобраться, что к чему, - сказала я. - Утром составим план. А пока - спать!

Мы выпили еще вина и устроились на ночь. Я, по обыкновению, развела огни с четырех сторон и улеглась на покрытом мхом камне. А Алан предпочел использовать для сна мой плот.

Город напрасно умерших

Утро выдалось прохладным, небо закрыли облака и, похоже, собирался пойти дождь. Тем не менее, вода казалась теплой, намного теплее, чем воздух. Я разделась и вошла в нее. Проплыв несколько метров, набрала воздух и нырнула в глубину. Там, в сумраке, на речном дне, угадывалось легкое серебристое движение. Должно быть, стая рыб завтракала среди водорослей. Вынырнув на поверхность, я направилась к берегу.

Алан уже проснулся, но утреннее купание, видимо, не входило в его расписание. Я немного поколебалась, раздумывая, выходить ли мне из воды или все-таки крикнуть ему, чтобы отвернулся. Но потом рассмеялась своим мыслям. Что за женские предрассудки! Я полагала, что забыла их на том берегу! Выйдя на песок, я широко улыбнулась Алану. Затем быстро оделась. Алан, не отрываясь, смотрел на меня, но, как я полагаю, сталь моих мышц и отсутствие женской томности в движениях, ясно говорили, что сексуальные забавы давно перестали занимать мои мысли. Я женщина-воин, и скорее выгляжу опасной, чем соблазнительной. Почти все женщины, вступившие на путь, вынуждены были расстаться со своими слабостями. А те, кто надеялись на женское обаяние, уже погибли.

- И что, ты каждое утро так купаешься? - спросил Алан, поднимаясь с плота.

- Когда есть возможность, - ответила я. - Если ты нарвешь вон те листочки с кустов, у нас на завтрак будет вкусный чай.

Вскоре мы пили чай, то и дело поглядывая на небо, по которому носились гонимые сильным ветром облака.

- Куда мы двинемся? - спросил Алан.

Этот вопрос мне понравился. Значит, он и правда нуждается в помощи и готов признать мое лидерство.

- Ты слышишь? - спросила я.

Вибрация, которую почувствовали наши тела, стала превращаться в далекий, мощный гул.

- Это Ветер, - сказал Алан. - Сейчас все здесь изменится.

Волна сухого жара прокатилась над нами, снося верхушки деревьев. Вода в реке поднялась огромной волной и двинулась на нас. Но до берега она дойти не успела, потому что вдруг вся местность вокруг изменилась. Теперь мы находились посреди равнины, покрытой зелено-желтым ковром травы и полевых цветов. На севере в туманной дымке угадывались горы. На Юге, куда раньше текла река, и где располагались Шестые Врата, слышался тяжелый гул, а вернее рев, похожий на звук водопада.

- Это сделали твои камни? Или Ветер изменил зону? - спросила я.

- Если бы я знал все ответы! - вздохнул он, поднимаясь и отряхивая свой заплечный мешок. - Похоже, что это все-таки Ветер. Когда камни переносят меня, я редко оказываюсь в том же времени суток.

Облака бесследно исчезли. Солнце уже отрывало свой нижний край от восточного горизонта. Плот остался на прежнем месте и среди этой равнины выглядел чуждым элементом, нарушал гармонию.

- Впервые вижу, чтобы изменения были такими существенными, - сказала я.

- Мне приходилось наблюдать такое в четвертой зоне, - сказал Алан. Там внезапно возникли новые острова, и на них уже росли деревья, жили животные, люди и демоны.

- Ну что же, будем двигаться на Юг, к Вратам, - сказала я.

- Ничего другого не остается.

По траве было идти легко и приятно. Гул все нарастал. Скоро нам уже трудно было разговаривать.

Водопад открылся нашим взорам неожиданно. Оказывается, равнина шла вперед с небольшим возвышением, и, на самом деле, была плоскогорьем. Вниз падала горная река, по размеру не уступавшая той, по которой я вчера путешествовала и которая бесследно исчезла на наших глазах.

Река текла с северо-востока, должно быть беря начало где-то в северных горах. Высота водопада была больше сотни моих ростов. Над ним клубилась густая и очень вкусная водяная пыль.

Алан подошел к краю и, нелепо взмахнув руками, заскользил в пропасть. Он вынужден был опуститься на четвереньки, чтобы удержаться. Коварный наклон скользкой глинистой почвы к пропасти, почти незаметный для глаз, служил превосходной ловушкой для неосторожных зрителей.

Я подбежала и бросила Алану веревку как раз вовремя. Он был уже в двух шагах от края и продолжал медленно скатываться вниз.

Он уцепился за веревку руками, и я вытащила его на безопасное место.

- Так ты можешь расстаться с жизнью, не желая этого, - крикнула я, подтягивая к себе измазанного в грязи спутника.

- Да, по глупости можно сделать все, что угодно. - крикнул он в ответ, садясь на траву.

Я села с ним рядом. Иначе было не услышать друг друга.

- Единственный путь лежит вдоль обрыва на юго-запад, - сказала я.

- Однажды в детстве я забрался на крышу дома и заглянул в печную трубу, когда внизу горел огонь. Сжег волосы, брови и лоб, - отдышавшись, сказал он.

- Твое любопытство с тех пор не уменьшилось, - усмехнулась я. Пойдем!

Мы двинулись вдоль обрыва, но уже не подходили к его краю. Шум водопада стал стихать, и скоро идти стало совсем легко: плоскогорье опускалось в том же направлении, в котором текла река.

Мы шли весь день. И у меня, и у Алана было чувство, что надо спешить. К вечеру мы проголодались и устали. Река, все еще бурная, текла справа от нас на глубине десяти моих ростов. Скоро мы нашли спуск к воде, и остановились на ночлег. Деревьев вокруг не было. Но берег был усеян бревнами и сучьями, которые выбросила река. Некоторые из них были достаточно сухими, чтобы развести костер. Мы с Аланом зашли в воду, держа поперек течения небольшую сеть, и через недолгое время с трудом выволокли ее обратно: река обеспечила нас сытным ужином. Выбрав наиболее крупную рыбу, мы отправили остальной улов путешествовать дальше по реке и уже через час наслаждались вкусной едой, которую приготовил Алан, тишиной и покоем. Небо было ярко-розовым на западе, а свет звезд на Востоке приобрел фиолетовый оттенок. Противоположный берег реки был более пологим. И у меня возникла идея переправиться через реку, соорудив из лежащих тут и там бревен некое подобие плота. Но я решила отложить решение на утро. Что-то должно подсказать, надо ли нам переправляться на другой берег, или нет.

Алан был в прекрасном настроении. Он все время напевал что-то себе под нос и смаковал приготовленное кушанье. Рыба, испеченная на углях, и впрямь получилась славная.

Мы наелись до отвала и теперь лежали, потягивая вино из походных кружек.

- Чему ты так радуешься? - спросила его я.

- Я целый день находился в одном и том же времени, - улыбнулся он. Для меня это в новинку. Может быть, ты каким-то образом вывела меня из лабиринта.

- Дай-ка посмотреть на твои камни еще разок, - попросила я.

Он развернул их, и я углубилась в изучение рисунков. Это были кривые линии, грубо процарапанные в камнях каким-то твердым инструментом. Странные это были линии. Одна из них напоминала лабиринт из множества спиралей, которые переплетаясь друг с другом, покрывали всю поверхность камня. По форме он напоминал тетраэдр со сглаженными углами. В свете костра эти линии словно пританцовывали на поверхности. А потом мне показалось, что я слышу далекую музыку...

Путешественник быстро учится доверять случайно услышанным голосам, увиденным знакам и прочей ерунде. Когда я жила с Лаэрцием, я бы и не подумала придать значение тому, что мне почудилось. Скорее я начала бы сомневаться в собственной психической нормальности, и назвала бы это галлюцинацией. Но теперь, пройдя через все эти испытания, я была совершенно уверена, что мое тело не может мне лгать. Если я что-либо чувствую, то это реально. И точка. А если это реально, надо разобраться в том, что воспринимаешь, и постараться извлечь пользу из знания.

Поэтому я начала вслушиваться в мелодию. Она была, если так можно сказать, извилистой. Как будто бы ею управляли не законы гармонии, а совершенно иной замысел. Это была не музыка. Это было сообщение. Но о чем? Мое сердце забилось, и я ощутила жгучую тоску и безнадежность. Слезы полились из моих глаз. Алан начал стучать меня по спине, пытаясь вывести из состояния погруженности в переживание. Но мне было крайне важно понять, что же еще содержится в этой мелодии. Потому я пока сохраняла сосредоточенность на музыке. Своим эмоциям я не придавала особенного значения. Они были не больше, чем инструментом, с помощью которого я могла читать информацию, заключенную в этом странном камне. Алан не понимал этого. Наверное, потому, что мало общался с женщинами, вставшими на Путь.

Я проникла в самую сердцевину мелодии и увидела несколько странных созданий, которые играли на больших струнных инструментах, напоминающих длинные полые трубки с натянутыми на них струнами. Они водили по струнам тетивами луков (впрочем, не знаю, были ли это боевые луки или специальные инструменты). Увидев их, я каким-то образом знала, что они ждут нас обоих. И встреча произойдет независимо от того, переправимся мы на другой берег или нет.

Теперь я позволила себе спокойно выйти из транса.

Алан уже метался в панике. Он зачерпнул котелком воду из реки и бежал ко мне, чтобы окатить. Я вскочила на ноги и жестом остановила его. В одной моей руке был камень. Рукав другой был мокрым, наверное, от слез.

- Со мной все в порядке.

- Но ты плакала и не отвечала на вопросы... - сказал он растерянно.

- Это не был припадок. Успокойся. Я женщина-воин. И я полностью контролирую любую ситуацию, в которой оказываюсь. Я всего лишь попыталась проникнуть в тайну этого камня.

Кажется, он поверил и расслабился. Но прошло еще немало времени, прежде чем он успокоился окончательно. Тогда я попыталась ввести его в то самое состояние сосредоточенности на узорах, которое привело меня к странным музыкантам.

Музыку он услышал. Но пройти до конца не смог. Мы предприняли еще одну попытку, но она тоже не увенчалась успехом. Во всяком случае, мой спутник поверил, что некоторые вещи могут содержать сведения, прочесть которые можно только через созерцание, погружение и переживание.

Я знала (по горькому опыту), что доверие между попутчиками играет решающую роль. Поэтому для меня было так важно научить его получать знания из вещей. Только пережив это сам, он доверился бы полученным мною сведениям.

- Я знаю, что они ждут нас, - сказала я ему. - Но не знаю зачем. Их послание вполне может содержать призыв о помощи, в котором уже нет надежды.

Мы уснули только ближе к полуночи. И проснулись довольно поздно. Меня разбудили солнечные лучи. Алан еще спал, когда я, вволю поныряв в реке, стала думать о завтраке. Еще вчера вечером я приметила, что на равнине, чуть выше, растут спелые ягоды. Я насобирала их довольно много и вернулась к костру. Алан все еще спал. Я подошла к нему и растолкала.

- Ну ты и соня, - сказала я.

- Анфиса! - он глубоко и облегченно вздохнул, словно не веря, что снова оказался в реальности. - Я видел этих музыкантов. Я смотрел на них всю ночь. Они играли на своих длинных трубках со струнами. А потом я почувствовал себя одной из этих трубок. И... - он вздрогнул. - Я был уверен, что это происходит на самом деле, в реальности. Я видел в начале сна, как мы проснулись, и я видел, как ты...

Тут его взгляд остановился на котелке, в который я сложила ягоды.

- Что такое, Алан?

- Я видел, как ты насобирала ягоды, мы позавтракали и отправились дальше вдоль берега. Потом мы вошли в город... И я ничего не помню до того момента, как меня превратили в музыкальный инструмент. Мне кажется, это был вещий сон.

- Насколько он вещий, мы еще посмотрим. Ведь мы оба хотим дойти до Матери Ветров. Любая слабость может помешать этому. Даже слишком серьезное отношение к снам. Вставай, завтрак уже ждет.

Хотя мои слова были бодры, я испытывала беспокойство. Когда мне снились сны о том, что я буду делать на следующий день, это всегда кончалось плохо. Не настолько плохо, как это описал Алан, но достаточно, чтобы быть начеку. Он, кажется, немного размазня, этот мой попутчик. Видимо, путешествие по предыдущим зонам было для него слишком быстрым и легким. Таким ребятам трудно бывает в середине или в конце пути. Так говорили те, кто возвращался обратно.

Я в "Икс-2" встретила четырех путников, идущих назад: от третьих врат ко вторым. Они ни слова не сказали о Матери Ветров. Только переглядывались друг с другом вместо того, чтобы отвечать на мои вопросы. Зато подробно делились тем, какие именно приключения им довелось пережить в разных зонах по пути туда, и как эти зоны изменились, когда они двигались обратно. Так и не ответив на большую часть моих вопросов, они извинились и ушли своей дорогой. При этом они едва касались ногами трясины, в которой я буквально тонула, и, непринужденно болтали. Я уже упоминала, что во второй зоне не могла повернуть назад: меня сразу начинало засасывать.

Помнится, я очень разозлилась. Я тогда с трудом продвигалась через болота второй зоны, и все еще думала, что раз я женщина, то все должны помогать мне двигаться вперед. Через несколько дней, вступив в сражение с болотным драконом, я на собственной шкуре поняла, что мне не на кого надеяться, кроме самой себя.

Ночные кошмары Алана отступили на задний план после ягод и ароматного чая. Нам надо было двигаться вперед.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что собрать прочный плот из кусков дерева, валяющихся на берегу, можно было только за день-два: слишком далеко пригодные бревна лежали друг от друга. Мы отказались от этой мысли и двинулись пешком. Идти было легко. Ночью мы хорошо отдохнули.

Ближе к полудню холодный туман поднялся от реки и укрыл окружающий пейзаж. Мы примолкли, хотя до этого оживленно болтали о всяких пустяках.

- Не нравится мне это, - сказал Алан.

- Держи оружие наготове, - посоветовала я.

Мой арбалет и короткий меч могли оказаться в руках мгновенно. А Алан остановился и достал из сумки длинный кинжал в красивых ножнах.

- Это оружие уже помогло тебе в бою? - спросила я.

- Еще ни разу мне не пришлось сражаться, - сказал Алан. - Честно сказать, я не очень умею это делать.

- А лук или арбалет у тебя есть?

- Был лук, но он сломался несколько дней назад. Вернее, мне сломал его какой-то ужасный зверь, с которым я встретился в лабиринте времени.

Я старалась скрыть улыбку. Оказывается, мне придется оберегать моего спутника и защищать его жизнь. Такого еще никогда не случалось. Ну что ж, буду иметь это в виду.

Туман между тем продолжал сгущаться. Скоро мы уже едва различали друг друга, и я попросила Алана держаться ко мне поближе. Вероятно, он понял, что я сказала это не для того, чтобы продемонстрировать свои женские страхи.

Впереди в тумане стали угадываться какие-то темные предметы. В два моих роста высотой. И даже больше. Мы осторожно, стараясь не шуметь, подошли поближе. Это были разрушенные стены, сложенные из огромных валунов. Почти во всех зонах, да и на том берегу, такие сооружения встречались. Их называли циклопическими. Кто и когда их построил, никому известно не было. Но, похоже, в отличие от построек, которые мне приходилось видеть раньше, тут был целый город. Рядом со стенами стояли мощные сторожевые башни, когда-то охранявшие ворота. Дальше возвышалась еще одна линия укреплений. Даже в тумане было очевидно, что все здания находились в жутком запустении. Под ногами хрустел гравий и мусор.

- Камни поют! - громко шепнул Алан.

И я услышала музыку.

- Достань их, - сказала я. - Положи на землю и подойди ко мне.

Его не пришлось просить дважды. Мы стояли и смотрели на лежащие на земле четыре булыжника, покрытые неизвестными никому знаками. Музыка стала намного громче. А потом камни, под влиянием внутренних вибраций, повернулись вокруг своих осей и придвинулись друг к другу. Теперь они образовывали стрелку, указывающую на вход в следующие ворота.

- Пойдем, - сказала я. - Нас приглашают.

Когда мы подошли ко второй линии укреплений, первая почти скрылась из виду в густом тумане. Я с удивлением обнаружила, что ворота целы, и следы запустения уже не так очевидны, как при входе в город. Возможно, внешняя стена была такой старой, что горожане решили вовсе не ремонтировать ее.

Я постучала в ворота рукоятью меча. Из тумана вышел охранник, одетый в блестящую кольчугу и высокие сапоги.

- Кто вы? - осведомился он.

- Путники. Путь привел нас к вашему городу, - произнесла я стандартную формулу.

- Ну что ж, входите. Мне приказано пускать всех, кто прошел внешние врата.

- Как называется это место? - спросил Алан, входя в ворота.

- Город Напрасно Умерших, - ответил страж. - Разве вам не сказали у внешних врат?

Ворота со скрипом захлопнулись, и туман сгустился еще сильнее. Я бы сказала, что он приобрел серовато-пыльный оттенок.

- Пройдите к начальнику стражи. Он даст вам кров и еду. У вас, наверное, много вопросов, - посоветовал страж.

- Спасибо за помощь, - поблагодарила я.

Мы двинулись в указанном направлении. По улицам маршировали солдаты. Ими командовали бравые молодые командиры. То и дело мимо нас пробегали с деловым видом курьеры, неся под мышками папки с пакетами. Из папок смешно свешивались вниз большие сургучные печати. В городе кипела суета, как будто жители готовились к какому-то празднику. И, кроме странного тумана, ничто не согласовывалось с его названием. То и дело до нас долетали громкие команды:

- Восьмой отряд! Переместиться к мосту!

- Шестой отряд! Занять позиции на набережной!

- Если повезет, мы сегодня же переправимся на другой берег, - сказала я. - Здесь есть мост.

- Возможно, камни снова перенесли нас в другое время, - сказал Алан.

Я кивнула, соглашаясь с ним. Но главным для нас было не время, а место. Шестые врата - вот куда мы должны были прийти. А какое время это будет - несущественно. Во всяком случае, для меня.

Начальник стражи был бородатым, плотно сбитым человеком. Я затруднилась бы определенно указать его возраст. Блеск глаз был молодым. А в бороде угадывалась седина.

- Добрый день, - сказала я. - Мы путники. Пришли в ваш город, узнав, что здесь есть мост через реку. Хотим по нему переправиться на противоположный берег.

Я сказала это, чтобы не объяснять, что на самом деле привело нас в этот город со странным названием.

- Перейти по мосту на другой берег непросто, - ответил он, внимательно вглядываясь в мои глаза.

- Почему непросто? - спросил Алан.

- Мост есть. И в то же время его нет. Трудно объяснить это. В общем, если вы перейдете по нашему мосту реку, это еще не означает, что вы окажетесь на другом берегу. Вы можете оказаться в любом другом месте.

- Похоже, тут быстро не разберешься, - сказала я. - Кто мог бы рассказать нам обо всем этом?

- Я с удовольствием расскажу все, что знаю. Тем более, что это моя обязанность, - ответил начальник стражи. - Мое имя Алгавир.

Мы назвали свои имена и пожали ему руку.

Алгавир повел нас в кабачок, расположенный через дорогу, где сказал, что город бесплатно кормит тех, кто вступил на Путь, поэтому мы можем ни в чем себе не отказывать. Мы заняли столик в углу, у двух окон. Я всегда стараюсь занять позицию поближе к запасным выходам.

В кабачке было чисто, уютно и немноголюдно. Только в центре зала сидели стражники, сложив рядом алебарды, и дружно пили за здоровье друг друга.

Мы не стали скромничать. Дружелюбные официантки принесли нам шипящего пива и пообещали в самом скором времени угостить фирменным блюдом: поросенком в сметане.

Алгавир посматривал на нас своими блестящими глазками и улыбался в бороду. Он очень мне нравился, этот начальник стражи из города с пугающим названием.

Он так и не начал своего рассказа, пока мы не поели. И только потом, когда мы заказали по еще одной кружке пива, Алгавир сказал.

- Теперь можно начинать. Вы уже в достаточной степени благодушны, чтобы воспринять все, что я скажу, и не упасть в обморок.

Я почувствовала, как Алан толкает меня коленом и заметила, что сзади к нам подошли двое стражников и сели, как будто бы просто поболтать за соседним столом. Я поняла, что не следует слишком расслабляться.

- Дело в том, - продолжал Алгавир, - что все жители нашего города мертвы. В самом прямом смысле этого слова. Каждый из нас погиб здесь, в зоне "Икс-5", насильственной смертью. Причем эта смерть была напрасной. Или самоубийство, или участие в бессмысленной войне, или казнь за несовершенные преступления. Мне неизвестно, почему это происходит. Но после смерти все мы оказались перед внутренними городскими воротами. Каждый из нас начинает помнить свою жизнь после смерти с этого момента: мы стоим перед внутренними воротами в город. А первые, внешние ворота, находятся у нас за спиной.

- Мы прошли двое ворот, - сказал Алан. - Первые совсем разрушены. А вторые оказались невредимы.

- Живые проходят через двое ворот. Мертвые - через одни. Но разве перед первыми воротами вас никто не предупредил об этом? Подождите, вы говорите, первые ворота были разрушены? Этого просто не может быть!

- Это так, Алгавир, - подтвердила я. - Мы прошли через то место, где когда-то были ворота. И нас никто ни о чем не предупредил, потому что там никого не было.

- Это очень странно, - нахмурился начальник стражи и, повернувшись к одному из сидящих сзади нас стражников, приказал: - Эй, Гокехорен, пойди-ка к внешним воротам, посмотри, все ли там в порядке? И еще задай стражникам вопрос, проходили ли недавно двое этих путников.

Гокехорен вскочил, оставив на столе пиво, и резво побежал исполнять приказание. Я поняла, что стражники беспрекословно подчиняются Алгавиру.

- Мы предупреждаем всех живых перед первыми городскими воротами о том, что только мертвые могут беспрепятственно выйти из нашего города, а живые остаются здесь навсегда, - сказал начальник стражи.

- А почему существует такая закономерность? - спросил Алан.

Я улыбнулась. Мой спутник был забавен, задавая в этой ситуации вопрос в академической манере.

- Если бы я знал все ответы! - воскликнул Алгавир, ударяя по краю стола пальцами. - Мертвый, который, входя в город, прошел одни ворота, уходит свободно. Но каждый живой человек или демон, который преодолел двое ворот, не может отсюда уйти.

- Но ты сказал, Алгавир, что перешедший по мосту может оказаться где угодно, - напомнил Алан.

- Живой, перейдя по мосту, может оказаться где угодно в пределах нашего города, то есть он останется на этом берегу. А вот мертвый может оказаться где угодно в пределах зоны "Икс-5".

- Разве на другом берегу ваш город не продолжается? - спросила я.

- Это всегда создает путаницу. Да, город есть и на другом берегу. Но мы не называем его нашим. Тебе он бы не понравился. Там ты сразу увидишь, что жители мертвы. Они похожи на ожившие трупы. Я был там. И они бывают здесь. Скажу честно: зрелище не из приятных. Мы называем ту часть городом трупов, а эту - городом мертвых. Именно в нашей половине города живут гости-путники. Если путник попадает сначала в город трупов, там его не оставляют в живых. И на следующий день он стоит перед нашими внутренними воротами.

Мы помолчали. Все, что сказал Алгавир, выглядело странным. Я чувствовала, что за всей этой историей о двух половинах города скрывается какая-то простая истина, имеющая отношение ко мне и Алану. Но что это за истина?

- Почему здесь так много военных? - поинтересовалась я.

- Мы воюем с городом трупов. Они пытаются ворваться сюда, к нам. В нашем городе живут честные мертвые солдаты. А в городе трупов, в основном, убийцы, предатели и самоубийцы. Время от времени ими овладевает жажда убийства. Тогда они переходят мост. Фактически, война между нами и ими идет постоянно. Но сейчас она ограничивается разведывательными рейдами. А когда кто-то дает повод, начинаются широкомасштабные военные действия. С того момента, как я стал начальником стражи, мы еще ни разу не пустили трупы на нашу территорию. Только однажды состоялась битва на набережной с нашей стороны.

- Значит, живой, который переходит по мосту, возвращается в вашу половину города? - спросил еще раз Алан, возвращаясь к теме, которая его интересовала больше.

- Точно так. Ему кажется, что он перешел по мосту и что он уже спускается к другому берегу. Но на самом деле он приближается к нам. А потом, когда его нога касается набережной, иногда этот путник остается на месте, а иногда неведомая сила переносит его довольно далеко от моста, чаще всего ко внутренним воротам. И он начинает все сначала. Но никогда еще путник, взошедший на мост, не покинул пределов нашей половины города.

- А каждый из вас может выйти когда хочет? - уточнил Алан.

- Да. Но почему ты задаешь одни и те же вопросы по два раза? поинтересовался Алгавир.

- Это помогает мне понять сложные вещи, - улыбнулся Алан. - Я не понимаю, почему вы живете здесь, если можете уйти в любой момент.

- Ты забыл, что мы мертвые, Алан. Нам некуда идти. Уходят многие. Но почти все возвращаются назад.

В это время в дверях показался запыхавшийся Гокехорен.

- Все в порядке, командир. Стражники утверждают, что в город сегодня никто не входил. Они даже ни разу не открыли ворота.

Алгавир недоуменно посмотрел на нас.

- Это очень странно, - сказал он. - И необычно. Вы вошли в город как мертвые, но вы живые.

Мы с Аланом переглянулись. То, что внешние ворота мы не прошли, вселяло надежду. Это значило, что мы можем быть первыми путниками, которые живыми покинут город мертвых.

- А если бы мы переправились на другой берег, воспользовавшись плотом или лодкой, выше по течению, мы оказались бы в той части города, которая находится за мостом? - спросил Алан

- Тут есть два варианта. Вы могли пройти мимо и не заметить город трупов. Такое возможно, потому что на том берегу нет городских ворот, есть только глухая стена, больше напоминающая скалу, полукольцом охватывающую город. Новые жители появляются там из подземелий. А второй вариант - вы каким-то образом находите вход в подземелье и входите в город трупов. Там вы встречаете музыкантов, и у вас не остается ни одного шанса остаться в живых. А на следующее утро вы стоите перед нашими внутренними воротами.

- Кто такие музыканты? - спросил Алан, и на его лице проступила бледность.

- Об этом вам лучше расскажут те, кто их видел. Вот, например, Гокехорен знаком с ними. Он был путником, таким же, как вы, и шел к Матери Ветров, пока не попал к нам. Гокехорен, присядь за наш столик .

Стражник пересел, прихватив свое пиво.

- Расскажи, кто такие музыканты.

Гокехорен сжал зубы. Было видно, что воспоминание не доставляет ему особого удовольствия.

- В тот день я переправился через реку, и думал, что скоро достигну Шестых Врат. Проходя мимо небольшой пещеры, я услышал то ли музыку, то ли стоны. И вошел внутрь. Они сидели в просторном подземном зале. Их было пятеро. Один из них посмотрел на меня и сказал: "Ты пришел. Больше ничего не бойся. Ты будешь служить великому искусству". Я пытался задать вопросы. Но они встали и взяли в руки смычки. А потом провели по струнам, и я все понял. Мое тело упало замертво, но я продолжал смотреть, как они скручивают его, превращая в один из своих инструментов. Потом один из них сломал об колено свой инструмент, сказав: "Он совсем износился" и взял меня себе. Я был уже мертв, но видел, как он играет на мне. Это был один из самых ужасающих кошмаров моей смерти.

- Как они выглядели? - спросил Алан.

Я посмотрела на него с улыбкой. Его все еще интересовали подтверждения тех фактов, которые он и сам знал превосходно. Надо будет спросить, может быть, он и правда планирует стать ученым.

- Они были мертвыми, и в то же время живыми. Они были неподвижны и холодны, как лед. Я до сих пор вижу во сне их глаза, которые как будто бы высасывают душу. Очень долго после того, как я появился здесь, я слышал музыку, которую они играют на инструменте, сделанном из моего тела. Потом это кончилось. Должно быть инструмент, из которого я был сделан, состарился, и они сделали себе новый.

Алан опечалился. Я понимала, что им все в большей степени овладевает беспокойство, которое, как известно, отец страха. Это было недопустимой роскошью для нас: бояться чего бы то ни было. Как жаль, что Алан до сих пор не усвоил очевидного: беспокоиться надо только о том, что происходит здесь и сейчас.

- Спасибо, Гокехорен, - Алгавир хлопнул стражника по плечу. - Можешь идти.

- Скажи, Алгавир, сколько путников сейчас в вашем городе? поинтересовалась я.

- Больше сотни.

- Они пытались выбраться из города по реке?

- Я скоро познакомлю вас с ними. Они каждый день предпринимают самые изощренные попытки покинуть город. Река, вдоль которой вы пришли к нам, втекая в город, перестает быть рекой. По ее руслу течет густой туман, который распространяется по окрестностям. Путники пытались перейти эту реку тумана по дну. Но на дне их ждала засада трупов. В экспедицию отправилось больше сотни человек, но половина из них погибли, а остальные, израненные и почти задохнувшиеся в тумане, вернулись обратно. Трупы съели тела тех, кто остался на дне. Отступавшие видели это.

- Может быть, хоть одному удалось прорваться?

- Нет. Все погибшие в бою на следующий день появились среди нас, но уже как мертвые. Мы тщательно проверили это. А потом погибшие путники беспрепятственно вышли из города и попытались продолжить свой путь к Шестым Вратам. Они возвращались по одному. Врата посылали их обратно и сообщали, что они навсегда останутся в Городе Напрасно Умерших.

- Но зачем путники пытаются переправиться через реку? - спросил Алан.

- Они думают, что там нет этой прозрачной стены, в которую упираются живые, пытаясь выйти из города через наши внутренние врата. Кроме того, подземелья, ведущие в город, имеют выходы за городом... И есть шанс пройти по лабиринту этих подземелий, избежав встречи с музыкантами.

- Что на самом деле происходит, если путник пытается выйти через городские ворота? - спросил Алан.

Алгавир посмотрел на него с недоумением, но, видимо, вспомнив, что Алан уже объяснил свою привычку дважды задавать вопросы, спокойно ответил.

- Живой упирается в прозрачную стену, которую не может преодолеть.

- А пробовали перебраться через крепостные стены или сделать подкоп? поинтересовался Алан.

- Пробовали, конечно. Однажды даже сняли створки ворот, думая, что дело в них. Проламывали стены, рыли длинные тоннели... Но прозрачная стена, непроницаемая для живых людей и демонов, окружает наш город как сфера, со всех сторон. Думаю, что даже если бы тем, кто отправился через реку вброд, удалось победить армию трупов, они натолкнулись бы на ту же самую прозрачную преграду в подземельях. Но путники не оставляют попыток. Потому что их ждут Шестые Врата. Несомненный плюс пребывания у нас в том, что ни один путник за всю историю нашего города не состарился, не заболел и не умер естественной смертью. У вас есть неограниченное время, чтобы решить задачу. И вы можете перепробовать самые разные варианты. Главное для вас не погибнуть, потому что тогда вы станете всего лишь одним из жителей.

Живые в городе мертвых

Нас разместили в двухэтажном доме такой же циклопической постройки, как и все здания в городе. Надо отдать должное горожанам, - они сделали все, чтобы наше пребывание здесь было приятным. В доме стояла необходимая мебель, и у каждого из нас были документы, которые позволяли нам бесплатно есть, одеваться и ходить, где мы сочтем нужным. Все, с кем мы встречались, проявляли дружелюбие и помогали, чем могли.

В городе по эту сторону туманного потока, как сказал Алгавир, было около десяти тысяч жителей. Это были люди и демоны. Многие дома, как я заметила, пустовали, словно ожидая прибытия новых гостей.

Наш дом стоял недалеко от реки: на узкой улочке, ведущей к набережной. Правда, разглядеть берег было невозможно. Туман висел в воздухе постоянно. По словам местных жителей, город тянулся вдоль реки на довольно большое расстояние: пешком его можно было преодолеть только за четверть дня.

Алан немного загрустил. Я понимала, что в его голове крутятся тревожные мысли и планы освобождения. А я еще в "Икс-3" научилась принимать жизнь такой, какая она есть. Бессмысленно волноваться о невозможном или несвоевременном. В том, что мы выберемся отсюда, я почему-то совершенно не сомневалась. Мне казалось более важным понять, зачем мы оказались здесь, в этом городе. Уж точно не затем, чтобы просто выбраться из него!

Вечером мы отправились знакомиться с другими путниками, попавшими в эту ловушку. Нас сопровождал Алгавир.

- Вы на редкость спокойно восприняли то, что я рассказал, - улыбаясь, заметил он по дороге. - Большинство путников тотчас бросались к воротам или пытались пересечь мост, а некоторые даже драку устраивали. Хотя каждый из них получал предупреждение перед внешними воротами от специально обученного стражника.

- Их можно понять, - сказала я. - Давно здесь оказался самый первый путник?

- Он сейчас их командир. Его зовут Аксон. Я появился здесь после него. А я был в сотне первых жителей.

Путники собирались в большом здании, стоящем недалеко от моста. Там, по словам Алгавира, находился постоянно действующий штаб живых, которые изобретали все новые и новые способы выбраться из Города Напрасно Умерших. Мать Ветров по-прежнему звала к себе каждого путника, и никто из них не мог противостоять этому зову.

У дверей стоял вежливый привратник, который проводил нас в просторную гостиную.

- Знакомьтесь, это Аксон, - сказал Алгавир, представляя нас коренастому рыжебородому человеку, который встал, поклонился, но не подал руки.

- Очень приятно, - сказал он.

Его голос показался мне тусклым и почти безжизненным. Кроме него в гостиной находилось еще несколько человек. Я запомнила в тот вечер высокого, статного демона в доспехах, отливающих серебром. Его имя звучало, как серебряный горн, его звали Гриалир.

- Я пришел двести дней назад, - сообщил он, широко улыбаясь мне сверкающими зубами. - Вошел во внешние ворота, потому что не поверил стражнику. А теперь не могу уйти отсюда, как и все остальные. Мне говорили, что вы прошли только внутренние ворота?

- Да, так вышло, - ответила я, улыбаясь в ответ.

- Вы оба скрываете какую-то важную тайну, - произнес Гриалир, кивая головой, как будто соглашался со своими мыслями.

- Думаю, у каждого есть тайна, которая может быть важна для другого, ответила я.

Потом мы знакомились с остальными, но, честно признаться, к концу вечера я уже не помнила большую часть представленных мне людей и демонов.

Бросалось в глаза, что женщин среди путников, задержавшихся в городе, было немного. Я заметила рослую, блондинку, одетую в алое платье, и еще одну женщину, которая носила парик.

Меня представили им.

- О! Тебе здесь понравится, - сказала блондинка. - Здесь просто чудесно. И эти мертвые такие шалуны... Ты не поверишь, какие изысканные наслаждения они могут предложить живой женщине...

- Да, да. И самое главное, климат этого города очень хорошо сказывается на коже лица, - добавила женщина в парике.

Похоже было, что они совершенно утратили боевой дух, и смирились с тем, что навсегда останутся в городе мертвых. Возможно, всю свою жизнь они именно сюда и стремились...

В конце вечеринки Аксон отвел меня в сторону и шепнул:

- Я хочу узнать, зачем вы здесь, - при этом он сильно сжал мой локоть.

- Не понимаю, о чем ты говоришь, - ответила я, освобождая руку от его захвата и делая шаг назад.

- Ну хорошо. У меня нет на это времени, женщина. Выкладывай, с чем ты пришла в этот город.

- Кажется, ты немного чокнутый. Но это твоя проблема, а не моя!

Я развернулась и, найдя в толпе Алана, вытащила его на улицу. Я пересказала ему мою беседу с Аксоном.

- Он сильно испуган, - подытожила я. - Только человек, истерзанный страхом, может вести себя так глупо.

- Этот город очень странный, - ответил Алан. - Я сегодня познакомился с молодым человеком, думая, что он один из путников. Но он оказался умершим. Ему нравится ходить и смотреть на живых, поэтому он частый гость у Аксона. Живые здесь - развлечение...

Мы шли по узкой улице, с обеих сторон которой располагались уютные, хорошо освещенные кафе, бары и закусочные.

- Давай посидим за кружкой пива, - предложила я.

Алан не отказался. И скоро мы уже сидели за уютным столиком у окна и потягивали вкусный пузырящийся напиток. Эти мертвые знали толк в пиве.

- Хотите, чтобы с вами сели собеседники? - осведомилась, приветливо улыбаясь, официантка.

- Мы еще не знаем, что это значит, - сказала я с улыбкой.

- О! У путников обычно бывает много вопросов. Поэтому в каждом кафе работает несколько собеседников, местных жителей, которые отвечают на них. Это приятно, весело, и, главное, собеседники уходят, когда надобность в них отпадает.

- Тогда мы с удовольствием примем это предложение, - сказала я.

Официантка удалилась и через несколько мгновений симпатичные девушка и юноша сели за наш столик. Им принесли чай, и юноша произнес:

- Мы уже знаем ваши имена. А вам нет необходимости знать наши. Мы всего лишь отвечаем на вопросы.

- Меня очень удивляет, что жители города так дружелюбны, - сказала я. - Мне пришлось повидать немало городов, но мне просто не с чем сравнить вашу любезность и ваше гостеприимство.

- Этому есть очень простое объяснение, - вступила в разговор девушка. - Ведь у мертвых нет дел, и им принадлежит все время, какое только есть впереди у этого мира. Поэтому они умеют извлекать удовольствие из каждого проживаемого момента.

- То есть, чтобы быть приветливым и любезным, достаточно умереть? улыбнулась я.

- Характер живых испорчен их отношением ко времени, - сказал юноша. Наверное, можно и как-то иначе изменить это отношение. Ведь вы проявляете нетерпение или раздражаетесь, потому что считаете одни моменты времени более важными, чем другие.

- Наверное, так оно и есть, - согласилась я.

- Вы всегда ждете от будущего чего-то такого, что отсутствует в настоящем, и начинаете капризничать, когда желаемое оказывается недостигнутым, - продолжал собеседник.

- Похоже на правду, - согласилась я.

- А мертвые ничего не ждут от будущего. Для них все сосредоточено в настоящем. Они точно знают, что время не принесет им ничего нового и ничего лучшего, чем теперь. Вот и весь секрет.

- Умирают ли мертвые? - спросил Алан.

- Можно ли убить нас? - уточнила девушка. - Строго говоря, да. Можно. Но ненадолго. Как правило, через полдня или через день, убитый житель снова стоит у внутренних ворот. При этом он совершенно теряет память о жизни в этом городе, и начинает с самого начала. Поэтому при жизни каждый из нас ведет подробный дневник, описывая все, что знает о жизни в этом городе, о своих знакомых, друзьях, любимых, о своей работе, а также записывает в него все события своей жизни. Чтобы потом вспомнить...

- Похоже на то, что какая-то сила воссоздает тела жителей по образцу, который не изменяется, - сказал Алан.

- Да, такую гипотезу высказывают наши философы, - подтвердил юноша. Но никто не знает, верно ли это на самом деле.

- А почему река становится потоком тумана? - спросила я. - Об этом философы что-то говорят?

- Очень многое, - кивнул юноша. - Но в основном, они объясняют это искажением геометрии пространства, которое неощутимо для мертвых, но пагубно для живых. Именно это искажение виновато в том, что живой не может пересечь мост или выйти из этой части нашего города. Могу порекомендовать вам цикл популярных лекций на эту тему профессора Майренпинка. Он читает их в доме живых, из которого вы только что вышли, каждый третий вечер. Например, завтра, вы можете побывать на его очередной лекции.

- Хорошо, спасибо. Я вижу, жители города не скучают.

- Все, что мы научились делать, это хорошо проводить время, - сказала девушка. - Пойдем, дорогой. Мне кажется, путники хотят побыть одни. А нас ждут удовольствия, от которых ты не сможешь отказаться...

Она улыбнулась, взглянув на меня. Я покачала головой, давая понять, что меня эти игры не интересуют. Собеседники встали и удалились. Девушка обнимала юношу и шептала ему что-то в ухо, когда они уходили.

Мертвые любят и ценят развлечения... Это даже забавно. А я, женщина-воин, отношусь ко времени иначе. Я многого жду от будущего, и это заставляет меня тратить настоящее не на поиск удовольствий, а на что-то более полезное... с моей точки зрения.

Я поймала себя на том, что немного завидую мертвым. Они уже достигли всего, чего могли достичь. Теперь их основное занятие - наслаждаться процессом пребывания в этом городе. И если этот процесс по ощущениям тела неотличим от жизни, с которой они расстались, то в чем разница? Кроме осознания, что все уже давно произошло, и теперь можно ни к чему не стремиться... К тому же, здесь можно оставаться вечно молодой...

Алан прервал мои размышления.

- Смотри! - сказал он.

По улице быстрым шагом шел Аксон, а за ним в свете фонарей и окон двигалось около дюжины путников. Они прошли мимо кафе, в котором мы сидели, и направились в сторону нашего дома. Туман мешал точно разглядеть их маршрут, но почему-то ни я, ни Алан не сомневались в том, куда направился лидер живых.

- Кажется, Аксон решил поговорить с нами в более интимной обстановке, - сказала я. - Давай-ка погуляем по городу и навестим Алгавира.

Я заметила, что в толпе, сопровождавшей Аксона, не было Гриалира. И это порадовало меня. Мне этот серебряный демон был искренне симпатичен. Было бы жаль увидеть его в стане врагов. В намерениях Аксона я не сомневалась. Он попытается силой вырвать из меня некую тайну, которая очень важна для него. Но какую?

Мы вышли на набережную, где гуляли пары и тройки жителей. Они смеялись и обнимались в свете фонарей. Набережная тоже была усеяна различными кафе, кабачками, ресторанами и пабами, из которых доносились веселый смех и жизнерадостная музыка. У самого берега через каждые 100-150 шагов стояли высокие сторожевые башни: видимо, когда трупы нападали с того берега, набережная превращалась в линию обороны.

Несмотря на туман и серость окружающего мира, атмосфера безмятежности и покоя витала над этим местом.

Река, превращенная в быстрый поток тумана, летела совсем рядом. Туман был очень густым по сравнению с тем, который постоянно висел в воздухе. И двигался фантастически быстро. Вся поверхность потока была покрыта завихряющимися бурунами, воронками и гребнями, похожими на морские волны. Туман выплескивался на берег, быстро и хищно облизывая каменную кладку набережной.

Мы могли не опасаться погони. Туман на набережной не позволял видеть ничего дальше двадцати шагов, даже несмотря на яркий свет фонарей.

Свернув на одну из многочисленных улиц, мы направились к воротам, надеясь застать Алгавира там, где мы встретились с ним впервые.

- Ты понимаешь, чего хочет от нас этот Аксон? - спросил Алан, ловя мой взгляд.

- Уже все знают, что мы пришли в город не как все остальные путники, сказала я. - Возможно, он считает, что мы знаем, как решить проблему, над которой он мучается уже так долго...

- И он, конечно же, не поверит, что мы тоже не знаем решения.

- Мы же еще не пробовали покинуть город, - сказала я. - Может быть, у нас это получится с первой попытки? Мне важно понять не то, как уйти, а то, зачем мы были приведены сюда. Ты же не станешь отрицать, что твои четыре камня встретили нас друг с другом и привели сюда с какой-то целью?

Алан кивнул головой и замолчал, обдумывая услышанное. Скоро мы были у дверей Алгавира. Я подняла дверной молоток и ударила им о медную пластину.

Мне пришлось повторить эту процедуру дважды, прежде чем в окнах зажегся свет: по-видимому, Алгавир уже спал. Он открыл нам дверь, одной рукой придерживая штаны.

- Что случилось?

- Нужна помощь, - сказала я. - Можно войти?

- Входите, - он зажег светильник и пропустил нас в прихожую.

- Аксон с небольшим отрядом направился к дому, в котором мы остановились. Он подозревает, что мы скрываем важную для него тайну. Я опасаюсь, что, защищая свои жизнь и свободу, мы нарушим мир и покой в вашем городе.

Алгавир продолжал быстро и сноровисто одеваться.

- Давайте разберемся с этим занудой Аксоном, - говорил он. - Я видел, что на вечеринке он попытался задать тебе какой-то вопрос. И тебе не понравилось, как он это сделал. Я ушел сразу после вас, но слышал, как он произносил в ваш адрес угрозы. Не думал, что он осмелится их осуществить.

Алгавир надел пояс с оружием, и мы снова вышли в туманную ночь. По команде начальника стражи отряд из двадцати воинов направился "проверить обстановку". Мы двинулись следом за стражниками.

- Как вы ушли из дома? - спросил Алгавир.

- Мы видели их из окна кафе. Но намерения Аксона не вызывали сомнений, - пояснила я.

Когда мы прибыли, то никого не застали. Отряд Аксона уже побывал в доме и ушел. Все было перевернуто, вещи разбросаны. Гости явно что-то искали.

- Вам небезопасно оставаться здесь одним, - сказал Алгавир. - Я оставлю у дверей десять стражников, они будут охранять дом. Отдыхайте спокойно.

Он пожал нам руки и ушел с половиной своего отряда.

Я попыталась привести в порядок комнату, но махнула рукой на это занятие и улеглась спать. Алан заснул в соседней комнате, в кресле-качалке у окна. Я не стала будить его.

Надо сказать, спалось в этом городе просто отлично. То ли туман, то ли тишина и покой так действовали, - но мой сон был безмятежным и глубоким, как никогда в жизни.

Серый свет утра проник в окна, когда я открыла глаза. Беспорядок в доме при дневном свете показался еще более ужасным. Поэтому первым делом я расставила вещи по местам и собрала свою походную сумку, содержимое которой было разбросано по полу. Оказывается, Аксон оставил записку.

"Я жду до полудня. Скажи мне то, что знаешь. Иначе станешь жителем этого города". Эти слова были выцарапаны кинжалом на стене над моей кроватью. Вчера я не обратила на них внимания.

Отряд Алгавира все еще охранял нас.

Но сидеть и дрожать от страха не входило в мои планы. Пора было активно действовать. Я хотела нанести визит Аксону и задать ему некоторые вопросы. Алан все еще спал. Я решила, что он в безопасности и, вооружившись, отправилась к месту вчерашней вечеринки.

Охранники расступились передо мной и отсалютовали алебардами.

Я пошла по улице, уже узнавая в тумане силуэты некоторых зданий. На перекрестке в квартале от набережной меня задержала длинная процессия. Жители города, построившись в колонну по три человека, шли, распевая протяжную песню. Они были нарядно одеты, и в руках несли колокольчики в форме шаров, звенящие приятно и чисто. Звук пронизывал туман и разносился, должно быть, на очень большое расстояние.

- Что это? - спросила я у одного из жителей, который тоже стоял и ждал, когда пройдет процессия.

- Похороны. Завтра умерший снова будет среди нас. Но если он узнает, что его не хоронили с должным почетом, он очень обидится... Поэтому мы, мертвые, всегда хороним наших мертвецов. Это как пожелание счастливого возвращения, - добавил он, видя, что я нахожусь в полном недоумении.

Хотя, с другой стороны, как бы мы, живые, устраивали похороны, если бы знали, что, в случае чего, покойник появится и предъявит претензии?

Возле штаба живых стояло несколько жителей города. Они просто стояли и смотрели, видимо, ожидая, произойдет ли сегодня что-нибудь новое. Алгавир утверждал, что живые каждый день предпринимают попытки выбраться. Должно быть, местные жители расценивали это как шоу по расписанию.

Я подмигнула привратнику и сказала, что мое неожиданное появление будет для Аксона приятным сюрпризом. Он понимающе улыбнулся в ответ и распахнул передо мной двери.

Мне повезло. Аксон сидел один, в той же самой гостиной. На своем (должно быть, любимом) кресле и пил вино. Я не стала тратить время на предисловия. Изящная удавка сдавила его шею.

- Одно движение - и ты станешь жителем этого города, - шепнула я. - И тихо! Мертвые услышат. Кивни, если понял.

Он кивнул. Я чуть ослабила хватку.

- Так о чем ты хотел узнать, Аксон?

- Камни. Где четыре камня?

- Почему четыре камня так важны для тебя?

- Сейчас вернутся мои помощники, - сказал он. - И тебя просто убьют.

Я снова напомнила ему, кто хозяин положения. Его лицо посинело, а глаза закатились.

- К делу, Аксон. Почему эти камни так важны для тебя?

- Если я не получу их, этот город исчезнет.

В моей голове пронеслось сразу несколько мыслей. Камни, по словам Алана, изменяли ход времени. А время в этом городе шло по кругу: жители не старели, ни живые, ни мертвые, погода не менялась, все шло так, как будто бесконечно повторялся один и тот же день. Если камни разорвут этот круг, то для города это будет катастрофой. Но зато живые смогут беспрепятственно покинуть его.

- Так почему тебе так невыгодно исчезновение этого города? - спросила я.

- Сейчас вернутся...

- Они тоже с интересом послушают все, что ты скажешь, - усмехнулась я.

В это время в дверь вошел Гриалир.

- Что здесь происходит? - спросил он.

- Аксон рассказывает мне о том, почему он не хочет, чтобы вы выбрались из этого города.

- Не верь ей! - прохрипел Аксон.

- Отпусти его, - сказал Гриалир, разглядев, наконец, удавку.

У меня не было другого выхода. Мои руки были заняты, и демон в отливающих серебром доспехах мог запросто убить меня.

Аксон схватился за шею и начал учащенно дышать, поглядывая на меня с опаской.

- Расскажи Гриалиру то, что ты только что поведал мне, - предложила я.

- Чтобы выйти из города, мне нужны камни, которые эти двое принесли с собой, - сказал Аксон, нагло мне улыбаясь.

Я улыбнулась в ответ.

- Если позволишь, я задам уточняющие вопросы. Откуда ты знаешь, что у нас есть камни?

- Вы пришли в город необычным способом, - сказал Аксон, хмурясь.

Он, оказывается, был еще и туповат немного.

- Из этого вовсе не следует, что у нас были камни, которые тебе нужны. Кто сказал тебе, что пришедшие в город только через вторые ворота принесут с собой камни?

- Это легенда, - прохрипел он, поняв, к чему я клоню.

- Гриалир, ты слышал эту легенду? - спросила я.

- Нет. Ни разу.

- А от кого ее услышал ты? - спросила я Аксона.

И в этот интересный момент не меньше десятка людей и демонов вошли в гостиную. Увидев меня, они на секунду застыли. И я узнала тех, кого видела вчера из окна. Тот самый отряд. Двое из них отрезали мне путь к отступлению, встав за моей спиной.

- Взять ее! Она пыталась убить меня! - крикнул Аксон.

Я сделала сальто вперед, чтобы избежать ударов в спину, и, из положения головой вниз, метнула два кинжала, целясь в незащищенные доспехами ноги воинов.

Приземлившись на обе ноги, я увидела рядом Гриалира.

- Я с тобой, - сказал он. - Стойте! Она говорит правду!

Его громовой голос перекрыл крики толпы. И на один миг атакующие остановились. Только были слышны стоны и ругательства раненых, вытаскивающих из бедер мои кинжалы.

Гриалир использовал эту паузу очень эффектно. Он театральным жестом показал на Аксона и сказал:

- Этот человек знает, как выбраться из города. Но он не говорил об этом нам. Опустите оружие и послушайте эту демонессу.

Я выступила вперед.

- Извините, что защищая свою жизнь, я ранила двоих из вас, - сказала я. - Вчера все вы были в доме, где мы остановились. Вы искали камни, так?

Несколько человек кивнули.

- Аксон сказал вам, что если эти камни будут у него, он выведет вас из города? - спросила я

Они снова кивнули

- Да, мы с моим спутником пришли сюда с помощью камней. И Аксон, только что сказал мне, что эти камни могут сделать так, что этот город исчезнет. А значит, исчезнут и городские стены, и ворота, и прозрачная стена, которая не выпускает вас отсюда.

Воины переглянулись друг с другом.

- Где же камни? - спросил один из них. - Как можно разрушить город?

- Я предлагаю спрятать оружие в ножны и найти моего спутника Алана, сказала я. - Тогда мы сможем все обсудить в деталях.

Воины стали прятать клинки. Я последовала их примеру. Конфликт был улажен. Теперь оставалось только найти способ исполнить обещанное.

Я все еще была настороже, ожидая нападения от Аксона. Я даже повернулась к нему боком, чтобы спровоцировать бросок кинжала или чего-нибудь в этом роде. Но он не сделал этого. Видимо, почувствовал, что убийство на глазах у всех теперь неудобно по политическим соображениям.

Тогда я сделала то, что должна была сделать:

- Мне нужна кое-какая информация от вашего бывшего предводителя, Аксона, - сказала я. - Он знает больше, чем говорит. Свяжите его и поговорим с ним по душам.

Гриалир подошел и связал Аксону руки за спиной. Тот злобно улыбался, и смотрел в глаза своим соратникам, ища поддержки. Но они отводили взгляды. Скорее всего, долгие дни безуспешных попыток вырваться из города мертвых подточили авторитет лидера. Он не справился со своей задачей, и теперь не мог рассчитывать даже на сочувствие со стороны своих людей.

Мы так и отправились по городу, ведя Аксона со связанными руками.

Мертвые, стоящие на набережной у дома живых, начали активно обсуждать наше появление, а затем последовали за нами, не желая пропускать представление. Их число возрастало с каждым шагом. И скоро за нами следовала целая процессия.

Алгавир, который пришел проверить стражников у нашего дома, увидев нас, лукаво улыбнулся. Алан, обеспокоенный моим отсутствием и надписью на стене, которую он нашел в моей комнате, подбежал и обнял меня.

- Ну-ну, - сказала я, похлопывая его по плечу. - Все в порядке.

Аксона посадили в кресло и устроили подробный допрос. Сначала он пытался увиливать, но каждая его ложь требовала для подтверждения лжи следующей, в конце концов он совсем запутался в противоречиях. Один из его соратников, не сдержавшись, несколько раз крепко ударил его в зубы.

- Начнем сначала, - сказала я, когда Аксон пришел в себя. - Кто сказал тебе о том, что мы придем в город с четырьмя камнями?

- Музыканты, - выдохнул он.

- Рассказывай все с начала.

- Я вошел в город через подземелья. Музыканты, которые знакомы многим здесь, хотели сначала сделать меня одним из своих инструментов. Но потом главный музыкант предложил мне договор. Я должен ждать живых, которые войдут в город через вторые ворота, не пройдя первые. Эти люди, сказал мне музыкант, принесут с собой четыре камня. Если камни перенесут через мост и доставят музыкантам, Город Напрасно Умерших перестанет существовать. Я должен был взять камни себе и уничтожить их, разбив на части.

- А если бы ты не исполнил договор, что было бы тогда?

- Огромная армия трупов пришла бы с того берега, чтобы взять меня в плен. Они сказали, что будут пытать меня три тысячи дней, а потом бросят на съедение насекомым. И я видел по их лицам, что каждое их слово - правда.

- Значит, надо готовиться к вторжению, - сказала я, обращаясь к Алгавиру. - Потому что Аксон уже никогда не исполнит условий договора.

- Подожди, демонесса, - сказал Алгавир, подходя к Аксону. - Если город исчезнет, что будет с его мертвыми жителями?

- Вы исчезнете, - сказал Аксон, улыбаясь кровоточащими губами. - Эти камни меняют время. А музыканты своей музыкой замыкают время в кольцо. В этом городе всегда идет один и тот же день. Когда наступит следующий день, все мертвые станут по-настоящему мертвыми. А живые уйдут прочь.

- Анфиса, - сказал Алгавир, поворачиваясь ко мне и глядя в глаза. Пусть трупы заберут себе Аксона и делают с ним, что хотят. Я выдам его им, если это поможет предотвратить вторжение. Я отвечаю за жителей этой половины города. Трупы, когда они приходят, разрушают все на своем пути. Если же ты понесешь камни музыкантам, клянусь, я лично встану у тебя на дороге.

- Я понимаю тебя, Алгавир. И я не хочу войны. Я хочу найти другое решение. Хотя бы потому, что в этой войне живые выиграть не могут. Все ваши убитые солдаты будут на следующий день снова стучаться в ворота. А все убитые живые пополнят ваши ряды. И так будет продолжаться, пока живых в городе не останется вовсе. Я хочу найти другое решение, при котором ваш город остается, а мы, живые, уходим, не причинив ему вреда. Но я не знаю, Алгавир, смогу ли найти это решение. Я даю обещание, что сделаю все возможное, чтобы его найти.

- Ты обещала разрушить город, - сказал один из соратников Аксона, выступая вперед.

- Ты готов рисковать своей жизнью, воюя с двумя армиями мертвых? спросила его я. - Если готов, то ты глуп. А если нет, то почему ты задал свой вопрос?

Воин опустил глаза и сделал шаг назад. Ему нечего было ответить.

Алгавир подошел и пожал мне руку. Мы оба были воинами, и понимали, что значат подобные обещания: мы описали друг другу условия собственной смерти. Он будет стоять до конца, защищая город. А я буду ценой своей жизни искать выход из ловушки. При этом каждый убьет другого, если ситуация выйдет из-под контроля.

Камни в городе

Алгавир рывком поднял Аксона и приказал стражникам окружить его.

- Надо держать его под стражей поближе к мосту, - сказал он. - Если трупы ворвутся, я выдам им его.

- Другого выхода нет, - согласилась я. - Не стоит из-за Аксона затевать бойню.

Он ушел, и за ним последовали все, кроме Алана и Гриалира.

Алан, видимо, был несколько ошарашен увиденным.

- Как мы сумеем исполнить данное тобой обещание?! - сказал он, поглядывая на меня с укором.

- Важно было сохранить мир, Алан. И я его сохранила. Потому что время сейчас работает на нас. Если ты можешь предложить другой путь, предлагай.

Сегодня утром у меня получается постоянно ставить в тупик мужчин. Алан опустил глаза и почесал затылок.

- Я хочу участвовать в событиях, - произнес Гриалир, которого я про себя называла Серебряный Демон. - Думаю, еще один верный клинок тебе не помешает. А я буду с тобой до конца, что бы ни случилось.

- Конечно, - сказала я. - Оставайся. Нам есть о чем подумать. Кстати, я бы не отказалась от сытного завтрака.

Алан ревниво покосился на Гриалира, но промолчал. Я женщина-воин. Ревновать меня глупо, потому что я свободна, и никто не имеет никаких прав ни на мое тело, ни на мой ум.

Мы оставили записку Алгавиру, на случай, если он появится здесь раньше нас, и направились в ближайший кабачок.

- Добрый день, уважаемые гости! Прошу проходить! - хозяин кабачка лично вышел поздороваться с нами. - Выбирайте самый лучший столик!

Я уже понимала, что живые в городе мертвых были своеобразной редкостью. И те владельцы кабачков, к которым живые заглядывали чаще, чем к другим, этим нехитрым трюком привлекали многих мертвых посетителей. Бытие мертвых было однообразным и предсказуемым - они ничего не хотели, кроме наслаждений и ни к чему не стремились, кроме покоя. Наблюдение за живыми и теми драмами, которые разыгрывались между ними, было одним из любимых и одним из самых изысканных зрелищ в этом городе.

Мы съели мясо, приготовленное в больших глиняных горшочках, и запили его превосходным вином. Потом Гриалир взглянул на меня и спросил:

- Что ты намерена делать, Анфиса?

- Самое простое, что я могла бы сделать, это взять камни и отнести их к музыкантам, - ответила я. - Но я дала Алгавиру слово не делать этого, потому что не хочу разрушать город. Еще один вариант - я могла бы уйти отсюда, оставив все, как есть. Я уверена, что беспрепятственно пройду сквозь ворота, непреодолимые для других живых.

- Позволь мне усомниться в этом, - улыбнулся Гриалир. - Я сам пробовал сделать это неоднократно. И, как видишь, все еще остаюсь здесь.

- Хорошо, - согласилась я. - Это надо проверить. Когда придет Алгавир, мы непременно этим займемся. Но я в любом случае не могу уйти, потому что хочу дать живым путникам возможность продолжать их путь к Матери Ветров.

- Что же остается? Просто ждать? - спросил Алан.

- Просто ждать, - согласилась я. - Можно, пожалуй, сделать только одно. Передать камни Алгавиру, чтобы он охранял их днем и ночью.

- Но это же единственный наш козырь в игре! - воскликнул Алан. - Если у нас не получится исполнить данное тобой обещание, у нас не будет другого выхода: мы должны будем передать камни музыкантам.

Я разозлилась на Алана. Если бы не ему принадлежали эти четыре камня, я, наверное, прямо сейчас предложила ему отправиться своей дорогой, а меня предоставить моему собственному пути. Но я сдержала свой порыв.

- Чтобы забрать камни, нам надо выйти за ворота, - сказала я. - Не так ли?

- Точно, - кивнул Алан.

- Если у нас это получится, значит, мы можем отдать камни Алгавиру. После этого ты можешь продолжить свой путь к Матери Ветров. А я вернусь в город, чтобы закончить дела.

- Какие дела, Анфиса?! - воскликнул Алан. - Если мы выйдем из города, то давай просто уйдем вместе.

- Я пришла сюда не для того, чтобы уйти. Сначала я попробую решить проблему и сдержать обещание, данное путникам.

Гриалир молча слушал наш напряженный диалог. Когда покрасневшее лицо Алана спряталось за бокалом вина, он тронул его за плечо и сказал:

- Минуты слабости бывают у каждого воина. Те, кто честно признается себе в этом, могут себя простить. Только простив себя, можно совершать действия, продиктованные силой.

Алан опустил глаза, потом посмотрел на меня и сказал:

- Я был неправ, Анфиса. Меня обучали правилам дипломатии, а не законам чести. Прости. Я усвоил урок. И спасибо тебе, Гриалир.

Я покачала головой. Он еще совсем мальчишка. На него даже невозможно сердиться.

В этот момент в кабачок вошел Алгавир. Несколько стражников встали со своих мест, приветствуя начальника.

- Трупы готовятся к нападению, - сказал он, садясь за наш стол. - Я усилил патрули и выслал разведчиков. Что вы намерены делать?

- Я намерена передать тебе камни, Алгавир. Чтобы ты охранял их как можно тщательнее. А потом будем ждать новостей.

Алгавир выпил кружку пива, и мы вышли в туман, который, казалось, стал еще гуще. Мы шли к воротам. За нами двигалась толпа любопытных мертвых: слухи в этом городе распространялись быстро.

Мы шли к воротам, все четверо рядом, касаясь друг друга плечами и слыша шум идущей сзади толпы.

Когда внутренние ворота оказались прямо перед нами, я и Алан вышли вперед и направились к ним. И ворота пропустили нас. Вздох изумления пронесся по толпе. Сначала мы не обнаружили камней на том месте, где их оставили. Потом Алан показал рукой на синеватый свет, льющийся как будто из-под земли, и камни медленно проявились на поверхности. Внешние городские ворота теперь выступали из тумана целые и невредимые. Я с удивлением смотрела на них, пытаясь осознать, как это могло произойти. Алан приблизился к камням и взял их в руки: по два в каждую.

- Пошли, - сказал он. - Отдадим их Алгавиру.

Мы вошли в ворота, и они снова пропустили нас. Правда, на этот раз наше появление в городе сопровождалось настоящим фейерверком. Камни выбросили ослепительные голубые и светло-фиолетовые молнии, которые не причинили нам вреда, но врезались в камни ворот.

Для собравшихся зрителей это было чудо. Они стали кричать и поздравлять нас. Алгавир приблизился и осторожно, как величайшую драгоценность, принял у Алана камни.

- Спасибо. Я не забуду того, что вы сделали, - сказал он. - Я и мои мертвецы будем охранять их днем и ночью.

- Не стоит благодарности, - сказала я. - Охраняйте их получше. В городе много живых путников, которые хотят освободиться любой ценой...

- Приходите после обеда на собрание командиров. У нас уже будут сведения разведчиков.

Я поискала взглядом Гриалира, но его нигде не было. Странно для демона, который обещал быть рядом, что бы ни случилось.

Алан спросил, где можно раздобыть оружие, и мы, получив от Алгавира пропуск, отправились в арсенал. Мы пробыли там довольно долго. И он, и я, выбрали себе множество превосходных смертоносных вещей: арбалеты, метательные ножи, а кроме того длинные плащи, легкие прочные кольчуги из неизвестного мне материала, латы, щиты, удобную обувь, налокотники, наколенники, крепкие тонкие канаты, - всего и не перечислить.

Я поменяла все свое боевое снаряжение, кроме рубахи из толстых веревок, которую я ношу под кольчугой, чтобы металл не соприкасался с одеждой и открытыми частями тела. Эта рубаха была моим изобретением, собственноручно сделанным в зоне "Икс-3". Она смягчала удары, нанесенные противниками по кольчуге, а кроме того, металлические доспехи не портили одежду и не царапали кожу во время тренировок. А еще она прекрасно защищала тело от жалящих насекомых, которых в зоне "Икс-3" было предостаточно... Удобная вещица.

Во всем этом снаряжении мы отправились обедать. Жители города поглядывали на нас и цокали языками. Любопытно, на местном диалекте это означало восхищение или, наоборот, иронию?

Перекусив в той самой таверне, где мы впервые беседовали с Алгавиром, мы направились на собрание командиров. Гриалир ждал нас у входа.

- Простите, что утром оставил вас так неожиданно. У меня были срочные дела.

Я заметила, что глаза его как-то странно поблескивают. Впрочем, его дела меня не очень-то интересовали. Если это и вправду были ЕГО дела.

Алгавир собрал всех в зале совещаний. На стене висела карта города с нанесенным на ней расположением войск противника. Две дюжины крепких мужчин, некоторые из которых носили алые треугольники на груди, - у Алгавира такого не было, - сидели и внимали начальнику стражи. Кроме Гриалира и нас с Аланом, насколько я видела, других живых на этом собрании не было. Мы сели сзади.

- Последние данные разведки неутешительны, - говорил Алгавир. - Число трупов возросло более чем в два раза. Они вооружили женщин и сформировали из них специальные маневренные отряды. Сейчас об этом расскажет Пентиал.

Со своего места встал крепкий кудрявый темноволосый воин с пронзительными глазами. Он был человеком, но взгляд его был взглядом демона. На его груди был тот самый алый треугольник.

- Мы проникли на ту сторону, пройдя между постами трупов на дне, сообщил он. - Действовали как обычно.

- Что означает алый треугольник? - шепотом спросила я у Гриалира.

- Он бывший путник. Погиб в сражении на дне реки, - ответил серебряный демон.

- Когда мы уже выходили на противоположный берег, - продолжал Пентиал, - путь нам преградила дюжина трупов-женщин, восседающих на амфибиях. Они вывели новый вид этих безобидных и медлительных тварей. Эти амфибии движутся со скоростью быстро бегущего человека, и их зубы не менее страшное оружие, чем наши мечи. Удалось убить только одну амфибию, остальные быстро отступили. Мы двинулись обратно, чтобы не оказаться в ловушке. Женщины наверняка направились за подкреплением. А вот голова убитой амфибии.

Он сделал приглашающий жест, и из боковой двери на большом бронзовом блюде вынесли отрубленную голову, язык которой все еще подрагивал. Голова была очень большой, и это давало представление о размере всего тела чудовища.

- Командиры начали оживленно переговариваться.

- Другие разведчики сообщают сходную информацию, - сказал Алгавир. Весь берег охраняют женщины-трупы. Подземелье музыкантов и все подступы к нему тщательно охраняются. Нами было передано сообщение о том, что мы готовы передать им Аксона по первому требованию. Пока ответа нет. Но они активно готовятся к наступлению.

- Может быть, они пропустят парламентеров? - спросил Алан.

Присутствующие только улыбнулись в ответ на этот вопрос.

- Если бы ты видел их, Алан, - ответил Алгавир, - ты бы не стал даже спрашивать. Мы, жители этого берега, для них всего лишь вкусное мясо, а живые путники - не более, чем заготовки для инструментов, на которых музыканты играют свою странную музыку. Ты бы стал вступать в переговоры с деревом, из которого сделан твой арбалет? Или с жареным мясом, которое тебе приготовили на обед? Вот и они тоже не склонны к сентиментальности. Они еще более мертвые, чем мы. Потому что мы любим жизнь. А они ее ненавидят.

В этот момент с улицы послышались крики и шум. В зал совещаний вбежал стражник и доложил:

- Живые уходят из города!

Алгавир объявил перерыв, и мы вышли на улицу. Гриалир снова куда-то исчез, затерявшись в толпе. Ворота перестали быть непреодолимым препятствием для живых. Они проходили через них, махали рукой и скрывались в тумане.

- Как это произошло? - спросила я.

- Говорят, что камни, которые вы принесли, убрали прозрачную стену, сказал один из стоявших рядом жителей. - Один из живых попытался выйти, и у него это получилось.

Его голос дрогнул, и я заметила слезы, которые катились по его щекам. Странное настроение было у этих мертвых, смотрящих на процессию уходящих живых. Да и я сама не могла разобраться в своих эмоциях. Я чувствовала, что Город Напрасно Умерших начал разрушаться. Открывшиеся ворота - только один из признаков. Первый. Но не последний.

Теперь мы с Аланом могли в любой момент уйти прочь и забыть о тех делах, которые здесь происходят. Но что-то не отпускало меня отсюда. Что-то казалось несделанным. И я не могла понять, что именно.

К месту происшествия прибыл мэр города: хорошо упитанный мертвец, который решил использовать это происшествие для своей предвыборной кампании. Он произнес речь, в которой было так много глупостей, что ее даже никто не слушал. Над плачущей толпой летели его фразы, усиленные глиняным рупором: "Город продвинулся на еще один шаг в благополучное будущее... Под руководством городской администрации группе стражников удалось решить проблему ворот...". Очевидно, официальная власть совершенно не понимала смысла истинных процессов, идущих в этом городе.

- Вы открыли ворота, - сказал Алгавир, подходя к нам. - Теперь вы уйдете?

- Мы уйдем, но не сегодня, - сказала я. - Что-то еще осталось несделанным. И мне трудно понять, что именно.

- Мне только что доставили сообщение с того берега. Музыканты сообщают, что жизнь или смерть Аксона больше не имеет значения, мы можем поступить с ним, как нам вздумается. Но они в любом случае пошлют свои войска, если камни не будут разрушены. Они говорят, что мы должны разрушить камни, тогда восстановится целостность города, и он будет продолжать служить ловушкой для живых.

- Значит, мы должны уйти, пока можем это сделать? - спросил Алан.

- О вас я ничего не могу сказать. Может быть, ворота для вас останутся преодолимыми в любом случае. А вот остальные уходят из города именно поэтому. Они боятся упустить свой шанс продолжить путь к Матери Ветров.

- Что-то удерживает меня здесь, - сказала я. - Не могу понять, что именно. Но я точно знаю, что сегодня не должна уходить из города.

- Тогда продолжим совещание, - сказал Алгавир. - Нам предстоит принять важное решение: уничтожить камни или вступить в войну.

Командиры собрались снова, и Алгавир зачитал послание Музыкантов.

Уточненные данные разведки говорили о том, что силы противника очень значительны. Было очевидно, что надо принимать условия ультиматума.

- Ну что же, тогда я призываю командиров проголосовать за уничтожение камней. Кто за то, чтобы уничтожить камни, поднимите свои шлемы.

- Стойте!

Это крикнул Гриалир, снова появившийся в зале. Он был не один. Несколько стражников волокли за собой связанного Аксона.

- Стойте, - сказал он уже спокойнее. - Вы не знаете всех последствий вашего решения. Если камни будут уничтожены, то ваша половина города станет такой же, как та. Вы станете трупами. Только благодаря тому, что в зоне "Икс-5" существуют камни, вы остаетесь теми, кто вы есть сейчас. Мне удалось получить эту информацию от Аксона, и он готов рассказать, что нужно делать, если вы освободите его и отпустите из города.

Алгавир сделал знак стражникам, и те развязали Аксона.

- Говори, Аксон. Я даю тебе слово, что мы отпустим тебя.

- Когда вы меня отпустите?

- Ты скажешь нам, что нужно делать. Если мы согласимся с разумностью твоего предложения, мы сделаем это. И отпустим тебя, когда наши действия принесут желаемый результат.

- Я буду помогать вам только в том случае, если вы отпустите меня прямо сейчас. Потому что я не хочу рисковать своей жизнью больше, чем это необходимо.

- Что скажете, командиры? - спросил Алгавир.

- Если он хочет причинить нам вред, я лично найду его и убью, - сказал кто-то из командиров. - Соглашайся, Алгавир. Пусть скажет то, что хочет сказать.

- Мы принимаем твои условия. Говори и будешь свободен.

Алгавир сел, Аксон занял его место на небольшом возвышении у карты.

- Как я уже говорил раньше, но это, наверное, не все слышали, если камни доставить музыкантам, город исчезнет. Это произойдет потому, что чем ближе камни к музыкантам, тем более слабеют музыканты. Только сила их музыки сохраняет этот город от исчезновения. Эта музыка не должна прерываться ни на миг, и она, хотя и не слышна живым, привлекает их в этот город. Музыканты делают инструменты из живых людей и демонов, потому что только пока в инструменте есть сила жизни, он может останавливать время. Когда камни были внесены в город, ворота открылись. Это означает, что музыканты стали слабее. Но если камни будут уничтожены, эта половина города станет подобна той, где живут и правят музыканты. Вы все не хотите этого. Ведь так? Вы любите жизнь! И вы хотите пребывать здесь как живые, будучи мертвыми. Я скажу вам, что надо сделать, чтобы победить армию трупов. Но мой совет всего лишь приближает вас к успеху, дает вам хороший шанс, и не дает никаких гарантий. Вы должны перенести камни как можно ближе к середине моста. Тогда музыканты будут ослаблены, но этот город все еще будет существовать. Удерживая камни в этом месте, вы сумеете справиться с воинством трупов, каким бы многочисленным оно ни было. Потому что каждый труп ослабнет в той же степени, в какой ослабнут музыканты. Я не советую вам переносить камни на ту сторону, потому что это создает риск для вас: город может исчезнуть. Я думаю, что лучше всего расположить камни даже не на мосту, а где-то на набережной около моста. Помните, что трупы будут стараться захватить камни и уничтожить их. Если вы выиграете, то ваши ворота останутся открытыми и для мертвых и для живых, а в остальном вы сможете жить так же, как раньше. А теперь мне пора в путь. Я искренне желаю вам удачи. И еще хочу сказать, что я много лет жил во власти страха перед музыкантами. Я благодарен вам за то, что вы освободили меня от него.

- Клянусь смертью, это кажется разумным ходом в игре! - воскликнул Пентиал. - Давайте сделаем это!

- Алгавир! Отдавай приказ!

- Вперед! - сказал Алгавир. - И пусть трупы дрожат от страха!

Когда я вместе с Аланом и Гриалиром вышла на улицу, там уже бегали в разных направлениях озабоченные стражники. Находиться на улице было невозможно, мы зашли в кафе. Возле окон стояли мертвые и наблюдали за происходящим. На нас почти никто не обратил внимания. Только персонал был по-прежнему вежлив и предусмотрителен.

- Теперь я понимаю, по каким делам ты отлучался, - сказала я Гриалиру. - Хороший результат. Если мы выиграем эту битву, то я смогу покинуть город со спокойным сердцем.

- У меня то же самое чувство, - сказал Гриалир. - Уйти, не разобравшись с этой проблемой, я не мог.

- А остальные ушли все?

- Говорят, остались только две женщины, - сказал Гриалир. - Когда им предложили покинуть город, они ответили, что у них есть планы на вечер, и что сегодня это никак не получится сделать.

Мы посмеялись.

- Надо хорошо поесть, - сказал Алан. - Ночью будет не до этого.

Битва мертвых

Когда мы вышли из кафе, то увидели, что у ворот остался один небольшой отряд стражников. Остальные, видимо, уже были на набережной.

- Я подумал, что трупы могут переправиться через реку и войти через ворота, - сказал Алан. - Это маневр, неожиданный для Алгавира.

- Этого никогда не происходило, - сказал Гриалир. - Наверное, потому, что трупы не могут переправиться через реку.

- У них есть амфибии, - возразил Алан. - Я правильно понимаю, что эти животные могут перемещаться и по воде и по суше?

- Надо сказать об этом Алгавиру, - сказал Гриалир. - Только где его сейчас найти?

- Пойдемте на набережную, - сказала я. - И побыстрее. Уже темно. Если трупы додумаются до такого маневра, сейчас для него лучшее время.

Скоро мы уже были на набережной. Алгавир, как и следовало ожидать, находился в самой гуще событий. Выслушав Алана, он сказал:

- Возьмите четвертый, десятый и одиннадцатый отряд и займите позицию у ворот. Доверяю вам командование этой операцией.

Он тут же отдал необходимые распоряжения командирам, и мы вернулись к городским воротам в сопровождении более чем восьми сотен стражников.

Мы выслали разведывательные группы за ворота, и те доложили о том, что женщины-трупы верхом на амфибиях группируются на нашем берегу. Алан оказался прав. Я начала смотреть на своего спутника с уважением.

Мы вместе с командирами отрядов расставили стражников, проверили запасы стрел, хранящиеся внутри сторожевых башен. Теперь оставалось только ждать. Со стороны набережной уже доносились звуки боя. Курьер, которого один из командиров отправлял к Алгавиру, вернулся и доложил, что трупы начали атаку по всей линии побережья. Пока их удается сдерживать, стреляя из башен, расположенных вдоль набережной. Но натиск врагов все усиливается.

Скоро и у нас началось горячее время. Женщины-трупы пошли на штурм. Выяснилось, что у амфибий есть одно неприятное свойство: они могли подниматься по вертикальным поверхностям. Стражники, расставленные на стенах, сдерживали их натиск недолго. На некоторых участках городской стены амфибии прорвались. Когда я увидела женщину-труп, у меня по спине побежали мурашки. Она была совершенно безжизненной и уже не имела в себе ничего человеческого. Ее глаза блестели холодным стеклянным блеском, изо рта капала слюна вперемешку с кровью, а полусгнившая кожа свисала с лица клочьями. При этом она издавала запах, от которого тошнота подступала к горлу. Она неслась прямо на меня, и ее амфибия уже примеривалась, в какую часть моего тела вопьются ее зубы. Я выпустила по животному две стрелы из арбалета, и когда женщина-труп слетела с его спины, отрубила ей голову.

Пространство между внутренними и внешними стенами превратилось в поле боя. Амфибии были быстры, но арбалетные стрелы останавливали их бег, а трупы рассыпались от первого же хорошего удара мечом.

- Они совсем слабые! - кричали стражники, разрубая женщин напополам.

Нам удалось истребить первую волну прорвавшихся через стены. Погибло не больше двадцати наших воинов, а количество убитых врагов исчислялось сотнями. Мы перегруппировали войска, расставив по верху стен воинов с арбалетами, и вторая волна нападающих даже не смогла прорваться через внешнюю стену: амфибий удавалось сбить с вертикальной поверхности стрелами, а, падая, они выводили из строя своих всадниц.

Мы отправили курьера к Алгавиру с донесением о наших победах. Вернувшись, он доложил, что натиск трупов становится все сильнее. Однако, потери с нашей стороны едва ли составляют пятьдесят стражников. Количество убитых врагов исчислению не поддается.

Наши стражники приободрились, поскольку они готовились к тяжелому и кровавому бою, а пока все это выглядело как развлекательная прогулка со стрельбой по мишеням.

Но скоро мы поняли, что обрадовались рано. Со стен стали кричать, что с того берега приближается волна огня. Мы оглянулись и увидели, что туман окрасился в ярко-оранжевый цвет.

- Что бы это могло быть? - спросил Алан у Гриалира.

- Не могу представить. Очень похоже на быстро распространяющийся пожар.

Повинуясь одному лишь инстинкту, я побежала в сторону набережной. Алан и Гриалир стояли в этот момент спиной ко мне, и потому, наверное, даже не успели заметить, куда я исчезла.

Я бежала по улицам города мертвых, иногда поскальзываясь на брусчатке, цепляясь за углы зданий на поворотах кривых улиц.

Воины Алгавира горели, словно факелы. Приглядевшись, я поняла, что не все. Но многие. Очень многие. А из реки продолжали наступать трупы, источающие смрадный запах, одетые в лохмотья, вооруженные ржавым оружием. Они шли и шли сплошным потоком: мужчины и женщины, в том числе наездницы на амфибиях. Они убивали и вгрызались зубами в еще трепещущую плоть погибших солдат. Я увидела Алгавира, смахивающего пламя со стоящих рядом солдат и бросилась к нему.

- Что случилось?

- Волна огня. Не могу объяснить, как это было сделано. Но у нас большие потери. А как у вас?

- Мы отбили вторую атаку. Третьей еще не было. Я прибежала помочь.

Трупы были уже рядом.

- Где камни, Алгавир?

- В одном из тех сундуков, - он показал рукой в сторону двух десятков больших сундуков, которые громоздились посреди набережной. - Они в тылу, и отряд, который охраняет их, почти не пострадал. Огонь распространялся по мосту, а потом растекся в стороны.

- Это может повториться, - сказала я. - Надо пойти через мост и попробовать уничтожить это адское оружие.

- Тебе туда нельзя! Вставай рядом со мной и сражайся.

- Дай мне сто человек, Алгавир! Иначе я возьму их из отрядов, которые охраняют ворота.

- Ну хорошо. Что с тобой поделаешь! Пентиал! Возьми сотню людей и помоги Анфисе!

Мы пробились к мосту, разбрасывая в стороны безмолвно рассыпающиеся на части трупы, и взошли на него. Двигаться надо было как можно быстрее, чтобы следующая волна адского пламени не превратила нас в пепел. Как я и ожидала, нам удалось перейти на ту сторону: прозрачные стены, не позволявшие живым пересекать границу города мертвых, исчезли. Нас никто не встречал. Видимо, основные силы участвовали в атаке.

Это была удача. Или ловушка.

- Анфиса! Анфиса! - это был голос Алана, который раздавался с моста.

Я обернулась. Он бежал за нами, сломя голову, и смешно путался ногами в ножнах.

- Я потерял тебя и боялся не успеть.

- Тебе лучше не кричать здесь, - сказала я. - У нас, между прочим, разведывательный рейд, и мы вовсе не хотим, чтобы нас заметили раньше времени.

Я с одной стороны была рада, что Алан здесь, с другой злилась на него: если он погибнет на этом берегу, я буду чувствовать себя виноватой в его смерти. Я посоветовала ему держаться рядом со мной, и мы двинулись по улицам города. Я вспоминала карту, виденную на совещании командиров. Улица, которая вела к мосту, выводила прямо к подземелью музыкантов.

Стоило нам сделать несколько десятков шагов по ней, как звуки боя растаяли вдали, и нас окружила глубокая тишина. В полном мраке шли мы, натыкаясь на груды гниющего мусора, и уже не понимая, где мы находимся. Вдруг впереди засияло оранжевое пятно.

- В боковые улицы! - громко скомандовал Пентиал.

Мы разбежались в стороны, я спряталась в глубокой нише, в которой раньше, наверное, стояла статуя. Алан забежал за угол здания. Ослепительный поток пламени прокатился мимо меня, опалив душным жаром. Я закрыла лицо руками, отвернулась к стене, и чувствовала, как в течение нескольких долгих, очень долгих мгновений моя спина буквально поджаривается. Потом я оглянулась и увидела, что мой плащ горит. Быстро сбросив его на землю, я выпрыгнула из ниши. Алан помог мне потушить тлеющую одежду.

- Почему ты не побежала со мной? - спросил он. - Тебя опалило.

- Пустяки, - сказала я. - Спина не обожжена.

- Но ты же горела!

- Я ношу под кольчугой рубаху из веревок, чтобы не испытывать жара или холода, идущего от доспехов. Поэтому огонь повредил только плащ.

Он кивнул головой. Из укрытий стали появляться стражники. Некоторые легко обожглись, но под поток огня не попал никто.

- Вперед! - скомандовал Пентиал. - Уничтожим это оружие, что бы оно собой ни представляло!

Мы спустились в подземелье и оказались в большом зале. В тусклом, неверном свете факелов было видно, что двигаться дальше можно по одному из трех направлений.

- Нам туда, - сказал Алан.

Мне оставалось только довериться моему спутнику. Он шел, уверенно поворачивая в узких коридорах. Скоро мы услышали звуки этой тоскливой, вынимающей душу музыки и вышли в сравнительно просторный зал, освещенный сверху рассеянным светом. И там были они.

Музыканты, одетые в длинные балахоны, кое-где свисающие с их худых тел лохмотьями, играли на своих инструментах.

Вернее, четверо играли, а пятый колдовал над каким-то хрустальным шаром, внутри которого все ярче и ярче разгоралось сферическое пламя. Видимо, они каким-то образом выпускали это пламя наружу из своего устройства. Недолго думая, я выстрелила по шару из арбалета.

Шар разбился, пламя вырвалось наружу и опалило троих музыкантов.

Их тела зашипели и, словно бы расплавились. Они превратились в ужасно вонючие пузырящиеся лужи на полу подземелья. Но, к моему удивлению, не прошло и мгновения, как они, все трое, появились из дальней части зала.

Пентиал и Алан стояли по бокам от меня, сзади полукругом выстраивались воины, направляя стрелы арбалетов на противника.

- Вы не уйдете отсюда живыми, - сказал один из музыкантов. - Оставьте надежду.

- Я следую своей собственной судьбе, - ответила я. - И не ты ее направляешь.

Он заухал и забулькал. Я поняла, что это означало смех.

- Ты смелая демонесса! - прохрипел он. - Чего ты хочешь?

- Хочу, чтобы ты перестал хотеть невозможного и смирился с невозможностью победы, - ответила я.

- Ты сделала ошибку. Ты не имеешь права ничего просить у меня. И тем более требовать. Сейчас мы начнем убивать вас.

Он сделал знак своим музыкантам, и еще один отложил инструмент в сторону. Музыка стала тише. Теперь играл только один.

- Оно потревожено, - сказал, подходя, четвертый музыкант. - Может, мне лучше играть дальше?

Мой собеседник посмотрел на него тяжелым взглядом и показал подбородком на Алана.

- Убей его первым!

Липкий, противный страх начал охватывать меня. Я поняла, что если моя воля будет парализована этим страхом, я ничего не смогу изменить. Алан, глядя в мертвые глаза приближающегося к нему музыканта, извлек из ножен меч, но чувствовал он себя как кролик перед драконом.

- Стреляй! - приказал Пентиал, и сотня стрел впилась в четырех музыкантов. Причем ни одна не прошла мимо цели. Это впечатляло.

- Заряжай! - скомандовал Пентиал.

- Стреляй!

Теперь в каждом из четырех противников торчало по пять десятков стрел. Их тела снова, шипя, растворились, а через миг они, невредимые, снова стояли перед нами.

- Так может продолжаться очень долго, - сказал один из Музыкантов. Пока у вас не кончатся стрелы или вы не устанете убивать нас. И тогда вы умрете сами. Страшной смертью, которую мы с удовольствием придумаем для вас.

- Расскажи это своей возлюбленной, - усмехнулась я, направляя арбалет на играющего музыканта. - Ты понимаешь, что будет, если музыка хотя бы на миг прервется?

- Подождите. Не делайте ничего, - сказал один из них, выступая вперед. - Я главный музыкант.

Его лицо было темнее, чем у остальных, и выглядел он более по-человечески, был не очень похож на обычный труп.

- Что ты можешь нам предложить? - спросила я.

- Наша армия уже штурмует тот берег. Наступит утро, и мы захватим камни. А потом уничтожим их. Мы останавливаем время, играя на наших инструментах. Если мы прекратим играть, город на обоих берегах просто исчезнет. Потому что его нет ни в прошлом, ни в будущем.

- Меня это мало интересует, - ответила я. - Прекратите атаку на город мертвых, и оставьте все как есть. Тогда я обещаю, что не принесу сюда камни. Они будут храниться у городских ворот, чтобы эти ворота перестали быть ловушкой для живых.

- Давай поиграем, - сказал Музыкант. - Если все вы выберетесь отсюда невредимыми, я приму твое условие.

- Анфиса! Будь осторожна! - крикнул Алан.

Я заметила, что на полу что-то шевелится, но слишком поздно. Несколько сотен гадюк готовы были наброситься на нас. Я почувствовала, что из тысяч змеиных глаз на меня смотрит смерть. Смерть. Я буду мертва.... Морталия....

- Морталия!

Я услышала, как произношу это слово вслух, и в тот же миг передо мной явилась повелительница снов. Одного ее появления оказалось достаточно, чтобы гадюки и музыканты замерли на месте, а музыка зависла на одной бесконечной ноте.

- Морталия, - сказала я. - Как ты нашла меня?

- Жаль, что ты не позвала меня раньше, - улыбнулась ведьма. - Если ты оборвешь музыку, город исчезнет. Не делай этого. Я смогу вывести отсюда и тебя и твоих спутников. Ты дала мне свободу, а я подарю тебе жизнь.

- Думаю, нам будет очень трудно выйти из этой пещеры, - сказала я.

- Здесь, за стеной спит время, - сказала Морталия. - Пока музыка звучит, оно не хочет просыпаться. Поэтому так важно не прекращать играть. Следуйте за мной. Мы пройдем по границе снов, и нас никто не увидит.

И она повела нас сквозь стены, по дороге, которую трудно себе представить. Потому что мы видели вокруг себя пейзажи, водопады, звезды и цветущие сады. А потом мы прошли сквозь густой, летящий мимо нас туман реки, и оказались прямо у крыльца дома живых.

- До свидания, Анфиса, - сказала Морталия. - Не забывай звать меня на помощь.

- До свидания, Морталия, - сказала я. - Спасибо тебе.

Битва уже завершилась. Вторая волна огня попала, в основном, в войска противника, и потому воины Алгавира, по существу, добивали врагов.

- Это победа! - сказала я, обнимая Алгавира.

- Да. Это победа.

- На той стороне нет ни одного вооруженного трупа, - сказала я. Только музыканты. Нам удалось разрушить это адское оружие.

- Отличная работа, Анфиса! А как вы появились здесь?

- Помогла старая знакомая, - улыбнулась я.

***

Когда мы - я , Алан и Гриалир - уходили из Города Напрасно Умерших, нас вышли проводить почти все жители. Они вышли за городские ворота и еще долго махали руками нам вслед.

И они, и мы точно знали, что никогда больше не увидим друг друга. Потому что сила Ветра неизбежно разделит наши пути.

Часть третья

Бездна памяти

Когда я очнулся, солнце опускалось в бирюзового цвета море. Вокруг, на огромном песчаном пляже, царила тишина, не нарушаемая даже движением воздуха. Деревья позади нас, ярко освещенные солнцем, были совершенно неподвижны. Мне показалось на миг, что мы попали в ненастоящий мир, в мираж или картину. Потому что реальность не могла быть такой идеальной, совершенной, полностью лишенной хаоса и случайности.

Но рядом раздалось кряхтение Лаэрция, и очарование тишины разрушилось. Море покрылось рябью волн, и дыхание неба коснулось моего лица.

- Куда это нас занесло? - спросил он, поднимая седую голову с песка.

- Могу сказать только, что мы все еще в пределах зоны "Икс-6", сказал Моргульский. - Не правда ли, чудесное местечко?

- Вопрос только, что мы здесь ищем, - проворчал Лаэрций, вставая и отряхиваясь.

- Солнце клонится к закату, надо поискать чем бы поужинать, - крылатый демон оглянулся вокруг и подлетел вверх на высоту двух моих ростов. - Там можно найти кров и пищу, - сообщил он, спускаясь, и показал в сторону пальм.

Мы пошли в указанном направлении.

За пальмами располагалась довольно большая деревня, жители которой не обращали на нас никакого внимания. Зато я смотрел на них во все глаза: за спинами каждый из них нес пару белых, пушистых, почти птичьих крыльев. Я слышал об ангелах, и, кажется, даже видел их когда-то, в те времена, о которых мне все еще трудно вспомнить хоть что-то определенное.

Эти существа были самим совершенством. И женщины и мужчины поражали своей красотой, на их лицах было выражение неописуемой чистоты. Настолько чистыми могут быть только облака в небе или звезды...

Мы дошли до центральной площади, которая была вымощена белыми неровными камнями, и остановились около высокого здания с куполообразной крышей.

- Что-то местные жители не особенно нами интересуются, - сказал Моргульский. - Обычно на путников обращают внимание.

- Зайдем внутрь? - предложил Лаэрций. - Это похоже на дом местного правителя.

Мы кивнули. Высокие арки дверей пропустили нас в зал, украшенный многочисленными белыми колоннами. Среди них, как мне показалось, не было двух одинаковых. Рельефные рисунки, вырезанные на них, изображали ангелов: смеющихся, сражающихся, пирующих, танцующих, - и каждый из них был особенным, не похожим на других.

Между колоннами по выложенному синими и красными плитами полу, прогуливались ангелы. Они мирно беседовали о каких-то своих делах, по обрывкам разговоров было ясно, что обсуждались, в основном, философские и математические проблемы.

И в этот миг я увидел Ее. Она говорила с несколькими ангелами мужского пола, которые горячо обсуждали что-то нарисованное на листе пергамента.

Наши глаза встретились, и я почувствовал смятение и восторг. Подобную смесь чувств я испытывал много лет назад. Я знаю ее, я помню... Забытые события стали прорываться на поверхность сознания, и глядя в эти лучистые глаза, я понял, кто я такой, вспомнил, как я стал перевозчиком, и почему оказался на пути к Матери Ветров. Я вспомнил все. Прошлое вернулось ко мне и накрыло меня своей неотразимой волной. Как я мог забыть? Как?

- Это ты, мой сойкеро, - произнесла она одними губами.

Но ее шепот показался мне громом с небес. Потому что этот голос я мог бы узнать из десятка тысяч похожих голосов. Только он нес в себе эту силу и эту неотразимую ясность.

- Здравствуй, сестра!

Я подошел к ней и взял за руку, бережно, словно она была всего лишь призраком. Мы обнялись, и мое сердце сладко задрожало.

Ее звали Эйя. Она была дочерью Отца Смерти и Матери Ветров. А я был их сыном. Меня называют сойкеро, потому что я - сила смерти. Когда я был с моим отцом, нас, сойкеро, было четырнадцать. Где-то у меня есть тринадцать братьев-сойкеро, о которых я ничего не помнил до настоящего мгновения.

Отец Смерти посылал нас туда, где смерть была необходима. Собственно, сойкеро и означает "смерть". Я не просто убиваю живое существо, будь то животное, ангел, демон или человек. Я направляю его сознание к Отцу Смерти или в специальное хранилище. Только я и мои братья-сойкеро можем делать это.

Если тело живого существа серьезно повреждено кем-то другим, не сойкеро, сознание жертвы не умирает. Оно продолжает жить в мире, лишенное плоти. В этом и разница. Охотник, убивший добычу, получает ее плоть, но не сознание. Сознание блуждает в мире, иногда вселяясь в другое живое существо, иногда становясь независимой, самостоятельной сущностью источником магии и тайны. А иногда сознание цепляется за свое поврежденное тело, и ему удается восстановить его, даже если рана смертельна. Так и произошло со мной, потому что никто из братьев не осмелился отнять мою жизнь..

На самом деле у меня намного больше родственников. У Матери много дочерей и сыновей. Это совершенно разные существа: люди, демоны, ангелы... Отец Смерти не является биологическим отцом тех детей, которые рождаются у Матери Ветров. Но он придает форму их телу и создает их судьбы. В то же время он супруг моей Матери. Его настоящее имя мне неизвестно. Отец Смерти - это скорее титул, чем имя. Мои родители совместно создали огромное множество живых существ. А, кроме того, у Отца множество детей, рожденных им от разных женщин, а у Матери - множество детей, рожденных без участия Отца. Такова наша семья.

Эвкатион, с которым мы повстречались совсем недавно, также был одним из моих кровных родственников. По материнской линии. Он не сразу узнал меня. Но это и неудивительно. Трудно упомнить всех членов столь многочисленной семьи.

Каждый из нас, сойкеро, использует свой собственный способ прервать жизнь. Фактически, мы - разные смерти. И судьба освобожденных нами сознаний очень сильно зависит от того, кто именно из нас пришел с визитом.

Скажем, мой брат Хэнки, умеет направлять сознание в самые нижние миры, лежащие за сферой снов, в сердцевину области тьмы, где оно блуждает, встречаясь с тенями и отражениями глубинных миров. Отец заключает сознания, освобожденные Хэнки, в своеобразные коконы, за пределами которых для этого сознания как будто ничего не существует. Хэнки и сам похож на тень, он весь темный и наполовину прозрачный. Кстати, он демон, а я человек. У моих родителей вообще нет двух похожих детей. И довольно часто у них рождается представитель еще неизвестной в мире расы. Другой мой брат Баргим - карлик. Он помещает освобожденное сознание в собственное хранилище, куда наш отец заглядывает только изредка, когда ему оказывается нужен кто-то из уже не живущих. Кстати, именно Баргим забрал сознание моего предшественника и освободил для меня место перевозчика на пограничной реке.

Мое имя Крит. И если вы читаете эту рукопись, значит, именно я приду к вам однажды, и именно я освобожу вас от бремени жизни.

- Эйя! - и я обнял ее крепко-крепко.

- Где ты был все это время, Крит?

Эйя была совершенно особенной среди нашей родни. В каждой семье есть женщина, которую окружающие воспринимают как источник чистоты, красоты и порядка. Именно такой она и была для всех нас. Я любил и люблю ее всем своим сердцем. Мне достаточно одного ее присутствия рядом со мной, чтобы я чувствовал всю полноту бытия. Пожалуй, она была единственным созданием, которое ни с кем не враждовало. А ко мне она всегда относилась по-особенному. Может быть, вследствие того, что я был самым преуспевшим учеником в управлении вероятностью.

- Ты будешь смеяться, Эйя. Я работал перевозчиком на пограничной реке. И я ничего не помнил ни о себе, ни о тебе, ни о нашей семье. Я даже не знал своего имени, пока не увидел тебя.

- Я искала тебя по всем Икс-Зонам! Но никогда не думала, что ты окажешься в неизменяющемся мире.

- Мой брат Баргим навещал меня там. Так что кое-кто из семьи прекрасно знал, где я обитаю.

- Я ничего не знала.

- Может быть, тебе известно, из-за чего я вынужден был исчезнуть?

- Нет. Отец запретил разговаривать о тебе. Ты просто вычеркнут из его сердца. Я до сих пор не знаю, что произошло. И другие сойкеро хранили молчание.

Мои спутники присели у подножия колонны, видимо, чувствуя, что наш разговор будет долгим. Я заметил это их движение и повернулся к ним.

- Сестра, позволь я представлю тебе тех, благодаря кому я оказался на этом пути. Это Моргульский, который идет к Матери Ветров, а это Лаэрций, он ищет свою подругу, демонессу Анфису, чтобы вернуть ее обратно, на противоположный берег. Знакомьтесь, это ангел Эйя, моя сестра.

Мои спутники поклонились. Моргульский - с изяществом прирожденного танцора, Лаэрций - неуклюже и явно подражая Моргульскому.

- Морталия говорила мне, что ее освободила из плена демонесса Анфиса. Уж не ее ли ты ищешь, Лаэрций? - спросила Эйя, даря седому демону ослепительную улыбку.

- Может быть. Я очень хочу ее вернуть, - сказал седой демон, и его голос стал хриплым.

- Давайте-ка я позабочусь о том, чтобы вас накормили с дороги, - Эйя подозвала к себе девушку-ангела и что-то сказала ей на ухо.

Та кивнула головой и побежала вглубь здания, иногда подлетая вверх на своих крыльях и огибая колонны.

- Пойдемте следом, - сказала Эйя. - Пока мы придем, все уже будет готово.

- Давно ты обнаружила это место? - спросил я.

- Пока искала тебя. Мне понравился этот вариант мира. Я стараюсь, чтобы он оставался неизменным.

- Почему же ты не стала королевой? Или чем-то вроде этого?

- Мне это скучно. Я переболела королевской болезнью задолго до твоего рождения. Тебе еще многое нужно вспомнить, Крит.

Передо мной ярко вспыхнули воспоминания, в которых я был еще ребенком, а Эйя, уже взрослая, такая же сногсшибательно красивая, обучала меня разным хитростям, связанным с управлением вероятностью.

- Как я мог забыть обо всем! - воскликнул я. - Это из-за Отца. Он приказал мне забыть.

- Но чем же ты провинился перед ним?

- Я вернул в мир живых сознания тех, у кого отнял жизнь.

- Зачем? - она остановилась и всплеснула руками.

- Спроси лучше не "зачем?", а "как?". Я создал пазиру. Вот эту. Она оживила их всех, когда я пробудил ее. Побочный эффект. Я не для этого ее делал. Мне кажется, я создал семя, из которого можно вырастить новую вселенную. Я не сказал отцу о своем изобретении, а просто стал использовать его. Пазира исполняла все мои желания, стоило мне прикоснуться к ней. Я захотел создать собственный мир, в котором радость и счастье были бы основными качествами бытия. Отец узнал о моих действиях, потому что они породили мощный Ветер, изменяющий зоны слишком необычным способом. Тогда он явился передо мной и заставил прервать эксперимент. Только и всего.

- - Я начинаю понимать. Когда ты обучался у меня управлению вероятностью, мы обсуждали с тобой теоретическую возможность создания такой пазиры. Теперь ты сумел сделать ее.

- Да, теория стала реальностью. Кроме того, как оказалось, моя пазира неуничтожима. Отец убрал меня со сцены, просто приказав мне забыть все, что я знал о себе и о мире, а потом направил всех, кому мог доверять, в погоню за пазирой. Он бы убил меня, если б мог. Чтобы ослабить пазиру. Но отнять у меня жизнь может только сойкеро. А ты же знаешь, исход поединка двух сойкеро зависит только от того, кто из них более справедлив. Во всем остальном они не уступают друг другу. Как я понимаю, справедливость была на моей стороне, и ни один из братьев не захотел со мной связываться. Благодаря этому я жив. И теперь помню все, что случилось раньше. Пазира, видимо, много путешествовала по зонам. В конце концов она оказалась у Моргульского, за которым по пятам гнался Эвкатион. Моргульский доверил пазиру брюху большого окуня. Это случилось здесь, в "Икс-6". Каким-то образом окунь попал в пограничную реку, ту самую, на которой я был перевозчиком. Я удил рыбу и поймал его.

- Могущественные вещи часто перемещаются из зоны в зону, - улыбнулась Эйя.

- Думаю, окуню пазира сильно мешала. Поэтому она перенесла его через шесть зон, чтобы именно я, ее создатель, сойкеро, освободил окуня от страданий. Пазира просто не нашла другого решения проблемы: она должна была найти сойкеро, чтобы он отнял жизнь у несчастной рыбы. А может быть, она пожелала снова оказаться в моих руках, потому что прежние хозяева ей не подходили. Благодаря этому я здесь.

В это время мы уже сидели за столом, и мои спутники, не стесняясь, уминали всякие экзотические блюда. Я рассказал сестре все, что случилось с нами вплоть до настоящего момента.

- Что же ты будешь делать теперь? - спросила Эйя. - Твой отец так и не простил тебя. И не простит. Он постарается убить тебя. Чего бы это ему ни стоило.

- Я люблю его. Несмотря ни на что. И не хочу воевать с ним.

- Может быть, получится как-то помирить вас? Ведь если ты отдашь ему пазиру, он...

- Нет, Эйя. Я не отдам ему пазиру. Я буду делать то, что хочу. Помни я смерть. Моя личность - не больше, чем иллюзия. Я даже не принимаю никаких решений. Я всего лишь следую импульсам собственной природы. И Отец не может помешать мне. Не может. Потому что я - необходимая часть созданного им мира. Ему придется разрушить весь свой мир, чтобы уничтожить меня.

Символ сойкеро

Я проснулся на огромной мягкой кровати под балдахином. Эйя любила роскошь, и создавала ее всюду, где появлялась хотя бы ненадолго. Перина подо мной была такая пышная, что я встал с нее только со второй попытки.

Давно я не спал так хорошо и спокойно. Все-таки приятно обрести память. Правда, вместе с памятью приходят и вопросы, на которые не знаешь ответов, и о существовании которых не подозревал еще вчера, а еще наваливаются проблемы, которые требуют решения, потому что теперь они снова стали твоими.

Я все еще не понимал, почему отец был так разозлен моими экспериментами. Эйя, когда я вчера поздно вечером спросил ее об этом, не смогла предположить ничего убедительного.

Значит, отец знал что-то такое, о чем мы оба не догадывались. Да, мои эксперименты породили необычный ветер. И пазира выступила как мать этого ветра. Это так. Но в этом, насколько я понимал, не было ничего угрожающего. Отцу ничего не стоило укротить этот ветер и вернуть пазиру в пассивное состояние, что он и сделал. Если бы он попросил меня никогда больше не повторять этого эксперимента, я бы послушался. Да, тогда я еще был послушным. Но он сделал другое. Он убрал меня из меняющегося мира. Просто выбросил в реку, по которой я и доплыл до переправы, весь израненный, наполовину захлебнувшийся. Да! Я же был весь изранен! Меня пытали! Меня пытал сам отец. А мать смотрела на это. Это было совсем рядом с ее любимым местом, у Светлой Лужайки, на которой она так любила стоять под лучами солнца. Да, она стояла на окраине этой лужайки и смотрела, как отец пытает меня. Он спрашивал, как я создал пазиру. И я смеялся ему в лицо на каждую новую вспышку боли. Зачем он делал это?

Мое тело заныло, вспоминая эту пытку. Наверное, у меня были сломаны все кости и вывихнуты все суставы. Я был изрезан инструментами, по сравнению с которыми игрушки Эвкатиона - занозы в пальце. Но я не мог умереть. Потому что некому было отнять мою жизнь. Мое тело снова и снова собиралось в единую плоть, чтобы продолжать служить вместилищем сознания. И когда отец понял, что ничего не добьется, он приказал мне забыть.

Осторожный стук в дверь отвлек меня от этих воспоминаний.

- Войдите! - крикнул я.

Вошла девушка-ангел, которая вчера накрывала нам ужин, и внесла завтрак. Она улыбнулась мне, махнула крыльями и ловко поставила на столик поднос с ароматными напитками и вкусными пирожными.

- Приятного аппетита, мой господин. Госпожа просила узнать, всем ли вы довольны...

- Спасибо. Она придет?

- Я попрошу ее составить вам компанию.

Девушка-ангел упорхнула, а я, приблизившись к подносу, принялся вкушать лакомства. Когда я уже завершал завтрак, вошла Эйя.

- Доброе утро, Крит!

- Привет, Эйя. У тебя здесь так хорошо! Будь у меня спокойный и мирный характер, я бы так и жил здесь, в этой спальне, питаясь одними пирожными.

- Тебе не повредит, если ты немного подобреешь и успокоишься. И если пирожные этому способствуют, я попрошу приносить их тебе постоянно...

Я посмотрел на нее, и мое сердце снова сладко заныло.

- Эйя, я так скучал по тебе. Скучал, даже не помня, что ты есть.

Она посмотрела на мой обнаженный торс.

- У тебя все тело в шрамах. Откуда это?

- Я только сегодня вспомнил. Отец пытал меня перед тем, как выбросить в неизменяющийся мир. Ни я, ни ты не понимаем, почему он начал воспринимать меня как своего врага. Или он сходит с ума, или он знает то, чего не ведаем мы.

- Все дело в твоей пазире. Ты создал то, что не должно было быть создано. Остальное - лишь последствия этого шага.

- В таком случае, я сам не понимаю, что я создал.

- Дай мне посмотреть на нее еще раз.

Я извлек пазиру и передал ей. Когда Эйя взяла ее в руки и приблизила к ней лицо, над пазирой появилось легкое голубоватое облачко. Потом оно увеличилось в размерах, и я увидел внутри него объемную картину. Ветер менял мир. Менял так сильно, как обычно не бывает. А потом мир стал совсем другим. Облако исчезло

- Пазира ответила на твой вопрос, - сказала Эйя, отрывая от нее взгляд.

- Я не понял ответа.

- Ты говоришь, что пытался создать новую вселенную. Но это не так. Ты начал изменять этот мир, созданный нашим отцом. И если бы ты довел изменения до конца, я не знаю, остались бы в нем Отец и Мать или исчезли бы из него, потому что им в твоем мире нет места.

- И он решил, что я сделал это нарочно?

- Или по наущению глубинных сил.

- Глубинные силы? Ах, да! Эти детские сказки о том, что нам постоянно угрожают воины подземных миров.

- Это не сказки, мой сойкеро. Я видела глубинных воинов. Они - живой огонь, они вооружены мечами и стрелами, состоящими из еще более опасного огня. Они вырвались на поверхность в зоне "Икс-8", пока ты был в неизменяющемся мире. И мы двадцать дней сражались с ними. Но не убили ни одного. А потом они просто повернулись и ушли вниз. Как будто их задачей было не победить, а просто отвлечь нас.

Я покачал головой. Никогда не воспринимал эти материнские сказки всерьез. Хотя, кто знает, может быть, эти подземные воины когда-то тоже были созданы моими родителями... А может быть, я знал о воинах глубин, но сейчас не могу вспомнить об этом?

- Я приготовила тебе сюрприз, мой сойкеро.

Она позвонила в колокольчик, и две крылатые девушки вошли в дверь, неся в руках меч.

- Это же мой Адил! - воскликнул я.

- Да, это твой Адил, - сказала Эйя. - Я нашла его у тебя в замке. Когда ты уже исчез. И решила взять его на хранение.

- Сестра! Это подарок, которому нет равных!

Я извлек Адил из ножен, ощутил его приятную тяжесть, его изящество, сделал несколько движений. Это был он. Он! С ним я непобедим. Ни один сойкеро не сможет забрать мою жизнь, когда в моих руках Адил! Кроме того, что это был превосходный клинок, он обладал еще огромным множеством полезных свойств, которыми я успешно пользовался. Держа его в руках, я мог с успехом противостоять целой армии.

Эйя поцеловала меня.

- Желаю тебе удачи, Крит.

Эвкатион появляется с подкреплением

Жизнь деревни ангелов была мирной и лишенной ярких внешних событий. Однако, как рассказала Эйя, многочисленные исследования в разных областях знания составляли основное занятие жителей, и все страсти и эмоции кипели вокруг полученных ими научных результатов.

Среди тех успехов, которые упомянула Эйя, было выведение породы белых слонов, которые могли понимать человеческую речь, создание ландшафтов и контроль погоды через управление вероятностью событий.

После полудня Эйя предложила прогуляться на тех самых белых слонах.

- Хочу показать вам виды, которые нам удалось создать вокруг деревни.

Мы спустились вниз и, пройдя через колонный зал, вышли на улицу. В деревне ангелов царил послеполуденный зной. А в тени высоких деревьев стояли четыре белых слона, огромных, как облака. Они смотрели на нас умными глазами и слегка помахивали ушами, охлаждая бока, вздымающиеся в жарком воздухе.

Эйя, смеясь над моим удивлением, легко взлетела в удобное кресло на спине одного из них. У Моргульского это тоже не вызвало никаких проблем. А вот нам с Лаэрцием пришлось карабкаться по специальным лестницам, которые затем закрепили позади сидений на спинах животных.

- А как им управлять? - спросил я.

- Просто скажи, куда надо ехать, и он все поймет, - ответила Эйя.

- Следуй за Эйей, - сказал я, и слон послушно тронулся с места.

Деревня ангелов состояла, главным образом, из одноэтажных строений. То белое здание, в котором мы встретили Эйю, было единственным высоким. Как я понял, оно было одновременно и резиденцией моей сестры и местным философско-научным центром. В остальных домах жили ангелы.

Мы проехали через небольшую живописную рощу и оказались на берегу широкого ручья, который тек к морю. Чуть выше по течению располагались красивые водопады, над которыми сияла многоцветная радуга.

- Таких водопадов на этом ручье двести пятьдесят шесть, - сказала Эйя.

- Что? - встрепенулся Моргульский. - Двести пятьдесят шесть? А какой по счету этот?

- Я не помню, но там рядом должна быть табличка с номером. Подъедем поближе.

- А водопады посчитаны сверху вниз? - спросил Моргульский.

- Да, именно так, - ответила Эйя.

Когда табличка оказалась перед нами, Моргульский взмахнул крыльями и спустился вниз. Его как будто заворожили цифры, выбитые на большом оранжевом валуне: там было написано число 147.

Ни я, ни остальные спутники не видели в этом ничего заслуживающего внимания. Но Моргульский пристально смотрел на номер водопада и шевелил губами. Потом он начал летать над ручьем, подобно гигантской стрекозе, и я понял, что он тщательно изучает дно.

На дне был выложен сложный узор из маленьких цветных камней, причем он постепенно изменялся за счет того, что течение воды сдвигало камешки.

Вскоре Моргульский спикировал в воду и скрылся в ней с головой. Его не было довольно долго. Наконец он вынырнул, держа в руке какой-то прямоугольный предмет. Его намокшие крылья не позволяли ему взлететь, поэтому он выплыл на берег и, тяжело дыша, принялся изучать свою добычу.

Внутри найденной им коробки находились четыре прозрачные шахматные доски, которые с помощью специальных стержней могли крепиться друг над другом. Весь набор фигур был там же, внутри.

Моргульский быстро, с необычайной сноровкой собрал эту конструкцию и, взглянув на нас, произнес:

- Я исполнил задание Седьмых Врат. Это та самая игра, благодаря которой я попал в эту вселенную.

- Эту игру кто-то положил сюда? - спросила Эйя.

- Вряд ли. Скорее всего, она возникла сама благодаря структуре водопада. Моя вселенная была устроена как этот водопад. А подобное рождает подобное.

Я решил как-нибудь на досуге подробнее расспросить моего спутника об этой игре и о той вселенной, из которой он появился.

Эйя что-то прошептала на ухо своему слону и двинулась через ручей. Слоны перешли поток вброд, при этом вода поднялась им до самых спин, и мы вынуждены были приподнять ноги, чтобы не замочить обувь.

- А теперь оглянитесь, - сказала Эйя.

С этой стороны ручей и водопады как будто отсутствовали. Правда, был слышен звук льющейся воды, но сам ручей был полностью скрыт складками местности.

У меня возникло странное чувство: как будто я когда-то уже был в этом месте. И точно так же слышал шум невидимого водного потока. Да! И Эйя была рядом со мной.

- Ты вспомнил? - спросила она, подъезжая ко мне.

- Ты учила меня стрелять из лука в лесу у Священного Плоскогорья, сказал я.

- Совершенно точно, мой сойкеро. Ты был одним из самых способных учеников.

Каждый сойкеро проходил сложную систему подготовки, обучаясь военным ремеслам у признанных мастеров. Стрелять из лука я учился у Эйи, а метать ножи научил меня Отец. Я вытащил из-за пояса кинжал, взятый у Эвкатиона. Такие клинки, на которых изображался Отец Смерти и Мать Ветров, были знаками власти, и не могли быть никем подделаны. Не потому, что они были слишком тонкой работы. А потому что свойства изменяющегося мира разрушали любые клинки, скопированные с этого. Таким образом, я, не зная этого, отнял у Эвкатиона символ его власти. Это значило, что он во что бы то ни стало постарается вернуть по крайней мере этот утраченный кинжал.

- Ты давно видела Мать? - спросил я Эйю.

- Больше сотни дней назад. Она приглашала всех на праздник урожая.

- Она по-прежнему приносит плоды?

- Конечно. И всегда разные. Ни одного похожего нет.

Я, кажется, еще не упоминал в своем рассказе, что Мать Ветров - это огромное дерево? На кинжале именно на ее корнях изображен Отец Смерти, который, по одной из легенд, вырос из ее первого плода.

Мы проехали через живописную долину, поросшую цветами всех возможных расцветок, и въехали в ущелье, стены которого были отвесными и гладкими настолько, что отражали нашу процессию, подобно двум умножающимся друг в друге зеркалам.

Изображения внутри скал были столь четкими, что каждый из нас, многократно отраженный, превратился в длинную шеренгу всадников.

Эйя дала нам знак остановиться.

- Слушайте, - сказала она.

Я услышал тихую музыку, которая становилась все громче, а потом на нее мягко наложился красивый женский голос. Он пел что-то на непонятном мне языке, излучая тоску и силу. Слезы потекли по моим щекам. И я заметил, что мои спутники также вытирают лицо. В этот миг отражения в скалах изменились. Они изображали уже не нас, а группу женщин в черных одеждах. Я узнал среди них демонессу Анфису, причем узнал с некоторым трудом. Она выглядела как сильный, готовый к опасности и борьбе воин. Лаэрций тоже увидел ее. Потом женщины в черном исчезли, а рядом с Анфисой появился Лаэрций. Он попытался схватить ее, но был отброшен эффектным боевым приемом, а потом буквально избит. Когда Анфиса извлекла меч и приставила его к горлу Лаэрция, он сделал умоляющий жест руками, но клинок вошел в его горло, и все было кончено.

Скалы снова отразили нас, сидящих на белых слонах. Лаэрций был мрачен и избегал наших взглядов. В его руках сиял огромный кроваво-красный кристалл. Седой демон недоуменно смотрел на него.

- Что это? - спросил он Эйю.

- Это дар ущелья Предсказаний, - сказала Эйя, подъезжая к нему. - Ты должен отпустить свою подругу, Лаэрций. Она больше не принадлежит тебе. Ущелье подарило тебе этот кристалл, чтобы ты помнил о том, что увидел.

Когда мы проехали Зеркальное Ущелье, то оказались на красивом невысоком плоскогорье. С него открывался вид на долину, покрытую лесами и озерами.

- Эта долина ниже уровня моря, - сказала Эйя. - От моря ее отделяет наша деревня. Попасть из долины к нам почти невозможно: скалы вертикальные и ровные. Но мы время от времени спускаемся туда, и местные жители обожествляют нас. Они простые люди, доверчивые и милые. Мы контролируем вероятность и в долине тоже. Но дальше наше влияние не распространяется.

- Ты выбрала очень красивое место, - сказал я. - Когда-нибудь, когда все закончится, и восстановится мир, я приеду к тебе надолго.

Стрела просвистевшая у моего уха, прервала вереницу обещаний.

- Это Эвкатион, - сказала Эйя. - Он осмелился вторгнуться на мою территорию!

- Один он бы не осмелился, - усмехнулся я. - Кто-то ему помогает.

Наши преследователи отрезали нас от Зеркального Ущелья и наступали, прижимая к обрыву.

- Есть другой путь? - спросил я.

- Нет. Нам придется спуститься в Долину.

- Или сразиться, наконец, с этим уродом, - проворчал я.

Отряд Эвкатиона на этот раз был очень большим. Кроме того, рядом с ним на лошади восседал мой брат Баргим. Он карлик, поэтому всегда ездит верхом.

- Вам не сбежать! - крикнул Эвкатион. - Отдай мне кинжал и пазиру, и мы оставим вас в живых.

Я извлек из ножен Адил и взмахнул им над головой.

- Отдай мне свою голову, Эвкатион. Потому что мой меч блокирует реинкарнаторы, - на самом деле, конечно, Адил был неспособен на это, но я любил вселять панику в сердца врагов. - Ты давно не виделся с Отцом Смерти? Я освобожу твое сознание и ускорю желанную встречу.

Эвкатион наклонился к Баргиму и что-то сказал. Тот кивнул, но никаких враждебных действий не предпринял. Напротив, сделал жест рукой, который между нами, сойкеро, означал: я не вмешиваюсь. Видимо, он хотел сообщить мне, что выступает всего лишь свидетелем происходящего и приглашен именно в этом качестве.

Эйя выпустила стрелу из своего изящного, но мощного лука. Стрела вонзилась в плечо Эвкатиону, но особого вреда не причинила - доспехи были слишком толстыми. Эвкатион закричал и жестом отдал приказ к наступлению.

Отряд, состоящий примерно из трех сотен существ, начал окружать нас кольцом.

- Держитесь за мной! - крикнул я своим спутникам, - И направил своего слона прямо в центр битвы.

Мой меч, Адил, обладал множеством полезных свойств. В частности, он мог создавать вокруг меня своеобразное защитное поле, сквозь которое не могли проникнуть удары холодного оружия и стрелы. Именно такое поле я и создал, включив в него всех моих спутников.

Мы продвигались сквозь толпу вооруженных демонов, людей и чудовищ, и они не могли причинить нам вреда, потому что Адил защищал нас.

- Моргульский, дунь на мою пазиру, - крикнул я, - протягивая ему ладонь.

Тот дунул, и образы танцующих серебряных зверей и иероглифов выплеснулись в окружающее пространство. Они захватили внимание нападающих, поскольку выглядели угрожающе. И те подумали, что я создал армию воинов из пустоты. Я сделал усилие, и танцующие серебряные объемные фигуры стали проникать в тела врагов, изменяя их внутренние характеристики. Вскоре все нападающие мирно спали, а на поле битвы остались только мы, Эвкатион и Баргим.

- Ты уже все понял? - спросил я Эвкатиона. - Я могу отнять твою жизнь, смеясь. Ты не можешь мне сопротивляться. А тебя, брат, я рад увидеть после стольких лет. Однако, я не понимаю, что ты делаешь рядом с этим уродцем.

- Он пригласил меня поговорить с тобой, но обставил все так, что я выглядел его союзником.

- Хитрый, коварный Эвкатион. Ты заслужил смерти, - сказал я, срывая шлем с демона вечности и нанося неотразимый удар, разрубивший тело Эвкатиона на две равные половины. Его сознание, маленькая злобная красная ящерица, испуганно уставилась в мои глаза, - Передай привет Отцу, скажи, что я иду к нему, - и я усилием воли отправил сознание Эвкатиона по длинной дуге, проходящей над всеми вратами, прямо к Отцу Смерти.

- Рад тебя видеть, Крит, - сказал Баргим.

Мы вернулись во дворец Эйи и провели остаток дня в длинных разговорах о прошлом и настоящем.

Баргим рассказал много интересного. В частности, он сообщил, что Отец перекрыл мой индивидуальный портал. Впрочем, я в тот же миг осознал, что мне это было известно, поскольку я ни разу не предпринял попытки им воспользоваться. Индивидуальный портал - это невидимая дверь, которую ты можешь открыть куда захочешь, если она у тебя есть. Эвкатион провел нас в Шестую Зону через свой собственный портал. Когда Баргим узнал об этом, он хохотал, как сумасшедший. Кусочки еды вылетали из его рта в разные стороны, а громовой хохот пугал ангелов.

- И этот тупица сам привел тебя в Шестую Зону, в свою пещеру? переспросил он.

- Он просто не узнал меня. Честно сказать, я и сам себя узнал только вчера. Отец приказал мне забыть. И я забыл все.

- Я знаю об этом, - Баргим погрустнел. - Если ты помнишь, я навещал тебя на реке. По просьбе Отца. Я сказал ему, что ты ничего не помнишь, и он успокоился. Отец уверен, что глубинные воины сделали тебя проводником своей воли. Он полагает, что они помогли тебе создать пазиру, угрожающую изменяющемуся миру.

- Когда я создавал ее, я не вступал в отношения ни с кем. Я работал один.

- Мы, твои братья-сойкеро, верим тебе, - осторожно сказал Баргим. Однако, он полагает, что тебя могли подтолкнуть к некоторым решениям незаметно для тебя. Неожиданно пришедшие в голову идеи, особые ингредиенты, необычная технология, - все это могло быть, по мнению Отца, вложено в твое сознание ими. Его убежденность основывается еще и на том, что когда ты исчез, огненные воины вышли из глубин и несколько жутких дней сдерживали наши атаки в Восьмой Зоне.

- Чего они хотели?

- Никто не знает. Мы восприняли это как агрессию, и стали нападать. Морталия со своими черными ведьмами снов попала к ним в плен. Но недавно ей удалось освободиться с помощью какой-то демонессы, идущей к Матери Ветров. Однако, мы тогда не смогли ни убить, ни ранить даже одного глубинного воина.

- Каким оружием вы пользовались?

- Всем арсеналом, который был в нашем распоряжении. Мы использовали магию, мы стреляли в них из арбалетов, рубили мечами, поливали водой, - но никто из них не получил заметных повреждений. Они так и оставались живым огнем в форме человека.

- Что еще Отец говорил обо мне?

- Упоминал, что ты освободил все сознания, которые отнял у живых существ. Зачем ты это сделал?

- Побочный эффект использования пазиры. Я вовсе не хотел этого.

- Отец так не считает. Он полагает, что это один из элементов разрушения нашего мира: когда мертвые сознания живут и действуют, это разрушает установленную гармонию. Он отправил нас всех на ловлю этих сознаний, и мы сотни дней охотились за ними, но нет никакой гарантии, что выловили всех.

- Это была моя ошибка. Надеюсь, Отец не думает, что это происки глубинных воинов?

- Нет, так он не думает, - сказал Баргим. - Он думает, что ты хочешь разрушить основы изменяющегося мира.

- А ты как думаешь?

- Честно признаться, я думаю так же. Но, в отличие от Отца, я не думаю, что кто-то сумеет тебя остановить. Во всяком случае, я даже пытаться не стану. И другие сойкеро тоже. Правда, и на нашу помощь тебе рассчитывать не стоит. Отец слишком строго следит за нами и угрожает самыми страшными карами, если заметит, что мы действуем с тобой заодно.

- А сейчас он знает, где ты находишься? - спросил я.

- Да, знает. Он просил меня поговорить с тобой, и я воспользовался приглашением Эвкатиона.

- Понимаю. Что мне делать, брат? Что бы ты делал на моем месте? спросил я.

- Иди до конца. Что еще я могу тебе посоветовать? Пока не проживешь эту ситуацию, новая не начнется.

Баргим был мудрым сойкеро. Он знал, что единственное, чего мы не можем, - это остановиться на том пути, который нам предначертан судьбой.

Седьмые врата пропускают нас.

Утром Баргим воспользовался своим индивидуальным порталом и исчез, а мы, попрощавшись с Эйей, оседлали коней и отправились к Седьмым Вратам.

Врата, единственные постоянные сущности в изменяющемся мире, незыблемый каркас вселенной, символ власти Отца и Матери. В одном из старых текстов было написано, что когда рухнут Врата, исчезнет вселенная. Весь наш мир покоится на этих девяти точках. И, честно сказать, я вовсе не осознавал в себе желания разрушить его.

- Вы задержались, - произнесли Врата, как только мы подъехали к ним.

- Я вспомнил, кто я. Так что не будем играть в игры, - ответил я. Пропускай нас, Эйнакерос.

- Рада видеть тебя, сойкеро Крит. Пусть твой путь будет полон приятных неожиданностей. Я вижу, Адил теперь с тобой. Я хотела, чтобы ты забрал его из этой зоны. Это был очень беспокоящий предмет.

- Ты, как и прежде, любишь поговорить, - усмехнулся я. - Мои спутники тоже принесли тебе сюрпризы.

Моргульский достал и показал коробку с объемными шахматами. А Лаэрций извлек красный кристалл, хмуро глядя под ноги своей лошади.

- Каждый из вас нашел то, за чем я вас посылала. Проходите.

Я подъехал к пленке, закрывающей вход, спешился, распряг своего коня, хлопнул его по спине, и тот послушно отбежал в сторону, к сочной траве. Кони должны будут остаться у врат. И, может быть, пригодятся возвращающимся обратно путникам.

Знакомым усилием я продавил пленку и ощутил, как все мое тело перестраивается. Казалось, что атомы передвигаются внутри молекул, составляющих меня, а тело приобретает какие-то новые характеристики. Когда этот процесс завершился, я оказался с другой стороны. Теперь шестая зона стала воспоминанием.

Скоро рядом со мной появились Моргульский и Лаэрций. Они по-прежнему держали в руках шахматы и кристалл.

- Как-нибудь научи меня играть в эти странные шахматы, - сказал я Моргульскому.

- У нас впереди много времени, - ответил он, осматриваясь.

Впереди простиралась пустыня. Бесконечная, как все пустыни. С барханами, ужасным жарким солнцем и вязким песком.

Я почувствовал, что это своеобразное послание от Отца. Ему-то отлично было известно, как я не люблю песчаные пустыни! А если кто-то и контролировал изменения в икс-зонах, так это Отец. Матери всегда было не до этого. Она просто рождала Ветер. Ветер был силой, способной изменять мир. Но именно Отец присоединял к Ветру форму, которая придавала измененному миру законченность художественного шедевра.

Сестра моя, ангел Эйя, управляла вероятностью, чтобы Ветер обходил стороной маленький кусочек шестой зоны, - деревню ангелов. Из всех моих знакомых только она умела делать это настолько искусно, чтобы изменения на контролируемой территории вообще не происходили. Я был одним из ее учеников. Как она говорила, наиболее талантливым. Я изобрел альтернативный способ порождения вероятностного ветра, который теперь воплощен в моей пазире.

Моргульский поднялся вверх на пару десятков метров и, опустившись к нам, сообщил:

- Только пустыня. Надо задействовать пазиру.

Я извлек ее из кармана и протянул Моргульскому.

- Твоя слюна, попутчик.

Потом мы шагнули сквозь открывшееся окно и снова оказались в пустыне.

- Похоже, Отец подготовил мне серию сюрпризов, - проворчал я.

И точно, через несколько секунд мы оказались во власти песчаной бури. Обычной бури, в которой ветер был всего лишь движением воздуха. Но этот ветер был настолько силен, что песчинки царапали лицо и руки до крови.

- Моргульский, еще раз!

Следующее наше перемещение привело нас к зыбучим пескам. Лаэрций начал тонуть, и мы схватили его за руки, не позволяя исчезнуть в душной пыльной бездне.

Еще раз лизнув пазиру, Моргульский перенес нас в зону довольно опасного землетрясения, в котором почва двигалась прямо под ногами, обнажая трещины, в которые сыпался все тот же бесконечный песок.

Еще одно перемещение перенесло нас обратно к Вратам - туда, откуда мы начали свой путь по Седьмой Зоне.

Я сел на песок, подумал немного, а затем изрек очевидный вывод.

- Отец Смерти закольцевал перемещения с помощью пазиры. Теперь мы можем надеяться только на собственные ноги.

Не могу сказать, чтобы мои попутчики сильно обрадовались этому открытию. Мы пошли вперед, по щиколотку увязая в песке. Через несколько шагов я снова достал пазиру, и мы попробовали переместиться. Все кончилось там же, у Седьмых Врат. При этом наши следы на песке, которые мы оставили некоторое время назад, отсутствовали. Как будто мы еще не сделали ни одного шага по этой пустыне.

- А еще он закольцевал нас во времени, - добавил я. - Каждое использование пазиры для перемещения приведет к тому, что мы окажемся у Седьмых врат в тот момент времени, который был для нас первым в этой зоне.

Мы опять пошли пешком. При этом я постоянно смотрел на пазиру. И заметил, что она отказывается отбрасывать солнечные зайчики в одном из направлений.

- Стойте, нам нужно туда, - сказал я.

- Почему? - спросил Лаэрций.

- Это единственное направление, в котором Пазира отказывается направлять отраженный луч. Значит, это направление какое-то особенное.

- Интересно, - сказал Моргульский, наблюдая, как я демонстрирую эффект.

Мы повернули в указанном пазирой направлении. Солнце нещадно пекло наши тела. Ноги вязли в песке. Пот скатывался на глаза, мешая видеть дорогу. И в этот миг очередная волна воспоминаний накрыла меня.

Я детально вспомнил, как создавал мою пазиру. Баргим был прав. В этом процессе было слишком много неожиданных идей и нетривиальных решений. Достаточно сказать, что никто и никогда не создавал пазиры таким образом. Я сделал сплав многих металлов, добавив туда некоторые необычные ингредиенты, потом я сконструировал установку, генерирующую силовые поля и сочетающую их по особому гармоническому закону. Сплав, помещенный в поле, обрел структуру, которая начала меняться под воздействием изменений поля. Однако, этот сплав обладал памятью и, фактически, запоминал все разновидности структур, которые порождались полями. Этот процесс длился много дней. Потом я остудил сплав, и наделил пазиру бесконечно вариативным сознанием, использовав характеристики всех тех сознаний, которые я когда-либо отбирал у живых существ.

До этого пазиры создавались исключительно с помощью заклинаний, то есть тех магических сил, которые были частью этого мира. Моя пазира создавалась принципиально по-другому. И поэтому она так отличалась от всех остальных.

Восстановив все это в памяти, я уже сомневался в непричастности к этому процессу подземных сил. Может быть, Отец прав, и я всего лишь их агент? Поживем - увидим. Сейчас главная задача - не потерять силы от жары и жажды. Умереть я не могу. Но тело мое вполне может обессилеть.

Когда мне показалось, что эта пустыня бесконечна, впереди замаячил оазис.

- Надеюсь, это не мираж, - прохрипел Лаэрций.

- Скоро увидим, - усмехнулся я.

Это оказался настоящий оазис, довольно большой, с двумя колодцами, с большим количеством травы и деревьев. Он был окружен развалинами, большая часть которых, по-видимому, уже утонула в песке. От натиска песков пустыни его защищала невысокая каменная стена, кое-где уже разрушенная стихией.

Среди деревьев пряталось небольшое поселение, в котором почему-то жили только древние благообразные старики и юные девушки. Они были людьми. На первый взгляд, вполне обычными.

Моргульский, который отправился знакомиться с местным населением, после того как мы утолили жажду, сообщил, что недалеко находится еще один оазис, населенный мужчинами, женщинами постарше и их детьми. Следующий оазис населен юношами и старушками. Такие цепочки оазисов идут через всю пустыню. И каждая тройка поселений представляет собой один род.

Местные жители были с нами очень любезны. Девушки, одетые в полупрозрачные ткани, принесли нам поесть и остались, чтобы поддержать беседу. Мой взгляд постоянно останавливался на одной из них.

- Как твое имя? - спросил я.

- Сехмет, - сказала она, потупив глаза.

Почему жители пустынь всегда дают своим женщинам неблагозвучные имена? Она сидела на коврике ослепительного синего цвета. И она напоминала мне кого-то. Какую-то девушку из моего прошлого. Правда, имя у нее было другим... Ту девушку звали Иника. Да, точно! Иника. Я вспомнил, что это имя звучало для меня очень необычно, когда я впервые встретился с ней. Но когда это было? Этого я вспомнить уже не мог. В моем воображении возник водопад, в струях которого она купалась, а я смотрел на нее с берега и улыбался. Бесконечные ночи любви, которые текли сквозь нас, подобно потоку света. Я любил ее! У меня была любимая женщина...

Это открытие потрясло меня не меньше, чем встреча с Эйей.

Странное имя Иника, до боли знакомое. Теперь я помнил ее. Но, может быть, она была всего лишь сном? Одним из многих сновидений далекого прошлого, которые теперь трудно отличить от реальности?

Я извлек пазиру и сосредоточил на ней луч своего внимания. Образ Иники появился в маленьком голубоватом облачке. Пазира помогла мне визуализировать то, что я вспомнил.

- Посмотри, - сказал я Сехмет, - Эта девушка очень похожа на тебя.

- Да, очень. Ты маг?

- Нет, не маг. Просто эта вещица может оживлять воспоминания.

Сехмет взглянула на меня, покраснела и, поднявшись с ковра, быстро ушла. Должно быть, на моем лице были написаны слишком сильные чувства...

- Снова причуды памяти? - спросил Моргульский.

- Наверное, в этот раз я вспомнил то, чего никогда не было...

- Да нет, если вспомнил, значит, было, - сказал Моргульский, улыбаясь и пристально глядя мне в глаза. - Просто тот, кому приказали забыть один раз, мог получать такие приказы и раньше. И не помнить о них.

Моргульский словно пробил брешь в броне, покрывающей глубины моей памяти. Да, был еще один раз, когда Отец приказал мне забыть. И я забыл Инику. Чтобы вспомнить ее только теперь. Но почему он сделал это? Ах, да! Потому что я должен был забрать ее жизнь. Я пришел и сделал это, не помня, кто она. Я подкрался сзади и освободил ее сознание одним ударом. И моя рука не дрогнула. Но зачем Отец приказал убить ее?

И тут я почувствовал, как земля пустыни уходит у меня из-под ног. Иника была магом необыкновенной силы. Она поддерживала связи с воинами глубин и со множеством других существ, которых Отец панически боялся. Мою связь с ней он воспринял как угрозу своему миру. Ах, Отец! Теперь я понял, почему его так возмутило, что все отнятые мной сознания обрели свободу. Он устроил охоту на них, чтобы снова пленить сознание Иники.

- Что с тобой? - спросил Моргульский.

- Ты прав. Теперь многое проясняется.

И я рассказал Моргульскому, как Иника выступала посредником между глубинными воинами и нашим семейством, как она создала тайные ходы в глубинах нашего мира, как Отец боялся ее растущего влияния на ход событий и как, наконец, он принял решение уничтожить колдунью моими руками. Потому что от меня она не ожидала нападения. Я был слепым орудием в его руках. И потом, когда я создал пазиру, и сознание Иники оказалось на свободе, Отец решил, что память вернулась ко мне.

- И моя мать, дерево, рождающее Ветер, разделяла его опасения.

- Постой, постой, Мать Ветров - это дерево? - изумился Моргульский.

- Да. И я - один из ее плодов, который она хотела уничтожить.

В моей груди яростно разгорался темный огонь мести. И я не видел причин гасить это пламя.

***

Закатное солнце освещало пустыню последними своими лучами, и мир словно замер, ожидая чуда наступления ночи. Я сидел в одиночестве на невысокой стене, защищающей оазис от пустыни, и смотрел на западный горизонт. Ни одно движение воздуха не нарушало блаженный покой. Я услышал запах благовоний, легкий, цветочный аромат. Потом послышался шорох песка под босыми ногами. Обернувшись, я увидел ту самую девушку, похожую на Инику. Очень похожую.

- Я помешаю, если присяду рядом? - спросила она.

Обычно девушки пустыни очень робки и стыдливы. Такое поведение для них попросту немыслимо. Однако, я не выказал своего удивления, и кивнул головой.

- Присядь, буду рад твоей компании.

- Я кого-то напоминаю тебе? - спросила она.

Ее голос так был похож на голос Иники, что сердце мое замерло...

- Кто ты? Сехмет или... другая? - спросил я.

- Ты хочешь найти другую? - спросила она. - Как ее имя?

- Не могу тебе сказать, - ответил я осторожно. - У меня проблемы с памятью.

- Кажется, тебе нужно, чтобы кто-то был рядом с тобой, - произнесла Сехмет и придвинулась ко мне ближе.

Я понял, что девушкой кто-то управляет. Или один из моих родственников, или маги моего Отца, или даже сам Отец. Ни одна девушка пустыни не стала бы вести себя подобным образом. Особенно принимая во внимание, что в любой момент бдительные старики или подружки могли заметить неладное.

Я взял ее за плечи, развернул к себе и пристально всмотрелся в глаза. Она воспользовалась этим, и ее рука быстро метнулась к моему незащищенному животу. Я успел оттолкнуть ее и скатился со стены. Сехмет, визжа от злости, кинулась на меня сверху и снова попыталась нанести удар: в руке она сжимала короткий клинок, который источал острый ядовитый запах. Когда этот клинок был в ножнах, я, должно быть, именно его аромат воспринял как запах благовоний. Было очевидно, что девушка пытается нанести непоправимый вред моему телу.

Я не мог повредить тело Сехмет - никто не поверил бы, что девушка пустыни осмелилась напасть на меня. Я только уворачивался от ее атак и убегал все дальше вглубь оазиса. Таким образом мы добежали до деревьев, под которыми должны были сидеть мои попутчики.

Но они не могли мне помочь. Моргульский болтался, подвешенный на ветвях, и, похоже, был без сознания. А Лаэрций все еще разбрасывал в стороны атакующих его девушек. Сильным он был, этот седой демон.

Мне стало ясно, что бешенство охватило всех местных жителей. Пора было действовать решительно. Я подпустил Сехмет ближе к себе и, перехватив руку с клинком, вывихнул ей локоть. Сехмет взвизгнула, но не сдалась. Перехватив отравленный клинок другой рукой, она продолжила свою атаку. Мне пришлось пару раз ударить ее головой об дерево, чтобы ее тело отключилось. Потом я извлек из ножен Адил и приказал нападающим на Лаэрция замереть. То ли в моем голосе было много убедительных нот, то ли их телами перестали управлять мои родственники, - но это возымело эффект: они подчинились.

- Что мы делаем здесь? - спросила одна из них. - Мы пропустили молитву на закате солнца...

- О, ужас! Боги покарают нас! - завопило сразу несколько голосов.

Я понял, что, выключив сознание Сехмет, разорвал магическую цепь и освободил сознание других девушек.

- Опустите на землю Моргульского, - приказал я.

Кто-то из девушек побежал к храму, и мы услышали душераздирающий крик.

- Лаэрций, посмотри, что там случилось, - попросил я и занялся Моргульским, которому, похоже, сломали крыло.

После биения по щекам и массирования грудной клетки крылатый демон пришел в себя.

- Это уже кончилось? - спросил он.

- Что? - поинтересовался я.

- Сияющий голос...

- Не двигайся. Похоже, у тебя сломано крыло. Сейчас мы тебя перенесем в более удобное место и там поговорим.

Лаэрций вернулся с печальной новостью: все благообразные старики, жившие в оазисе, мертвы. Их тела были изуродованы и разбросаны по храму. Видимо, девушки, придя в неистовство, уничтожили в первую очередь своих опекунов.

Крыло у Моргульского действительно было сломано. Летать он не мог, но ходить - вполне. Я поставил на место кости и сделал ему жесткую повязку. Это все, чем я мог помочь.

- У меня в одном из карманов хранится зелье, позволяющее быстро восстанавливать кости и сухожилия - сказал Моргульский, когда отдышался после проделанной мной операции.

Мы нашли это зелье, и он принял его, после чего явно почувствовал себя лучше.

- Что ты говорил про сияющий голос? - спросил я.

- Я слышал и видел, как волны голоса опускаются вниз, - сказал Моргульский. - Понимаю, как странно это звучит, но я воспринимал голос, идущий с небес. Он проникал в тела девушек, и они теряли контроль над собой. Я сопротивлялся воздействию голоса, как мог, а потом просто отключился.

Его слова привели меня в смятение. Я мог понять управление чужим телом на расстоянии, но магия сияющего голоса была мне незнакома. Никому не нужен сияющий голос, когда ты можешь контролировать чужое тело. Все мои родственники умели это делать. В том числе и я. Но меня никто никогда не обучал использованию сияющего голоса!

- Поспи, друг. Тебе надо набраться сил, - сказал я.

Лаэрций остался посидеть у постели больного, а я пошел бродить по оазису, выискивая следы разрушений и кровопролития. Даже при тусклом свете звезд они были заметны повсюду. Неистовствующие девушки сокрушили все, что увидели, прежде чем добрались до моих спутников. Я искал следы применения неизвестной мне магии, чтобы по ним определить источник сияющего голоса, который удалось воспринять Моргульскому. Однако, оазис выглядел так, словно никакая магия не применялась здесь уже многие века.

Я не сомневался, что источник сияющего голоса - мой Отец, или его ближайшее окружение, из кого бы оно ни состояло теперь. Это было видно по замыслу: отец хотел повторить историю в зеркальном отражении. Когда-то я окончил жизнь Иники. Теперь девушка, очень похожая на нее, должна была повредить мое тело. Как трогательно, и как композиционно выдержано.

Он всегда был мастером формы, мой Отец. Ведь любая форма - это печать смерти. Поэтому-то жизнь всегда разрушает и изменяет формы.

Честно сказать, если за этим происшествием скрывался Отец, то он не оставлял мне выбора. Превратив мой путь по седьмой зоне в сплошную полосу препятствий, Отец понимал, что рано или поздно я окажусь в ловушке. Значит, чем раньше я пробужу свою пазиру, чтобы она породила иной изменяющий ветер, тем больше у меня шансов на успех. Но Отец умен. Он наверняка предусмотрел и этот мой ход.

Я извлек пазиру и посмотрел на нее при свете ярких звезд. Она не дала мне подсказки. Возможно, была необходима слюна демона или его дыхание, чтобы она ожила. А может быть, она хотела предоставить право решения мне самому.

Я знал, что Отец хочет остановить меня и лишить силы. Я понимал, что теперь он не будет пытаться очистить мою память. Он постарается остановить меня раз и навсегда. Но как? Я не знал этого. У него было много времени, чтобы подготовиться к моему возвращению.

Я положил пазиру на камень перед собой и произнес магические слова. Они должны были послужить ключом для нее и породить новый ветер. Как это было в прошлый раз. Но этого не случилось. Мир не изменился даже чуть-чуть. Я повторил заклинание, более тщательно выговаривая слова. Эффекта не было. Тогда я попытался взглянуть на линии вероятности. И увидел, что они танцуют около границы неизменности. Отец превратил седьмую зону в область, где законы вероятностного мира больше не действовали, где была жесткая предопределенность и детерминированность всех событий и процессов. Даже более жесткая, чем на пограничной реке или на другом ее берегу.

Именно поэтому для управления телами несчастных жителей оазиса Отцу потребовалась совершенно необычная для этого мира магия, которую Моргульский назвал "сияющим голосом".

Самое плохое было в том, что я не понимал, как он этого добился. Эйя, которая сохраняла неизменной деревню своих ангелов, управляла вероятностью, как опытный речник управляет парусами своей лодки: она просто использовала силу изменяющего ветра, чтобы перенаправить события в нужное ей русло. Отец сделал совершенно другое. Он породил такой Ветер, который сделал одну из зон нашего вероятностного мира абсолютно неизменяющейся. Здесь не могли действовать никакие приемы управления вероятностью и не могли зародиться никакие процессы, основанные на вероятности. Просто потому, что не было вероятности как таковой.

Представьте себе речника, плывущего на лодке под парусами, который обнаруживает, что вокруг нет воздуха, и нечему двигаться, чтобы наполнить его паруса. Именно так я чувствовал себя, сидя в оазисе посреди пустыни. Отчаяние и гнев заполняли мое сердце. То я думал, что самым правильным способом действия сейчас будет выжидание, то мне казалось, что надо идти вперед, вступая в бой на каждом шагу, зарождая ужас в сердце Отца, который будет следить за моим приближением.

Когда из-за горизонта показался серп луны, я решил, что сегодня мне не решить этой задачи, и отправился спать.

Хмурое утро

Меня разбудили крики. Не ожидая ничего хорошего, я быстро схватил Адил и, как был, почти неодетый, выбежал на улицу.

В небе кружились то ли белесого цвета птицы, то ли небольшие смерчи. Трудно было разглядеть их снизу, на фоне сияющих небес. Однако, ощущение опасности, пронизавшее все мое тело, не могло лгать.

Девушки, испуганные вчерашним происшествием, и считавшие, что это происки злых духов, вселившихся в их тела, сбились в испуганную стайку и иногда издавали оглушительные повизгивания.

Лаэрций, продирая глаза, вышел из домика, где выздоравливал Моргульский, и уставился в небо.

- Что это за дрянь там кружится? - спросил он меня.

- Должно быть, еще одна порция моих родственников, - улыбнулся я в ответ. - Пойду оденусь для встречи.

Зайдя в домик, где я спал, я извлек пазиру и сжал ее в руке. В ту же секунду я почувствовал чье-то присутствие за спиной.

Я отпрыгнул в сторону, и только потом повернулся посмотреть на гостя. Он словно бы состоял из густого воздуха, и из него время от времени вырывались языки голубовато-белого ветра.

- Мы знакомы? - спросил я нарочито официальным тоном.

- Я житель облаков, мое имя Сей.

- Приятно познакомиться. Ты не ошибся адресом, Сей?

- Ну если это ты тот самый сойкеро по имени Крит, который восстал против своего Отца, то нет.

- Отойди в сторону, не тебе судить о моих делах.

- Моя задача задержать тебя, пока твоих приятелей не перенесут в более тихое местечко.

Я извлек Адил из ножен и нанес ему сокрушительный удар. Однако, меч не причинил ему вреда, а просто прошел насквозь и вонзился в земляной пол.

Сей засмеялся.

- Ты хочешь разрубить поток воздуха? А ты еще и глуп.

Я приказал Адилу замкнуть противника в непроницаемую сферу. И через миг почувствовал вибрирующую силу, исходящую из моего меча. Однако, линии вероятности только едва дрогнули, и поле не было создано. Похоже, Отец, сделав этот кусок мира детерминированным, лишил меня всех моих козырей...

- Твой Отец мудр. Он предусмотрел все твои жалкие попытки, - произнес Сей. - Но ты зря так горячишься. Мне уже пора.

Он мгновенно исчез, оставив небольшой смерч песчаной пыли. Я выбежал наружу. Но не нашел ни Лаэрция, ни Моргульского. Испуганных девушек тоже больше не было здесь. Над южным горизонтом все еще было видно уменьшающееся белесое пятно.

Я остался один. Беспощадное солнце накаляло песок, и марево поднималось к небесам. Сухой воздух неподвижно вибрировал. Только в тени была прохлада. И только вода дарила утешение. Я был один в оазисе посреди пустыни.

Я отловил сознания стариков, которые не могли вернуться в свои поврежденные тела, и спросив у них, как они хотели бы распорядиться своими останками, исполнил обряд похорон. Я был единственным живым, кто мог сделать это, и счел себя обязанным. В конечном итоге, их безвременная смерть наступила потому, что я принял их гостеприимство. Потом я отправил их сознания в одно из моих персональных хранилищ, пообещав, что в дальнейшем поищу для них хорошую компанию, пока же им придется довольствоваться обществом друг друга.

Теперь в пустыне царила тишина. Как и сутки назад. И уже некому было ее нарушить.

Отец решил создать для меня персональную одиночную камеру гигантских размеров, с ненавистными мне климатическими условиями. И аккуратно убрал из тюрьмы моих попутчиков, - чтобы не нарушать гармонии мира. Ведь они простые путники, и должны двигаться к Матери Ветров, а не сидеть рядом со мной в ловушке. Очень разумно, Отец. Особенно разумно то, что ты послал для выполнения этой задачи жителей облаков - с которыми я не знал, как бороться.

Кодекс сойкеро подсказывал, что в моей ситуации "наилучший выход оставаться в покое и не пытаться действовать, пока обстоятельства не укажут, что время ожидания кончилось".

Идти по пустыне пешком мне не очень-то улыбалось. Да и спешить было, в общем-то, некуда. Поэтому я решил несколько дней пожить здесь, в оазисе. Просто в ожидании своей судьбы. В конце концов, как говорят, она есть у каждого сойкеро. И когда уже ничто не может выручить или дать добрый совет, она показывает свое лицо из-за занавеса этого мира и приводит в движение силы, неподвластные никому из нас.

Когда-то Морталия рассказывала мне о многослойности вселенной. Она утверждала, что судьба расположена в одном из этих многочисленных слоев. Чтобы добраться до нее, надо всего лишь отдернуть несколько занавесов, раскрыть свое сознание восприятию того, что в обычной жизни видится как знаки и совпадения.

Потом она овладела снами. И смогла путешествовать по границе снов. Именно она научила меня относиться к созданному Матерью и Отцом миру как к бесконечной загадке, как к собеседнику, который всегда предложит неожиданный ответ на твой ясный и понятный вопрос.

Мое прошлое, теперь уже из двух забытых жизней, все яснее проступало на поверхности сознания, и я почувствовал необходимость собрать все вспоминаемые события в линейную последовательность. Я отыскал пергамент и красящие палочки, которые оставляли след на нем, и попытался записать основные события своей жизни.

Я составлял этот список два дня. И когда завершил его, ощутил, что чего-то в нем не хватает. Были странные недомолвки между событиями. Это не были паузы во времени. Я не мог вспомнить связующие звенья, причины многих своих действий. Особенно тех, что предшествовали созданию пазиры. А еще я знал многие вещи, и не мог вспомнить, откуда у меня эти знания. Хотя на границе памяти всплывали туманные и даже пугающие образы моих учителей.

Так прошло несколько дней. Я пил воду, ел фрукты и простую пищу, запасы которой в оазисе были обильны. Ничто не побуждало меня действовать. Время от времени я пытался вспомнить недостающие части мозаики, перечитывая список событий моей личной истории. Но это не удавалось мне. И почему-то даже это не заставляло меня волноваться.

Я много спал днем. А по вечерам подолгу смотрел в усыпанное звездами небо.

В один из таких вечеров - безмятежных и тихих, я услышал необычный звук. Как будто бы кто-то нанес удар в центр гулкого кожаного барабана. Я обошел окрестности, но никого не увидел. Звук больше не повторялся, но неуловимо изменилось мое состояние: я больше не был спокойным и безмятежным. Напротив, меня стал удивлять и даже пугать тот факт, что я столько дней провел в полнейшем бездействии.

Кроме того, чье-то присутствие рядом я все-таки чувствовал, хотя никого и не видел.

Я извлек пазиру и подставил ее лучам звезд. По матовой поверхности пластины пробежала мелкая рябь, и я заметил краем сознания, как линии вероятности дрогнули и на короткое мгновение изменили конфигурацию. Следом за этим я услышал еще один удар барабана, и прямо передо мной появилась половинка демона. Трудно было иначе описать это возникшее из небытия существо. Если бы невысокого, темнокожего мускулистого мужчину-демона аккуратно разделили на две симметричные половинки от макушки до копчика, то правая половинка была бы точным подобием моего гостя.

- Значит, это все-таки ты, - произнес он глухим голосом. - Создатель пазиры глубинных миров.

- Может быть, это и я. Но кто ты?

- Когда-то ведьма Иника соединила твою кровь с моей. Мое имя Элексигаль. И я называю тебя своим братом.

- Я не помню тебя, Элексигаль.

- Это не так удивительно. Ты никогда не видел меня.

Он устало вздохнул и присел на песок. Я заметил, что если смотреть на него со стороны отсутствующей левой половинки, Элексигаль становится невидимым.

- Объясни-ка мне все по порядку, - попросил я, вглядываясь в выражение его полулица и садясь напротив.

- Я демон-посредник, - сообщил Элексигаль. - Левая моя половина пребывает в глубинных мирах и является живым огнем. А моя правая половина путешествует по верхнему миру. Когда ты только задумывал создать свою пазиру, Иника предложила тебе соединить в ритуальной чаше твою кровь и кровь посредника. Вспоминаешь?

- Да, этот обряд я помню отчетливо.

Чаша, в которой моя кровь смешивалась с какой-то огненной субстанцией, которую Иника назвала кровью демона-посредника, представляла собой кристалл кварца, выращенный в форме неглубокого сосуда. Иника окружила чашу семью разноцветными огнями и надрезала мое запястье ритуальным бронзовым ножом. Потом я выпил половину получившегося зелья, а другая половина прямо на моих глазах исчезла из сосуда, оставив чашу сухой.

- После этого, - сказал Элексигаль, - я был вынужден помогать тебе. Но я нисколько не жалею об этом. Мы вместе с тобой совершили множество увлекательных путешествий в глубинные миры. Там ты обрел необходимые для сотворения пазиры силу и знания.

- Но ты сказал, что мы никогда не виделись.

- Так и есть. Но поверь, путешествовали мы вместе. Я тоже никогда не видел тебя раньше.

- Это какой-то абсурд.

- Это кажется абсурдом, - улыбнулся Элексигаль, и его улыбка шокировала меня своей половинчатостью. - Но подумай хорошенько: твое тело никогда не совершало путешествий в глубинные миры. И все-таки ты помнишь эти путешествия. Наши сознания путешествовали вместе. Потом ты создал пазиру, которая теперь угрожает существованию верхнего мира.

- Значит, вместе путешествовали наши сознания? - уточнил я.

- Именно так.

- И что же мы делали в этих путешествиях?

- В одном из них ты узнал, как усовершенствовать рукоять твоего меча Адила. С тех пор внутри него расположен твой секретный резервуар сознаний. О котором Отец Смерти даже не подозревает.

- Я и сам не подозревал об этом до настоящего момента, - сказал я.

- Возьми меч в руку, он напомнит тебе все, что ты позабыл.

Я извлек Адил и полюбовался тем, как играют звездные лучи на клинке. Потом, сосредоточив внимание на рукояти, я почувствовал, что надо под определенным углом нажать на одну из выпуклостей узора, покрывавшего гарду. Я сделал это и испытал физическое ощущение наполнения. Должно быть, то же чувствует бокал вина, который наливают до самых краев.

Будучи не в силах сидеть на месте, я вскочил и начал ходить перед сидящим молча Элексигалем. Я вспомнил удивительные грезы, из которых возвращался, окрыленный новыми идеями. Это не были сны, потому что когда я видел их, я не спал. Окружающие часто вообще не замечали этих моих путешествий: в повседневном мире проходило мгновение, но между ограничивающими его мигами я успевал совершить полное приключений путешествие в бездну и вернуться обратно. Тогда мне казалось, что любые два момента времени отделены друг от друга бесконечностью, которую преодолевает все существующее. Преодолевает, не осознавая этого. Именно в эти бездны я научился погружаться, вынося из них новый опыт.

Да, в рукояти Адила и впрямь находился резервуар сознаний. Но он был пуст.

- Очень жаль, что там пусто, - произнес Элексигаль.

- Ты надеялся кого-то найти?

- Инику. Ее сознание исчезло после того, как ты создал пазиру.

- Значит, братья-сойкеро так и не поймали ее сознание?

- Нет, не смогли. Я хочу найти ее, чтобы она разорвала нашу с тобой связь.

- Ты же сказал, что не жалеешь о том, что соединил свою кровь с моей.

- Мне надоело испытывать боль, когда ты испытываешь ее. Да и тебе уже надоело, наверное, чувствовать себя располовиненным на два мира.

- Признаться честно, я никогда не думал о себе как о располовиненном. Но, наверное, ты близок к истине, описывая так мое душевное состояние.

- Впервые вижу сойкеро, который говорит о своей душе, - усмехнулся Элексигаль. - Я начал искать тебя сразу после твоего возвращения в вероятностный мир. И очень рад, что пазира помогла мне узнать тебя. Кстати, ты можешь сказать, чем ты здесь занимаешься?

- Я и сам не знаю ответа на этот вопрос, Элексигаль. - Ты сможешь вывести меня из этой пустыни?

- Конечно. Чего не сделаешь для брата? Возьми меня за руку, и пойдем.

Я ощутил в ладони прохладу его руки, и тотчас мир вокруг разделился на две части: левую и правую. Правая часть содержала в себе пустыню с оазисом, а левая - пространство, заполненное огненными вихрями.

Мы шагнули в левую часть мира, и пустыня исчезла из наших глаз.

Плоскогорье духов

Я не сразу понял, что произошло. Сильно болело сломанное крыло, и мысли с трудом возникали в голове. Было ясно одно: я, подхваченный сгустками ветра, уносился прочь от оазиса. Рядом со мной, на таком же комке живого ветра, несся в пространстве Лаэрций. Он был без сознания. Крита с нами не было. Слева я видел безвольные тела девушек, которых наши похитители тоже захватили с собой.

Я постарался успокоиться, четко понимая, что сейчас ничего сделать нельзя. Нас несли в неизвестность странные существа, сгустки живого ветра. Под нами проносилась пустыня, и наши тени мчались по ней, перепрыгивая через барханы. Впереди показались горы: не очень высокие. Когда мы подлетели ближе, стало видно, что все они в разных направлениях изрезаны ущельями. Как будто дюжина разгневанных великанов рубила их своими огромными мечами.

Когда мы достигли гор, сгустки живого ветра сбросили девушек в пропасть. Я приготовился разделить их судьбу, и обдумывал, как мне успеть подхватить Лаэрция и мягко спланировать на скалы, в основном пользуясь здоровым крылом. Но меня и Лаэрция плавно опустили на небольшое плоскогорье, со всех сторон окруженное ущельями.

Потом сгустки живого ветра взмыли вверх, превратившись в белесые вихри, и скрылись из виду.

Мне пришлось несколько раз ударить по щекам Лаэрция, чтобы он открыл глаза.

- Что случилось? Где мы? - спросил он.

- Нас унесли из оазиса какие-то сгустки живого ветра. Крит, наверное, остался там. И можешь благодарить судьбу, что нас не сбросили в пропасть, как этих несчастных девушек, жительниц оазиса.

Я показал рукой на Север, где над ущельем кружились огромные стервятники.

Лаэрций приподнялся на локте, потом встал.

- Ты можешь лететь? - спросил он.

- Пока нет, - ответил я. - Не стоит рисковать. Мое снадобье заживит рану через пару дней.

- Наш Перевозчик может быть в беде, - сказал Лаэрций. - Я ненавидел его, когда мы жили на том берегу реки. А теперь готов отдать жизнь, чтобы прийти к нему на помощь.

Он рассмеялся сухим, жестким смехом, напоминающим кашель. И я понял, что впервые слышу его смех.

Мы отправились пройтись по окрестностям, надеясь найти спуск с этого плоскогорья. Но напрасно - со всех сторон была пропасть, дно которой было почти невозможно рассмотреть во мраке.

Зато в центре плоскогорья располагалось небольшое озерцо. Мы попили воды, и я принял лекарство. Лаэрций обнаружил на берегу множество крупных, сладких ягод. Кроме того, в озере водилась рыба. Так что голод и жажда нам не грозили.

- Что будем делать? - спросил Лаэрций, когда мы поели.

- Нам нужно идти к восьмым вратам, - сказал я. - Но мы не сумеем уйти отсюда, пока не заживет мое крыло. Как это ни обидно, нам остается только ждать.

Солнце было скрыто сероватой пеленой тумана, струящегося с вершин гор лохматыми потоками и висящего на вершинах огромными шапками. После еды нам захотелось спать, что мы и сделали, полагая, что во сне быстрее проходит время и лучше заживают раны.

Однако, долго поспать нам не удалось. Я проснулся первым. В тумане, который теперь спустился вниз и окутал плоскогорье, угадывалось движение, и я мог поклясться, что сквозь сон слышал завывающие звуки.

Я сел и осмотрелся. В этот миг мне показалось, что я уже умер, и что пребываю в холодной, промозглой, пронизанной серым туманом стране мертвых. В одном из тех мифов, которые когда-то столь ревностно изучал. И еще ощущение безнадежности и тоски закралось в мое сердце. Я вдруг понял, что мы никогда не выберемся с этого небольшого пятачка земли, что крыло может и не зажить, рыба в озере кончится, и мы просто умрем здесь, не в силах выбраться из своей тюрьмы.

В тот же миг длинное серое щупальце быстро протянулось к моей груди, и если бы я не отпрянул в сторону, пронизало бы меня насквозь.

- Лаэрций! - крикнул я, что было сил.

Хотя туман поглотил мой голос, седой демон услышал. Он вскочил, уже готовый к бою.

- Где? - крикнул он.

- У них щупальца. Отрубай, если увидишь, - сказал я, подбегая к нему ближе.

Но никаких враждебных проявлений больше не было. Более того - туман начал редеть и отступать.

- Что это все значит? - спросил Лаэрций.

- Они скрываются в тумане. Это все, что я могу сказать, - ответил я.

Мы тщательно осмотрели то место, из которого, как мне показалось, ко мне вытянулось длинное серое щупальце. Но ни одного подозрительного следа на влажной земле не нашли.

Лаэрций пожал плечами и отправился ловить рыбу, а я набрал сухого хвороста, чтобы развести костер.

Быстро темнело. Я не строил иллюзий насчет предстоящей ночи. Вместе с сумерками к нам, казалось, подкрадывается предчувствие поражения.

Лаэрций вернулся, неся три большие рыбины.

- Что-то не так в этих горах, - сказал он. - Ко мне в голову все время лезут мрачные мысли.

- Здесь кто-то есть, и они пытаются внушить нам безнадежность, сказал я. - Отнять у нас волю сражаться. Если мы смиримся с приближением смерти, нас будет легко убить.

- Тогда это признак слабости наших врагов, - сказал Лаэрций. - Будь они сильными существами, им бы не потребовались эти трюки.

Эта мысль подбодрила меня. И мы стали готовить рыбу, обмениваясь предположениями о том, кто противостоит нам по ту сторону сумерек и тумана.

- Ясно, что это бесплотные существа, - сказал я. - Иначе они оставили бы следы.

- Я думаю, им нужна наша безнадежность, - ответил Лаэрций. - Они питаются нашим чувством обреченности. И приходят к нам за пищей. Мы едим рыбу и ягоды, а они - наши чувства.

"Лаэрций, оказывается, еще и мыслитель", - подумал я.

- Если ты прав, Лаэрций, то единственным нашим оружием остается спокойствие и уверенность в наших силах.

- Это всегда главное оружие, - улыбнулся седой демон. - Вспомни слова Крита. Пока ты не совершил последнего шага, ты не попался. А последнее, что чувствует демон перед смертью - это смесь безнадежности и отчаяния.

- Будем дежурить по очереди, - сказал я. - Я готов быть первым.

- Вот и отлично.

Мы съели ужин, и я принял очередную порцию своего зелья. Крыло уже могло совершать небольшие движения, и это радовало меня больше всего другого. Возможно, завтра нам уже не придется ночевать на этом плоскогорье.

Когда сумерки сгустились, я обнаружил, что хворост для костра подходит к концу. Здесь не было деревьев, а тонкие ветки сухих невысоких кустарников прогорали очень быстро. Я понял, что большую часть ночи мне предстоит провести в темноте. Но это обстоятельство имело и свою положительную сторону. Сидя у костра, я смотрел на огонь, и мои глаза не могли пронизывать мрак ночи. А когда нет ничего ярче луны в небе, глаза демона способны видеть мельчайшие детали местности.

Я плотно завернулся в плащ, пытаясь спастись от пронизывающей ночной сырости, и смотрел, как устраивается на ночь Лаэрций. Он соорудил себе мягкое ложе из травы и зеленых веток кустарника и удобно устроился в нем.

Скоро он уже мирно храпел.

Ночной туман окружал нас мохнатой стеной. И, глядя на него, я старался излучать уверенность и силу. Еще мне вспомнилась старая история, которая случилась со мной в третьей зоне. Женщина-людоед говорила мне, что не может есть людей, излучающих любовь. Неважно, кто был объектом этой любви. Само чувство, излучаемое человеком, делало для людоедки невозможным приготовление пищи из мяса влюбленного.

Я не мог вспомнить, когда и кого любил в последний раз. Но мне подумалось, что дело тут вовсе не в том, чтобы любить кого-то. Я любил свой путь к Матери Ветров. И не было ни одного мгновения, когда я сомневался в том, что дойду до конца. Какие бы трудности ни встречались на пути, я должен был верить, что преодолею их. Ведь только в этом случае можно было рассчитывать, что произойдет чудо, и вопреки всем обстоятельствам ты окажешься победителем.

Углубившись в эти мысли, я даже не заметил, что из тумана выступили четко очерченные фигуры. Их форма все время менялась.

Я услышал завывающий голос:

- Мы пришли, чтобы забрать твою силу, демон Моргульский.

- Мы здесь, потому что мы - последний кошмар твоей жизни.

- Смирись с тем, что твоя смерть близка.

Эти голоса, умноженные странным глухим эхом, проникали в мой мозг и, я чувствовал это, пытались вызвать в моем сердце страх.

Но я сосредоточился на том чувстве любви, которое вызывает во мне Путь. И спокойно спросил:

- Кто вы такие?

Их меняющиеся формы на мгновение замерли. Я воспринял это как недоумение. А потом в мое сознание ворвался ответ.

- Мы духи этого плоскогорья. Мы отнимаем надежду.

- Вы всего лишь духи, - ответил я. - Как вы можете отнять то, что придает силу путнику?

- Ты не понимаешь. Твой путь уже окончен, - ответили они. - Ты шел именно к нам, а не к Матери Ветров. - Куски живого ветра, которые принесли тебя к нам, и были последним звеном в путешествии. Мы отнимем твою жизнь, и она станет Ветром, меняющим зоны.

Я рассмеялся в ответ. Потому что знал, что если я хотя бы на мгновение допущу, что они правы, я стану беззащитен. Я должен верить в то, что Путь к Матери Ветров существует. Иначе я не смогу двигаться по нему.

- Ты напрасно смеешься, Моргульский. Подумай, неужели может существовать Мать Ветров - огромное живое, мыслящее дерево, которое породило все формы живых существ? Подумай, ведь ты здравомыслящий демон. Это всего лишь миф, сказочка для детей, которую им рассказывают перед сном. Матери Ветров не существует. Ее никогда не было.

- И все-таки я смеюсь, - ответил я. - Потому что знаю, что вам выгодно убедить меня в том, что Путь не существует. Любой, кто верует в Путь, следует по Пути. А кто разуверился в нем, никогда не получит доказательства его существования. Путь открыт только тем, кто верит в него. Я иду по нему. И я верю в него.

- Твоя вера не подкреплена здравым смыслом, - сказали духи.

- Многие возвращаются обратно, совершив этот Путь, - возразил я.

- Мы дарим им иллюзии, - ответили духи.

- Я сам выбираю, во что мне верить, - сказал я. - И будет существовать то, во что я верю. Таковы законы Пути. Ваши верования меня не интересуют. Вы живете в своей реальности, а я в своей. Поэтому идите прочь и дайте мне поспать.

Духи умолкли. Но ненадолго. В следующий миг я обнаружил, что Лаэрций поднимается со своего удобного ложа и направляется к ним.

- Эй, это еще что за фокусы? - спросил я.

- Он идет с нами, - ответили духи. - Нам нужна его сила, и мы возьмем ее у него.

Я схватил камень и бросил в спину Лаэрцию. От боли тот вскрикнул, и резко обернулся.

- Они уводят тебя! - крикнул я.

Лаэрций выругался и извлек меч, после чего бросился на ставших видимыми противников.

Однако его клинок разрубал только воздух. Можно ли убить бесплотного духа?

- Лучше не спать, - сказал он, садясь рядом со мной. - А то еще неизвестно, где придется проснуться.

Мы просидели рядом до рассвета, глядя на меняющиеся формы бесплотных существ. Духи молчали, видимо, ожидая, что мы уснем, и они смогут использовать наше забытье как свое преимущество. Но мы не смыкали глаз до рассвета.

Первые лучи солнца рассеяли туман, и духи растворились вместе с ним. Я почувствовал, что мое крыло уже может выдержать небольшой перелет.

Мы подошли к краю обрыва, и, крепко обняв Лаэрция, я взмахнул крыльями и направился к ближайшему ровному участку с той стороны пропасти. Крыло побаливало, но выдержало груз наших тел.

Наши ноги коснулись поверхности скалы, и в этот миг я почувствовал, что меня словно кто-то вытягивает в неизвестном мне направлении...

...Я проснулся. Мы с Лаэрцием продолжали сидеть перед стеной тумана, на фоне которой танцевали изменяющиеся силуэты духов, отнимающих надежду. Только теперь они находились значительно ближе к нам, и их темно-серые щупальца проникали внутрь наших тел. Одно щупальце входило мне в сердце, другое - в живот.

Я попытался освободиться, встать, но тело не слушалось меня. Мы с Лаэрцием оказались в ловушке. Через щупальца, входящие внутрь наших тел, по направлению к духам текла полупрозрачная солнечно-желтая субстанция. Вероятно, так выглядела энергия надежды, которую вытягивали из нас эти жуткие существа.

Значит, пока мы в состоянии давать им эту энергию, они будут питаться нами. А потом? Страшно было представить, что может быть потом...

Глубинные миры

Рука Элексигаля исчезла из моей руки. Мы шли по глубинному миру, состоящему из многочисленных структур огня. И мой спутник тоже стал огнем, имеющим форму левой половинки демона.

- Тебе всегда нравилось быть в этом мире, - сказал Элексигаль, поворачивая ко мне лицо.

Его левый глаз выплескивал наружу разноцветные вихри трепещущего пламени.

- Сейчас, - сказал он, - мы в том самом месте, где ты изучил воздействие силовых полей на разум пазир. Посмотри вокруг.

Я оглянулся. Мы стояли на площадке, сотканной миллионами струящихся потоков твердого огня. Перед нами возвышалась стена разноцветного и разнородного пламени, которую я вспомнил. Это был генератор силовых полей. Выбирая их разные сочетания, можно было формировать те или иные конфигурации разума пазир.

- Я помню это место, - сказал я.

- Я привел тебя сюда не случайно. Дело в том, что твой Адил вполне заслуживает некоторого усовершенствования.

- Какого именно?

- Думаю, тебе будет полезно научить его сражаться самостоятельно.

- Не понял.

- Когда тебе приходится сражаться с противником, не владеющим тайнами магии, зачем тебе сражаться самому? Пусть это делает твой меч. Дай-ка мне Адил на мгновение.

Я протянул Элексигалю Адил рукоятью вперед. Это был жест доверия, и мой брат вполне оценил это. Он погрузил клинок в один из потоков, из которых состояла стена пламени и направил поток ослепительно-синей энергии из своей левой руки прямо на клинок Адила.

- Готово, - сказал он, протягивая мне меч. - Теперь тебе достаточно будет попросить его сражаться самому, и он сделает это. Кроме того, Адил теперь стал самообучающимся мечом.

- Спасибо, брат.

- Не стоит, Крит. Теперь многие обучают свои мечи таким образом. Обычные противники с обычным оружием становятся просто развлечением.

- Надо будет попробовать его в бою.

Он рассмеялся высоким булькающим смехом, и из левой половинки его рта выскочило несколько клубов живого ярко-красного огня.

- Хочешь, еще куда-нибудь заглянем? Здесь появились неплохие заведения, где можно подкрепиться любым видом чистой энергии.

- В следующий раз, брат. Выведи меня лучше к Восьмым вратам.

- Хорошо, - сказал Элексигаль.

Он сделал шаг, каким-то образом утягивая меня за собой, и мы оказались перед громадой Восьмых врат. Здесь Элексигаль вновь стал выглядеть как правая половинка демона.

- Кстати, почему ты захотел оказаться именно у Восьмых врат? - спросил он. - Я могу доставить тебя, куда ты захочешь...

Я бросил внутренний взор на свою душу, и она затрепетала в сладком предчувствии.

- Тогда перенеси меня к Матери Ветров, - попросил я.

Элексигаль кивнул и, взяв меня за руку, швырнул в пространство, которое я не мог увидеть. Через миг мы с ним шли по равнине, состоящей из луж жидкого пламени, и глубинные воины, охраняющие огненные деревья, приветствовали нас взмахами своих мечей.

- О! Кажется, тебя не хотят пускать домой, - сказал Элексигаль, показывая своей огненной левой рукой на странные фигуры впереди.

- Кто это? - спросил я.

- Твои дальние родственники, - ответил он. - Мать Ветров научилась производить на свет жидких воинов. Они могут спускаться в глубинные миры и вступать в сражение с нами.

- Есть способ уничтожить их?

- Они так же стойки, как и воины глубин, - сказал Элексигаль. - Боюсь, тебе не пробиться.

Я извлек Адил и приказал ему раскалиться докрасна. Через мгновение он уже пылал в моей руке красным сиянием.

Жидкие воины приблизились, и я нанес первый удар, погрузив раскаленную сталь в зашипевшее тело ближайшего противника.

Тотчас я получил мощные удары в живот и голову: струи воды, исторгнутые врагом, были жесткими, но не причинили моему телу особого вреда. Нанеся удар, вода снова втягивалась в тело жидкого воина.

- Мы можем разорвать твое тело на части, - сказал один из них.

Его голос булькал и шипел, а в глубине овального жидкого тела в разных направлениях плавали отдаленные подобия трех ярко-синих глаз.

- И что же тебе мешает? - спросил я, отдышавшись после водяных ударов.

- Мать Ветров не желает твоей гибели, - был ответ.

Я рассмеялся.

- Никто не может убить сойкеро, - сказал я.

- Тебя слишком долго не было в меняющемся мире, - ответил жидкий воин. - Ты все поймешь, когда преодолеешь восьмые и девятые врата своими собственными силами.

- Придется отступать, - сказал Элексигаль, наклоняясь ко мне. - Нам не победить их.

- Как твое имя, жидкий воин? - спросил я.

- Меня зовут Твердый Поток.

- Еще увидимся, Твердый Поток, - сказал я на прощание, и Элексигаль перенес нас обратно к Восьмым вратам.

Восьмые и Девятые Врата дарили идущему по Пути понимание. Именно это имел в виду Твердый Поток. Многие вещи становились понятными сами по себе, когда Путник преодолевал их. Любопытно, какой способ нашел Отец, чтобы убить сойкеро. Я хотел это знать. Теперь ставкой в игре стала моя собственная жизнь, которую я еще недавно считал бесконечной. Должен признаться, это придало новую остроту моим ощущениям: теперь, как и все другие путники, я мог потерять все, что имею. Возвращение домой перестало носить характер развлекательной прогулки.

Восьмые врата пели, когда мы оказались перед ними.

- Здравствуй, Октосиаль, - сказал я. - Упражняешься в своих талантах?

- Доброго тебе дня, Крит, Несущий Смерть Всем, Кто Стоит На Пути.

- Рад, что ты еще помнишь мой старый титул, - улыбнулся я.

- Слышала, что у тебя неприятности с Отцом, - сказала Октосиаль.

- Нет времени болтать об этом. Подскажи, как мне пройти в Восьмую зону.

- Найди своих спутников. Я пропущу тебя только вместе с ними. Элексигаль, а тебе я советую быть поосторожнее. На тебя будут охотиться за то, что ты помог Криту.

- Спасибо за предупреждение, - поклонился Элексигаль своей правой половинкой. - Я помогаю Криту не из страха, и не из корысти. Поэтому ни то, ни другое обстоятельство не изменит моих решений.

- Ну тогда приготовьтесь к путешествию, - произнесла Октосиаль.

И ветер подхватил нас, чтобы унести прочь.

Часть четвертая

Мвуетси

Мы добрались до Шестых Врат довольно быстро. Через день после того, как мы вышли из Города Напрасно Умерших, Ветер изменил ландшафт, и нам потребовалось всего два дня, чтобы предстать перед Вратами.

Мы стояли в нескольких шагах от границы, разделяющей пятую и шестую зоны, и смотрели на нее. Пленка, натянутая по всей площади Врат, сверкала на солнце. Вокруг росли деревья, и среди их листьев пели птицы. Зачарованные зрелищем врат, мы не двигались с места.

- Я слишком долго оставался в этой зоне, - сказал Гриалир. - Иногда я терял надежду на то, что доберусь сюда.

Он сделал несколько шагов к Вратам, и голос Врат произнес:

- Мы ждали тебя, Гриалир. Ответь, в чем был смысл твоего пребывания в Городе Напрасно Умерших?

- Я научился ценить свободу, - ответил Гриалир.

Установилась тишина, которую не нарушало даже пение птиц.

- Ты можешь пройти в зону "Икс-6", - произнесли Врата. - Но будь осторожен, Гриалир. Помни, что твои чувства могут обманывать тебя. Из-за них ты можешь оказаться в смертельной ловушке.

Гриалир оглянулся, посмотрел на меня, я кивнула ему. Он шагнул в проем Врат и продавил телом пленку, разделяющую зоны, постепенно скрываясь за ней.

- Иди, Алан, - подтолкнула я к Вратам своего спутника.

- Здравствуй, Алан, - произнесли Шестые Врата. - Ты исполнил первую задачу, принес камни Анфисе. Но перед тобой стоит еще одна, от которой ты отказался: победи четырнадцать воинов в желтых одеждах. И принеси мне символ их единства как доказательство победы. Я даю тебе немного времени, чтобы ты сказал своей спутнице слова прощания и благодарности.

Алан повернулся ко мне:

- Спасибо тебе за ту часть моей жизни, которую мы прожили вместе.

- Ты справишься, Алан. Врата не дают неисполнимых задач, - сказала я и обняла его.

А потом сила ветра вырвала его из моих рук, и я осталась с Вратами один на один.

- Здравствуй, демонесса Анфиса, освободительница Морталии и путников, застрявших в Городе Мертвых. Ты можешь пройти в зону "Икс-6". Только я должна предупредить тебя.

Врата внезапно умолкли.

- О чем? - спросила я.

- О твоем спутнике, демоне Гриалире. Случится так, что он окажется на стороне твоего врага. Прими это, и не вини его.

- Это случится в Шестой Зоне? - спросила я.

- Да. Помни, Анфиса, в этом не будет его вины. Ваше разделение неизбежно. И если он погибнет, ты не будешь виновна в этом.

- Спасибо, - сказала я, и всем телом надавила на пленку, разделяющую пространства зон.

Мое тело начало перестраиваться, порождая уже привычную боль на каком-то очень глубоком уровне. Это длилось несколько мгновений, а потом мои глаза увидели солнце Шестой Зоны.

Мы с Гриалиром стояли у самой кромки воды, слева и справа от нас возвышались скалы, которые с двух сторон огибали прекрасное озеро. Скалы торчали в разных местах из воды, создавая впечатление, что под зеркальной поверхностью озера скрываются развалины грандиозного замка. Впечатление усиливалось тем, что большая часть выступающих из воды скал представляла собой огромные каменные арки. Вдоль берегов скалы создавали настоящий лабиринт, в котором перемежались участки воды и суши. И надо всем этим великолепием чуть правее нас, в небе висело солнце, клонящееся к закату, бросающее тени скал на гладкую поверхность воды.

- Как здесь красиво! - воскликнула я.

Эхо моего голоса многократно отразилось от скал и отправилось блуждать по озерной глади.

- А где Алан? - спросил Гриалир.

- Исполняет задание Врат.

Он понимающе кивнул и показал рукой в сторону солнца.

- Тебя услышали, Анфиса, - усмехнулся он.

К нам плыла лодка, поразительно похожая на ту, с помощью которой я переправилась на этот берег из неизменяющегося мира. Человек на веслах в первое мгновение напомнил мне нашего Перевозчика, но когда он подплыл ближе, я увидела, что ошиблась.

Приплывший за нами был демоном с ослепительно-белыми зубами, буквально сверкавшими на фоне смуглого, загорелого лица. Его зрачки были ромбической формы и светились оранжевым огнем.

- Перевезу через озеро, - заявил он, улыбаясь, - Если ваша награда придется мне по вкусу.

Гриалир извлек из кармана и подбросил вверх крупную серебряную монету.

- Деньги неизменяющегося мира, - сказал он. - Талисман постоянства.

- Годится, - сказал демон, разворачивая свою лодку так, чтобы нам было удобно шагнуть в нее.

Я прошла вперед и села на носу, а Гриалир устроился на корме. Скоро мы уже плыли, пересекая водную гладь.

Воздух был напоен ароматами цветущих растений, прохладная вода за бортом тихо журчала, весла образовывали на ней маленькие воронки, очерчивающие по бокам оставленный лодкой гладкий след.

Я смотрела на Гриалира и обдумывала слова Шестых Врат. При каких обстоятельствах Гриалир может стать моим врагом? Да еще и не по своей вине?

Он нравился мне, этот демон в отливающих серебром доспехах. Впрочем, ни ради него, и ни ради кого-либо другого я не стала бы отказываться от своей воинственности. Снова стать обыкновенной женщиной не входило в мои планы.

Скалы вокруг озера были величественны и красивы. Освещенные солнцем, они казались грандиозным каменным кружевом, ожерельем вокруг невидимой шеи гиганта или окаменевшими вихрями изменяющего мир Ветра.

- Что на том берегу? - спросила я демона-перевозчика.

Он оглянулся через плечо и улыбнулся.

- Увидишь, демонесса. Ты же знаешь: пока мы плывем, Ветер может все изменить.

Когда солнце скрывалось за какой-нибудь скалой, вода в озере меняла цвет: на солнце она играла голубыми красками неба, в тени же становилась фиолетовой, и в ее глубине двигались быстрые светлые рыбки.

Перевозчик направлялся к большой каменной арке, встающей из воды в самом центре озера.

Я созерцала сочетания света и тени и была совершенно очарована красотой пейзажа. И только когда мы заплыли под центральную арку, я осознала, что нас заманили в ловушку.

Вода стала подниматься вокруг нас, превращаясь в жидкую вертикальную стену. Я выпрыгнула из лодки и уцепилась за каменный выступ арки. Гриалир сделал то же самое. Лодка находилась прямо под нами, и демон-перевозчик смеялся, глядя на нас. А потом он повернул что-то внутри своей лодки, и она плавно погрузилась в озеро. Вода начала подниматься, и через несколько мгновений накрыла нас с головой. Мы пытались плыть, однако, течение, увлекающее в глубину, было таким мощным, что мы не могли сопротивляться ему.

Когда воздух вышел из моих легких, я впала в забытье. Мне показалось, что смерть настигла меня. Но через некоторое время я поняла, что продолжаю дышать, вдыхая и выдыхая воду.

Гриалир подплыл ко мне, и попытался что-то сказать. Но голос отказывался повиноваться ему. Поэтому он просто показал рукой вниз.

Под нами расстилалось сказочное великолепие подводного города. Между живописными скалами и невысокими горными хребтами возвышались куполообразные крыши, неярко подсвеченные изнутри. Присмотревшись, я поняла, что это не были дома или дворцы в нашем привычном понимании: эти сооружения скорее напоминали гигантские полупрозрачные пузыри. Ни один из них не был точной копией другого. Они не были жестко прикреплены ко дну, и, как казалось, были соединены друг с другом широкими трубками. Поэтому они слегка колыхались, словно гигантские ожерелья, брошенные на дно озера.

Мы поплыли к ним, и чем глубже мы погружались, тем легче становилось дышать. Вскоре я обнаружила, что могу даже говорить.

- Гриалир, взгляни! - я показала рукой направо. - Наш коварный демон-перевозчик.

- Почему-то мне хочется задать ему пару вопросов!

Гриалир повернул направо, и я последовала за ним.

Заметив нас, перевозчик взялся за весла и наклонил свою лодку носом вниз. Его погружение стало стремительным и мы, как ни старались, не могли настигнуть коварного демона.

Когда он достиг города, мы совсем потеряли его из виду.

Опустившись вниз, мы увидели, что сделанные из полупрозрачного вещества конструкции колышутся на длинных, упругих стеблях. Отсюда они были похожи на гигантские цветы, каждый из которых отличался от своих собратьев оттенком цвета и формой.

Поверхность озера отсюда, из глубины, виделась как светлое круглое пятно, в которое заглядывали окружающие озеро скалы. Они казались наклонившимися вниз, к самому центру озера.

Грибовидные, овальные, сферические пузыри издавали тихий, потрескивающий звук и излучали волны необычной энергии. Я чувствовала ее, она как будто протекала сквозь мое тело, и изменяла вкус воды, которой мы с Гриалиром продолжали дышать, уже почти не замечая этого.

- Зачем мы здесь? - спросил Гриалир. - Не лучше ли нам подняться на поверхность?

- Каждый поворот пути должен быть исследован, - ответила я, вспоминая то, чему обучал меня Гелоний.

Вокруг нас стали ощущаться странные вибрации. В центре пузырей возникло свечение, которое становилось все сильнее, пока прямо перед нами не возникла фигура, состоящая, как казалось, из этого сияния.

- Приветствую вас, путники, - произнесла сияющая фигура.

Мы некоторое время молчали, пораженные эффектным появлением собеседника.

- Привет тебе, житель подводного мира, - ответила я.

- Мое имя Мвуетси, - произнес он. - А ваши имена мне хорошо известны.

- Прости мне мою неосведомленность, - произнес Гриалир, - Но как ты узнал о нас?

- Слухи в подводном мире распространяются быстро. Я пригласил вас сюда несколько необычным способом. И хочу извиниться за это. У меня были для этого свои причины, которые вы оба скоро узнаете. Следуйте за мной.

Он подошел к ближайшему эллипсоидному пузырю и прикоснулся рукой к гибкому стеблю.

- Положите свои руки рядом с моей, - попросил Мвуетси.

И когда мы сделали это, необычная сила, пронизывающая наши тела насквозь, втянула нас внутрь эллипсоида. Изнутри вся вереница пузырей-растений виделась как анфилада огромных залов.

- Это мой дворец, - сказал Мвуетси. - Я знаю, что вы хотите продолжить путь к Седьмым Вратам, и что мое приглашение кажется вам досадной задержкой на пути. Однако, я хочу сказать вам обоим нечто очень важное. Настолько важное, что...

Его голос словно плыл по воде, обволакивая меня сонным покровом. Я попыталась бороться с этим ощущением, но почему-то не могла сделать ни одного движения. Мои глаза закрылись, и перед ними замелькали яркие пятна.

- Всмотрись внимательнее, Анфиса, - внушал голос Мвуетси, который я продолжала воспринимать. - Внимательнее... За этим мельканием цветовых пятен скрывается самое важное событие в твоей жизни.

Я сосредоточилась на оранжевом бесформенном пятне, в тот же миг оно словно раскрылось, и я оказалась внутри него.

Каким-то образом Мвуетси оказался рядом.

- Вот ты и пришла, - сказал он, подходя ко мне и беря за руку. Я бог лунного света. И я давно уже мечтал увидеть тебя в своих покоях. Посмотри, как здесь красиво...

Все предметы вокруг казались сотканными из лунного сияния. От них исходила та же пронизывающая энергия, которую я ощутила, оказавшись на дне озера. Впрочем, само озеро теперь превратилось в незначительное воспоминание.

- Не думай о прошлом, - прошептал Мвуетси, проводя рукой по моим волосам, - Взгляни, как много красивых нарядов я приготовил для тебя. Богиня должна выглядеть божественно...

Перед нами проплыла вереница красивых девушек, каждая из которых держала в руках чудесный наряд, сотканный из тончайших лунных лучей.

Я попыталась сказать, что наряды очень красивы, но у меня нет ни малейшего желания принимать подарки, что я должна продолжить... Но я уже не помнила о том, что я должна продолжить...

- Не будь глупенькой, - прошептал сзади женский голос, так поразительно похожий на голос моей матери. - Ты можешь стать богиней, бессмертной и прекрасной... Это мечта каждой демонессы.

Я обнаружила, что мое тело уже облачено в один из тех нарядов, что показывали нам девушки, и что я стою рядом с Мвуетси на круглой площадке, залитой густым, серебряным светом. Я ощущала себя прилипшей к упругим лучам, они не давали мне двинуться с места.

Вокруг площадки стояли и висели в воде жители подводного мира. Среди них были утопленники, русалки и какие-то жутковатые монстры. Их глаза сияли, а на лицах и мордах было написано блаженство.

- Я желаю благополучия и счастья всем, кто поклоняется великому богу Мвуетси, - произнесли мои губы, и я сделала благословляющий жест рукой.

Сон это или реальность? Когда-то мудрец Гелоний говорил мне, что боги смешивают сны и реальность, чтобы запутать нас.

Сейчас я была в плену слишком реальных снов. И все мои попытки освободиться от власти Мвуетси были тщетны.

Между тем, мое тело продолжало совершать действия независимо от моей воли. Я встала на колени перед Мвуетси и поцеловала его руку. Толпа разразилась криками ликования и восторженными стонами.

Мвуетси поднял меня с колен, и мы оказались около огромной кровати, украшенной статуэтками и узорами, сплетенными из тех же густых, липких лучей лунного света.

Прекрасно осознавая, что Мвуетси хочет сделать с моим телом, я напрягала все силы, чтобы вернуть себе контроль. Однако, я даже мизинцем не могла пошевелить по собственной воле.

И тут я вспомнила о том, что попала в плен вместе с Гриалиром. Где он сейчас?

- Не думай о нем, - сказал Мвуетси. - Думай только обо мне. Мы с тобой теперь едины. Я хочу, чтобы ты возлегла со мной. И ты сделаешь это.

Я продолжала думать о Гриалире, вспоминая, что мы встретились с ним в Городе Мертвых, в котором я задержалась на пути к Матери Ветров. Я вспомнила о Пути, пролегающем через Девять Врат. И Мвуетси уже не мог контролировать моих мыслей. В моем разуме пылало пламя неукротимой ярости, и я чувствовала, что мое тело постепенно снова становится моим, и начинает мне подчиняться.

- Отойди от меня, сопливый божок! - крикнула я во всю мощь своего голоса.

Гулкое эхо, словно порыв изменяющего Ветра, пронеслось по анфиладе залов, сметая все предметы, сплетенные из загадочных лучей бога Мвуетси.

Я увидела, что стою совершенно обнаженная внутри одного из пузырей, который колышется под влиянием глубинных течений. Рядом со мной стоит Мвуетси, ошарашенный и разозленный, и двигает руками, сплетая что-то из лунных лучей, торчащих из его живота, подобно длинным щупальцам.

- Где Гриалир? - спросила я, делая шаг к Мвуетси.

Он был совсем маленьким, даже до плеча мне не доставал. Видимо, в моем вопросе было столько ярости, что Мвуетси прекратил возню с лунными лучами, и уставившись на мою правую грудь, произнес:

- Он сейчас проводит время со своей мамой, которую здесь нашел.

- Ах, с мамой? - сказала я. - Верни мое оружие. И одежду. Немедленно!

- Конечно, конечно! - Мвуетси засуетился, оглядываясь вокруг.

- Быстро! - рявкнула я, наблюдая, как волокна лунного света, торчащие из живота Мвуетси, дрогнули и сжались от моего голоса.

- Куда же исчезли все вещи? И куда запропастились слуги?

Он выглядел совершенно беспомощным и жалким существом.

- Если ты сделал своих слуг из этих липких лучей, то забудь о них, посоветовала я. - Все, созданное из лучей, исчезло.

- Но этого не может быть. Тогда я... я уже не бог.

- Считай, что Мать Ветров уволила тебя, - сказала я как можно спокойнее. - Быстро! Мое оружие и одежду!

Мвуетси уже смотрел на меня испуганно. И, похоже, прикидывал, кто я такая на самом деле. Я, разумеется, и понятия не имела о том, почему после моего крика исчезли все эти противные, липкие волокна. Но не могла же я признаться врагу, что это получилось случайно...

После долгого путешествия по анфиладе залов, в ходе которого я пинками и толчками подгоняла разжалованного бога впереди себя, мы нашли место, где хранились мои доспехи. Я, не спеша, облачилась в них, и сказала Мвуетси:

- Теперь идем к Гриалиру.

Он покорно повел меня дальше по анфиладе залов, но долго нам идти не пришлось.

Около дюжины подводных жителей, среди которых Гриалир выглядел великаном, показались впереди нас.

Мвуетси, увидев своих подданных, помчался к ним навстречу, истошно вопя на бегу:

- Убейте эту ведьму!

- Гриалир, - сказала я. - Пойдем отсюда. Нам незачем здесь оставаться.

Мой голос, хотя я говорила негромко, совершенно заглушил вопли испуганного божка. И ответ Гриалира я тоже превосходно слышала, несмотря на шум, царящий вокруг.

- Прости, Анфиса. Я не могу идти с тобой. Здесь внезапно исчезли все вещи, и меня попросили отыскать их.

- Ты остаешься? - спросила я. - А как же наш путь к Матери Ветров?

- Я должен остаться и помочь. Потому что здесь теперь живет моя мать, - ответил он.

- Ну тогда познакомь меня с ней.

Подводные жители затихли, прислушиваясь к нашему диалогу.

- Вот она, эта прекрасная женщина, - сказал Гриалир, выводя вперед огромное, жабоподобное, покрытое зеленой чешуей, чудовище.

Я звонко рассмеялась, и подводные жители испуганно на меня посмотрели.

- Я же говорил, что она ведьма! - услышала я крик Мвуетси.

- Гриалир! - сказала я. - Поверь мне, существо, которое ты видишь как свою мать, на самом деле ею не является. Это подводное чудовище, зеленое, похожее на огромную лягушку. Поверь мне. Они околдовали тебя, и ты видишь не то, что есть на самом деле.

- Не говори глупостей, Анфиса. Эта женщина знает обо мне все, ответил Гриалир.

- Потому что твое сознание для них - открытая книга. Вспомни о Пути, о Матери Ветров. Я освободилась, вспомнив о них!..

- Я не понимаю, о чем ты говоришь, - сказал Гриалир. - Мы шли к этому озеру. И вот мы здесь! Куда мы можем идти дальше?!

- Убейте ее! Чего вы ждете! - снова завопил Мвуетси.

- Меня предупреждали, - сказал Гриалир. - Жители этого озера предупреждали, что в тебя может вселиться дух вражды и разрушения. Мне говорили, что тогда ты не сможешь отличить реальность от вымысла. Я не верил им. Но теперь я вижу, что это правда. Прости, Анфиса.

Гриалир навел на меня свой арбалет и выпустил стрелу.

Меня спасло только то, что в воде арбалетные стрелы летят намного медленнее. Стрела вонзилась в стенку пузыря и весь пузырь задрожал, наверное, от боли.

- Гриалир! - мой голос гремел. - Вспомни Город Мертвых, Аксона, Алгавира! Вспомни Шестые Врата! Всего этих врат девять!!! Вспомни! Неужели ты прошел весь путь, чтобы осознать себя сыном озерной жабы?!

Подданные Мвуетси начали окружать меня. А Гриалир оставался глух к моим громогласным призывам.

И я сделала единственное, что подсказывал мне разум, - разрубила пузырь у своих ног и выскользнула наружу.

Падая в разрез, я услышала разочарованный вопль преследователей, и еще одна стрела просвистела над моей головой. Пузырь начал дергаться и сбил с ног моих противников. Это дало мне возможность разбежаться, оттолкнуться от дна и поплыть вверх.

Светлый круг поверхности озера сиял надо мной, словно маяк. Я плыла наверх, ощущая, что дышать водой становится все труднее.

И когда голова моя показалась над поверхностью озера, я поняла, что сейчас задохнусь - мои легкие были полны воды. Тогда я нырнула поглубже и выдохнула из груди всю воду. Когда я снова всплыла наверх, в мою грудь проник ароматный воздух и скоро я, откашлявшись, могла наслаждаться им в полной мере.

Я выплыла недалеко к Северу от центральной арки, под которой располагалась коварная ловушка Мвуетси. Оглянувшись, я увидела, что со стороны Шестых врат ко мне плывет лодка. И на веслах сидит тот самый демон-перевозчик. В лодке был пассажир.

- Эй! - крикнула я, наставляя на перевозчика арбалет. - Если не хочешь получить стрелу в горло, подними весла вверх и положи их в лодку.

Демон был послушен. Лодка развернулась ко мне бортом, и я узнала пассажира. Это был Алан.

Он не мог видеть моего лица, поскольку солнце сияло за моей спиной, и я плыла в его отблесках.

- Алан! Это я, Анфиса. Демон-перевозчик заманивает тебя в ловушку под центральной каменной аркой.

- Анфиса! - отозвался Алан. - Я навел на него арбалет, плыви сюда.

Я сделала десяток мощных гребков и забралась в лодку.

- Давай, направляйся к берегу, - сказала я демону. - У меня к тебе есть вопросы.

Мы далеко обогнули центральную арку и высадились на южном берегу озера. Здесь скалы расступались, открывая выход на широкую холмистую равнину.

Как мне хотелось отправиться по ней прямо сейчас к Седьмым Вратам!

Но я должна была разобраться, во что влип Гриалир, и дать ему шанс освободиться. Если это было в моих силах.

Наставив арбалет на демона-перевозчика, я потребовала:

- Рассказывай все, что знаешь об этом озере.

- Я не могу рассказать все, что знаю, - спокойно ответил демон. Потому что многое я знаю через опыт. А опыт не может быть передан словами.

- Будешь умничать, я начну всаживать стрелы сначала в локти, потом в колени, потом в промежность. До тех пор, пока не скажешь то, что меня интересует, - пригрозила я.

Мой палец танцевал на спусковом крючке арбалета, и я заметила, что Алан поглядывает на меня с некоторым удивлением.

- Но я всего лишь хотел, чтобы мне задали вопросы, - с невинным видом сказал демон.

Мой палец все-таки нажал на спусковой крючок, и стрела, оцарапав предплечье демона, вонзилась в землю. В тот же миг я вставила новую стрелу.

- Догадайся, какие вопросы я хочу задать! - улыбнулась я. - А то в следующий раз не промахнусь.

- Хорошо-хорошо, - сказал демон, зажимая рану рукой. - Я скажу все, что тебя интересует. Бог лунного света Мвуетси живет в этом озере. Он приглашает в гости тех, кто проплывает в моей лодке. Потом он делает их ум покорным. В его власти создавать живое и неживое из лучей света, поэтому его подданные ни в чем не нуждаются. Подводные обитатели помогают Мвуетси контролировать сознание гостей. Многие местные девушки хотели бы разделить ложе любви с богом, но только моя лодка может доставить их в подводный мир живыми. А я перевожу тех, кто следует по Пути к Матери Ветров. Те же, кто входит в воду с берегов, становятся утопленниками. Мвуетси оживляет некоторых из них. Чтобы число подданных росло. Ну и, как ты могла заметить, каждая женщина, попадающая в подводный мир с помощью моей лодки, становится невестой Мвуетси.

Демон улыбнулся, насмешливо проводя взглядом по моей фигуре.

- Как мне освободить разум моего спутника, с которым я вошла в эту зону? - спросила я.

- Если он там, внизу, это невозможно. Поверь мне. Позволишь ли ты и мне задать вопрос?

- Давай, - сказала я, чуть опуская арбалет.

- Как тебе удалось вернуться? Ты что, не понравилась ему в постели?

- Я победила твоего жалкого бога, - сказала я. - И советую тебе подумать над способом освобождения Гриалира.

- Ах, так это тот, кто нашел здесь свою маму? - демон-перевозчик заливисто засмеялся. - Ты что, правда будешь рисковать свободой и жизнью из-за этого идиота?

Алан тронул меня за плечо. Я обернулась. Коварный демон, видимо, хотел отвлечь наше внимание от поверхности озера. Снизу, со дна, явно что-то поднималось, что-то очень массивное и угрожающее.

Из центра озера к берегам шли концентрические волны.

- Скажи-ка, что это пытается выйти наружу? - спросил Алан у нашего пленника.

- Это лучше увидеть один раз, чем тысячу раз выслушивать описания, сказал демон. - Но могу сказать одно: вам обоим это не понравится.

В этот самый момент над водой поднялся темный купол, и мне показалось, что свет солнца померк.

- Познакомьтесь, - сказал коварный демон. - Живая Тьма.

То, что вылезало из тихого озера, и вправду более всего напоминало кусок живой, клубящейся тьмы. Она повисла над озером огромным черным грибом, и только тоненький вихрь соединял ее с поверхностью воды.

Те куполообразные конструкции, которые я наблюдала на дне озера, были всего лишь уменьшенной копией этого создания.

- Как с ним бороться? - спросил Алан, приставляя меч к горлу нашего пленника.

Демон развел руками, улыбнулся и ответил:

- Никак. Вы можете только бежать.

По размерам Живая Тьма была чуть меньше самого озера. Она закрывала всю его поверхность от ярких солнечных лучей, и угрожающе клубилась, может быть, изучая нас.

В глубине озера ясно стали видны цепочки пузырей, составляющих дворец Мвуетси. Они были единственными источниками света на глубине. Потом я увидела, как один из пузырей отделился от других и стал подниматься вверх. Скорее всего, разум Живой Тьмы тоже полностью контролировался обитателями подводного мира, и они хотели присутствовать на месте сражения, чтобы направлять действия этого прирученного чудовища.

Я вспомнила слова Гелония. Он говорил мне, что единственный луч света может рассеять самую густую тьму. Солнце светило за моей спиной, но оно не могло нанести вред Живой Тьме. Может быть, для каждого вида тьмы существует своя разновидность света?

Между тем, на поверхности озера появился еще один объект, - всплывший пузырь.

Внутри него я могла угадать знакомые силуэты. Мвуетси стоял рядом с Гриалиром и, видимо, что-то втолковывал ему.

Не давая противнику возможности начать действовать, я выпустила в пузырь несколько стрел из своего арбалета, стараясь не попасть в Гриалира.

Я полагала, что внутри пузыря находится вода - как это было на дне. Но там оказался воздух. Пузырь осел, начал тонуть, и все, кто был внутри, почувствовали себя в ловушке.

Теперь мы с Аланом легко могли перестрелять их, пока они барахтались, пытаясь выбраться из пузыря. Вдобавок ко всему, пузырь начал судорожно подергиваться от боли, - ведь он был живым существом. И его предсмертные биения еще сильнее увеличивали сумятицу в рядах наших врагов.

- Что будем делать? - спросил Алан.

- Убьем всех, кроме Гриалира! - ответила я.

Мы успели выпустить по три стрелы, причем ни одна из них не прошла мимо цели. Я видела, как одна из моих стрел вонзилась в горло Мвуетси. Гриалиру удалось выскользнуть из пузыря, и теперь он плыл к нам, делая предостерегающие жесты рукой и что-то крича. Но его слов не было слышно. В этот момент облако Живой Тьмы пришло в движение и обрушилось на нас.

Мы с Аланом отбежали от берега, выпуская в Живую Тьму стрелы, которые, похоже, не причиняли ей никакого вреда, и все же щупальце чудовища коснулось нас своим краем - областью тени, которая еще не была тьмой. Я ощутила, как печаль и безнадежность закрадываются в мое сердце. А потом Живая Тьма обрушилась на Гриалира, который почти доплыл до нашего берега. И мы видели, как его тело, все более безжизненное, исчезает в мрачной темной утробе гигантского гриба.

Окровавленная пленка пузыря плавала на поверхности: вероятно, наши враги уплыли на дно залечивать раны.

Коварный демон-перевозчик исчез вместе со своей лодкой, воспользовавшись суматохой. А Живая Тьма свернулась в черный вихрь и скрылась под водой. Мы стояли на берегу и смотрели на воду. В глубине уже ничего нельзя было увидеть из-за яркого света дня, отражающегося от озерной глади. Гриалир был мертв, а это значило, что мы должны продолжать путь.

- Ты видел, как исчез перевозчик? - спросила я Алана.

Тот покачал головой. Нам было грустно. Может быть, это частички Живой Тьмы, проникшие в наши тела, заставляли нас печалиться о том, что мы не могли изменить. Озеро выглядело мирным и спокойным. Даже останки пузыря исчезли с поверхности. И если бы я появилась на этом берегу только что, я бы даже не догадалась о недавнем сражении.

Переглянувшись с Аланом, мы повернулись спинами к озеру и направились на Юг. Впереди лежала холмистая равнина, покрытая высокой травой. Кое-где на ней росли небольшие группы деревьев - как будто специально предназначенные для отдыха в их прохладной тени.

Мы шли молча. Смерть Гриалира была в этом молчании. Мы сделали все, что могли. Но мне было жаль серебряного демона.

Скоро солнце склонилось к закату, а окружавшие озеро Мвуетси скалы совсем скрылись из виду.

Мы расположились в приглянувшейся нам маленькой рощице, в центре которой тек ручей. Его вода потом уходила под землю, но перед тем, как исчезнуть, ручей разливался небольшим озерцом.

По местности, подобной этой, я путешествовала в пятой зоне, как раз перед тем, как мы повстречались с Аланом.

Когда мы наловили в ручье рыбы и поджарили ее на огне, я спросила:

- Тебе удалось исполнить задание Шестых Врат?

- Да, я же здесь, - улыбнулся Алан. - Задание оказалось не таким уж трудным.

- А что это были за четырнадцать воинов в желтых одеждах?

- Помнишь четыре камня, которые бросали меня из одной эпохи в другую?

- Да, конечно.

Рассказ Алана

Блуждая в лабиринте времени, я встретил посланника, который сообщил, что когда я освобожусь от власти камней, мне предстоит совершить путешествие на Запад и сразиться с четырнадцатью воинами, одетыми в желтые одежды. Этот посланник выглядел странновато: больше всего он походил на ворона, однако, размером был вполовину моего роста. Назвав себя посланником, он произнес всего одну фразу и улетел в ночное небо. Я не принял его всерьез, тем более, что сразу вслед за этим мне пришлось убегать от каких-то каменных идолов. Признаться честно, я об этой встрече совершенно забыл. Когда врата напомнили мне о ней, я испугался. Ты же помнишь, я совсем не умел сражаться. Победить четырнадцать воинов в одиночку казалось мне невозможной задачей.

Врата перенесли меня в долину, в которой царил сумрак, хотя светило ярко сияло на небесах. По его положению я понял, что стою лицом на Запад. Я сделал шаг и увидел справа движение. Сперва я решил, что это моя тень двинулась. Но оказалось, что сумрачная долина была вся заполнена тенями. Они стояли близко друг к другу, полупрозрачные, похожие на плоские фигуры, вырезанные из темного тумана.

Там были живые тени геометрических фигур: кругов, треугольников, параллелограммов, а также тени людей, животных, демонов и растений, бесчисленное многообразие форм, которые пребывали в неподвижности, пока я не принес движение в эту долину.

Я испугался, и тогда они заговорили со мной.

- Алан, - сказала мне скрипящим шепотом тень, похожая на койота, - ты снова вернул нам движение. Можем ли мы отблагодарить тебя?

- Я исполняю задание Шестых Врат, - ответил я. - Мне предстоит победить четырнадцать воинов в желтых одеждах, которые живут где-то на западе.

Тени принялись шуршать. Так они общаются друг с другом. Это был сухой, слегка скрежещущий шелест, не похожий ни на что другое.

- Никто из нас ничего не знает об этих воинах, - сказала тень-койот на понятном мне языке. - Однако, мы видим, что ты не готов к сражению. Мы подготовим тебя к нему.

Они отвели меня в пещеру, освещенную яркими факелами, каждый из которых создавал густые неподвижные тени от каждой вещи. Это были совсем другие тени, те, что создавались факелами. Они с рабской покорностью служили вещам, которые их отбрасывали. Те же тени, которые жили в долине, были совершенно самостоятельными сущностями. Они сказали мне, что древняя магия, которой наполнена эта пещера, почти полностью останавливает в ней течение времени. Поэтому я смогу тренироваться, пока не буду готов, и при этом никуда не опоздаю.

Со мной занимались тренеры-тени. Обучая меня искусству боя, они сначала подробно разъясняли мне, какие движения и действия мне необходимо совершить, а потом показывали, как должна двигаться при этом моя тень на полу и стенах пещеры.

Они начали с фехтования, с очень простых движений. Мне было трудно одновременно следить за движениями моего тела и моей тени, и вначале я обучался крайне медленно. Но когда я научился раздваивать внимание, обучение пошло быстрее. А скоро я сам поражался тому, насколько легко я овладевал разными стилями владения мечом. На каждый стиль уходило две-три недели по моему внутреннему времени. За это же время во внешнем мире проходило всего несколько минут.

Когда я овладел различными школами фехтования, тени перешли к метанию кинжалов, дротиков, топоров и других предметов. Они обучили меня стрельбе из лука, бою без оружия, хитростям военной стратегии и тактики.

Словом, я вышел из этой пещеры, чувствуя себя намного увереннее. Тени дали мне новое оружие, которое идеально слушалось каждого моего желания. И я начал чувствовать все его возможности.

Моя слабость была в том, что я ни разу не испытывал свое новое искусство в борьбе с объемным, трехмерным противником. Тени привели мне таких противников: это были хищники. Я убил дюжину опасных зверей, названия которых не знал, и только после этого тени сказали мне, что я подготовлен к любому сражению.

И я действительно чувствовал себя готовым.

Я отправился на Запад, и скоро Долина Теней осталась позади.

После целого дня пути я вышел на равнину, пересеченную глубокими оврагами, пологие склоны которых поросли кустами и мягкой, высокой травой. В расположении этих оврагов чувствовалась закономерность. Все они тянулись с Запада на Восток, между ними было почти одинаковое расстояние, да и сами они были одинаковы по размерам.

Кроме того, их было четырнадцать, что заставило меня изучить их более внимательно.

Я обнаружил, что если смотреть с Севера, то все четные овраги заканчиваются восточнее (левее) нечетных. А все нечетные - западнее (правее) четных.

В длину все овраги были сорок моих шагов, и получалось, что соседние овраги шли параллельно друг другу на протяжении двух третей своей длины.

Меня это заинтересовало, и я решил остановиться на ночлег у северного края равнины, у больших валунов.

Атмосфера этого места странным образом влияла на меня. Я не стал разводить костер, и почему-то выбрал место между камнями, с которого мог наблюдать за иссеченной оврагами равниной, сам оставаясь почти незаметным.

Через некоторое время на небе показалось ночное светило. И мне стало очень не по себе. Сперва я не понял, почему. А потом обратил внимание, что ни один предмет не отбрасывает тени. Тень была только у меня. Валуны, за которыми я прятался, кусты и трава, пропускали лучи света через себя, не оставляя теней на земле.

Я не мог объяснить этого, и продолжал наблюдение.

Когда темнота сгустилась, я услышал шум осыпающейся земли. Любопытство подтолкнуло меня забраться на самый высокий валун, с вершины которого можно было видеть дно ближайшего оврага.

То, что я увидел там, испугало меня так сильно, что у меня пересохло во рту. Лучи ночного светила ярко освещали дно. Там лежал огромный, вытянувшийся во всю длину оврага, скелет.

Я приник к валуну и стал смотреть, что будет дальше. Скелет постепенно изменялся: он покрывался плотью. Меня поразило огромное сердце, которое возникло из пустоты и стало биться ровно и сильно. Я понял, что слышу удары не только этого сердца, но и всех сердец, только что появившихся из пустоты в других оврагах. Потом на этом огромном теле появились мышцы и кожа, скоро скрывшиеся под желтыми одеждами.

Только теперь до меня дошло, что эти четырнадцать великанов и есть те самые противники, которых я должен был победить. Ужас объял все мое тело и, скатившись с валуна, в свое укрытие, я прилагал огромные усилия к тому, чтобы успокоиться. Иначе стук зубов выдал бы меня.

Между тем, великаны стали выходить из своих огромных, отверстых могил. Земля испуганно вздрагивала от их тяжелых шагов. Валуны начали подпрыгивать на месте, и я вместе с ними.

Потом я услышал голоса великанов.

- Снова братья из Восточных могил задумали недоброе, - сетовал голос, больше похожий на рев урагана.

- Что же они задумали? - спрашивал его другой голос, более высокий, но не менее громкий.

- Пока не знаю, но я вижу, как они смотрят на нас.

Я понял, что должен действовать. Потому что единственной стратегией, которая могла принести мне успех, была "столкнуть свет и тьму". Так называли ее мои учителя-тени, добавляя, что они - хозяева и стражи границы между светом и тьмой. В соответствие с этой стратегией, мой шанс состоял в обращении западных великанов против восточных.

Я несколько раз глубоко вздохнул и попытался вызвать в себе боевой задор. Это не очень-то получилось, но все же я нашел в себе силы, чтобы выскочить из-за валунов и крикнуть во весь голос.

- Эй, вы, братья западных могил!

Они обернулись, не понимая, кто говорит с ними.

Я помахал им рукой, и, наконец, их глаза опустились вниз и сфокусировались на мне. Странно, но я ощущал их взгляды как очень беспокоящие прикосновения.

- Ты кто такой? - спросил один из великанов.

- Смотрите! У него есть тень! - громогласно заявил другой.

- Осторожно, его мечом можно уколоть пальчик! - рассмеялся третий, шутливо останавливая своего брата, который двинулся, было, ко мне.

- Хотите узнать, что задумали восточные братья? - крикнул я.

- А ты знаешь?

- Нет, но могу узнать. Меня они не заметят.

- А он соображает, хоть и маленький, - сказал тот, кто собирался рассмотреть меня поближе.

Я осмелел, и эти великаны начали мне нравиться. Может быть, этот ворон-переросток имел в виду что-то другое, когда говорил, что я должен сразиться с ними? А голос Врат сказал, что я должен их победить и принести символ их единства. Но они на меня не нападали, и вовсе не выглядели злобными. По какой причине я вообще должен сражаться с ними? И еще - я был едва выше их стоп. Как я мог победить их?!

Пока я был занят этими размышлениями, стоящий ко мне ближе всех великан наклонился и сказал:

- Пойди, малыш. Узнай, что они задумали. Мы подождем.

Я побежал в восточную часть равнины, где на фоне усыпанного звездами неба возвышались семь великанских тел.

Восточные братья говорили ничуть не тише западных. Я без труда слушал их, пробежав чуть больше половины пути.

- Нападем, когда они будут укладываться в могилы! - горячо предлагал один из них. - Они не устоят, и в этот раз мы одержим победу!

- Нет, давайте нападем сейчас! - спорил с ним другой. Я хочу отрубить им головы!

Все восточные братья были более темнокожими, и их волосы завивались гигантскими кудрями.

- У нас две стратегии, - подытожил тот, кто был самым высоким среди них. - Я за то, чтобы нападать сейчас.

- И я!

- И я! - они кричали хором, и эхо их голосов прокатывалось по равнине.

- Тогда вперед! Подготовьте наш главный сюрприз!

Двое великанов вытащили из оврага огромную колесницу. На ее колесах были горизонтально закреплены остро отточенные лезвия, а наверху - там, где обычно располагаются воины, было установлено на вертикальной оси огромное железное колесо с отточенными краями. Система шестерен передавала вращение от осей к этому страшному оружию.

- О! Опять скривилось, - сказал один, постукивая по железному колесу Надо поправить ось.

Я понял, что эта небольшая задержка дает мне шанс предупредить западных братьев и со всех ног помчался назад.

Мои временные союзники уже ждали меня.

- Они хотят атаковать прямо сейчас. И у них огромная колесница! крикнул я, подбегая к ним.

- Спасибо тебе, малыш, - сказал один из великанов, когда я описал то, что видел и слышал.

После этого западные братья двинулись в сторону своих врагов. Я сначала бежал за ними, а потом уцепился за ремни на сандалиях одного из братьев и остаток пути преодолел так.

- Вперед! - крикнули западные братья, завидев противника.

И ринулись в атаку.

Я спрыгнул с ноги западного брата и залег в небольшом углублении, наблюдая за битвой. Сказать честно, я никогда не видел ничего, более захватывающего. Каждый их удар был таким мощным, что, казалось, даже горы не могли бы устоять под этим натиском. И тем не менее, они наносили и отражали удары, как будто совсем не чувствуя их. Мечи великанов высекали огромные искры, подобные молниям в небесах. Их щиты могли бы накрыть собой небольшую деревню. Грохот был таким, что из моих ушей потекла кровь.

Скоро я понял, что все великаны одинаково искусны в фехтовании. Настолько, что ни один из них не в состоянии даже слегка оцарапать другого.

Я был единственным преимуществом, которое было у западных братьев. Во всяком случае, до тех пор, пока восточные братья не введут в бой свой основной козырь - устрашающую колесницу.

Поняв это, я ринулся в битву. Ну это красиво сказано, что я ринулся. Ведь я едва доставал им до нижней части икр. Они запросто могли затоптать меня. И тем не менее, когда мой меч вонзился в пятку одного из восточных братьев, он упал, а через миг сражающийся с ним западный брат отрубил ему голову.

Голова покатилась в мою сторону, разбрызгивая в разные стороны гигантские фонтаны крови. К ней тотчас устремились маленькие грызуны, которых великаны, видимо, совсем не замечали: их размер едва ли превышал мой большой палец. Они набросились на катящуюся голову густой серо-бурой волной и остановили ее в нескольких шагах от меня.

- Молодец, малыш! - крикнул мне западный брат.

В следующий миг он вонзил меч в спину другого восточного брата, который сражался со своим соперником, и, видимо, даже не понял, кто нанес смертельный удар. Безжизненное тело тяжело рухнуло на равнину.

Теперь на стороне моих союзников было ощутимое преимущество. Тогда восточные братья вывели на поле боя свою колесницу. Один из них отбежал в сторону и, схватив ее двумя руками, покатил страшное оружие впереди себя.

Колесо, закрепленное сверху, пришло в движение и начало со страшным свистом рассекать воздух. Одновременно засверкали в лучах ночного светила клинки, торчащие в стороны из колес. Свист, скрежет и грохот слились в единую какофонию звуков. Прямо в спины западным братьям неслась колесница, и так вышло, что четверо попали под режущую кромку ее железного колеса и оказались распиленными по линии талии. Гигантское колесо теперь разбрызгивало кровь по всей долине, приводя в неистовый восторг повизгивающих под ногами маленьких грызунов.

Я выпустил несколько стрел из арбалета, целясь в ноги восточного брата, который управлял колесницей. Но добился только того, что он стал прихрамывать. Правда, это снизило скорость его движений, и западные братья мгновенно этим воспользовались. Колесница оказалась разломанной в куски.

Я выпустил еще несколько стрел, стараясь попасть в глаза восточных братьев, однако не попал в цель, а только разозлил их. Теперь они ринулись ко мне, стараясь затоптать. Бежать было бесполезно: один мой шаг был в пятьдесят раз меньше великанского. И я прыгнул в ближайший овраг, надеясь неизвестно на что.

В тот же миг я увидел, что все вокруг стремительно уносится вниз, а я лечу вверх. Сначала я решил, что меня схватил один из восточных братьев. Но нет: это я вырос, в один миг сравнявшись со всеми ними по росту.

По привычке, я нашел на земле свою тень и выхватил меч, который, как и прочее оружие, увеличился вместе со мной. Теперь трое западных братьев фехтовали с тремя восточными, а я взял на себя четвертого, в ногах которого торчали стрелы моего арбалета.

Вскоре обнаружилось, что мои учителя-тени научили меня множеству хитростей, о которых мой противник не имел никакого представления. Я несколько раз ранил его, а затем нанес смертельный удар в шею.

В этот миг сражение почему-то прекратилось. Оставшиеся в живых шесть братьев (по трое с каждой из воюющих сторон) повернулись ко мне и стали пристально вглядываться в мое лицо.

- В чем дело? - спросил я.

- Ты Уггрздир? - спросил один из западных братьев.

- Мое имя Алан, - ответил я.

- Нет, ты Уггрздир, - сказал один из восточных братьев. - Нас предупреждали, что придет Уггрздир, которого мы сначала примем за безобидное существо, и уничтожит нас.

- Это ошибка, - запротестовал я. - Я не Уггрздир.

Эхо подхватило мои слова и вернуло обратно только имя.

- Эхо говорит, что мы не ошибаемся, - сказал западный брат. - Мы не станем сражаться с тобой. Интересно, как ты убьешь нас.

Я вскинул арбалет, потом опустил его.

- Я не стану вас убивать. Я всего лишь исполняю задание Шестых Врат. Я должен был победить четырнадцать воинов в желтых одеждах. Если вы признаете меня победителем, я просто уйду.

- Мы признаем тебя победителем, Уггрздир, - сказали они хором.

- Тогда предлагаю сесть и поговорить, - сказал я, присаживаясь на землю.

Великаны сели полукругом напротив меня. Я осмотрелся. Равнина с высоты великанского роста казалась средних размеров поляной, ограниченной со всех сторон невысокими округлыми холмами. Сидеть на земле было удивительно мягко и удобно.

- Почему на этой равнине нет теней? - спросил я.

- В "Книге судьбы" было предсказано, что ты задашь этот вопрос, Уггрздир. Если бы здесь были тени, мы не могли бы оставаться такими, какие мы есть. Мы стали бы маленькими и жалкими существами, похожими на того малыша, которым ты притворился вначале.

- Но ведь у меня есть тень. И я остаюсь таким же, как вы.

- В этом твоя тайна, Уггрздир. Но в лучах дневного светила ты вряд ли сумеешь сохранить свой рост и свою тень одновременно. Или то, или другое ты потеряешь. Поэтому мы уходим в землю каждое утро. И только лучи ночного светила могут вызвать нас из мягкой глубины земли.

- Раньше кто-то из вас погибал в сражении? - спросил я.

- Да, такое случалось, пока мы не достигли одинакового совершенства в мастерстве ведения боя.

- Значит, раньше вас было больше, чем четырнадцать? - уточнил я.

Мои собеседники переглянулись, как мне показалось, недоуменно. Потом один из западных братьев встал и, подняв с земли две отрубленные головы, бросил их в разные могилы. Прошло всего несколько мгновений, и еще двое братьев шагнули оттуда на равнину, готовые сражаться или снова умереть. Но увидев, что бой закончен, они подошли и сели рядом с нами.

- Земля восстанавливает наши тела, - объяснил западный брат. - Было предсказано, что Уггрздир уничтожит всех нас, и ни одна частица наших тел не окажется снова в могиле. Было предсказано, что мы перестанем жить в мире после того, как к нам придешь ты. Поэтому мы сражались каждую ночь, готовясь встретить тебя во всеоружии.

- Где все это было предсказано? - спросил я. - В той же "Книге судьбы"?

- Ты сказал правильно, Уггрздир.

- Покажите мне ее.

Один из восточных братьев наклонился к могиле и извлек из нее объемную книгу.

- Вот здесь, - сказал он, открывая ее почти в конце, - записан наш разговор. Только он должен был состояться до битвы, а не после нее.

Я взял у него книгу. Если бы я не был великаном, я не сумел бы даже перелистнуть одну страницу. Потому что каждая из них была металлической. Буквы были вырезаны, и их можно было читать даже на ощупь.

Наша беседа была изложена там почти точно. Потом следовало описание ужасной, кровавой битвы, в ходе которой Уггрздир увеличивается в своих размерах и достигает головой неба. Он разрубает братьев на мелкие кусочки и посыпает ими округлые холмы.

- Эта книга символ нашего единства, - сказал один из западных братьев. - Она была создана, чтобы мы не забывали, чего мы ждем, и чему должны противостоять.

- Теперь эта книга прочитана, - сказал я. - Известно ли вам, что будет дальше?

- В этой книге все предсказано правильно, - был ответ. - Только последние события произошли не совсем так, как написано.

- Значит, продолжения у этой книги нет? - уточнил я.

- Какое может быть продолжение после всеобщей гибели? - спросил меня западный брат.

- Я заберу у вас эту книгу, - сказал я. - Живите с миром!

- Но теперь мы не знаем, что будет. И у нас нет цели, - сказал западный брат. - Что нам теперь делать?

- Только вы сами можете найти ответ, - сказал я. - Только вы.

Небо на Востоке начало светлеть. Я повернулся спиной к братьям-великанам и, сжимая в руках книгу, сделал первый шаг.

И не успел я поставить ногу на землю, как Ветер подхватил меня и перенес к Шестым Вратам. Я был прежних размеров. Рядом со мной, соизмеримая по высоте с Вратами, возвышалась огромная металлическая "Книга судьбы". И Врата пропустили меня. Ну а как только я вошел в Шестую зону, я встретился с тобой.

Мвуетси догоняет

- Покажи-ка мне, как ты научился фехтовать, - попросила я Алана, когда он закончил свой рассказ.

Мы встали у костра, и Алан показал несколько молниеносных выпадов. Он останавливал клинок на ширине ладони от моего тела, когда я не успевала отразить его атаку.

- Ну как? - спросил он после того, как мы отдышались.

- Ты здорово научился. Дашь мне несколько уроков?

- Один уже дал. Пойдем спать. А то я просто падаю от усталости.

Он завернулся в плащ и уснул, а я, по традиции, развела четыре костра и улеглась между ними.

Мой сон был тревожным. Мне снилось, что чьи-то холодные пальцы трогают мою шею, а я не могу проснуться, чтобы увидеть, кто это.

Я пробудилась среди ночи от собственного сдавленного крика.

Мое горло было крепко сжато. Но то, что во сне казалось холодными пальцами, в реальности превратилось в ошейник, застегнутый сбоку на висячий замок.

Ошейник и замок были сделаны из тех самых лучей света, которыми владел Мвуетси.

От ошейника, который свободно болтался на моей шее, за спину тянулась цепочка из того же лучеподобного вещества. Из-за нее я не могла встать со своего места.

Я оглянулась и увидела Мвуетси, который тихонько хихикал, зажав себе рот рукой.

- Ты и не знала, - сказал он, - что луна отражается во всех водоемах. Хи-хи-хи...

Я поняла, что Мвуетси появился из небольшого озерца, возле которого мы остановились на ночлег.

- Ты пришел, чтобы в третий раз быть побежденным? - спросила я, проглатывая неприятный комок в горле.

- Нет, Анфиса, - ответил Мвуетси, - Я пришел, чтобы исполнить свой супружеский долг.

И он принялся снимать с себя одежду. Не вставая с земли, я взяла в руки арбалет и прицелилась ему между ног.

- Ты меня удивляешь, Мвуетси, - усмехнулась я, пытаясь привлечь его внимание к арбалету, чтобы он замер в неподвижности.

- Наивная женщина. Ты не сможешь выпустить в меня стрелу.

Странно, но он оказался прав. Видимо, этот ошейник полностью парализовал мою волю.

- А где же Алан? - спросила я у Мвуетси, стараясь не показывать своего бессилия.

- Ему сейчас меняют кровь на новую, лунную. Как только закончат, он повторит судьбу твоего Гриалира, - ответил Мвуетси, освобождаясь от последних одежд. - Покорись мне, Анфиса. Ведь я бог, и смертные не могут бороться со мной.

Он приблизился ко мне, держа в руке цепь, подсоединенную к моему ошейнику. Я скорее почувствовала, чем поняла, что он контролирует меня только пока держит цепь. Причем, он контролирует вовсе не все движения моего тела - говорить я могла вполне свободно.

Я опустила на землю арбалет и сосредоточилась на его руке, сжимающей конец цепи.

Мвуетси приблизился, присел рядом и погладил меня по волосам.

- Будь хорошей, ласковой женой, - сказал он. - И я не буду гневаться на тебя.

Я посмотрела на него снизу-вверх, легла на спину, улыбнулась как можно нежнее и взяла его запястья в свои руки.

- Умница, - сказал Мвуетси.

Я сделала попытку резко вывернуть его руку, сжимающую цепь, однако мои мышцы даже не отреагировали на это. Я поняла, что Мвуетси контролирует быстрые, резкие и напряженные движения, но оставляет мне возможность двигаться плавно и расслабленно. Я хотела крикнуть, помня, что в прошлый раз именно звук моего голоса лишил его власти и силы, но голос тоже не подчинялся мне.

Ощущение слабости разлилось по всему моему телу. Однако, я уже знала, что если поддамся внушению лунного бога, он превратит меня в бессознательную куклу.

Поэтому я плавно приблизила свои губы к его запястью и медленно впилась в него зубами, постепенно усиливая хватку.

Скоро Мвуетси закричал от боли, и его кровь цвета лунного света брызнула фонтаном.

Цепь выпала из его руки, и через мгновение я уже приставила кинжал к горлу лунного бога.

- Где Алан? - спросила я.

Мвуетси показал рукой на озерцо.

- Достань его! Немедленно!

Острие кинжала для убедительности впилось в кожу лунного бога.

Мвуетси взмахнул рукой, и Алан взлетел над поверхностью озера, поддерживаемый снизу слугами Мвуетси (живыми коконами, составленными из сплетенных друг с другом липких лучей).

- Прикажи перенести его на берег! - скомандовала я.

Слуги Мвуетси тотчас сделали это, повинуясь его безмолвной команде.

В тот миг, когда тело Алана коснулось травы, я перерезала горло лунному богу. Над его левым ухом сверкнула ослепительная голубая молния, и тело моего врага обмякло.

- Ты получил развод, - сказала я, швыряя его на землю.

Слуги Мвуетси застыли, неподвижные, словно светящиеся кусты. Я подбежала к Алану, волоча за собой цепь, и попыталась привести его в чувство. Но ни удары по щекам, ни ритмичное надавливание на грудь не дали результата. Он дышал, и на шее прощупывался пульс. Казалось, что он находится в состоянии сна. Мне вдруг показалось, что он может никогда не проснуться, пока эти светящиеся истуканы не разбудят его.

- Эй, вы! Эй! Эй! - я крикнула, что было силы, и слуги Мвуетси исчезли.

Вместе с ними растворились тело Мвуетси и ошейник с цепочкой, а ко мне вернулось гулкое эхо собственного голоса.

Алан глубоко вздохнул и открыл глаза. Видимо, слуги Мвуетси контролировали его забытье.

- Что случилось? - спросил он, глядя на мое удивленное и радостное лицо. - И почему я весь мокрый?

- Я снова победила Мвуетси, - и я рассказала ему, как все произошло.

- Похоже, твой голос уничтожает его лучи, - сказал Алан, подбрасывая дров в один из костров. - Нам лучше не спать у водоемов в этой зоне. Мало ли какие еще возможности есть у этого лунного божка.

Словно в ответ на слова Алана по поверхности озерца пронеслась легкая рябь, разбивая отражение лунного диска на тысячи танцующих осколков.

- Но ведь я убила его, - возразила я.

- Да, убила. И уже не в первый раз, - усмехнулся Алан.

Мы покинули место стоянки до рассвета, и остановились позавтракать в тени деревьев только когда стало жарко.

- До Седьмых врат, должно быть, совсем недалеко, - заметил Алан. - Мне кажется, я уже вижу на Юге их арку.

Я посмотрела в указанном Аланом направлении. Нет, это была не верхняя часть арки Седьмых врат. Кто-то мчался к нам по небу Шестой Зоны, мчался с огромной скоростью. Через некоторое время стало видно, что, построившись боевым клином, небо бороздят воины, сидящие на блестящих, бесшумных летательных аппаратах. Снизу эти аппараты были похожи на треугольники с закругленными углами.

Увидев нас, они начали снижаться.

- Готовься к сюрпризам, - улыбнулась я Алану.

- Уже готов, - ответил он, перемещая арбалет в более удобное положение.

Воины сделали круг и приземлились в нескольких шагах перед нами. Теперь можно было видеть, что это женщины-демонессы в блестящих желтых доспехах. Волосы у каждой из них были заплетены в длинную косу. На концах кос блестели клинки со множеством остро заточенных лезвий разной длины и формы. Они стояли на своих загадочных летательных аппаратах, держась руками за какие-то рычажки и треугольники, закрепленные на панели перед ними.

- Кто вы такие? - спросила та женщина, которая возглавляла боевой клин.

- Мы идем по пути к Матери Ветров, - ответила я. - Мое имя Анфиса.

- Я приветствую тебя, демонесса Анфиса. Добро пожаловать в королевство Озухара Бессмертного. Но скажи, почему ты совершаешь свой путь вместе с человеком?

- Его имя Алан. И он мой друг, - ответила я. - Как твое имя, демонесса?

- Меня называют Кайина, это имя означает "разящая насмерть". Я возглавляю пограничный отряд. Мы можем позволить твоему спутнику пересечь наши границы только если ты поручишься, что он не является демоноедом или союзником демоноедов.

- Кем? - переспросила я.

- Демоноедом или их союзником, - повторила Кайина.

- Конечно, он не ест демонов. Он обычный человек, - сказала я.

- Мы должны это проверить, - сказала Кайина. - Пусть твой спутник вытащит меч и начнет фехтовать с нами, как в учебном поединке.

Я пожала плечами и недоуменно посмотрела на Алана.

- Хорошо, - сказал он. - Я готов.

Он вытащил меч и Кайина атаковала его. В одной ее руке был тяжелый меч, в другой - легкий, а кроме того, ее длинная коса с закрепленными на ней лезвиями, представляла собой еще одно изощренное оружие, которым Кайина пользовалась мастерски. Коса, носясь с огромной скоростью над головой, несколько раз почти коснулась шеи Алана, а тяжелый клинок Кайины почти задел его кольчугу в области живота, но в целом мой спутник мастерски отразил все атаки.

Кайина, выполнив переворот через голову в прыжке назад, остановилась в нескольких шагах от Алана и спрятала мечи в ножны.

- Ну что ж, вы можете пройти. Ты хороший фехтовальщик, Алан. Но я вижу, что ты не демоноед. Если вы направляетесь к Седьмым Вратам, то советую выбрать путь через столицу Озухара Бессмертного. Это западнее того направления, в котором вы движетесь, и ваш путь немного удлинится, зато станет более безопасным. Вы можете избежать встречи с демоноедами.

- Благодарю тебя, Кайина. Мы обязательно последуем твоему совету.

Кайина кивнула головой, пристально глядя мне в глаза своими прямоугольными зрачками.

Потом она сделала знак воинам, они поднялись в воздух и, развернувшись, улетели в направлении города.

- Ты слышал, за кого она тебя приняла? - спросила я Алана. - Знаешь что-нибудь о демоноедах?

- В первый раз слышу, - ответил он.

Мы поели, и когда солнце стало клониться к закату, продолжили свое путешествие. Я решила продолжать двигаться строго на Юг и обойти город Озухара Бессмертного стороной. Алан поддержал меня. После посещения Города Напрасно Умерших мы оба не доверяли городам.

Победители демоноедов

Местность скоро изменилась. Теперь мы шли по глинистой пустыне, на которой там и здесь торчали вверх вертикальные скалы. Глина под ногами была сухой, потрескавшейся и очень твердой. Сквозь трещины в земле пробивались колючие кактусы. Мы находились к востоку от города Озухара Бессмертного.

Мне эти места очень сильно не нравились. Впрочем, Алан тоже не был в восторге от пейзажа.

Продвигаясь дальше, мы обнаружили, что многие скалы заселены. На их плоских вершинах местные жители построили хорошо укрепленные дома. Как будто опасались вторжения.

Все они были демонами и молчаливо смотрели на нас сверху, с тоской провожая глазами. Стали сгущаться сумерки.

- Где остановимся на ночь? - спросила я Алана.

- Глядя на них, мне почему-то хочется забраться на одну из пустующих скал, - ответил Алан.

- Давай так и сделаем, - согласилась я.

Мы выбрали скалу, стоящую поодаль от ближайших заселенных, и взобрались на нее с помощью веревки. У нас не было с собой почти никаких припасов, да и топлива для огня найти не удалось. Поэтому мы просто завернулись в плащи и уснули, сжимая в руках оружие на тот случай, если, проснувшись, придется сразу же вступать в бой.

Однако, ночь прошла спокойно. Мы проснулись утром и обнаружили, что демоны-соседи принесли нам еду и питье и оставили у подножия облюбованной нами скалы.

Это было очень любезно с их стороны, и мы с удовольствием подкрепились сладкими дольками очищенного от колючек кактуса и соком неизвестных мне растений. Правда, поблагодарить за вкусный завтрак было некого. Я написала кинжалом на твердой глине слова благодарности, и мы двинулись дальше на юг.

Населенные скалы встречались все чаще и чаще, характер местности не менялся. Любопытно, что нам не удалось увидеть ни одного местного жителя передвигающимся по земле. Что-то было не так в этом месте. Ощущение нервного напряжения и опасности усиливалось с каждым шагом. Молчаливые демоны, провожающие нас взглядами, отказывались вступать хоть в какое-то общение.

Ближе к полудню мы увидели, что нам навстречу по раскаленной, потрескавшейся глине идут четыре человека.

Они встали полукругом, преградив нам путь, но никаких враждебных намерений не проявляли.

- Приветствую вас, - сказала я.

- Мы тоже рады вас видеть, - сказал один из них. - Меня зовут Яг. А это мои братья, Яв, Эг и Уб. Могу ли я услышать ваши имена?

- Мое имя Анфиса.

- А мое Алан, - вступил в разговор мой спутник.

- Мы следуем по пути к Матери Ветров, - добавила я.

- Известно ли вам, Анфиса, что демонам в этой местности запрещено перемещаться по земле при свете дня?

- Нет, неизвестно, - ответила я. - И мне бы хотелось понять, почему такое правило существует.

- Потому что днем по этой земле ходим мы, люди, - ответил Яг, насмешливо улыбаясь.

- Вот как? - сказала я. - Значит, для вас демоны более низшие существа, и вы осмеливаетесь диктовать им свои условия?

- Мы ввели это правило для вашей же безопасности. Мы демоноеды. И если мы видим демона днем, наш аппетит разыгрывается необычайно. Я думаю, сейчас мы тобой перекусим. А ты, Алан, еще не знаешь, что означает есть мясо демона. Ты узнаешь, как это необходимо человеку. Мы дадим тебе попробовать. Ты станешь одним из нас, если захочешь.

Я метнула кинжал и одновременно нажала на спусковой крючок арбалета. Потом, с мечом и кинжалом в руках я атаковала. Алан взял на себя двух противников и сражался мастерски. Однако, скоро я обнаружила, что братья-демоноеды отбивают наши атаки, шутя. Я не могла даже оцарапать их, хотя мой клинок двигался на предельно возможной скорости. У братьев были мечи, и они владели ими совершенно. Более, чем совершенно. Мы с Аланом уже утомились, а наши противники, казалось, вообще не чувствовали усталости.

Скоро я начала сдавать позиции. Лезвия Яга и Уба уже несколько раз прикоснулись к моей кольчуге. Я поняла, что проигрываю сражение. Поэтому отбежала к ближайшей скале и взобралась на уступ. Яг и Уб не последовали за мной. Они принялись ходить по земле, посылая мне злобные взгляды.

- Алан! - крикнула я. - Они не могут оторваться от земли!

Алан двинулся ко мне, отбивая атаки Ява и Эга. Но теперь он оказался один против четверых. Несмотря на все его мастерство бойца, он не мог им противостоять. Я извлекла из дорожной сумки веревку, сделала лассо и набросила его на Яга. Он взревел, взывая о помощи, но я уже тащила к себе его увесистую тушу. В тот миг, когда я оторвала его от земли, Яг начал распадаться на части. Как будто бы съеденные им демоны вырвались наружу, разрывая непрочную телесную оболочку.

Какой-то миг я видела, как странные прозрачные сущности покидают тело Яга, а потом веревка в моих руках стала легкой, и я снова бросила лассо. На этот раз демоноеды увернулись от броска и, выкрикивая нечленораздельные угрозы, отступили.

Алан, уставший и запыхавшийся, взобрался на скалу и сел рядом со мной.

- Вот и с демоноедами познакомились, - сказал он.

- Они очень сильные противники, - ответила я. - Но за свою силу заплатили повышенной уязвимостью. Верный признак того, что они обладают чем-то, что не должно им принадлежать. Так говорил Гелоний.

- Тени, обучившие меня боевому мастерству, рассказывали много историй, - улыбнулся Алан, ложась на скалу и с наслаждением вытягиваясь во весь рост. - Одна из них была о человеке, который отдал свои глаза, чтобы обрести мудрость и свои руки, чтобы получить сверхчеловеческую силу. Когда он получил то, что хотел, то обнаружил, что у него нет рук, чтобы пользоваться силой, и нет глаз, чтобы видеть, к чему применить мудрость. Тогда он отдал свой слух и вкусовые ощущения, чтобы вернуть себе глаза и руки. Но скоро понял, что глухота не лучше слепоты, а отсутствие вкусовых ощущений не позволяет ему быть вполне мудрым. Тогда он отказался от сверхчеловеческой силы и мудрости, и к нему снова вернулись все чувства и возможности. В этот момент он понял, что принял, наконец, единственное мудрое решение, какое мог принять. Возросшая мудрость со временем позволила этому человеку выйти за пределы обычного мира, и возможности его стали сверхчеловеческими. Так, перестав желать то, чего у него не было, этот человек обрел то, что хотел обрести.

- Хорошая притча, - сказала я. - Однако, нам надо двигаться дальше. Иначе темнота снова застанет нас в этой пустыне.

Мы двинулись на Юг, но теперь наш путь скорее напоминал триумфальное шествие. С вершин всех заселенных скал мы слышали приветственные крики, а когда мы проходили близко, демоны, жившие в своих наскальных жилищах, опускали нам вниз продукты, оружие и драгоценности. Продукты мы брали, а драгоценности и оружие оставляли висеть на веревках.

Демоны кричали:

- Слава Анфисе, убившей Яга! Слава Алану, несравненному фехтовальщику! Слава! Слава!

Новости по долине скал распространялись с удивительной быстротой.

Мы улыбались и махали руками демонам, чем приводили их в безумный восторг.

Вероятно, слухи с такой же скоростью достигали и городских стен, за которыми правил Озухар Бессмертный. На закате пограничный отряд Кайины снова появился в небе над нами. По обыкновению, воины сделали круг и приземлились, преградив нам путь.

- Приветствую тебя, Анфиса, - сказала Кайина. - Озухар Бессмертный узнал о твоей великой победе и приглашает тебя и твоего спутника быть почетными гостями в его замке.

- Благодарю тебя за столь щедрое предложение, Кайина, - ответила я. Однако, мы привыкли к простой походной жизни, и у нас нет желания сворачивать с нашего пути.

- Озухар Бессмертный, король демонов, поручил мне передать тебе, что у него есть для тебя предложение, от которого невозможно отказаться. Поэтому он просил меня доставить тебя и твоего спутника в замок, даже если вы будете оказывать сопротивление.

- Ну что ж, - сказала я. - В таком случае, будем считать, что меня очень заинтересовало предложение, которое желает мне сделать король демонов Озухар Бессмертный.

Нас поставили на летательные аппараты позади двух демонесс и посоветовали покрепче обнять их за плечи. Через миг отряд пограничников взмыл в воздух и направился на Запад.

Тайна Озухара Бессмертного

Город Озухара Бессмертного выглядел величественно и неприступно. Городские стены, сооруженные из камня и покрытые листами железа, достигали в высоту десяти моих ростов. Повсюду в городе возвышались высокие железные башни, тонкие, словно иглы, прокалывающие небо.

Когда мы подлетели ближе, солнце уже скрылось за горизонтом. И на фоне закатного неба город напоминал огромное раненное чудовище с вонзенными в спину железными копьями.

Демонессы из отряда Кайины мастерски лавировали между железными башнями, не нарушая боевого клина. Я видела снизу, как местные жители поднимают голову и смотрят на нас.

Дворец Озухара Бессмертного тоже был построен из железа. Видимо, вес его был так велик, что окна первого этажа наполовину скрылись в земле. Стыки между железными плитами были тщательно зашлифованы, так что весь дворец казался единым монолитом. Фронтон украшали ровные, гладкие колонны, очень широкие, внутри которых я заметила охрану, вооруженную арбалетами. Мы приземлились прямо у этой колоннады, и нас с Аланом провели через огромные раздвигающиеся в стороны двери внутрь дворца.

В центральном зале, на втором этаже, где, по-видимому, Озухар Бессмертный имел обыкновение устраивать приемы, ровным сиянием горели яркие светильники, дающие рассеянный свет, струящийся по стальным стенам и создающий симметричный узор на ровном потолке.

Стены были украшены барельефными изображениями оружия, и в них было множество узких вертикальных щелей, из-за которых за нами, видимо, наблюдали десятки тренированных глаз.

В глубине зала на небольшом возвышении стоял отлитый из железа трон, внутри которого под сиденьем теплился немигающий огонек.

- Нам придется немного подождать, - сказала Кайина.

Только она прошла с нами в зал приемов.

- Почему здесь так много охраны? - спросила я. - Демоноеды приходили в город?

- Иногда они прокрадываются сюда, преодолев хитростью все линии обороны. Тогда Озухару Бессмертному угрожает опасность.

- Но ради чего они рискуют собственной жизнью? - спросила я.

- Об этом вам расскажет сам Правитель, - сказала Кайина, показывая подбородком на раздвигающиеся в стороны двери.

Мы с Аланом склонили головы, подражая Кайине, которая приветствовала так своего Правителя.

- Приветствую вас, путники, - сказал Озухар. - Благодарю тебя, Кайина. Ты можешь остаться при нашей беседе.

Голос Озухара звенел, словно железо в холодном воздухе. И вместе с тем, в нем присутствовали скрипящие ноты, которые делали его грубовато-механическим.

Я подняла на него глаза. Правая нога, часть левого плеча и, видимо, грудная клетка слева были покрыты железом. Вернее, сделаны из железа, хотя это и выглядело невероятным. Одежда Правителя не скрывала этого, а напротив, как мне показалось, подчеркивала. Поднимаясь на небольшое возвышение трона, он помог своей правой железной ноге вовремя согнуться, нажав на какой-то маленький рычаг у бедра.

Устроившись на своем троне, Озухар посмотрел на нас пятиугольными желтыми зрачками, сияющими на фоне темно-серых глаз, и сказал:

- Ты права, Анфиса. Я наполовину сделан из железа. Поэтому меня и называют Бессмертным. Я несколько раз избежал своей смерти и залечил нанесенные мне раны. Я знаю, о чем ты думаешь. Ты пытаешься понять, зачем я пригласил тебя и Алана в свой замок. Могу тебя успокоить: это не прихоть выжившего из ума тирана, как ты подумала, когда Кайина так настойчиво приглашала тебя. Дело в том, что никому из демонов до сих пор не удавалось оторвать демоноеда от земли. Мы знали, что их это уничтожит. Но мы не могли этого сделать. Никто из нас. Единственным нашим оружием против демоноедов всегда были высокие укрепления и арбалетные стрелы. От сотни глубоко вошедших в его тело стрел демоноед умирает. Ты хочешь о чем-то спросить?

- Да, хочу, - сказала я. - Мне сказали, что демоноеды проникают в этот дворец и в этот зал. Именно этим объясняется столь большое число охраны с арбалетами, которая видна за прорезями стен. Однако, зал находится на втором этаже. Как же демоноеды пробираются сюда?

- Это правильный вопрос, - сказал Озухар. - У демоноедов есть свои обычаи и традиции. Когда человек хочет стать демоноедом, он пытается совершить героический поступок. От того, насколько этот поступок будет героическим, зависит его положение в будущем сообществе демоноедов. Самым безрассудным и смелым поступком является проникновение в этот зал и попытка уничтожить меня. Те люди, которые еще не начали питаться мясом демонов, вполне свободно отрываются от земли и приходят сюда. Мы много раз пытались уничтожить демоноедов в битвах. Но безуспешно. Они слишком искусные бойцы. Мне рассказывали, что каждый из вас сражался с двумя демоноедами одновременно, и при этом они не смогли даже оцарапать вас. Ваша победа дает нам надежду. Надежду на то, что с демоноедами все-таки можно покончить.

- Чем мы можем помочь вам? - спросила я.

- Примите участие в великой битве! Завтра демоноеды соберутся недалеко от стен нашего города на свой ежегодный праздник. Мы можем напасть на них, и уничтожить. Это один из немногих случаев, когда они все будут находиться в одном месте в одно время. Если вы поможете нам, я сумею наградить вас по-королевски, и отряд Кайины доставит Вас к Седьмым Вратам.

Я посмотрела на Алана, и тот кивнул головой.

- Мы согласны, - сказала я.

Озухар Бессмертный приказал угостить нас ужином, проводил нас в трапезную, а сам, извинившись, удалился. Ужин был особенно вкусным после той диеты, которой нам пришлось придерживаться на равнине скал.

Потом нас отвели в две огромные комнаты, находящиеся рядом на втором этаже замка. Совсем недалеко от того зала, где мы беседовали с Озухаром Бессмертным. Посреди моей комнаты, стены, пол и потолок которой были из железа, стояла огромная железная кровать, устланная мягкими перинами. Погрузившись в них, я заснула мгновенно, и только лучи утреннего солнца, упавшие на лицо, разбудили меня.

Я встала и с наслаждением потянулась всеми мышцами. Мой сон был сладким и спокойным. Я чувствовала себя бодрой и отдохнувшей. Выйдя в коридор, я направилась в комнату Алана.

- Входите! - услышала я его сонный голос, прозвучавший в ответ на мой довольно бесцеремонный стук в дверь.

- Ты еще спишь, засоня? - спросила я, входя.

- Удивительно спокойно сплю, - ответил он, вставая с кровати и стараясь не прикасаться к холодному железу, из которого она была сделана. Даже как-то не верится, что мы не попали в ловушку.

- Верно. Я тоже привыкла к тому, что в каждом городе меня поджидает какая-нибудь ловушка. А здесь все слишком спокойно. И слова правителя пока что не вызывают недоверия.

- Такое редко можно сказать про правителей, - согласился Алан, натягивая на себя одежду и оружие. - Я бы не отказался подкрепиться.

Дверь открылась, и демон, исполняющий обязанности слуги, пригласил нас позавтракать вместе с правителем.

Насколько я поняла, такой чести удостаивались далеко не все гости этого замка.

За завтраком Озухар Бессмертный завел речь о предстоящем сражении.

- Мы долго готовились к нему, - сказал он. - И демоноеды знают, что мы будем нападать на них. Правда, они настолько уверены в победе, что совершенно не озабочены предстоящим боем. Обычно такие сражения кончались для нас сокрушительным поражением, а на поле боя оставалось достаточно мяса демонов, чтобы демоноеды могли устраивать роскошные пиры. И в этот раз они тоже считают, что еда сама придет к ним в руки.

- Как вообще появились демоноеды? - спросил Алан. - За весь свой Путь я и Анфиса впервые столкнулись с ними.

- Известно, что слюна демона, его слезы и другие жидкости тела обладают необычными магическими свойствами. Мясо - не исключение. Кому-то из людей пришло в голову попробовать его. И он почувствовал невероятный прилив сил, жизненной энергии и уверенности в себе. Кроме того, демоноеды становятся бессмертными. Достаточно соблазнов, не так ли? Когда демоноеды только появились, тогдашний правитель этой страны Азгимунд Пророк приказал истребить всех людей. Чтобы они не превратились в демоноедов. Часть людей истребили, а часть сделали рабами. И так продолжалось до тех пор, пока люди не восстали. Они все отведали мясо демонов-надсмотрщиков и стали непобедимы. С тех пор все люди в нашем государстве - демоноеды. Это стало своеобразной религией. И все, что мы можем - это жить в страхе и защищаться.

- Прости меня, Правитель, - сказал Алан. - Но мне кажется, что силой эту проблему решить невозможно. Мы не отказываемся участвовать в сражении, но что даст победа? Всех людей истребить невозможно. И пока у людей будет потребность в том, чтобы становиться демоноедами, они будут есть мясо демонов.

- Ты говоришь как человек, Алан, - ответил Озухар Бессмертный.

- Я полностью согласна с ним, - вмешалась я. - Всюду, где мы бывали, люди и демоны живут, не поедая друг друга.

Воцарилось неловкое и напряженное молчание. Озухар Бессмертный изменился в лице.

- Как ты догадалась? - спросил он скрипящим голосом, в котором смешались удивление и гнев.

Я хотела спросить "О чем?", но потом вдруг поняла, что невольно, употребив фразу "друг друга", раскрыла тайну бессмертия Озухара Бессмертного. Он был людоедом, может быть, единственным людоедом среди демонов своего королевства.

Видя смену выражений на моем лице, Озухар понял, что выдал себя сам.

- Что теперь, Правитель? - спросила я. - Тебе нужны сражения, чтобы пополнять запасы человеческого мяса? Оно достается тебе ценой жизней многих подданных. И человеческое мясо тоже дает бессмертие?

- Мясо людей не обладает магическими свойствами, - устало сказал Озухар Бессмертный. - Соединяясь с организмом демона, оно позволяет продлевать жизнь и лечить болезни. Но ни сил, ни энергии, ни молодости оно не дарит. И, тем не менее, без него я бы давно уже умер от полученных много лет назад увечий. Вы, надеюсь, понимаете, что я не могу полагаться теперь на ваше молчание? Поэтому мне придется уничтожить вас обоих. Я вовсе не желаю, чтобы мои подданные узнали об истинной причине этой войны.

- Они уже знают, - сказала я, показывая на стены вокруг.

Из смотровых щелей на нас были нацелены сотни арбалетов.

- Моя дворцовая стража и гвардия также людоеды, - улыбнулся Озухар. Поэтому нам нужно много человеческого мяса. Очень много. А жаль. С вашей помощью я поселил бы страх в сердца людей, и тогда они безропотно приносили бы мне человеческие жертвы, пополняя мои запасы. Очень жаль, что придется убить вас еще до начала сражения.

Он взмахнул рукой, и в тот же миг сотни стрел, выпущенные из арбалетов, направились к Алану и ко мне.

И здесь время словно бы замедлилось. Я видела как медленно приближаются стрелы, и успела за это время схватить Алана и нырнуть вместе с ним под большой деревянный стол. Я даже успела, приподняв тяжелый стол спиной, сделать несколько шагов к выходу из трапезной. Но потом поняла, что совершаю ошибку.

Решение проблемы всегда находится там, где она возникла. Так учил меня старец Гелоний. Время снова ускорилось. Я, с арбалетом в руках, выкатилась из-под стола и выпустила стрелу в горло Озухару Бессмертному.

Он закричал и попытался увернуться, но Алан, подскочив сбоку, отрубил ему голову. Она покатилась к выходу из трапезной, словно показывая нам дорогу, и мы устремились за ней.

Все это мы ухитрились проделать за то время, пока стражники перезаряжали арбалеты. И следующая волна стрел была встречена железной дверью, которую мы закрыли за собой, выбежав через короткий коридор в тронный зал.

Стражники здесь, видимо, еще не были оповещены о случившемся. Поэтому мы пробежали его беспрепятственно. Сбежав по лестнице к входу, украшенному колоннами, мы увидели снаружи дюжину летательных аппаратов - таких же, как у Кайины и ее пограничников.

Недолго раздумывая, мы побежали к ним. До стражи, находящейся внутри колонн, сигнал тревоги уже докатился, и стрелы летели нам в спины. Мы с Аланом одновременно упали на землю, пропустив их над собой, и в следующий миг уже стояли на золотистых треугольниках с закругленными краями, пытаясь вспомнить, как они взлетают.

Это оказалось просто: единственный рычаг, на который следовало нажать, располагался прямо под правой рукой. Мы взмыли в небо и, обгоняя летящие следом стрелы, устремились на Юг, к Седьмым Вратам.

Скоро я увидела погоню, летящую следом за нами. Их искусство управления летательными аппаратами было намного выше, чем наше. Поэтому расстояние постоянно сокращалось, а я все никак не могла понять, как увеличить скорость.

- Наклони его вперед! - крикнул мне Алан. - Надави на треугольник!

Я сделала это, и скорость действительно возросла. Кайина, летящая впереди своего отряда, извлекла какое-то оружие. Она направила его в небо, и из него вылетел ослепительно-белый тонкий луч, утонувший в высоте. Через миг перед нами бушевала стена огня. Этот огонь опалял своим жаром даже на расстоянии. И не было сомнений, что влетев в него, мы превратимся в пепел. Я резко подняла передний угол своего аппарата вверх, и он затормозил, продолжая висеть в воздухе.

Отряд Кайины уже был рядом с нами. Но они не стреляли из арбалетов. И в их руках не было оружия.

- Вам нечего бояться, - сказала Кайина. - Озухар Бессмертный завещал свой трон тому, кто победит его в сражении. Вы сделали это. Теперь вы наши правители. Я прошу вас вернуться и занять трон.

Мы с Аланом переглянулись. Отказать ей означало нанести непростительное оскорбление или (что было для нас еще хуже), мы могли оказаться жертвой какого-нибудь дополнительного условия в завещании Озухара Бессмертного. Например, отказавшемуся занять трон тут же отрубали голову.

- Мы принимаем власть над вашим народом, - сказала я. - Но прежде, чем вернуться и вступить в законные права наследства, ваши правители желают предпринять путешествие к Матери Ветров. Когда мы будем возвращаться обратно, мы воссядем на уготованный нам трон. Наше путешествие займет несколько дней. Поэтому передайте нашим подданным, чтобы они не волновались.

- Могу ли я защищать вас в дороге? - спросила Кайина.

- Это излишне. Нам ничто не угрожает, - ответила я. - Я объявляю Вам свою высочайшую благодарность за принесенное известие и за предложение сопровождать нас.

Видя, как лицо Кайины расплылось в гримасе полнейшего рабского счастья, я поняла, что поступила правильно. Стена огня за нашими спинами уже начала увядать и рассыпаться на части. Путь был свободен. Но мы с Аланом дождались, пока отряд Кайины не превратится в точку на небе, и только потом повернули свои летательные аппараты снова к Седьмым Вратам.

Бог лесного короля

Мы летели, пока солнце не перешло в середину западной части неба. И только тогда увидели перед собой сияющие Седьмые Врата. Я впервые видела их с такой высоты, и поняла, что Врата намного выше, чем я могла себе представить, глядя на них с поверхности земли.

Мы опустились вниз и подошли к упругой пленке, отделяющей пространства зон друг от друга.

Голос Врат произнес:

- Приветствую тебя, Анфиса. Приветствую тебя, Алан. Вы сделали все, о чем я могла бы попросить вас. Также должна сообщить, что ваше искусство ведения боя стало необыкновенно высоким, и произошло это с помощью самой великой силы, какая только существует в мире. Будьте осторожны: помощь этой силы не всегда несет благо. Помните: что бы ни случилось, решение принимаете вы. В седьмой зоне вы будете вовлечены в очень опасное приключение. Но если вы преодолеете все трудности, вас ожидает величайшая награда.

- О чем ты хочешь предупредить нас? - спросила я.

- Я не могу сказать больше, чем сказала. Мне жаль. Я действительно хочу предупредить вас. И желаю вам удачи. А теперь я приглашаю вас войти.

Я всем телом надавила на пленку, и она проникла в мое тело. На какой-то миг мне стало больно, а потом я почувствовала невероятный прилив сил и энергии. Алан появился в седьмой зоне сразу следом за мной. Его лицо было искажено гримасой боли. А потом на нем отразилось удивление.

- В этот раз переход был очень болезненным, - сказал он. - Но я чувствую себя превосходно!

- Я тоже. Никогда не чувствовала себя такой сильной. Но нам надо быть осторожнее. Сила не дается просто так.

Зона "Икс-7" начиналась лесом. Это был сухой и чистый лес, в котором, преимущественно, росли высокие хвойные деревья.

- Меня всегда интересовал вопрос, - сказал Алан. - Какой выглядела бы эта зона для каждого из нас, если бы мы шли не вместе, а по отдельности?

- По-разному, Алан. Так говорят все путники. Каждая зона выглядит так, как должна выглядеть только для этого путешественника.

- Но тогда почему же мы встречаемся друг с другом? - спросил Алан. Ведь если верить тебе, каждый из нас двигался бы, не встречаясь с другими.

- Может быть, то, что я сказала, не является строгим правилом, улыбнулась я. - И вообще, стоит ли угадывать в Седьмой Зоне то, что ты будешь знать точно только в Девятой?

- Ты права. Будем делать то, что необходимо здесь и сейчас.

Мы двинулись на Юг, по направлению к Восьмым Вратам. Я чувствовала, что мое тело стало намного более гибким и сильным, чем обычно. Трудно сказать, что бы сейчас произошло с демоноедами, если бы они встретились на нашем пути.

Идти по лесу было хорошо. Но скоро мы увидели деревянную городскую стену, вставшую прямо посреди густого леса.

- Обычно в таких местах города не встречаются, - сказал Алан, подозрительно разглядывая стену.

Мы стояли от нее на расстоянии тридцати шагов, и, по-видимому, нас никто не замечал (если кто-либо вообще находился на стене).

- Да, обычно вокруг городов лес не растет. Если только это не брошенный город.

- Стены совсем новые, - сказал Алан. - Не нравится мне это.

- Давай пройдем вдоль стены. Возможно, увидим ворота.

Теперь мы шли налево вдоль преграды. Стена в разных местах имела разную высоту, где-то три моих роста, а где-то два. Алан был прав: она выглядела совсем новой. Мне совсем не хотелось входить в этот город, но я опасалась, что раз уж препятствие возникло на нашем пути столь внезапно, это вовсе не было случайностью, которую можно было бы проигнорировать.

Когда начали сгущаться сумерки, мы обнаружили ворота. И здесь охранники заметили нас. Из городских ворот как раз в это время выходил патрульный отряд.

- Кто вы такие? - спросил командир.

Это был человек с ослепительно-рыжей бородой.

- Путники. Следуем к Матери Ветров, - ответила я.

- Мы никогда о такой не слышали, - был ответ. - Мы задерживаем вас по подозрению в шпионаже. Пройдите с нами.

Оружие и вещи у нас не отняли. Но руки за спинами связали крепко. И проводили в довольно грязный сарай, где и закрыли, сообщив, что утром разберутся с нами.

В сарае пахло конским навозом, в углу угадывался небольшой стог сена, на котором нам предстояло провести ночь. Делать этого вовсе не хотелось. Но устраивать драку с патрулем не было никакого смысла: какими бы сильными мы себя ни ощущали, но мы не смогли бы справиться со всем городским гарнизоном.

- Освободи мне руки, Алан, - попросила я, как только шаги патрульных затихли за дверями.

Алан ловким движением извлек нож из ножен и разрезал веревку, скрепляющую мои руки. После чего я освободила его. Теперь мы могли проделать дыру в любой стене, и уйти отсюда. Однако, осуществить этот план нам было не суждено.

Снова послышались шаги и встревоженные голоса, один из которых громко повторял:

- Их хочет видеть король Вильгельм! Их хочет видеть сам король! Я всего лишь доложил, что мы задержали пленных. И их захотел увидеть король!

Дверь в сарай открылась.

- Выходите, - произнес грубый голос.

В темноте было не видно, кто говорит. Свет факелов ослепил нас, когда мы вышли наружу. Мы не сочли нужным скрывать, что наши руки уже свободны.

- Можете их не связывать, - сказал тот же грубый голос. - Но если попытаются бежать, убейте на месте.

- Следуйте за мной, - сказал тот, кто повторял фразу про короля.

Мы долго шли, петляя между хаотично построенными зданиями, пока не оказались у вырезанного из дерева крыльца. Нас сопровождал внушительный эскорт из двенадцати стражников.

- Это и есть дворец? - тихо и насмешливо шепнул Алан.

- Не разговаривать без приказа! - прикрикнул на нас один из провожатых.

- Проходите. Король желает вас видеть.

Стража прошла следом за нами, и я чувствовала спиной, что они не сводят с нас глаз. Король восседал на простом деревянном стуле. Позади него толпились приближенные - общим числом больше двадцати. Все хорошо вооруженные и откормленные молодцы.

- Кто вы и как здесь оказались? - спросил король.

- Мы Путники, - сказала я. - Следуем к Матери Ветров через Девять Врат. Всюду, где мы были, нас встречали гостеприимно. И мы не понимаем, почему здесь нас арестовали как шпионов.

- Ты женщина, и остаешься ею, несмотря на то, что нарядилась в мужскую одежду. Я не стану с тобой разговаривать. Ты, мужчина, как тебя зовут?

- Мое имя Алан. А как твое? - спросил Алан.

- Научите гостя вежливо разговаривать, - сказал король.

Из толпы приближенных выступили двое и направились к нам. Один попытался схватить Алана сзади за руки, а второй зашел спереди, чтобы отвесить парочку оплеух. Алан, не дожидаясь, когда они осуществят свой маневр, нанес каждому из них по несколько молниеносных ударов руками и ногами, в процессе получения которых молодцы сначала остановились на месте, недоумевая, а потом разлетелись в разные стороны и врезались в стены.

- А ты хороший боец!

- Думаю, что ни один из твоих молодцев не сможет победить даже слабую женщину, - сказала я, вызывающе усмехаясь.

- Заткните ей глотку! - гаркнул король.

Теперь из толпы выделилось сразу четверо. Двое направились к Алану, чтобы через несколько секунд разделить судьбу своих предшественников, а двое подошли ко мне.

- Ну что, красотка? Не хочешь показать королю, какая ты покладистая в постели? - спросил один из них.

- А ты уже проверял короля в постели? - спросила я.

Молодец покрылся пунцовыми пятнами.

- Да что вы с ней церемонитесь?! - крикнул король.

Они протянули свои руки ко мне, но я легким движением (удивляясь при этом сама себе) сломала им руки в локтевых суставах. Одному - левую, другому - правую. Еще вчера я не смогла бы сделать этого с такой легкостью.

- А ну-ка отойдите от них! - воскликнул король, перекрывая стоны изувеченных и ропот публики. - Ждите, и не двигайтесь с места! Я удаляюсь говорить с богом!

Он встал со своего импровизированного трона и удалился без сопровождающих в боковую дверь.

Стражники и свита смотрели на нас с удивлением и некоторым страхом. Была тишина. Раненых вывели прочь.

Через некоторое (довольно долгое) время король появился с озадаченным выражением на лице.

- Мне приказано принести вам извинения, - сказал он. - И принять как почетных гостей. Утром сюда прибудет посланник бога, чтобы забрать вас с собой. Приказываю приготовить пир для наших гостей Анфисы и Алана!

Начался шум, который позволил нам с Аланом обменяться несколькими словами:

- Мы не называли своих имен. Откуда они ему известны? - спросил Алан.

- Думаю, это начало той самой истории, о которой нас предупреждали Врата.

Пир приготовили на удивление быстро. Правда, и меню было нехитрым: несколько кабанов, поджаренных на вертелах, и вино из королевских запасов.

Мы с Аланом ели и пили, пока не почувствовали, что больше не можем съесть ни кусочка. Потом нас со всеми почестями проводили в комнату для гостей. В ней стояли две широких скамьи, на которые сверху были брошены звериные шкуры. Это и стало нашей постелью на эту ночь.

Наутро мы проснулись от криков и шума. По так называемому "дворцу" бегали и кричали. Из криков было понятно, что кто-то летит с неба. Должно быть, тот самый посланник бога, которого лесному королю обещали вечером.

В нашу дверь вежливо постучали. Я подошла и открыла.

- Вас ожидает посланник, - произнес слуга и, поклонившись, удалился прочь.

Мы спали одетыми, поэтому сборы не заняли много времени. Скоро мы уже стояли в "тронном зале", рассматривая посланника бога, который в свою очередь откровенно разглядывал нас. Короля в тронном зале не было. Должно быть, он переживал тяжелые последствия вчерашнего пира.

Посланник был ангелом. Я встречалась с ангелами в четвертой зоне. И там они тоже исполняли роль посланников и советников богов. Светловолосый и голубоглазый юноша, совершенно обнаженный, с ослепительно-белыми крыльями. Он был именно таким, каким местные дикари могли бы представить божественного посланца. И именно поэтому его внешность вызвала во мне бурю опасений и подозрений.

- Я прибыл, чтобы пригласить вас в божественный чертог, - сказал ангел.

Его голос был звонко-серебряным.

- Мы готовы, - сказала я. - Потребуется время на сборы?

- Нет. Мы можем лететь прямо сейчас! - ответил ангел.

Во дворе нас ожидал летательный аппарат, выполненный в форме золотой кареты. Настолько совершенный антураж еще раз подтвердил обоснованность моих подозрений.

На дикарей все это, похоже, производило неизгладимое впечатление. Они стояли на почтительном расстоянии и безмолвно пялились на летательный аппарат, на обнаженного ангела и на нас.

Мы поднялись над землей, и направились на Юго-Запад.

- Как твое имя? - спросила я ангела.

- Элий.

- Послушай, Элий, к кому ты должен нас доставить?

- К богу, конечно.

- Брось, мы же не дикари. Назови имя того, кому мы так срочно потребовались.

- Его называют Четвертым Императором Вселенной. Его имени я назвать не могу.

- Хорошо, пусть будет Четвертым Императором, - усмехнулась я. - Но если ты думаешь, что я стану вести себя как дипломатическая почта, ты ошибаешься. Я могу одной рукой сбросить тебя вниз из этой колымаги, заодно переломав крылья, а потом направиться на Юг и попытаться преодолеть Восьмые Врата. Ты можешь избежать этой участи, если дашь нам больше полезных сведений.

- Я не уполномочен сообщать что-либо. Потерпите недолго. Мы скоро прибудем на место.

Я схватила его за руку и вывернула ее назад.

- Как, еще не возникло желание быть покладистее?

- Мы разобьемся! - крикнул Элий, при этом его голос сорвался на визг.

- Не шути со мной, ангелочек, - посоветовала я. - Кто такой этот твой Четвертый Император?

- Он почти так же могущественен, как Отец Смерти. Именно ему Отец Смерти и Мать Ветров доверяют охрану Восьмой и Девятой Зон. Я не знаю, зачем он хочет вас видеть. Его настоящее имя Карахман Укуб Дензекур.

Я впервые слышала про Отца Смерти. Однако, если бы я продолжала задавать прямые вопросы, Элий понял бы, что я только вступаю в эту игру. А мне хотелось, чтобы он думал обо мне и Алане как об опытных игроках, с которыми необходимо считаться.

- Когда Отец Смерти поручил Карахману охранять восьмую и девятую зону? И от кого он охраняет эту территорию? - спросила я.

- Я слышал, что один из сойкеро был изгнан, но появился вновь. С тех пор охрана двух главных зон была усилена. Это все, что я знаю.

Слово "сойкеро" я тоже слышала впервые. Между тем золотая колесница приближалась к горному массиву. Должна признаться, что летела она намного быстрее тех аппаратов, которыми нам довелось пользоваться в Шестой Зоне.

Горы приближались с фантастической скоростью. Элий направил аппарат на одну из вершин.

- Куда мы летим? - спросила я.

- Здесь находится резиденция Четвертого Императора в Седьмой Зоне. Она укрыта от глаз, но колесница может найти ее.

- Дешевый трюк, - усмехнулась я.

Это простое замечание произвело странное воздействие на Элия. Он стал угрюмым и испуганным, и посматривал на меня с нескрываемым страхом и, я бы сказала, с уважением.

Мы летели какое-то время в молчании. Алан безмолвно созерцал горы и, судя по морщинам на его лбу, усиленно решал какую-то проблему.

- Я знаю, как он хочет нас использовать, - произнес Алан. - Мы нужны ему для того, чтобы остановить этого самого изгнанного сойкеро.

Элий взглянул на Алана и сказал:

- Я слышал как он говорил об этом. Но как ты догадался?

- Это проще, чем управлять летающей колесницей, - усмехнулся Алан.

Таким образом, когда мы опустились на гладкую площадку на вершине скалы, Элий составил о нас представление как о чрезвычайно могущественных существах, без помощи которых Четвертый Император не может решить той задачи, которую ему поручил Отец Смерти. Я была совершенно довольна произведенным эффектом, поскольку не сомневалась, что Элий доложит о своем впечатлении непосредственно Четвертому Императору, и это даст нам несколько козырей в переговорах.

Как только золотая колесница коснулась вершины, вокруг, прямо из воздуха стали возникать ажурные конструкции из белого камня, с большими окнами, закрытыми прозрачным и твердым материалом, с огромным множеством лестниц, мостиков, висящих в воздухе беседок и переходов между разными частями здания.

Мы направились к входу, который представлял собой маленькое подобие Седьмых Врат. Правда, отсутствовала пленка, разделяющая пространства, но в остальном подобие было неоспоримым.

Мы увидели множество ангелов, которые спешили в разных направлениях, перелетая от одного здания к другому, а также людей, которые были охранниками этого сказочного дворца.

- Здесь очень красиво, - сказала я. - Видимо, хороший архитектор строил эту резиденцию...

- Да, гениальный архитектор, - ответил Элий. - Его имя Пардий, он строил дворец Отца Смерти в Девятой Зоне. - Мне сообщили, что Четвертый Император готов принять Вас прямо сейчас.

- Мы тоже готовы говорить с ним, - ответила я.

Нас провели через несколько залов, лестниц и переходов, и мы оказались в зале, накрытом сверху куполом из того же прозрачного материала, которым были закрыты окна.

Карахман Укуб Дензекур появился эффектно - он плавно опустился сверху в центр зала.

- Приветствую вас, путники Анфиса и Алан, - произнес он, когда его ноги коснулись пола.

- Приветствуем тебя, Карахман Укуб Дензекур, Четвертый Император Вселенной - ответила я.

Он был демоном, этот Четвертый Император. И смотрел на нас, как равный на равных - без малейшего намека на свой статус. Этим он подкупил меня.

- Называйте меня Карахман, это сэкономит нам время. Присаживайтесь.

Он улыбнулся и сделал приглашающий жест. Позади нас чудесным образом оказались удобные кресла, в которые мы опустились. Император опустился в такое же кресло, возникшее прямо из воздуха за его спиной.

- Я уже некоторое время ожидаю вас здесь, - сказал Карахман. Пришлось даже помочь вам немного, когда ты, Анфиса, оказалась в плену у Мвуетси. Я наделил твой голос волшебной силой, разрушающей чары лунного света. Этот дар останется у тебя, если ты этого захочешь.

- Благодарю тебя, Император, - сказала я.

Карахман улыбнулся.

- Не стоит. Я был очень заинтересован в том, чтобы вы пришли сюда как можно быстрее. И теперь у меня к вам есть предложение, от которого вы можете отказаться и продолжить свой путь. Обещаю, что я не стану чинить вам никаких препятствий. Но если вы согласитесь исполнить его, то я перенесу Вас в Девятую Зону, к Матери Ветров, прямо к цели вашего путешествия.

- И что же это за предложение? - спросил Алан.

- Есть человек, которого вам надо победить в поединке. Только и всего.

В его голосе промелькнула какая-то нотка, которая показалась мне фальшивой. Я пристально посмотрела в глаза Карахмана, и увидела там легкое смущение.

- Нам стало известно, что тот, кого называют сойкеро, угрожает безопасности Восьмой и Девятой Зон. Это его мы должны остановить? - спросил Алан.

- Да, именно его. Сойкеро победить непросто. Для обычных людей или демонов. Но для вас это возможно. Особенно учитывая вашу блестящую военную подготовку и поддержку первичных сил, которую я вам обещаю. Я не хочу сказать, что победа будет легкой, но для тех, кто победил демоноедов и ушел невредимым от всей стражи Озухара Бессмертного, это задание не такое уж трудное.

- Ты хорошо знаком с нашими приключениями, Император, - сказала я.

- Это еще раз подтверждает тот факт, что я очень ждал вас, - улыбнулся Император.

- Прости за мое любопытство, но почему именно нас ты выбрал для исполнения этого задания? Почему твои многочисленные воины не могут этого сделать? - спросила я.

- У каждого путника есть судьба, - ответил Император. - Считайте, что это благодаря ей вы оказались в такой ситуации.

В его голосе я снова почувствовала легкую нотку смущения и неуверенности. Судьба у нас, конечно, существует. Но дело тут было не в нашей судьбе. Дело было в чем-то другом. Я действительно не понимала, почему он делает ставку на нас, почти незнакомых ему путников. Если задание выполнимо, с ним могли справиться его воины. Пусть даже они не так искусны, как мы с Аланом, хотя я сомневаюсь, чтобы во всей армии Императора не было воинов, подготовленных так же, как мы. А если задание невыполнимо, то зачем Император прилагал усилия для того, чтобы подготовить нас к нему в предыдущих зонах? Надеялся, что мы его исполним? Но почему же он не подготовил так же других воинов, из своей собственной армии? Для этого было больше времени, и можно было бы предпринять множество попыток, пока одна из них не увенчается успехом. Что-то тут было не так. Я не могла понять, что именно. И это беспокоило меня. Было ясно одно - Император не склонен говорить нам всей правды.

- Ты перенесешь нас к Матери Ветров сразу после того, как мы победим этого человека? - переспросила я.

- Именно так, - ответил Карахман.

- А если мы проиграем?

- Обещаю приложить все усилия, чтобы ваши жизни были спасены, мои ангелы умчат вас на своих золотых колесницах с поля боя.

Я взглянула на Алана, он кивнул головой.

- Мы согласны, - сказала я.

- Превосходно! Иного я и не ожидал. Нам известно, что он путешествует с тремя спутниками, которые скорее являются обузой, чем помощниками. Вас доставят на колеснице туда, где они будут находиться через некоторое время. Вас будет сопровождать еще дюжина боевых колесниц, которые останутся ожидать исхода боя.

Император встал со своего кресла, мы последовали его примеру. Он подозвал двух ангелов, отдал им несколько распоряжений, потом снова повернулся к нам и сказал:

- Желаю удачи!

Часть пятая

Освобождение Моргульского и Лаэрция

Элексигаль взял меня за руку, пока Ветер нес нас сквозь пространство. Я услышал, что он поет песню, в словах которой была тоска по прошлым временам, когда глубинные миры давали пищу миру снов и грез, когда многие могли жить в двух мирах одновременно, когда Ветер был мягким и приносил изменения, делавшие всех счастливыми.

Я помнил эту песню. И хотел петь ее вместе с ним. Но не успел. Сила Ветра перенесла нас в горную долину.

- Давно я не пользовался услугами Врат для перемещения, - сказал Элексигаль. - Это восхитительное ощущение! Скажи-ка мне, кого мы ищем здесь?

- Двух демонов. Одного из них зовут Лаэрций, и он седой, как лед на вершинах этих гор. А второго называют Моргульский. Он крылатый демон. Я не знаю, где они. Но выход из этой долины, в любом случае, лежит через тот перевал.

- А как они вообще здесь оказались, эти два демона? - спросил Элексигаль.

- Из той пустыни, в которой ты меня нашел, их унесли странные живые существа, жители облаков. Они представляют собой сгустки живого ветра. Пойдем!

- Зачем же двигать ногами, когда можно переместиться по глубинным мирам? - воскликнул Элексигаль.

- Как знаешь, брат, - ответил я, и почувствовал его руку в своей.

Один нырок в глубинные миры перенес нас на другую сторону гор, которые миг назад возвышались перед нами.

Перед нами была пропасть, по ту сторону которой клубился странный туман.

- Что это? - спросил я.

- Кажется, мне это знакомо, - произнес Элексигаль, улыбаясь правой половинкой своего рта. - Твои друзья в плену у моих друзей. Как это необычно!

- И кто же твои друзья?

- Они духи, питаются энергией надежды, которая есть у каждого Путника. Проще говоря, они отнимают надежду. В общем-то невинное занятие. Обычно они просто отпускают тех, кто уже не в состоянии давать этот тип энергии. Правда, многие Путники кончают после этого самоубийством. И, если им везет, кто-нибудь из сойкеро забирает их сознание.

- Пойдем, пора освободить их.

Мы вновь нырнули в нижние миры и оказались рядом с Моргульским и Лаэрцием. Они сидели на земле, прижавшись друг к другу плечами, и от них в сторону духов истекали тонкие нити желтоватой субстанции.

- Хей! - воскликнул Элексигаль. - Отпустите-ка наших друзей.

- Мы знаем тебя, Элексигаль. Но не в наших традициях отпускать свою добычу. Тем более, что у них много надежды. Нам хватит ее на многие годы. Мы можем согласиться отпустить их только при одном условии: кто-то из вас останется вместо наших пленников.

- Похоже, отшельничество совсем затуманило ваш разум! - воскликнул Элексигаль. - Вы что, не понимаете, что я могу превратить ваше плоскогорье в ад бушующего огня?

- Когда-то ты мог сделать это. Но мы знаем, что теперь уже не можешь. За связь с изгнанным сойкеро тебя отлучили от потоков энергии.

Эти духи были мастера вести переговоры. Я извлек из ножен Адил и сказал:

- Я Крит, сойкеро. А здесь, в рукояти Адила мой резервуар сознаний. И если мои друзья не будут свободны через одно мгновение, то следующее мгновение будет для вас последним в этом мире.

Духи зашептали что-то друг другу. Я дал команду Адилу исторгнуть устрашающий, но безвредный луч света. Он сделал это, и тонкие потоки желтоватой энергии перестали течь из наших друзей.

Моргульский вздрогнул и толкнул все еще пребывающего в забытьи Лаэрция. Седой демон тотчас вскочил на ноги и сделал несколько шагов по направлению к духам. Потом он заметил нас с Элексигалем и устало опустился на землю.

- Как я рад тебя видеть, Крит! - сказал он.

- У меня есть желание уничтожить это место до основания, - сказал Моргульский.

- Не стоит тратить силы на этих несчастных, вечно голодных духов, сказал Элексигаль. - Но в наказание за дерзость, которую они мне сказали, я попытаюсь вернуть вам все, что они успели у вас отнять.

В тот же миг из указательного пальца его правой руки изошел пучок ослепляющего огня. Элексигаль направил огонь куда-то вглубь стены тумана, и скоро волна янтарно-желтого света вырвалась оттуда и накрыла Моргульского и Лаэрция, впитываясь в них подобно потоку невесомой воды.

- А теперь давайте-ка мне ваши руки, - сказал Элексигаль. - Пора убираться отсюда.

Мы вложили три своих руки в его хрупкую ладонь, и он через глубинные миры привел нас на горную тропу. Вершины гор вокруг нас были окрашены в ярко-красный цвет, солнце стояло почти что в зените и ослепляло своей невероятной яркостью.

- Где это мы? - спросил я Элексигаля.

- Я хотел перебросить нас к Восьмым Вратам, - недоумевающе сказал Элексигаль.

- Похоже, твои силы и впрямь под мощным контролем, - сказал я.

Элексигаль мрачно кивнул.

- Могу сказать только одно, - произнес он. - Это какая-то окраина Седьмой Зоны.

Моргульский извлек арбалет и выстрелил. Горный козел свалился к нашим ногам.

- Седьмая это зона или не седьмая, но горные козлы здесь водятся, и их мясо должно быть вкусным, - сказал крылатый демон. - Давайте пообедаем, а заодно решим, что делать дальше.

Мы быстро разожгли костер, пользуясь способностями Элексигаля управлять огненными субстанциями. Элексигаль придал огню цилиндрическую форму, в центре которой животное приготовилось поразительно быстро.

Полдень застал нас за сытным обедом. Когда мы подкрепились, Моргульский, которому я в этот момент снимал повязку с зажившего крыла, увидел в небе на Востоке несколько ослепительных бликов.

- Кажется, кто-то хочет навестить нас, - сказал я. - Подготовимся к встрече и выдвинемся немного на восток, там больше простора для маневра.

- Что-то мне все это кажется ловушкой, - нахмурился своей правой половинкой Элексигаль.

- Зато мое крыло совсем зажило! - сказал Моргульский, делая несколько пробных взмахов. - Пора опробовать его в сражении!

Мы быстро собрались, прихватив с собой остатки козлиного мяса, и отправились навстречу гостям.

Предсказанная встреча

Колесницы влетели в горную долину. Я зажмурилась, глядя на солнце, которое, словно подвижный шар живого огня, постоянно меняющего свою форму, сияло в зените. Вершины гор были ярко-красными. И казалось, что на них вытекла кровь неба, в которое они вонзились своими пиками.

Алан внимательно смотрел вниз.

- Смотри, - сказал он. - Вон там легкий дым, должно быть, от небольшого костра. Надо приземлиться недалеко.

Колесницы опустились вниз. Мы с Аланом спрыгнули и зашли в тень больших валунов, чтобы спрятаться от палящего солнца и немного посовещаться.

Ангелы, точно следуя указанию Карахмана, увели летающие колесницы за ближайшую скалу на предельно низкой высоте - чтобы издалека этот маневр не был заметен.

Мы с Аланом остались одни. И в этот миг я вспомнила, что когда-то уже находилась точно в этом самом месте. Это сияющее небо, красные вершины скал, солнце в зените... Я все это видела. Да! Верно! Морталия предупреждала меня об этом. Тогда она сказала, что я нападу на Седого Демона и двух его спутников, один из которых будет мне знаком. И если я стану сражаться с ним, то умру. Значит, Лаэрций встретился с этим загадочным сойкеро, которого я знаю? Но кто же это? Странно, что Карахман упомянул о том, что вместе с загадочным сойкеро путешествуют трое, а Морталия говорила о двух спутниках Лаэрция.

- Алан, - сказала я, повернувшись к своему спутнику. - Мы не должны нападать. Морталия предупреждала меня об этой встрече. Мы умрем, если начнем сражаться с сойкеро.

Алан посмотрел на меня внимательно и попросил рассказать подробнее. Я пересказала ему свое тогдашнее видение.

- А меня рядом с тобой не было в этом предсказании? - спросил он, когда я закончила.

- Нет, тебя там не было.

- И Морталия говорила о трех противниках, а Карахман о четверых?

- Верно. Но я уловила в голосе Карахмана нотки фальши. Он чего-то недоговаривал, или пытался что-то скрыть. Все не так просто, Алан.

- Мы не узнаем исхода предстоящего боя, пока этот бой не начнется. С момента предсказания Морталии прошло много времени. Я появился на твоем пути, ты приобрела уникальное мастерство ведения боя. Я также прошел превосходную тренировку. Морталия, когда предсказывала эту встречу, могла не знать всего этого. Первичные силы часто меняют будущее, вводя в прошлое новые факторы.

- А у сойкеро появился третий спутник, - добавила я.

- Именно так. Один воин появился с той стороны, и один с этой.

- Хорошо, - сказала я. - Что ты предлагаешь?

- Давай попробуем начать битву. Мы сумеем остановиться, если почувствуем, что проигрываем.

- Помнишь, Морталия сказала, что я знаю этого сойкеро. Но я не могу представить себе, кто это такой.

- Доверься потоку событий, - сказал Алан, пристально глядя в мои глаза. - Тебе нечего тревожиться. Ты можешь изменить свое решение в любое мгновение. Давай начнем эту битву, и, если сможем, победим в ней. Думаю, что наши противники заметили летающие колесницы, и сейчас движутся к нам.

Мы подождали еще какое-то время, а потом услышали шум на дороге. По ней шли четверо. Один из них поразил меня: он представлял собой правую половинку демона. И когда он делал шаг, было ощущение, что он опирается на отсутствующую ногу. Седого Демона я узнала сразу. Он почти не изменился. Рядом с ним шел крылатый демон, похожий на большую летучую мышь.

А позади всех вышагивал, пристально вглядываясь в скалы, Перевозчик, который на своей лодке доставил меня когда-то на этот берег реки. Значит, это он тот самый сойкеро, которого хотел остановить Четвертый Император? Странно! Как может Перевозчик создать проблемы Императору!?

Но, глядя на него, я начинала понимать, что хорошо знакомый мне Перевозчик теперь - совсем другой человек. Намного более могущественный, опасный и счастливый. Его лицо и походка излучали силу и радость. Так мог бы выглядеть человек, вернувшийся в давно знакомые, почти совсем забытые места. Вернувшийся, чтобы владеть принадлежащим ему по праву.

- Этот человек идет сзади, - шепнула я Алану.

Алан кивнул головой. Между тем существо, похожее на правую половинку демона, остановилось и повернулось полулицом в нашу сторону.

- О! Я кого-то вижу, - воскликнул он, указывая на валуны, за которыми стояли мы с Аланом.

Понимая, что дальнейшая маскировка бессмысленна, мы вышли на дорогу.

- Привет тебе, Лаэрций, - сказала я. - Я здесь, чтобы убить всех вас.

При этом мой голос прозвучал довольно фальшиво, чему я сама немного удивилась.

- Неплохое начало беседы, - вмешалось существо-половинка демона. - Но я бы начал со знакомства. Представлюсь сам: меня зовут Элексигаль, я демон, живущий в двух мирах одновременно. А кто ты?

Он комично изогнул половинку своего тела в моем направлении, и я поняла, что у меня нет ни малейшего желания нападать на него.

- Мое имя Анфиса, и на том берегу реки я делила супружескую постель с Лаэрцием.

- Мое имя Алан, я воин пещеры теней, - сказал мой спутник.

Я впервые слышала этот его титул. Впрочем, он мог его придумать экспромтом, специально для этого случая.

- Познакомьтесь, это Моргульский, а это сойкеро по имени Крит, продолжал Элексигаль.

Он был настроен очень уж дружелюбно. Так что у меня просто рука не поднималась начать сражение. Тем более, что Перевозчик, он же сойкеро Крит, весело улыбался, глядя мне в глаза, и совершенно не собирался сражаться со мной.

- Ты не теряла времени, Анфиса, - сказал Крит. - Стала настоящим воином. Кажется, я не зря перевез тебя на этот берег.

- Я благодарна тебе, Крит, за то, что ты перевез меня. И мне будет жаль тебя убить, - мой голос дрогнул, и я всем своим сердцем почувствовала, что у меня нет никакой причины нападать на этого человека. Напротив, я испытывала к нему глубочайшую симпатию.

- Давай-ка поговорим об этом, - сказал Крит. - Мне кажется, кто-то ввел тебя и Алана в заблуждение.

- Заблуждение это или нет, но мы дали слово, и должны попробовать победить тебя, - сказал Алан.

- Ты хочешь поединка со мной? - спросил Крит. - И даже не желаешь узнать, кто я? Ведь вам, должно быть, неизвестно, что значит слово "сойкеро", которым меня называют.

- Постой, Алан. Мы не должны сражаться, - сказала я. - Ты ведь и сам чувствуешь, что сделка, которую мы заключили с Карахманом, содержит в себе что-то противоречащее твоему внутреннему голосу. Да, мы обещали попытаться победить. Но Крит уже победил нас, даже не начав этой битвы. Признай это. Я приношу извинения тебе, Крит, и тебе, Лаэрций. В моем сердце нет зла, и я не могу пытаться убить тех, кто не заслуживает смерти. Я приняла ошибочное решение, взяв на себя исполнение этой задачи. Но, клянусь, я не знала, кого именно нам поручили убить.

- Твои извинения приняты, но твой спутник хочет драки! - рассмеялся сойкеро. - Я готов дать ему урок фехтования. Спокойно, друзья, никто не пострадает.

Крит извлек меч и направился к Алану. Их мечи скрестились друг с другом. Несмотря на постоянную смену техник ведения боя и невероятно высокую скорость движений, которую удалось развить Алану (я думаю, что он превзошел самого себя в этом поединке), сойкеро легко отражал все его атаки и несколько раз останавливал свой клинок в одном пальце от незащищенной шеи Алана. На меня производила странное впечатление манера сойкеро сражаться. Казалось, что он двигается медленнее, чем Алан, но его клинок всегда оказывался именно в том месте, в котором было нужно.

Время шло, поединок длился и длился. Я почувствовала на своем плече тяжелую ладонь. Это был Лаэрций.

- Анфиса, нам надо поговорить.

- Попробуй, - сказала я, поворачиваясь к нему и снимая его руку со своего плеча. - Я больше не твоя жена, Лаэрций. Вернее было бы сказать, не твоя собственность. Надеюсь, у тебя нет возражений?

- Я подошел не за тем, чтобы заявить о своих прошлых правах. Я согласен больше не называть тебя женой. Ты свободна от любых обязательств передо мной, которые когда-либо брала на себя по собственной воле или под давлением обстоятельств.

- Ты научился говорить, Лаэрций. Путь меняет демонов...

- Да, я изменился. Я хочу попросить твоего прощения за прошлое. И клянусь, что приложу все силы, чтобы восстановить собственное достоинство в твоих глазах, если только у меня такая возможность будет. Прости меня, Анфиса. И прощай.

- Прощай, Лаэрций. Не вини себя за прошлое. Оно уже исчезло. Еще две зоны назад я хотела убить тебя. Но теперь что-то изменилось в моем сердце. В нем нет больше зла или ненависти. Иди с миром. У нас один Путь, но разные судьбы.

- Спасибо, Анфиса.

Он отошел и, мне показалось, что на его лице промелькнула счастливая улыбка.

Солнце успело сдвинуться почти на ладонь по небу, гигантские клубы пыли поднимались над местом сражения, но никто из противников не получил ни одной царапины. Алан остался цел, потому что сойкеро не хотел убивать его, а сойкеро оставался невредим из-за того, что Алан ни разу не смог достать его своим клинком.

Наконец, Алан отбежал назад, опустил меч и, тяжело дыша, произнес:

- Я признаю проигрыш. Не знаю, как ты это делаешь, но я не могу тебя победить.

- Отлично, - сказал сойкеро, который, казалось, даже не участил своего дыхания. - Значит, сегодня никто не умрет. Теперь я предлагаю присесть и поговорить.

Золотые колесницы ангелов показались из-за скалы, и пролетели низко над нами.

- Нам не нужна ваша помощь, - крикнула я. - Возвращайтесь к Императору и сообщите, что мы отказываемся от сделки!

Колесницы, сверкая в солнечных лучах, направились на Восток.

- Для начала можете рассказать, что это за Император, - сказал сойкеро, когда мы расположились в тени тех самых валунов, за которыми мы с Аланом ожидали четверых путников.

- Его имя Карахман Укуб Дензекур, а титул, которым его называют Четвертый Император Вселенной. Нам сообщили, что он обеспечивает безопасность Восьмой и Девятой Зон по поручению Отца Смерти. И одна из его задач - остановить тебя, Крит.

- Слишком большая честь! - усмехнулся Крит. - Что он пообещал вам?

- Обещал доставить нас к Матери Ветров сразу после того, как мы победим четверых, в числе которых сойкеро. Но он даже не объяснил нам, кто этот сойкеро, и что все это значит, - ответила я. - Кроме того, меня предупреждала об этой встрече Морталия. Именно она сказала мне, что если я начну сражаться с человеком, которого знаю, то погибну.

- Морталия предотвратила очень неприятную ситуацию, - с улыбкой сказал Крит. - Было бы глупо нам поубивать друг друга в этих горах. А это ты освободила Морталию из плена?

- Да, я.

- Вот какие петли вырисовывает судьба, - произнес задумчиво сойкеро.

- Что означает слово "сойкеро"? - спросил отдышавшийся Алан.

- Оно означает "смерть", потому что я и тринадцать моих братьев - одни из первых детей Отца Смерти. Именно мы отнимаем сознание у умирающих, чтобы поместить их в специальные хранилища, и каждый из нас - это совсем другая смерть, совсем другая судьба сознания после момента умирания. Ты сражался со смертью, Алан. И ты не мог победить. Потому что сойкеро может погибнуть только от руки другого сойкеро. Но сойкеро не воюют друг с другом.

- Однако, Карахман Укуб Дензекур на что-то надеялся, когда давал нам это поручение, - сказала я. - Хотя я не понимаю его. Я чувствовала, что Император лжет. Но не могла понять, в чем именно. Если сойкеро невозможно победить, зачем он покровительствовал нам на пути через предыдущие зоны? На что он надеялся? Почему не подготовил своих воинов?

Крит задумался на мгновение:

- Карахман не хотел, чтобы вина за мою гибель лежала на нем. Он желал, чтобы все выглядело как случайная стычка путников друг с другом. Можно ли победить сойкеро? Еще недавно я был уверен, что нет. Но один из жидких воинов по имени Твердый Поток намекал мне, что теперь сойкеро не бессмертны. Он не объяснил мне, как это возможно, только сказал, что я пойму все сам, когда преодолею Восьмые и Девятые Врата. Возможно, если бы наша битва состоялась, произошло бы нечто, совершенно неожиданное для всех нас, то, о чем я не имею понятия. Карахман Укуб Дензекур - это один из давних друзей моего Отца. Я называл его дядя Кар, когда был молод. Он обучил меня взаимному превращению камней и металлов и открыл тайну создания кристаллов. В последнее время Карахман управлял одним из окраинных участков Девятой Зоны, которая постоянно подвергалась нападению духов холодной пустоты. Впрочем, все эти названия вам, наверное, ни о чем не говорят.

- Верно, мы впервые слышим об этом от тебя. Мы даже не знаем, кто такой Отец Смерти. И почему он хочет тебя остановить, - сказала я.

- Отец Смерти - это супруг Матери Ветров, к которой вы направляетесь. А я - один из плодов с ее ветвей. Как и многие другие плоды, которые она приносит каждый год.

- Ты говоришь о ней как о дереве? - удивленно спросила я.

- Мать Ветров - это и есть огромное дерево, - ответил сойкеро. - Вот, смотри.

Он извлек небольшой кинжал, ослепительно блеснувший в луче солнца, проникшего в щель между валунами. На одной стороне кинжала был изображен человек, стоящий на сплетенных корнях, образующих рукоять, а с другой стороны располагался рельеф, изображающий само великое дерево.

- Это Мать Ветров и Отец Смерти? - спросила я.

- Точно. А этот кинжал является неуничтожимой вещью, символом власти, которая дается всем правителям. Такой же есть и у Карахмана, и у всех других.

- Что ты хочешь делать дальше, сойкеро? -спросила я.

- Мне придется многое рассказать вам о себе, чтобы ответить на этот вопрос. И у нас будет время на это, если вы с Аланом согласитесь идти к Матери Ветров вместе со мной. Сейчас было бы неплохо найти хорошее место для ночлега и выбраться из этой долины.

- Я пойду туда, куда пойдешь ты, - сказал Алан. - Считай, что моя жизнь - в твоем распоряжении.

- Я пойду с тобой, - сказала я. - Рассчитывай на меня.

- Я рад, что этот день кончился именно так, - улыбнулся сойкеро. Элексигаль, не скучай! Попытайся вывести нас отсюда!

- Ну что ж, встаньте цепочкой и возьмитесь за руки. Мы пойдем по глубинным мирам к Восьмым Вратам, и подберемся так близко, как только сможем!

Мы встали, взялись за руки, составив живую цепь, и Элексигаль разделил мир на две части. Справа осталась горная долина с садящимся за вершины солнцем, а слева бушевал огонь. Мы шагнули налево, и мое восприятие стало хаотичным. Все, что удерживало меня от падения в огненные бездны - это рука Алана с одной стороны и рука Крита, замыкавшего нашу процессию, с другой.

Мы прорываемся вперед.

Анфиса и Алан, присоединившиеся к нашему небольшому отряду, были настоящим подарком судьбы. Спасибо дяде Карахману за блестящую подготовку этих воинов. Карахман очень старался подстроить все так, будто бы я, сойкеро, погиб в случайной схватке. Тогда Мать Ветров не могла бы обвинить его в разрушении моего тела. Он всегда был опытным политиком, этот Карахман.

А Алан оказался очень серьезным бойцом. Если бы Элексигаль не позаботился об обучении моего меча в глубинных мирах, думаю, мне было бы трудно победить его. Анфиса, вероятно, тоже не уступает Алану в мастерстве. Она разглядела ложь под маской улыбчивой вежливости, которую обожает носить Карахман. И она поняла, что я сильнее, несмотря на всю их подготовку. Это качества истинного воина. Впрочем, еще посмотрим, какова она в бою. Карахман наверняка устроит побоище на подступах к Восьмым Вратам. Отец приказал ему не пропустить меня.

Мы вышли из глубинных миров на поверхность недалеко от Восьмых Врат. Я мог видеть на Юге вершину их сияющей арки. Теперь мы были на равнине и могли не опасаться неожиданного нападения из-за естественных укрытий. Не теряя времени и надеясь на чудо, мы двинулись к Вратам.

- Элексигаль, - сказал я. - Следи за всем вокруг очень внимательно. Карахман не выпустит нас отсюда без боя. Но чем ближе мы подойдем к Восьмым Вратам, тем больше у нас будет шансов прорваться.

Мы шли очень быстро. Но Карахман оказался быстрее. Небо, укутывающееся сумерками, заполнилось блеском золотых колесниц. Тучи стрел посыпались на нас сверху.

Впереди разверзлась земля, и жидкие воины восстали из нее, словно стены ледяной крепости. Мне показалось, что Твердый Поток был среди них. А со стороны Врат приближались жители облаков. Я отдал команду Адилу, и он защитил нас от стрел, а затем я приказал ему издать устрашающий звук на очень высокой ноте. Он сделал это, а потом я породил парализующее излучение, истекающее из Адила, которое волной накрыло наших врагов.

Они стояли на месте, не в силах пошевелиться. Даже жидкие воины приросли к поверхности земли. Я все-таки нашел оружие, которое они не могли игнорировать!

Теперь только жители облаков и уже никем не управлявшиеся колесницы продолжали носиться по небу, сталкиваясь друг с другом.

Мы продолжали двигаться по равнине, укрытые защитой Адила. Жители облаков попытались атаковать нас сверху, создавая твердые, как сталь, направленные потоки воздуха. Но Адил и их сумел отразить, впитав в себя враждебную энергию.

Парализующее излучение начало слабеть, я почувствовал, что пора менять тактику боя. Тогда из Адила выплыли туманные формы воинов-призраков, которые принялись гоняться за нашими врагами с дикими воплями. Их появилось несколько сотен, и скоро каждый наш враг оказался лицом к лицу с пугающей призрачной формой, которая устрашающе кричала прямо ему в лицо и наносила ощутимые удары. Адил сделал их совершенно ужасными. Похоже, он и впрямь обучался воплощать все мои нелепые фантазии. Я приложил еще одно усилие - и в небе появились огнедышащие драконы, которые стали гоняться за жителями облаков и проглатывать их.

Наконец, впереди показался отряд Карахмана. Это была конница. Правда, кони Карахмана были не совсем обычными. Они могли скакать сквозь пространство и время. Про них говорили, что они способны преодолеть даже холодную пустоту за границами вселенной. У Карахмана было три дюжины воинов, прекрасно обученных и подготовленных. Своеобразная личная гвардия, набранная в течение многих сотен эпох. И вся она стояла за ним ровным квадратом шесть на шесть.

У них был только один минус, у этих прекрасно обученных и подготовленных воинов из личной гвардии - Карахман всегда берег их в сражениях. Может быть, они не сражались уже многие тысячи дней и утратили боевой дух, который, как известно, невозможно компенсировать никаким умением и подготовкой.

- Вперед, друзья! Пришла очередь дать поработать нашим мечам! крикнул я своим спутникам.

Сквозь шум и рев битвы мой голос был услышан. Моргульский, Лаэрций, Анфиса и Алан обнажили мечи, а в правой руке Элексигаля появился клинок из живого огня, которым он написал в воздухе обидное ругательство и направил его прямо к Карахману.

Я рассмеялся и ринулся в бой. Зря Карахман построил своих воинов квадратом. У них не было никакой возможности маневрировать. Мы вшестером, налетев на них, сразу же получили преимущество, осыпая крайних всадников смертельными ударами и блокируя находящихся в середине.

- Я уничтожу тебя! - кричал Карахман.

- А ведь мы могли быть друзьями! - кричал я ему. - Ты продал нашу дружбу за титул Четвертого Императора!

Наши мечи скрестились. Его клинок, имя которого, как я помнил, было Алгрениум, не уступал моему по уровню подготовки. Оба мы были превосходными фехтовальщиками. Все решал боевой дух и то, на чьей стороне была справедливость, придающая силы в бою.

- Ты предал своего Отца! - кричал Карахман, перекрывая лязг оружия.

- Я не сделал Отцу ничего дурного. И ты это знаешь. А он приказал мне забыть. Дважды. Подверг пытке. И выбросил за пределы изменяющегося мира!

Каждое сказанное слово сопровождалось одним или двумя ударами, так что нашу беседу трудно было назвать мирной и приятной.

Воины Карахмана уже бились пешими. Кони или погибли, или отбежали прочь, неся на себе мертвых всадников. Анфиса сражалась, словно львица. Я видел ее краем глаза. Воины из личной гвардии Карахмана не могли противостоять этой демонессе. Одного ее удара хватало, чтобы разоружить любого из них или нанести серьезное ранение. Я заметил, что Алан находится рядом с ней, прикрывая ее со спины. Это была превосходная боевая пара. Мою спину прикрывали Моргульский и Лаэрций. А Элексигаль наслаждался этой битвой. Его огненный меч расплавлял мечи воинов Карахмана и вонзался в их тела, словно раскаленный нож в мясо. Они в страхе разбегались перед ним, не в силах ничего сделать.

- Ты выпустил воинов глубин! - кричал Карахман.

- Почему ты не стал Десятым Императором, взял бы себе прозвище Юбилейный?..

- Я защищаю саму основу этого мира! - кричал Карахман.

- Ты лжец. И лжешь даже перед лицом собственной смерти. Ты сражаешься с одним из тех, кто стоит в основе этого мира, - отвечал я, сбивая с головы противника шлем, в котором наверняка был установлен реинкарнатор. - Я отниму твою жизнь! Я сойкеро. А ты всего лишь Четвертый Император.

Он совершил только одно неверное движение, и его меч Алгрениум не сумел это исправить. Адил вонзился в грудь Карахмана. Я отдал своему мечу приказ раскалиться докрасна, чтобы сделать последние минуты жизни Карахмана особенно приятными.

Маленькая голубая молния возле левого уха моего противника - и его тело обмякло. Я наклонился над его головой. Я привык, что реинкарнатор прячут в теменной части шлема. Реинкарнатор Карахмана выглядел как маленькая заколка в волосах. С такой моделью я сталкивался впервые. Значит, дядя ускользнул. Оставив на поле боя свой меч, кинжал с изображением Отца и Матери, а также свою личную гвардию. Отлично, дядя. Я расскажу об этом Матери Ветров, когда увижусь с ней.

Увидев, что их император мертв, личная гвардия обратилась в бегство.

Я крикнул своим спутникам, чтобы они не преследовали их. Путь был свободен.

- Элексигаль, ты сумеешь передать Алгрениум другому владельцу? спросил я.

- Надо посмотреть, брат, - он взял в руку меч Карахмана. - Да, защита не такая уж сложная. Думаю, справлюсь. А кому ты хочешь его передать?

- Анфиса, подойди сюда, - подозвал я.

Она подошла, вся разгоряченная битвой, забрызганная кровью врагов.

- Что, Крит?

- Твой меч не слишком хорош, - сказал я, указывая на многочисленные зазубрины, оставшиеся на клинке. - Однажды он может подвести тебя. И все потому, что он лишен разума. Посмотри, например, на клинок Алана, или на мой собственный. Они сохранили идеальную режущую кромку. Я хочу передать тебе этот меч. Разумеется, после того, как Элексигаль сделает его твоим.

- Он, может быть, слишком тяжел для меня, - сказала Анфиса, рассматривая клинок Карахмана.

- Умные мечи тем и хороши, что они изменяют свои размеры точно под потребности хозяина, - улыбнулся я, пряча в ножны Адил. - Элексигаль, сколько тебе потребуется времени для этого?

- Сколько пройдет от одного мига до другого, - улыбнулся тот моему вопросу. - Путешествия в глубинные миры не занимают времени.

Я рассмеялся в ответ.

- Путь свободен! Вперед!

Элексигаль уже протягивал меч Анфисе:

- Примерь его, демонесса. Если что не так, скажи... И вот что, тебе придется научиться с ним разговаривать. Как с живым существом.

Анфиса взяла в руку меч, еще недавно принадлежавший Карахману.

- Спасибо, - произнесла она одними губами, в то время как ее глаза восхищенно скользили по блестящей поверхности изящно изогнутого клинка.

- Его имя Алгрениум, - сказал Элексигаль. - Запомни хорошенько.

Мы подошли к Восьмым Вратам уже в полной темноте. На небе сияли звезды. И сияли сами Врата, внутри которых переплетались друг с другом восемь янтарных нитей.

- Здравствуй, Октосиаль, - сказал я. - Я пришел со своими спутниками.

- Вижу, ты даже перевыполнил свое задание, Крит.

- Это было нетрудно.

- Хочу предупредить тебя, Несущий Смерть Всем, Кто Стоит На Пути. Ты должен будешь сделать выбор в Восьмой Зоне. Иначе охота воинов новой смерти будет успешной. Ты понял?

- Отец создал новую смерть? Как называют ее воинов?

- Их называют фуэко. Они отнимают жизнь у бессмертных.

- Но, Октосиаль, не опасается ли Отец, что это оружие начнет действовать против него?

- Опасается. Но тебя он опасается больше. Меня очень беспокоят эти фуэко. Их всего трое. И они женщины со странными лицами. Тебе будет трудно выдержать их взгляд долго. Твоя душа слишком открыта. Запомни, если ты сделаешь выбор в Восьмой Зоне, ты избавишь вселенную от сестер фуэко, а себя - от страшной гибели. Сделай свой выбор, Крит.

- Но чего будет касаться этот выбор? - спросил я.

- Сделай то, что должен сделать, Крит. Проходи быстрее. И твои спутники пусть проходят. А я пока буду петь.

Октосиаль запела старую песню. Одну из тех, что я слышал еще в ветвях Матери.

Долина, полная Ветра,

В которой теснятся формы миров,

Пронизанная лучами жизни,

Согретая огнем желаний,

Овеянная дыханием снов,

Готовая излиться, как чаша,

На лицо меняющегося мира,

Тебя я вижу, долина жизни,

Тебе я оставляю свое нежное сердце.

Там, где ночь превратится в день,

Там, где сила станет слабостью,

Там, где любовь ничего не будет значить,

А все решит только рука судьбы,

Я войду в тебя, долина жизни,

Я буду толчком, который придаст Вселенной форму,

Я буду Ветром, летящим над Вратами,

Меняющим Зоны одну за другой.

Я буду свободой и силой,

Я буду даром и надеждой.

Я буду всем, что так необходимо

Тому, Кто Идет По Пути.

Из моих глаз потекли слезы, и я шагнул сквозь Врата. С той стороны тоже было темно. Но я мог разглядеть сгустки тьмы, иногда скрывающие от глаз звезды. Я стоял спиной к пленке, разделяющей зоны, передо мной расстилалась почти такая же равнина, как та, по которой мы шли к Восьмым Вратам. Сгустки странной тьмы мелькали перед глазами, но никакой опасности я не чувствовал.

Анфиса появилась следом за мной, потом показались Алан, Моргульский, Лаэрций и Элексигаль.

- Предлагаю развести костер, - сказал Моргульский. - Идти в темноте по незнакомой местности было бы ошибкой.

- Согласен, - сказал я.

- Отлично! - воскликнул Элексигаль, выпуская из своей руки сноп огня, озаривший долину.

Наверное, зря он это сделал, потому что сгустки тьмы внезапно пришли в движение и набросились на огонь, почти скрыв его от наших глаз.

- А! Здесь кто-то есть! - воскликнул Элексигаль, выпуская из половинки своего рта в темное небо целый фонтан огненных искр.

- Вот это фейерверк! - засмеялся я. - Брат, побереги свой огонь!

- Это единственный способ отвлечь их от костра, поверь! - крикнул Элексигаль.

При свете искр, медленно гаснущих в небе, мы увидели небольшое озеро справа от нас и, подойдя к берегу, развели-таки костер из сухих веток, в изобилии валявшихся на земле.

Сгустки тьмы больше не беспокоили нас, увлеченные искрами в небе, запас которых Элексигаль регулярно пополнял.

- Брат, - обратился я к нему, - ты знаешь, что это за существа?

- Довольно безобидные, если их не злить. Они питаются светом, но не выносят солнца. Днем они прячутся глубоко под водой. Так что это озеро, должно быть, глубокое.

- Я никогда не встречал их, - признался я.

- Они появились после твоего исчезновения, брат, - пояснил Элексигаль. - Честно признаться, вся вселенная начала меняться после того, как ты исчез. Думаю, твой Отец прекрасно понимает это.

- Что он понимает? - спросил я.

- Что его время подходит к концу. Разве это не очевидно? Он вечное существо. То, что он создал сестер фуэко, говорит о многом, не так ли? Это знак, брат. Знак, который не может не настораживать. И я понимаю, на что намекали Восьмые Врата, когда предлагали тебе сделать выбор как можно скорее.

- На что же? - спросил я.

- Разбуди свою пазиру. Решись на это.

- Меня останавливает только одно, - начал было я.

- Знаю. Ты боишься, что Мать Ветров исчезнет вместе с этим миром. Но раз уж ты хозяин этой пазиры, все зависит от твоего желания. Из созданного тобой семени может вырасти только та Вселенная, которую ты хочешь видеть.

- Я должен увидеться с Матерью, прежде чем приму такое решение.

- Октосиаль сказала, что у тебя не будет такой возможности. Но давай не будем говорить об этом сейчас. Утро может внести ясность даже в такой запутанный вопрос.

Мы поели мясо, которое осталось от убитого еще днем Моргульским горного козла и уснули, вытянувшись на земле. Элексигаль перед сном соорудил небольшой огненный фонтанчик для сгустков тьмы, примерно в тысяче шагов от нашего лагеря. Он бил из земли, привлекая к себе сотни этих тварей. Этим демон-посредник обеспечил нам крепкий и спокойный сон. А Анфиса развела четыре костра, между которыми и расположилась, овеваемая со всех сторон потоками теплого воздуха. Я про себя улыбнулся женской привычке к комфорту, которая сохранилась даже после такого длительного и полного опасностей пути.

Мы проснулись от громкого плеска. Элексигаль оказался прав. Твари, которые ночью казались сгустками тьмы, теперь, при первых лучах солнца, ныряли в воду, поднимая вверх тучи брызг. Это было красиво. В брызгах играла радуга. Но сами эти твари теперь выглядели как серые бесформенные пятна, неизвестно за счет чего летающие по воздуху.

Наверное, несколько тысяч этих тварей плюхнулись в воду в течение очень короткого времени. Спать после такого зрелища уже никому не захотелось, поэтому мы разошлись поискать чего-нибудь съестного на завтрак, и скоро встретились у весело горящего огня, каждый со своей добычей. Отличился Лаэрций. Он притащил тушу кабана, и довольно быстро и ловко разделав ее, соорудил специальный вертел для приготовления мяса. Элексигаль помог ему создать нужную структуру огня, и скоро мы лакомились дикими фруктами, ягодами и только что приготовленным, сочащимся мясом.

Подкрепившись, мы двинулись на Юг. Равнинная местность, по которой мы двигались, радовала глаз. Всюду - в небольших озерах, ручьях и зарослях пышных кустов, кипела жизнь. Небо было безоблачным, солнце припекало не сильно, и воздух был свеж и сладок. Восьмая зона всегда была моим любимым местом. Здесь почти все пейзажи красивы, и, главное, нет того мельтешения вечных существ, как в Девятой Зоне. Каждый раз, когда мне хотелось одиночества, я приходил сюда.

Я шел, просто наслаждаясь прогулкой. И мое настроение передавалось моим спутникам. Анфиса что-то тихонько напевала, идя немного в стороне от нас.

- Не попытаться ли задействовать пазиру для перемещения? - спросил Моргульский.

- Ты прав, - сказал я. - Но так не хочется прерывать этот путь. Мне начинает казаться, что самое трудное уже позади.

- Не обольщайся, - усмехнулся Элексигаль. - Я знаю твоего Отца. Ты прорвался сквозь защиту Карахмана, но это даст тебе совсем немного времени.

- Ну что ж, тогда время попробовать более быстрый метод перемещения, улыбнулся я, проверяя состояние линий вероятности: к счастью, оно было нормальным.

Я извлек пазиру, и слюна Моргульского открыла портал. Объяснив в двух словах Анфисе и Алану, что мы делаем, я провел свой маленький отряд сквозь него.

Мы оказались в зеркальной долине. Я бывал когда-то в похожем месте. Разумеется, ландшафты зон никогда не повторяются, но похожие среди них встречаются. Зеркальная долина вся была составлена множеством разноцветных кристаллов, гладких и шершавых, некоторые из которых поднимались вверх, как небольшие утесы. При этом лучи солнца, многократно умножаясь, бросались в глаза, словно огненные змеи, и ослепляли бликами, мешая быстро оценивать обстановку.

- Где это мы? - спросил Алан.

- Все там же, в Восьмой Зоне, - ответил я, прикрывая глаза рукой от ярких отблесков.

- Что такое эта твоя пазира? - спросила Анфиса, подозрительно поглядывая на металлическую пластинку.

Я объяснил, как мог, кратко, коснувшись, в основном, возможностей пазиры перемещать нас и указывать наиболее близкий путь к следующим вратам.

- И куда же нам теперь направляться? - спросила она.

- На Юг. Только на Юг, - ответил я.

Пока мы шли по кристаллической поверхности, огибая утесы и впадины, я словно бы чувствовал на себе чей-то взгляд. Дважды мне показалось, что я вижу глаза, следящие за нами из кристаллических глубин. Но никаких прочих воздействий я не заметил.

Зеркальная долина кончилась через несколько сотен шагов. И мы вступили под тень красивых деревьев, кроны которых были наверху, а внизу их стволы больше напоминали темно-желтые гладкие колонны.

- Как здесь хорошо! - воскликнул Элексигаль. - Но что-то не дает мне просто наслаждаться пейзажем.

- Ты что-то заметил, брат? - спросил я.

- Впереди нас ожидает засада, - сказал Элексигаль. - Но не совсем обычная. Я бы сказал, что они не испытывают желания уничтожить нас.

Мы сделали еще несколько десятков шагов, и я тоже увидел существ, замеченных Элексигалем. Это был мой брат Хэнки - демон, похожий на прозрачную тень, и Геон, еще один из моих братьев: высокий смуглый человек с прекрасно развитой мускулатурой и ослепительной белозубой улыбкой.

- Здравствуй, брат! - сказал Хэнки.

- Приветствую твое возвращение! - сказал Геон.

- Рад вас видеть, - ответил я. - Вы ждете меня или просто гуляете в этом чудесном месте?

- Надо поговорить, - сказал Хэнки. - Наедине.

- Хорошо. Извините меня, друзья. Я прогуляюсь с моими братьями.

- Мы уже слышали, что с тобой произошло, - сказал Хэнки. - Поверь, брат, мы и понятия не имели, что Отец приказал тебе забыть прошлое. Когда ты убил свою возлюбленную, мы решили, что ты помутился разумом, и поэтому отец изгнал тебя.

- Нам все рассказала о тебе Морталия, которая недавно навещала Эйю, произнес Геон. - Когда она упомянула, что Отец пытал тебя, мне стало страшно за всех нас. Мы на твоей стороне, брат. Но скажи, что происходит в изменяющемся мире?

- Я иду к Отцу и Матери, чтобы выяснить это, - ответил я. - Но Отец пытается остановить меня. Он не желает моего возвращения.

- Об этом мы тоже слышали. Ты можешь воспользоваться нашими индивидуальными порталами для перемещения в Девятую Зону.

- Спасибо, братья. Но мне придется взять с собой моих спутников. Они рисковали жизнью, чтобы помочь мне. И я не вправе их оставить.

- Ты стал сентиментален, брат, - усмехнулся Хэнки. - Ну хорошо, пойдем к ним.

- Остановитесь! - это был властный и чуть усталый голос, от звука которого по моему телу пробежала легкая дрожь.

Мы обернулись. Слева, чуть сзади от меня стоял Отец Смерти. Он был вооружен: в ножнах на поясе висел его любимый меч. И плащ цвета желтого песка лежал на его плечах, закрепленный на кольцах неразрушимой кольчуги.

- Отец, зачем ты хочешь убить меня?

Этот вопрос слетел с моих губ против моей воли. Я никогда не задал бы его сам. Может быть, моими устами говорила любовь, которую я, несмотря ни на что, продолжал испытывать к Отцу.

- Я пришел не к тебе, Крит, - ответил он. - Я пришел остановить Хэнки и Геона от опрометчивого шага. Они не должны помогать тебе в чем бы то ни было.

- Но почему, Отец? Они давно уже все решают сами. Тебе придется с этим смириться, - сказал я, стараясь загладить впечатление, которое мог произвести мой первый вопрос.

- Смириться? Ты с кем говоришь, сынок? Ты единственный из моих детей, кого я не желаю видеть. И не стоит тебе подвергать проклятию своих братьев. Ты совершил множество преступлений, и теперь хочешь совершить нечто еще более страшное. Ты хочешь разрушить созданную мною вселенную. Но тебе мало этого. Мало! Ты желаешь утащить за собой в бездну еще и братьев. Совершенно невиновных в твоем прошлом. Зачем ты это делаешь? Ты болезнь этого мира, ты существо, которое я изгнал, чтобы никогда больше не видеть, ты тот, кого я хочу уничтожить! Посмотри! Вся моя Вселенная изменяется! И ты этому виной! Хэнки, Геон! Вам не стоит становиться на его сторону. Иначе и вас ожидает отцовское проклятие.

Ошеломленный таким градом обвинений, я недоуменно смотрел на Отца. А он разгорячился от своей речи, и его рука уже лежала на рукояти меча.

- Стой! Ты сам отнял у меня память, - сказал я. - Скажи же мне, что за преступления я совершил?

- Тебе напомнить? Ты по наущению глубинных миров создал пазиру, которая может разрушить этот мир. Ты инициировал ее! И мир балансировал на грани разрушения. Этого тебе мало? Я пытался остановить тебя. Я отнял у тебя память в первый раз и сделал все, чтобы ты разорвал связь с глубинными мирами. Но ты, даже не имея памяти, продолжал действовать как существо, абсолютно враждебное созданному мной миру. Тогда я подверг тебя пыткам, думая, что память вернулась к тебе. Но ты смеялся мне в лицо и сказал, что все равно сделаешь то, что должен сделать! Как же мне не видеть в тебе самого ненавистного врага? В тот миг я понял, что не смогу изменить твою природу. Ты ошибка этого мира. Ты квинтэссенция уничтожения и гибели. Ты ничтожество, не заслуживающее ничего, кроме страшной смерти! Но тебе повезло. Я привел с собой сестер фуэко. И желаю им удачной охоты!

Тут Отец совершил умопомрачительный прыжок к Геону и Хэнки, схватил их обеими руками и прыгнул в открывшийся рядом портал. А лес заполнился звуками, от которых по моей коже побежали мурашки!

Я побежал к своим спутникам, но на моем пути возникла женщина, глаза которой висели впереди ее лица. Ослепительно рыжие волосы ее торчали во все стороны от головы, подобно лучам сумасшедшего солнца пустыни. А в глазах был тот неподвижный блеск, который появляется только у мертвых. В ее руках был длинный шест с насаженными на него в разных местах лезвиями разного размера и формы.

- Сестрички! - взвизгнула она хищным режуще-высоким голосом. - Я вижу бессмертного!

Ее кривые и острые зубы обнажились в нелепой гримасе, которая должна была обозначать улыбку предвкушения. Она сделала резкий выпад своим оружием, я отразил его с помощью Адила, который одновременно с ударом изверг из себя бурю направленного звука, ударившего фуэко в грудь и устранившего ее с моего пути.

- Элексигаль! - крикнул я. - Уведи нас отсюда!

Элексигаль разделил мир на две половины, но расстояние между нами было слишком большим. Тогда я бросил пазиру Лаэрцию.

- Держи, Лаэрций! Открой портал!

Но пазира не полетела прямо в руки Лаэрция. Она описала вертикальный круг и вернулась ко мне.

Сестры фуэко мчались за мной по пятам. Адил, извергая волны энергии, сдерживал их напор, отбрасывая сестер назад, а меня толкая вперед.

Анфиса, Моргульский, Лаэрций и Алан бежали мне навстречу, обнажив свои мечи. Но расстояние между мной и друзьями сокращалось поразительно медленно. Я изо всех сил старался бежать быстрее, но мои ноги словно увязали в паутине времени, и один миг следовал за другим слишком медленно. Элексигаль, поняв, что я не успею последовать за ним в бездну глубинных миров, нырнул туда сам, и через миг оказался рядом со мной, вооруженный своим огненным клинком.

- Они сделали яму в пространстве! - крикнул он мне сквозь шум боя. Держись, брат. Я с тобой!

Почувствовав его поддержку, я приободрился и повернулся лицом к преследующей меня опасности.

- Двое бессмертных в наших сетях! - крикнула одна из сестер фуэко.

Они, все три, были похожи друг на друга вплоть до малейших деталей. Словно их копировали с одного и того же образца.

- Рано торжествуете победу, уродины! - крикнул я что было мочи и ринулся в битву, используя все возможности своего меча и все свои таланты фехтовальщика. - Победить сойкеро вам не удастся!

Элексигалю удалось зацепить своим клинком шею одной из сестер. А мой Адил в тот же миг отрубил по локоть ее руку, сжимавшую шест.

Остальные сестры начали отступать, сгущая вокруг нас какой-то противный туман, мешающий видеть их маневры.

- Прыгай за мной! - крикнул Элексигаль, хватая меня за руку и делая большой шаг в левую, огненную половину мира.

Потом я увидел как будто округлое отверстие впереди себя, через которое левая половинка Элексигаля втягивала всех наших друзей в пространство глубинных миров.

- Быстро, бежим! - крикнул Элексигаль.

Мы помчались мимо меняющихся структур огня, всюду видя глубинных воинов, недоуменно смотрящих на нашу процессию. Их было здесь несколько тысяч, - существ, похожих на две огненные половинки Элексигаля.

Мы бежали довольно долго, пока Элексигаль не остановился.

- Кажется, удалось оторваться от них, - сказал он. - Задали мы жару этим сестрам-фуэко! О! Смотри! К нам кто-то идет.

Я резко повернулся в сторону, указанную Элексигалем. К нам приближалась Морталия со своими черными ведьмами снов.

- Приветствую тебя, Крит, - она подошла и крепко обняла меня. - У тебя серьезные трудности. Сестры фуэко быстро залечат нанесенные раны и возобновят преследование. Я предлагаю тебе и твоим друзьям убежище на границе снов. Доверься мне, Крит. Я на твоей стороне, и не желаю твоей гибели.

- Я знаю, Морталия. Спасибо тебе. Твоя помощь, как всегда, очень своевременна.

Морталия кивнула головой, улыбнулась мне и подошла к Анфисе.

- Привет тебе, Анфиса! Ты совершила много славных подвигов. Я наблюдала за твоим путешествием с интересом, и иногда с восторгом. И очень рада, что ты последовала моему предупреждению и не погибла в Седьмой Зоне от руки сойкеро.

- Спасибо, Морталия.

Они обнялись и обменялись еще несколькими словами, которых я уже не слышал, потому что с другой стороны к нам приближались жидкие воины.

- Это ты, Твердый Поток? - спросил я, вглядываясь в три глаза, плавающие в центре большого пузыря жидкости.

- Верно. Мы стали часто встречаться, - проворчал в ответ жидкий воин. - Я пришел передать тебе предупреждение: если ты двинешься дальше, то умрешь.

- А кто попросил тебя передать мне это? - спросил я.

- Твой Отец.

- Спасибо. Он, случайно, не поручал меня убить? - осведомился я.

- Он поручил остановить тебя от продвижения дальше, к Девятым Вратам.

- И ты готов сражаться с сойкеро?

- Я на службе, Крит. Я исполняю приказы. Если ты сделаешь шаг в направлении Девятых Врат, я буду сражаться. Хотя, клянусь, мне не нравится идея убить тебя. И нашей Матери она тоже не нравится.

- Спасибо и на этом, - сказал я. - Будь спокоен. Пока в мои планы не входит двигаться к Девятым Вратам. Я приму приглашение Морталии. Но не хочу, чтобы об этом знал мой Отец.

- Мне не поручали следить за тобой, - сказал Твердый Поток. - Так что я просто этого не замечу.

На границе снов

Мы долго шли по темным пространствам, изредка перемежающимся озерами пламени, которые принимали нас в себя, но не причиняли никакого вреда. Наконец, мы оказались в прохладном сумрачном мире. Наши ноги упирались в прозрачную почву, под которой двигались меняющиеся цветные формы, похожие на дым, имеющий внутреннюю структуру. Так глубоко я никогда не забирался в своих путешествиях. Мир на границе снов был для меня совершенно незнаком.

- Добро пожаловать в мой замок, - сказала Морталия.

За нашими спинами возвышался красиво освещенный горящими внутри светильниками замок, построенный, казалось, из такого же прозрачного материала, из какого была сделана поверхность этого мира.

Мы вошли и, поднявшись по лестнице, расположились в просторной гостиной. Здесь было прохладно, несмотря на то, что горели два камина в разных углах комнаты. Было странно представить, что еще совсем недавно мы сражались и рисковали своими жизнями. Здесь царили покой и тишина.

- Сейчас будет готово угощение, - сказала Морталия. - А мы пока можем обсудить ситуацию.

- Это не помешает, - сказал я.

- Давай попробуем изложить все факты, которые нам известны, предложил Элексигаль.

- Можно попробовать, - согласился я.

- Во-первых, - начал Элексигаль, - Отец считает, что ты, осознавая это или нет, хочешь погубить этот мир. При этом он то обвиняет тебя в том, что ты - всего лишь орудие в руках глубинных сил, то обвиняет тебя в явном намерении разрушить вселенную. Поэтому он хочет погубить тебя. Во-вторых, он создал жидких воинов и жителей облаков, чтобы у него были воины, не уступающие жителям глубинных миров. Это говорит о том, что он серьезно воспринимает опасность, исходящую от глубинных сил. В-третьих, он создал сестер фуэко, совершенно очаровательных созданий, которые способны отнять жизнь у бессмертных. В том числе, видимо, и у самого Отца, если он утратит контроль над ними. В-четвертых, Мать Ветров не хочет твоей гибели. Это все, что я знаю. И из всего этого я делаю один вывод: время Отца Смерти подходит к концу. Если он будет продолжать принимать решения в том же духе, он уничтожит сам себя.

Элексигаль улыбнулся своей загадочной полуулыбкой и откинулся в удобном кресле.

Моргульский улыбнулся и сказал:

- То, что должно произойти, произойдет. Потому что в мире случая случайностей не бывает. Если пазира возникла, она неизбежно будет использована в своем истинном качестве: как семя новой вселенной. Поэтому нет смысла оттягивать неизбежное будущее. Я некоторое время владел ею. И понял две вещи: она обладает огромным могуществом, и в ней нет зла.

Лаэрций посмотрел мне в глаза и сказал:

- Какой бы ни была вселенная, которую ты создашь, я хотел бы жить в ней. Ты был для меня всего лишь перевозчиком на реке, человеком, которого я презирал. И ты на моих глазах превратился в могущественного, бессмертного сойкеро. Я хотел завладеть этой пазирой и оживил ее, вызвав на сцену первичные силы. Ты вступил на этот путь из-за моего опрометчивого поступка. Поэтому все, что я могу - это посоветовать тебе совершить еще один необратимый шаг. По крайней мере, после этого мы перестанем вечно сражаться за свою жизнь.

- Мне нечего сказать тебе, сойкеро, - сказала Анфиса. - Я только день назад присоединилась к тебе. Но я желаю тебе удачи, что бы ты ни решил.

- Удачи тебе, - улыбнулся Алан. - В тебе нет зла и тьмы. Поэтому я буду на твоей стороне, даже если все силы вселенной встанут у тебя на дороге.

Я встал и прошелся по комнате, подошел к камину, посмотрел в огонь.

- Я создал пазиру, используя знания, полученные в глубинных мирах, и те, что получил в ходе обучения, - сказал я. - Вы правы, эта пазира своеобразное семя новой вселенной. Я не знаю, какой именно. И есть только один способ узнать: для этого мне придется разбудить ее. Я не делаю этого, потому что слова Отца заставляют меня опасаться. Я боюсь, что стану причиной гибели Матери Ветров и моего Отца. С другой стороны, я понимаю, что откладывая это действие, я подвергаю себя и своих спутников все большей и большей опасности. Отец в состоянии остановить меня на пути к Девятой Зоне. По какому бы маршруту я ни двигался.

- Из-за тебя все наши родственники разделились на два лагеря, сказала Морталия. - Часть поддерживают тебя, и желают, чтобы ты занял престол Отца Смерти. А часть стоят на стороне Отца, и желают остановить тебя. Но даже среди них нет единодушия. Пожалуй, никто не разделяет мнение Отца о том, что ты хочешь уничтожить эту Вселенную. И знаешь, Крит, я могу предложить тебе способ узнать, к каким последствиям приведет пробуждение твоей пазиры. Вот, взгляни-ка на это.

Она протянула мне небольшой амулет - плоский круглый кусочек темно-желтого металла, покрытый мелкими знаками.

- Что это, Морталия?

- Это пазира, с помощью которой я контролирую миры снов. Надеюсь, тебе известно, что миры снов - это своеобразный фундамент вероятностного мира. Именно здесь рождаются те сочетания случайностей, которые наверху проявляются как реальные ландшафты, события и судьбы.

- Я сам видел, как Отец создает формы, которые придаст Изменяющий Ветер Икс-Зонам, - возразил я. - Он никогда не говорил, что использует для этого миры снов. А формы будущих живых существ и их судьбы он также многократно создавал сам на моих глазах.

- Отец Смерти пользуется готовыми блоками, сочетая их по своему усмотрению. Но эти блоки, или, как мы говорим, элементы, создаются прямо под нами, в мире снов. У Отца есть собственный канал доступа к миру снов, ведь корни Матери Ветров опускаются прямо до этого уровня Вселенной.

- Но ведь Отец сам может создавать сочетания случайностей, которые ты назвала элементами, - возразил я.

- Верно, может. Однако, если использовать элементы, возникшие в снах самой Вселенной, можно быть уверенным, что внесенные изменения будут гармонировать со всем сущим. Сны вселенной порождают те сочетания случайностей, которые наиболее естественны и целесообразны. Вот в чем дело. За исключением последнего времени, когда в мире стали появляться существа, которых не должно быть среди нас, Отец всегда предпочитал осуществлять только те изменения, которые полностью гармонируют с сознанием созданной им Вселенной. Понимаешь, о чем я?

- Кажется, да. Именно поэтому моя пазира вызывает у него такое жесткое неприятие. Она кажется ему полностью разрушающей гармонию, угрожающей первооснове мира. И он пытается нарушить гармонию со своей стороны, чтобы одно нарушение компенсировало другое.

- Если мы соединим две наших пазиры, то сможем увидеть, что произойдет в случае, если ты разбудишь свою. И еще - мы сможем посмотреть, действительно ли твоя пазира так опасна для этой Вселенной.

- Хорошо, - сказал я. - Согласен на эксперимент. Приступим прямо сейчас?

- Как только вы закончите обедать, - улыбнулась Морталия. - Прошу в трапезную.

- Последний вопрос, Морталия, - сказал я. - Почему ты делаешь это?

- Я не верю, что ты желаешь нам всем гибели. А значит, твоя пазира не может содержать в себе это желание. Мир начал меняться после твоего исчезновения. В нем появились силы и сущности, которые для него противоестественны. Я хочу увидеть, не является ли твоя пазира тем лекарством, которое может вернуть нашу вселенную к миру и гармонии.

Я задал вопрос пазире, желает ли она подвергнуться этому эксперименту, и получил от нее энергию радости. Ну что ж, значит, чему быть, того не миновать.

После вкусного и утонченного обеда Морталия проводила нас в комнату, из которой она могла контролировать сны.

- Я могу следить за тем, что возникает внутри вселенной, и прослеживать последствия реализации тех или иных элементов. А затем, управляя вероятностью событий, я гармонизирую общий поток последствий, объяснила она, демонстрируя мне свое оборудование.

- Совсем неплохо, - сказал я. - Я впервые у тебя в гостях. Неужели ты всегда этим занималась?

- Как тебе сказать? Интересовалась я этим всегда. А вот заниматься вплотную стала незадолго до твоего исчезновения. Когда глубинные воины вышли на поверхность, я даже попала к ним в плен, - они решили заключить меня и моих ведьм внутрь прозрачного кристалла, чтобы мы не влияли на элементы.

- Еще бы! - вмешался Элексигаль. - Ты могла с помощью этих штук сделать само существование глубинных воинов незаконным. Надеюсь, ты не собираешься этого делать в ближайшее время? Потому что тогда я уже не смогу существовать в двух мирах одновременно.

- Я тоже сторонница гармонии, - заверила его Морталия.

Алан и Анфиса рассматривали рабочий кабинет Морталии с явным интересом, но они не осмеливались к чему бы то ни было притронуться. А вот Моргульского интересовала сугубо техническая сторона дела. Он ходил, трогал приборы, рассматривал панели управления и задал Морталии несколько вопросов, на которые она ему тихо, вполголоса ответила.

- Давайте, наконец, приступим к эксперименту, - сказал Моргульский, удовлетворив свое первоначальное любопытство.

Морталия попросила меня установить мою пазиру в специальный держатель, напротив расположила свою и опустила на них сверху прозрачный колпак, в верхней части которого открылся металлический клапан.

Поток светящегося дыма хлынул на наши пазиры и они засверкали, словно покрытые алмазной пылью.

- Что это? - спросил я.

- Те самые элементы, ты видел их под ногами, когда мы прибыли сюда.

- Это твой канал доступа к миру снов?

- Один из многих, - улыбнулась Морталия. - Здесь почти каждое устройство соединено с миром снов.

Из-под прозрачного купола стали вырываться наружу объемные картины, заполняющие намного большее пространство, чем сам купол.

- Отойдем подальше, - сказала Морталия. - Теперь остается только смотреть.

Мы отошли, и я увидел в объемной картине Инику, которая протягивала ко мне руки и улыбалась. Потом Иника уменьшилась в размерах, и рядом с ней я увидел Мать Ветров. Мать шелестела ветвями, и я услышал, как она произносила слова: "Вечная юность вселенной. Вечная юность вселенной".

Иника показала в другую сторону, и я увидел себя самого и своего Отца. Отец обнимал меня, и по его лицу текли слезы.

Потом я увидел, как к Матери Ветров подходят Моргульский, Лаэрций, Анфиса и Алан, и каждый из них получает от Матери поток знания и энергии, ради которого путники проделали свой полный опасных приключений Путь.

Элексигаль улыбался своей правой половинкой, стоя поодаль от Матери. Ему ничего не было нужно. Он просто с удовольствием участвовал в событиях. Впрочем, как и всегда.

Потом я увидел, что моя пазира закреплена на ветвях Матери. Она испустила луч ослепительного света, и Ветер, порожденный ею, умчался изменять Икс-Зоны. Я увидел, как он проносится над Вратами, подвергая изменению все, что существует. Я увидел сестер фуэко, которые рассыпались на части, словно их изнутри сотрясали непреодолимые вибрации, жидких воинов, которые обрели другую, более человекоподобную форму, и дев с длинными косами, на концах которых были закреплены лезвия разной длины и формы. Эти девы фехтовали своими косами с необычайным мастерством.

Ветер понесся дальше, а в картине снова появилось изображение Иники. Она улыбалась, стоя под Матерью Ветров и обнимая Отца Смерти. Я сидел у их ног и смеялся.

Потом картина затуманилась и исчезла.

- Элемент истощил свой потенциал предвидения, - сказала Морталия.

- Но мне кажется, я увидел достаточно.

- Видел ли ты то же, что и все остальные? - спросил Моргульский. Советую уточнить.

- Здесь нет фокусов, Моргульский, - улыбнулась Морталия. - Крит видел то же, что и все мы: себя, Отца, Мать, Инику и Ветер, меняющий икс-зоны, разрушающий сестер фуэко и меняющий форму жидких воинов.

- Я должен был убедиться, - сказал Моргульский, глядя в мои глаза.

- Я видел то же самое, - ответил я на его невысказанный вопрос. - И я понимаю это так, что моя пазира действительно является лекарством для вероятностной вселенной.

- Согласна с тобой, - сказала Морталия.

- Тогда я разбужу ее, - произнес я. - Я так и не нашел Инику. Может быть, пазира вернет мне ее.

- Твоя возлюбленная жива, - сказала Морталия.

- Ты видела ее?

- Мать Ветров говорила об этом. Она жива. Но она не сказала, где Иника сейчас.

- Если я разбужу пазиру здесь, это, наверняка, породит ветер, который может повредить мир снов, - сказал я.

- Это лучше делать на поверхности. Там, где производятся все изменения.

Элексигаль рассмеялся звонким смехом и сказал:

- Рад, что все начинает обретать гармонию!

Смерть Карахмана

Мы поднялись на поверхность Восьмой Зоны, когда солнце опускалось за горизонт. Меня переполняли чувства. Это была и любовь, и радость, и все-таки оставшийся страх перед совершением необратимого поступка. Я положил свою пазиру на камень перед собой и произнес магические слова:

- Пусть пробудится источник силы и совершит то, что должно совершиться! Пробудись, пазира! Пробудись! Пробудись!

Это был ключ, открывающий пазиру. И пазира откликнулась на мое заклинание. Вверх взметнулись маленькие языки почти бесцветного пламени, и волна изменений покатилась во все стороны, неуловимо меняя законы вселенной. Я знал, что этих волн должно быть девять. И я помнил, что в прошлый раз Отец приказал мне остановить изменения после третьей волны. На то, чтобы пазира породила вселенную, требовалось время.

Морталия и черные ведьмы снов стояли справа от меня, а мои спутники слева.

И когда второй порыв изменяющего ветра, более сильный, изошел от пазиры, Элексигаль сказал:

- Они приближаются.

- Нам надо защитить пазиру. Пусть она делает то, что должна делать, а мы займемся гостями.

- Верно! Гостями мы займемся с большим удовольствием! - воскликнул Элексигаль.

- Морталия, последи за пазирой, - попросил я.

- Не беспокойся, Крит, мои ведьмы составят второе кольцо обороны.

Я кивнул и занял место среди своих спутников, которые уже приготовились к сражению.

Рядом со мной стояла Анфиса, сжимавшая свой Алгрениум.

- Охо! - крикнул Элексигаль. - Да это снова Карахман. Только теперь его сопровождают сестрички.

Карахман ехал к нам на одном из уцелевших после предыдущего побоища коней. В этот раз отряд его не был слишком многочисленным. Не больше дюжины воинов. Видимо, сестрички фуэко должны были сыграть роль основной ударной силы. Остальную часть отряда составили уцелевшие воины из личной гвардии. Странно, неужели больше никто не захотел присоединиться к Четвертому Императору?

Пазира породила третью волну изменяющего ветра, Карахман подстегнул своего коня.

Я отдал Адилу команду прикрыть нас гибким защитным полем. Поле пропускало сквозь себя изменяющий ветер, но не позволяло проникнуть сквозь себя никакому материальному предмету.

- Эй! Кто это был настолько дерзок, чтобы взять себе мой меч?! крикнул Карахман, подъехав к самой границе поля.

Анфиса вышла вперед, защитное поле растянулось вслед за ней. Она сделала несколько демонстрационных выпадов, резких и сильных. Но не сказала в ответ ни слова.

- Настало время прикончить всех вас! - крикнул Карахман. - Вперед, фуэко!

Сестрички соскочили с лошадей, вооруженные своими шестами и бросились на нас. К моему удивлению, они без труда проникли сквозь защитное поле. Элексигаль оказался справа от меня, Анфиса слева, и мы втроем приняли на себя атаку сестер. Сестры фехтовали отчаянно. Но уже не использовали своих фокусов с пространством. Алан, сделав несколько прыжков, оказался у них в тылу. Остальные воины Карахмана ничего не могли сделать: они были бессильны перед полем, созданным Адилом. Поэтому они только смотрели, как Алан снес голову одной из сестер и разрубил другую от плеча до пояса. Третью мы рассекли на части совместными усилиями.

Однако, сестер это не остановило. Нанесенные раны тут же затянулись. Отсеченные части тел снова оказались на своих местах. Кажется, из них не вытекло ни одной капли крови, или что у них там было. И я понял, что сестры фуэко не были живыми существами. Их создала не Мать Ветров. Они были искусственным порождением гения моего Отца.

Сестры изменили тактику. Теперь они высоко подпрыгивали над нами, чтобы иметь возможность наносить удары с разных сторон. Четвертая волна изменений пронеслась сквозь нас. И нам снова повезло. Видимо, волна изменений породила какие-то процессы в телах фуэко, они на мгновение перестали сражаться. И этого мгновения нам хватило, чтобы отсечь все три головы. Алан насадил их на один из шестов сестер, и головы, все еще живые и продолжавшие шевелить губами, были выброшены за границы защитного поля.

Карахман соскочил с коня и подбежал к ним, чтобы швырнуть нам обратно. Но головы сестер фуэко, как только он наклонился и взял шест, вцепились в его руку, и Карахман закричал страшным криком. В этот раз реинкарнатор не сработал. Я увидел, как тело Карахмана входит в три отрубленные головы, превращаясь в материал для восстановления сестричек. А его сознание перетекает в одну из сестер.

Одна голова сумела вырастить себе новое тело полностью и вытащила шест из себя. Именно внутри нее оказалось сознание Карахмана.

Две другие головы успели восстановить только верхние части туловища и, соединенные шестом, пронзающим их головы, нелепо катались по земле. Не медля ни мгновения, восстановившаяся сестра фуэко бросила своим сестрам коня Карахмана. И все три сестры снова были готовы к бою. Между тем обезглавленные тела сестер, оставшиеся внутри защитного поля, начали сползаться друг к другу, и слившись, превратились в некое шестиногое и шестирукое чудовище, вооруженное двумя шестами.

- Надо сломать шесты! - крикнул Элексигаль. - Что-то с ними не так.

Лаэрций и Моргульский уже занимались чудовищем, образованным сросшимися телами сестричек.

А три восстановившиеся сестры ринулись внутрь поля, прихватив тот шест, которым Алан скреплял их головы.

Нам удалось разломать шест, но это ни к чему не привело. Шест восстановился точно так же, как и тела. Что же за чудовищ создал Отец!

Пятая волна изменений, которая была намного мощнее предыдущих, решила наши проблемы с сестрами фуэко. Их тела охватила дрожь, переросшая в вибрацию необычайной силы. Через некоторое время они просто рассыпались в прах. Я схватил сознание Карахмана и поместил в свой личный резервуар в рукояти Адила. А потом снял защитное поле, и мы ринулись на остатки личной гвардии.

Анфиса успела разрубить двух всадников вместе с лошадьми. Алгрениум в ее руках стал поистине смертельным оружием. Остальные гвардейцы, помня прошлое сражение, решили не вступать с нами в поединок и помчались прочь.

Их накрыла шестая волна изменений, и когда оптические искажения, порожденные ею, рассеялись, я увидел как с того места, где только что находились гвардейцы, в разные стороны разбегаются крупные ящерицы.

Больше никто вокруг не хотел нашей смерти. И это поселило в моем сердце радость. Седьмая и восьмая волны были столь мощными, что нам всем пришлось лечь на землю: мозг терял ориентацию в меняющемся пространстве.

Девятая волна по сравнению с двумя предыдущими, была нежной и наполняющей силами. Пазира ярко сияла в сгустившихся сумерках. Я чувствовал, что мир изменился. И еще я совершенно четко знал, что больше нам никто не угрожает.

Я взял пазиру в руки и спрятал ее на груди. Сердце сладко ныло. Я почувствовал, что мой индивидуальный портал снова открыт. И сказав спутникам, что вернусь за ними, я шагнул в него.

Возвращение домой

Я стоял около Матери Ветров, на ее любимом месте, которое она называла Светлой Лужайкой.

- Здравствуй, мама! - сказал я, подходя к ней и обнимая ее ствол.

Она погладила меня своими цветущими ветвями и прошептала:

- Прости меня, сынок. Я так сильно ошибалась. Мы все ошибались. Обними своего Отца.

Воздух рядом с Матерью всегда был напоен ароматом цветов. Кто знает, какие живые плоды она родит из них на этот раз, в обновленной вселенной? Она говорила, что пока что-то внутри тебя остается нерожденным, ты не отдал миру все, что должен отдать.

Отец подошел ко мне сам. Он все еще был одет в кольчугу, и в его ножнах висел меч. Но глаза уже не горели огнем войны.

- Ты исцелил Вселенную, сынок, - сказал он. - Прости, что я не доверял тебе. Мое время закончилось. Я не хотел признавать это. Теперь тебе предстоит править миром. И носить мой титул. Отец Смерти теперь ты. А мне... мне пора уйти.

- Да, сынок, - сказала мать. - Тебе многое предстоит сделать. И прежде всего, обними свою возлюбленную.

В стволе Матери была потайная дверь. Это был вход в ее огромный подземный замок. И оттуда вышла моя возлюбленная Иника.

Я обнял ее и почувствовал, что мои ноги отказываются держать меня.

- Здравствуй, Крит! Я очень долго ждала, пока ты снова вернешься домой.

- Но как это произошло? - спросил я.

- Я дала ей убежище в своих подземельях, - сказала Мать. - Твой Отец ничего не знал об этом. Просто я поняла все немного раньше, чем он.

Я обнимал Инику. Она пахла цветами и землей. Она была живой. Она была прежней.

- У меня был реинкарнатор, Крит, - сказала она. - Я сделала его, когда поняла, что твой Отец прикажет тебе забыть меня. Правда, ты так быстро отнял мое сознание, что я не успела им воспользоваться. Я сделала это только потом, когда ты в первый раз разбудил свою пазиру, и все сознания из твоих хранилищ оказались на свободе.

Я сел на землю, не в силах справиться со своими чувствами. Мое лицо было мокрым от слез. А Отец обнял Инику и сказал:

- Прости меня за все, что я сделал.

- Все случилось так, как должно было случиться, - сказала Иника. - Тут нет твоей вины.

Да, все случилось так, как должно было случиться. Я провел ночь со своей возлюбленной в моем замке, который по приказу Матери сохранили неприкосновенным.

А когда солнце позолотило верхушки деревьев, я проснулся и, поцеловав спящую Инику, почувствовал, что Отца больше нет в Девятой Зоне. Я попытался найти его в лабиринте меняющегося мира, - и не смог. Я перенесся к Девятым Вратам, имя которых было Золотой Дракон.

- Приветствую тебя, Отец Смерти, - произнесли Врата.

- Здравствуй, Золотой Дракон. Скоро к тебе придут пять путников. Их имена Моргульский, Лаэрций, Анфиса, Алан и Элексигаль. Пропусти безо всяких дополнительных заданий.

- Само собой разумеется, Отец, - ответили Врата.

- И еще одно. Пусть они, войдя в Девятую Зону, сразу окажутся у Матери Ветров. Скажи им, что я встречу их там.

- Они уже приближаются, Отец. Я сделал их путь к себе коротким, потому что предвидел твою просьбу.

- Благодарю тебя, Золотой Дракон.

Потом я отправился в замок Морталии и нашел ее спящей.

- Привет, сестра!

- Здравствуй, Отец Смерти. Как ты себя ощущаешь в новой роли?

- Я благодарю тебя за все, что ты сделала. Мой Отец вчера сказал, что его время кончилось, и что ему пора уйти. Сегодня утром его уже не было в Девятой Зоне. Ты сможешь найти его?

- Если он захотел уйти, не оставив адреса, то найти его будет трудно, - сказала Морталия. - Но я попробую.

- Буду благодарен тебе. Я хочу сказать ему кое-что. То, что не успел сказать вчера.

Я вернулся в Девятую Зону вовремя. Мои друзья как раз подходили к Светлой Лужайке.

- Приветствую вас! - крикнул я, выходя из своего индивидуального портала. - Решил не портить вам приятную утреннюю прогулку быстрыми перемещениями.

- Врата передали нам твой привет, - сказала Анфиса. - Я рада, что у тебя все получилось, Крит.

- Позвольте представить вам Мать Ветров, - сказал я, делая приглашающий жест.

Мама раскрыла свои ветви, и мои друзья увидели ее улыбающееся лицо. Завороженные, удивленные, они смотрели на огромное, живое дерево, корни которого соприкасались с центром этого мира.

А дальше все случилось, как на объемной картине в рабочем кабинете Морталии: Алан, Анфиса, Моргульский и Лаэрций подошли к ней, и мама каждому подарила то знание и ту силу, в поисках которой они совершили свой Путь. А Элексигаль, улыбаясь, стоял в стороне. Потому что ему ничего не было нужно.

- Я знаю, чем ты занят сейчас, - сказал он, поворачивая ко мне правую половину своего полулица.

- Неужели? - спросил я.

- Ты ищешь, где находится твой Отец.

- Верно! Ты становишься всевидящим, брат.

- Я даже знаю, где ты его найдешь! - рассмеялся Элексигаль. - Но не хочу портить сюрприз Морталии.

Он угадал. Прямо перед нами раскрылся индивидуальный портал Морталии.

- Пойдем со мной, Крит. Я хочу тебе кое-кого представить.

- Элексигаль, скажи нашим друзьям, что я буду очень скоро. И передай Инике, чтобы приняла их как дорогих гостей.

- Будет исполнено, Новый Отец Смерти, - ответил Элексигаль.

Я вошел в индивидуальный портал Морталии, и мы оказались там, где я меньше всего ожидал. В хижине, сложенной из гранитных валунов на берегу реки, отделяющей изменяющийся мир от неизменного.

- Пойдем! - поманила меня Морталия.

Мы вышли наружу. Отец был здесь. Он смолил мою старую лодку.

- Отец!

- Здравствуй, Крит.

- Ты решил занять мое место?

Моему удивлению не было границ.

- Я долго думал, чем же мне заняться, когда уйду от дел. И знаешь, что я обнаружил? Это место оставалось свободным с тех пор, как его занимал ты.

- Отец, отец! Ты снова меня удивляешь.

- Что ты хотел сказать мне, сынок?

- Я хотел сказать, что ни в чем не обвиняю тебя. И что я тебя люблю.

Я обнял его, и мы постояли так некоторое время, пока наши сердца не успокоились и не начали биться ровно и сильно.

- Спасибо, Крит, - сказал Отец.

- Перевезешь меня на тот берег? - спросил я.

- В следующий раз, - рассмеялся он. - Как только починю лодку. Удачи тебе. И, знаешь, навещай меня почаще.

Новая жизнь

Мы с Морталией решили по пути заглянуть к Эйе и пригласить ее в мой замок. Она была так рада меня видеть, что отправилась с нами сразу - без долгих сборов. Я совсем немного успел рассказать ей о наших приключениях до того, как мы вступили на порог замка.

Мои спутники уже были там. Иника угощала их соком свежих фруктов и расспрашивала о том, кто и при каких обстоятельствах со мной познакомился. Вчера вечером я ей успел кое-что порассказать о моих друзьях, и ей было интересно соотнести услышанное от меня с их впечатлениями.

Я еще не говорил, что Иника - большая любительница задавать вопросы? Слушатель она чудесный. Благодаря этому своему качеству она умеет получать ценную информацию даже от самых скучных собеседников. Что же говорить о наших сегодняшних гостях!

Когда мы вошли, Моргульский рассказывал ей о своей жизни в другой вселенной, которую он почему-то называл Адом, и о той невероятной интриге, благодаря которой он получил возможность выбрать для жизни новую Вселенную. Параллельно с этим он показывал ей свои странные четырехуровневые шахматы и разъяснял правила игры. Остальные, собравшись вокруг, слушали его с немалым любопытством.

***

Мои друзья гостили у меня несколько дней. От Матери Ветров они получили самое главное: знание того, что им следует сделать в своей жизни. Поэтому они строили планы и бродили по Девятой Зоне или путешествовали вместе со мной по ее отдаленным областям. Девятая Зона очень велика. Она больше всех остальных зон, вместе взятых.

Моргульский много расспрашивал меня о том, как именно действует Изменяющий Ветер. У него в голове не укладывалось, как это может вдруг все измениться, при этом появляются совершенно новые ландшафты и возникают существа, которые думают, что они живут в этом месте уже много дней, иногда даже несколько поколений.

- Они действительно живут в этой местности уже несколько поколений или несколько эпох, - объяснял я. - Просто Изменяющий Ветер мог ни разу до этого не поставить их местность как одну из многих на Пути через Девять Врат. Их местность находилась в любом другом месте, но не на этом Пути.

- Означает ли это, что Вероятностная Вселенная просто собирается каждый раз из готовых, где-то существующих кусочков?

- Можно и так сказать, - пояснял я. - Но мы изучаем этот процесс уже много эпох и пока далеки от полного понимания того, как это работает. Мы только начали изучать, каким образом сочетания случайностей, появившиеся в снах Вселенной, определяют будущий облик меняющегося мира. Мы научились пользоваться Изменяющим Ветром, но не знаем, например, почему те, кто встал на Путь, никогда не уносятся им, а остаются на Пути, даже если вся местность вокруг них изменяется. Все дети Матери Ветров и бессмертные сущности также не подвержены воздействию Изменяющего Ветра.

- А что значит - бессмертная сущность?

- Некоторые бессмертные используют реинкарнаторы. Но странность состоит в том, что реинкарнатором могут пользоваться далеко не все. Вселенная сама выбирает, кто может реинкарнироваться в заранее подготовленное тело, а кто - нет. Кроме того, такие бессмертные сущности, как сойкеро, не нуждаются в реинкарнаторах. Мы просто существуем вечно, и никто не может изменить этого. При этом я не знаю, будут ли вечными сущностями, например, мои дети, которые родятся от Иники.

- Хорошо, а в каком смысле Отец Смерти является биологическим отцом сойкеро, если он - человек, Мать Ветров - дерево, а сойкеро принадлежат разным расам? - спрашивал Моргульский.

- Отец Смерти не является биологическим отцом детей Матери Ветров, рассказывал я. - Он придает форму и дает имя, а суть и жизнь дает детям Мать. Мне предстоит делать то же самое, раз уж я теперь Отец Смерти. Но это происходит посредством специальных магических и технических ухищрений, а не при помощи биологии. Я могу быть биологическим отцом детей, которые родятся у нас с Иникой. Если они вообще родятся. Но я не стану биологическим отцом тем детям, которые появятся из плодов Матери. Тем не менее, нельзя сказать, что я не буду им Отцом. Потому что я сформирую не только их тело, но и их судьбу, я дам им способности и определю меру их силы, будь то сила магическая или телесная. Я буду их воспитывать и обучать.

- Все это очень странно и запутанно, - качал головой Моргульский. - Но я получил от Матери Ветров очень сильное желание разобраться во всех тонкостях существования вероятностной вселенной.

***

После того, как Моргульский задал мне несколько сотен таких вопросов, он напросился в помощники к Морталии, и сейчас работает у нее, помогая контролировать сны и, наверное, задавая ей еще более каверзные вопросы.

Анфиса получила от Матери Ветров искусство управления вероятностью. Такие дары нечасто достаются путникам. После этого я предложил ей управлять любой областью вероятностной вселенной, и она вспомнила, что уже стала королевой, сместив с трона людоеда Озухара Бессмертного. Скоро она отбыла в свое королевство в Шестой Зоне вместе с Аланом. Они оба получили от меня новые кинжалы - символы власти. На одной стороне кинжалов были изображены мы с Иникой, а на другой - Мать Ветров, корни которой составляли рукоять клинка.

Благодаря искусству управления вероятностью (помните, Эйя занимается тем же самым?), Анфиса надеялась изменить свое королевство и превратить его в место для счастья и радости. Впрочем, как мы с ней выяснили, бывшее королевство Озухара Бессмертного уже несколько раз изменилось под воздействием Изменяющего Ветра, оно покрылось морем, а город и замок теперь построены из мрамора и гранита.

Анфиса, еще будучи у меня в гостях, подружилась с Эйей, и они, насколько я знаю, часто бывают друг у друга. Так получилось, что Шестая Зона теперь содержит два неизменяющихся участка, в которых мне приятно бывать.

Лаэрций вернулся в неизменяющийся мир и, насколько мне известно, продолжает заведовать своей лавкой, снабжая моего Отца всем необходимым. Я знаю, что они сдружились и часто собираются вместе вечерами поболтать о том, о сем.

Элексигаль остался жить в моем замке, наотрез отказавшись от всех предложений управлять какими бы то ни было областями или территориями. Он часто исчезает на несколько дней, потом появляется и рассказывает увлекательные истории о невероятных путешествиях и магических открытиях. Он так и не попросил Инику разъединить нас с ним, поэтому он часто читает мои мысли и помогает принимать важные решения.

Моя жена Иника скоро родила мне сына. Он еще совсем мал, и только учится ходить.

Свою пазиру я закрепил в ветвях Матери, так, как это было изображено в объемной картине, увиденной нами в лаборатории Морталии, и пазира время от времени вносит легкие коррективы в Изменяющий Ветер, порождаемый Матерью Ветров.

Жизнь моя течет мирно и счастливо, хотя забот, конечно, хватает.

Я часто навещаю Отца. Мы подолгу разговариваем, вспоминая о старых временах. И мне бесконечно радостно, что Путь, который я прошел, возвращаясь домой, привел меня к прощению и любви.

7 января 2002 года

FB2 document info

Document ID: fb2-441c4c2a-7cb8-6ecf-3580-92b61fdbd0c7

Document version: 1.5

Document creation date: 2013-06-11

Created using: LibRusEc kit software

Document authors :

rusec

About

This book was generated by Lord KiRon's FB2EPUB converter version 1.0.28.0.

Эта книга создана при помощи конвертера FB2EPUB версии 1.0.28.0 написанного Lord KiRon