Евгений СУХОВ

АССАСИН

Евгений Евгеньевич Сухов

Наконец-то все встало на свои места! Игорь Анисимов, сотрудник военной разведки, работающий под прикрытием, смотрит в черный зрачок пистолета, направленного на него. Теперь ясно, кто дышал ему в затылок, кто устраивал провокации, кто вынудил его приехать сюда – на Южный Урал – к шахтам, в которых хранятся ядерные заряды. Теперь нет сомнений, что древняя мумия, обнаруженная им в этих краях, имеет ко всему этому самое непосредственное отношение. Тайный орден убийц-ассасинов действует и в наше время. И Анисимов сумел перехитрить их, выявить все их связи, все замыслы. А то, что в лоб ему смотрит зрачок ствола, – ерунда, бывали ситуации и покруче. Главное – задание выполнено.

Часть I

ПРОСНУВШАЯСЯ МУМИЯ

Глава 1

ПРЕДДВЕРИЕ САММИТА

Анисимов открыл дверь. Некоторое время он стоял у порога, пытаясь уловить возможную опасность. Наверно, так делает дикий зверь, попавший в незнакомую местность: долго принюхивается, смотрит по сторонам, выжидает и, убедившись в абсолютной безопасности, неторопливо идет вперед, оставляя при этом возможность для отступления.

Подобные действия не результат привычки, что приобретается из-за постоянного соседства с опасностью, – в первую очередь они впитываются с молоком матери, достаются по наследству на генетическом уровне, как и прочие остальные инстинкты – желание жить, дышать, воспроизводить себе подобных. Ничего удивительного в этом нет, столетиями предки-охотники составляли часть природы, соперничая с ней даже в малом, и опыт каждого поколения добавлялся в копилку следующего.

Анисимов прожил в городе уже много лет, казалось, что все рефлексы должны были бы подрастеряться за ненужностью – не было необходимости выходить в угрюмую тайгу с винтовкой, чтобы раздобыть пропитание, не было нужды заботиться о тепле в своем доме, но стоило ему только сосредоточиться, как древние рефлексы мгновенно пробуждались в нем.

В квартире не чувствовалось чужого запаха. Ничего настораживающего. Значит, все в порядке. Но расслабился Анисимов только после того, как перешагнул порог. Когда он возвращался из аэропорта, ему показалось, что за ним едет темное «Рено», свернув за два квартала до его дома в переулок, оно затерялось. Обольщаться не следовало: не исключено, что водитель мог почувствовать, что его раскрыли, и поэтому поспешил скрыться.

Не включая свет, Анисимов подошел к окну и слегка отодвинул занавеску. Двор был темен и пуст. Однако беспокойство почему-то усилилось. Что-то должно произойти. Сев в кресло, Анисимов попытался отключиться от всех внешних раздражителей и войти в состояние абсолютной пустоты. Только в ней проявится истина. Но едва он прикрыл глаза и мягко положил ладони на колени, как прозвучал телефонный звонок. Следовало переждать, случайный абонент прекратит названивать уже после третьего гудка. Но телефон бесцеремонно раскалывал тишину бьющим по нервам трезвоном и явно требовал к себе внимания.

Анисимов стряхнул с себя навалившуюся тяжесть и взял трубку:

– Слушаю.

– Игорь, ты смотришь ночные новости?

Анисимов мгновенно узнал голос говорившего.

– Я только что вошел, – бодро ответил Анисимов.

– Новости начнутся через пару минут, включай ящик. Наши опасения не напрасны.

Положив трубку, Анисимов надавил на кнопку телевизионного пульта. Экран зажегся голубым светом.

До начала новостей оставалась ровно минута. Во весь экран высветился циферблат, и секундная стрелка с мягкими щелчками неумолимо приближалась к двенадцати.

Зазвучали позывные, и еще через секунду на экране появилась молоденькая и очень симпатичная дикторша. На канал ее взяли совсем недавно, откопав откуда-то из-под Саратова, где она вела местную новостную программу. Так что за прошедшее время девушка не разучилась держаться естественно, и Анисимов был уверен, что значительная часть мужской аудитории включала телевизор только для того, чтобы полюбоваться ее широко распахнутыми глазами.

– …делегации договорились о заключении двусторонних торговых соглашений.

Анисимову была известна кухня этих самых соглашений: сначала на обозначенную территорию должны были выехать разведчики, они убедятся в надежности места. Причем будут учитываться самые разные величины, от экологической обстановки до присутствия криминалитета. А если результат будет удовлетворительным, то наступит второй этап – в этом случае встретятся спецслужбы стран, и будут вырабатываться совместные меры по противодействию экстремизму разного рода. Только после этого к делу приступят министры иностранных дел, а если предварительная договоренность осуществится, то на заключительном этапе объявятся и главы государств.

Но до этого еще очень далеко, а в настоящее время различного рода экспертами делались предположения о возможных результатах саммита. По-своему это была самая настоящая информационная война, где каждая из сторон старалась оставить за собой психологическое преимущество, которое может стать решающим фактором при заключении договора.

Анисимов застыл в ожидании: интересно, что будет на этот раз?

На экране появился высокий смуглый араб в европейском костюме. Именно он возглавлял делегацию. Анисимову было известно, что десять лет назад этот самый Исрафил окончил МГУ и зарекомендовал себя как весьма толковый студент. Ему даже было предложено поступать в аспирантуру, но он уехал к себе на родину. Принадлежал он к аристократичному и весьма влиятельному роду на Ближнем Востоке и за прошедшие годы сумел сделать весьма неплохую карьеру. И вот теперь возглавляет делегацию, прибывшую в Россию.

Профессионально улыбнувшись российской аудитории, он заговорил по-русски без всякого акцента:

– Думаю, что намечающееся сотрудничество будет плодотворным для наших стран. Мы очень рассчитываем на российские военные технологии. Со своей стороны у нас имеется нечто такое, что весьма заинтересует Россию и послужит нашему дальнейшему сближению. – Глава делегации широко улыбнулся.

Анисимов невольно поморщился. Его не сумели обмануть ни располагающая внешность араба, ни его широкая улыбка. В действительности он озвучивал некую скрытую угрозу, к которой следовало прислушаться и немедленно реагировать на нее. Следовательно, противная сторона располагает чем-то особенным, что на предстоящих переговорах заставит президента пойти на значительные уступки шейху. По-другому – это государственный шантаж, который может сильно ударить по репутации России, что немедленно скажется на ее экономическом развитии.

Картинка поменялась. Араба забыли. Камеры включились на противоположном конце земли, показав последствия прошедшего тайфуна. Пожалуй, это не так интересно. Анисимов выключил телевизор.

Вновь зазвонил телефон.

– Видал? – Мембрана завибрировала знакомым тембром.

– Видал, – угрюмо сказал Игорь. – Вот и дождались. Что это за организация, на которую он намекал в своем выступлении?

– Что это за организация, пока непонятно, но, насколько нам известно, она очень засекречена и очень серьезна. Есть информация, что корни ее уходят в глубь веков, но сейчас они рассчитывают выйти из подполья. Если действительно правда все то, что о ней говорят, то она будет посерьезнее, чем «Аль-Каида».

– Кто в нее входит?

– По нашим данным, наиболее влиятельные лидеры Востока.

– Какая у них главная задача?

– А какая задача может быть у тайной организации? – Голос собеседника прозвучал удивленно. – Как и у всякой другой – мировое господство. Ты знаешь, что нужно делать?

– Ты насчет полигона? – вопросом на вопрос ответил Анисимов.

– Они не могут догадаться?

– Не думаю. Была проведена большая работа. О том, что заряды законсервировали, знает очень узкий круг людей.

– Этого достаточно?

– Вполне. Иначе все будет выглядеть подозрительно.

– Хорошо.

– Всем было ясно, что часть сворачивали в спешке. Много чего пришлось оставить в тайге.

– Ты хочешь сказать, что в этом случае можно было даже оставить парочку ядерных зарядов?

– С нашим разгильдяйством все возможно.

– Хорошо. Будь осторожен. Скоро, по-моему, они выйдут на тебя.

В трубке послышались короткие гудки.

Глава 2

МУМИЯ

Солнце зависло над горизонтом, опалив заревом верхушки деревьев. Анисимов знал, что в таком положении в этих широтах оно застынет надолго, невольно возникало ощущение, что время остановилось. Но затем в какой-то момент, будто бы проснувшись, светило решительно коснется багровым бочком островерхих пихт и начнет стремительное падение за край земли.

До заката оставалось около двух часов, когда Игорь окончательно осознал, что заблудился. Да, не самое подходящее время, чтобы плутать по лесу. Впечатлений за сегодняшний день у него набралось предостаточно, и, судя по тому, как складываются дела, хлебать приключения предстояло и дальше.

Возможно, что он сумел бы избежать неприятных моментов, если бы не натолкнулся на старое городище, где провел много времени. Самое удивительное было в том, что прежде на этом месте не обнаруживалось ничего подобного, ведь за время службы в этом районе ему пришлось исходить эти места вдоль и поперек, – а сейчас, там, где прежде колыхался бедный подлесок, к своему удивлению, Анисимов увидел остатки старой стены. Камни затянуло мхом и лишайником – свидетельство того, что строению по меньшей мере лет триста, а то и более. Походив среди развалин, Игорь разглядел фундамент, выложенный из могучих валунов. Само по себе это было еще одной загадкой – столь крупные камни попадались километров за четыреста от этого места, и оставалось только гадать, каким же образом они оказались здесь, кто притащил их через бездорожье и дремучую тайгу.

Все это время Анисимова не покидало ощущение, что ему приходилось бывать здесь и прежде. Правда, тогда все эти сооружения выглядели вроде несколько иначе. Не удержавшись, он даже притронулся к холодной каменной кладке и, к своему немалому удивлению, осознал, что помнит каждую из ее неровностей.

Рассказать кому-нибудь о своих ощущениях, так ни за что не поверят. Сочтут за сумасшедшего. А может, он и вправду находится на грани безумия? От подобной мысли Анисимова бросило в жар. Всмотревшись в себя поглубже, он пытался уловить признаки надвигающейся болезни, но ничего не обнаружил. Как правило, сумасшедший никогда не осознает, что с ним что-то не в порядке. А если человек пытается разобраться в себе, то, следовательно, его дела не столь плачевны.

Итак, он оказался в местах своей прежней службы. В нем всколыхнулись давние, полузабытые переживания. А ведь еще совсем недавно ему показалось, что он стер из памяти все то, что было связано и со службой, и с этими местами. Позабыв про работу и прочие обязательства, собравшись буквально в один день, он отправился в тайгу за три тысячи километров. И вот он здесь…

В этом месте когда-то был произведен взрыв. Всюду виднелись поваленные полусгнившие деревья, а если здесь пройтись с дозиметром, то наверняка обнаружишь повышенный радиоактивный фон.

Смахнув с лица паутину надоедливого гнуса, Анисимов зашагал дальше, тяжело ступая в чавкающую грязь. Он уже давно не обращал внимания на промокшие ноги и главной своей задачей считал не утонуть в зыбкой трясине.

У подножия каменистого косогора, где почва была не так сильно разъедена болотом, он увидел темно-зеленый просвет – очевидно, какой-то неглубокий водоем, подсвеченный заходящим солнцем. Подкинув поудобнее рюкзак, уже изрядно потерзавший плечи, Игорь пошел прямиком на распадок.

Спустившись, он с удивлением обнаружил, что принял за небольшое озерко огромную наледь, нелепо выпирающую острым краем из косогора. Вот только каким образом наледь эта образовалась у подножия скалы, по соседству с лесом?

Понятно, что тайга не субтропики, но все же наледи здесь встречаются значительно севернее, там, где вечная мерзлота подступает к самой поверхности земли, выстуживая при этом обширный массив. Возможно, наледь в свое время вытащило из недр мощным глубинным взрывом.

Наледь, массивная, темно-зеленая, напоминала гигантский изумруд, торчащий из рыхлой породы. Подпитываемая вечной мерзлотой, она разрасталась, захватывая в ледяной плен окружающую топь. Поверхность у нее с одной стороны была мутноватая, подернутая сеткой мельчайших трещин, а вот с другой стороны выглядела совершенно прозрачной. Анисимов сумел рассмотреть сквозь ледяную толщу кочкарник, поросший морошкой. Деревья сквозь толщу льда выглядели странно искривленными, что делало окружающее каким-то неестественным. Повинуясь какому-то внутреннему импульсу, Анисимов положил ладонь на ледяную поверхность и тотчас ощутил холодное покалывание в пальцах. В прозрачном пятне, оттаявшем на ледяной поверхности, виднелся какой-то темный сгусток. Поначалу Анисимов подумал, что это всего лишь какая-то растительность, вмерзшая в лед, но, потерев это место еще раз, он увидел, что этот сгусток обретает все более четкие очертания. Всмотревшись, он, к своему немалому изумлению, увидел в толще зеленоватого льда мумифицированное человеческое лицо.

Игорь невольно отдернул руку, как будто испугался прикоснуться к почерневшей сморщенной плоти, позабыв, что их разделяет почти полуметровый слой льда.

Теперь Анисимов ясно видел отчетливый силуэт человеческого тела, которое темнело в ледяной глыбе. Даже сквозь лед было видно, что человек этот был поистине богатырской стати.

Анисимов как зачарованный смотрел на вмерзший труп. Невозможно было понять, во что он был одет, но зато отчетливо выделялись руки, сжимавшие какой-то удлиненный предмет.

Неужели кинжал? Кто же он, этот человек? Может, заблудившейся охотник? Или какой-нибудь искатель приключений, затерявшийся и пропавший в дремучей тайге?

Игорь склонился ближе, словно в лице покойника пытался отыскать ответы на эти вопросы, и натолкнулся взглядом на широко открытые глаза. От неожиданности Анисимов даже слегка отшатнулся, напуганный цепкостью острых зрачков. Он даже рассмотрел радужку глаз – коричневую с темно-зеленой каймой.

Анисимов невольно поежился, его не оставляло ощущение, что человек внимательно рассматривает его сквозь толщу льда, отмечая малейшие изменения в его мимике. В какой-то момент ему даже показалось, что губы мертвеца чуть дрогнули в улыбке.

Анисимов отвернулся. Ну и привидится же такое!

Минута – и подернувший поверхность наледи иней скрыл от его взора проступивший силуэт, снова забирая в доисторический холод сначала плечи мертвеца, потом его руки, а уже затем и лицо.

«Какая только жуть не привидится от усталости», – Анисимов не без усилия стряхнул с себя оцепенение. И, отвернувшись, двинулся в сторону леса. Он не знал, куда именно бредет, но осознавал, что теперь выбрал правильное направление. И даже не удивился, когда через какой-то час вышел к бревенчатой избушке, в какой обычно останавливаются охотники. Скрипнула дверь, и на порог вышел крепкий высокий мужчина в телогрейке. Прикрыв глаза от света заходящего солнца, он с интересом всматривался в приближающегося человека. «Уф, дошел!» – облегченно вздохнул Анисимов и кивнул издалека мужчине, как старому знакомому.

Глава 3

ЛЕДЯНОЙ ПЛЕН

Подполковник Министерства по чрезвычайным ситуациям, сухопарый мужчина лет сорока пяти, стоял в сторонке и курил, безучастно наблюдая за действиями спасателей. Хотя спасать-то, собственно, было некого. Тот, кого они хотели извлечь из куска льда, по всей видимости, умер очень давно, а потому вся их деятельность заключалась в том, чтобы облегчить работу медикам и милиции, прибывшим на место нахождения трупа.

Далее должна была последовать официальная процедура: констатация смерти, идентификация личности. Хотя с последним дело обстояло посложнее.

Судя по всему, органы дознания тоже не останутся без работы. Следует уточнить, в результате каких причин произошла смерть – был ли то несчастный случай или произошло убийство.

На большой, уже изрядно вытоптанной поляне стоял вертолет, длинные гибкие лопасти его были понуро склонены. Вертолет, воспользовавшись передышкой, набирался сил для очередного перелета. Активными оставались только второй пилот и механик, они расспрашивали, где здесь можно половить хариуса. Люди, оказавшиеся в этом районе впервые, только пожимали плечами, отмечая, что место это какое-то гниловатое и порядочная рыба вряд ли предпочитает здесь задерживаться. Выяснив, что работа продлится как минимум еще часа три, пилоты направились в сторону неширокой реки, протекавшей за распадком.

Четверо эмчеэсовцев, размотав шланг, обильно поливали наледь водой из близлежащего болотца. Однако свою добычу наледь отпускала неохотно, яростно дышала во все стороны невероятным холодом, застуживая вокруг и без того скудную растительность, а заодно и людей, находившихся поблизости.

Кроме спасателей и милиционеров (один с лейтенантскими погонами, а другой эксперт), врача и двух санитаров с унылыми физиономиями, в группе находилась еще одна пара – мужчина преклонных лет, с худощавым лицом, и молодая женщина лет двадцати пяти весьма миловидной наружности.

Даже на первый взгляд мужчина выглядел закоренелым аскетом. Невероятно худой, слегка сутулый, с жесткими строгими чертами лица. Кожа у него была слегка желтоватая, собранная на шее в мелкие дряблые складки, что свидетельствовало о неумолимо надвигающейся старости. У него были заметно выступающие скулы – создавалось впечатление, что божественный ваятель из-за скудости материала натянул кожу на голый череп, явно переусердствовав, и там, где выпирали желваки, она грозила разойтись неприглядными лоскутами.

Девушка в сравнении со стариком выглядела особенно молодо. Эдакий отросток, пробивающийся из корневищ могучего, но подточенного временем дуба.

Скорым шагом она пересекла поляну и подошла к скучающему подполковнику, облокотившемуся о ствол дерева.

– Вы не могли бы сказать своим людям, чтобы они работали поаккуратнее?

– Вас как зовут?

– Ангелина, – несколько растерянно ответила девушка.

– Вот что, Ангелина, вы просили разморозить его, вот мы и размораживаем, – невесело ответил он. – Еще минут десять – и можете складывать его в мешок.

Подошел старик и сдержанно заметил:

– Нам не нужно размораживать труп целиком, его ткани могут разрушиться. Слой льда вокруг него нужно сделать просто потоньше, чтобы можно было перенести в вертолет. А в лабораторных условиях мы его разморозим полностью.

Голос у него оказался зычным и необыкновенно густым. Кто бы мог подумать, что в таком тщедушном теле может прятаться такая мощь. Все невольно посмотрели на старика.

Отбросив окурок, подполковник устало вздохнул.

– Меня вообще сюда напрасно выдернули, – раздраженно сказал он. Голос его звучал негромко, но в интонациях чувствовалось беспокойство. – Я должен живых людей спасать, а тут… покойник! Развели бы костерок да растопили бы эту глыбу.

– Неужели вы ничего не понимаете? – с каким-то отчаянием сказала Ангелина.

– А что я, собственно, должен понимать? – с некоторым вызовом спросил подполковник.

– Ведь такие наледи не образуются за один год. Следовательно, этому человеку может быть двести, а то и триста лет!

– Вот тебе здрасте! – взмахнул руками подполковник. – Ко мне тут заявились в штаб, сказали, что погиб какой-то турист, а это, оказывается, вовсе и не турист, а какой-то наш прародитель. Голову вы мне просто морочите, Ангелина! Вот сейчас сделаем свое дело, запакуем вашего покойника, – показал он на полиэтиленовый пакет, лежавший на траве, – и в центр! А там разбирайтесь, как хотите. У меня и без вас дел по горло. Вот буквально полчаса назад передали, село одно тряхнуло в двухстах километрах отсюда. Мост разрушен, восстанавливать нужно, дамбу прорвало, с десяток домов затопило, а вы мне голову морочите со своими покойниками. Когда, вы говорите, он помер? Двести лет назад? Вот видите, за его смерть даже и спросить будет не с кого. Так что милицию вы зря побеспокоили, – кивнул он в сторону лейтенанта.

– И все-таки я вас прошу, будьте, пожалуйста, поаккуратнее. – В словах девушки послышалась самая настоящая мольба. Глаза ее повлажнели, как будто речь шла не о покойнике, сгинувшем пару столетий назад, а о близком родственнике.

Подполковник невольно улыбнулся. Право, смешная девчонка. Вокруг такое количество жизнерадостных хлопцев, а она о каком-то покойнике печется.

– Степан! – громко крикнул подполковник.

Один из эмчеэсовцев, невысокий, кряжистый, со шлангом в руках, повернулся к начальнику.

– Ослабь напор. Возможно, здесь улики остались. Смотри, не размой.

Степан деловито кивнул, ослабил напор, после чего принялся методично поливать основание наледи.

– Вот так-то оно получше будет.

Молодой длиннорукий парень с видеокамерой в руках, чавкая по раскисшей земле болотными сапогами, уже в который раз обходил поляну, выбирая нужный ракурс для съемки. От внимания объектива не могла укрыться ни одна деталь. Не опасаясь испачкать бушлат, он то приседал на корточки, снимая мумию на расстоянии полуметра, то отходил назад, чтобы запечатлеть место событий общим планом.

Лед, медленно оттаивая, освобождал из плена проглоченную добычу. Сначала через тонкую корку льда проглядывали руки, сжимавшие какой-то предмет, затем стала отчетливо видна голова с густой темно-коричневой бородой. Собравшиеся с любопытством обступили наледь.

– Антон Михайлович, а что он держит в руках? – спросил лейтенант.

– Это кинжал, – ответил старик. – Очень необычная работа. Сейчас таких делать не умеют. Наверняка какой-нибудь охотник.

– Если ему двести лет, тогда почему он не охотился с ружьем? – спросил эксперт, одетый в джинсы и длинную рубаху навыпуск.

Повернувшись к милиционеру, старик сдержанно заметил:

– Я думаю, что ему будет даже поболее, чем двести лет. Посмотрите, из какого материала сшита его обувь.

– Из кожи. Такие сапоги туземцы носили еще в прошлом веке, – приглядевшись, уверенно ответил эксперт.

Растекаясь, вода заливала поляну и нешироким потоком убегала в небольшое болотце с рыжеватыми пятнами на поверхности.

– Сомневаюсь, молодой человек, – чуть улыбнувшись, покачал головой старик, показав белые зубы, которые удивительным образом контрастировали с его пергаментной кожей. – То, что вы видите на плечах у этого мужчины, нечто вроде халата… Он сшит из китайского шелка, который был очень популярен в этих местах лет восемьсот назад. Пояс из красной парчи. Такая ткань на Руси появилась только в начале шестнадцатого века, но на Востоке она была давно хорошо известна.

– И о чем это говорит?

– А о том, молодой человек, что этот усопший был особой весьма знатного происхождения. Парча вышита золотыми и серебряными нитями, такое нечасто можно встретить. А вот ичиги на его ногах для меня очень большая загадка, – лицо старика приняло задумчивое выражение, – ведь они сшиты из меха верблюда. Вот у меня и возникает один вопрос: откуда здесь взяться этому верблюду?

– А сами-то вы как считаете?

На тонких, побитых мелкими морщинками губах старика промелькнуло нечто похожее на усмешку.

– Есть у меня кое-какая версия, – задумчиво ответил он. – Лет восемьсот назад происходил передел мира. С одной стороны были крестоносцы, пытавшиеся освободить Гроб Господень, с другой стороны – арабы, противившиеся их вторжению. Наиболее известный из них – египетский султан Саладин. Часть его людей отошла на север, где они создали свою цивилизацию, о которой пока мало что известно. Следы этой канувшей цивилизации порой обнаруживаются и здесь, в тайге. Точнее – осколок некогда большого мира.

– Но что им было здесь делать, ведь тут тайга, климат совсем другой.

– Восемьсот лет назад климат здесь был значительно теплее и мягче. Это достоверный факт. Викинги, например, проплывали вдоль всего побережья Северного Ледовитого океана. Сейчас такой вояж невозможен… Так что погибший человек пришел откуда-то из Средней Азии. Но что он здесь делал? А потом – его красный пояс наводит меня на кое-какие раздумья. В то время красный пояс могли носить только… Впрочем, нет… Это было бы невероятным.

– Ноги полей, там еще лед крепкий, – скомандовал подполковник, пытаясь внести в науку и свою лепту.

Земля от воды раскисла до жидкой кашицы, по ногам ощутимо тянуло холодом.

– Давай аккуратно повернем глыбу, – распорядился подполковник.

Трое мужчин, упершись плечами в наледь, аккуратно, словно бы это был не кусок льда, а домовина с останками святого, перевернули брус льда. Теплая струя окатила земляную поверхность, все более освобождая труп от ледового плена. Открытые глаза сквозь корку льда казались неестественно огромными. Застывшим взглядом мертвец уныло созерцал происходящее, с каким-то мудрым спокойствием наблюдал за суматохой, царившей вокруг его персоны.

– Глаза бы ему прикрыть, – предложил неугомонный эксперт.

– И как ты собираешься это сделать? – отозвался милиционер. – Закрыть их ему пятаками, что ли? Раньше надо было это делать, а сейчас чего.

Повернувшись к старику, эксперт спросил:

– Так вы уверены, что этому трупу не меньше восьми столетий?

– Молодой человек, вам приходилось встречать в тайге стада верблюдов?

– Нет, но…

– Вот видите. А может, вам доводилось видеть в этих местах туров?

– Тоже не видел. А что, на нем есть одежда из меха тура?

– Посмотрите на его пояс. Видите, за поясом торчит рог?

– Вижу.

– Это и есть рог тура. Когда-то они тоже обитали в наших краях, последние из них были уничтожены в четырнадцатом веке.

– А кто вы по профессии?

– Археолог… Мне приходилось изучать стоянки древних людей, так что удалось соприкоснуться и с мамонтовой фауной. Например, находить в толще вечной мерзлоты пещерных медведей, саблезубых тигров. Один раз, в Магаданской области, мне с группой специалистов довелось обнаружить в ледяной линзе даже новорожденного мамонта. Но чтобы человек… – Старик отрицательно покачал головой. – Знаете, с такой находкой я сталкиваюсь впервые. Так что на этого человека смотрю, если хотите, не как на покойника, а как на интереснейший предмет исследования.

Эксперт заметно повеселел:

– А мне сказали, что обнаружили труп охотника, мол, разберись на месте. Получается, что и преступления-то не было?

Сжав кинжал, охотник застыл в глыбе льда в позе бегущего человека. Даже после смерти он не желал расставаться с оружием.

– А вот этого я бы не сказал. Посмотрите на его халат.

– Так…

– Обратили внимание на темное пятно на правой стороне груди?

– И что?

– Не знаю, кто был этот человек, воин или охотник, но совершенно точно то, что он был ранен в правую сторону груди. Скорее всего стрелой.

– Значит, стрела должна находиться где-то неподалеку? – неуверенно предположил эксперт.

– Хотелось бы в это верить, – задумчиво протянул Антон Михайлович. – Однако не забывайте, что с момента убийства прошло несколько сотен лет и улики могли просто затеряться. Место, через которое он бежал, уже давно поросло непроходимой тайгой, неузнаваемо изменился ландшафт. Там, где были озера, образовались болота. Где было чистое поле – выросли леса. Так что если здесь и присутствовал криминал, то очень давно и к вашему ведомству он не имеет никакого отношения.

– А есть возможность узнать об этом? – не удержался от любопытства эксперт.

– Если только повезет, – улыбнулся профессор.

– И что же теперь делать с этим человеком? – удивленно спросил эксперт.

Старик пожал плечами:

– А что делают с научными экспонатами, тем более такой отличной сохранности? Изучать, мой друг, изучать! Я уверен, что этот экспонат преподнесет нам немало интересных сюрпризов.

На какое-то время охотник, застывший во льду, был забыт, присутствующие, сгруппировавшись вокруг ученого, с интересом слушали его.

– Например, нам интересно знать, что он ел. Нас интересует сохранность его зубов. Сколько ему было лет на момент смерти. Его социальный статус в том обществе, в котором он проживал. Да и сама одежда, мне думается, преподнесет еще немало сюрпризов. Обратите внимание на украшения на его халате.

– Это какие-то костяные пластины.

– Вот именно. Выделка очень тщательная, я бы даже сказал, искусная. На каждой из этих пластин имеется рисунок, так что я смею предположить, что этот человек в своем обществе имел весьма высокий социальный статус. Может быть, был главой общины, а может, еще кем-нибудь из верхушки, – неопределенно пожал он худыми плечами.

– Ладно, – вышел вперед подполковник МЧС, – давайте его упакуем как-нибудь поаккуратнее, обернем во что-нибудь. Ему еще три тысячи километров лететь. Лучше, конечно, в ящик заколотить. Но где его здесь взять… Мне тут срочно собираться нужно, через пару часов я планирую быть в другом месте, а вам придется самим со всем этим делом разбираться. Ну, чего стоите, – повернулся он к бойцам, – давайте грузите!

Двое эмчеэсовцев без особой спешки обернули останки холщовыми тряпками, после чего, ухватив его под руки и взяв за ноги, оттащили к расправленному брезентовому мешку. Было заметно, что эта незатейливая работа для них привычна – не вызывала ни брезгливости, ни сожаления. Эксперт, шедший следом, наклонился над мумией, словно попытался запечатлеть застывшие черты в своей памяти, после чего решительно потянул за язычок замка. Тишину резанул металлический скрежет «молнии», и потертый брезент с головой спрятал застывшую мумию.

– А теперь в вертолет его, – с видимым облегчением приказал подполковник. – Заводи! – повернулся он к первому пилоту.

– Куда же второй пилот делся? – недоуменно покрутил тот головой. – Опять куда-то исчез!

– А ты заводи, вот он и прибежит, – с улыбкой подсказал подполковник.

Командир экипажа с досадой покачал головой и по откидной лестнице ловко взобрался в кабину вертолета.

С громким гулом заработал двигатель, и лопасти, распрямившись, завращались, с каждой секундой набирая разгон.

К вертолету, размахивая связкой серебристых хариусов, бежал второй пилот, прижав ладонью легкомысленное кепи. Парень времени не терял – в то время пока остальные размораживали покойника, он в ближайшем ручье подсекал рыбу.

Механик, одетый в кожаную летную куртку, плечистый, с суровой внешностью, стоял у люка, терпеливо дожидаясь эмчеэсовцев с грузом. Приблизившись к вертолету, на какое-то мгновение они позабыли, что несут покойника, приподняв, без особой почтительности задвинули мешок в салон. Но подполковник, неожиданно возникший за их спинами, грубовато предостерег:

– Поаккуратнее бы надо, братцы, ведь это не куль же с картошкой!

Следом в вертолет забралась девушка, за ней профессор и милиционеры.

– Все в сборе? – стараясь перекричать рев двигателей, спросил механик. И, не дожидаясь ответа, шагнул в салон, захлопнув за собой дверцу.

– Знаете что, – склонился эксперт к Антону Михайловичу. – Я далек от всех этих мистических вещей, но вот только, когда я наклонился над охотником, мне показалось, что внутри его зрачков вспыхнул какой-то огонек. Он даже как будто шевельнулся.

Старик безучастно слушал его.

– Здесь нет никакой мистики, молодой человек, – помолчав, ответил профессор. – Солнце было в зените. Это оптический эффект, солнечный луч отразился в его зрачках.

– Какая только чертовщина не померещится, – ответил эксперт с видимым облегчением. – Значит, мы долетим?

– С чего вы взяли, что мы не долетим? – удивленно спросил Антон Михайлович.

– Лезет в голову всякая чертовщина. Ведь по существу это не покойник, а мумия, а я слышал, что самолеты, перевозящие мумии, падают.

Непосредственность молодого человека умиляла. Каких-то лет сорок назад профессор сам был именно таким. А ныне, прожженный насквозь скепсисом, верил только в научные факты.

– Не переживайте, молодой человек, ничего с нами не случится. Если бы вы знали, сколько я на своем веку вытащил из земных слоев костей, и при этом ни одна из них не причинила мне и малейшего вреда.

Вертолет плавно качнуло. Оторвавшись от земли, он на какое-то время тяжело завис в воздухе и, развернувшись против ветра, принялся быстро набирать высоту.

Глава 4

ВОЗМОЖНО УБИЙСТВО

– Вы не находите, что здесь прохладно? – поежившись, спросил профессор Волков, посмотрев на ассистентку.

Передернув плечами, Ангелина ответила:

– Ничего особенного. Это ведь анатомичка, Антон Михайлович.

– Тоже верно, – сдержанно согласился профессор.

Помещение анатомички было небольшим, хорошо освещенным. В центре стояли четыре мраморных стола. На одном из них, укрытая коротенькой простыней, лежала мумия. В углу помещения стояла ванна, наполовину заполненная раствором. Рядом – обыкновенная табуретка. На небольшом диванчике в полиэтиленовых пакетах находилась одежда, в которую был облачен вмерзший в лед «охотник».

Профессор Волков выглядел серьезным и строгим. На низком столе, расположенном по его правую руку, лежали ножи, пилки разных размеров, три скальпеля.

– Предлагаю нашу мумию называть Охотник, – усмехнулся Антон Михайлович, – пока мы еще точно не выяснили, чем он занимался.

Девушка сохраняла серьезность:

– Я не возражаю.

– Все забываю у вас спросить: а почему вы пошли именно в нашу лабораторию? Вы ведь, кажется, психолог? Могли бы найти что-нибудь и поинтереснее.

– Прежде я работала в ракетной части психологом, а когда подразделение расформировали, то на некоторое время я вообще оказалась без работы. Потом прочитала в газете объявление, что вашей лаборатории требуется лаборант, вот и устроилась к вам.

Волков аккуратно натягивал резиновые перчатки.

– А вы не знали, чем именно будете заниматься?

Девушка пожала плечами:

– Нет.

– Не разочарованы?

– Мне всегда хотелось заниматься чем-то особенным.

– Значит, археология полностью подходит под ваши представления об особенном?

– Я слышу в ваших словах иронию.

– Что есть, то есть.

– Не хочу сказать, что полностью, но ведь чем-то я должна заниматься.

– У вас ведь, кажется, есть сын?

Лицо Ангелины слегка напряглось.

– Да, но сейчас он у отца.

– А отец далеко?

– Он живет на Ближнем Востоке… Я не смогла там жить.

– Понимаю… Иван Федорович, вы не находите, что происходящее напоминает вскрытие? – повернулся Волков к Маркову, известному патологоанатому.

Поправив указательным пальцем очки, тот разомкнул плотно сжатые капризные губы и сдержанно согласился:

– Хм… С той лишь разницей, что этому покойнику не одна сотня лет. Честно говоря, мне еще не приходилось участвовать в подобном эксперименте.

– Тем это и интересней.

– Согласен.

Лицо Охотника, подсвеченное лампами, выглядело темно-серым. Обыкновенная высохшая мумия, какие можно увидеть в Печерской лавре. Кожа на впалых щеках сморщенная, слегка приоткрытые губы обнажают хорошо сохранившиеся зубы. Открытые глаза устремлены прямо перед собой. Казалось, что он с улыбкой наблюдает за людьми, склонившимися над ним.

Профессор Марков выглядел слегка взволнованным. Стекла его очков, собирая с потолка свет в центр линз, поблескивали.

– У него был амулет с очень замысловатым рисунком. Вы можете сказать, для чего он?

– Кхм… Я уже обратил на него внимание. Это тайный знак. Его можно увидеть только у ассасинов. С его помощью они распознают друг друга. Теперь мы можем смело сказать, что те руины, которые мы видели в тайге, – остатки поселения секты ассасинов. Это еще одна небольшая научная сенсация. Оказывается, их влияние распространялось и на более северные районы.

– Ассасины? – удивленно переспросил Марков. – Что-то очень знакомое. Это случайно не общество тайных убийц?

– А вы неплохо осведомлены, Иван Федорович, – удовлетворенно протянул Волков. – Когда-то их действительно так и называли. В свое время это было одно из самых процветающих тайных обществ. Оно было основано мусульманами-шиитами. У них были свои ритуалы, ступени посвящения, которые были настолько эффективны, что впоследствии их взяли за основу тамплиеры и многие другие тайные общества. Секты ассасинов были разбросаны от Африки до Средней Азии, но, по моей теории, их влияние было значительно шире, вплоть до Китая! Так что с уверенностью можно сказать, что в своем деле они были первыми. У них была чрезвычайно сильная дисциплина, а Великий магистр, как правило, владел даром гипноза. Ассасины могли убить любого человека, где бы он ни находился. Его не могли спрятать ни темница, ни высокие стены дворца. Когда жертва выбиралась, то ассасин надевал белую тунику, подпоясывался красным поясом и уходил выполнять приказ.

– Интересные вы вещи рассказываете. Неужели наш покойничек из таковых?

– Во всяком случае, его атрибуты указывают именно на это.

Волков откинул простыню. Мягкие ткани тела высохли и мумифицировались, от этого ребра неровными дугами четко проступали под ссохшейся морщинистой кожей.

– Теперь я вам расскажу о не менее странных вещах, – взволнованным голосом заговорил Иван Федорович. – Я обнаружил следы крови на его тунике, топоре и ичигах. Так вот, я хочу вам сказать, что эти самые следы, эта кровь принадлежат разным людям. По моим данным, их было не менее семи человек. Во всяком случае, так показывает анализ.

– Вот даже как! Вы предполагаете, что это все-таки было убийство? Он хотел кого-то убить, а убили его самого? – спросил Волков, внимательно всматриваясь в глубокую рану на правой стороне груди.

– Да. У него на теле несколько ран, но не все они смертельны. Вот, например, рана на руке скорее всего от стрелы. Она, конечно, причиняла ему страдания, вот только вряд ли стала для него роковой. А вот взгляните сюда. – Марков показал пинцетом на большой надрез между ребрами. – Скорее всего наш исследуемый умер именно от этой раны.

– Да, вижу, пробито легкое, он мог умереть от потери крови.

– А вот теперь посмотрите на бедра.

Волков, поправив очки, слегка наклонился над трупом.

– Действительно, здесь есть какая-то рана.

– И не одна, – охотно поддержал его Марков. – А еще вот здесь и вот тут, – провел он скальпелем.

В какой-то момент показалось, что острый скальпель может распороть высохшую плоть, но неожиданно, подняв руку, Иван Федорович положил скальпель на столик.

– Как по-вашему, что это за раны?

– Мне кажется, что это ранения от копья. Он был поражен в обе ноги, в бедренной мышце застрял наконечник стрелы. Так что наш Охотник был настоящим воином. И, прежде чем умереть, он забрал с собой не одного врага. Вот только как происходило сражение… Думаю, что нам уже никогда не узнать об этом, – вздохнул Марков с заметной горечью. В это время, мигнув, под потолком погасли лампы. Помещение погрузилось во мрак. – А это что еще за дьявол?

– Очевидно, на подстанции какая-то поломка, – отозвался из темноты Волков.

Марков чиркнул зажигалкой, освещая помещение. На его лбу отчетливо проявилась глубокая кривая морщина.

– Не знаю, что там за поломка, но с подобным случаем я сталкиваюсь впервые. Вот наговорили вы мне о всяких проклятиях, связанных с этими мумиями, теперь приходится обращать внимание на всякую чертовщину. – Он повернулся к Ангелине. – Так что вы там говорили о египетской мумии?

– Мне известно, что «Титаник» затонул только потому, что на нем перевозился саркофаг с мумией, возраст которой был около четырех тысяч лет. Эта мумия из коллекции Британского национального музея, она была продана в Нью-Йоркский музей истории. Дирекция Британского музея пошла на это сознательно, так как все те люди, которые владели саркофагом с мумией, скоропостижно умирали или погибали при весьма загадочных обстоятельствах. Первой жертвой этой мумии стал британский исследователь, который выиграл ее в карты у египетского гида. Во время охоты в руках у него взорвалось ружье, и он умер от заражения крови. Когда он выиграл мумию, вместе с ним за карточным столом сидели еще три человека. В течение года умер и гид, и трое игроков. После смерти исследователя его вдова передала мумию в Британский музей, но уже на следующий день в нем случился пожар, который уничтожил наиболее ценные экспонаты. В египетском зале пострадало все, кроме этой мумии. Впоследствии музей горел всякий раз, как только происходила перепланировка помещений и мумию тревожили, передвигая ее в другое место. Затем дирекцией музея было решено продать мумию в Нью-Йоркский музей истории. Как раз в это время отправлялся в свое первое плавание «Титаник». Мумию решили погрузить в трюм корабля. Дальнейшая история вам известна. «Титаник» столкнулся с айсбергом.

Свет вспыхнул. Марков сдержанно расхохотался. Вот только веселья в его смехе не чувствовалось.

– Вот и свет загорелся, а вы нас своими мистификациями пугаете, – насмешливо сказал Волков. – А знаете, эти ассасины тоже были в некотором роде магами. В манускриптах отмечается, что они могли вступать в связь с потусторонними силами, путешествовать во времени, а их души могли переселяться в тела других людей. А вы, доктор, однако, шутник.

– Что такое? – недоуменно протянул Марков.

– Вы специально сложили у мумии руки на груди, чтобы попугать нас?

Иван Федорович побледнел, казалось, что он состарился сразу лет на пятнадцать. На щеках отчетливо проступили темные пятна, а кожа обвисла книзу, собравшись в кривые продольные морщины. В его расширенных глазах застыл неподдельный ужас.

– Я не прикасался к нему.

– Послушайте, мне не до шуток, – строго сказал Антон Михайлович, взглянув суровым взглядом на побледневшую Ангелину. – Не знаю, кто из вас это сделал, но советую впредь быть осторожнее. В следующий раз я буду просто бить по рукам.

– Может быть, здесь был кто-то четвертый? – предположила Ангелина, натянуто улыбнувшись. – Ведь дверь-то открыта. Очень многие знают, что сегодня мы будем препарировать труп. Сначала выключили свет, потом незаметно подкрались к столу и сложили у мумии руки на груди. Дверь-то приоткрыта, они даже захлопнуть ее не успели, а я ведь точно знаю, что она была закрыта.

Лицо Маркова заметно просветлело. Оказывается, все просто, разгадка лежала на поверхности. Улыбнувшись, он махнул рукой.

– Ладно, будем считать, что ситуация разъяснилась. Давайте работать дальше… Делаем вскрытие. Посмотрим, чем же таким вкусненьким питался наш Охотник перед смертью. – Посмотрев на Волкова, в ожидании застывшего у стола, он добавил: – Вы можете идти, чего вам время терять? А результаты анализов я вам принесу, как только они будут готовы.

Глава 5

ПОСВЯЩЕНИЕ

Город Бахра, построенный в лесах Южного Урала, был всего лишь небольшим осколком некогда могучего тюркского каганата. Однако, несмотря на свою отдаленность, город славился богатством. Заезжие купцы отмечали его крепкие каменные стены, мощные башни и дорогую одежду горожан, привозимую из Китая и Индии. В городе трудились мастера из Ближнего Востока, Турции, получая за свою работу уральские самоцветы. Особой роскошью славились дворцы вельмож, но даже среди них невиданной пышностью выделялся замок, стоящий на вершине скалы. Этот замок принадлежал великому магистру ассасинов шейху Хасану.

– Подойди сюда, – поманил Хасан склонившегося слугу.

Арслан сделал несколько шагов вперед и опять застыл в полупоклоне, не смея посмотреть всемогущему господину в лицо.

Человек, сидевший перед ним, обладал поистине невиданной властью, такой не мог похвастаться ни один из ханов. Границы его владений проходили сквозь территории всех государств, разместившихся от Средиземного моря до границ Китая. Слуги, до самозабвения преданные Великому магистру, готовы были исполнить его приказ даже через десятилетия. Своих сторонников Великий магистр имел в свите первых лиц государства, причем некоторые из них были личными друзьями правителей. Однако никакая душевная привязанность не помешала бы им убить ударом кинжала своего патрона, получи они такой приказ от шейха Хасана. Оставалось только удивляться силе воздействия на людей этого седого и сухонького старика.

Несмотря на свой высокий рост, Арслан в присутствии Великого магистра растворялся весь без осадка, напрочь лишаясь каких бы то ни было желаний, теряя всю свою индивидуальность. Он превращался в эхо его голоса, в крохотный инструмент для исполнения великих желаний шейха. Преодолев уже шесть ступеней посвящения, он тем не менее даже на мизинец не сумел приблизиться к его величию.

Протянув слуге пергамент, перетянутый желтой шелковой лентой, Великий магистр приказал:

– Разверни его.

Стараясь не зацепить своим нечестивым взором светлого лика Великого магистра, Арслан взял свиток. Аккуратно развернув его, он увидел два сплетенных кольца, нарисованных красной краской, и едва сдержал крик радости от нахлынувших чувств. На внутренней стороне пергамента был изображен «знак повелителя», а ниже в виде рваного круга стояла печать ассасинов. Отныне каждый посвященный обязан был исполнять приказ Арслана, как если бы он исходил от самого Великого магистра.

– Господин, – только и сумел выдохнуть Арслан.

– Теперь ты один из нас.

Резиденция Великого магистра размещалась на высокой скале, окруженной мощными крепостными стенами. За пределы замка Хасан выбирался очень редко, что не мешало ему крепко держать в жилистых руках все нити управления своей тайной империей.

Ни один из ханов не чувствовал себя в безопасности, зная, что влияние великого старца легко преодолевает самые защищенные стены дворцов, а смерть может прятаться даже под одеждами наложниц.

– Спасибо за доверие, господин, – еще ниже наклонился Арслан, разглядывая сапоги шейха.

Юноше очень нравился узор на кожаных сапогах Великого магистра, вышитый в виде змейки, теперь он имеет право заказать себе точно такие же.

– А вот это тебе еще одно письмо, ты должен будешь передать его визирю Махди, – сказал старик ласковым голосом.

Арслан развернул пергамент и невольно сглотнул спазм, перекрывший горло. В правом верхнем углу листа был изображен треугольник с отходящим от него лучом – печать смертного приговора.

– В последнее время он стал непочтителен к нам, и его нужно наказать.

– Понимаю, учитель, – глухо отозвался Арслан.

– Остальное тебе нужно будет сказать визирю лично.

– Что же мне сказать?

– Скажешь визирю, что он ослушался Великого магистра. Махди должен был привести свою старшую дочь в мой дворец еще месяц назад, однако он не пожелал сделать этого. Я не могу больше ждать… Мне передали, что он сказал, будто бы его дочь будет женой Хасана только в том случае, если ему отрубят голову. Значит, придется так и поступить.

– А кто приведет приговор в исполнение? – тихо спросил Арслан.

– Ты, – все тем же ласковым голосом объявил Великий магистр. – Кажется, на третьей ступени посвящения имамы обучали тебя искусству владения кинжалом?

– Да. – Арслан еще ниже склонил голову.

– Мне сообщили, что в этом деле ты очень преуспел.

– Я старался, учитель.

Брови Хасана удивленно взметнулись вверх:

– Что такое? Мне кажется, ты не рад приказу.

– Учитель, я собираюсь жениться на его младшей дочери, – переборов сомнения, признался Арслан.

– Мне это известно, – кивнул шейх Хасан. – Именно поэтому ты больше всех подходишь для такого дела. Ты должен доказать мне свою преданность, прежде чем я поручу тебе следующее дело… Еще более важное. Ты не хочешь меня спросить, в чем оно заключается?

Стража, отступив на почтительное расстояние, не слышала ни слова из их разговора, однако, обнажив сабли, продолжала наблюдать за каждым движением посвященного. В этом мире они доверяли и подчинялись только Великому магистру.

– Я не смею сделать этого, учитель. Если бы вы сочли нужным, то обязательно сказали бы мне об этом.

– Твоя покорность выше всяких похвал. Вижу, что ты не зря провел время в храмах науки. – Арслан неподвижно смотрел на кожаные сапоги великого магистра, украшенные крупным жемчугом. – Потом наступит очередь хана. С его смертью империя рассыплется, а мы завладеем ее лучшими территориями. А после того, как мы устраним папу римского, завладеем всем миром. Так ты готов?

Арслан вдруг увидел на ковре мохнатого паука, неторопливо ползущего в сторону Великого магистра. Членистоногое обладало настоящим бесстрашием, если так близко сумело приблизиться к Великому магистру. Застыв на какое-то время у самой подошвы, оно уверенно принялось забираться на сапог, откуда перебралось на штанину, где и затерялось в глубоких складках.

– Да, мой повелитель, – слегка приподнял голову Арслан, остановив свой взор на правой кисти шейха, каждый палец которой унизывали золотые перстни с алмазами.

Пальцы едва шевельнулись.

– Кажется, завтра ты должен встретиться с визирем Камалем, сыном Махди?

– Да, повелитель, мы с ним дружны.

Арслан даже не удивился осведомленности Великого магистра. Наверняка во дворце Махди служили ассасины. Визирь боялся внешнего вторжения, не подозревая о том, что настоящий враг может находиться где-нибудь совсем рядом, в соседних покоях.

– Чем не повод, чтобы устранить нашего врага. – Губы шейха Хасана слегка разошлись в доброй улыбке. – Будет лучше, если ты убьешь сразу обоих.

– Да, повелитель.

– А послезавтра я жду твоего подробного доклада. – Пальцы с нанизанными на них перстнями слегка колыхнулись, давая понять Арслану, что аудиенция окончена. – Ступай!

Мохнатый паучок уже перебрался на полу верхнего халата и уверенно полз все выше и выше.

– Я непременно прибуду, мой повелитель, – попятился Арслан к двери.

* * *

Дворец визиря находился в центре яблоневого сада. Огороженный высокой кирпичной стеной, он больше напоминал могучую крепость, чем жилище тюркского вельможи. По периметру стены, обнажив сабли, ходила стража, позвякивая серебряными колокольчиками.

Спрятавшись за стволом дерева, Арслан терпеливо наблюдал за караулом. Ненадолго останавливаясь на углах забора, караульные выкрикивали традиционные приветствия вышедшим навстречу стражникам и поворачивали обратно, скрывались за углом. Чтобы попасть в сад, у Арслана была ровно минута – нужно было стремительно преодолеть отрытое пространство, одним махом вскарабкаться на стену и, стараясь не обнаружить себя поломанными ветками, спрыгнуть в сад.

Выглянувшая луна позволила рассмотреть лица стражников. Это были викинги, нанявшиеся на службу к визирю. Лучшей стражи трудно было отыскать. В Бахру в поисках лучшей доли стекались юноши со всего света, но предпочтение чаще всего отдавалось викингам, потому что они были прирожденными воинами и обладали невероятной отвагой.

Одного из них, высокого белокурого красавца с едва пробивающейся кудрявой бородкой, Арслан знал – его звали Аскольд. Когда-то именно Арслан помог устроиться этому викингу в караул к визирю. Вряд ли тот позабудет про долг, если на его пути встанет знакомый.

В их первую встречу на юноше была грубоватая одежда, сшитая из шкур куницы, на ней явственно видны были порезы от сабельных ударов. Сейчас же на Аскольде были длинные широкие штаны, два халата – из парчовой и шелковой ткани. Один халат был с длинными рукавами, другой – вообще без рукавов. Верхний халат, расшитый золотыми нитями, выглядел богаче, чем нижний. Талия была охвачена цветастым поясом, на горделиво поднятой голове красовалась зеленая чалма, на длинных сильных ногах – высокие сапоги из мягкой кожи.

Викинг вышагивал уверенно, слегка размахивая саблей, зажатой в правой руке, осанка прямая, горделивая, славно он всю жизнь носил дорогую одежду.

Осмотревшись, викинг уверенно завернул за угол.

Не теряя ни секунды, Арслан бегом пересек улицу и, взобравшись на стену (он заранее присмотрел место), легко соскочил вниз. Густые ветки яблонь тотчас укрыли его от случайного взгляда.

Ждать пришлось недолго, скоро в глубине сада показалась хрупкая женская фигурка. На девушке были длинная рубашка, вышитая разными цветами, безрукавная кофта и широкие штаны. В черные волосы были вплетены длинные голубые ленточки.

При виде своей возлюбленной Айгуль сердце Арслана сладко заныло. Пригибаясь под разросшимися ветками, он направился ей навстречу.

Айгуль подошла совсем близко. В широко открытых глазах ее виднелась тревога.

– Ты сегодня не пришел к нам на обед. А я тебя ждала.

– Я не мог, – с горечью ответил Арслан.

– Но почему? – В словах девушки прозвучало настоящее отчаяние.

– Извини, милая, я тебе никогда не говорил об этом… Но… Я ассасин!

Глаза девушки наполнились ужасом, узкая ладошка прикрыла рот, чтобы сдержать прорывающийся крик:

– Ассасин?!

– Да. Мне приказали убить твоего отца и брата во время нашей встречи… Я не мог этого сделать.

– Но почему? Что они сделали? За что их хотят убить?

– Твой отец не пожелал отдать свою дочь во дворец старца Горы.

– Теперь они должны убить тебя, потому что ты ослушался их!

– Да. Думаю, что меня уже ищут.

– Что ты будешь делать?

– Я попробую найти защиту во дворце хана.

– Ты будешь там в безопасности?

– Надеюсь, – не совсем уверенно ответил Арслан. – Наш хан – человек милостивый, я признаюсь ему во всем. Буду надеяться, что он меня простит.

Сад, наполненный запахом распустившихся цветов, пьянил. А может, шутку с его сознанием сыграло близкое присутствие Айгуль? Дыхание у Арслана перехватило, никогда прежде девушка не была так близко. Переборов робость, он притянул ее за талию и словно обжегся о горячее девичье тело.

Аллах услышал его молитвы и сделал так, чтобы они остались наедине, только Арслан никогда не думал о том, что близость может произойти в яблоневом саду, всего лишь в каких-то полусотнях метров от дворца ее отца, строго визиря Махди.

Девушка прильнула к его груди, будто былинка в ветреную погоду, и Арслан, уже более не в силах владеть собой, приник к ее губам. Уста девушки охотно разомкнулись, принимая его горячий поцелуй. А руки Арслана, словно сами по себе, скользнули под ее одежду. Натолкнувшись на преграду – безрукавную кофту, – его пальцы некоторое время, будто бы в растерянности, перебирали парчу, после чего аккуратно потянули кофту наверх. Еще одно препятствие, совсем незначительное, – атласные шаровары. Его ладонь коснулась ее талии, бережно поглаживая женское тело, а потом, уверенная в безнаказанности, словно проделывала подобное множество раз, нырнула ниже…

Глаза девушки прикрылись, а зубы, впившись в губу Арслана, оставили отметину.

– О, боже! – не в силах более сдерживать подступившее наслаждение, воскликнула Айгуль. – Мне так хорошо.

У Арслана захватило дыхание, его рука коснулась самого сокровенного местечка. Он задержался на секунду, когда почувствовал, как по телу девушки пробежала дрожь, и легко проник кончиками пальцев вовнутрь. Еще один глубокий вздох, и Арслан почувствовал, как девичьи ноготки слегка царапнули кожу на его плечах.

С недалекого минарета донесся голос муэдзина, призывавший правоверных на молитву. Прозвучавшие напевы Арслан воспринял за благословение господа, значит, близость случится под голос муэдзина в яблоневом саду, ложем в котором им послужат лепестки опавших цветов.

– Все! Я не могу! – Руки девушки уперлись в грудь Арслану.

– Почему?

Арслан ухватил Айгуль за талию, не давая ей уйти.

– Потому что отец меня убьет, если узнает… что это произошло. Давай дождемся свадьбы.

– Хорошо, – не без сожаления согласился Арслан, отпуская девушку.

Выскользнув из его объятий, Айгуль поспешно одернула одежду и, улыбнувшись на прощание, поспешила в сторону дворца.

Каких-то несколько шагов – и девушка окончательно скрылась за густым яблоневым цветом. Умолк и муэдзин – правоверные собрались на молитву. Стараясь не наступать на сухие ветки, Арслан зашагал к стене.

Глава 6

НЕОБЪЯСНИМЫЕ ЯВЛЕНИЯ

Мир так устроен, что многие вещи далеко не всегда поддаются логическому объяснению, а потому их следует принимать на веру просто как данность. Как, например, объяснить беспокойство матери, которая за тысячи километров способна почувствовать, что с ее ребенком случилось что-то неладное? Или как объяснить дар ясновидящей, предугадывающей чужую судьбу?

Все эти чудеса начались после того, как он натолкнулся на эту треклятую мумию…

Игорь Анисимов осознавал, что в последнее время столкнулся с каким-то совершенно непонятным, необъяснимым явлением. Уже восьмой день подряд в окно его квартиры бился красногрудый снегирь. Появление северной птицы в знойную пору само по себе аномальное явление. Как правило, эти птицы прилетают в среднюю полосу только с первыми серьезными заморозками, а тут посреди жаркого лета невесть откуда объявился снегирь, обосновался в его дворе, выбрав для проживания густой клен, разросшийся напротив дома, и ровно в двенадцать часов начинал биться крыльями в его окно, будто просился впустить его.

В первый раз Анисимов воспринял все это как случайность, но когда история со снегирем неожиданно повторилась, то он понял, что она принимает вполне закономерный характер. Создавалось впечатление, что действиями птицы руководит какой-то разум, находящейся вне поля его сознания, – хитрый, умный, неуловимый, способный предвидеть многое. Разум этот вкладывал в беспокойство птицы какой-то свой особый, затаенный смысл.

Однажды Анисимов даже распахнул форточку, но птица, перелетев на другой конец подоконника, не стала влетать в комнату – попрыгала с минуту, словно ее удерживала невидимая преграда, и улетела прочь.

До полудня оставалась минута. Отдернув занавеску, Анисимов посмотрел в окно. Снегирь сидел на своем излюбленном месте, как раз напротив окна. Ничто не свидетельствовало о том, что скоро птица очумелой бестией примется колотиться в стекло.

А может, сегодня все будет по-другому – снегирь, как прежде, продолжит чистить клювом расправленные крылышки. От этой мысли Игорь даже повеселел, взглянул на часы, пытаясь убедиться в своих сомнениях, и не без удовольствия отметил, что минутная стрелка на его часах переползла отметку двенадцать и устремилась к единице.

Но снегирь неожиданно взмахнул крыльями и с отчаянностью самоубийцы устремился прямо на стеклянную преграду. В глубине комнаты выразительно и громко застучали часы, извещая о том, что наступил полдень. И тотчас, с первым же ударом курантов, снегирь грудью стукнулся в стекло. Удар был такой отчаянной силы, что Игорю показалось, что птица разобьется насмерть. Но уже в следующую секунду, встряхнувшись, она с остервенением принялась вновь атаковать окно.

– Что же она делает!

Игорь подошел к окну, надеясь, что снегирь, испугавшись его приближения, отлетит прочь, но птица продолжала настойчиво барабанить в стекло. Несколько человек, привлеченные неясным шумом, остановилось под окнами и, задрав головы, наблюдали за удивительным зрелищем.

Анисимов, опасаясь за птицу, хотел было распахнуть створки, но тут прозвучал дверной звонок. Опустившись на подоконник, снегирь некоторое время прислушивался к заливчатым трелям. После чего, громко защебетав, улетел на соседнюю крышу.

Анисимов направился в прихожую. Незапланированных визитов он не любил, от них всегда попахивало опасностью. Он подошел к монитору и, подняв пульт, включил видеонаблюдение. У порога стояла миловидная женщина лет тридцати. Одета она была просто – в длинную цветастую юбку и джинсовую куртку, густые длинные каштановые волосы были схвачены узенькой тесьмой. Женщина нервно покусывала нижнюю губу, явно испытывая нетерпение. Она уже подняла руку, чтобы надавить на дверной звонок еще раз, но Анисимов произнес в микрофон:

– Вы по какому вопросу?

Женщина удивленно задрала голову, пытаясь отыскать источник звука.

– Вы ведь частный сыщик… Понимаете, мне рекомендовала вас моя подруга. Сказала, что только вы можете мне помочь.

– Что это за дело?

– Это долго рассказывать… Может, вы меня пропустите?

– Проходите, – после секундного раздумья решил Анисимов.

Нажав на кнопку пульта, он разблокировал электрическую цепь, и замок, мягко щелкнув, отомкнул дверь. Женщина неуверенно прошла в коридор, робко осмотрелась.

Анисимов шагнул ей навстречу.

– Вы знаете, я ведь уже давно не занимаюсь частным сыском, – сказал он. – Сейчас у меня есть постоянная и любимая работа, и я очень надеюсь, что самые трудные времена остались позади.

Яркий свет лампы осветил бледное лицо женщины, беспощадно подчеркнув тоненькие морщинки под глазами. Лицо у нее было ухоженное, чувствовалось, что она проводит немало времени, чтобы привести себя в тонус, но кожа уже была тронута увяданием, словно время спешило оставить на ее лице свои следы. Анисимову показалось, что он когда-то встречался с ней прежде, вот только никак не мог припомнить, когда именно.

– Дело в том, что у меня просто нет другого выхода, мне посоветовали обратиться к вам, – быстро и взволнованно заговорила женщина, – дело в том, что пропал близкий мне человек…

– Проходите в комнату, – великодушно разрешил Анисимов, – не у порога же нам обсуждать ваше дело.

Снегирь, похоже, упорхнул. Пустовала и ветка, с которой он обычно посматривал на окошко. Что бы это могло значить?

Женщина вошла в комнату и, присев на стул, смущенно улыбнулась:

– А вы не похожи на частного сыщика, пусть даже бывшего.

Анисимов невольно хмыкнул. Начало беседы его забавляло. Почему все клиенты говорят об одном и том же?

– А как, по-вашему, должен выглядеть частный сыщик? Курить трубку и носить жилетку в мелкую полоску, так, что ли?

– Вовсе нет, – смущенно ответила женщина.

– Если дело во внешности, то меня вполне устраивают джинсы и свитер. А что касается курения, то я изредка курю сигареты и очень сожалею, что никак не могу бросить курить. А потом, я уже не частный сыщик, а профессиональный, работаю в милиции. Думаю, что на службе не очень одобрят мою деятельность, если узнают, чем я занимаюсь. Почему вы обратились ко мне?

– Но ведь вы же этим занимаетесь в свободное время?

– Так-то оно так, но все-таки… Так кто вам меня рекомендовал?

– Мне рекомендовала вас моя близкая подруга, а она просто так ничего не скажет.

Напряжение первых минут встречи пропало. Теперь перед Анисимовым сидел обыкновенный клиент, который готов был рассказать о своих проблемах. Придется выслушать.

– А как зовут вашу подругу?

– Зинаида.

Анисимов понимающе кивнул. Он прекрасно помнил эту самую Зинаиду. Выдав ему для начала существенный аванс, она попросила понаблюдать за своим мужем, подозревая его в измене. В действительности же дело обстояло значительно серьезнее: оказывается, муж разрабатывал «случайную» смерть своей благоверной, которая была прямой наследницей крупного состояния. Дело оказалось весьма непростым, и, кроме гонорара, Игорь стал обладателем еще одного шрама на лице. И можно сказать, что он легко отделался.

Миленькое личико посетительницы враз посуровело. Она сразу стала выглядеть на несколько лет старше. И как-то незаметно отстранилась, даже расстояние между ними, казалось, стало больше.

– Пропал мой любимый человек. Александр Стрельников. Послезавтра мы должны были с ним расписаться. Но несколько дней назад, вечером, когда мы уже ложились спать, прозвенел звонок. Александр немного поговорил по телефону, положил трубку, сказал, что у него неожиданно появились срочные дела. Оделся и ушел. Больше я его не видела.

– Почему с этим делом вы обратились именно ко мне, а не официально в милицию?

– Честно говоря, я уже обращалась в милицию, – ее хрупкие плечики дрогнули, – но там к моему заявлению не отнеслись с должной серьезностью. Мол, с мужчинами подобное случается, пройдет пара дней, и он обязательно объявится. А если не придет, то просто раздумал расписываться со мной. Но как им объяснить, что у нас с Сашей все было по-настоящему и он не собирался от меня уходить! – в отчаянии воскликнула девушка.

– Значит, вашего избранника зовут Александр?

– Да.

– А как вас зовут?

– Люся. Людмила Герасимовна Пономарева.

– Понимаете, Людмила, пока еще действительно нет никакого повода для беспокойства. Может, ваш возлюбленный решил организовать что-нибудь вроде мальчишника, да как-то позабыл вас предупредить об этом.

Люся отрицательно покачала головой:

– Это не похоже на Сашу. Он всегда был очень пунктуальным человеком и старался планировать свое время даже на неделю вперед. Всегда предупреждал меня о своих планах. А тут… Выскочил и не вернулся.

– Не помните, в каком тоне проходил тот его разговор по телефону?

Людмила поставила на стол сумочку из черной лайковой кожи и принялась беспокойно перебирать пальцами ремешок. Погрузившись в собственные мысли, она не отдавала отчет своим действиям.

– Мне показалось, что его тон был самым доброжелательным. Он говорил без всякого напряжения, даже шутил, смеялся… Мне показалось, что звонил кто-то из его старых знакомых.

– А что, это дело, по которому он так спешно уехал, не могло подождать до утра? – удивился Анисимов.

Ее руки дрогнули.

– Знаете, я спросила у Саши о том же самом. Но он сказал, что дело очень срочное, так как ему подвезли крупную сумму денег… И вот получается, что нет денег, а вместе с ними и самого Саши.

Острые зубки впились в нижнюю губу. Ресницы беспомощно захлопали. Казалось, что еще какой-то миг, и она разревется. Но нет, удержалась. Дважды глубоко вздохнув, она стала прежней – сдержанной, с отпечатком нешуточной заботы на привлекательном лице.

– Значит, вы подозреваете, что его исчезновение как-то связано с деньгами? – спросил Анисимов.

– Честно говоря, сначала я так не думала. Просто дожидалась, когда он вернется. Но Саша все не появлялся, и я стала даже злиться на него. Думала, вот сейчас он придет, так я ему все выскажу. Пусть узнает и впредь не будет заставлять меня так волноваться. А когда ожидание затянулось, я стала думать, что готова все ему простить, только бы он пришел. Но время шло, а его все не было и не было. Я не спала всю ночь, а он так и не появился.

– У него были какие-нибудь враги или недоброжелатели?

Девушка отрицательно покачала головой.

– У него не было никаких врагов. Он светлый человек, обаятельный, нравится всем без исключения. – Немного помолчав, она продолжила: – Знаете, я ведь долгое время была одна. Что такое одиночество – я прекрасно знаю… И вот, когда в моей жизни появился Александр, я по-настоящему почувствовала, что такое быть счастливой. А сейчас, когда его нет, я страдаю, я стала самой несчастной женщиной на свете. Помогите мне найти Александра, – взмолилась Людмила. – Я даже не знаю, жив ли он…

– Понятно.

– Хуже всего для меня эта проклятая неопределенность. – Контур губной помады был размазан, и на верхней губе Людмилы остался какой-то неряшливый светло-розовый след. – Вы считаете, что, возможно, он ушел к другой женщине?

– Кхм, кхм… Как вам сказать…

– Как есть.

– Дело в том, что аналогичные случаи в моей практике случались не раз.

Помолчав, девушка покачала головой.

– Хорошо, пусть будет так. Пройдет время, я его забуду, – не очень уверенно сказала Людмила. – Главное, чтобы он был жив.

– Вам не стоит так переживать. Мы ведь пока ничего не знаем. – Игорь попытался успокоить женщину, хотя понимал, что в его интонациях не хватало должной уверенности. Опыт подсказывал ему, что там, где замешаны крупные суммы денег, чаще всего следует готовиться к наихудшему варианту. – Как вы думаете, а к кому он мог пойти? Есть ли у него какие-нибудь близкие друзья, с которыми он вел свои дела?

Сумочка все-таки открылась, и на стол вместе с помадой и косметичкой выкатилось крохотное зеркальце. Следовало бы посоветовать девушке посмотреться в него, чтобы подправить помаду, но Анисимов раздумал – не хотелось ставить ее в еще более неловкое положение.

Аккуратно собрав выпавшие вещи, Людмила заговорила вновь.

– У него есть очень близкий друг. Они росли в одном дворе. Может, Александра стоит искать у него? – Она с надеждой посмотрела на Игоря. – Он должен был позвонить нам на следующий день, я очень надеялась узнать от него хоть что-то об Александре, но он так и не позвонил.

– А сами вы ему звонили?

– Несколько раз. Но никто не брал трубку.

– Не могли бы вы назвать его адрес?

– Новомосковская, пять, – отвечала женщина.

Анисимов сделал в блокноте коротенькую запись. Адрес показался ему знакомым.

– Я обязательно к нему наведаюсь.

– Только поймите меня правильно, – твердо сказала Людмила. Порывшись в сумочке, она извлекла из него узкий, плотный конверт, завернутый в обрывок газеты, и положила его на стол. – Это аванс… Меня Зинаида проинформировала. Здесь, по-моему, достаточно. Когда вы можете приступить к поискам Саши?

Нищим Игорь себя не чувствовал, но дополнительный источник дохода тоже не помешает, тем более что поработать придется действительно немало. По правилам хорошего тона полагалось отнестись к предоставленному гонорару равнодушно, как к чему-то само собой разумеющемуся. Вот уйдет гостья, тогда и пересчитать можно, а сейчас полагалось показать, что ты готов вкалывать едва ли не за идею. Главное – не переиграть. Анисимов попытался изобразить равнодушие, но по поджавшимся губкам гостьи понял, что это у него не получилось.

– Считайте, что я уже приступил. Надеюсь, что в конверте все данные на вашего Александра?

– Да, конечно, я все подробно написала… Я пойду, мне еще на работу нужно, – несколько растерянно поднялась Людмила. – В конверте и фотография Саши, вам наверняка пригодится.

Сейчас женщина выглядела значительно спокойнее. Все правильно, переложила часть своих забот на кого-то другого, вот и полегчало. Иногда приходится выступать и в роли психотерапевта, содержимое конверта включает и это. Игорь задал ей несколько конкретных вопросов, на которые она ответила довольно четко и толково. Похоже, она действительно немного успокоилась. Что ж, это хорошо – легче будет работать, хотя что-то в душе Игоря противилось его решению помочь этой девушке.

– Хорошо. Не смею вас задерживать, – развел руками Анисимов.

Девушка поднялась и направилась к выходу. Теперь он в полной мере сумел оценить ее фигуру.

Когда за Людмилой закрылась дверь, Игорь взял со стола сверток, развернул. Пересчитал деньги. И был приятно удивлен, что их оказалось даже несколько больше той суммы, на которую он рассчитывал. Сунув купюры обратно в конверт, он уже хотел было скомкать газету и выбросить ее, но обратил внимание на небольшую статью, рядом с которой было напечатано несколько фотографий, в центре которых виднелась потемневшая мумия. Рядом с мумией стояли несколько человек, среди которых выделялась хрупкая девушка с длинными волосами. Немного поодаль просматривались шасси вертолета.

Значит, добрались. Хотя он сразу сообщил о своей находке. Скомкав газету, он отшвырнул ее.

А где же фотография этого самого Александра? Перевернув конверт, он вытряхнул из него небольшой снимок. Подняв карточку, невольно вздрогнул – с глянцевой поверхности на него смотрело улыбающееся лицо Александра Стрельникова. Ладно, пусть все идет так, как идет. Взяв конверт, он положил его на полку шкафа.

За окном накрапывал дождь. Снегиря не было. Куда же он запропастился?

Подняв трубку, Анисимов набрал номер, и, когда абонент отозвался глуховатым голосом, Игорь, стараясь скрыть волнение, доложил:

– Ко мне приходила некая Людмила Пономарева, она хочет, чтобы я отыскал Александра Стрельникова.

– Кто она Стрельникову?

– Говорит, что у них любовь. Даже хотели пожениться.

– Понятно… Не выпадай из образа. Ты – бывший частный сыщик, который сейчас работает в милиции. Но ты совсем не против подработать на стороне. Женщину на всякий случай нужно пробить… Мы тут отслеживаем всю информацию по полигону и отмечаем какую-то непонятную возню. Похоже, что они заглотили наживку и сделают все, чтобы получить заряды до начала саммита. С их точки зрения ты – наиболее слабое звено, так что подбираться будут через тебя.

– Уверяю, это просто случайность, женщина здесь ни при чем, – попытался возразить Игорь.

– Поверь моему опыту, – на этот раз в глуховатый голос добавились холодные нотки, от которых по коже Игоря пробежал озноб, – в этой жизни не бывает абсолютных случайностей, все закономерно. То, что нам представляется не более чем вселенским хаосом, в действительности всего лишь крохотное звено четко продуманной системы. А уж взаимоотношения между людьми тем более подчиняются здравому смыслу и порядку. Женщину нужно проверить! Обратись в «Скиф». Там ребята серьезные и никогда не оставляют своих сотрудников, пусть даже бывших. Мне известно, что они частенько тебя вспоминают. Ты ведь был неплохим бойцом.

– Я все понял.

– Вот и отлично.

Анисимов положил трубку, но облегчения не испытал.

Глава 7

РИТУАЛЬНЫЕ ЗНАКИ

– Вот результаты анализов. – Марков положил на стол Антона Михайловича несколько листков бумаги. – Этот человек был весьма крепкого сложения. Силен. Молод. Весьма тренирован. Зубы сохранились в прекрасном состоянии. На теле обнаружилось несколько старых затянувшихся ран. Наверняка он получил их где-то в бою.

Просмотрев листки, Волков одобрительно кивнул.

– Вижу, работа проделана большая. Вроде бы все досконально осмотрено и зафиксировано.

– А знаете, что меня больше всего удивляет в этой истории?

– Что же?

– А то, что на подстанции тогда не было никакого замыкания. Помните, когда мы были в анатомичке? Свет погас по непонятным причинам. Причем электричества не было не только в анатомичке, но и в соседних домах. Как вы можете это объяснить? – язвительно спросил Марков.

Просторный кабинет Волкова выглядел несколько тесноватым из-за многочисленных книг, расставленных по стеллажам. Свободное место оказалось только у окна, занавешенного темно-зелеными шторами. Здесь же стоял огромный дубовый стол, крышка которого была покрыта толстым стеклом. Под стеклом – несколько цветных семейных фотографий, а на столе, среди ручек, рядом с пресс-папье, лежала мягкая игрушка – одногорбый верблюд с необычайно пухлыми губами.

– Я не собираюсь объяснять. Обыкновенная случайность, которую не следует связывать с мистическими причинами. Вот взгляните хотя бы на меня… Я всю жизнь занимаюсь археологическими изысканиями, в моей практике попадались всевозможные захоронения, порой труднообъяснимые случаи, а подчас и вовсе необъяснимые. Я бы сказал, случаи какого-то мистического характера… Приходилось иметь дело с самыми разными курганами и могильниками, но, как видите, я продолжаю жить и совершенно здоров! – Открыв ящик стола, Антон Михайлович аккуратно положил в него листочки бумаги. – Но этот случай, хочу вам признаться, действительно особый и не похож ни на какой другой. Я планирую сделать фильм по этой находке. Кое-какой материал я уже отснял. Имеется договоренность с телевидением. Думаю осуществить проект месяца через три.

– Однако вы рисковый человек, Антон Михайлович. Никакой мистики не боитесь! А что это у вас в шкафу за череп? Настоящий? – с мальчишеским любопытством поинтересовался Иван Федорович.

– Разумеется, – чуть улыбнувшись, ответил Волков. – В моем кабинете он стоит уже более пятнадцати лет и играет роль домового – отпугивает разных злых духов. Так что видите, мне совершенно не страшно. Ничуть…

– Вы меня успокоили. Кстати, мне удалось определить группу крови нашего Охотника.

– Весьма интересно. И какая же?

– Очень редкая. Четвертая группа, отрицательный резус.

– И что же это нам дает?

– Трудно сказать. Я, как исследователь, должен получить максимум информации. Хочу сказать, что наш Охотник скорее всего умер от раны в спине. Он, похоже, упал с большой высоты. Хотя явных переломов не обнаружено. За шесть часов до своей смерти он пообедал отваренными зернами пшеницы.

– Непритязательный обед для человека в такой одежде. Весьма скромно. Так питаться может только пленник.

– На его теле я обнаружил несколько татуировок.

– Да, я тоже обратил на них внимание. Мне трудно сказать, кем Охотник был при жизни, но не исключаю, что он был колдуном или обладал какими-то сверхъестественными возможностями. Иначе как объяснить то, что он остался в живых в таком неравном бою? Ведь на его одежде были обнаружены следы крови не менее семи человек.

– А что это за татуировки?

– Тоже не простые. Во всяком случае, прежде я таких не видел. Самая большая – на его груди. Выполнена она весьма искусно, что, в общем-то, нехарактерно для того времени. Она изображает сошедшихся в схватке двух оленей. Один молодой, другой старый, с поломанными рогами, но, судя по тому, как это изображено, победа останется за старым. Другая татуировка – «знак Венеры». Обычно такие вещи рисуют на сосудах или просто лепят фигурки обнаженных женщин. А у него этот символ был выколот на правой руке. Третью татуировку я нашел на его левом бедре. Здесь и вовсе удивительная вещь. На ноге был выколот замок, очень напоминающий те, что строили тевтонские рыцари во времена крестовых походов. К сожалению, мы очень мало знаем об ассасинах. Но, по некоторым свидетельствам, такие татуировки они делали после того, как переходили на более высокую ступень посвящения. Но не это самое главное. У меня создалось такое впечатление, что нашего Охотника заморозили специально.

– Что значит специально? – Глаза Ивана Федоровича округлились.

– Хм… Вам моя гипотеза может показаться несколько странной, но мне кажется, что о глубокой заморозке мы знаем гораздо меньше, чем наши прародители, проживавшие среди вечной мерзлоты. Знаете, лягушки и питоны, которые пролежали во льду многие тысячи лет, легко оживают, если создать им благоприятные условия для разморозки, то есть чтобы размораживание проходило очень медленно. Сперма человека также способна выживать в таких условиях. Подобные эксперименты проводились не раз. Мне кажется, что нечто подобное произошло и в нашем случае. Как только его соплеменникам стало понятно, что он умирает, они решили подвергнуть его глубокой заморозке в надежде на то, что он когда-нибудь воскреснет.

– А если предположить, что заморозили не тело, а душу? – помолчав, сказал Волков.

– А вы напрасно насмехаетесь. Возможно, он бы и воскрес, если бы мы не поспешили с разморозкой и, по существу, не убили его. – Неожиданно Иван Федорович замолчал, потом продолжил столь же эмоционально, сцепив пальцы в замок: – Знаете, у меня дурные предчувствия. Что-то с этим телом не так. Сама по себе это очень необычная находка, и мне кажется, что впереди нас ожидают сюрпризы… и не очень приятные. Если мы невольно убили этого Охотника, тогда против нас может ополчиться его дух, который будет нам мстить!

– Вы, конечно же, шутите?

Марков рассмеялся:

– Да не обращайте внимания. Конечно, шучу.

– Скоро у меня будет готов фильм о нашем Охотнике, – сообщил Волков, – и я бы хотел пригласить вас на просмотр. Ваши замечания очень ценны. Может быть, вы мне еще что-нибудь подскажете? Было бы очень кстати.

– Хорошо, я непременно буду на просмотре.

Глава 8

ПРОПАЛ ЧЕЛОВЕК

Первое, что сделал Анисимов, так это навел справки об Александре Стрельникове. Но то немногое, что он узнал, говорило о том, что дела у парня идут в гору и он весьма успешно зарекомендовал себя в «бензиновом бизнесе». Все его знакомые, с кем удалось пообщаться Анисимову, утверждали, что Александр обладал незаурядными организаторскими способностями. Например, два года назад он открыл четыре бензозаправочные станции и, как поговаривали, намеревался войти в число учредителей нефтяной корпорации. Столь стремительной карьерой могли похвастаться очень немногие люди. Разумеется, находились и такие, которых не мог не раздражать успех Стрельникова. Тем более что, обладая цепкой хваткой, Стрельников порой забывал о чувстве меры и безжалостно отодвигал конкурентов с насиженных мест. Среди них наверняка мог оказаться человек, которого натиск Стрельникова раздражал больше, чем остальных, и он решился на устранение честолюбивого конкурента.

Проанализировав ситуацию, Анисимов установил три круга общения Стрельникова. К первому он отнес тех, с кем тот встречался еще до начала своей карьеры. Это были его прежние приятели, оттесненные на обочину жизни, которые нередко заявлялись к нему в офис для того, чтобы подзанять сотенную на пиво. И, надо отдать должное Стрельникову, тот никогда им не отказывал. Второй круг составили его коллеги, с которыми он сталкивался практически ежедневно, но общение было поверхностное, чисто рабочее. Что говорить, предприятие у Стрельникова было немалое, так что уделять каждому сотруднику время было невозможно, да и не нужно. Среди этих людей были и те, с кем он когда-то вместе раскручивал свое дело. Столь быстрый взлет бывшего приятеля часто вызывает острое чувство зависти. А оно, как известно, весьма скверный советчик. И, наконец, третий – ближайший – круг общения Стрельникова, те, с кем он встречался почти каждый день. Рано или поздно и у них мелькнет вопрос: «А почему не я на его месте? Ведь я ничем не хуже этого долбаного Александра!»

Пожалуй, третий круг самый опасный, и начать следует именно с него.

Из этого круга только три человека реально претендовали на место Стрельникова. Первым из них был Виктор Колесов, с которым Александр учился в институте. Дружба их была давняя. Как известно, такие связи самые крепкие, за спиной – море выпитого пива и куча баб, перепробованных на пару. Второй – Геннадий Ерофеев. Этот еще из отрочества – на пару хулиганили и дурачились. И еще один – Валентин Никитин. С ним Стрельников вместе занимался спортом. Оказавшись после окончания вуза без работы, Никитин обратился к Стрельникову за помощью, и тот не отказал ему. За два года Никитин от должности директора автомойки дорос до одного из учредителей. И вполне реально мог претендовать на место исчезнувшего приятеля.

Следовало заняться именно этой троицей.

Анисимов подключил компьютерный дистанционный детектор лжи к телефону. Удобная вещь. К чему фиксировать на полиграфе сердцебиение и сокращение мышц, когда существуют интонации и тембр голоса, которые фиксируют на мониторе малейшую ложь, создают психологический портрет человека.

Компьютерный детектор был удобен еще и тем, что человек даже не догадывается, что проводится тестирование.

Открыв блокнот, Анисимов отыскал телефонный номер Колесова. Трубку подняли после второго гудка.

– Да, – отозвался твердый уверенный голос.

Дистанционный детектор отреагировал мгновенно – стрелка плавно переместилась в сторону зеленого поля.

– Здравствуйте, можно переговорить с Виктором Колесовым?

– Я вас слушаю. А с кем я разговариваю?

Всего лишь небольшие колебания стрелки. Жесткий диск фиксировал каждую интонацию.

– Меня зовут Игорь Анисимов. Родственники Александра Стрельникова просили меня разыскать его.

– Вы частный сыщик?

– Можно сказать и так. У меня имеется некоторый опыт в подобных делах, вот поэтому я сейчас и занимаюсь розысками Стрельникова.

– Понятно… Что именно вас интересует?

– Когда вы виделись с Александром в последний раз?

Воцарилось молчание. Стрелка детектора в ожидании замерла в центре зеленого поля.

– Я виделся с ним дня за два до его исчезновения… Знаете, честно говоря, я думал, когда услышал ваш звонок, что это он мне звонит. Как-то в голове не укладывается. У меня ведь с ним была назначена встреча еще на вчерашний день, а он человек очень пунктуальный…

Анисимов с волнением всматривался в экран. Стрелка лишь слегка поколебалась. Ничего настораживающего.

– Как вы думаете, где он может быть?

– Понятия не имею.

Стрелка уверенно качнулась в сторону красной зоны. Если бы сейчас к телу Колесова были подсоединены датчики полиграфа, то наверняка они отметили бы, что у него вспотели ладони.

– Может, у него была женщина, у которой он мог… скажем, зависнуть?.. Можете говорить со мной откровенно, – подбодрил собеседника Анисимов, – дальше меня этот разговор не уйдет.

– У него действительно была девушка, с которой он встречался еще в институте. Насколько мне известно, она ему очень нравилась, но у них не было ничего серьезного. Хотя если он и мог у кого-то остаться, так только у нее.

Стрелка вновь замерла в зеленой зоне.

– А как ее зовут?

– Ольга.

– Где она проживает?

– Сейчас припомню… Вот… Пролетарская, четырнадцать. Да, именно так.

Поблагодарив, Анисимов задумчиво положил трубку. Интересный получается расклад. Оказывается, все это время Стрельников не прекращал встречаться со своей прежней возлюбленной – и это несмотря на то, что собирался вот-вот жениться.

Воистину непостижимы глубины человеческой психики.

Взяв ручку, Анисимов написал большими буквами: «Ольга». После чего подчеркнул написанное трижды.

Теперь следовало побеспокоить Ерофеева.

В этот раз ответа пришлось дожидаться долго. Игорь хотел уже было положить трубку, когда прозвучал щелчок и чей-то унылый голос протянул:

– Слушаю.

По таким интонациям можно было догадаться, что собеседник хотел сказать: «Какого черта вы звоните».

Следовало проявить такт.

– Извините за беспокойство. Меня зовут Игорь Анисимов. Я занимаюсь поисками Александра Стрельникова. Вы не знаете, где сейчас он может быть?

Некоторое время в трубке раздавалось сопение. Похоже, что абонент собирался с мыслями. Стрелка будто бы ошалела, она то уверенно склонялась к красному полю, «полю вранья», а то, будто бы опомнившись, уверенно застывала в середине зеленого «безопасного поля».

– Нет, не знаю. Я уже сам дожидаюсь его третий день. Он один имеет право подписи и все не появляется. Без него все остановилось. Нам должны перегнать две цистерны с бензином, а принять их мы не можем.

– Он часто так пропадает?

– Такое с ним случилось впервые.

Стрелка уверенно держалась в зеленом поле.

– А что он за человек?

– Хм… Непростой человек. В нем много всего намешано… Но он из тех людей, у которых все получается. Он, знаете, такой хронический везунчик. Ему всегда доставалось все самое лучшее. Если иным для достижения цели приходилось прикладывать к этому максимум усилий, то ему удача просто сама шла в руки. Его все любили. Лучший ученик в школе, лучший студент в вузе. Ему доставались самые красивые девушки. А тем, кто с ним был рядом, только брызги его успеха.

Даже не нужно было смотреть на монитор, чтобы понять – Ерофеев был раздражен. Похоже, что он имел какой-то личный счет к Стрельникову. Вот только бы знать: какой именно?

– А вы, значит, всегда второй?

– Получается, что так.

Детектор лжи бескомпромиссно фиксировал тоску.

– Вы с ним дружите?

– Хм… В общем-то, да. Но ему всегда требовался фон, на котором он выглядел бы особенно контрастно.

– Что-то вы нелестно отзываетесь о своем приятеле.

– А вы, собственно, кто такой, чтобы меня одергивать? Ладно, пообщались, и хватит.

Раздались короткие телефонные гудки. Грубовато, но зато откровенно.

Теперь оставался Валентин Никитин. Трубку подняли с первым же гудком. Такое впечатление, что абонент только и дожидался звонка. А может, так все и обстояло в действительности?

– Слушаю, – раздался женский голос.

Стрелка колыхнулась, остановившись на отметке «тревожно». Что бы это могло означать?

– Здравствуйте, вы не могли бы позвать Валентина Никитина?

Крохотная заминка, после которой последовал почти вызывающий вопрос:

– А кто его спрашивает?

По тембру голоса чувствовалось, что женщина была немолодой.

– Не беспокойтесь, это его друг.

– А у друга есть имя? – На этот раз голос звучал уже откровенно враждебно.

– Разумеется, – ответил чуть растерянно Анисимов. – Меня зовут Игорь.

– У моего сына друзей с таким именем нет.

– Разве вы знаете всех его друзей?

– Он со мной делится всем, я в курсе его жизни, – безапелляционно отрезала женщина.

– Значит, его нет дома?

– Нет. – Теперь голос звучал спокойно и сдержанно. Но детектор лжи не обмануть – стрелка уверенно сместилась в красное поле.

– Понятно, – разочарованно протянул Анисимов. – Жаль. У меня к нему очень важное дело. А вы не могли бы подсказать, где именно я его могу найти?

– Он мне не говорит, куда уходит.

Стрелка уверенно обосновалась в «поле лжи».

Говорить было не о чем.

– Извините. – Анисимов положил трубку.

Постучав по клавиатуре, он распечатал показания детектора. После этого разложил перед собой диаграммы и принялся их сравнивать. Было над чем подумать. Первая диаграмма представляла собой довольно пеструю картину, где пики «вранья» чередовались с правдивыми ответами, она напоминала «гребенку» с поломанными зубьями. Вторая диаграмма выглядела очень убедительно – никаких вызывающих всплесков. Ну а третья – полная противоположность второй.

Что ж, есть над чем подумать.

Глава 9

НЕОЖИДАННАЯ СМЕРТЬ

Предстоящему просмотру фильма профессор Волков уделял особое значение. Тому имелись свои причины. Во-первых, за всю свою научную карьеру он ни разу не находил столь хорошо сохранившейся мумии. А во-вторых, он никогда еще не делал документальных фильмов и теперь понимал, что ввязался в непонятную для себя авантюру и километры пленок не сумели отобразить и десятой части задуманного им.

Первыми зрителями его фильма будут коллеги по институту. Конечно, по вопросу определения возраста мумии возникло несколько спорных точек зрения. Например, некоторые специалисты считали, что ее следует отнести к тринадцатому веку, в то время как сам он полагал, что скорее ближе к десятому. Но в действительности все это было не столь существенно. Важен был сам факт находки.

День был во всех отношениях знаменательным, поэтому к нему следовало подготовиться соответствующе. Первое, что сделал Волков, это осмотрел свой выходной костюм. И убедившись, что он весьма подходит для предстоящей премьеры, обрызгал себя доброй порцией одеколона. Для такого костюма подразумевалась бабочка. Непременно красно-алая. Мелкая деталь, которая тем не менее бросается в глаза. Возможно, кто-то посчитает подобное старомодным, но каждый, кто увидит его в таком наряде, поймет, что сегодняшний день немало значит в его научной карьере.

Просмотр Волков решил провести на кафедре, что придаст событию подобающую академичность. Уже с утра было несколько звонков от коллег, которым не терпелось увидеть фильм о найденной мумии. Так что добрую часть поздравлений он принял авансом.

В дверь кабинета негромко постучали.

– Войдите, – пригласил Волков.

Дверь открылась, и в кабинет вошла Ангелина.

– Антон Михайлович, все уже собрались. Ждут вас.

– Хорошо. Я сейчас подойду. И не забудьте включить магнитофон. Я хочу проанализировать записи. Возможно, что какие-то замечания и пожелания понадобятся мне для работы над окончательным вариантом фильма.

– Хорошо, Антон Михайлович.

Девушка вышла. Волков подошел к большому старинному зеркалу, поправил ярко-алую бабочку, слегка сбившуюся набок, и вышел из кабинета.

На кафедре собралось одиннадцать человек, именно те люди, мнение которых ему было особенно дорого. Атмосфера была почти домашняя – люди сидели на стульях перед белым экраном. Рядом на низком столике стояла синяя вазочка с печеньем. Кушайте, дорогие гости! Но гости больше нажимали на чай, подливая его из пузатого фарфорового чайника.

Едва перешагнув порог кафедры, Волков вдруг почувствовал невольное волнение. Нечто подобное бывает перед первой лекцией в новом учебном году. Казалось бы, чего нервничать, за плечами колоссальный научный багаж, огромный педагогический опыт, но новые лица, взирающие на тебя сосредоточенно и очень внимательно, буквально как на светоч знаний, заставляют сердечко забиться поактивнее.

– На мою научную долю выпала невероятная удача, – устроился за столом Антон Михайлович. – Подобный случай выпадает всего лишь один раз в жизни… И то не у каждого. Мне повезло. – Волков щелкнул кнопкой пульта. – У меня уже имеется договоренность о трансляции фильма по одному из центральных телеканалов. Вы же просмотрите полную версию. Что-то придется вырезать… Ведь весь формат составляет около полутора часов. Взгляните сюда. – На экране появилась глыба льда, через которую просвечивал неясный силуэт. Из людей, топтавшихся подле, никто еще не знал, что через каких-то несколько минут они лицом к лицу столкнутся с настоящей сенсацией. – Это единственная в своем роде столь хорошо сохранившаяся мумия, причем древнего возраста. Но, строго говоря, мумией ее назвать нельзя. Ведь у нее прекрасно сохранились все внутренние органы, и медики, исследовавшие их, сошлись на том, что этот человек был на редкость здоровым и находился в прекрасной форме. – Неведомый оператор направил объектив на мужчину, фотографировавшего наледь. – Это мой коллега – профессор Иван Федорович Марков – делает снимки, именно они впоследствии составят основу фотоальбома. К месту находки мы прибыли небольшой группой. Я со своей ассистенткой и еще несколько человек из Министерства по чрезвычайным ситуациям, которые, по существу, выполняли обязанности рабочих. Надо сказать, что они нам очень здорово помогли. Ледяная глыба оказалась очень большой, и ее нужно было размораживать. Размораживали мумию мы не полностью, иначе бы она просто погибла. Вместе со льдом мы перевезли ее в Москву. Это тоже была отдельная история, но и здесь нам тоже очень помогло МЧС. Мумию мы доставили на специальном самолете.

Изображение приблизилось, один из офицеров МЧС был запечатлен крупным планом, улыбнувшись в объектив, он подошел к наледи и, едва ли не прижавшись лицом к стылой поверхности, пытался рассмотреть, что же там в самой толще. Он с едва заметной усмешкой рассматривал контуры фигуры, скрытые толщей льда. Лицо спокойное, выражающее разве что интерес. В какой-то момент его глаза недоуменно застыли. Отшатнувшись с расширенными от ужаса глазами, он снова начал пристально вглядываться в глыбу льда.

– Здесь запечатлен довольно любопытный случай, – оживленно продолжал профессор. – Как вы знаете, все, что связано с мумиями, окутано разнообразными тайнами и мистификациями. Так вот, этот офицер впоследствии сказал мне, что увидел, как мумия пошевелилась. – Широко улыбнувшись, он добавил: – Сам я этого не заметил, как ни всматривался. Мне думается, что все дело в оптическом эффекте. Вот взгляните на поверхность льда… Как раз в это время выглянуло солнце. Преломившиеся лучи он принял за какое-то движение внутри наледи. Впрочем, он так и не поверил в подобный эффект и впоследствии держался от мумии на значительном расстоянии. Нам даже пришлось управляться без его помощи. – Картинка поменялась. На небольшой полянке, скрючившись, лежала потемневшая мумия, покрытая тонкой корочкой льда. Истлевшая одежда едва прикрывала тело. Сквозь прорехи ветхой одежды на груди был виден амулет, похоже выточенный из кости. – Впоследствии я приезжал сюда еще дважды, – неторопливым спокойным тоном продолжал профессор, – и более тщательно обследовал место, где его обнаружили. Так вот, на этом месте мною было подобрано еще несколько наконечников от стрел. Причем весьма тонкой обработки. Такое впечатление, что они были отшлифованы на алмазном круге. Остается только гадать, что это был за инструмент. У меня сложилось впечатление, что эта мумия приготовила нам еще немало сюрпризов. Все покажет дальнейшее исследование.

– А кто был оператор? – спросил доцент Кобзев, седой сухощавый человек.

– Произвести съемку я пригласил одного молодого человека, он заканчивал операторский факультет во ВГИКе. Весьма способный оператор.

Кобзев удовлетворенно кивнул.

Оператор предпочитал крупный план, так что даже крохотные неровности на коже мумии выглядели холмами. Отснятый материал вполне походил на кадры из фильма ужасов.

Словно прочитав мысли присутствующих, Антон Михайлович, улыбнувшись, продолжил:

– Конечно, можно было бы делать все это как-то поскромнее… Когда я впервые увидел отснятый материал, то у меня возникло впечатление, что мы снимаем не научно-популярный фильм, а какой-то триллер.

Оценив юмор профессора, присутствующие сдержанно рассмеялись.

– Но потом ничего, привык. В этом даже есть какая-то своя достоверность, и если хотите, то и притягательность.

– А что по этому поводу думает местное население? – спросил неугомонный Кобзев.

– Спасибо вам за этот вопрос, – благодарно кивнул Антон Михайлович. – Признаюсь, здесь наблюдается еще одна странность. Ко мне приходила целая делегация из местных жителей. Двое из них представились шаманами. – Волков опять улыбнулся. Что бы там ни говорили про его суховатый характер, но в действительности в нем пряталось целое море обаяния. – Так вот, они утверждают, что обнаруженная нами мумия не кто иной, как прародитель их народа, и об этом захоронении они знали давно. Это место у коренных жителей считается священным. И они утверждали, что если я не верну мумию на место, то со мной произойдет несчастье. Будто бы его проснувшийся дух будет мстить каждому, кто хоть однажды к нему прикоснется…

– А вы не боитесь, Антон Михайлович? – спросил Кобзев.

Присутствующие опять расхохотались. От прежней академичности не осталось и следа – просто собрались мальчишки, которым захотелось весело провести время.

– Если бы я боялся, то не занимался бы археологией… Правда, выглядели эти люди как-то уж очень странно, в азиатских халатах, кожаных сапогах… Как будто были современниками этого человека. А вот это уже лаборатория. С антропологом Марковым мы препарируем внутренние органы мумии.

– Мне кажется, что на этих кадрах кожа у мумии значительно светлее. Это такое качество съемки? – спросил Разаков, мрачноватого вида мужчина лет шестидесяти пяти.

– Кхм… Признаться, для меня этот факт тоже большая загадка. Дело в том, что мумии становятся черными в результате бактериологических процессов. По-другому, происходит разложение жиров, выделяется тепло, из-за чего мумия становится черной. Здесь же мы наблюдаем обратный процесс. Чем больше она находится на открытом воздухе, тем светлее становится ее кожа. И что удивительно, этот процесс не прекращается и по сегодняшний день. Так что нам предстоит еще разобраться с этим феноменом. Если бы я был верующим, то сказал бы, что она оживает… А теперь я бы хотел вам показать нечто такое, что действительно потрясло меня как ученого. – Антон Михайлович победно обвел присутствующих долгим взглядом. – Так это…

Неожиданно его лицо болезненно застыло. Затянувшееся молчание заставило присутствующих обратить на Волкова удивленные взгляды. Его глаза, наполненные ужасом, смотрели поверх голов собравшихся, совершенно не замечая направленных в его сторону недоуменных взглядов. Казалось, что среди стеллажей, заставленных старинными книгами, он увидел нечто ужасное, поразившее его воображение.

Губы Антона Михайловича разомкнулись, словно он хотел что-то выкрикнуть, но не мог издать и малейшего звука. Он сделал несколько судорожных глотательных движений, словно хотел справиться с подступившим удушьем. Захрипев, он ухватился обеими руками за ворот и сильно дернул его. На пол полетели пуговицы. Антон Михайлович попытался преодолеть жесткий спазм, сжавший его горло, и, не справившись, повалился лицом на стол.

– Доктора! – вскочил Кобзев. – Доктора!

– Распахните окно! – взволнованно закричала Ангелина. – Ему не хватает воздуха! У него больное сердце!

– Поверните ему голову! – Трясущимися руками Марков пытался извлечь из кармана упаковку с валидолом, но непослушные пальцы цеплялись за подкладку. – Я сейчас, я сейчас, потерпите… – Надорвав фольгу, он вытащил таблетку и сунул ее в открытый рот Волкова. – Вы только ее не глотайте, держите под языком.

Профессор Волков что-то слабо произнес.

– Я ничего не понял. Повторите еще раз, – склонился Марков над посеревшим лицом Волкова.

– Старик… В белой одежде. Тот самый…

– Что он сказал?

– «Ты первый…»

Широко открытыми глазами Волков, казалось, не замечал ни склонившихся над ним людей, ни переполоха, учиненного собственным падением. Невольно обернувшись, Марков увидел на экране мумию, лежавшую на анатомическом столе. Длинные руки мумии свесились, и кончиками пальцев она едва не касалась пола. В какой-то момент ему показалось, что голова мумии слегка пошевелилась. Увиденное было настолько необычным, что на какой-то миг заставило его позабыть обо всем остальном. Мумия словно бы тоже хотела понаблюдать за происходящим.

– Боже! – невольно ахнул Иван Федорович.

Правая рука мумии поднялась и аккуратно легла на живот. Затем так же осторожно приподнялась и левая и, удобно разместившись на груди, бережно обхватила пальцы правой ладони.

В реальность Маркова вернула громкая гортанная речь. Он невольно посмотрел на Волкова, издававшего какие-то странные звуки.

– Я ничего не понял! – в смятении воскликнул Марков, все еще находясь под впечатлением увиденного. – Повторите!

Опершись на локти, Волков подался слегка вперед, как будто пытался сообщить Маркову нечто важное, но уже в следующее мгновение дернулся, словно угодил под сильнейший удар тока, и тут же затих, расслабленно вытянувшись. Таблетка валидола, прилипшая к губе, отлетела и, приковывая к себе взгляды присутствующих, покатилась по полу.

Марков распрямился. Продолжая смотреть на умершего Волкова, он негромко сказал:

– Следующим буду я.

Глава 10

ТЫ СЛЕДУЮЩИЙ

Обобщить отснятый материал Иван Федорович решил сам. Очень не хотелось бы, чтобы уникальный труд последней экспедиции пропал, ведь в него было вовлечено множество людей, масса нервов, и, конечно же, он несомненно вызывает высокий научный интерес. Покойный Волков славился редкой педантичностью, он никогда не забывал фиксировать малейшие данные своей работы, фиксировал все мало-мальски важное. Надо завершить его труд. Получится очень хороший памятник его делу.

Просмотреть отснятый материал Иван Федорович сумел только после похорон Волкова. Уже на следующий день он сходил в лабораторию, где в ванне, наполненной раствором, лежала мумия. Здесь он провел около часа, сделав серию снимков.

Мумия лежала в прежнем положении. Ничто, казалось, не могло нарушить ее покоя, вот только ее кожа сделалась еще более живой. Никакого оптического обмана. Татуировка на бедре, прежде едва различимая, теперь отчетливо была видна, позволяя в полной мере оценить талант далекого неизвестного художника.

Но самый удивительный сюрприз преподнесла магнитофонная запись, причем в тот самый период, когда в лаборатории никого не было. Можно было отчетливо разобрать чье-то дыхание и скрип половиц, словно кто-то, тяжело ступая, расхаживал по комнате.

За окном послышался какой-то шорох. Марков повернул голову, увидел на подоконнике голубя и невольно улыбнулся собственным страхам. Понагнали тут жути, так что теперь любой звук можно принять за какую-нибудь чертовщину. Нужно как следует выспаться, отдохнуть, а потом уже вновь взяться за работу. И в первую очередь нужно помнить о том, что никакого проклятия мумий не существует, есть только случайности и стечения обстоятельств. Разве не случайность то, что Волков свалился с обширным инфарктом прямо на глазах у коллег. Ведь не секрет, что у Антона Михайловича и прежде шалило сердце. Будь он более внимателен к себе, так протянул бы еще как минимум пару десятков лет.

Единственное, что всерьез смущало Маркова, так это последние слова Волкова. Поначалу он воспринимал их как обыкновенный бред умирающего, что с медицинской точки зрения было вполне объяснимо. Но, прослушав запись с десяток раз, он вдруг начал выделять в этом бреду отдельные слова. Сказанное никак нельзя было назвать тарабарщиной, скорее всего это был какой-то язык, с которым Марков явно не был знаком. Это чувствовалось по его затрудненному, механическому произношению. Но почему он вдруг заговорил на столь экзотическом наречии?

Следовало обратиться к филологу, который мог бы расшифровать эту тарабарщину.

За советом Марков обратился к молодому кандидату филологических наук Зиновьеву, знавшему десятка два языков. Зиновьев был из той немногочисленной когорты счастливчиков, что в тридцать пять лет становятся профессорами, а в сорок академиками. Хронические везунчики и всезнайки, рядом с которыми невольно ощущаешь собственную пещерную дремучесть.

Прослушав пленку, молодой человек после некоторых раздумий сказал:

– Очень интересно. Но мне бы хотелось проанализировать запись дома. Вы не откажете мне в любезности?

– Пожалуйста, Валентин Маркович, возьмите. Как вы думаете, когда вы сможете расшифровать запись?

– Думаю, что через пару дней я вам дам ответ.

* * *

Стрелки неумолимо приближались к назначенному часу. Иван Федорович вдруг поймал себя на мысли, что слегка нервничает, так что, когда раздался негромкий стук в дверь, он испытал явное облегчение.

Молодой человек уверенно прошел в кабинет. Выглядел он заметно возбужденным. Положив на стол магнитофон, он включил запись. Раздались все те же гортанные звуки, очень напоминающие пение шаманов, потом неожиданно запись прервалась.

– Вы знаете, что это такое? – возбужденно спросил Зиновьев.

Марков невольно хмыкнул:

– Конечно же, нет, поэтому я к вам и обратился.

– Это язык древней цивилизации, которая существовала задолго до Древнего Египта. Как известно, языки очень похожи на людей. Они рождаются, развиваются и умирают. Взять хотя бы латинский язык, на котором разговаривали в Римской империи. Где он сейчас? Он умер, как и все его носители. Но латинскому языку еще повезло, он остался в книгах, им до сих пор пользуются в медицине и в биологии. А об остальных наречиях мы ничего не знаем. Хотя на земле их существовали тысячи. Мы можем только предполагать, как звучал тот или иной язык. Это тема моей будущей работы… Так вот, я хочу сказать, что перед смертью профессор Волков заговорил на языке шумеров.

– Что?! – невольно выдохнул Марков.

– Именно так, – убежденно кивнул Зиновьев. – Он когда-нибудь изучал шумерский язык?

– Вовсе нет, – растерянно ответил Марков. – У него просто не было никакой необходимости в этом. Он занимался другими вещами. Сфера его интересов не простиралась на древние языки. А вы уверены в этом?

Ему, конечно, говорили о том, что будущее филологическое светило со странностями, но ведь не до такой же степени!

– Абсолютно! Вижу, вы мне не верите. Хотите убедиться? – неожиданно предложил Валентин Маркович.

Иван Федорович растерянно пожал плечами:

– Не мешало бы. Вот только каким образом?

– А вот я сейчас вам покажу. – Раскрыв портфель, Зиновьев вытащил из него магнитофон и торжественно установил его на стол, нажал кнопку воспроизведения.

«…—Готово? – прозвучал глуховатый мужской голос.

– Да, – негромко ответила женщина.

– Тогда начинаем».

На несколько секунд в кабинете повисла пауза, а потом прозвучали уже знакомые гортанные звуки, очень напоминающие воззвания шамана к силам природы.

Затем все тот же вкрадчивый голос поинтересовался:

«…– Принцесса Аполи, как давно живешь ты в этом теле?»

Вновь послышалась сбивчивая торопливая речь. Звуки ее не были похожи ни на что ранее слышанное Марковым.

«…– Так, я понимаю тебя, принцесса. Ты говоришь о том, что ты вселяешься в тело, как только тебя попросят. Сейчас это Клавдия, потому что она больше всего подходит для общения с существующим новым миром».

Марков попытался вслушаться повнимательнее, но не сумел различить ничего, кроме гортанных звуков.

«…– Понимаю. Значит, Клавдию ты рассматриваешь только как сосуд для передачи рассказа о своей собственной судьбе и о том времени, в котором ты когда-то проживала. Расскажи, что случилось с тобой».

В это трудно было поверить… Получалось, что какая-то принцесса Аполи умерла несколько тысяч лет назад и теперь общается с живущими ныне людьми, выбрав для этого тело какой-то женщины.

В этот раз гортанная речь звучала значительно дольше. Принцесса, истомившись за тысячи лет в одиночестве, никак не могла наговориться.

Наконец ее пылкий монолог умолк.

«…– Товарищи ученые, – прозвучал все тот же размеренный мужской глуховатый голос. – Язык шумеров очень сложен. Он не похож ни на один из известных современных языков. Отдаленно он чем-то напоминает иранский и древнеегипетский. Предположительно, именно на нем разговаривали ассасины в значительно более поздний исторический период, ведь они были весьма образованными людьми своего времени. Они проходили специальную подготовку.

– Кто они такие – эти ассасины? – прозвучал высокий женский голос.

– Это одно из самых могущественных и тайных обществ Средневековья. По нашим предположениям, они сумели расшифровать язык шумеров и сделали его языком своего общения, чтобы спрятать свои тайны от посторонних. У них было девять ступеней посвящения, язык шумеров – четвертая ступень… С этими записями мне еще предстоит много работать. Но то, что я услышал, – настоящая сенсация. Принцесса Аполи умерла пять тысяч лет назад. Она была женой шумерского царя Халима. Она была отравлена в двадцатилетнем возрасте одной из жен его гарема. Этот факт тщательно скрывался от ее родственников. Тело Аполи было мумифицировано и захоронено в одном из царских склепов. Тайна ее смерти оставалась нераскрытой. Но скоро, по ее словам, должны найти могилу жреца, лежащего со свитком в руках, в свитке подробно рассказано о смерти принцессы…»

Зиновьев нажал на кнопку «Стоп».

– Эта запись была сделана почти полвека назад, – возбужденно заговорил он. – Ученый, который проводил эти уникальные исследования, умер, умерла и эта женщина, Клавдия, но могила жреца и свиток были обнаружены только в прошлом году. В тексте свитка действительно рассказывалось о смерти принцессы. Более того, я сам держал этот свиток в руках.

Губы Маркова невольно дрогнули – за легкой улыбкой он попытался спрятать нешуточное душевное смятение. Его рациональный ум растерялся. Что это – мистификация? Или правда? А Зиновьев, не замечая замешательства профессора, вновь нажал на кнопку воспроизведения.

«…– Обратите внимание, что голос испытуемой очень мягкий, в то же время, когда в нее входит дух принцессы Аполи, тембр ее голоса меняется, и она говорит заметно более низким голосом. Такая окраска тембра принадлежит совершенно другому человеку, и я осмелюсь предположить, что это и есть настоящий голос принцессы! У вас имеются ко мне вопросы?

– Как женщине удается так быстро перевоплощаться? – спросил кто-то. Судя по глуховатому голосу, можно было допустить, что он принадлежит пожилому мужчине.

– Клавдия уникальна в этом отношении. Достаточно только подать ей команду, как она тотчас входит в транс. Мне думается, что дух принцессы проживает в ее теле постоянно. Просто временами Клавдия настраивается на определенную волну и входит в контакт с ее душой.

– Это так необычно.

– Да, действительно. Это первый подтвержденный случай вхождения в контакт с умершим человеком. Думаю, что лет через пятьдесят такие эксперименты будут проходить на более высоком научном уровне».

Зиновьев вновь остановил запись.

– Что вы на это скажете?

– Как вам сказать… На первый взгляд здесь попахивает откровенным шарлатанством.

– Честно говоря, я думал так же, пока не подтвердились многие факты из тех, о которых говорила принцесса. Все эти записи я исследовал самым тщательным образом. Я даже выучил этот язык.

Марков усмехнулся:

– И каково это – знать тот язык, на котором никто не говорит? От него же нет никакой пользы.

Неожиданно молодой человек посуровел:

– Никакой пользы, говорите? А ведь благодаря этому знанию я понял, что сказал доктор Волков.

– И что же? – Марков попытался выглядеть как можно безмятежнее.

– Вы хотите знать?

– Разумеется! – нетерпеливо воскликнул Иван Федорович.

– Извольте… Он сказал, что ему явился человек в белой одежде и сообщил, что вы следующий.

– Вы шутите? – Лицо Маркова вытянулось.

– Разве такими вещами шутят? Знаете, мне даже показалось, что он хотел вас предостеречь. – Голос Зиновьева смягчился. – Но у него это не получилось. Вы его не поняли. И немудрено…

– Если я кому-то расскажу об этом, то меня просто поднимут на смех. Я ученый и должен исходить из очевидных фактов. То, что произошло с Волковым, это всего лишь чистая случайность. У него было плохое здоровье, он обязан был регулярно проводить лечение, и как только пренебрег этим правилом, так вскоре и скончался. У меня же со здоровьем, слава богу, все в порядке. Вы можете сообщить мне что-нибудь? Какая-то подробность?

Зиновьев пожал плечами:

– А разве этого вам недостаточно? Я бы вам посоветовал все-таки поостеречься.

– Если у вас появится для меня что-нибудь новенькое, заходите! Всегда буду рад вас видеть.

– Непременно.

Упаковав магнитофон в сумку, молодой человек, распрощавшись, ушел, оставив Маркова в полнейшем недоумении.

Под каждое событие Иван Федорович всегда старался подвести четкую логическую базу и выявить первопричину, которая могла бы объяснить всякое следствие: если где-то в океане возникло цунами, то, следовательно, произошли подвижки литосферных плит планеты, которые и всколыхнули триллионы тонн водной массы; если раскалывается голова, то не исключено, что солнце активизировалось, выбросив в стратосферу огромный поток раскаленной плазмы.

Но сейчас логика явно давала сбой. Глупо было бы в век компьютеров и технического прогресса верить в проклятие каких-то древних мумий. Убивать может не мысль или чья-то заговоренная душа, а вполне материальные бактерии, заполняющие поры кожи мумии, их можно увидеть под самым обычным микроскопом. Новейшие исследования показали, что зачастую большая их часть является смертоносной. Не менее опасными могут быть и грибковые образования, существующие на мертвом теле. Достаточно только одного вздоха, чтобы человека вскорости отнесли на погост.

Ивана Федоровича вдруг бросило в жар от одной только мысли, что болезнь уже проникла в его тело и в действительности ему остаются даже не годы, а дни.

Марков попытался вслушаться в свой организм. Ничего особенного не обнаружил. Все как обычно. Правда, сердечко стало колотиться несколько чаще, но в этом тоже нет ничего удивительного, как раз было бы очень странно, если бы оно никак не прореагировало на то, что он только что узнал.

Успокоившись, Марков вышел на улицу. Лишь сейчас он вспомнил о том, что с ним очень настоятельно хотела переговорить Ангелина. Не застав его вчера вечером, она оставила ему записку и убедительно просила перезвонить.

Интересно, что такого она может сообщить, чего он не знает сам?

В какой-то момент Иван Федорович даже хотел вернуться, но, взглянув на часы, махнул рукой – ничего страшного не произойдет, если он позвонит Ангелине завтра.

Сев в свою машину, профессор Марков почувствовал невероятное облегчение. Оказывается, прошедший день отнял у него немало сил. А этот непризнанный филологический гений вдобавок наговорил ему всякой несуразицы. И придет же кому-то подобное в голову! Самое разумное, что можно сделать сейчас, так это принять расслабляющую ванну и лежать в ней до тех пор, пока не позабудется вся эта чушь.

От принятого решения на душе значительно полегчало. Вот что значит настроиться на позитивную волну. Поговаривают, что многие египтологи страдали мучительными депрессиями, терзались неразрешимыми вопросами о смысле жизни, а некоторые из них и вовсе от душевной тоски закончили жизнь в петле. Подобный жизненный расклад глупо списывать на какое-то там пресловутое проклятие фараонов или на некие животные яды, которыми пропитаны мумии. Скорее всего дело в обыкновенном мрачном настроении, которое невольно возникает при длительном контакте с покойниками. Не умели египтологи общаться с мумиями, аккумулировали в себе негатив, а он не прощает отсутствия самообладания и незамедлительно бьет по мозгам.

Выехав со двора института на улицу, Иван Федорович прибавил скорость.

Египтологам следовало бы поучиться цинизму у современных патологоанатомов, для которых морг часто служит не только местом работы, но и столовой.

Удивительно, но проспект в этот не поздний час был не слишком оживлен. Редкая возможность промчаться с ветерком. Утопив до пола педаль газа, Марков не без удовольствия думал о том, что машина отлично слушается его.

То, что произошло в следующую минуту, не поддавалось пониманию и объяснению. На дорогу, еще секунду назад совершенно свободную, выскочил невесть откуда взявшийся человек. Размахивая руками, он с отрешенностью самоубийцы бежал прямо навстречу наезжающей машине, совершенно не обращая внимания на протестующие сигналы. Пытаясь избежать столкновения, Иван Федорович резко повернул руль влево и тотчас врезался в тяжелый прицеп грузовика. Последнее, что он успел заметить, – неизвестный был одет в точно такую же одежду, как и мумия.

Глава 11

СЛЕЖКА

Солнце понемногу клонилось к закату. Наступало именно то время, когда даже самые рыжие кошки начинают терять свой цвет и переходят в категорию серых. Постепенно сумрак окутывал собою улицы и дома, не позабыв захватить и сквер. Вот еще немного – и солнце опустится еще ниже, зависнет на каких-то несколько минут, а потом решительно скатится вниз.

Вот тогда и нагрянет настоящая тьма.

Анисимов сидел в машине и ждал. Подобное ожидание чем-то напоминало охоту. С той лишь разницей, что, находясь на природе, ты должен составлять с ней единое целое, желательно позабыть про собственный организм, про себя самого. А находясь в машине, можно чувствовать себя в относительном комфорте, например, можно развалиться в кожаном кресле и, упершись коленом в высокую панель, выкурить сигаретку «Кент». Где-нибудь в чаще леса подобная роскошь непозволительна – даже самый легкий дымок может спугнуть зверя.

Единственное, что угнетает, так это неопределенность. Объект может и не появиться. Впрочем, зверь тоже не всегда предсказуем.

Матерое зверье, сотканное из сплошных инстинктов, может что-то почувствовать и, пренебрегая привычной тропой, свернуть в сторону. Нечто подобное может произойти и с человеком. У человека, за которым идет охота, как никогда сильно обостряется чувство опасности, он весь становится сплошным оголенным нервом и способен угадать опасную ситуацию. Угадать и избежать ее.

Но и у охотника, выслеживающего добычу, интуиция резко обостряется, а стало быть, даже перед самой осторожной добычей он зачастую имеет преимущество.

Что-то подсказывало Анисимову, что объект рано или поздно должен появиться. Он мог даже сказать, когда именно он подойдет к своему дому. Но старался не поддаваться своей уверенности, потому что это прямой путь к самоуверенности. А настоящий охотник никогда не должен переоценивать собственные возможности. Он обязан залечь в засаду задолго до того, как на «звериной тропе» должен объявиться зверь, чтобы каждой клеткой тела прочувствовать остроту и тяжесть ожидания.

Выключив двигатель и погасив фары, Игорь расположился в тридцати метрах от подъезда. Двор был относительно тихим. Только изредка кто-нибудь хлопал дверью подъезда, входя в дом.

Анисимов раздраженно выпускал дым через приоткрытое окно – все это не то! Его добыча будет куда повесомее. Она не станет бабахать дверной пружиной, а, обратившись в тень, просочится в полутемный подъезд через лишь слегка приоткрытую дверь.

Через два часа ожидания со стороны проспекта показалась одинокая фигура. Некоторое время, освещенная светом уже зажегшихся фонарей, она хорошо была видна на фоне светлых фасадов, а потом, юркнув в тень, словно растворилась в ночи. И потребовалось поднапрячь зрение, чтобы различить неясный силуэт на фоне темного забора.

Валентин Никитин шел к дому уверенно, совершенно не таясь. Обернулся только однажды, когда входил в подъезд. И прежде чем за ним захлопнулась дверь, на лестнице послышались торопливые шаги.

Анисимов удовлетворенно хмыкнул. Значит, интуиция его не подвела. Оставалось только удостовериться в своих предположениях. Стараясь не хлопать дверью, Игорь вышел из машины и направился следом. Поднявшись на четвертый этаж, он остановился перед дверью, в которую вошел Никитин. Приложив ухо к двери, прислушался. О чем шел разговор – понять было невозможно, но в квартире отчетливо раздавалась звонкая женская речь, а ей в ответ, явно огрызаясь, звучал низкий мужской голос.

Потом на некоторое время стало тихо. Но вскоре за дверью послышались шаги, Анисимов едва успел вбежать на лестничную площадку, как дверь распахнулась, и на пороге предстал Никитин. Выглядел он крайне встревоженным. Хлопнув дверью, он быстро сбежал по лестнице. Выждав некоторое время, Анисимов поспешил следом за ним. Выскочив на улицу, он увидел, как Никитин быстрым шагом идет по тротуару, через двадцать секунд он затерялся в сгустившейся темноте.

А это что еще такое?

Следом за Никитиным устремился человек. То, что это не было случайностью, – заметно с первого взгляда. Если это не слежка, тогда отчего этому человеку держаться на значительном расстоянии от Никитина, не спуская при этом с него глаз?

Протяжно квакнула автомобильная сигнализация стоявшей неподалеку «Мазды», известив хозяина о разблокировке дверей. Никитин привычно юркнул в салон, включил габариты. Неизвестный, вжавшись в темный фасад дома, слился со стеной. Едва машина Валентина вывернула на улицу, как он тотчас материализовался из темноты серым силуэтом и почти бегом направился к стоящему неподалеку «Ниссану». Мягко включился двигатель, а свет фар легко раздвинул в стороны сгустившуюся темноту и расплывчатым ярко-желтым кругом уткнулся в стену металлического гаража. Наверстывая потерянные секунды, джип устремился за «Маздой», стараясь держаться на некотором удалении от нее.

Анисимов выехал следом за ними. Затерявшись в потоке машин, он старался держать оба автомобиля в пределах видимости, перескакивая с одной полосы на другую. В подобные догонялки ему приходилось играть не однажды, так что с правилами такой «охоты» он был неплохо знаком.

Ехать пришлось недолго. Уже через десять минут «Мазда» повернула во двор шестиэтажного дома. Преследовавший ее джип предусмотрительно остановился поблизости. Двери распахнулись, и из него быстро выскочил Никитин. Выглядел он возбужденным, шел стремительно, энергично размахивая руками. Интересно, что такое могло его встревожить? Едва он скрылся за углом дома, как из джипа вышел молодой человек лет двадцати пяти. Свет неоновых витрин, падающий на его лицо, давал возможность хорошо его рассмотреть. Внешность невыразительная, можно сказать никакая, – человек из толпы, не за что даже зацепиться взгляду. Хотя одна примета имелась – на правой щеке под глазом Анисимов рассмотрел родимое пятно, поросшее редкими волосами. Наверняка эта отметина доставляла ее обладателю немало хлопот, и, подобно трудолюбивому садовнику, он подстригал ее, придавая надлежащий вид.

Беспечной походкой праздного гуляки человек с родимым пятном прошел во двор. Остановившись на секунду, осмотрелся и только после этого решился шагнуть в темень. Выждав несколько секунд, Игорь тоже вышел из машины и заметил, как в окне второго этажа вспыхнул свет, мелькнула какая-то фигура. Следует немного обождать. Анисимов закурил и принялся ждать.

Ожидание не затянулось – Игорь даже не успел докурить сигарету до половины, как из дома выскочил Никитин, прижимая к груди какой-то объемистый сверток, и тут же юркнул в машину.

Как только его машина отъехала, за ним отправился и его преследователь. Какое-то время Анисимов размышлял, стоит ли ему замыкать компанию, но после некоторых колебаний решил осмотреть квартиру.

Едва машины удалились, он неторопливо направился к дому. Старался идти непринужденно, поигрывая плечами, словно расстояние это преодолевал неоднократно. Дом был большим и занимал почти весь квартал. Вряд ли жильцы дома знают даже своих соседей по лестничной площадке. А тут еще и темень…

Во дворе никого. Игорь уверенно вошел в подъезд, тщательно осмотрелся. Следовало вести себя осторожно, в каждый дверной глазок может смотреть наблюдатель. Достав из кармана заготовленный кусочек пластилина, Игорь поднялся на второй этаж и тщательно залепил пластилином глазок смежной квартиры. Вот так будет лучше. Скрупулезно исследовал дверь – никаких проводов, ничего такого, что свидетельствовало бы о сигнализации.

Теперь можно действовать.

Замок оказался нехитрым, достаточно было просунуть щуп-отмычку немного поглубже и повернуть на пол-оборота, как замок открылся с мягким приятным щелчком.

В квартире Анисимова встретила безмятежная тишина: ни зловещих сирен, ни мигающих лампочек, ничего такого, что могло бы нарушить покой. Протиснувшись боком в дверь, Игорь постоял, прислушиваясь. Свет включать не стал, достав из кармана фонарик, осветил широкий коридор.

Обыкновенная берлога холостяка. Здесь отсутствовал даже малейший намек на женскую руку. На тумбочке несколько красочных журналов с обнаженными красотками. Три пары обуви валялись в разных концах коридора, на вешалке – коротенькое пальто. Обои заметно потерты, явно требовался ремонт. Но похоже, что хозяина не очень-то беспокоило подобное обстоятельство. В комнате стоял продавленный и наверняка заслуженный диван, который мог бы поведать немало любовных историй. В углу – старомодный комод, на котором лежали бритвенные принадлежности, одеколон и наполовину выжатый тюбик крема для бритья. И ни одной вещицы, что могла бы свидетельствовать о присутствии женщины.

Игорь достал из кармана миниатюрный фотоаппарат. Носить его с собой он стал в те времена, когда занялся частным сыском, и, надо признать, подобная привычка не однажды ему пригодилась. Порой на фотографии становятся отчетливо заметны те детали, которые не сразу можно увидеть, а кроме того, отснятый материал помогает освежить память.

Начинать следует с коридора. Как правило, на него редко обращают внимание, но в действительности здесь могут скрываться самые неожиданные сюрпризы. Тщательно сфотографировав коридор, Анисимов переключился на комнату.

Странное дело, но он никак не мог отделаться от ощущения, что вещи здесь перемещали совсем недавно, вот только совершенно непонятно, с какой целью это было сделано. А может, для того, чтобы сбить с толку случайного соглядатая? Если Никитин действительно замешан в исчезновении своего приятеля, то эта берлога – весьма подходящее место для расправы. Район пустынный, дом расположен вдали от улицы и основных магистралей.

Игорь осветил углы комнаты – обычно там можно обнаружить массу нужной информации. Уголки не всегда тщательно убираются, и здесь можно отыскать немало сведений не только о хозяине квартиры, но и о его гостях.

Ожидания оправдались. В углу на полу блеснула какая-то стеклянная соринка. Ага, рядом с ней еще одна. Анисимов сделал несколько снимков, после чего подобрал стеклянные осколки.

Интересно, что это могло быть? Пепельница? Нет, она стоит на столе. Всмотревшись, он обнаружил на узорчатой поверхности осколков небольшие белые пятнышки. Очень похоже на сахар. Присев, Анисимов принялся тщательно изучать пол. Так оно и есть, крупицы сахара забились в щели и, сверкая, притягивали взгляд.

Но каким образом осколки сахарницы так далеко разлетелись по комнате? Это могло произойти только в одном случае: сахарницу сильно швырнули. И произойти это могло, например, в момент ссоры или драки.

Правда была где-то рядом, оставалось только отыскать ее. Игорь внимательно осмотрелся. Думай, думай… Он обратил внимание на то, что ковер сдвинут к стене. Обычно ковер лежит в центре комнаты. Ковер, небрежно сдвинутый к стене, бросался в глаза. Что-то здесь не так.

Наверняка его отодвинули и не успели поправить. В чем же тут дело?

Приподняв ковер, Анисимов осветил пол. На первый взгляд его поверхность была совершенно одинакова, но если присмотреться, то можно увидеть небольшое темноватое пятно. Было заметно, что здесь изрядно потрудились, на пятне отчетливо были заметны продольные царапины.

Сфотографировав пятно, Анисимов взял со стола лист бумаги и, смастерив из него небольшой конверт, поскреб кончиком ножа темное пятнышко, после чего аккуратно уложил в конверт соринки. Добытое им вещество было буроватого цвета и очень напоминало свернувшуюся кровь. Хотя выводы делать было рановато.

Уложив ковер на прежнее место, Анисимов осторожно направился к выходу. Странное ощущение, но у него буквально горели ладони. Вытащив из кармана небольшой предмет, внешне напоминающий коробок спичек, он спрятал его за батарею. Радиозакладка была рассчитана на сто часов. Так что этого времени вполне хватит. Подойдя к двери, Игорь прислушался. На лестничной площадке тишина. Вот теперь можно выходить.

Быстрым шагом Анисимов пересек двор и, оказавшись на улице, невольно облегченно вздохнул. Сев в машину, он завел двигатель и тронулся с места.

Глава 12

АНГЕЛ ИСРАФИЛ

Свою двухкомнатную квартиру Анисимов перепланировал по-своему. Она как бы делилась на три части. В первой он отвел себе место для жилья, там стояла кровать, в другой части размещался рабочий кабинет, а в третьей уместилась мини-лаборатория, которая по своему оснащению мало чем уступала некоторым криминалистическим центрам.

Открыв шкаф, он достал с его верхней полки металлическую банку с надписью «Люминал». Высыпав серый порошок в фарфоровую чашку, Игорь пипеткой капнул на порошок несколько капель раствора, приготовленного из соскоба с подозрительного пятна в холостяцкой квартире, и даже не удивился, когда порошок мгновенно потемнел.

Значит, все-таки кровь…

Да, ну и дела! Анисимов почувствовал, что неимоверно устал. Напряжение, в котором он находился весь день, не отпускало. Придется прибегнуть к испытанному способу – выпить водки. Причем любимой – «Русский Размер». Эта водка оказывала поистине волшебное действие: если устал, то пара рюмок снимала напряжение, придавала бодрости. Даже если выпить побольше – и такое случалось, то наутро никакого похмельного синдрома. Может быть, потому, что после доброй порции «Русского Размера» спалось поистине каким-то младенческим сном.

С самого начала Анисимов предчувствовал, что дело это далеко не простое. За те два года, что он работал частным сыщиком, ему удалось обрести немалый профессиональный опыт, который подсказывал, что надо держаться как можно дальше от всякого криминала. Одно дело следить за чьей-то женой, которая от скуки решила обзавестись воздыхателем, и совсем другое – впутываться в откровенное убийство. Никогда не знаешь, чем все это может обернуться лично для тебя.

По большому счету, для убийц не существует разницы, с кем иметь дело – с женщиной или мужчиной, со взрослым человеком или с ребенком. К тому же если убийца грохнул одного человека, то где гарантия того, что он не пожелает избавиться от свидетеля.

За время работы частным детективом Анисимов занимался не одним десятком дел, которые теперь, сложенные в папки, занимали весь стеллаж. Привычка хранить каждую бумагу не раз сослужила ему хорошую службу. Порой давно завершенные дела странным образом вплетались в новые, где главными действующими лицами были одни и те же фигуранты, и ему оставалось только полистать свой архив, чтобы отыскать весьма ценные сведения.

Но сейчас что-то подсказывало Анисимову, что предстоящее дело не закончится для него даже тогда, когда он поставит его на полку.

Темное пятно на полу никак не выходило из головы. А может, известить об этом уголовный розыск, в конце концов, это по их части – пускай ломают себе голову!

Но, поразмыслив, он решил не торопиться. Следует сначала посоветоваться с клиенткой.

Кроме «Русского Размера», существовала еще одна вещь, которая поднимала его настроение, – коллекция масок из разных уголков мира. Масок у Анисимова насчитывалось около полусотни: одни были крохотные, величиной с детскую ладонь, другие – огромные, почти в человеческий рост, маски, выглядевшие вполне дружелюбно, и маски со страшными оскалами, внушающие ужас; маски старинные, ведущие свою историю из глубины веков, и рядом другие, те, что были вырезаны местными умельцами буквально у него на глазах.

Масками был увешан весь его кабинет. И в зависимости от настроения, подчиняясь какой-то внутренней потребности, он снимал со стены ту или иную личину и, разглядывая трещины и щербины на ее поверхности, получал ожидаемый заряд энергии.

В его коллекции имелась и настоящая жемчужина – старинная нефритовая погребальная маска. Человек, у которого Анисимов купил эту маску (дело было в Ираке), – утверждал, что прежде она принадлежала жрецу, который надевал ее перед каждым жертвоприношением. У Игоря не было оснований не верить этому человеку (он сам откопал ее в развалинах древнего города). Так и вправду может выглядеть только тысячелетняя вещь. Нефритовая поверхность маски была покрыта тонкими трещинами. Отполированная до блеска многими прикосновениями, она была осколком канувшей в небытие истории. Маска была украшена рогами. Рога были длинные, с многочисленными отростками. Вместо глаз вставлены хорошо обработанные раковины с перламутром. Неведомый резчик был настоящим мастером своего дела. От маски так и веяло какой-то потусторонней силой.

Словом, вид у маски был вполне угрожающим. Но что удивительно, неведомо откуда появлялась бодрость духа, стоило только подержать ее немного в руках.

Игорь снял маску со стены. Повертел в руках, разглядывая каждую трещинку, словно держал ее впервые. Маска сочетала в себе черты какого-то диковинного существа и человека, и, глядя на нее, охотно верилось, что она была свидетельницей многих самых страшных ритуальных убийств.

Анисимов невольно поежился. До чего только не додумаешься, глядя на такую красоту. Обратил внимание на то, что перламутр раковин, вставленных в глазницы, слегка потемнел, что, впрочем, не отразилось на красоте личины. Повесив маску на место, Игорь вернулся за стол. Взяв ручку, он раскрыл записную книжку.

В этом запутанном деле нужно действовать осторожно, с оглядкой, и первое, что следует сделать, – как можно больше узнать об этом Никитине. Подчеркнув запись, он поставил в ее конце восклицательный знак.

Ладно, можно и отдохнуть. Анисимов открыл холодильник и вытащил запотевшую бутылку. Налив водку в рюмку, он опрокинул ее в рот. Огненная ледяная струйка обожгла гортань. Анисимов хрустнул маринованным огурчиком. Приятное тепло разлилось по всему телу.

«Русский Размер» не подвел и в этот раз!

* * *

Единственным человеком, которому разрешалось входить в его кабинет, был четырехлетний сын Мухаммед. Постояв у дверей, мальчик поднял руки и попросился на колени. Отложив в сторону книгу, Исрафил посадил сынишку рядом.

– Ты слушаешься свою маму?

Темноволосый, с невероятно синими глазами, доставшимися ему от русской матери, Мухаммед был любимцем всех родных.

– Она мне не мама, – неожиданно серьезно ответил мальчик.

Исрафил нахмурился – с подобным поведением ребенка он сталкивался впервые.

– Вот как… А кто же тогда твоя мама?

– Вот она. – Мальчик показал на небольшой портрет в рамке, стоящий на рабочем столе Исрафила.

– И кто же тебе это сказал?

– Ильмира, – назвал он имя младшей жены. – Это правда?

Исрафил дал себе слово никогда не лгать сыну. Не думалось, что это окажется так трудно.

– Правда.

– А почему ее нет с нами?

Стараясь не показать своей растерянности, Исрафил отвечал как можно спокойнее:

– Потому что она сейчас далеко и не может быть с нами.

В дверь заглянула старшая жена и по каким-то ей одной известным признакам догадалась, что муж сердит и нуждается в ее помощи. Она вошла и, взяв у Исрафила мальчика, вынесла его из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.

Закрыв глаза, Исрафил некоторое время сидел молча, стараясь отыскать себя прежнего. Никто из ближних не должен видеть, что его губы перекошены от злобы. И только успокоившись, он негромко позвал:

– Хамид!

Дверь открылась сразу, и в комнату ступил мужчина лет сорока и, застыв у порога, слегка поклонился.

– Где сейчас Ангелина?

– Она в Москве, хозяин.

– Она одна?

Хамид прекрасно понимал, какой смысл Исрафил вкладывает в свой вопрос, и кротко ответил, чтобы даже нечаянной интонацией не обидеть хозяина:

– Она собирается разводиться с мужем.

– Он, кажется, у нее дипломат?

– Да! – Хамид склонился в почтительном поклоне.

– Почему она разводится?

– Он гомосексуалист.

– Ах, вот оно как, – брезгливо поморщился Исрафил.

– Сейчас у нее появился новый друг.

– Как его зовут?

– Его зовут Александр Стрельников.

– Насколько у них серьезные отношения?

– Очень серьезные. Они собираются пожениться.

Исрафил задумался:

– Даже так… Вот что, Хамид, сделай так, чтобы я никогда не слышал об этом Стрельникове.

Слуга невозмутимо поклонился.

– Слушаюсь, хозяин.

– И чтобы его никогда и нигде не нашли.

– У нас в Москве есть русский друг, который поможет нам сделать все чисто, хозяин.

– И еще вот что, отправь Ильмиру к родителям. Больше она мне не жена.

– Хорошо, хозяин.

Хамид ушел. Утраченное настроение понемногу возвращалось. Подняв со стола портрет Ангелины, Исрафил с досадой швырнул его в стол. Нужно будет распорядиться, чтобы по всему дому убрали ее фотографии. Может, тогда мальчик не будет задавать ненужных вопросов.

* * *

Исрафил – это имя одного из четырех наиболее приближенных к Аллаху ангелов. В его обязанности входит зачитывать божественные решения о судьбах людей и мира и передавать их другим ангелам для исполнения.

Космическое творение, Исрафил был покрыт волосами, имел множество ртов и языков. Каждый правоверный от подобного зрелища просто обязан был умереть от страха, но имам Амир, набравшись храбрости, продолжал смотреть в глаза повелителю, показывая свою преданность. Оба они были в стране неверных, в России, и это сближало их.

– Наш путь лежит от джихада малого к джихаду великому, – напомнил Исрафил, поигрывая четками.

– Именно так, повелитель, – еще ниже наклонил голову Амир, коснувшись лбом жестковатого ковра.

Родом Амир был из одной мусульманской республики, входящей в состав СССР. Его уже давно завербовали спецслужбы Ближнего Востока, и он всем сердцем принял заветы древних учителей. Он был готов беспрекословно выполнять все приказания Исрафила.

Ангелу положено знать все, а потому Амир нисколько не сомневался в том, что Исрафил был осведомлен о его «джихаде сердца». Несколько дней назад в одной студенческой компании он познакомился с девушкой. Как выяснилось в разговоре, она оказалась неверной, но, несмотря на это, с тех пор он обивал ее порог, как какой-то безусый юнец.

Амир слегка приподнял голову. На Исрафиле был европейский костюм, в котором он выглядел на редкость элегантно, тонкая ткань подчеркивала его безупречную фигуру, широкие плечи. Неудивительно, ангелы могут принимать любое обличие и просто не могут выглядеть плохо, где-то там под шелковой тканью скрывались его многочисленные уста. Поговаривают, что божественный Исрафил трижды за ночь спускается к джаханнам, чтобы поскорбеть о грешниках.

Вот только чего Амир никогда не мог представить, так это Великого магистра плачущим.

– Ты по-прежнему сгораешь от страсти к этой неверной? – словно угадав его мысли, спросил повелитель.

– Я сдерживаюсь, борюсь с этим, – признался Амир.

Исрафил слегка улыбнулся:

– Я знаю, тебе делать это непросто, она ведь очень хороша. В свое время мне тоже пришлось отказаться от русской женщины, – неожиданно признался Исрафил. – Как идет твоя учеба?

– Знание не дает тебе и части себя, пока ты не отдаешься ему весь целиком, – покорно ответил Амир. – Я стараюсь, учитель.

– Похвально, – кивнул Исрафил. – Я уверен, что своим усердием ты достигнешь многого. Но нельзя забывать о том, что мы со всех сторон окружены неверными, а долг каждого правоверного нападать на них в любое время и повсюду, – назидательно напомнил он.

– Я помню это, учитель, – отозвался Амир, и его лоб вновь ощутил колючий ворс ковра.

– Мне известно, что ты замечательный специалист по электронике. Нам нужны твои знания. Мы намерены поручить тебе очень важное дело.

– Я готов, учитель.

– Ты даже не спрашиваешь – что за дело.

– Ибн аль-Мубарак сказал: «Наиболее знающие из вас должны быть наиболее богобоязненными». Я не могу быть более богобоязненным, чем вы, учитель.

– Похвальная покорность для такого молодого человека, как ты. Ты далеко пойдешь. Итак, ты должен завербоваться на службу в армию. Там нужны специалисты твоего уровня. Мы снабдим тебя документами. Ты станешь по этим документам русским. Тем более ты очень похож на русского. Ты внедришься в одну воинскую часть – я позабочусь об этом. Ты будешь выполнять наше задание – и это будет твоим вкладом в нашу священную войну.

– Можно задать вопрос, учитель?

– Я слушаю тебя.

– Почему именно я?

– Этот выбор не случаен. Ты терпелив, внимателен, надежен, весьма преуспел в своей области. Так что лучшей кандидатуры, чем ты, нам не найти. Запоминай все, что увидишь.

– Я сделаю все возможное, учитель.

– Россия не так сильна, как может показаться. Мы воспринимаем ее как буферную зону между Западом и Востоком. Пройдет какое-то столетие, и она рассыплется на несколько мусульманских стран. Наша задача состоит в том, чтобы ускорить этот процесс и в дальнейшем на этом месте создать свой могущественный халифат. Халифат ассасинов… Военная часть, в которую ты попадешь, в скором времени будет расформирована, а ядерные заряды будут законсервированы и спрятаны. Твоя задача состоит в том, чтобы узнать, где находятся шахты с зарядами, и учиться тому, как их правильно расконсервировать, или привлечь людей, которые бы помогли в этом. Тебя ждет большое будущее. Ты меня хорошо понял?

– Да, учитель.

– А теперь поднимайся и иди. – Сладко улыбнувшись, он добавил: – Когда-нибудь мы устроим неверным хорошую бойню. И еще вот что… В части, в которую ты попадешь, служит женщина… Медик. Психолог. Понаблюдай за ней.

Глава 13

ПОДРАЗДЕЛЕНИЕ «СКИФ»

В какой-то момент Анисимов почувствовал, что за ним следят. Странное, почти полузабытое ощущение. Кто знал, что оно вернется к нему вновь. Поначалу он подумал, что это всего лишь плод его разыгравшейся мнительности, но на всякий случай решил провериться, чтобы окончательно убедиться – есть слежка или ее нет. Он вошел в огромный супермаркет, в котором можно было провести целый день. Проходя по торговому залу, он незаметно посматривал по сторонам, чтобы выявить возможного наблюдателя. Одного он вычислил очень скоро – заняв позицию около входа, тот не решился продвигаться в глубину магазина. Следовательно, должен быть кто-то еще, кто ходит за ним по пятам. Развернувшись, Игорь направился в противоположную сторону, изучая лица идущих навстречу людей. Ни одного заинтересованного лица, как ни одного и особо равнодушного. «Если кто из этих попадется мне в следующий раз, то я обязательно вспомню», – подумал Анисимов.

Поднявшись на верхний этаж, Игорь повторил комбинацию и, набравшись терпения, принялся переходить от одной витрины к другой. Наверняка позади в нескольких метрах, едва сдерживая раздражение, за ним шел топтун, принимая все меры, чтобы не быть разоблаченным. Зал немаленький, но и не столь большой, чтобы можно было где-то надежно укрыться. Постояв у одного из прилавков, Анисимов развернулся и пошел к выходу, незаметно, внимательно всматриваясь в лица. И тотчас увидел человека, которого искал (две встречи в течение десяти минут – многовато для такого большого супермаркета), – парень лет двадцати пяти с узким, каким-то вогнутым лбом. Он производил впечатление этакого человека в себе – замкнутого на собственных проблемах, которого совершенно не интересует окружающий мир. Весьма обманчивая внешность. В действительности его глаза подмечали каждое движение, даже едва заметное шевеление бровей.

«Теперь ты, братец, от меня никуда не денешься, – аккуратно уложил Анисимов его образ в одну из ячеек памяти. – Наверняка у него должен быть напарник, с которым он как-то взаимодействует. Это кроме того – у входа. А может, их всего двое…»

Ускорив шаг, Анисимов прошел в соседний зал и, затерявшись среди людей, спрятался за высокую стойку с одеждой. Отсюда был виден весь зал. Некоторое время узколобый беспечно поглядывал по сторонам, надеясь увидеть объект, но, когда не обнаружил его, занервничал. Быстро прошелся по залу, внимательно всматриваясь в каждого посетителя, а потом, щелкнув крышкой телефона, набрал номер.

Анисимов удовлетворенно хмыкнул. Начинается самое интересное. Через две минуты к узколобому подошел мужчина лет сорока, весьма флегматичного облика. Во взгляде ни огонька, ни задора. Обыкновенный среднестатистический типаж – мысли и желания такие же простые и прямые, как расстояние между двумя точками, все думы о том, как бы дожить до конца рабочего дня, а там, растянувшись на диване, выпить бутылочку пива.

Что ж, и этот флегматик будет занесен в мозговой файл. Теперь его облик уже ничто не сотрет.

О чем-то коротко переговорив, «топтуны» спешно разошлись в разные стороны.

Постояв еще некоторое время и убедившись, что они не вернутся, Анисимов уверенно направился к служебному входу. На первый этаж можно будет спуститься на лифте, а уже оттуда выйти запасным выходом.

Оказавшись на улице, Игорь испытал немалое облегчение. «Хвост» сброшен. Теперь своих преследователей он мог определить сразу же. Не исключено, что на следующий день могут появиться какие-то другие, но, во всяком случае, у него есть время, чтобы обдумать сложившуюся ситуацию.

Повернув в безлюдный сквер, Анисимов присел на скамейку в тени раскидистого клена. Закурил. Пока он выкурит сигарету, нужно решить для себя – кто может быть заказчиком наблюдения. Это во-первых… Во-вторых, какого черта им от него понадобилось! И в-третьих, следует выяснить, связана ли эта ситуация с его исполнением нынешнего заказа. Или это «хвосты» от прежних дел?

Глубоко затягиваясь, Анисимов наблюдал, как красный огненный ободок медленно полз по сигарете к фильтру.

Ясно одно: те, кто организовал за ним слежку, весьма серьезные люди и обладают немалыми финансовыми возможностями. Все-таки не каждому по силам отправить трех человек для наблюдения. Да и действовали «топтуны» весьма слаженно и профессионально. Такие услуги стоят недешево. Просто ему повезло, что он их заметил и сумел оторваться.

Такое наблюдение по силам государственной структуре, например милиции, ФСБ. Вот только вопрос, зачем им это нужно, если по своим нынешним и прошлым делам они ни разу не пересекались.

Швырнув окурок в урну, Анисимов поднялся. Что ж, следует обстоятельно проработать эти вопросы. Но для начала нужно конкретно заняться этим самым Никитиным.

* * *

Следующее утро началось для Анисимова с телефонного звонка. Причем настойчивого и громкого. Казалось, что трезвон заполнил всю квартиру, от него невозможно было отделаться.

Игорь сдался на десятом звонке, подняв трубку, он недовольно буркнул:

– Слушаю.

– Это вас Людмила беспокоит. Есть какие-нибудь новости для меня?

Анисимов невольно поморщился. День начинался скверно.

– Знаете что, Людмила, – в какой-то момент ему захотелось рассказать ей все как есть, но потом он посчитал, что благоразумнее будет, если он на некоторое время скроет от нее правду. – Я сейчас всецело погружен в ваше дело. Занимаюсь теми людьми, у которых ваш жених мог бы остановиться. Но пока все, к сожалению, безрезультатно.

– Но вы хоть что-нибудь узнали?

Голос Людмилы прозвучал на этот раз как-то особенно напряженно. С чего бы это?..

– Кое-какие результаты уже имеются. Завтра я могу предоставить вам отчет.

– А почему не сегодня?

– В ближайшие часы я буду очень загружен. Есть вероятность, что Александр уехал за город с приятелями. Нужно будет съездить и проверить эту информацию.

– Вы… полагаете… что здесь замешана женщина? – холодно поинтересовалась Людмила.

– С чего вы взяли? – постарался успокоить клиентку Анисимов. – Женщина тут ни при чем. Возможно, он выехал по делам своего бизнеса.

– Хорошо, давайте встретимся завтра.

Анисимов с явным облегчением положил трубку. Он выиграл какое-то время для серьезной работы.

А это что за дела? Взгляд Анисимова уперся в стену, на которой были развешаны его маски. Нефритовая маска сдвинулась с места и едва держалась на шурупе. Вторая валялась на полу, рядом лежал и дюбель с шурупом. Такое впечатление, что кто-то вырвал маску вместе с крепежом. Но каким образом это могло случиться, если вчера вечером он повесил ее на стену? Не пытались же ее украсть, в самом деле, когда он спал?

Поправив маску, Анисимов собрался и вышел. Главная цель – Никитин!

Подъехав к дому Никитина, он надел наушники, включил приемник. Довольно долго в эфире царила тишина. Поначалу он думал, что комната пуста, но потом послышался отчетливый шорох и мужской голос заговорил:

– Его не найдут. Я сделал все так, как мы и договаривались. Сейчас главное, чтобы все сработало.

Шорох неожиданно усилился. Микрофоны оказались очень чувствительными, наверно, говоривший находился где-то около окна.

Опустив стекло, Анисимов осторожно осмотрел окна четвертого этажа, где находилась квартира Никитина. Так оно и есть. В оконном проеме виднелся его силуэт. Еще через секунду человек отошел от окна – некоторое время были слышны его шаги, а потом неизвестный заговорил вновь. На этот раз речь звучала несколько глуше, но по-прежнему была хорошо различима.

– В прошлый раз он причинил нам немало хлопот. Не хотелось бы, чтобы история повторилась.

– Он ничего не заподозрит? – спросил другой мужской голос. – Такие люди, как он, весьма проницательны.

В разговоре возникла пауза, похоже, что Никитин задумался всерьез.

– Кхм… Не думаю… Во всяком случае, сейчас он ни о чем не подозревает.

– Это хорошо, – утвердительно отозвался второй. – Нужно еще немного поиграть с ним, а потом запускать план «Бета».

– Сделаем… Ох ты! Время-то уже подошло, мне нужно уходить.

– Поторопись, Хамид не любит, когда опаздывают.

Послышались удаляющиеся шаги. Прозвучал звонкий щелчок замка, и все смолкло. Анисимов с интересом принялся наблюдать за подъездом. Через минуту из него вышли два человека. В одном из них он без труда узнал Валентина Никитина. Правда, на этот раз тот был одет несколько иначе – в легкий бежевый костюм. Его спутником оказался мужчина лет сорока, с глубокими, почти смыкающимися на макушке залысинами. Вид у спутника Никитина был простоватый, совершенно безобидный. Он напоминал мирного мопса, который за кусок колбасы готов вылизывать хозяину пятки.

Некоторое время они стояли у подъезда, о чем-то энергично беседуя. После чего Никитин зашагал к черной «Мазде», припаркованной под окнами квартиры, а добродушный толстяк, кивнув на прощание, косолапо затопал к темно-зеленому «Гранд Чероки».

«Мазда» тронулась, и Анисимов, стараясь не отстать, устремился следом.

Движение было плотным, машины теснились на дороге, и Анисимов имел хорошую возможность не слишком приближаться и в то же время держать «Мазду» под наблюдением. Проехав мимо станции метро «Партизанская», Никитин остановился у небольшого кафе. Анисимов предусмотрительно припарковался на значительном отдалении от «Мазды», продолжая держать машину под присмотром.

Однако Никитин почему-то не торопился выходить. «А может, он все-таки обнаружил за собой слежку и хочет убедиться в этом?» – засомневался Игорь. Но уже в следующее мгновение к машине подскочила девушка в светлом брючном костюме. Что-то в ее облике показалось Анисимову знакомым. Распахнув дверцу, она что-то сказала Никитину, и, только когда она повернулась, садясь в машину, Анисимов узнал в ней свою заказчицу – Людмилу.

Вот так сюрприз!

Как только дверца захлопнулась, машина тут же отъехала от обочины и, совершив резкий маневр, укрылась за проезжающим грузовиком.

Догонять ее было бессмысленно. Такое впечатление, что Никитин догадался о наблюдении. Что бы это могло значить? Почему Людмила не сказала, что собирается встретиться с Никитиным? Анисимов терялся в догадках. Еще одна неясность, с которой предстояло разбираться. Собственно, что он об этой Людмиле знает? Ничего! Только то, что она собирается замуж и что у нее неожиданно пропал жених.

Что ж, надо работать.

* * *

В этом здании Игорь не был уже четыре года, с того самого времени, как поменял камуфляж на удобный джинсовый костюм. К своему немалому удивлению, он почувствовал, что внутри что-то ворохнулось, очень отдаленно напоминающее волнение, да так и осталось щемящим холодком. Три года, проведенные им под крышей этого дома, не прошли незамеченными.

На фасаде по-прежнему висела большая синяя табличка, извещавшая о том, что здесь располагается сервис бытовой техники. В витрине в качестве образца красовалась устаревшая стиральная машина, здесь же стоял красный пылесос с треснувшим корпусом. Двое мастеров с унылыми физиономиями принимали на ремонт технику, всем своим видом давая понять, что делают заказчикам немалое одолжение. Возможно, именно поэтому очередями мастеров не баловали.

Но это, разумеется, было не все. В большей части здания, куда вела небольшая обшарпанная дверь, видневшаяся в углу холла здания, находился штаб спецподразделения «Скиф», о существовании которого было известно только самым посвященным.

Игорь Анисимов входил в их число.

Спецподразделение «Скиф» было строго законспирировано, и о том, какую работу выполняют его сотрудники, не знали даже их жены. Для каждой из них муж был рачительным добытчиком, просиживавшим в какой-то своей конторе до глубокой ночи, к тому же обремененным частыми командировками. Но даже самая проницательная из них не подозревала, что едва ли не ежедневно муж выматывает себя изнурительными тренировками, чтобы в указанный час выполнить поставленную задачу.

Раз в месяц каждый из них заступал на место мастера по ремонту бытовой техники, воспринимая это как некую неизбежную повинность. И пенсионеры, приносившие на починку электрические утюги, не догадывались, что из обычного электроприбора любой из этих мастеров может соорудить мощнейший взрыватель.

Кроме старых бытовых приборов, в подвале здания размещался уникальный архив, в котором содержались материалы по всем операциям спецподразделения. География этих операций простиралась от Латинской Америки до Гонконга. В отдельных несгораемых шкафах хранилось обширное досье на вероятных и потенциальных противников и на многих других, кто оказался в сфере интересов подразделения «Скиф».

Мастера с отвертками в мускулистых руках, не скупившиеся на комплименты хорошеньким девушкам, должны были незамедлительно уничтожить всякого, кто отважился бы посягнуть на эту сверхсекретную информацию.

Анисимов посмотрел на столбы, стоящие вдоль фасада, и тут же определил четыре видеокамеры, замаскированные под какие-то электрические устройства. Наверняка объективы должны быть где-то еще, но выявить их все было невозможно. На дорожке установлены датчики, срабатывающие на припрятанную под одеждой взрывчатку и оружие. Не исключено, что человек, оснащенный подобными предметами, даже не дойдет до двери – его пристрелят откуда-нибудь с крыши противоположного дома. Без всяких церемоний втянут в здание, а потом отвезут на какой-нибудь развалюхе на дальнее кладбище, где обычно погребают бездомных.

Игорь не сомневался, что его осмотрели, оценили на вероятность возможной угрозы, проверили на наличие оружия и, убедившись в благонадежности, с большим усердием принялись за ремонт пылесосов.

Он прошел в здание, окунувшись в прохладу холла. Пол устилал ламинат, слегка потертый у входа, стены обиты простенькими панелями. Все сделано так, чтобы посторонние поверили, что большими деньгами здесь и не пахнет. Но достаточно было войти в дверь в углу холла, чтобы сменить подобное мнение на диаметрально противоположное. Но вход посторонним сюда был строго заказан. Мало кто из клиентов видел, как отворяется эта неприметная дверь. Казалось, что она сделана просто для антуража. В действительности ее замыкали четыре крепких запора, которые открывались только по сигналу из специально оборудованной комнаты в глубине здания.

В какой-то момент Анисимов испытал легкое волнение. Дверь может не отвориться, а в качестве просителя находиться здесь он не привык. Но едва он подошел к двери, как она мягко и призывно распахнулась.

Анисимов шагнул внутрь и осмотрелся. От прежней казенщины не осталось и следа. Взгляд невольно теплел от многочисленных детских рисунков, развешанных по стенам. По широкой лестнице он поднялся на второй этаж. Чуть замешкался перед массивной дубовой дверью и, постучавшись, уверенно распахнул ее.

Вошел в комнату. Навстречу шагнул высокий седой человек с бравой осанкой – начальник подразделения «Скиф» Литвинов. Взгляд у него был пронзительный и острый. На какое-то мгновение Анисимову показалось, что его взгляд имеет материальную основу. Взгляд проник, так ему показалось, куда-то в мозг, на некоторое время блокировав центральную нервную систему.

Потребовалось изрядное волевое усилие, чтобы избавиться от этого наваждения.

– Не ожидал тебя здесь увидеть.

Рукопожатие крепкое. Всего на секунду задержал руку Анисимова в своей ладони, а создалось такое впечатление, что угодил в западню.

– Для меня это тоже неожиданно.

Небрежный жест на свободный стул с предложением устраиваться поудобнее. Анисимов поблагодарил легким кивком. Старался устроиться посвободнее. Всем своим видом он давал понять, что спокоен.

Анисимов распрямил спину, словно в самом деле почувствовал на плечах давящую тяжесть.

– Ты решил вернуться к нам?

Лицо Литвинова было спокойным, располагающим, такое бывает у человека, который повстречал доброго старого приятеля. Ничто так не связывает людей, как приятные воспоминания. Начальник подразделения «Скиф» сидел на соседнем стуле, на нем был безукоризненно отглаженный темно-синий костюм, который сидел как хорошо пригнанная военная форма.

– Нет.

– Жаль… Тогда что тебя привело к нам?

В вопросе проступила заметная сухость. Литвинов легко поднялся и застегнул пуговицы на пиджаке, словно заковывался в броню. Теперь до него не достучаться – перед Игорем стоял суровый командир, умеющий строго спрашивать.

– Мне нужна помощь.

– Вот как… Не ожидал. Это что-то новенькое. – В голосе Литвинова прозвучала ирония.

Литвинов разом отдалился, словно уменьшился в размерах. Анисимов невольно прикрыл глаза, стараясь избавиться от этого дурацкого оптического эффекта. Не помогло. Литвинов терпеливо дожидался ответа.

– Я обнаружил за собой слежку.

– Вот как? – В голосе Литвинова прозвучала заинтересованность. – Ты в этом уверен?

Ведь Анисимов когда-то был одним из них, а следовательно, пусть косвенно, но задеты интересы подразделения.

– Кхм…

– Ну, да, конечно, – согласился Литвинов. – Кому об этом знать, если не тебе. Как ты думаешь, это как-то связано с твоими бывшими делами? Сам понимаешь, это ведь может касаться нас. Ведь в одном котле варились. Еще неизвестно, как аукнуться может.

– Я подумал об этом. Считаю, что здесь что-то новенькое. У меня имеются кое-какие соображения. – Вытащив из кармана фотографию, Анисимов положил ее на край стола. – Меня интересует вот эта женщина… Она назвалась Людмилой Герасимовной Пономаревой. По ее словам, через неделю у нее должна была состояться свадьба, но неожиданно ее жених пропал.

– Как его зовут?

– Александр Стрельников. Она назвала мне несколько его приятелей, у которых он мог находиться. Я у них побывал, но никто не знает, где он. Мне кажется, что она чего-то недоговаривает.

Литвинов подошел к столу. Даже наклонившись, он не нарушил своей горделивой осанки. Взяв фотографию, он с минуту разглядывал привлекательное девичье лицо. С таким вниманием смотрят на хорошо знакомых людей, о которых знают почти все: кто родители, круг общения и даже какие болезни они перенесли в детстве.

– Ее адрес?

– Смоленская, сорок пять.

– Хорошо. Давай встретимся через пару дней. Здесь же. Получишь полный расклад.

Анисимов поднялся. Не следует злоупотреблять добрым отношением родной конторы.

– Спасибо.

– Рано еще, – подкупающе улыбнулся Литвинов. – Может, с моей стороны это такой тактический ход, чтобы избавиться от нежелательного клиента. Ты придешь через пару дней, а дверь будет закрыта. Ну, чего ты насупился? Да пошутил я…

Анисимов поднялся, посмотрел на часы. Значит, разговор подошел к концу. Наверняка в это самое время за ним пристально наблюдают, делают какие-то выводы. Ведь возникает невольный вопрос – с чего это вдруг бывший сотрудник «Скифа» притащился в штаб-квартиру? А не кроется ли за его визитом нечто весьма серьезное?

– Меня выпустят?

– А ты сомневаешься? Я у тебе еще вот что хотел спросить… Впрочем, забудь.

– Нет, ты все-таки спрашивай, не хочу, чтобы между нами остались какие-то недоговоренности.

– Хорошо… Ты из военной разведки?

– Кхм… Действительно, неожиданный вопрос. Лучше бы ты его не задавал.

Литвинов улыбнулся:

– Считай, что я так и сделал.

Глава 14

ЛЕЧЕБНЫЙ ГИПНОЗ

Анисимов проснулся в скверном состоянии. Странное дело. Всю ночь ему снился один и тот же сон, как будто он угодил в расщелину между скалами. Скрючившись, он старался сохранить в себе остатки тепла. И чем больше он лежал, мерз и словно бы высыхал, тем сильнее понемногу превращался в почерневшую мумию. Пожалуй, надо будет обратиться к психологу, пусть поковыряется в его подсознании и вытащит занозу.

Едва он оделся, как прозвенел звонок в дверь. Неожиданных визитов Анисимов не терпел, хуже вдвойне, если они случались утром. Сунув ноги в тапочки, Игорь прошлепал к порогу. Распахнув дверь, он увидел Литвинова, пытавшегося изобразить на лице нечто напоминающее улыбку.

А вот это совсем неожиданная новость!

– Чего же ты не приглашаешь? Или не рад? – хитро сощурился бывший коллега.

– Просто не ожидал. – Анисимов отступил в сторону, пропуская начальника «Скифа».

– Я тоже. Давай сразу к делу. Тебе интересно знать, кто такая эта Пономарева? – В голосе Литвинова послышался сарказм. Прежде подобного за ним не наблюдалось.

– Мы вроде договорились встретиться завтра.

– Я тоже так думал. Но вышло иначе. Так вот. Настоящее имя твоей заказчицы Ангелина Петровна Елисеева. Тебе ни о чем не говорит это имя?

Анисимов напрягся.

– Да вроде бы нет.

– Ее муж – заместитель министра иностранных дел. Это его второй брак. Елисеева очень часто выезжает за границу. В Лондоне у нее живет близкая подруга, с которой она училась в школе. К ней она наведывается по четыре раза в год.

На губах Литвинова мелькнуло нечто похожее на улыбку. Анисимов невольно поджал губы, стараясь не выдать своего смятения.

– Вот оно как.

– В Англии она живет уже давно, замужем за дипломатом. У этого дипломата есть молодой кузен, очень милый в общении. Не дурак выпить, особенно за чужой счет. Любит женщин, они отвечают ему взаимностью. Так вот, когда однажды Ангелина Петровна… Или как она там себя называет?.. Людмила, кажется, гостила в Лондоне, то между ней и этим самым кузеном завязался роман. Причем, насколько мне известно, их отношения зашли настолько далеко, что он представил ее своим родителям как невесту. И в последующие три года она приезжала в Великобританию уже исключительно к нему. Я так думаю, здесь не обошлось без английской военной разведки. Наверняка ее мужа держали на примете, ведь он числился в весьма перспективных сотрудниках. И вот когда он возглавил отдел в МИДе, они поняли, что надо действовать.

– Понятно.

– Здесь не все так просто. У России имеются официальные соглашения с Ираном. Кроме того, были подписаны еще и тайные договоренности, о которых знает только самый узкий круг лиц. Предполагается, что Россия помогает Ирану обогащенным ураном. Так вот МИ-6 решило узнать через жену начальника отдела МИДа, какие именно существуют договоренности. По гостевой визе кузен приехал к ней в Москву, но потом неожиданно пропал. У нас имеются серьезные основания предполагать, что он исчез навсегда… Так вот, именно его просила разыскать Елисеева. Так что кровь на полу скорее всего именно его. И вряд ли кто-нибудь сумеет найти его.

– Что-то здесь одно с другим не вяжется. Она ведь сама назвала мне его адрес, имя, фамилию. Я звонил его приятелям, и никто из них даже не обмолвился о том, что он иностранец.

– Совершенно верно. Он не иностранец. Он практически всю жизнь прожил в России. Его отец в свое время был завербован нашей разведкой и впоследствии, когда был разоблачен, бежал в Москву, где родил сына и скоротал последние деньки. Так что его сын вернулся на родину предков. Хм, чего бы ему не возвратиться, если он из влиятельной аристократической семьи, у которой имеются поместья, всяческая недвижимость. Для секретной разведывательной службы он идеальная кандидатура, вот МИ-6 и использовала его в качестве вербовщика, нацелило на эту Елисееву. Так что здесь все гораздо хитрее.

– Но что это за люди, которые его устранили?

– Сказать пока трудно. Допускаю, что это одна из наших спецслужб. Уж больно хорошо они проделали свою работу.

– Но что им понадобилось от меня?

– Эта самая Ангелина была твоей заказчицей. Наверняка они следили за ней, хотели выйти на него. В какой-то момент ты попал в поле их деятельности, вот за тобой и установили наблюдение. – На этот раз улыбка у него была весьма располагающей. Литвинов умел нравиться. – Не удивлюсь, что я тоже попал в сферу их интересов, ведь я сейчас встречаюсь с тобой.

– Так что ты мне посоветуешь?

– Держись подальше от этой бабенки. Советую тебе как можно реже выходить из дома. Затаись на какое-то время. Глядишь, все как-нибудь и рассосется. Ты неважно выглядишь. Такое впечатление, что тебя что-то гложет. Я прав?

Литвинов всегда был проницательным – иным руководитель спецподразделения быть не может.

– Как тебе сказать… Снится всякая ерунда… Даже не знаю, как от нее избавиться.

– Советую сходить к хорошему психологу. Сейчас они делают самые настоящие чудеса. Выкачают из твоего подсознания всякую муть, заживешь по-новому. Если хочешь, могу и адресочек дать. Сам иногда туда обращаюсь. Очень хороший специалист. – В его словах послышался сарказм. А может, все-таки показалось? – Ты думаешь, почему я так хорошо выгляжу? А потому, что не загружаю себя всякими ненужными проблемами. Схожу к врачу, он мне мозги проветрит, и я продолжаю работать дальше с чистого листа. Вот что, – вытащив листок бумаги, он написал ровным красивым почерком адрес, – возьми. Загляни к нему в ближайшее время, пусть поработает с тобой. Я скажу ему, что ты появишься.

Анисимов взял листок с твердым намерением позабыть об этом разговоре.

– Будь осторожен.

Дверь закрылась, словно отгородив его от многих проблем. Через три часа у него должна состояться встреча с Людмилой. Возможно, следовало бы послушать совета старого приятеля и бежать от нее галопом. От всего этого так и веяло опасностью, но поступить благоразумно мешало желание ощутить покалывающее бурление адреналина.

Анисимов вышел задолго до назначенного времени. Его не оставляло ощущение, что должно произойти нечто неприятное. Место встречи – у большого фонтана, по окружности которого разместилось с десяток лягушек, изо рта которых упругими струями била вода. На первый взгляд вокруг ничего тревожного – обычная картина, какую можно увидеть в воскресный день. Малыши, оседлав земноводных, внимательно наблюдали за шипящими струями. Две мамаши чинно катили коляски, а молодая пара, устроившись на скамейке, наслаждалась обществом друг друга.

Более мирную картину трудно даже представить. Но сигналы опасности, надоедливые, как таежная мошкара, покусывали нервные окончания. Кто-то из присутствующих здесь источает нешуточную опасность…

Выждав некоторое время, Анисимов направился к фонтану и, заняв свободную скамейку, принялся ждать. Людмила появилась точно в назначенное время – ее фигуру он заприметил издалека. По тому, как идет человек, можно сделать точные выводы о его настроении и даже составить его психологический портрет. На первый взгляд Людмила шла уверенно, даже несколько вызывающе, словно ступала не по аллее, а по подиуму.

Анисимов выработал в себе умение подмечать самые мелкие детали в поведении людей, малейшие движения их мимики. Именно эта способность позволяла ему из вроде бы крохотных случайных кусочков составлять целостную картину. Будь шаг женщины чуть помягче, а осанка немного расслабленнее, тогда можно было бы сказать, что она пребывает в благодушном настроении. Крохотную белую сумку она держала у правого бока, крепко прижав ее локтем, словно боялась, что ее вырвут. С уверенностью можно было сказать, что она напряжена.

Анисимов незаметно огляделся, стараясь подметить в окружающем какие-нибудь перемены. Но цельного впечатления не получалось, оно размывалось, как отражение на водной глади в ветреный день. Оседлав лягушек, дети все так же баловались с водой, правда, к ним прибавился рыжеволосый мальчуган дошкольного возраста с мамашей, дамой плотного телосложения. Мамочки с колясками все так же разгуливали по дорожкам сквера. Ни одной мелочи, что свидетельствовала бы о переменах. Вот разве что девушка перебралась со скамейки на колени к своему ненаглядному, обхватив гибкими руками его крепкую шею, и что-то нашептывала ему в ухо с милой улыбкой. Анисимов невольно отвернулся – всегда неудобно подглядывать за чужим счастьем, так же как и за чужой бедой. Но в этот самый момент он неожиданно встретился взглядом с глазами парня – ощущение такое, будто с разбегу забежал в ледяную воду, на какое-то время стало трудно дышать. Чем-то этот парень напомнил ему Стрельникова. Анисимову стоило немалого труда переключить свое внимание на уже подошедшую Людмилу.

– Я не опоздала?

– Нет. Я только что подошел, – легко соврал Анисимов.

– Вы что-нибудь узнали?

– Вы предлагаете мне рассказывать здесь?

– А что вам, собственно, мешает? – пожала плечами Людмила. – Тихое место, можно спокойно поговорить.

На этот счет у Анисимова имелось собственное мнение, однако делиться своими подозрениями он не спешил.

Вытащив конверт, он положил его на скамейку.

– Здесь фотографии. Можете ознакомиться. К сожалению, вашего жениха я не нашел. У меня есть серьезные основания полагать, что его нет в живых.

Женщина побледнела, ее руки дрогнули, и на скамейку выскользнула фотография.

– Почему вы так думаете?

Подняв снимки, Игорь протянул их девушке.

– Взгляните на эту фотографию… Я сумел проникнуть в квартиру Никитина, вот под этим ковром обнаружил пятна крови. Причем их тщательно затирали, но следы все же остались. Не исключаю, что здесь произошло убийство. Меня редко подводит интуиция. У меня такое чувство, что это кровь Стрельникова. Конечно, это не мое дело, я выполняю ваш заказ ровно настолько, насколько вы хотите. Но у меня ощущение, что вы мне многого недоговариваете.

Глаза девушки были широко раскрыты. Она выглядела испуганной.

– С чего вы это взяли?

– Если я занимаюсь чем-то, то стараюсь вникнуть в дело с головой. А вокруг этого исчезновения происходит какая-то непонятная возня. Мне это очень не нравится. Советую вам обратиться в милицию, пусть заведут уголовное дело по исчезновению вашего друга. А я в такие игры не играю. Увольте! У меня своих проблем выше головы.

Уложив фотографии в сумку, Людмила нервно заговорила:

– Послушайте, мне нужна ваша помощь. Только не оставляйте меня, я вам хорошо заплачу.

Игорь невольно хмыкнул:

– Милочка, вы думаете, я из тех людей, что готовы подставить собственную башку из-за каких-то ста долларов премиальных?

– Вы отказываетесь мне помочь? – В словах женщины прозвучало отчаяние.

– Для того чтобы я вам помог, мы должны доверять друг другу. Как мне это сделать, если вы все время обманываете меня?!

– О чем это вы?

– О чем… Вы мне не сказали о том, что замужем! А Стрельников – ваш любовник!

Людмила закрыла лицо руками:

– Боже, вы и об этом знаете!

– Я знаю и о том, что Людмила не настоящее имя, а так сказать… псевдоним. К чему все эти тайны, Ангелина?

– Поймите меня правильно, я не хотела ничего скрывать, все как-то само собой получилось. С мужем я уже давно не живу, просто у нас нет времени оформить развод. Я сама еще толком ничего не понимаю, но Александр действительно мне очень дорог. Он уехал и жил в Англии, но потом вернулся из-за меня. Здесь, в Москве, занялся бизнесом, дело у него пошло. Но кто бы мог подумать, что все обернется таким образом? А теперь вы говорите, что, возможно, он мертв!

– Только давайте обойдемся без вранья. Иначе у нас ничего не получится…

– Так вы согласны помогать мне и дальше?

– Все зависит от того, насколько вы будете со мной откровенны.

Анисимов искоса взглянул на молодую пару. Взявшись за руки, влюбленные покидали сквер. И привидится же такое – в очаровательной девушке заподозрить спецагента!

– Со Стрельниковым мы были действительно очень близки. Я собираюсь разводиться со своим мужем и узаконить отношения с Александром. Я говорила вам сущую правду. Ему кто-то позвонил, он вышел, и больше я его не видела. Я еще тогда насторожилась: почему звонят так поздно? Но он успокоил меня, сказал, что все в порядке. Больше я его не видела, – беспомощно повторила она.

– Кому он мог перейти дорогу?

Ангелина удивленно пожала плечами. Анисимову очень хотелось верить, что ее удивление было искренним.

– Даже не представляю. Он был очень спокойным человеком. Очень дорожил нашими отношениями. Наверное, произошла какая-то случайность. Время очень неспокойное, можно нарваться на любую шпану.

– Хорошо. Я перепроверю все еще раз. Ничего не обещаю, но все-таки попробую установить, что произошло. А если действительно с ним случилось несчастье, то попробую узнать, кто это сделал.

На лице Ангелины отразилось искреннее облегчение.

– Спасибо вам. Я знала, что вы меня не оставите.

– Кстати, а может, с ним расправился ваш муж?

– Что вы? – перепугалась женщина. – Он совершенно не тот человек. Я даже мысли такой не допускаю!

– А кем вы работаете?

– Я вам не все про себя сказала. Я работаю в одной научной лаборатории и еще психотерапевтом…

– Кем?!

– Психотерапевтом. Лечебный гипноз. Вы что-нибудь слышали об этом? Своей задачей я ставлю разрушение болезненного стереотипа поведения путем тренировки и формирования нового здорового стереотипа. Знаете, в наше время каждый человек постоянно испытывает стрессы. В мою задачу входит как-то свести их к минимуму. Порой мы добиваемся очень больших результатов. Мы погружаем пациента в гипнотический сон, и просыпается он уже совершенно здоровым человеком. – Участливо всмотревшись в Анисимова, она продолжила: – Знаете, у меня такое чувство, что у вас тоже какие-то неприятности. Вас что-то мучает. Скажите, ведь я права?

Игорь невольно поморщился – уж чего ему не хотелось, так это обнажать душу перед женщиной. Тем более перед своей клиенткой.

– Как вам сказать…

– А вы не стесняйтесь, забудьте, что перед вами женщина. Есть только доктор, которому вы хотели бы довериться. Уверяю вас, гипнотический сеанс совершенно безвреден, вы сами это поймете. Бывает, что пациенты рассказывают под гипнозом невероятные вещи, но на это существует врачебная тайна. Соглашайтесь!

Неожиданный натиск Ангелины слегка смутил Игоря. Встреча пошла по непредвиденному сценарию и ускользала из-под контроля. А может, и в самом деле стоит рискнуть и единым махом избавиться от всех проблем, которые мучают его последние четыре года…

– Кажется, вы меня не слушаете. – Ее голос звучал обиженно.

– Нет что вы, я слушаю очень внимательно, просто размышляю над вашим предложением.

– Вот как! – обрадованно воскликнула она. – И что вы решили?

– Я согласен. По какому адресу вы работаете?

– Садовая, восемнадцать. Желательно в первой половине дня.

– Знаете, у меня к вам есть еще один вопрос, – переборол Анисимов сомнение.

– Я вас слушаю.

– Мы с вами нигде не встречались? Такое впечатление, что я вас уже где-то видел.

Гладкий девичий лоб собрался в напряженные складки, у правого уголка рта обозначилась тонкая морщинка. Всего лишь крохотная заминка, после которой Елисеева уверенно ответила:

– Вам это показалось.

– Возможно… Тогда до встречи.

Поднявшись со скамейки, Ангелина уверенно зашагала по аллее к выходу, и уже через минуту деревья заслонили от взора ее худенькую фигурку.

Анисимов достал листок бумаги, который дал ему Литвинов, и не без удивления прочитал адрес рекомендованного психотерапевта: «Садовая, восемнадцать».

Однако шутник!

Но что-то за всем этим есть. Иначе Литвинов не стал бы так шутить. Его дело предупредить. Остальное зависит от самого Анисимова.

Глава 15

ВЕЩИЕ СНЫ

Лаборатория, в которой работала Ангелина, располагалась в зеленой зоне близ парка Измайлово. Анисимов бывал здесь редко, разве что проездом.

Трехэтажный теремок, стилизованный под старину, органично вписывался в зеленый массив.

Ангелина уверенно пригласила его пройти, и Анисимов послушно пошел следом, словно уже оказался под влиянием ее чар.

– Так вы готовы? – спросила Ангелина, надевая белый халат.

Игорь осмотрел кабинет. Вполне современный интерьер – стены обшиты пластиком, пол устлан паркетной доской. Аккуратность и чистота буквально били по глазам, однако что-то неуловимо указывало на то, что это врачебный кабинет. Так могут выглядеть только клиники, в которых лежат тяжелобольные.

Анисимов попытался погасить в себе отрицательный настрой. Надо сосредоточиться на чем-нибудь приятном. На столе сидел плюшевый мишка, вполне подходящая кандидатура, чтобы на время переключить свое внимание. Игорь даже улыбнулся – наверняка эта игрушка доставляет гостям радость.

А это что еще за дела?!

Взгляд Анисимова уперся в стеклянный шкаф, в котором стояли искусно изготовленные головы мужчин и женщин.

– К чему здесь все это? – удивленно спросил Анисимов.

– Это результат реконструкции самых разных типов черепов. Они необходимы нам в работе, – неопределенно ответила Ангелина. – Присаживайтесь.

Анисимов сел. В Елисеевой не было ничего такого, что могло бы указывать на ее гипнотические возможности. Обыкновенные серые девичьи глаза, не лишенные очарования, правда, немного строгие. Удивительным был разве что голос, который буквально завораживал. Стоило только расслабиться, как невольно возникало ощущение, что ее голос можно не только слушать, но и завернуться в него, как в теплое одеяло. На тумбочке в углу он увидел фотографию смуглого мальчика, который очень походил на Ангелину. Не удержавшись, Анисимов спросил:

– Это ваш сын?

Женщина вдруг нахмурилась. Анисимов догадался, что своим невольным вопросом задел ее больное место.

– Да… Так что вас мучает?

– Как-то все понемногу. Но в основном меня очень беспокоят сны.

– Что именно вас тревожит? Какого рода ваши сны?

– Вам, наверное, покажется очень странным, но последний месяц мне снится сон, будто я попал куда-то в Средние века и меня ранили стрелой. Ранение явно смертельное. Причем этот сон настолько сильный и яркий, что я потом долго не могу успокоиться.

– Вы не производите впечатления человека с расстроенной психикой. Думаю, что вы просто сильно устали. Вам нужен хороший полноценный отпуск, чтобы как следует отдохнуть, восстановить силы. У вас, видимо, был сильный стресс, вы переволновались. Кажется, вы работаете в милиции?

– Да… Работаю.

– Вот видите… Не самая благодарная и спокойная работа. Думаю, что если вы хорошо отдохнете, то все пройдет.

– Я не договорил, доктор… Мои сны всегда имеют продолжение и начинаются именно с того места, где прервались.

– Хм… Это действительно интересно. Признаюсь, я впервые сталкиваюсь с подобными симптомами. И что именно вы видите?

– Я иду по полю, в руках у меня лук, стрелы. Я наслаждаюсь природой. Осматриваю окрестности. Вы не поверите, но я помню даже запах цветов.

– Я не вижу здесь никакой клиники. Подобные вещи встречаются даже у очень здоровых людей. Это всего лишь обостренная реакция на реальные переживания в вашем прошлом. Давайте я вам напишу, какие следует купить успокоительные средства, и у вас все пройдет. В аптеке их продают без рецепта.

Ангелина быстро принялась писать на листке бумаги. Анисимов выдохнул:

– Да, конечно, реакции… Что же может быть еще? Вот только эти сновидения порой у меня бывают куда реальнее настоящей жизни. Вот, например, вчера меня ранили стрелой в шею. А проснувшись, я обнаружил именно в этом месте кровоточащую рану.

– Это свидетельствует всего лишь о вашей сильной внушаемости. А что было дальше?

– Я угодил в трещину между скалами. Знаете, довольно странно было наблюдать за собой со стороны. Чувствовать, как ты понемногу превращаешься в мумию.

Рука Ангелины дрогнула, образовав на бумаге ломаную линию. Подняв на Анисимова побледневшее лицо, она спросила:

– А эта мумия находилась в толще ледяной глыбы?

– А вы откуда знаете, доктор? – удивился Анисимов. – Так оно и было. Я был замурован в куске льда.

– Вы лежали в той позе, в какой обычно младенец лежит в утробе матери?

– Вы очень хороший специалист. Именно так. Хотя я и умирал, но мне было очень холодно, поэтому я так свернулся. И все-таки, откуда вы это знаете?

– Вы что-нибудь слышали о замороженной мумии?

На какое-то мгновение Анисимов заколебался, а может, действительно рассказать все так, как есть, но потом неопределенно пожал плечами:

– Что-то слышал. Но какое отношение это имеет к моему визиту?

– Самое непосредственное. Это совершенно необычная находка. Я была там и все видела. Предполагают, что это мумия погибшего шамана. Во всяком случае, на этом участке отмечается какая-то сильная энергетика, улавливаемая с помощью приборов. Мы разговаривали с местными жителями, оказывается, они знали, что в толще льда лежит мумия, но тщательно скрывали это. Дело в том, что процессом извлечения мумии изо льда руководил заведующий нашим отделом, но вскоре он погиб при очень странных обстоятельствах. А следом за ним погибли еще несколько человек – его заместитель и летчик, который перевозил мумию.

Вот это новость. А может, подобные рассказы не что иное, как психотерапия? Послушаешь такое – и поймешь, что твои собственные дела не так уж и плохи.

– Вы хотите сказать, что существует какое-то проклятие мумии? Это как у египетских мумий, я правильно вас понял?

– Вы напрасно улыбаетесь, здесь нет ничего смешного…

– Извините, как-то само собой получилось.

– Проклятие пирамид действительно существует. Жрецы, которые строили пирамиды для своих фараонов, прекрасно разбирались в законах механики и физики и успешно применяли их на практике. Вы слышали что-нибудь о фараоне Даса?

– Не приходилось, – признался Анисимов.

– Так вот, у входа в его гробницу стояли четыре стража, а под ними надпись, что никто не сумеет проникнуть в гробницу безнаказанно. И действительно, когда ее вскрыли уже в наше время, то обнаружили в погребальной камере полтора десятка мумифицированных трупов. Это были грабители гробниц, которые хотели поживиться спрятанными в них сокровищами. И знаете, что за стражи стерегли покой фараона?

– Хотелось бы услышать.

– Первая – обыкновенная статуя, которая издавала как бы человеческий голос при самом незначительном колебании воздуха. Грабители просто падали от страха замертво, услышав такой звук.

– Хм… Весьма интересно. Эти древние египтяне были не так примитивны, как мне казалось.

– Вторая статуя была радиоактивна. При соприкосновении с ней грабители вскоре умирали.

– Выходит, они еще в то время знали о страшных свойствах радиации.

– Похоже, что так… Третья статуя с огромными зубами, такими обычно рисуют вампиров. Так вот, эта статуя закрывала вход в усыпальницу. Ее невозможно было миновать, а потому каждый, кто пытался пройти туда, погибал. Если не сразу, то через какое-то время.

– А туда ли я вообще попал? – с недоумением спросил Анисимов. – Вы на меня такие страхи нагоняете. И в чем причина их смерти?

– А в том, что они использовали помет летучих мышей, который необычайно ядовит. Грабители, оказавшись в замкнутом пространстве, дышали этой пылью и погибали.

– А четвертый стражник?

– Относительно четвертого существует только версия, но она весьма и весьма правдоподобна. Он рядом с саркофагом. Это, так сказать, последний бастион обороны. Вокруг него было изображено множество магических знаков: треугольников, ромбов, квадратов. Жрецы каким-то образом зарядили ее энергетическим полем, которое убивает всякого, стоит только попасть в радиус действия этого поля. – Девушка говорила с таким жаром, что румянец на ее щеках просто полыхал. – Причем эта энергия не ослабевает даже через тысячелетия. Люди, попавшие под воздействие этого поля, продолжают умирать. Можно сказать, что жрецы обладали секретом очень сильной энергетики. В настоящее время нет таких специалистов, которые были бы способны перепрограммировать информационное пространство вокруг статуи. Секреты того, как жрецы это делали, давно потеряны. Впрочем, тех жрецов, что создавали вокруг гробниц подобное «заколдованное» пространство, просто убивали, чтобы ни у кого впоследствии не возникло желания раскодировать эту «злую» энергию. Секреты знали немногие. Трупы жрецов оставляли перед входом, как предостережение грабителям.

Анисимов, конечно, предполагал, что психотерапевты несколько необычные люди. Ведь им приходится постоянно общаться с психически нездоровыми людьми, что накладывает на их характер свой отпечаток. Но ведь не до такой же степени!

Следовало уходить. Слишком странный завязался у них разговор. Но вот подыскать подходящую причину, чтобы откланяться, он никак не мог. Не перебивать же женщину на полуслове!

Анисимов чувствовал неловкость, следовало хоть что-то сказать.

– Но какое отношение все это имеет ко мне?

– Мумия, которую изучал наш заведующий, обладает очень сильной энергией. Ее даже измерили на приборах… Стало ясно, что она была заряжена на уничтожение.

– Откуда вам все это известно?

– Мне это трудно объяснить, я сама до конца не все понимаю, но после того, как была найдена мумия, к нам пришли три шамана. Они говорили, что не следует размораживать мумию. Ее нужно оставить в таком виде, как она лежала многие годы, иначе случится непоправимое. Мы не послушали их, и действительно, вскоре умерли несколько человек, которые так или иначе имели отношение к мумии. Она мстит всем, кто ее касался.

Анисимов улыбнулся:

– Но я ведь не касался мумии, следовательно, нахожусь в относительной безопасности.

– Вы не дослушали меня… По легенде, после того как мумия будет извлечена, ее душа переселится в другого человека.

Анисимова невольно передернуло. Да, разговор действительно получается какой-то странный. Может, она шутит? Но девушка смотрела прямо, ожидая немедленного ответа.

– Вы хотите сказать, – нерешительно начал Анисимов, – что душа мумии…

Он никак не мог подобрать подходящих слов.

– Да, я хочу сказать, что именно в вас переселилась душа мумии. Я теперь уверена в этом.

– Ну и дела, – невольно выдохнул Игорь. Каких только вещей не наслушаешься на приеме у психотерапевта. – Но почему именно в меня?

– Переселение душ не происходит случайно. Бывает, что душа способна преодолеть тысячи километров, чтобы вселиться в новое тело, но никогда это не происходит случайно. Очевидно, вы прямой потомок этой самой мумии, и она видит в вас свое новое рождение. Мы предполагали, что это случится, но я не думала, что когда-нибудь встречу человека, в которого может вселиться душа мумии. Это тоже не случайно. Для чего-то наша встреча произошла, и я теперь не сомневаюсь в том, что ее подготовила мумия. Вот только что ей нужно? Ее душа действует в вашем подсознании очень активно, что бывает крайне редко. Значит, она чего-то добивается от вас или хочет вас о чем-то предупредить.

– Даже не знаю, – обескураженно ответил Анисимов. – Никак не ожидал такого поворота в нашем сеансе психотерапии.

– Значит, вы хотите избавиться от этого сна? – спросила Ангелина. В ее голосе прорезались какие-то новые, незнакомые нотки.

В какой-то момент Анисимов осознал, что он подчиняется ее воле. И самое удивительное – у него не возникало даже желания освободиться от этого вязкого плена. Он был во власти ее удивительного магнетизма. Но, к своему немалому удивлению, он был даже рад тому, что всецело попал под власть ее энергетики.

– Да, хочу… Этот сон измучил меня, – ответил он каким-то чужим голосом.

– Вы хотите знать, что мумии от вас нужно? – подняла Ангелина строгие глаза на Анисимова. Ее взгляд буквально окутывал его.

– Да. Что я должен для этого сделать? – все так же механически ответил он.

– Ничего. Вы будете просто сидеть, а я вас буду спрашивать.

– Вы хотите спрашивать у меня под гипнозом?

– Да.

Ко всему нематериальному Анисимов всегда относился со здоровой долей скепсиса. Гипноз всецело подпадал под эту категорию. Его невозможно было увидеть, пощупать, почувствовать. Его как бы не было совсем. Существовали только слова, которые должны были воздействовать на подсознание. И то это касалось далеко не каждого. Считается, что гипноз не действует на человека с сильной волей, а Анисимов слабым себя не считал. Но барышня так уверенно предложила ему попробовать гипноз, как будто не сомневалась, что сможет ввести его в гипнотический транс.

– Мне никогда не приходилось бывать под гипнозом.

– Все когда-то происходит в первый раз.

Взгляд Анисимова застыл на серых глазах Ангелины. Его самого как бы уже не существовало. Теперь он превратился в один сплошной орган для улавливания звуков и был уверен, что при желании может различить даже шебуршание мыши где-нибудь на соседней улице.

– Как вы будете это делать?

– Если в вас переселился дух мумии, то, следовательно, он принес с собой и свои ощущения, с которыми когда-то жил, свою память. Она сейчас в вашем подсознании. Я попробую активизировать именно эту часть подсознания и узнать, что от вас нужно древнему шаману.

– Хорошо. Давайте попробуем.

– Для начала разожмите кулаки и положите ладони на колени. Вот так… Представьте, что вы находитесь высоко в горах. Ощущаете прохладу. – Неожиданно для себя Анисимов почувствовал, как по его коже пробежал легкий озноб, словно он действительно оказался на высоте трех тысяч метров. Словесные сигналы достигли цели, активизировав кору головного мозга. Анисимов с удивлением для себя обнаружил, что всецело попал под влияние негромкого голоса Ангелины. Голос был настолько очаровательным, что его хотелось слушать, как самые ласкающие музыкальные звуки. Анисимову даже хотелось попробовать его на вкус. Его больше не существовало, он всецело растворился в этих ласкающих интонациях. – Вы закрываете глаза. – Анисимов немедленно повиновался. – Вам тепло, вам хорошо. И вы медленно погружаетесь в сон.

Игорь почувствовал, что буквально растекся на мягком удобном кресле. Его самого не было, присутствовала только невесомая оболочка, которую можно было смахнуть одним движением руки.

– Теперь скажите мне, где вы находитесь?

Анисимов заговорил сонным сомнамбулическим голосом:

– Я спускаюсь по горному склону. Оборачиваюсь, мне грозит какая-то опасность.

– Что вы держите в руках?

– У меня в руке кинжал.

– Куда же вы направляетесь?

– Я хочу убежать от опасности. Бегу быстро. Меня преследуют, чтобы убить. Вот я упал и слегка ободрал руки.

– Вы ощущаете страх?

– Скорее – отчаяние, что ничего не могу поделать.

– Куда вы бежите?

– Я бегу в сторону леса, там еще можно скрыться.

– Что на вас надето?

– На мне какая-то странная одежда. Два халата… Нижний – с длинными рукавами, а верхний – без рукавов. Красный пояс, кожаные сапоги. Господи, я вижу, как они спускаются вслед за мной, бегут очень быстро. Старик приказал им догнать меня. Перед ними скачет всадник. Кажется, это женщина!.. Что они делают! – воскликнул Анисимов в отчаянии. – Этого не может быть! Это она!

– Кто она?

– Это моя девушка! Мне нужно затаиться, может быть, мне удастся спастись.

– Что это за люди? Как они выглядят?

– Это люди Великого магистра, они убивают каждого, на кого он укажет.

– Посмотрите повнимательнее, может, у вас есть возможность уйти незамеченным. Вот вы смотрите направо и видите…

– Справа обрыв! – почти в отчаянии воскликнул Анисимов. – Если я сделаю хотя бы два шага, то непременно сорвусь в пропасть.

– Вы должны быть уверены, что выберетесь из этой ситуации… Посмотрите налево.

– Слева от меня в десяти метрах гладкая отвесная скальная поверхность. Я никуда не сумею быстро забраться, меня сразу же обнаружат.

– Внимательно посмотрите назад. Так, чтобы вас не заметили. Можно ли уйти обратно этой же дорогой?

– Это невозможно! – в отчаянии воскликнул Анисимов. – Здесь небольшой пригорок, чтобы убежать от них, мне нужно будет подняться по нему.

– Какое решение вы принимаете?

– Единственное решение, чтобы выжить, – нужно атаковать немедленно, если я этого не сделаю, то уже через минуту меня заметят, и тогда будет поздно!

– Спрятавшись в траве, вы слегка приподнимаете голову, что вы видите?

– Их восемь человек, они идут по полю и о чем-то разговаривают. Среди них выделяется высокий человек с длинными светлыми кудрявыми волосами. Его волосы перетянуты узкой полоской кожи, чтобы не спадали на глаза и не мешали ему. Я его знаю, его зовут Аскольд, он пришел к нам из Норвегии. Он викинг… Идет немного впереди. Повернувшись к отставшим, он что-то коротко произнес. Остальные весело рассмеялись. Господи! – воскликнул Анисимов, наверняка вспоминая своего языческого бога, выдернутого из подсознания. – Их много! За ними идет целый отряд охотников. Мне не уйти!

Анисимов на какое-то время застыл, видимо, он все глубже погружался в ситуацию. Его сотрясала дрожь. Он был весь там.

– Попытайтесь скрыться, у вас еще есть шанс.

Неожиданно лицо Анисимова болезненно скривилось.

– Что с вами?

– В меня попала стрела. – Некоторое время его лицо оставалось спокойным, все более принимая сосредоточенное выражение. Руки слегка приподнялись, после чего вцепились в подлокотники с новой силой. – Он бежит впереди всех. Я в него попал! Кинжалом прямо в шею! – возликовал Анисимов. – Теперь у меня лук и стрелы, просто так я им не дамся! Вот тебе, получай! Стрела угодила ему в грудь. Он упал!

Анисимов пришел в необычайное возбуждение. Ангелина завороженно наблюдала за ним. Все ее прежние пациенты, входя в гипнотический транс, едва шевелили языком, в то время как Анисимов метался в кресле, размахивал руками, словно и в самом деле вел нешуточное сражение. В какой-то момент Ангелина хотела прикоснуться к его разгоряченному лбу кончиками пальцев, чтобы вывести его из этого состояния, но интуиция подсказывала ей, что этого нельзя делать. Надо довести дело до конца, тогда многое прояснится в настоящем.

– А-а! – неожиданно взвыл Игорь протяжным голосом.

– Что произошло?

– Меня ранило стрелой… в бедро. Мне трудно передвигаться… А-а, теперь они попали мне в руку. – Зубы Анисимова сжались, будто бы он и в самом деле перебарывал невероятную боль.

Ангелина посмотрела на правое предплечье Анисимова и с удивлением обнаружила красное пятно – словно след от ранения. Прежде ей приходилось слышать о подобных вещах, но она никогда не была свидетелем подобного. В организме произошло изменение на клеточном уровне, оставившее красную отметину.

– Вам не стоит сдаваться!

– У меня нет никакого шанса на спасение, – потускневшим голосом ответил Анисимов. – Мне не сделать и шагу. Они не подходят, боятся… Дожидаются, когда из меня вытечет вся кровь. – Лицо его напряглось, на шее узлами проступили вены. – Вот тебе, получай! Жалко, что последняя рана досталась от нее.

Неожиданно его тело обмякло.

– Что с вами произошло?

– Я не мог убить… Это была женщина… Они ушли… Мне холодно. Кажется, я замерзаю.

Мышцы на его лице расслабились, отчего лицо приняло отрешенное выражение. Притронувшись кончиками пальцев ко лбу Анисимова, Ангелина мягко, но твердо произнесла:

– Вам больше не будет сниться этот сон.

Анисимов открыл глаза. Он еще не вернулся из той долины тишины и гипноза, в котором все было гораздо ярче, чем настоящий мир. Казалось, что он продолжает пребывать в запредельно далеком прошлом и не желает мириться с окружающей действительностью. А настоящее между тем неумолимо накатывало шелохнувшейся от ветра занавеской, женщиной, стоящей рядом в белом халате, вторгалось в сознание клаксонами проезжавших по улице автомобилей.

– Как вы себя чувствуете? – спросила Ангелина.

– Теперь прекрасно. Кажется, отлегло. Что это было?

– Вы находились под гипнозом. Сейчас наступит растормаживание.

– Я вспомнил. Вы хотите сказать, что больше мне не приснится такая чушь?

Ангелина улыбнулась:

– Очень надеюсь, что нет.

– У меня какая-то слабость. Я не могу подняться.

– Вам нужно немного посидеть, потом ваш организм активизируется, свыкнется с окружающей обстановкой, и вы придете в норму.

Анисимов приподнял руки:

– А это еще что такое?!

На его запястьях проявились синяки, словно кто-то очень сильно стискивал его руки.

– Это специфические изменения кожи, так бывает. Наверняка в вашем сне вас куда-то тащили, а может быть, держали, вот поэтому у вас и остались следы.

– Кто бы мог подумать, – удивленно протянул Анисимов. – Как настоящие синяки.

– А это и есть настоящие синяки, они останутся и в постгипнотическом периоде.

– У меня отчего-то болит грудь, наверняка ее тоже покалечили. Неужели там должна остаться рана? – с улыбкой спросил он. – Господи ты боже мой! Здесь у меня огромный синяк, – с удивлением разглядывал он подкожные кровоизлияния. – Как будто бы кто-то швырял в меня камни.

– Да не переживайте вы так. Все это пройдет. Это ненадолго.

– Ничего себе, – продолжал изумляться Анисимов, – кто бы мог подумать, что все это так серьезно.

Лицо Ангелины раскраснелось, гибкие тонкие пальцы непроизвольно перебирали отворот халата. Ее тоже поразило произошедшее. Анисимов медленно выходил из заторможенного состояния, наполняя душу новыми ощущениями. Презабавное впечатление. Видно, так чувствует себя дикий зверь, проснувшийся после зимней спячки. Вместе с просыпающимися инстинктами обретается новая жизнь.

Его заторможенность была своеобразным контрастом нервному состоянию Ангелины.

– Может, это прозвучит несколько необычно… Только, пожалуйста, не удивляйтесь тому, что я вам сейчас скажу.

Анисимов пошевелился смелее. Все в порядке. Руки, ноги действуют. Пора бы убираться отсюда. В голове какое-то невероятное просветление, как будто бы и в самом деле из нее выкачали все мысли.

– И не подумаю, – изобразив нечто похожее на улыбку, ответил Анисимов.

– Вы ведь хорошо помните свой сон?

– Разумеется, тем более что я видел его неоднократно, – улыбка стала слегка натянутой. – Но вы меня уверяли, что я навсегда избавился от него.

– Так оно и есть. Но я хотела сказать не об этом. Вы ведь говорили о том, что как бы видели себя со стороны.

– Да, конечно.

– Помните черты своего лица?

– Странный вопрос, я их никогда и не забывал.

– Я говорю о том лице, которое вы видели во сне. Наверняка оно отличалось от вашего нынешнего лица.

Улыбнувшись, Анисимов сказал:

– Если бы я его увидел, то обязательно бы вспомнил.

– А теперь у меня к вам небольшая просьба, пройдемте, пожалуйста, в подвальное помещение.

Опершись о подлокотники, Анисимов поднялся. Его слегка качнуло, но уже следующий шаг был твердым, как и прежде. Руки наливались силой, а ведь какую-то минуту назад он казался самому себе неким обесточенным электроприбором.

Прошли по длинному коридору, по обе стороны которого стояли высокие шкафы с большими дверями. Такие можно встретить в любом научном институте. Каких-то полтора века назад они казались едва ли не шедевром столярного мастерства. И вот теперь, огромные и неповоротливые, как доисторические существа, они занимали значительные площади, но стойко продолжали составлять конкуренцию ультрасовременной мебели.

За толстыми стеклами множество голов. У некоторых из них глаза были покрашены в натуральные цвета, и Анисимов, посматривая в черные зрачки, невольно ежился от неприятного ощущения – наверное, так призраки подсматривают за живыми.

Когда миновали шкафы с головами, Анисимов испытал неподдельное облегчение.

– А вам здесь не жутковато? – не удержавшись, спросил он.

– Уже привыкла, – коротко ответила Ангелина.

Они спустились в подвал.

Толкнув дверь, Ангелина вошла в комнату, пропахшую тяжелым запахом формалина. В комнате в два ряда стояло шесть ванн. В одной из них Анисимов увидел почерневшее тело.

– Это анатомичка? – невольно поморщился он.

От его прежней сонливости не осталось и следа.

– Не совсем… Правильнее сказать, это лаборатория. Здесь производят исследования…

– Ну, попал! – невольно выдохнул Анисимов. – Это что же получается, все мои страхи вы решили выбить из меня клин клином, что ли?

– Вы это о чем? – повернувшись, недоуменно спросила Елисеева.

– От одного кошмара вы меня избавили, но только для того, чтобы теперь другой замучил!

Боковым зрением Игорь увидел торчащее из формалина плечо и ключицу, и его невольно передернуло от какого-то дурного предчувствия.

– Ах, вот вы о чем. Успокойтесь. Обещаю вам, сегодня вы будете спать, как ангел.

Не выдержав, Анисимов повернулся и увидел мумифицированное тело. Потемневшая кожа собралась в крохотные складки и морщины, какие обычно бывают у новорожденных. Но тело сухопарое и длинное, при жизни этот человек был явно богатырем.

– Вот этого не надо! – отчаянно запротестовал Игорь. – Хочу сказать как нормальный человек, чтобы не было ничего такого… таинственного или запредельного.

– Это я вам обещаю. Давайте подойдем поближе, – показала Ангелина на ванну, стоящую посередине лаборатории.

Прижав рукой полы распахнувшегося халата, она обогнула ванну, стоящую на пути, и уверенно приблизилась к той, в которой лежала мумия.

Анисимов двинулся за ней и остановился в двух шагах от ванны. Не то настроение, чтобы глазеть на покойников. Ведь не красной же девицей придется любоваться. Сделал еще небольшой шаг, ровно такой, чтобы заглянуть в ванну.

В кровь будто выплеснулось ведро адреналина, на какое-то мгновение парализовав конечности. Где-то он уже видел этого человека, вот только его образ, размываясь, постоянно куда-то уплывал. И тут Анисимова осенило – это был тот самый человек, которого он видел в своих снах. Видение странным образом материализовалось, воплотившись в мумию, лежащую в ванне.

– Что с вами?

– Ничего особенного, – ответил Анисимов. – Сколько лет этой мумии?

– Почти тысяча. Вы сильно побледнели. Вы ничего не хотите сказать?

– Это тоже входит в сеанс лечения?

– Нет, но я знаю, о чем вы подумали.

Широко открытые немигающие глаза мумии застыли почти у самой поверхности раствора. Неподвижный взор гипнотизировал.

– О чем же?

– Он похож на того человека из ваших снов… Так?

– Возможно…

– Говорите все, что сейчас подумали.

– Мне кажется, что этот человек пришел из какого-то моего далекого прошлого. У меня такое чувство, что я его как будто бы не только уже видел, но даже хорошо знаком с ним. Но этого просто не может быть. Ведь нас разделяет почти тысячелетие.

– Пойдемте, поговорим в другом месте.

Быстрыми шагами Ангелина направилась к выходу. Анисимов заторопился следом. Проходя по коридору, он старался не смотреть по сторонам, где в стеклянных шкафах стояли гипсовые головы и желтые черепа. Анисимов не оборачивался, опасаясь натолкнуться на их насмешливые взгляды.

Вышли на улицу. Свежо. Только сейчас Анисимов обратил внимание на то, что у него горят щеки.

– Я не знаю, что со мной происходит. Такое чувство, что я знаю этого человека очень давно.

– Хотите, я вам объясню?

– Какое-нибудь псевдонаучное объяснение? – лукаво прищурился Анисимов.

– Только дайте мне слово, что не будете меня перебивать.

– Хорошо…

– Дело в том, что это ваш предок…

– Да вы что, с ума…

– Вы, кажется, сказали, что не будете меня перебивать. А потом, просто невежливо разговаривать с женщиной таким тоном… Так вот, я вам хочу сказать, что все сходится – ваше появление здесь не случайно. Он сделал все, чтобы вы пришли сюда. Ему хотелось посмотреть на вас.

– О ком это вы говорите?

– О мумии.

– Признайтесь, вы решили разыграть меня?

– Нисколько. Я говорю так, как есть. Душа мумии переселилась в вас. И ваши сны – это часть реальности, в которой когда-то жил этот человек.

– Но почему мне тогда так часто снится один и тот же сон?

– В том бою он был убит и теперь хочет взять реванш.

– Но почему ему тогда было не взять реванш раньше, скажем, лет пятьсот тому назад?

– Подобная попытка действительно была предпринята именно в то время. Человека, в которого вселилась его душа, хотели убить в таверне. Убийц было восемь человек. Тогда его душа переселилась в одинокого путника, который был просто зарезан грабителями. Сейчас Охотник, мы его называем так, предпринял попытку отомстить еще раз.

– Откуда вы все это знаете?

– Боюсь, вы мне не поверите, если я скажу правду.

– Попробую понять и поверить.

– Мне тоже приснился этот человек, только уже на четыре столетия позже.

– Значит, вы тоже как-то с ним связаны?

Ангелина пожала плечами:

– Возможно.

– Но почему он требует чего-то именно от меня?!

– А разве вы еще не поняли?.. Потому что вы – его потомок. У этого человека была необычайно сильная энергия, которая не растратилась даже через тысячу лет. И он не успокоится до тех самых пор, пока не выполнит намеченное. К тому же у него к вам есть какое-то послание.

– Что же это за послание?

– Вот это хотелось бы узнать, – вздохнула Ангелина.

– Тогда почему же убийцы не воспрепятствуют его планам?

– Они пытаются воспрепятствовать, поэтому-то и хотят вас убить. Это потомки тех самых людей, которые когда-то убили вашего предка.

– Вы хотите сказать, что их души тоже переселились в кого-то? – не удержался от скепсиса Анисимов.

– Пожалуйста, говорите не так громко, – оглянулась вокруг Ангелина. – Именно это я и хочу сказать. Они действуют не по собственной воле, а по программе, которая в них заложена.

– Они зомби, что ли? – продолжал сомневаться Анисимов.

– Не совсем, такая программа в них заложена с рождения. Они могут быть вполне законопослушными гражданами, но только до той самой поры, пока не будет подан сигнал. И вот тогда-то вам нужно будет поберечься.

– Просто мистика какая-то!

– Это вы напрасно. История, как известно, повторяется. Случай сведет вас и ваших противников вместе через тысячу лет, чтобы погубить вас.

Анисимов задумался.

– Я могу это изменить? Как-то повлиять на будущее?

– Не совсем.

– Что вы хотите этим сказать?

– Это очень сложно объяснить, но в действительности время – понятие многомерное. Прошлое, настоящее и будущее существуют одновременно, а между ними имеются только короткие переходы.

– Кто вы – медиум, жрица, посланница из будущего? – усмехнулся Анисимов.

– Можно сказать и так. Различие между прошлым, настоящим и будущим – это различие между точками, находящимися всегда на одинаковых расстояниях. Наше сознание может блуждать во времени и наталкиваться на различные события, что происходят в различные отрезки нашей жизни. Вы можете воспринимать это как иллюзию, галлюцинацию, но в действительности – это реальные переживания, которые могут приходить к нам во время сна.

– Однако о таком я еще не слышал. Что я, по-вашему, должен делать?

– Делать то, чем занимались раньше. Это просто говорит о том, что вы на верном пути.

– Как же я буду заниматься частным сыском и искать вашего жениха, если меня самого хотят убить?

– Повторяю, вы по-прежнему должны выполнять то, о чем я вас просила. Наши интересы сходятся, потому что те люди, которые, возможно, убили моего друга, они охотятся и за вами. Если вы их не уничтожите, то они убьют вас.

– Почему я должен вам верить?

– Какие вам еще нужны доказательства? Когда-то вас едва не убили.

– Вы знаете и об этом?

– Да… И я уверена, что они не успокоятся.

Глава 16

МЕТКИЙ ВЫСТРЕЛ

Вернувшись домой, Анисимов достал из шкафа альбом с фотографиями и, полистав, отыскал снимок, сделанный в то время, когда он служил в подразделении «Скиф».

Он выглядел на снимке спокойным, ничто не указывало на его душевное смятение. А ведь тот период его жизни был крайне сложен: он часто оказывался в крайне опасных ситуациях. Он даже допускал, что с того времени практически не изменился внешне, но вот только никому не дано было знать, какую эволюцию претерпели его взгляды.

Раздался телефонный звонок. Подняв трубку, Анисимов отозвался:

– Слушаю!

– Вот что, подъезжай на Беломорскую. Тут для тебя есть работа.

– Понял. Выезжаю!

* * *

Задание оказалось штатным. Во всяком случае, для того рода деятельности, которым он занимался.

Следовало проникнуть в квартиру на четвертом этаже. Дело было знакомым, отработанным в мельчайших деталях в похожих ситуациях и на учебных полигонах. Единственная трудность – бронированная дверь, которую можно было вырвать с корнем только направленным взрывом. Правда, существовал еще один способ, более продолжительный: расшатать ее кувалдой. В помещении, забаррикадировавшись, находились трое – мужчина и две женщины. Мужчина заявил, что, как только начнется штурм, он немедленно перережет заложницам глотки. Кроме двери, был и еще один способ добраться до террориста, правда, очень рискованный. Перегородки между квартирами были тонкими, и при абсолютно выверенном расчете можно было бы застрелить террориста, который, опасаясь снайперов, прижался к стене соседней квартиры. Его силуэт на какое-то мгновение мелькал в щелочке между занавесками и опять терялся где-то в глубине комнаты. Зато с крыши соседнего здания можно было рассмотреть соседнюю квартиру и, что особенно важно, стену, у которой он стоял. Достать его можно было бронебойной пулей, способной пробивать даже кирпич. Тем более что угол встречи был подходящим – лишь немногим меньше девяноста градусов, расстояние тоже было оптимальным – четыреста метров, пуля как раз разовьет максимальную скорость. В наушниках раздавался голос корректировщика, который через крохотную щелку между занавесками каким-то образом мог видеть, как перемещается террорист. Беда состояла в том, что не было никакой возможности для точного выстрела. И тогда было решено стрелять сквозь смежную стену. При точном расчете это было реально, пробив стену, пуля не растрачивала своей убойной силы и могла еще прострелить двух человек, стоящих друг за другом. К сожалению, пуля могла отклониться на недопустимый градус, и тогда все усилия пошли бы прахом.

Анисимов попытался изложить свои доводы, глухо матерился в микрофон и призывал к благоразумию, но люди, командующие операцией, уже приняли решение и не желали отступать.

Неприятность ситуации заключалась и в том, что в случае неудачи крайним окажется именно тот, кто произведет выстрел. Когда стало ясно, что ситуацию не переломить, Анисимов наконец сдался и, скрипнув зубами, сказал:

– Я буду стрелять бронебойно-трассирующей пулей.

Посовещавшись, руководитель операции распорядился доставить ему на крышу пять патронов с заостренным носиком, окрашенным в фиолетовый цвет.

В качестве подставки под винтовку Анисимов предпочитал мешок с песком. В последние годы техника значительно продвинулась вперед: появилась сильнейшая оптика, многократно увеличивающая цель, – с расстояния в два километра можно было рассмотреть даже крохотный прыщ на лице врага. Другими стали пули: разворачивающиеся, с бронебойными рубашками, с усиленными оболочкой и сердечником. Иными стали и стволы, не столь быстро изнашивающиеся. Изменилась и психология стрелка… Но вот подставка, с которой он стрелял, оставалась прежней – мешок с песком. Такую предпочитали и сто лет назад, и с тех пор практически ничего не изменилось. Уже сам упор гарантировал нужное направление пули. Песок, в силу своей плотности и несвязующего состава, легко гасил колебания ствола.

Были, конечно, треноги, подставки из современного пластикового материала, которые, по мнению конструкторов, придавали оружию наибольшую устойчивость. Но все это было не то. А действительность была такова: не существовало лучшего упора, чем мешок с песком, чего бы там ни втолковывали. Благодаря природной рыхлости песка на мешке можно было сделать нужную ложбинку, отрегулировать направление ствола, но самое главное – мешок с песком гарантировал наименьшую вибрацию при стрельбе, а следовательно, способствовал минимальному рассеиванию, что было проверено многими поколениями стрелков.

В этот раз не происходило ничего особенного. С точки зрения снайпера – вполне рядовая ситуация, ее можно разрешить одним точным выстрелом. Тем более что в паре с Анисимовым работал лучший корректировщик подразделения. Со своего места – плоской крыши девятиэтажного дома – он прекрасно представлял полет пули. Даже мог предположить величину осколков, на которые будет разбит бетон при встрече с бронебойной начинкой. Оставалось только выбрать нужный момент и произвести точный выстрел.

Корректировщик напряженно отслеживал передвижение террориста и подавал отрывистые команды:

– Отсчитай три с половиной метра от дальнего правого угла комнаты.

Расстояние до цели было четыреста метров, что по снайперской практике считалось близким. Следовало сделать правильную наводку по горизонтали. Подвинул ствол всего-то на миллиметр и без труда отыскал нужную точку.

– Какого он роста?

– Метр восемьдесят пять.

Еще одна поправка, тоже совсем небольшая. Ствол вжался в песок, зафиксировавшись в нужном положении.

На улице завыла милицейская сирена. Затем так же внезапно умолкла. Внизу собралась огромная толпа любопытных, которую сдерживало оцепление из молодых милиционеров. Но, как это всегда случается в острых ситуациях, обязательно находятся такие, что каким-то образом проникают за линию ограждения, чтобы наблюдать за разворачивающимися событиями на расстоянии вытянутой руки.

Случись острая боевая ситуация – им умирать первыми.

– Я готов.

– Пока еще рано. Жди команду.

Анисимов слился с винтовкой, предельно сконцентрировав свое внимание на точке на обоях, куда следовало отправить пулю. Невидимый противник стоял, прижавшись спиной к стене, и Анисимов странным образом даже видел тепло, исходящее от этого места, словно смотрел через прибор ночного видения, реагирующий на инфракрасное излучение.

На лестничной площадке затаилась группа захвата, чтобы обрушиться на террориста всем своим боевым арсеналом.

Минули какие-то секунды, но Анисимову показалось, что прошли сотни световых лет. Успела разрушиться его родная Галактика, народиться новая, а он все продолжал лежать с оружием в руках, готовясь произвести точный выстрел.

Анисимов слегка расслабился. Следовало поберечься. Еще пара «световых лет» – и могут замылиться глаза. Снайпер обязан чувствовать психологию своего противника. На уровне подсознания между ними устанавливается некая незримая связь, Анисимов вдруг отчетливо почувствовал, насколько тому страшно. Настроившись на самое худшее, он был готов утащить за собой двух заложниц. Игорь понимал: если промедлить еще несколько минут, то все может сорваться, принять самый худший оборот. И в этот самый момент он услышал приказ корректировщика:

– Первый, стреляй!

Вот теперь надо максимально сосредоточиться, указательный палец, обретя долгожданную свободу, плавно потянул спусковой крючок. Пороховые газы мощно выбросили пулю из ствола, изрядно тряхнув его. Вибрация погасла где-то в середине мешка с песком. Винтовка вновь была готова к выстрелу.

Анисимов мысленно отслеживал полет пули, словно опасался, что она может заблудиться без такого его сопровождения. Пуля угодила точно в то место, в которое он смотрел, оставив в стене свою медную оболочку, а бронебойный сердечник устремился дальше. Между двумя тонкими стенками находилась полость, и Анисимов знал, на какой именно угол отклонится там пуля и яростно, потеряв значительную часть убойной силы, войдет в следующую перегородку. Девяносто пять процентов энергии пули потрачено на преодоление преграды, но даже оставшихся пяти было вполне достаточно, чтобы поразить террориста. Стальной наконечник вошел в правый бок террориста и, разодрав печень на лоскуты, вышел между ребрами левого бока, ударившись уже на излете о противоположную стену.

Анисимов почувствовал явное облегчение оттого, что все осталось позади. Сегодняшний выстрел достался ему на удивление тяжело. Накатившая усталость сползла от рук к ногам, сделав их ватными. Не каждый день приходится убивать людей. Состояние было таким, что сил оставалось ровно настолько, чтобы спуститься с крыши и присесть где-нибудь.

Но в действительности нерастраченные резервы еще имелись в каждой клетке его тела, если бы потребовалось, то он сумел бы пролежать здесь столько, сколько нужно было, чтобы произвести точный выстрел: неделю, месяц, год. Галактики бы умирали и рождались, а он продолжал бы лежать здесь, выжидая подходящего момента для точного выстрела.

– Ты его убил! – воскликнул Мигунов, руководивший операцией.

Анисимов даже не удивился этому сообщению, ведь он уже точно знал, как все это было, мысленно проследив полет пули. Игорь хотел было сорвать наушники, но его корректировщик вдруг взволнованно заговорил:

– Что-то происходит не так. Через щель я вижу женщину… Подошла к окну… Держится за занавеску… Господи, она упала! Она ранена! Ты зацепил и женщину.

Усталости как не бывало.

– Этого просто не может быть!

– Немедленно спускайся.

Уже через несколько минут Игорь вошел в квартиру. Здесь было полно народу. Как это часто бывает, толклись даже те, кому присутствовать здесь было совсем не положено. Три человека в черных масках на лицах, как демоны преисподней, стояли у двери и о чем-то спокойно разговаривали. На покойников, что ли, не насмотрелись…

Здесь же был и начальник Игоря – полковник Мигунов. Операцией руководил он, а спрашивать за неудачи он умел. Суровый, малоразговорчивый, он производил на окружающих весьма гнетущее впечатление. Его небритое лицо с отросшей щетиной было таким же серым и шероховатым, как бетонный забор.

Внутренне сжавшись, Анисимов готовился к разносу. Но Мигунов, скользнув по нему взглядом, устало сказал:

– Мы с тобой потом поговорим, – и прошел в соседнюю комнату.

Легче от сказанного не стало – неприятность ожидала впереди.

Первым, кого он увидел, когда перешагнул порог комнаты, был его корректировщик Матвей Жуков. Согнувшись над покойником, он с показным равнодушием рассматривал лицо убитого, как будто задался целью навсегда запечатлеть в памяти его образ.

Внутри у Анисимова все сжалось – убитого он узнал сразу, это был Николай Сафронов. Когда-то они служили вместе, вместе пришли в «Скиф». Оперативный псевдоним Сафронова был – Густав, возможно, потому, что он прекрасно знал немецкий язык.

Потом что-то случилось… Сафронов-Густав внезапно ушел из подразделения и исчез. Через некоторое время до Анисимова дошли слухи, что его бывший сослуживец стал беспощадным киллером-чистильщиком в криминальных кругах. Словом, все свои боевые навыки и умения он отдал тем, с кем должен был бороться. А затем и слухи о нем как-то увяли, сошли на нет. Анисимов решил, что в лихой криминальной карьере Густава точку поставила пуля. Он, в общем-то, не ошибся. Вот только точку эту ему пришлось ставить лично.

Женщина лежала рядом, прикрыв ладошкой пробитую шею. Белое платье в синюю полоску было залито кровью. Ноги были обнажены, но ни невольная нагота, ни присутствие посторонних ее уже не тревожили. Другая женщина сидела на стуле в углу и, будто окаменев, смотрела прямо перед собой.

– Вон где всплыл, – пробормотал Анисимов и, повернувшись к Мигунову, спросил: – Что он делал?

– Он был связан с экстремистскими группировками. Готовился грандиозный теракт, и в его разработке он играл не последнюю роль. Полгода его отслеживали, выявляли связи. И вот так все смазалось: заложницы, шум, грохот. А он все равно сумел уйти, пусть даже таким образом.

– Что-то у него лицо поцарапано, – внимательно всмотрелся Анисимов.

– Разбил во время падения. Так бывает.

– А девушка? Она кто?

– Его подруга. А вторая – управляющая банком Лапикова. Кто бы мог подумать, что так выйдет… Твоя пуля прошила сразу обоих.

– Как же это так? Этого не могло быть… – запротестовал Анисимов.

Мигунов пожал плечами:

– Ничего удивительного. Так бывает, они рядом стояли.

Анисимов присел и внимательно осмотрел трупы.

– Что-то здесь не получается. Ты посмотри повнимательнее, пуля у него вышла через левый бок, а ей попала в шею.

Полковник задумчиво кивнул.

– Меня это обстоятельство тоже немного озадачило. Но если подумать, то чего только на свете не бывает. Ты же знаешь, какие кренделя могут выделывать пули. Зайдет в одну сторону, выйдет вообще неизвестно откуда.

– Возможно, но только это не та пуля, которая убила его, – усомнился Анисимов.

– Что-то я не пойму тебя, Игорь. Чего ты копаешься? Что случилось, то случилось. Тебя же никто не винит. Было бы хуже, если бы этого выстрела вообще не было. Мы тут обнаружили несколько гранат, этот Сафронов мог полдома взорвать.

– Пулю нашли?

– Все обыскали, но пули нет.

– Так не бывает, она где-то здесь. А занавески-то чего не отдернули? – удивился Анисимов и раздвинул занавески.

Стекло окна было разбито, в самом центре зияло неровное отверстие, от которого расходились радиальные трещинки.

На полу захрустели осколки.

– Теперь понятно, почему пулю не нашли, она вышла через окно, – сказал Мигунов, подошедший со спины.

Тронув пальцем трещинки, Анисимов с трудом сдержал раздражение:

– Ты так считаешь? А почему тогда стекла отлетели в комнату?

– Пуля-то бронебойная, могла кувыркнуться. Ведь трудно угадать, как именно она полетит. Но ясно то, что энергии у нее оставалось много, прошила двух человек и вылетела наружу через окно. Только где ее теперь найдешь? Уже наверняка затоптали! На улице народу было много.

Не отрывая ладоней от лица, в углу негромко заплакала женщина. Ее можно было понять, сегодняшний день для нее был не самым удачным. Лучше бы она сегодня осталась дома. Отпускать ее никто не собирался, и единственное, что ей оставалось, так это всхлипывать в своем углу и, расширив от ужаса глаза, разглядывать убитых. Будь ее воля, так она бежала бы отсюда со страшной силой.

– Как зовут эту женщину? – спросил Анисимов у Мигунова.

– Я же говорю, по документам – Дарья Егоровна Лапикова. Но мы еще проверим. Что-то здесь не так.

Игорь подошел к женщине и, присев на корточки, заглянул ей в лицо, на котором отражался неподдельный ужас.

– Вы можете ответить на один вопрос?

– Игорь, послушай, оставь ее. Сейчас ей не до этого. Пусть немного отдохнет, а там мы у нее спросим все, что нужно, – сдержанно выразил неудовольствие Мигунов.

– У меня только один вопрос… Вспомните, это важно. Был один выстрел или все-таки их было два?

На мгновение в глазах женщины плеснулась паника, ресницы дрогнули. Горло дернулось в непроизвольном спазме, ей потребовалось время, чтобы ответить на удивление спокойным голосом:

– Был только один выстрел. Эта пуля убила и террориста и Нину.

– Ну вот видишь, я же тебе говорил, – раздраженно заметил Мигунов.

– Вы были с ней подругами?

– Да.

– Как ее звали?

– Нина Евстафьевна Макарова.

– Где она работала?

– Она работала в Шишкинском музее. Сначала была научным работником, а потом доросла до директора музея.

– Понятно, – неопределенно протянул Анисимов.

Противоположный дом находился на расстоянии четырехсот метров. Недалеко. И, судя по отверстию в стекле, стрелять могли с верхних этажей, скорее всего с шестого. Чтобы определить это, совершенно не нужно было быть большим специалистом по баллистике. Даже если бы снайпер распахнул створки окна, то вряд ли был бы различим на такой дистанции. Сам Анисимов выбрал бы именно такую позицию. Все очень просто – придвинул к окну стол, принял горизонтальное положение и терпеливо выжидаешь, пока между занавесками не мелькнет силуэт. Тем более что для точного выстрела достаточно всего лишь секунды.

– Ты что там высматриваешь? – напряженно спросил Мигунов.

В какой-то момент Анисимов хотел поделиться с ним своими наблюдениями, но что-то удержало его в последнюю секунду. Возможно, это и есть то самое пресловутое чутье, которым славится каждый настоящий охотник.

Повернувшись, он внимательно посмотрел на Мигунова. Сам он находился в выигрышном положении и, оставаясь в тени, мог благодаря свету, падающему из окна, рассмотреть лицо Мигунова в мельчайших подробностях. Подумалось о том, что прежде он не имел подобной возможности. Каким-то странным образом полковник всегда удерживал собеседника на дистанции, умело пряча свои подлинные мысли и чувства. Но сейчас Анисимов заметил, как блеснули его глаза, выдавая нешуточное внутреннее напряжение. Вот только с чего бы это он так волнуется?

– Удивляюсь, как пуля могла уйти в окно. Вроде бы угол совсем неподходящий.

– А ты не забывай, они не стояли на месте. Да и пуля могла сместиться.

Лицо Мигунова было бесстрастным, каменно-неподвижным. Двигались только его губы. Когда он говорил, создавалось впечатление, что каждое произнесенное слово дается ему с величайшим трудом. Но в этот раз он даже усмехнулся. Быть может, даже слишком располагающе и широко.

– Так-то оно, конечно, так, – неопределенно протянул Анисимов. – Пойду, – кивнул он, стараясь не смотреть на щербину на противоположной стене, такую может оставить только пуля.

Анисимов старался держаться естественно. Закурил. Притронулся пальцами ко лбу. Попытался расслабиться. Не помогло. Напряжение не отпускало. Ему очень хотелось обернуться и посмотреть на окна квартиры. Но делать этого не стоило. Понимал, что за ним наблюдает пара внимательных глаз. Вот только что им от него нужно? Может, он задавал слишком много вопросов? Ясно одно, что он ступил на чужое поле, но вот когда именно это произошло, он так и не мог понять.

Двор был перекрыт узенькой красной лентой. По периметру стояли пять милиционеров и откровенно скучали. За ограждением, сбившись в плотную кучу, стояли жильцы близлежащих домов и вполголоса обсуждали случившееся.

Игорю очень хотелось сделать вид, что ничего не произошло, но тренированные рефлексы, казалось, умерли. Отшвырнув сигарету, Анисимов доброжелательно кивнул знакомому сержанту и вышел за линию заграждения. Несколько минут, стараясь обрести спокойствие, он шел по тротуару, не решаясь оглянуться. Успокоение пришло только тогда, когда он подошел к своей машине. Что-то подсказывало ему, что сделанный сегодня выстрел четкой границей разделил его жизнь надвое. Если с прошлым было все более-менее понятно, то с нынешней его ситуацией была сплошная неопределенность, некая производная, меняющаяся в каждый следующий отрезок времени. Будущность не просматривалась – она буквально затерялась среди множества вероятных возможностей.

Распахнув дверцу машины, Анисимов сел в кресло и окончательно успокоился. Повернув ключ зажигания, он выехал со двора.

Отъехав на значительное расстояние, Анисимов достал мобильный телефон.

Глава 17

ПРОРОЧЕСТВО СБЫВАЕТСЯ

Гибель профессора антропологии Маркова потрясла Ангелину. Если смерть Волкова можно было списать на случайность, то в отношении Маркова этого уже не скажешь.

Неужели пророчество сбывается и мумия начинает мстить?

Буквально накануне смерти профессора Маркова к ней в лабораторию заявился странный старик, который назвался шаманом. Он просил оставить тело Охотника в покое, говорил, что каждый, кто прикоснется к нему, непременно погибнет. Он вообще говорил удивительные вещи, будто бы иногда в него вселялся дух Охотника и в таком состоянии он способен путешествовать по мирам. К словам старика можно было бы отнестись со здоровой порцией иронии, если бы не одно обстоятельство – он в мельчайших деталях сумел описать мумифицированный труп и даже обратил внимание на родинку на его ступнях, которую можно было обнаружить только при детальном изучении. Старик неустанно повторял, что витязь открыл глаза и теперь непременно накажет всякого, кто посмеет прикоснуться к мумии.

Слова шамана настолько поразили Ангелину, что она немедленно отправилась к профессору Маркову. Не застав его на кафедре, оставила записку. Ждала, что Марков позвонит ей, но он так и не отозвался.

* * *

– Значит, вы мне не верите, что находитесь в смертельной опасности? – выкрикнула Ангелина.

Приостановившись, Анисимов внимательно посмотрел на девушку. На сумасшедшую она мало походит. Те выглядят иначе. Рассержена? Несомненно. Может, ей просто нечем заняться, вот она и пристает со всякими глупостями. Опять назначила ему встречу, хотя новой информации у него пока не было. А может, все обстоит гораздо проще? Девушке просто не хватает паренька, который утешал бы ее вечерами, вот она и решила остановить свой выбор на нем. А чтобы ее чувства были не столь очевидны, пытается завуалировать их какими-то чертовыми бреднями.

Анисимов слегка улыбнулся, все-таки в этой девчонке что-то есть. С первого взгляда рассмотреть ее он как-то не сумел, но вот теперь ясно видно, что она весьма и весьма хорошенькая.

– Чего вы улыбаетесь? – настороженно спросила Ангелина.

– Почему бы вам не признаться?

– О чем это вы?

– Я вам понравился и вы решили продолжить отношения со мной вот таким необычным способом? Все-таки я не мальчик, мы с вами взрослые люди.

Ресницы девушки негодующе захлопали:

– Да как вы смели подумать такое?!

– Это даже очень оригинально. Со мной девушки так еще не знакомились. И знаете, что я подумал, я отвечу на ваши чувства взаимностью, только не сегодня. Хорошо? Сегодня у меня был очень трудный день, и единственное, о чем я мечтаю, так это добраться до постели и забыться сладким сном. Так что сегодня мне не до любви. Уверяю вас, что мы с вами все наверстаем завтра, а сегодня я бы хотел просто отдохнуть.

– Ах вы!.. – Ангелина буквально задыхалась от гнева. – Да как вы могли только предположить такое?! Да вы просто какой-то самоуверенный наглый самец! Что вы о себе возомнили?!

Девушка резко развернулась и быстро направилась прочь. Конечно же, Анисимов устал, но не настолько, чтобы не посмотреть вслед хорошенькой девушке и не оценить по достоинству ее ладную фигуру, изящную осанку, красивую походку.

Игорь поймал себя на шальных мыслях. А может, послать к черту эту усталость! Такие ноги способны воскресить кого угодно. Он даже сделал шаг, чтобы догнать девушку, но неожиданно она развернулась, и Анисимов натолкнулся на ее холодный взгляд. Пожалуй, любовью здесь действительно не пахло.

И надо же было так глупо лопухнуться!

– Если вы мне не верите, то сходите вот по этому адресу. – Вытащив из сумочки какой-то листок, она быстро написала на нем несколько слов. – Думаю, что это будет для вас полезно.

Сунув ему в руки листок, она направилась в сторону автобусной остановки.

В какой-то момент ему хотелось зашвырнуть листок куда-нибудь в урну – к чему обременять себя чужими проблемами! Но, подумав, он все-таки решил посмотреть, что она дала ему. В конце концов, это его ни к чему не обязывает. Устроившись в сквере на лавочке, он развернул листок. Это оказалась газетная вырезка. Темно-синим фломастером было обведено название статьи: «Почему разбился вертолет?» Судя по всему, Ангелина основательно подготовилась к их встрече. Прочитав несколько строк, он понял – вряд ли ему удастся отдохнуть. Ровным почерком на полях был написан рабочий адрес второго пилота, единственного человека, оставшегося в живых после катастрофы.

После некоторого раздумья Анисимов решил встретиться с ним.

Второй пилот теперь работал в скромном здании с большими стеклянными окнами, окруженном невысокой декоративной оградой. На столбе под низким козырьком, почти демонстративно, была повешена камера видеонаблюдения. На здании не было даже таблички с названием учреждения, а потому можно было предположить, что учредители свою деятельность не афишируют. Случайных людей здесь не ждали, а кому надо – найдут.

Вот, значит, куда приземляются пилоты после того, как их свергают с небес. Предпочитают выбирать скромную жизнь охранников таких вот ничем не примечательных офисов.

Анисимов не простоял у входа и минуты, как к нему вышел высокий шатен в черном безукоризненном костюме. В этом мужчине (в статье было несколько снимков) Игорь узнал второго пилота. Ранняя седина на коротко стриженных висках шла ему. Контора оказалась куда серьезнее, чем можно было предполагать, и от фасада, облицованного темно-серым гранитом, попахивало немалыми деньгами.

Наверняка через видеокамеры за ним внимательно наблюдали. Что ж, ребята, придется вас разочаровать – не будет никаких резких движений, пальбы, ничего такого, за что можно было бы скрутить его и поговорить.

– Вы что-то хотели узнать? – спросил пилот.

В спокойном, размеренном голосе никакой угрозы. Но вместе с тем в нем слышались едва различимые интонации, которые давали понять, что случайным людям здесь не место. Весьма сложная комбинация оттенков речи. Наверняка парень проходил какие-нибудь курсы у опытных психологов, которые советовали ему, как следует вести себя в самых разных ситуациях. Его невозможно было упрекнуть во враждебности, но вместе с тем в нем сразу же чувствовалась готовность к немедленному действию.

Анисимов кивнул:

– Вы Кириллов?

Второй пилот недоуменно посмотрел на Анисимова.

– Верно, а в чем, собственно, дело?

Все тот же располагающий тон, но в нем явно проступили настороженные нотки.

– Извините, если я вас как-то побеспокоил, но ваш нынешний адрес мне назвала Ангелина.

Губы бывшего пилота расслабленно растянулись в доброжелательной улыбке:

– Занятная девчонка. Она и вас преследует?

– Не то чтобы преследует… Скажу так, предостерегает. Вы читали эту статью?

Вытащив из кармана газетную вырезку, Анисимов протянул ее Кириллову. Развернув статью, тот невольно нахмурился, увидев вполовину газетной полосы снимок разбитого вертолета.

– Конечно. – Он вернул статью. Голос его звучал равнодушно. Возможно, даже слишком бесстрастно для данного случая. Вот так всегда бывает, кажется, что прошлое уже поросло чертополохом, но обязательно отыщется некто, кто захочет разбередить уже было затянувшуюся рану. – А кто вы, собственно, такой?

Глаза светло-голубые, ясные. С авиацией покончено, но вот кусочки неба решил оставить себе на память.

– Кхм… Ангелина говорила, что мне тоже угрожает опасность. И я бы хотел убедиться, насколько это серьезно. Честно говоря, я не хотел придавать этому какое-то особое значение, но вот эта статья… Вы ведь тоже были на том месте, где нашли мумию?

– Вот оно что… Она и вас предупреждала.

– Все твердила о каком-то проклятии. Что-то вроде проклятий египетских мумий. Но кто поверит в такие вещи? Мы находимся здесь, а египетские мумии за тысячи километров от нас. И вообще, какое отношение они имеют к нам?

– Хочу сказать, что после всего того, что с нами произошло, мои материалистические взгляды очень сильно изменились.

– Значит, вы ей тогда не поверили?

Правый уголок рта Кириллова слегка дрогнул.

– Я могу поверить в какую-то высшую силу, но в какого-то там духа, который нас может уничтожить, поверить трудновато. А потом, как он нас может уничтожить? Он находится где-то там, – поднял Кириллов глаза кверху, – а мы здесь… И нас ровным счетом ничего с ним не связывает.

Дверь распахнулась, и из офиса вышел высокий брюнет.

– Володя, что-нибудь случилось? – выкрикнул он, приближаясь.

Повернувшись, Кириллов успокоил его:

– Все в порядке! Это мой знакомый.

Удовлетворенно кивнув, брюнет повернул к двери.

– Беспокоятся, – улыбнулся Анисимов.

– Неудивительно. У нас здесь строго. Разные люди шастают… Ну так вот, а потом я не думал, что с нами может произойти что-то скверное.

– А вы помните тот день?

– Конечно. Рядовой полет, каких за свою летную службу я проделал не одну сотню. Ничего не было такого, что могло бы предвещать трагедию. Настроение у нас было прекрасное. Небо ясное, погода хорошая. Мы должны были забрать роженицу из дальнего поселка. Лететь предстояло минут тридцать. И вот когда мы уже подлетали, то с машиной стали происходить какие-то странные вещи. Неожиданно чихнул двигатель, мы тут же потеряли высоту. Но командир был опытным пилотом, сумел выровнять вертолет, и мы опять набрали высоту. Но потом случилось нечто еще более непонятное: командир сказал, что видит какого-то человека, одетого в белый халат. Хотя рассмотреть человека с высоты в один километр проблематично. Двигатель опять вдруг зачихал, вертолет стал как-то дергаться, как бывает с машиной, когда засоряется карбюратор, и мы стали быстро снижаться. Командир пытался выровнять вертолет и что-то кричал мне, а я его совсем не понимал. Он на меня смотрит, глаза вот так вытаращил и опять несет какую-то тарабарщину. Тогда я грешным делом подумал, что у меня у самого крыша съехала. А вертолет падает и падает. Честно говоря, я думал, что это последние мгновенья в моей жизни. Удар! И очнулся я только в госпитале. Вертолет разбился вдребезги, и если бы не мастерство первого, то наша с вами встреча не состоялась бы… Потом вокруг этого много всего нагородили. Честно говоря, я даже не знаю, чему следует верить, а чему нет. Когда стали расшифровывать черные ящики, то оказалось, что командир говорил на каком-то непонятном языке. Пленка попала к журналистам, среди них оказался человек, который немного разбирается в этом, и он предположил, что скорее всего на этом языке говорила давно уже вымершая народность. Впоследствии его слова подтвердились. Только вот что я не мог взять в толк: каким это образом командир вдруг заговорил на древнем языке?

– А что он говорил?

Пожав плечами, Кириллов нехотя ответил:

– Говорил, что он третий, а я следующий… Вот только к чему все это? Знаете, я часто вспоминаю его глаза перед падением. Смерти он никогда не боялся. Прежде чем попасть в МЧС, ему пришлось немало повоевать. – Он неожиданно умолк. – Но вот перед самым падением у него глаза были просто расширены от ужаса, будто бы он увидел нечто ужасное.

– А вам самому с тех пор ничего не кажется?

Помолчав минуту, Кириллов ответил:

– Возможно, другому я и не сказал бы, но вам скажу так, как есть. Бывает, что мерещится какая-то дьявольщина, и я никак не могу от нее отделаться.

– А что вы видите?

– Какой-то неясный образ. Человек вроде. Вот лежит он, скрючившись, на меня смотрит и как будто бы просит помощи, а что делать – я не знаю.

– Вы что, слышите его голос?

– То-то и оно, что не слышу. Он даже рта не открывает. Но каким-то образом я его понимаю. Появляется, как привидение, а потом у меня на целый день настроение пропадает. – Глянув на часы, Кириллов сказал: – Пойду, начальство у нас строгое, не любит, чтобы мы лясы подолгу точили. А потом, надо к отпуску готовиться, поеду на Кавказ, в горы. Я ведь альпинист. Отдохну от всего этого. Помогает.

Кивнув на прощание, он направился в здание. Анисимов невольно поежился. Странное дело, но ему снился точно такой же сон. Ну не мистика ли! Видение второго пилота как-то еще можно объяснить. Ведь он стоял на расстоянии вытянутой руки от мумии и мог рассмотреть ее во всех деталях. Но почему тогда эта мумия снится ему? Просит о помощи? А какое отношение к ней имеет сам Анисимов? Вопросы, вопросы…

А может, Ангелина не так уж и не права, как это могло показаться в самом начале? Надо с ней увидеться. Вытащив телефон, он набрал номер Ангелины (странное дело, ведь он даже не хотел его запоминать) и, когда она слегка взволнованно отозвалась, невольно обрадовался:

– Я был по тому адресу, который вы мне назвали.

– И что скажете? – с надеждой поинтересовалась девушка.

– Нам нужно увидеться.

– Когда?

– Прямо сейчас. Давайте опять встретимся в скверике у фонтана. Обычно там не бывает много народу. Я буду там через полчаса.

– Хорошо. Я уже выхожу! – согласилась она.

От того места, где он находился, до сквера нужно было пройти три квартала. Так что у него было время, чтобы еще раз все обдумать. Сунув телефон в карман, Игорь направился по улице. Невольно улыбнулся, вспомнив о том, как проказник-ветер трепал подол ее платья, оголяя при этом стройные ноги. Предстоящая встреча с красивой девушкой поднимала настроение. Возможно, она и не из тех девиц, чьи мордашки печатают в журналах, но Ангелина явно была награждена главным призом – индивидуальностью, что так редко встречается у девочек с обложек.

Спустившись по ступенькам ресторана, на тротуар шагнули трое парней. Совсем еще птенцы, не успевшие поменять желтое оперение – каждый второй в силу ограниченного интеллекта верил в собственное бессмертие, – самая опасная категория шпаны.

О чем-то возбужденно разговаривая, троица шла ему навстречу. Приостановившись, Анисимов хотел было их пропустить, но тот, что шел к нему ближе, скуластый, с цепким жестковатым взглядом, демонстративно толкнул плечом приостановившегося Анисимова. Игорь невольно посмотрел им вслед и тотчас натолкнулся на самодовольную наглую физиономию юнца. Вскипевший адреналин неприятным колючим током пробежался по рукам и молоточками заколотил в виски.

Следовало бы сделать вид, что ничего не произошло. В конце концов, в жизни встречаются вещи и пострашнее. И вообще, разумно ли подвергать жизнь неоправданному риску, когда на ближайшее десятилетие имеется столько планов. А жизнь – штука мудрая, она расставит все по своим местам и обязательно накажет этих зарвавшихся нахалов. Важно только не обращать на них внимания и сделать вид, что ровным счетом ничего не произошло.

Все бы хорошо, но вот только чертик, сидевший внутри его, не признавал такой позиции. Крохотный такой, лохматый, он так и нашептывал в ухо: «А как же ты будешь людям в глаза смотреть после такого позора, когда каждый пацан тебя может толкнуть плечом?»

– Тебе места, что ли, мало? – во весь голос произнес чертик, брыкнув крохотным копытцем.

Анисимов невольно прислушался и, к собственному изумлению, узнал свой голос.

Провел, значит!

Парни остановились, вяло обернулись. Губы скуластого растянулись в злую усмешку.

– Это ты мне, что ли?

Чертик скукожился и затаился. Теперь черед Анисимова.

– А кому же еще? В обществе принято извиняться за такие дела.

– Я не понял, ты что, нарываешься, что ли? – небольшой шажок вперед, позволявший судить о серьезных намерениях. Оно и к лучшему, не нужно будет мучиться, раскаиваться, они ведь первыми начали.

– А может, это ты нарываешься?

Чертик зааплодировал. Некстати подумалось о том, что встречу с Ангелиной, возможно, придется перенести. Да и вообще состоится ли она, если события будут развиваться столь стремительно?

На лицах отморозков заиграли самодовольные ухмылки. Предстоящая жизнь виделась им только в радужных красках. Любой конфликт ими воспринимался как маленькое занятное приключение, о котором впоследствии можно будет рассказать приятелям за бутылкой пива. Всего-то очередной мужичок, которому следовало надавать по рогам.

– Давай пройдем за угол, вот там и поговорим, – предложил скуластый, сунув руку в карман.

Самое скверное, что такие шпанята не ходят с пустыми карманами, а ножи носят не для пустой бравады. И бьют исподтишка, в тот самый момент, когда ты этого не ожидаешь. Анисимов понимал, что в запасе у него ровно десять секунд – семь, чтобы пройти до ближайшего угла, и еще три, чтобы осмотреться и нанести удар.

Развернувшись, Анисимов уверенно свернул в переулок. Даже затылком он чувствовал колючие взгляды троицы. Когда до угла оставался всего шаг, Анисимов неожиданно развернулся и быстро шагнул им навстречу. Отметил слегка растерянные глаза скуластого и, воспользовавшись его замешательством, ударил в узкую переносицу. Брызнувшая кровь залила белый джемпер. Этот уже не боец. Схватившись за лицо, широкоскулый тоскливо взвыл. Урок получен. Линия нападения сломана – присев, противник сплевывал на асфальт сгустки крови.

Может, они желают продолжения?

Оцепенев, парни смотрели на Анисимова. Следовало бы продолжить преподавать им уроки вежливости, но особого настроения не было. Так что парням повезло и недостающего ума дальше им предстояло набираться самостоятельно. По их растерянным глазам Анисимов видел, что им хочется немедленно уйти, но ноги невольно приросли к асфальту, не позволяя сделать и шагу. Теперь они осознали, что перед ними настоящий хищник, перед которым они всего лишь жалкие мальки. Этот не станет размениваться на ненужные политесы, и если ему заблагорассудится, так проглотит целиком каждого из них, не пережевывая. Такие люди живут по законам матерых хищников: догнал – и тотчас рви, не мешкая. Никакой пощады, иначе жертвой можешь оказаться ты сам.

Негоже прерывать наставления на полуслове. Анисимов сунул руку в карман. Холодная рукоять ножа подействовала на него как сильнейший транквилизатор. Даже обзаведясь парадным костюмом и галстуком, он не оставил подростковую привычку носить в кармане нож. Вытащив его из кармана, он твердой рукой приставил его к горлу скуластого и потребовал:

– Прощения проси, сучонок!

– Прости, – сплевывая кровь, пробормотал тот.

– Не так, с чувством проси, – потребовал Анисимов. – Повторяй за мной: «Дяденька, прости салагу!»

На горле широкоскулого пульсировала жилка, отсчитывая мгновения его жизни. Ковырнуть кончиком ножа и пойти своей дорогой, пусть расхлебывает по полной за собственную дурость!

– Дяденька, прости салагу!

– Я не расслышал, – прошипел Анисимов, утопив кончик ножа в коже. – Чувства добавь!

– Дяденька, прости салагу! – исступленно прохрипел напуганный парень.

Дружки стояли поодаль и угрюмо наблюдали за тем, как их недавний лидер барахтается в грязи. Теперь ему уже не отмыться.

Анисимов распрямился. С негромким щелчком лезвие спряталось внутри рукояти.

– Советую больше мне не попадаться. Надо чувствовать, щенки, на кого можно залупаться.

Анисимов посмотрел на часы, до назначенной встречи оставалось пятнадцать минут, если слегка прибавить шаг, то вполне можно успеть.

* * *

В джинсах и просторной клетчатой рубашке из мягкой немнущейся ткани Ангелина выглядела полной противоположностью той девушке, с которой он расстался пару часов назад. Ее подкупающая трогательность исчезла. Теперь перед ним была решительная женщина, которая нравилась мужчинам и наверняка успешно пользовалась этим.

Несколько нетерпеливых шагов у фонтана, короткий, полный надежд взгляд, обращенный к выходу, и опять три расслабленных шага в противоположную сторону.

Один из парней, сидящих на скамейке, поднялся и подошел к Ангелине. Анисимов замедлил шаги и с интересом принялся наблюдать за разворачивающейся сценой. Чуть наклонившись, парень что-то сказал ей. Пожав плечами, Ангелина так же коротко ответила. Парень, потеряв к ней интерес, вернулся на место. Оказывается, она умеет не только нравиться, но и ловко отшивать назойливых кавалеров. Не лишнее качество.

Игорь направился к фонтану. Лицо Ангелины осветилось улыбкой, когда она заметила приближающегося Анисимова.

– Ну наконец-то! Где вы пропадаете! Я вся изнервничалась. – Скосив взгляд на парня, сидящего на скамейке и демонстративно посматривающего в ее сторону, добавила: – А то меня тут стали принимать за… не знаю кого! Значит, вы встречались с этим пилотом?

– Встречался.

– Так вы поверили мне?

– А во что все-таки я должен поверить? Он мне рассказал о том, что у него бывают какие-то видения. Ничего удивительного я здесь не вижу. Это свидетельствует лишь о том, что он очень устал и ему следовало бы хорошо отдохнуть.

– Так вы так ничего и не поняли! – в отчаянии воскликнула Ангелина.

– Хотя, конечно, в этом деле имеется некоторая странность. Например, почему командир экипажа неожиданно заговорил на языке, который давным-давно числится среди мертвых языков?

– На этом языке разговаривал погибший человек, мумию которого вы видели. И знаете, что сказал первый пилот?

Анисимов невольно хмыкнул, не похоже, что она шутит.

– Забавная вы, однако. И что же?

– Он сказал: «Ты следующий».

– Вы говорили об этом второму пилоту?

– Говорила. Но он только отмахивается. Вы же знаете…

– Странная вы барышня, вам что, нечем больше заняться?

Глаза девушки зло вспыхнули:

– Послушайте, не надо так со мной разговаривать. Ведь я не могу поступать по-другому.

– Что значит, не можете? – удивился Анисимов.

– Вы пройдете мимо умирающего человека? – напористо спросила Ангелина, вскинув острый подбородок.

Анисимов пожал плечами:

– Скорее всего нет.

– Вот и я не могу пройти мимо, если человеку угрожает смертельная опасность.

– Ладно, что же с вами сделаешь! – повел плечами Анисимов. – Так что вы мне посоветуете?

– Вам нужно еще раз посмотреть на мумию, – горячо уверяла его Ангелина.

– Но я уже ее видел, – удивился Анисимов.

– Сейчас она выглядит совсем по-другому. Вы должны знать, с кем имеете дело.

– Так сказать, знать своих врагов в лицо, – усмехнулся Игорь.

– Можно и так сказать.

– Ну что ж… если вы так считаете. Похоже, вы умеете настоять на своем.

– Вот мы и пришли. – Ангелина показала на трехэтажный теремок. – Только я прошу вас, будьте повнимательнее. Я присоединюсь к вам попозже.

Анисимов молча кивнул. Что тут еще скажешь. Он спустился в подвальное помещение и позвонил. Стены лаборатории были выкрашены в мрачный темно-серый цвет. Таково и должно быть преддверие преисподней. Дверь отворилась, и к нему вышла немолодая женщина в белом опрятном халате. Из-под высокой шапочки выбивалась прядь русых волос.

– Меня зовут Вера Ивановна… Мне Ангелиночка сказала, что вы хотите взглянуть на мумию?

Анисимов удивленно посмотрел на женщину. Он не ожидал такой предупредительности.

– Да, хотел бы.

– Пойдемте за мной. Знаете, мы не пускаем в нашу лабораторию посторонних. Любопытных людей, желающих посмотреть на работу ученых, всегда найдется немало, но у нас здесь строго. А вы давно с Ангелиной знакомы?

Анисимов ощутил легкий дискомфорт. Очевидно, здесь его принимают за жениха.

– Как вам сказать… – замялся он.

Женщина улыбнулась:

– Ладно, ничего говорить не нужно. Главное, чтобы вы подходили друг другу.

Вдоль стен возвышались стеллажи, на полках которых от пола до потолка были размещены реставрированные черепа. Их было много. Сотни! Мужчины, женщины, дети. Разные лица, разные выражения… Жившие в разные эпохи, они сошлись в маленькой лаборатории, чтобы поведать о своей истории. Куда бы Игорь ни взглянул, его всюду встречали молчаливые глаза людей, ушедших тысячи лет назад.

Большинство из них были людьми незначительными, их извлекли из тьмы веков благодаря случаю, но среди них встречались и такие, которые оставили в истории человечества заметный след. Игорь застыл от изумления.

Обернувшись, Вера Ивановна застала Анисимова врасплох и, стараясь не замечать его растерянности, сдержанно сказала:

– У нас действительно очень необычное место. Некоторым становится здесь не по себе. Даже удивляются, как здесь можно работать, когда вокруг столько черепов. Но ничего, мы как-то привыкли. Пойдемте дальше.

Они вошли в большое помещение с высокими потолками. Очевидно, здесь и «колдовали» ученые, вглядываясь в пустые глазницы своих «пациентов». Пахло чем-то неприятным. Заметив, что Анисимов невольно поморщился, хранительница пояснила:

– Это формалин. Без него мумия погибнет. Хорошо, что она была вовремя доставлена к нам, иначе была бы безвозвратно потеряна…

Стены здесь были выкрашены в унылый темно-серый цвет. На полу в ваннах в растворах формалина лежали мумии. В какой же из них Охотник?

Хранительница направилась к крайней ванне, стоящей в углу. Немного подождала, когда Игорь приблизится, и сделала неопределенный жест рукой:

– Вот он, ваш Охотник. Как видите, он стал выглядеть значительно лучше, чем раньше.

Анисимов осторожно заглянул в ванну, словно опасался узреть что-то ужасное. Но все оказалось гораздо проще. В мутноватом растворе лежал человек с длинными черными волосами, аккуратно собранными в пучок. Широкие ладони загораживали пах, словно он стыдился своей наготы.

– Знаете, к нам впервые попала такая древняя мумия и столь хорошо сохранившаяся, – почти торжественным голосом сообщила хранительница. – Это уникальный случай! Мы смогли не только ее сохранить, но и добиться того, чтобы ее суставы стали подвижными. Теперь его конечности можно сгибать и разгибать.

Внутри Анисимова что-то неприятно шевельнулось. Он никак не мог отделаться от ощущения, что прежде встречался с этим человеком, вот только никак не мог припомнить, при каких именно обстоятельствах.

Ну и придет же в голову такая мысль!

– А вы ничего не заметили в ней необычного?

– С этой мумией происходят странные вещи, – несколько взволнованным голосом продолжала хранительница. Мягкий свет от дневных ламп падал на ее лицо, неприглядно высвечивая крохотные морщинки. – Я человек неверующий, но то, что происходит с этой мумией, заставило меня задуматься. Порой мне начинает казаться, что существуют вещи, которые абсолютно не подвластны нашему сознанию.

– Что вы имеете в виду? – спросил Анисимов, напрягаясь.

– Мумия к нам поступила в скрюченном состоянии. На ней еще даже оставались кусочки льда. Одна рука была вытянута вдоль тела, а другая была прижата у груди. Но на следующий день, когда я пришла в лабораторию, кисти мумии прикрывали причинное место, вот так, как мы видим сейчас. Как вы мне это объясните?

– А может, над вами кто-то пошутил? – высказал предположение Анисимов.

Хранительница пожала плечами.

– Честно говоря, поначалу я подумала о том же самом. Мы расспросили всех наших сотрудников, но все утверждали, что не прикасались к мумии. – Помолчав, она добавила: – А потом, как они могли это сделать, если его руки тогда закостенели и совершенно не двигались?

– Действительно, странно, – невольно согласился Анисимов, посмотрев на загадочную мумию.

Охотник лежал в прежнем положении с открытыми глазами. Невольно создавалось впечатление, что он внимал каждому произнесенному ими слову. В его внешности не было ничего зловещего, наоборот, в своей наготе он выглядел каким-то незащищенным, словно малое дитя.

– Но это еще не все. За то время, пока я здесь работаю, случалось всякое. Происходили такие вещи, что их и объяснить-то сложно. Например, одна из наших сотрудниц уверяла, что не однажды видела привидение, которое бродит по нашей лаборатории. В нем она узнала вождя гуннов, останки которого мы обнаружили на Алтае в одном из курганов. Буквально накануне мы реконструировали его внешность. Она рассказывала, что вождь некоторое время стоял около своего черепа, а потом словно бы растворился в коридоре.

Анисимов невольно поежился. Прямо кладбищенские истории какие-то. Пожалуй, эта лаборатория будет похуже любой анатомички. Во всяком случае, души умерших там не бесчинствуют и терпеливо дожидаются отпевания.

– А вы сами в это верите?

Вера Ивановна, поджав губы, на секунду задумалась, после чего уверенно ответила:

– Порой мне и самой кажется, что я что-то вижу, но я стараюсь не придавать этому большого значения.

В воздухе стоял тяжелый запах формалина, замешанный на каких-то солях. Бежать бы отсюда, не чуя ног, но проявлять слабость не хотелось. В соседней ванне лежала еще одна мумия, такая же сморщенная, как Охотник. Скрючившись, с подогнутыми ногами, едва не упираясь коленями в подбородок. Кто это? Какой-нибудь выдающийся князь или человек, волею случая оказавшийся в этих стенах?

– Знаете, у нас в лаборатории случаются неполадки всякий раз, как только мы начинаем обследовать эту мумию. Я не помню, кто из нас заметил эту закономерность. Мы сначала даже шутили над этим… Но потом нам стало просто не по себе. Практически сразу после того, как к нам привезли мумию Охотника, умерли два человека, которые ее исследовали, профессор Волков и его коллега Марков, который ему помогал. – Махнув рукой, она добавила: – Что там говорить, вспоминать страшно. Но потом десять дней мы не занимались мумией и не проводили исследования, и у нас в лаборатории все как-то успокоилось. Внезапно не гаснет свет, не падает мебель, не сыплется штукатурка…

– А вы помните, с чего это началось? – спросил Анисимов.

– Как же не помнить? – удивилась Вера Ивановна. – Когда к нам привезли мумию, все были заинтересованы в ее исследовании. Нам хотелось немедленно обследовать ее. Но мы все-таки решили отложить работу до следующего дня. Мы только положили мумию в ванну и залили ее раствором формалина. Так почти тут же опрокинулся вот этот шкаф и заблокировал нам дверь. – Она показала на громоздкий шкаф, стоящий у дверей. – А ведь эта махина простояла здесь сто лет и никогда до этого не падала. Да разве мы могли представить, что такой тяжелый шкаф может упасть! Причем с корнем были вырваны два огромным болта, которыми он крепился к стене. Потом мы вплотную занялись исследованием мумии, нам хотелось выяснить, действительно ли произошло природное бальзамирование или все это сделали его соплеменники.

– И что же вам удалось выяснить? – заинтересованно спросил Анисимов.

– Посмотрите вот на это отверстие в черепе. Нам показалось, что через него мог быть извлечен мозг. Но наше предположение не подтвердилось… Так вот, едва мы переложили мумию на анатомический стол, как неожиданно в дерево, стоящее напротив окна лаборатории, ударила молния… Потом, когда мы взяли кусочек ткани мумии для биопсии, упала люстра и едва не убила одну из наших сотрудниц. За то время, пока здесь находится мумия, таких примеров можно привести немало. Я трезво смотрю на вещи и верить в случайности просто не хочу.

– Понятно… А вы восстановили его облик? – спросил Игорь, стараясь не показать своего волнения.

– Разумеется. Мы так поступаем с каждым нашим объектом.

Игоря невольно резанули ее слова, словно речь шла не о человеке, а о какой-то безделице. Вот они – издержки профессии.

– Хотите посмотреть на реконструкцию?

– Хотелось бы…

– Восстановление первоначального облика весьма трудоемкое занятие. После многих промеров воссоздаются очертания лица, вылепливается нос, корректируется подбородок. Потом наращиваются лицевые ткани. Сначала мы делаем копию черепа, а уже на ней формируем овал лица и жевательные мышцы. Труднее всего воссоздавать разрез глаз. Но ничего, научились и этому.

Вера Ивановна подошла к тому самому злополучному шкафу, стоящему у двери, и, распахнув дверцу, извлекла бюст человека, отчего-то выкрашенный в бронзовый цвет.

– Вот и он. Можете полюбоваться.

Анисимов осторожно взял реконструкцию. На лице Веры Ивановны отразилось изумление.

– Поразительно! – невольно воскликнула она.

– Вы это о чем? – удивился Анисимов.

– Этот человек был очень похож на вас. Такое впечатление, что мы воссоздали эту реконструкцию с вашего черепа. Если бы вас не разделяло несколько столетий, то я могла бы подумать, что это ваш брат, – продолжала удивляться хранительница.

– Каких только чудес не бывает, – невольно поежился Анисимов.

От ее откровенного любопытства Анисимову стало не по себе. Он уже жалел о том, что, поддавшись на уговоры Ангелины, заявился в этот подвал. Ведь предчувствовал, что ни к чему хорошему это не приведет.

– Возьмите. – Анисимов протянул хранительнице реконструкцию.

– Кто бы мог подумать, что такое может быть, – не переставала удивляться женщина. – Если бы мне об этом рассказали, то ни за что бы не поверила.

– А вы проводили анализы ДНК мумии?

– Разумеется, это одна из наших главных задач, – оживилась женщина. – Мы должны выяснить, к какой расе он стоит ближе всего. И вот здесь получается какая-то странная вещь, он не является близким родственником ни одному из существующих ныне народов. Очевидно, он принадлежал к сообществу, которое вымерло бесследно около тысячи лет назад.

– А вы можете сказать, какая была группа крови у мумии?

– В этом случае я могу вам сказать совершенно точно, четвертая отрицательная… – Хранительница внимательно посмотрела на Игоря. – Вы себя хорошо чувствуете?

– Что-то действительно не очень… – пожаловался он.

– Ничего удивительного, все эти запахи… Мы-то к этому привыкли, а для человека нового это все трудно выдержать.

– Я бы хотел выйти.

Реконструированное лицо мумии было установлено на прежнее место. Игорь обратил внимание на то, что женщина обращалась со слепком очень бережно. Ну как с живым!

Игорь поднялся наверх и вышел на улицу, глубоко вздохнул. Стало легче. Прямо наваждение какое-то. Где же Ангелина? Она обещала подойти в это время. Анисимов огляделся и увидел девушку. Она шла к нему, приветливо кивая.

– Давай уйдем отсюда, – тут же предложил Анисимов. – Что-то мне не по себе. Даже не думал, что это произведет на меня такое впечатление.

Некоторое время они шли молча. Легкий ветерок доносил какие-то запахи. Анисимов с удивлением обнаружил, что у него усилилось обоняние.

– Может, все-таки присядем? – предложила Ангелина. – Мне бы хотелось с вами поговорить.

– Хорошо, – согласился Анисимов тусклым голосом. – Пойдемте к тому садику, – кивнул он в сторону нескольких скамеек, почти затерявшихся среди кустов акаций.

Они выбрали самую отдаленную, увитую пожелтевшим плющом.

– Вы что-нибудь понимаете? – спросил Анисимов после того, как Ангелина присела на скамейку. – Мы похожи… И вообще, чертовщина какая-то…

– Я вам все объясню, только дайте слово не перебивать меня и… не считать сумасшедшей.

Анисимов невольно хмыкнул:

– Мне тут самому впору сойти с ума. Хорошо, рассказывайте.

Глубоко вздохнув, словно набираясь смелости, Ангелина заговорила:

– Вы ведь тоже чувствуете, что он… имеет к вам какое-то отношение. Вера Ивановна наверняка сказала вам, что у мумии четвертая группа крови, отрицательный резус. Что вы похожи… Эта реконструкция не только похожа на вас внешне, но и одной группы крови с вами. Вам не показалось, что вы уже встречали этого человека? Только не надо меня обманывать, говорите, как есть.

Игорь натянуто улыбнулся:

– Вижу, что от вас ничего не скрыть. Действительно, мне показалось, что я уже однажды встречался с этим человеком. Вот только не могу вспомнить, где именно.

– В этом нет ничего удивительного, – горячо заговорила Ангелина. – Вы действительно с ним встречались. Этот человек когда-то был очень сильным магом, каких сегодня уже не встретишь. Не исключено, что он знал какие-то заклинания, которые позволяли ему преодолевать и трансформировать пространство. Говорят, что этот дар обретали ассасины после того, как проходили через трудное и сложное посвящение. Но увы, до настоящего времени их секреты не дошли. Да и тогда этими тайнами владели немногие.

Игорь невольно усмехнулся:

– Надо же, а я ведь трезвый человек. Реалист на все сто процентов, а сижу и слушаю какие-то мистификации. Ну, ни за что бы не поверил, если бы мне сказали об этом хотя бы год назад. И что самое удивительное, я чувствую, что начинаю верить во всю эту чертовщину.

– Каким-то образом он хотел предупредить вас об опасности.

– А с какой стати вы считаете, что мне грозит опасность? – удивился Анисимов.

– Он не хочет, чтобы вы повторили его судьбу, и пытается предупредить вас об опасности. Она близко.

Анисимов невольно хмыкнул:

– Вот только бы знать, о чем именно он хочет меня предупредить. О какой такой опасности?

– В этом мире ничего нового не происходит, все уже было не однажды, просто в другие исторические эпохи. Это как параллельные миры… Представьте, вы вышли в метро на своей станции и вдруг оказались совершенно на другой станции и абсолютно не понимаете, как здесь оказались. Примерно так все и происходит. Все это уже было. Он обязательно подскажет вам, только надо присматриваться к окружающим вас вещам. Но хочу предупредить, что дух Охотника мстит за свое убийство.

– И кому же он мстит? Это случайно не тем двум профессорам, что так неожиданно скончались? – ехидно поинтересовался Игорь.

– Вы напрасно смеетесь. Все это очень серьезно… Вы забыли назвать еще и пилота, который вел вертолет. Он тоже погиб. Все эти люди прямые потомки тех, кто когда-то убил его. Не забывайте, на его теле нашли несколько ран, он сражался против как минимум семерых, и от любого из их потомков вам грозит опасность. То, что все они оказались рядом с вами, тоже совершенно не случайно. Ваш предок хотел помочь вам и поэтому уничтожал одного за другим всех прямых потомков своих врагов.

– Выходит, что остаются еще четверо?

– Получается, что так.

– Значит, вы меня заманили в лабораторию для того, чтобы сказать об этом?

– Можете считать и так.

– И где же мне их искать? Как их обнаружить?

– Они скорее всего где-нибудь совсем рядом с вами. Потому что ваш предок обладал невероятной энергетикой и сумел собрать всех ваших врагов в одно место. Вам нужно просто как следует присмотреться к своему окружению.

– Невеселый расклад вы мне предложили. Даже не знаю, что и сказать. Ну, предположим, что я их высчитаю. Что мне делать дальше? Сказать им, чтобы они меня не убивали, так, что ли?

– Возможно, что они даже не знают о той роли, которую должны сыграть. Это могут быть очень симпатичные вам люди, которые ведут вполне спокойный образ жизни. Но в какое-то мгновение они могут представлять для вас реальную опасность. Это может выглядеть как случайность. Например, вы вместе переходите улицу, и ваш спутник ненароком поскользнется и невольно толкнет вас под машину. Допускаю, что силы зла могут быть очень активны, не исключаю и того, что убийцы могут воздействовать на ваше окружение и среди близких вам могут оказаться и такие люди, которые будут вести себя по отношению к вам очень агрессивно.

– И что же мне делать? Уехать отсюда от греха подальше? Переждать все это где-нибудь в тишине?

Ангелина отрицательно покачала головой:

– Вы от них нигде не спрячетесь. Допустим, вы куда-нибудь уедете, но и там вас могут окружать другие люди, которые также для вас будут представлять опасность. Где гарантия, что среди них не окажется тот, который должен будет убить вас?

– Так что я должен делать? Сидеть сложа руки и ждать, пока меня кто-нибудь не прибьет?

– В первую очередь вам нужно быть очень осторожным. Очень тщательно следить за окружающим и просчитывать каждый свой шаг. Наверняка в вас живет дух Охотника и направляет вас к какой-то цели. Он руководит вашими поступками и поведением. Я бы посоветовала вам сходить к гипнотизеру, который точно подскажет вам, что находится в вашем подсознании.

Игорь тяжко выдохнул:

– Вот оно как получается. Еще вчера спокойно жил-поживал, ни о чем таком не думал. Совершенно никого не опасался, а теперь должен бояться всех и каждого, потому что мне якобы грозит смертельная опасность. И самое скверное заключается в том, что я даже не знаю, от кого именно. – Анисимов поднялся: – Знаете что, мне кажется, на сегодня достаточно сильных впечатлений. Я бы хотел все это переварить. Можно задать вам один вопрос?

– Задавайте.

– Вы вспоминаете Александра?

Ангелина замкнулась:

– А к чему вы это спрашиваете?

– Как вам сказать… Я бы хотел с вами встретиться. Переговорить о нашем деле в более спокойной обстановке, что ли… Вы не возражаете?

В глазах девушки вспыхнул крохотный огонек.

– Я согласна.

Глава 18

РЕПОРТАЖ

В том, что мумия мстила, мстила жестоко и целенаправленно, Ангелина более не сомневалась. Смерть Антона Михайловича Волкова и его друга профессора Маркова еще можно было бы принять за случайность. Можно было допустить, что в мумии находились какие-то яды, выделившиеся при разложении и сумевшие сохраниться в замороженном состоянии до настоящего времени. Мертвое тело вполне может быть неким специфическим инкубатором и хранить для грядущего тысячелетия множество вирусов и болезнетворных бактерий. Вот ученые и подхватили инфекцию, работая с мумией без перчаток, тем более что аналогичные случаи наблюдались и при исследовании египетских мумий.

Но как в таком случае объяснить гибель первого пилота вертолета, что перевозил мумию, а также двух офицеров из МЧС, что непосредственно выпиливали мумию изо льда? А гибель второго пилота?

Все они умерли в течение трех месяцев один за другим, подтвердив миф о проклятии мумий. Причем со стороны их смерть выглядела всего лишь несчастным случаем. Вот только если не знать о найденной мумии, тогда можно было бы поверить в роковую случайность.

Единственным человеком, кто умер при каких-то почти мистических обстоятельствах, был второй пилот. В тот день, когда извлекали Охотника, он, явно мучаясь от безделья, то и дело подходил к наледи и, приложив ладони к толще льда, пытался рассмотреть, что же там, в глубине ледяного куска. А когда у него расшнуровался ботинок, то он поставил его на лед, в котором была замурована мумия, и ловко завязал шнурки. Тогда его поведение покоробило Ангелину, ему следовало бы сделать замечание, ведь это все равно что становиться ногой на крышку гроба. Но тогда она сдержалась и промолчала.

В чем-то кончина второго пилота была сродни смерти Охотника. Пилот погиб во время восхождения на одну из вершин Кавказа, провалившись в узкую ледовую расщелину. Его так и не сумели достать – он просто врос в лед, как это случилось с Охотником.

Но каким образом мумия может мстить? Какова реальная природа ее энергии? Египтяне полагали, что каждая мумия заряжена мощной отрицательной энергией, которую вложили в нее жрецы и которая никогда не исчезает. Если это действительно так, то мумия будет убивать и дальше.

Ангелина прошла в лабораторию. За то время, пока она работала здесь, она успела привыкнуть к окружающему. Ей казалось, что она привыкла и к Охотнику. Теперь она не видела в его облике ничего зловещего, кожа мумии становилась белее и наливалась упругостью, как это может происходить только с живой тканью. А что, если она и в самом деле способна реагировать на внешние раздражители и даже в какой-то степени влиять на происходящие события? Например, заряженной в нее энергией формировать подсознание людей и тем самым влиять на их поступки и даже перепрограммировать их поведение.

Мумия лежала в ванне, наполненной формалином. Кожа на этот раз выглядела как-то светлее, чем в прошлый. Иначе как чудом подобный феномен объяснить было невозможно. По роду своей деятельности Ангелине не однажды приходилось бывать в монастырях, где хранились мощи святых. И всегда ее удивляло, что кожа может иметь вполне «живой» цвет, а плоть почти не поддается тлению. Церковь объясняла подобный феномен тем, что мощи святых, кроме их собственной святости, еще и намолены поколениями верующих и эта духовная субстанция препятствует разложению. Мощи святых имеют положительный заряд, и совсем не случайно, что возникшая вокруг них субстанция способна излечивать страждущих.

А что, если найденная мумия точно так же «намолена», только со знаком минус?! От подобного неожиданного предположения Ангелину охватил холод. Она вдруг осознала, что истина находится где-то рядом.

Подойдя к ванне, она посмотрела на мумию, и в какой-то момент ей показалось, что почерневшие губы Охотника дрогнули в располагающей улыбке.

* * *

То, что было показано по телевидению, весьма отдаленно соответствовало реальной действительности. Оператором были выхвачены только пятна крови на полу, беспорядочно разбросанные по комнате вещи и крупным планом запечатлено разбитое стекло окна. Вся эта картина позволяла обывателю с богатой фантазией предположить, что террорист был уничтожен именно выстрелом через окно. Было и еще несколько неточностей, которые невольно бросались в глаза. Крупным планом была снята нога с огромным ботинком на толстой каучуковой подошве. Само тело пряталось где-то за кадром. По словам комментатора, это и был убитый террорист. Однако Анисимов прекрасно помнил, во что был одет Сафронов, – в черные модные ботинки на тонкой кожаной подошве. Да и носки у него были другие – черные в белую продольную полоску. Анисимов не сомневался, что кусок этого видеоматериала был позаимствован из какого-либо криминального репортажа. Не исключено, что роль покойника играл кто-нибудь из оперативной группы, удобно устроившись на полу.

Репортаж был рассчитан на рядового обывателя, жадно глотающего любую жареную информацию. В действительности выстрел был произведен бронебойной пулей сквозь соседнее окно, пробив стену точно в том месте, за которым стоял Сафронов.

МВД выдало только строго дозированную информацию, напрочь запретив оператору снимать стену, сквозь которую прошла бронебойная пуля. Вот отсюда дыра в окне и торчащие в кадре башмаки, надо же было чем-то заполнять видеоряд.

Анисимов никогда не чувствовал себя так скверно. Не оставляло ощущение, что его откровенно надули. Да и отношение к нему со стороны сослуживцев как-то неожиданно поменялось. Не то чтобы его стали как-то сторониться, просто возникла некоторая почти неуловимая отчужденность. Для всех он вдруг стал снайпером-неудачником, застрелившим вместе с террористом и заложницу. Никто даже не мог предположить, что в действительности выстрелов было два: первым Анисимов уничтожил террориста, а вторым была убита женщина. Только этот второй выстрел произвел некто неизвестный, затаившийся на балконе противоположного дома.

Это был самый сложный выстрел в снайперской карьере Анисимова. Он блестяще выполнил его. Таким выстрелом можно было заслуженно гордиться.

Неожиданно Анисимова ужалила мысль: а что, если этот пресловутый террорист здесь ни при чем (или почти ни при чем) и вся эта операция была задумана лишь для того, чтобы устранить именно эту женщину? Но вслед за этим предположением возникали новые вопросы: что это за женщина, какой информацией она обладала и какие силы стоят и за ней, и за теми, кто устранил ее?

Глупо было думать о том, что произошла какая-то тактическая ошибка, что оба снайпера были нацелены на одну и ту же цель. Такие операции обычно тщательно прорабатываются, и о всяких изменениях обычно сообщают тут же. Тем более если бы у Анисимова был дублер, так он наверняка знал бы об этом. И все же выстрелов было два, и прозвучали они один за другим. Сначала Игорь пристрелил террориста, а уже вторым выстрелом была убита женщина.

Если с уничтожением террориста все было понятно, то как объяснить второй выстрел? Как же должна была мешать эта женщина, чтобы спецподразделение отважилось на ее такое вот хитрое устранение?

Выключив телевизор, Анисимов набрал телефонный номер.

– Да, – раздался сдержанный глуховатый голос Лебедева.

– Гера, это Анисимов тебя беспокоит, послушай, мне тут кое-какую информацию надо бы перепроверить.

– Смотря что за информация, – сдержанно ответил Лебедев.

Герасим Лебедев руководил аналитическим отделом, и к нему стекалась вся информация по текущим делам. Да и сам он обладал исключительной памятью и помнил множество фактов и подробностей.

– Телевизор смотрел?

– Это ты по последнему делу?

– Точно. Ты случайно не знаешь, что это за женщина, которая попала под выстрел? Кто она – эта Макарова? Чем занималась, кроме руководства Шишкинским музеем? Я ведь чувствую, что здесь нечисто. За этим что-то серьезное? И как она попала под мою пулю?

– Тебя это не должно беспокоить. – В голосе Геры прозвучали сочувственные интонации. – Всего лишь роковая случайность. На твоем месте мог оказаться кто угодно.

– Это все понятно, но понимаешь, что-то крутит мое нутро, никак успокоиться не могу. Зайду к ее родителям, спрошу, что да как… Может быть, помощь с моей стороны какая-то потребуется.

– Совестливый ты больно.

– От этого никуда не денешься. Кстати, где она жила?

– Жила на Ямской, четырнадцать. Родителей нет, но сестра имеется, зовут Ольгой. Работает в тридцать четвертой библиотеке.

– Узнай, пожалуйста, чем занималась Нина.

– Хорошо. Я тебе перезвоню. Минут через десять.

Анисимов положил трубку, понимая, что ближайшие десять минут будут самыми продолжительными в его жизни.

Телефон прозвонил ровно через десять минут.

– Игорь? – раздался глуховатый голос Лебедева.

– Та-ак, – безрадостно протянул Анисимов, предчувствуя самое худшее.

– Ты вот что, не убивайся особенно сильно по этой женщине. Тебя она не касается, это не твое дело. Дело это у нас забирает ФСБ. Так что вникать в него я тебе не советую. Полковник Мигунов тоже. Забудь, что произошло, и живи себе спокойненько… Если, конечно, не хочешь без башки остаться. Ты меня понял?

– Да.

– Вот и славно.

Мембрана энергично забила короткие гудки. Анисимов осторожно положил трубку. Что-то здесь было не так. Лебедев, конечно, мужик резковатый, но разговаривать в таком тоне не в его характере. Значит, накрутили его, вот только с чего бы это?

Анисимов выключил свет. Подошел к окну. Тихо. Горели уличные фонари. Кроны деревьев, подвластные порывам ветра, бросали корявые тени на фасады домов, на мостовую. Странно все это, очень странно…

Потушив свет, Игорь вышел из квартиры. Это нужно делать сейчас, завтра может быть уже поздно.

Он вышел во двор. За время службы Анисимов привык не доверять тишине, слишком часто она бывает обманчивой. Порой опасность таится там, где ее совершенно не ожидаешь. Как и всякая субстанция, опасность имеет свои характеристики – ее невозможно увидеть, но зато она, например, может пахнуть. И худший из ее запахов – это запах оружейного масла. Хуже всего, когда к запаху масла добавляется некая горчинка, так пахнет оружие, из которого недавно стреляли.

Анисимов втянул в ноздри воздух, как это делает дикий зверь, почуявший опасность. В его поведении не было ничего удивительного, он побывал во всяких переделках, так что умел мобилизовать свой организм, заставляя его работать с наивысшим напряжением.

Действительно, среди множества запахов, витающих вокруг, он сумел уловить слабый запах оружейного масла. Тревога усилилась. Значит, тишина, кроме запаха опасности, имеет еще и глаза. Теперь он не сомневался в том, что за ним наблюдают, вот только не мог понять, откуда именно.

Игорь постарался придать себе самый беспечный вид. Пусть считают, что он ничего не заметил. Вычислить наблюдателя не представляло большого труда, нужно только настроиться на его эмоциональную волну, и в этом случае можно услышать даже биение его сердца, пусть даже наблюдатель находится не очень близко.

Однажды Анисимов выявил в себе некую особенность – едва он приближался к опасному месту, так тотчас где-то в районе мозжечка начинал испытывать легкий зуд. Сейчас можно было бы сделать кружок по двору, чтобы как можно точнее определить возможного недруга, но рисковать не хотелось. Нужно отойти в глубину двора, где тень погуще, а уж там неслышно раствориться в темноте.

Он заметил эту машину сразу. Она стояла на углу дома, ничем вроде не выделяясь. Но именно с этого места можно было легко выехать и двинуться в любую сторону.

Он направился к своей машине, к нему навстречу от стоящей на углу машины вышла девушка в джинсах. Сквозь тонкую белую блузку виднелась хорошо развитая грудь. Подойдя ближе, она поинтересовалась:

– Молодой человек, у вас огонька не найдется?

Голос у девушки был низким, но явно не испорчен табаком, просто таков он от природы. Конечно, с таким голосом трудно претендовать на первые партии в оперном театре, но где-нибудь в любительском концерте она наверняка была бы на первых ролях.

Доставая зажигалку, Анисимов внимательно всматривался в правильные черты ее лица. Сколько же ей лет? Восемнадцать? Больше? Щелкнув зажигалкой, он поднес язычок пламени к сигарете.

Нет, скорее всего года двадцать два – у глаз наметились две крохотные морщинки. Затянулась она умело, так что затрещал табак, вдохнув в себя изрядную порцию дыма.

– Спасибо, молодой человек. – Она подняла на Анисимова глаза, полные ожидания.

Внутри Игоря что-то ворохнулось. Можно было бы и подзадержаться, окажись у него времени побольше.

– Не стоит благодарности, красавица, – отвечал Анисимов и пошел к своей машине.

Запустив двигатель, Анисимов выехал со двора, выхватив светом фар две фигуры. В одной из них он не без удивления узнал девушку, с которой только что поделился огоньком, ее спутником был молодой высокий мужчина. Откуда он взялся? Мужчина, заметив, что Анисимов смотрит на них, предусмотрительно отступил в тень.

Выехав со двора, Анисимов прибавил скорость. Посмотрев в зеркало заднего вида, обнаружил, что следом за ним едет «девятка». Двигалась она как-то опасливо, не отставая, но и особо не приближаясь.

Может, все-таки случайность? Да нет, вряд ли. Его точно пасли.

Анисимов свернул на проспект. «Девятка», поотстав, последовала за ним. Прибавив газу, Игорь свернул в узкий переулок и, потушив габаритные огни, припарковался у бордюра. Открыв дверцу, молниеносно выскочил из машины и спрятался за толстым стволом дерева. Блеснув фарами, увязавшаяся за ним «девятка» тоже повернула в переулок и остановилась.

Распахнув дверцу, водитель вышел из машины. Им оказался тот самый высокий парень, что стоял рядом с девицей. На его лице выражалась явная растерянность. Он крадучись подошел к автомобилю Анисимова и, обнаружив пустой салон, стал озираться вокруг. Не увидев Анисимова, вытащил мобильный телефон и торопливо стал нажимать на кнопки. На какое-то время он отвлекся, чем и воспользовался Игорь, выскочивший из-за дерева и ударивший парня в корпус. От неожиданного резкого удара парень переломился пополам, уронив мобильник. Блеснув корпусом, телефон отлетел в кусты. Не мешкая, Анисимов сноровисто вывернул его руку, поднажал.

– А-а! – невольно взвыл долговязый. – Что тебе надо?!

Анисимов злобно усмехнулся:

– Ты не спрашиваешь, кто я такой, значит, уже знаешь.

Ноги долговязого подломились, и он рухнул на асфальт.

– Отпусти! Слышишь! – попытался он вырваться.

– Зачем ты за мной следил?! – крепко заламывая его руку, спрашивал Игорь.

Ушная раковина у парня была какая-то вытянутая, с заостренным кончиком. Ничего подобного прежде Анисимов не видел – и ушами, и строением черепа парень чем-то напоминал рысь.

– Ты меня с кем-то спутал! – задыхаясь от боли, выдавил парень.

Несмотря на тонкую кость, он оказался редкостным упрямцем. По его стиснутым челюстям Анисимов видел, что тот испытывает невероятную боль. Еще секунда – и его лоб от напряжения покроется бисеринками пота.

– Спутал, говоришь! – Анисимов задрал его локоть к затылку. Точка предела достигнута. Сначала из мышечной сумки вылетят суставы, а потом лопнувшими струнами порвутся связки. – А вот так тебе нравится?!

– Хорошо, скажу! – обессиленно застонал долговязый.

Анисимов слегка отпустил руку. Долговязый облегченно выдохнул.

– Говори!

– Мне велели проследить за тобой.

– Ты ведь знаешь, кто я!

– Да, меня предупредили. Сказали, что ты из спецподразделения «Скиф». Сказали, чтобы я был осторожен.

– Чего же ты тогда старших не послушал?

– Да я старался… – заныл парень. – Но у меня был приказ: проследить.

– Чей?

Молчание. Анисимов вновь задрал его руку.

Парень взвыл.

– Кто ты?

– Я из спецгруппы «Ураган», из третьего отдела. Пусти!

А вот это новость. Третий отдел ФСБ обычно следит за всякими подозрительными и неблагонадежными личностями. Но в действительности его функции значительно шире… И только самые посвященные знали о том, что в случае надобности люди из этого отдела могли пойти на устранение человека, против которого накопили много материала, но не собирались предъявлять его суду.

Значит, где-то интересы ФСБ и военной разведки пересеклись. И Анисимов каким-то образом стал им неугоден. Почему? Когда? С этим надо было разбираться.

– Что нужно от меня отделу?

Сжав губы, парень молчал. Пауза затягивалась, он опять стойко переносил боль.

– Ты интересовался Густавом, – наконец не без усилия выдавил долговязый.

– Что ты знаешь о Густаве?!

– Он был телохранителем у этой женщины! Ну, которую убили вместе с ним…

– Кто эта убитая женщина?!

– Я не знаю… Ты сломаешь мне руку… Клянусь, но больше я ничего не знаю.

– Как ты нашел в темноте мою машину?

– Я ее и не терял.

– Я ехал с выключенными габаритами.

– Я приклеил на задний бампер твоей тачки светоотражающую полоску.

Приподняв голову, он посмотрел на Анисимова. Его лицо было перекошено от боли, расширившиеся зрачки закрыли собой всю радужку. Все его усилия сейчас были направлены на то, чтобы противостоять животному страху.

Большего от него не добиться. Чуть выше основания черепа находится небольшая ямка, не более пятикопеечной монеты, – средоточие нервных узлов. Анисимов несильным, но точным ударом двумя сложенными пальцами ударил точно в нее. Долговязый мгновенно обмяк. Анисимов отпустил его заломленную руку, и тот упал на асфальт, разбивая лицо.

Ничего, полезно. Полежит пару часиков, авось помудреет. Пусть знает, кому следует дышать в спину, а кому не следует этого делать.

Над головой зашумели кроны деревьев. Было в этом шуме нечто осуждающее. Но что поделаешь, если жизнь устроена так погано.

Картина понемногу прояснялась. Единым целым ее, конечно, не назовешь, но по тем немногим мазкам, что высветила ситуация, стало понятно, что его обложили. А если так, то теперь ясно, как следует действовать. И эта девица заговаривала его специально, чтобы у долговязого было время прилепить на бампер светоотражающую ленту.

Анисимов склонился над бампером и в углу с правой стороны рассмотрел небольшую полоску, способную улавливать свет даже от звезд. Ничего удивительного, что долговязый ехал за ним как привязанный. Отодрав светоотражающую ленту, Анисимов яростно скомкал ее и зло швырнул на обочину. Сверкнув, комок падающей искоркой затерялся в траве.

Сев в машину, Анисимов повернул ключ зажигания и, не включая габаритов, выехал из переулка.

Достав телефон, он нажал на кнопку.

– Слушаю, – раздался глуховатый голос.

– Вокруг устранения Сафронова очень много неясностей. Есть подозрение, что здесь замешана одна из структур ФСБ. Я хочу съездить на его квартиру посмотреть…

– Информация принята к сведению. Перепроверим. Продолжай работать дальше.

От души немного отлегло.

– Понял.

К дому Густава он подъехал через пятнадцать минут и, поставив машину недалеко от подъезда, двинулся к дому. Что-то было не так. Ноги не шли. Следовало прислушаться к внутренним ощущениям. Может, это опять чувство опасности? Оно зарождалось неприятным холодком где-то в середине груди. Именно оно заставляло его постоянно оборачиваться. Посмотрев наверх, он увидел, что в окнах квартиры Густава горит свет. Глупо было думать, что Густав воскрес. Скорее всего к нему наведались гости, причем не побоялись войти в опечатанную квартиру и даже включили свет. Наверняка очень серьезные люди.

Переодевшись в милицейскую форму, которую всегда возил с собой, аккуратно сложенную в пакете, Анисимов снова вышел к подъезду. Ждать пришлось недолго. Уже через несколько минут на лестнице послышались шаги и раздался глуховатый голос:

– Ты уверен, что он не будет копать?

– А кто ему об этом скажет? – убежденно отозвался второй, молодой, в его голосе слышались задиристые интонации.

– Тоже верно… Но, как бы там ни было, свое дело мы сделали.

Через минуту из подъезда появились два человека, тащившие в руках сумки. Вскинув ладонь к козырьку, Анисимов сдержанно представился:

– Участковый Прохоров. Предъявите, пожалуйста, ваши документы.

– А что, собственно, вам нужно? Мы разве что-то нарушили? – удивленно спросил тот, что был повыше.

Мужчины были молодые, не более тридцати лет. Один круглый, коренастый, напоминал крепенький боровик. Над правой бровью у него был небольшой шрам. Узкая переносица, широко расставленные глаза. Казалось, что он способен видеть ими даже то, что происходит за его спиной. Тертый парень. Вот даже располагающе улыбнулся. Дескать, каких только служак не бывает.

Другой повыше ростом, с выступающей челюстью и с заметно оттопыренными ушами, которые, казалось, существуют отдельно от него. Было в этом что-то комическое – возьмет да и зашевелит ими на потеху. Но его серьезные, холодные глаза смотрели твердо и настороженно. С первого взгляда было понятно, что это не тот тип, чтобы хлопать его по плечу и травить байки. Он слегка сутулился и поглядывал по сторонам. Оба выглядели невозмутимо и смотрели на Анисимова с нескрываемым любопытством, мол, что это за мент такой дерзкий? Что ему надо?

Достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что это оперативники. Тренированные, опытные, с хорошей реакцией и способностью мгновенно принимать решения. И в то же время совсем неприметные, в неброских костюмах, всего лишь обычные люди из толпы.

– Обычная проверка, – пожал плечами Анисимов. – Время-то позднее…

Сунув руку в карман, коренастый вытащил удостоверение и, распахнув его, произнес:

– Майор ФСБ Чанов. Мы находимся здесь по роду службы.

– Понятно, – сдержанно протянул Анисимов, сделав вид, что сдался.

– Ты вот что, капитан, – сочувственно продолжал Чанов, – не лез бы в это дело. Ты нас не видел, мы тебя не видели. Уяснил?

– Так точно, товарищ майор, – охотно согласился Анисимов. – Я-то совсем не знаю, что здесь происходит. Начальство велело мне следить, вот я и слежу. Квартира-то опечатана.

– Ладно, мы с твоим начальством завтра разберемся… Интересно, чье это распоряжение? А сейчас можешь считать, что у тебя выходной.

Боровика буквально распирало от самодовольства. Анисимову хорошо был знаком подобный тип людей. Держался он так, словно находился на полковничьей должности, а на самом деле гнул хребет перед начальством и выслуживался как только мог.

Они пошли от подъезда, негромко переговариваясь. Важные птицы. Покровительство государства висело над ними, как нимб над святыми. Таких людей чаще всего губит излишняя самоуверенность. Не так уж они всесильны, как это им кажется.

Дождавшись, пока оперативники скроются за углом, Анисимов неторопливо поднялся на этаж, где была опечатанная квартира Густава, и аккуратно срезал печати.

Подобрав отмычку, он быстро открыл дверь. Интересно, что они здесь искали? Стараясь не щелкать замком, Игорь тихонько закрыл за собой дверь и прошел в квартиру. Вслушался в тишину. В каждой квартире она своя – здесь нарушалась едва слышным тиканьем часов, доносившимся из угла комнаты, и глухим уличным шумом.

Ничего настораживающего.

Вытащив фонарик, Анисимов пробежался лучом по стенам, полу. Внешне вроде порядок, вот только листки бумаг, валявшиеся по углам, свидетельствовали о том, что здесь побывали чужие.

Прихожая небольшая, тесная. Комната малость попросторнее, но тоже особенно не повернешься – мешал громоздкий стол, стоящий в центре, массивный книжный шкаф, кресла.

Анисимов осветил книжный шкаф, за стеклом которого виднелись корешки томов энциклопедии и десятка два книг. Он не знал, что именно ищет, но чувствовал, что разгадка спрятана где-то рядом. Открыв шкаф, он увидел альбом с фотографиями. Ничего примечательного. Больше половины снимков были посвящены многочисленным выездам на природу. Густав на них был запечатлен в компании друзей на всевозможных пикниках. На одной фотографии он был в болотных сапогах с ружьем наперевес. От полноватого улыбчивого его лица веяло добродушием. Ничего угрожающего или хищного. Трудно поверить, что через какую-то минуту он будет вовсю стрелять по пернатым. А ведь он был неплохой стрелок. На следующей странице Коля Сафронов был запечатлен во время службы в армии. Камуфляжная форма с погонами старшего сержанта ладно сидела на нем. Взгляд серьезный, даже колючий. Собственно, такой и должен быть у командира. На другой фотографии Густав был снят в модном костюме. Он сидел за столиком где-то в баре, на стойке которого стояли два высоких пивных бокала. Наверняка фотографию сделал его спутник, с которым он решил побаловаться пивком.

Разница между первой и второй фотографиями лет пятнадцать. За это время Сафронов существенно прибавил в весе, обрюзг. Впрочем, похоже, он был вполне доволен жизнью. Взгляд его стал мягче – в нем ничего не оставалось от командирского холодка и строгости. В альбоме не было ничего такого, что могло бы послужить пищей для размышлений или хотя бы натолкнуть на какую-то неожиданную мысль, – обыкновенная жизнь среднестатистического гражданина с небольшими радостями в виде пары бутылочек пива по субботам и воскресеньям.

Перевернув страницу, Игорь увидел небольшую фотографию молодой женщины. Привлекательное лицо с пухлыми щечками, милые глазки. А это кто еще такая? И почему Сафронов выделил для нее отдельную страницу?

Лицо женщины показалось Анисимову знакомым. Вглядевшись, он узнал в ней Макарову. Да, сомнений быть не может, это именно она лежала на полу, изрядно обезображенная смертью. Кто она Густаву? Подруга, сокурсница, а может быть – любовница? Странная получается вещь, выходит, что он взял в заложницы свою старую знакомую. Однако никто об этом даже не обмолвился.

Белыми нитками шито, братцы!

На следующей фотографии Макарова была запечатлена в обществе Густава. Стояли они рядом, но даже при беглом взгляде было понятно, что между ними не может быть сердечных отношений. Они напоминали пионеров на строевом смотре – лица преисполнены чувства гражданского долга, напрочь отметающие какие-либо личные чувства. Все становилось на свои места – она хозяйка, а он телохранитель. Да и вел он себя подобающе – чуть приподняв голову, смотрел куда-то вдаль, словно пытался увидеть возможную угрозу.

Женщине угрожала какая-то опасность, вот она и наняла Густава. Парень бывалый, ловкий, такой убережет. Вот только от чего она хотела уберечься?

Анисимов перелистал альбом и обнаружил на некоторых страницах пустые места. Не исключено, что гости приходили именно для того, чтобы изъять эти фотографии. Интересно, что на них было запечатлено?

Он захлопнул альбом и аккуратно поставил его на место.

Пора уходить. Луч фонаря скользнул по стене. Натолкнувшись на большую фотографию в темно-коричневой рамке, световое пятно на некоторое время застыло, высвечивая снятую крупным планом улыбающуюся троицу. С фотографии на него смотрел молодой Сафронов, Федор Терехин, а между ними он узнал себя. Ностальгическое чувство колыхнулось в душе и тотчас исчезло.

Анисимов подошел к двери и прислушался. Тишина. Ни настораживающих звуков, ни подозрительных скрипов, ничего такого, что могло бы вызвать беспокойство.

Приоткрыв дверь, Игорь выскользнул за порог. Вытащив печати, аккуратно прикрепил их на дверь. Теперь ни одна зараза не догадается, что в квартиру входили.

Повернувшись, он опять почувствовал слабый запах оружейного масла. Сознание мгновенно отреагировало, выбросив в кровь полведра адреналина.

Опасность находилась совсем рядом… На третьем этаже… Его ждали. Стараясь двигаться бесшумно, Анисимов осторожно подошел к перилам и, присев, заглянул вниз. Вдоль стены, обламываясь на ступенях, лежала узкая тень, запах оружейного масла усилился.

Решение созрело мгновенно. Анисимов вынул пистолет и, вжавшись в стену, стал медленно спускаться, ощущая спиной малейшие неровности стены. На площадке между этажами он остановился. Противник находился на полтора метра ниже, и сейчас он испытывает нешуточное волнение. Пройдет совсем немного времени, когда оно перерастет в самую настоящую тревогу, а когда тревога достигнет наивысшей точки, то он, не выдержав, захочет посмотреть, что же происходит с его будущей жертвой, для чего вынужден будет сделать несколько шагов вверх по лестнице. Вот тогда его можно брать. Важно только не пропустить момент.

Ждать пришлось недолго – через минуту на лестнице раздался шорох крадущихся шагов. Через несколько секунд противник поднимется на лестничную площадку и увидит застывшего у стены Анисимова. Игорь сосредоточился, полностью положившись на свои рефлексы, и тут же уловил биение сердца своего врага. Борясь с нахлынувшим страхом, противник продолжал медленно подниматься. Решение пришло мгновенно – сунув руку в карман, Анисимов достал зажигалку и, дождавшись, когда краешек тени вползет на лестничную площадку, сделав шаг вперед, швырнул ее в лицо врагу. Приподняв руку с оружием, неизвестный растерянно попытался отмахнуться от брошенного предмета, теряя драгоценные мгновения. Вскинув пистолет, Анисимов дважды нажал на курок. Первая пуля пробила неизвестному горло. Кровь мгновенно залила лестницу и стены. Вторая пуля, войдя в грудь, опрокинула его на спину. Пистолет выпал из ладони и, звонко постукивая, отлетел в угол.

Подскочив к умирающему, Анисимов схватил его за плечи и крикнул свистящим шепотом в лицо:

– Кто тебя послал?! Кто?!

Раненый широко открытыми глазами смотрел на склонившееся над ним лицо. Из уголков рта стекали струйки крови. Он что-то попытался сказать, но кровавые пузыри беззвучно лопались на его губах. Напрягаясь, он что-то силился сказать, но в следующее мгновение тело его напряглось, он выгнулся дугой и тут же обмяк. Правая его рука вцепилась в руку Анисимова. Его хватка была такой крепкой, будто вся его сила ушла в пальцы.

Очередную опасность Анисимов скорее почувствовал кожей, чем услышал. Он молниеносно развернулся и трижды выстрелил вниз. Не попал. Но противника ошеломил и сбил с толку. Услышал, как кто-то бросился вниз, дважды пальнув в ответ.

Прыгая через несколько ступенек, Анисимов выбежал из подъезда. Он успел увидеть, как захлопнулась дверца «Фольксвагена», стоявшего в стороне от подъезда. Зло скрипнув резиной, машина выехала со двора и скрылась за углом.

Анисимов опустил пистолет. Веселенький денечек получился, ничего не скажешь. Из окон, приоткрыв занавески, опасливо подсматривали жильцы. Фуражка лежала в нескольких шагах от него – он даже не помнил, в какой именно момент она слетела с макушки.

Он поднял фуражку и напялил ее на голову, спрятав под тенью козырька лицо. Через несколько минут во дворе появится милиция. Пора уходить.

Зная, что из окон за ним наблюдают с десяток внимательных глаз, Анисимов неторопливо направился к машине и выехал со двора, по-прежнему не включая габариты.

Часть II

ОРДЕН АССАСИНОВ

Глава 19

ХЕРУВИМ МИГУНОВ

Полковник Мигунов выглядел значительно моложе своих сорока пяти лет. Черные густые волосы он зачесывал назад, обнажая выпуклый, без единой морщины лоб. Его верхнюю губу надвое разрезала глубокая складка, придававшая его облику дополнительный шарм. На четко обозначенном подбородке выделялась глубокая ямочка. Своей внешностью он больше напоминал слегка престарелого херувима, чем полковника милиции. Правда, в его благостность мешали поверить глаза, как правило смотревшие на собеседника прямо и предельно жестко.

Врать такому взору было небезопасно. Казалось, что его взгляд, подобно сильному лазеру, проникает во все закоулки подсознания, выведывая самое потаенное.

– Что-то я тебя не совсем понимаю… Ты говоришь, что там должен быть труп.

– Он был мертв… Неужели ты думаешь, что я не отличу живого человека от покойника? Я стрелял в него дважды, одна пуля попала в шею, а другая в грудь. Из него кровища хлестала, как из кабана…

– А не много ли ты стрелял? – перебил Анисимова Мигунов.

Тот не смутился:

– Это была чистейшая оборона. Не выстрели я первым, так мы бы сейчас не разговаривали.

Мигунов только отмахнулся:

– Да верю я тебе… Чего уж там… О твоей реакции легенды ходят. Но дело разве только в этом? Ты мне скажи: куда подевался труп? Может, он был просто ранен и ушел самостоятельно? Знаешь, каких только чудес не бывает!

– Какой мне резон наговаривать на себя? Мне легче было бы согласиться с вами и сказать, что ничего такого не было и я никого не застрелил. Но то-то и оно, что труп был! Больших мертвяков, чем этот, я в жизни своей никогда не видел!

Мигунов слегка приподнял руки, что придало ему еще большее сходство с херувимом – вот сейчас тряхнет рукавами и воспарит к самому потолку.

– Ты только не горячись, – предупредил Мигунов. – Давай разберемся со всем этим делом без паники. Мы ведь не меньше твоего желаем разобраться.

– Разве я усомнился в этом?

– Но ты меня тоже пойми правильно, приходишь ко мне и заявляешь, что замочил какого-то преступника, который пытался тебя застрелить. Мы высылаем туда оперативную группу, а там никого нет.

– А соседей-то расспрашивали?

– Спрашивали! Но никто из них ничего вразумительного ответить не может. Говорит, что действительно была пальба, но никаких трупов никто не видел.

– А как же отметки от пуль?

– Вот отметки от пуль были, – охотно согласился полковник. – Но представляешь, какая тут штука, – расхохотался он, – пуль не обнаружено! А само по себе это не доказательство. Стрельба могла быть и год назад. Не за что даже зацепиться.

– Но ведь должна же быть кровь!

– Ее тоже не было.

– Как скоро подъехал наряд милиции? Ведь наверняка их вызвали жильцы!

Губы Мигунова скривились в неприятной усмешке, обозначив крохотный шрам на нижней губе – видно, и в раю попадаются черти с когтями.

– Нам они тоже говорили, что вызывали милицию. Но, самое странное, так никто и не подъехал. Произошла какая-то путаница.

– Это не случайно, я думаю, что все это было спланировано! – горячо сказал Анисимов.

– Но зато подъехала наша оперативная группа.

Анисимов посуровел – все походило на какой-то глуповатый розыгрыш, не будь в финале трупа.

– Более того, мы все тщательно перепроверили. Оперативная группа разъехалась по моргам, были осмотрены все неопознанные трупы. И среди них не оказалось ни одного, который хотя бы отдаленно подходил под твое описание.

– Может, его уже успели где-то зарыть?

Длинные пальцы херувима выбили на столе рваную дробь, выражая, видимо, крайнюю задумчивость. Откинув полноватое тело на высокую спинку стула, Мигунов медленно заговорил:

– Не думаю. На каждом кладбище у нас имеются свои оперативные источники, но о подозрительных захоронениях нам ничего не сообщалось. Вот что я тебе советую, – уже бодрее продолжал Мигунов. – Если трупа нет, следовательно, нет оснований для возбуждения дела. Значит, так нужно. Забудь! Ничего не было. Если хочешь, я дам тебе выходной. Вот скажи мне, когда ты приглашал девушку в кино? Я понимаю, ты не хочешь размениваться по пустякам, бьешь сразу на конечную цель, но все-таки существуют же еще и всякие там ухаживания. Почему бы не сделать приятное девушке?

– Да я…

– Вот видишь, ты даже не думаешь об этом. А то, может, выпьешь в выходной пивка. Ты ведь знаешь, я не одобряю систематических возлияний, но иногда через стекло пивной бутылки жизнь кажется значительно краше. Кстати, а что ты позабыл в этом районе?

Подобный вопрос Анисимов предвидел и заготовил вполне правдоподобный ответ. Главное, чтобы он прозвучал убедительно, потому что полковник чувствует малейшую фальшь в голосе.

– Я договорился встретиться со своим информатором, – уверенно сказал Анисимов, глядя прямо в прищуренные глаза Мигунова.

В «глубоководных впадинах» абсолютная темнота, через которую не способен пробиться даже самый мощный луч. И попробуй распознай, что там прячется, в этой глубине! Глаза Мигунова оставались неподвижными.

– Что за информатор? Можешь его назвать?

А это уже проверка! Анисимов невольно поморщился.

– Ну, зачем же мне расшифровывать своего информатора? Ты меня тоже правильно пойми. Он же мне просто не будет доверять.

– Я не требую от тебя его расшифровки, ты просто назови его имя.

– Я ведь могу назвать любое. Но я просто не хочу врать, – пожал плечами Анисимов.

– А ты упрямый.

Игорь промолчал.

– Больше ты никого не встречал в этом подъезде?

– А что такое?

Лицо «херувима» вдруг резко пожухло и стало напоминать перезрелую дыню, на щеках отчетливо проступил темно-бурый румянец.

– Звонили из ФСБ… Сказали, что в этом районе был какой-то мутный участковый. Потребовал у их сотрудников документы. Они потом проверили, и оказалось, что тамошний участковый в это время был совсем в другом месте, да и не похож он на этого «мутного».

Вот с этого бы и следовало начинать.

– А я-то здесь при чем? – насупился Анисимов.

– Возможно, что и ни при чем, а только ты пока освобождаешься от этого дела.

– Вот тебе и раз!

– Ты когда последний раз отдыхал? Кажется, года три назад?

Анисимов снова пожал плечами:

– Не помню.

– Зато я помню… Отдыхать нужно. Возьми отпуск дней на десять. Развейся. Съезди куда-нибудь на рыбалку.

– Что-то я не припомню, чтобы кого-нибудь в самый разгар работы выпроваживали в отпуск.

– Все очень просто… Надо заботиться о своих сотрудниках.

– Хм… Чем-то это напоминает увольнение.

– Увольняю я не так, и ты об этом знаешь. Кажется, ты откуда-то с Урала?

– Да.

– Вот видишь. Деда, наверное, давно не навещал. Поезжай к нему, проведай.

Хотелось ответить, что прошло уже два года, как деда нет в живых – ушел по первому снегу в тайгу и не вернулся. Его хватились только через неделю. Нашли километрах в пятидесяти от поселка, в густом ельнике. Сжав винтовку в корявых старческих ладонях, он расширенными от ужаса глазами смотрел прямо перед собой. И это человек, который не боялся никого. Вокруг не было замечено ни единого следа, а значит, костлявая явилась ему лично и выглядела она ужасно.

– Хорошо, я обязательно его проведаю, – не без усилия кивнул Игорь.

– И еще вот что, забудь ты про это дело. Отдыхай себе спокойно и наслаждайся жизнью. Я очень опасаюсь за тебя. Тут вокруг этого дела какая-то нехорошая возня поднимается. Обещаешь?

– Постараюсь, – не без усилия выдавил Игорь, понимая, что увяз в этом деле так же крепко, как мелкое насекомое в капле смолы. – У меня еще один вопрос.

– Задавай.

– Почему мне никто не сказал, что за стеной стоял Сафронов? Вы ведь должны были знать, что я служил с ним.

Губы полковника неприязненно сжались. Херувимам тоже задают неприятные вопросы.

– Откровенно?

– Хотелось бы.

– Ты стал бы стрелять, если бы знал об этом?

– Пожалуй, что нет.

– Ну, вот видишь. А рисковать мы не имеем права, ведь у него в руках были заложники. Ты ведь лучший. – Помолчав, он добавил: – Жаль, конечно, что все так получилось, но ты в этом не виноват.

На какой-то миг Анисимов угодил под влияние его пронзительного взгляда. Нечто подобное он чувствовал, когда охотился на тигра-людоеда, тот тоже не отводил глаз, на какое-то время буквально парализуя сознание. Тогда у него не было возможности ни пошевелиться, ни отвести взгляд.

В этот раз глаза Мигунова буквально просветили его душу, вывернули ее наизнанку.

Анисимов ушел, но его еще долго преследовал лик усмехающегося херувима.

* * *

Исрафил подошел к окну. Отсюда хорошо были видны море и причал, у которого были пришвартованы десятка два утлых лодчонок. Именно на таких лодчонках его предки сумели завоевать все Средиземноморье, распространив свое влияние от Ближнего Востока до Испании. Говорят, история повторяется, так что сейчас пришло время вспомнить подвиги отцов, тем более что для этого настал благоприятный момент. Орден ассасинов в последние годы не только расширился, но значительно окреп. Немало его сторонников появилось и в России. Причем, служа Великому магистру, они всерьез полагали, что служат той системе, в которой находятся.

Но великие цели может погубить малейшая случайность, а потому нужно исключить даже самую малую из них.

Исрафил отошел от окна и нажал на кнопку звонка. У порога тотчас появился верный Хамид.

– Как получилось, что мы его не разглядели?

– Он был очень хорошим артистом, хозяин. Но мы устранили его через своих друзей. Никто даже не заподозрит. Все произошло обычно, как простая операция по обезвреживанию террориста, – почтительно доложил Хамид. – Другие версии уже и не рассматриваются.

– В разговоре со мной он утверждал, что имеет списки с нашими людьми.

– Скорее всего он лгал, но мы не оставляем его слова без внимания и ищем эти списки.

– Хорошо. Значит, никто не догадывается? – Строгий взгляд Исрафила остановился на помощнике.

– Такой человек есть. Но мы так и не сумели понять его до конца. Мы пока не знаем, кто он такой. Работает в одиночку, но действует осторожно и хитро, как военный разведчик.

– Ты говоришь об Анисимове? – спросил Исрафил.

Хамид невольно смутился. От ангела невозможно скрыть ни ложь, ни правду.

– О нем, хозяин.

– Может, ты еще хочешь что-то добавить?

– Каким-то образом он сошелся с вашей бывшей женой.

Исрафил едва улыбнулся:

– Почему-то она неравнодушна к моим врагам. Надо будет помочь ей разобраться в своих чувствах.

– Что с ним делать, хозяин?

Исрафил на секунду задумался.

– Пусть живет… пока. Но попугать его стоит. Посмотрим, что он собой представляет.

Глава 20

ЧАСТНЫЙ РАЗГОВОР

Анисимов посмотрел на часы. Библиотеку откроют через пятнадцать минут – времени вполне достаточно, чтобы еще раз прокрутить в голове варианты предстоящего разговора. Но едва он сделал вторую затяжку, как ко входу в библиотеку подошла Ольга.

Овалом лица и чуть припухлыми губами она очень напоминала старшую сестру. В конкурсах красоты ей, конечно, не участвовать, но очарования она не лишена. Подавляющему большенству мужиков нравятся именно такие женщины, от них веет теплом и уютом. Пропустив каких-то молодых людей, по всей видимости, студентов, вперед, Анисимов вошел в просторное фойе библиотеки.

Последний раз Анисимов был в читальном зале лет десять назад, в то время он слыл страстным книгочеем. Но сейчас чтение бестселлеров ему заменяли протоколы с мест преступлений, показания подозреваемых и задержанных. Хотя порой и самому приходилось участвовать в литературном процессе, – например, писать разного рода объяснительные записки. И для своих литературных опусов он находил читателей в лице начальника отдела и проверяющих из прокуратуры.

Анисимов прошел к стойке, за которой перебирала какие-то листочки Ольга. Постоял некоторое время, глядя на нее. Она тут же отреагировала.

– Вы что-то хотите спросить? – вежливо обратилась она к нему, подняв грустные глаза.

Анисимов приветливо улыбнулся. Ее губы слегка дрогнули в ответной улыбке. Действительно, весьма обаятельная особа.

– Мне бы хотелось поговорить с Ольгой Евстафьевной Макаровой.

В ее серых глазах промелькнуло любопытство, оттеснив на второй план грусть.

– Я и есть Ольга Евстафьевна. А что вам, собственно, нужно?

Из рядов книжных стеллажей вынырнула молодая невысокая женщина с желтыми короткими волосами. Все выпуклости на ее теле приходили в бурное волнение при малейшем движении. Весьма аппетитная особа.

Анисимова она смерила коротким взглядом, в котором таилась целая гамма чувств: откровенное любопытство, интерес к молодому человеку, но больше всего – скрытое раздражение, а в суженных глазах так и читалось: «Это что же такое получается? Одним все, а другим – головастые рахитики в очках!»

– Оля, ты не позабыла, что тебе нужно заполнять формуляры? – покровительственным тоном поинтересовалась желтоволосая.

Эту девицу следовало нейтрализовать, и Анисимов, собрав по крохам порастрепавшееся в служебной рутине обаяние, широко улыбнулся, сверкнув ровным рядом зубов.

– Какая у вас очаровательная заведующая.

Девушка слегка смутилась и с еще большим интересом взглянула на Анисимова.

– Я обязательно заполню, Алевтина Георгиевна, – ответила Ольга.

Алевтина отошла, Анисимов тотчас погасил улыбку.

– Я к вам по поводу вашей сестры.

Губы девушки болезненно сжались. Она мгновенно посуровела и замкнулась. Наладить контакт теперь будет труднее.

– Почему вы снова ко мне пришли? Я ведь вам все уже рассказала в прошлый раз. У меня такое горе, а вы меня тираните, задаете какие-то дурацкие вопросы, а когда я вам отвечаю, так вы ставите под сомнение все мои ответы. Зачем все это нужно?

– Я пришел к вам… частным образом. Меня зовут Игорь.

Глаза девушки недоуменно округлились.

– Так вы не из милиции?

– Кхм, – кашлянул Анисимов в кулак, пытаясь скрыть смущение. – Нет, я из милиции, но к вам я пришел по собственной инициативе. Если кто-то из начальства узнает о моем посещении, то я получу взыскание за самодеятельность. Дело в том, что человек, который взял вашу сестру в заложники, мой давний приятель.

– В заложники, говорите?! – воскликнула Ольга. – Да никаких заложников там не было!

Несколько человек, сидевших в читальном зале, с недоумением посмотрели на них.

Анисимов нахмурился.

– Простите, я вас не понял. Вы хотите сказать, что он никого не брал в заложники?

– Да, не брал. Одно время моей сестре угрожала опасность, и она наняла Николая Сафронова в одной частной фирме как телохранителя. А потом между ними установились очень близкие отношения. Он был не просто телохранителем, но еще и близким другом сестры, – после некоторого колебания добавила девушка.

– Постойте, что-то я ничего не понимаю. У нас ведь имеются свидетельские показания о том, что он не отпускал женщин, грозил их убить.

– Я очень хорошо знаю Николая. Сейчас о нем понаписали в газетах всякой дряни. Вот полюбуйтесь. – Она подняла со стола одну из газет, раскрыв, начала читать: – «Как нам удалось выяснить, Николай Сафронов был человеком весьма неуравновешенного характера, без нравственных принципов и склонным к насилию. В свое время он служил в элитном подразделении „Скиф“, но был уволен за низкие моральные качества…» Читаем в другом месте. – Она взяла другую газету: – «Все это время он держал женщин под дулом пистолета. Только слаженные действия милиции позволили не допустить большей трагедии…» Газетчики как будто бы соревнуются между собой, чтобы очернить Колю. Они думают, что вывернули его душу наизнанку, что рассмотрели под микроскопом каждый миллиметр его кожи, но в действительности во всем написанном нет и капли правды!

– Если все это не так, тогда как же он оказался в этой квартире?

– А чему вы удивляетесь? Ведь они всегда были вместе, – с нескрываемым раздражением сказала Ольга. – Накануне ей позвонила бывшая приятельница, предложила встретиться в кафе. Разговор проходил в моем присутствии, и поэтому я все слышала. Нина была очень удивлена этому звонку, ведь она уже давно не поддерживала с этой приятельницей отношений, но та как-то сумела ее уговорить. Не знаю, что она там ей посулила, но сестра согласилась. Хотя, конечно, всегда была очень осторожным человеком. Ну сами подумайте, какая может быть опасность, если тебя приглашает твоя подруга, пусть и бывшая.

– Да, конечно, – невольно согласился Анисимов, – но на всякий случай она пошла на встречу с Сафроновым?

– Да. Тогда я у нее еще спросила, что там за дело, но Нина не любила делиться со мной секретами. Просто сказала, что ей нужно, вот и все. Незадолго до штурма квартиры она позвонила мне и сказала, что находится в квартире у Коли, что к ним пытаются проникнуть какие-то люди. Потом связь прервалась… Не исключено, что в это самое время ее и застрелили. Знаете, я потом сама ходила по соседям, и они слышали, что Сафронов кричал, что его хотят убить, требовал, чтобы к нему позвали какого-то Анисимова, что он откроет только ему. Больше он никому не верил. Они забаррикадировались и никого не пускали.

Внутри у Игоря все вздрогнуло, и ему потребовалось сделать большое усилие, чтобы не дать своим чувствам прорваться наружу. Но, кажется, Макарова ничего не заметила, во всяком случае, вида не подала.

Царапины на лице Густава действительно выглядели очень странно, припомнил Анисимов, такие можно получить только во время драки. Но ведь Игоря убеждали, что они образовались во время падения Густава. А еще у порога он заметил несколько буроватых пятен, растертых чьей-то подошвой. Обычно криминалисты очень бережно относятся к сохранению места преступления в неприкосновенности, потому что любая мелочь может помочь раскрыть преступление. Следовательно, в квартиру кто-то вошел еще до криминалистов, именно они и уничтожили все явные следы происходившего.

– Ваша сестра, кажется, занималась бизнесом? – спросил Анисимов.

Ольга вздохнула.

– Она – музейный работник, занималась организацией выставок, устраивала творческие вечера, привечала молодых художников.

– А в каком музее она работала?

– В Шишкинском, – коротко ответила Макарова.

– Кажется, ее имя упоминалось в связи со скандалом, который случился в прошлом году. Речь, по-моему, шла о краже.

– Да, тогда пропало десять картин.

Анисимов не мог избавиться от ощущения, что женщина чего-то недоговаривает.

– Знаете, мы уже довольно долго разговариваем. Мне нужно работать, заведующая не любит, когда я отвлекаюсь во время смены. Моя сестра к пропаже картин не имеет никакого отношения. Извините, если что не так.

Женщина ушла, тряхнув напоследок густой копной волос. Анисимов вышел на улицу. Только здесь он мог дать волю своим чувствам. Ему уже не надо было сдерживать себя. Черт возьми! Оказывается, Густав просил встречи с Анисимовым, и ему решили предоставить эту встречу… Пригласили Анисимова, заодно со снайперской винтовкой.

Зачем им нужно было устраивать в этой квартире побоище на глазах у всего района? Здесь может быть только два варианта: или они проделали это намеренно, как некий акт устрашения, или же дело пошло по непредсказуемому сценарию, и тогда они решили избавиться от Сафронова и Нины, как от опасных свидетелей.

Лицо Ольги Макаровой изменилось, когда он напомнил о том, что ее сестра каким-то образом была замешана в недавнем скандале, связанном с пропажей картин. Дело тогда удалось замять, слишком крупные фигуры в нем упоминались, но вот ядовитый душок долго еще не мог выветриться. Вместе с директором тогда тряхнули всех сотрудников музея. Но в связи с этим делом отмечается некоторая странность: если Нина была тут ни при чем, тогда откуда у нее взялись деньги, позволившие ей завести собственное дело? Ведь она открыто занималась бизнесом. Следовательно, у нее были серьезные покровители, которые могли прикрыть ее в случае опасности. Задумавшись, Анисимов нечаянно толкнул проходившего мимо полноватого мужчину и спиной почувствовал его недобрый взгляд. Надо поосторожнее, еще не хватало ввязаться в какую-нибудь дурацкую свару.

Игорь вошел в интернет-кафе. Внес аванс оператору и устроился за компьютером. Он был уверен, что его домашний компьютер под контролем. А здесь в полупустом зале каждый был занят своим делом и никто не обращал на него внимания.

Набрав ключевое слово, Игорь, к своему немалому удивлению, обнаружил, что информации о Шишкинском музее было очень много. Нашелся материал и об ограблении. Выяснилось, что кражи картин в нем совершались и прежде. Набралось с десяток нашумевших случаев за всю историю его существования. Правда, были и такие, о которых широкий круг читателей даже не подозревал. Причем частенько воровали сами сотрудники – от заведующих отделов до вахтеров, и о размерах хищений никто не догадывался, потому что опись запасников велась спустя рукава и «рембрандты» с «саврасовыми» лежали в одной куче.

В музее практически ничего не изменилось даже после того, как там установили современную сигнализацию. В одной из статей было написано о том, что электромонтер, работавший в музее, во время обеда обесточил все здание и вынес в сумке, в которой обычно таскал инструменты, три картины. Каждая стоила полтора миллиона долларов. На поиски исчезнувших «фламандцев» была поднята вся милиция. Оперативники тряхнули тогда притоны, перекупщиков, «черных» антикваров и всех тех, кто так или иначе занимался криминальным промыслом предметами искусств. Но поиски ничего не дали.

Полотна обнаружились совершенно неожиданно на колхозном рынке, где их вместе с половиками и полотенцами продавал какой-то молодой торговец, выигравший картины у электрика в карты.

В другой раз около полусотни картин были похищены во время пожара. Поначалу бесценные полотна были сложены в одном из подсобных помещений, где и пролежали безо всякого присмотра полтора месяца. Их хватились только тогда, когда один местный художник увидел пропавший шедевр на одной из выставок в Амстердаме. Впоследствии выяснилось, что картины украл сторож музея и около полугода неторопливо продавал «итальянцев» с «голландцами» коллекционерам. Розыскная группа около года разъезжала по всей России, изымая картины у частных коллекционеров. Причем половина из них оказалась в Европе и навсегда была утрачена для России.

Но самый большой интерес у Анисимова вызвала информация о пропаже портрета шейха Хасана, Великого магистра ордена ассасинов. Предположительно полотно было вывезено в одну из арабских стран.

Так что кражи в Шишкинском музее имели солидную историю. Но о самой Нине Евстафьевне Макаровой в Интернете сведений было мало, как и о том недавнем скандале. Скорее всего информация была попросту изъята. А то немногое, что осталось, свидетельствовало о том, что она прекрасный руководитель и с ее появлением музей значительно расширил свои деловые связи.

Стоп! А вот это уже интересно. В одной из газет сообщалось, что директор музея Макарова подверглась нападению грабителей, но по счастливой случайности рядом оказался наряд милиции, который сумел предотвратить преступление.

Анисимов откинулся на спинку стула. Посетители, уткнувшись в компьютеры, рассматривали картинки, распечатывали тексты. В дальнем углу сидел молодой человек в сером костюме, с модным полосатым галстуком на крепкой шее. Ткань добротная, простые люди такую не носят. Наверняка работает в каком-нибудь престижном месте, получает хорошую зарплату, но вот одна беда – из-за близкого присутствия начальства невозможно побаловаться на порносайте. А здесь такого добра хоть отбавляй, и самое главное – никто не будет заглядывать через плечо и стучать руководству о твоем тайном пристрастии.

Главное, плати деньги за пользование, а там залезай хоть в файлы Пентагона!

Через стол от Анисимова сидела девушка лет восемнадцати с задорным, хорошеньким личиком и веселыми глазами, наверняка вошла на сайт своего кумира и обширным письмом объяснялась ему в любви.

Занятная публика наведывается в интернет-кафе. Некий специфический срез общества, весьма любопытный для исследования психологов.

Анисимов посмотрел на экран монитора, появилась фотография Нины Макаровой. Какай-то обезличенный снимок. Наверняка снималась на паспорт, но вот сейчас и этому снимку нашлось применение. На другой фотографии были четверо милиционеров, которые в ночной час оказались поблизости от места нападения на Макарову.

От этой истории так и разило фальшью, да и физиономии у милиционеров не внушали особого доверия. Где они подобрали таких? Если покопаться в биографии каждого из этих типов, то наверняка в ней окажется немало криминальных пятен.

Нина погибла через три месяца после этого нападения. Все это очень хорошо увязывается между собой. Можно предположить, что в первом случае они пытались ее напугать, а когда из этого ничего не вышло, то просто устранили.

«Но почему Густав решил связаться именно со мной? – ломал голову Игорь. – Ведь мы не были закадычными приятелями, и я совсем не тот человек, которому он доверился бы. Следовательно, каким-то образом я должен быть связан с этим делом».

Выключив компьютер, Анисимов поднялся и вышел на улицу.

День прошел незаметно. Смеркалось.

Гнетущее чувство, что он является марионеткой в чьей-то игре, не проходило. Конечно, он не мог знать, кто стоял за стеной, но ведь именно его пуля убила Густава. Отказаться стрелять тоже было невозможно. Его натаскивали стрелять, психологически готовили к тому, что когда-нибудь он выстрелит, и когда наступил этот момент, то он должен был доказать, что его обучение прошло не впустую, и безукоризненно продемонстрировать все то, чему его учили.

Собственно, что бы изменилось, если бы он не стрелял? А ничего! Ровным счетом. Отыскался бы другой, который исполнил бы выстрел с не меньшим мастерством.

В висках закололо, и Анисимов, стиснув зубы, едва сдержал стон: «И все-таки это была твоя пуля! Кто придумал всю эту затею, прекрасно знал о наших дружеских отношениях, пусть и давних». А этим выстрелом он решил искорежить душу Игорю, превратить ее в сплошную рану. И у него это получилось. А может, они хотели таким образом сломать его психологически?

Что делать ему дальше, Анисимов не знал. Не самая радужная перспектива на предстоящий вечер. Впрочем, есть масса мест, где можно прекрасно отдохнуть. В конце концов, он это заслужил. Пашешь целыми днями, как вол, а в результате минимум результатов и страшная усталость.

Домой идти не хотелось. С Лизой, со своей прежней женщиной, у него давно пошли какие-то нелады. До крупных ссор дело как-то не доходило, но возникшее напряжение разделяло их все дальше. Кто-то обмолвился ему о том, что дважды видел Лизу с молодым человеком, который встречал ее с букетом цветов. Услышав неприятную новость, Игорь едва подавил в себе вскипевшие чувства – грудную клетку буквально разрывало от ревности. Но после стакана «Русского Размера» пришло просветление – стоило ли так убиваться? Она ведь не единственная женщина в Москве.

Ну а сейчас можно будет устроить маленькую месть – завалиться куда-нибудь в кабак и оттянуться на полную катушку в обществе пары девушек, не страдающих особыми предрассудками.

От этой мысли на душе просветлело. Жизнь наполнилась смыслом, во всяком случае, на ближайший вечер. А как будет складываться дальше – поглядим!

Сев в машину, Анисимов выехал на проспект и тут же не без удивления поймал себя на том, что направляется именно в «Медведь», тот кабачок, в котором он когда-то частенько зависал на пару с Густавом.

Николай Сафронов слыл мужиком правильным, по бабам себя не разменивал и, когда начиналось самое интересное, направлялся к подруге. Теперь было понятно, к кому именно он уходил. Что же все-таки за человек был Густав, Николай Сафронов?

Анисимов припарковался у ресторана и прошел в зал. Народу было немного. И даже столик, за которым они когда-то сиживали с Густавом, был свободен.

А вот это уже интересно!

Через три столика, спрятавшись в полумраке, сидела блондинка с длинными волосами и, посматривая куда-то поверх голов, потягивала красное вино. Вид у нее был надменно-скучающий, меланхоличный. Она как будто бы делала одолжение всем присутствующим в зале.

Игорь всегда сторонился таких женщин. Как правило, у них за шикарной внешностью всегда скрывалась какая-нибудь червоточина. Для тесного общения он предпочитал женщин попроще, заливистых хохотушек, умеющих радоваться жизни. Но в этот раз его охватил труднообъяснимый кураж. Возможно, сказалось накатившее чувство одиночества, вот и захотелось попробовать чего-нибудь эдакого. Так бывает всегда после пресной пищи и длительного поста, хочется отведать чего-нибудь острого до коликов в печенках. А, была не была!

Анисимов внимательно всмотрелся в приглянувшуюся ему женщину. Нельзя сказать, что ее лицо может стать визитной карточкой какой-нибудь шикарной фирмы, но вот на смятых простынях эта дама будет смотреться очень даже ничего. Крутые бедра заманчиво выглядывали из-под укороченной юбки, их легко представить слегка раздвинутыми, ровно настолько, чтобы пропустить между ними ладонь.

Фу ты, черт, разыгралось воображение. Видимо, с голодухи.

Очевидно почувствовав чей-то интерес, девушка слегка повернула голову (женщины всегда улавливают такие вещи). Игорь увидел внимательные глаза, ни холода, ни интереса, ни скуки, ни оживления, ровным счетом ничего такого, что могло бы хоть как-то дать понять ее психологический портрет. А сегодняшним вечером Анисимову хотелось урагана, ему хотелось верить, что за этой холодной оболочкой кипят обжигающие страсти и полыхает жаркое пламя.

Ее губы слегка дрогнули в приветливой улыбке, после чего она приняла прежний, подчеркнуто холодный вид.

Подошел официант. Точнее, он возник из ниоткуда, как преданный Сивка-Бурка перед хозяином. Оставалось только сказать ему свое желание.

– Послушай, что за женщина сидит вот за тем столиком? – показал Анисимов взглядом через зал.

Водка с селедочкой аккуратно расставлены на столе, вполне неплохое начало хорошего вечера препоганого дня.

– Как зовут эту даму, я не знаю. Она приходит сюда последние несколько дней и всегда садится именно за этот столик. Выпивает пару фужеров красного вина и уходит.

– Она не проститутка?

– Не думаю. – Официант смерил женщину наметанным взглядом. – Женщины подобного типа заметны сразу. К ней подходили мужчины, но она всех отшивала. Может быть, чего-то или кого-то ждет. Что-нибудь передать ей?

– Спроси у нее вот что… Она не будет возражать, если я подсяду к ней с бутылкой французского шампанского?

– Хорошо.

Официант продолжал стоять в полупоклоне.

– Может, еще что-нибудь желаете?

– Свободен.

Официант подошел к девушке и, почтительно склонившись, заговорил с ней. Она слушала с заметным напряжением (вот только с чего бы это?), длинными пальцами обвив ножку высокого бокала. Царственный поворот головы – и блондинка посмотрела в сторону Анисимова. Взгляд чуть лукавый, оценивающий. Призвав на помощь все свое обаяние, Игорь улыбнулся ей.

Легкий кивок головы, не требующий объяснений, и Анисимов, поднявшись, направился к ее столику.

– Разрешите присесть?

– Пожалуйста. – Ее рука чуть приподнялась, указывая на свободный стул.

– Если мы с вами оказались за одним столом, так давайте познакомимся. Меня зовут Игорь, а вас?

Ухоженная головка понимающе наклонилась, губы тронула легкая улыбка.

– А меня зовут Алла.

– Не хочу говорить банальностей, но у вас красивое имя.

– Да, мне повезло.

– Вы часто здесь бываете?

– Вовсе нет, лишь когда выпадает свободный вечер. А вы?

– Я бываю здесь редко, но сегодня меня потянуло именно сюда, и знаете почему?

– Почему?

– Мне что-то подсказало, что сегодня я познакомлюсь с вами. И я вижу, что интуиция меня не подвела. Вы из Москвы?

– Нет, я из Подмосковья, приехала сюда в командировку.

– О, как интересно. А кто вы по профессии?

– Я врач… Повышаю квалификацию.

Взгляды встретились, высекая желание. Анисимов знал таких женщин. Там, у себя дома, они могут быть добропорядочными женами и невестами, но в иной среде, где их совершенно никто не знает, они способны отдаваться своим самым затаенным желаниям. Что ж, расклад ясен, надо действовать – Анисимов улыбнулся, – более подходящей кандидатуры, чем он, для своих тайных желаний ей не отыскать.

Официант не подкачал, уже через минуту на столе стояла бутылка шампанского.

– Выпьете бокал?

– Самую малость, – кивнула Алла, блеснув ровными зубами.

Официант уверенно наполнил шампанским высокий фужер и тут же незаметно удалился.

– А вы не боитесь, что я захмелею? – спросила Алла, с улыбкой посмотрев на Анисимова. – Что вы тогда будете со мной делать?

– Вы даже не представляете, в какие надежные руки вы попали. Я донесу вас на руках куда угодно.

– О! Многообещающее начало.

– Вы очаровательны!

Холодок отчужденности исчез с ее лица. Теперь она смотрелась совсем иначе. После второй стопки водки Игорь понял, что именно такие женщины ему нравятся. В меру кокетливые, без той злой вульгарщины, что так присуща ресторанным девицам. Такая особа способна украсить не только вечер, но и большой период жизни.

Поговаривают, что на женщин шампанское действует как возбуждающее средство. Интересно, сколько фужеров нужно в нее влить, чтобы увидеть в этих глазах откровенное желание?

Если хочешь, чтобы вечер закончился романтически, то ни в чем не должна присутствовать фальшь. Все должно выглядеть естественно, безо всякого внутреннего напряжения. Пусть ей кажется, что его слова идут из глубины души, а уж точку в этом вечере он сумеет поставить. Так что девушка не разочаруется.

Шампанское поглощалось ею крохотными глотками, и с каждой проглоченной каплей ее глаза становились все выразительнее.

– Вы мне льстите.

Ни к чему не обязывающая беседа протекала на фоне живого звука – парень и девушка, взявшись за руки, исполняли какую-то песню, и у каждого, кто смотрел и слушал их, невольно возникало впечатление, что свои отношения они распространили далеко за пределы сцены.

Анисимов не переставал осыпать Аллу комплиментами, как бы ненароком заглядывая в ее декольте, где в тугих овалах поблескивал крохотный золотой медальон. У такой женщины, как она, наверняка должна быть какая-нибудь тайна. А что, если в этом медальоне прячется прядь волос почившего любимого, а она дала клятву хранить ему верность?

От скачущих мыслей Игорь широко и пьяно улыбнулся, уже не замечая ни грохочущей музыки, ни количества выпитого алкоголя. С каждой проглоченной рюмкой «Русского Размера» красота Аллы становилась все притягательнее.

Взглянув на часы, она вдруг всплеснула руками.

– Ой, знаете, а мне ведь нужно идти. Вы меня не проводите? Хотя бы до машины, – лукаво поинтересовалась Алла.

Грудь распирало от нахлынувшего желания. Трудно было сказать, на кого шампанское подействовало сильнее. Наверняка этот гнусный халдей подсыпал в его бокал какое-то возбуждающее средство.

– Разумеется.

Хрустящие банкноты перекочевали из кармана пиджака в аккуратный накладной кармашек на сюртуке у официанта. Дружески похлопав его по плечу, Анисимов пьяно сказал:

– Молодец, братан. Это тебе за хлопоты. Тут на два таких ужина.

Официант сдержанно улыбнулся. За годы работы ему приходилось получать и не такие чаевые.

– Спасибо.

Взяв девушку под руку, Анисимов повел ее из зала под негромкую плавную музыку. В голове приятно шумело после доброй порции «Русского Размера». Даже через ткань пиджака он чувствовал обжигающее тело Аллы. Вот тоненькие пальчики аккуратно оттянули рукав и дотронулись до его запястья. Игорь едва сдержал стон, словно получил сильный ожог.

– Может быть, мы все-таки продолжим где-нибудь наш вечер? – склонившись к ней, спросил он.

Слегка оступившись, Алла качнулась, теснее прижавшись к его плечу. Бывают же такие женщины, которые могут доводить до исступления только одним своим прикосновением. Страшно даже подумать, что будет, когда они останутся без одежды. Не исключалась вероятность того, что он попросту сгорит на ее сдобном теле, как еретик на костре.

– Я не против, но вот только где мы его продолжим?

В горле пересохло. Анисимов невольно глубоко вздохнул. Если женщине больше двадцати двух лет, то с ней всегда можно договориться, главное – соблюсти подобающий такт и быть терпеливым. Слюна, свисающая от желания до колен, вызывает у женщин омерзение.

– Предлагаю гостиницу.

Алла поморщилась.

– Только не это. Не хватало еще натолкнуться на кого-нибудь из знакомых, тогда позора не оберешься.

– Но не делать же это в машине, – раздосадованно откликнулся Анисимов.

Ее круглый подбородок слегка приподнялся, в этом жесте читался откровенный вызов.

– А почему бы и нет?

Анисимов озадаченно и глупо улыбнулся. Женщины – странные создания, их нужно постигать всю жизнь, чтобы понять хотя бы десятую часть заложенного в них Создателем. Еще каких-то полтора часа назад он не смел и подумать о близости с ней, а сейчас они обсуждают детали, как будто занимались подобными вещами не один десяток раз.

А может, Алла из тех женщин, что предпочитают экстрим? Так сказать, для остроты ощущений.

– У вас лицо переменилось, вы о чем-то подумали? Или вы считаете меня легкомысленной?

Вышли на улицу. За то время, пока они сидели в ресторане, на улице прошел сильный дождь. Свет ночных фонарей отражался от мокрого асфальта тысячами огней, что не мешало Алле спрятать лукавую улыбку.

– Вовсе нет, я всегда любил раскрепощенных женщин. Так какую машину вы предпочитаете, свою или мою? – великодушно предложил Анисимов возможность выбора.

– Пойдемте к моей, – просто сказала Алла, словно речь шла о чем-то самом заурядном.

Обычно таким голосом жена просит мужа за ужином передать ей кусок хлеба. Ровно. Спокойно. Все чувства умерли после пятнадцатилетнего брака, остались только гастрономические желания.

– Автомобиль у вас большой?

– Джип «Лексус».

Можно было бы скатиться до пошлости и ответить, что в такой тачанке хватит места еще на парочку таких девушек, как она. Но важно знать меру, иначе можно обидеть женщину, и тогда прощай, романтическое продолжение.

– Машина вместительная, – охотно согласился Анисимов.

– Вот и я о том же.

– Где она?

– Вон там, – кивнула женщина на фиолетовый «Лексус», стоящий метрах в пятидесяти от входа в ресторан у цветочного павильона.

Что ж, можно и так. Даже занятно. Это свежая волна в отношениях с женщинами.

Подошли к машине. Открыв сумочку, Алла долго шарила в ней, пытаясь отыскать ключ.

– Куда же он подевался?

В голосе откровенная досада. Короткий взгляд куда-то за спину Анисимова. Развернувшись, он увидел двух парней: одного роста, примерно равного телосложения, даже лица у них были какими-то одинаковыми. Они как будто были вытесаны из одного куска горной породы. Напряженные холодные взгляды. Сердце еще не успело отреагировать на опасность, стучало ровно и спокойно, но кровь уже забурлила от выплеснувшего адреналина. И, прежде чем Анисимов успел что-то предпринять, откуда-то сбоку его ударили. «Третий!» – промелькнуло в голове, и тотчас сознание погрузилось в темноту, как будто разом вокруг перегорели все неоновые витрины.

Глава 21

КЛАДБИЩЕНСКИЙ РАЗГОВОР

Сначала Анисимов почувствовал пронизывающий холод, который проникал в спину и стылым облаком уходил куда-то через грудь. Потом, открыв глаза, он с удивлением понял, что лежит под открытым небом, а сквозь густые ветки серебристым краем проглядывает луна.

– Крепко ты его приголубил, – раздался рядом негромкий глуховатый голос, – до сих пор очухаться не может.

– Ты посмотри, зашевелился! – отвечал ему другой с какими-то сиповатыми нотками.

– Зря мы с ним возимся. Надо было бы просто закопать его, да и дело с концом. Кто его хватится? Да и места тут достаточно.

Анисимов с трудом повернул голову и увидел могильные кресты (что за бредятина?!). Крестов было много. Выстроившись в нестройные ряды, они удалялись за горизонт, скрывая собой перспективу.

Память вернулась мгновенно. Вспомнился вечер в ресторане, закончившийся вот таким образом. Женщина в светлом платье… Вот только он никак не мог припомнить ее лицо. Образ ускользал, размывался, как рисунок на песке. Как ты ни вырисовывай детали, а они все равно будут смыты набежавшей волной. Помнится, она была хорошенькой. Кажется, у нее были пухловатые губы, как будто специально созданные природой для поцелуя. Что же еще? Дальше – белые пятна. А может быть, все-таки – багровые?

Сознание угодливо подсунуло ему болевое ощущение, которое он испытал перед тем, как свалиться без чувств. И Анисимов негромко застонал.

– Живой… Ну что, каково это тебе – лежать на кладбище, а? – сочувственно поинтересовался сипатый.

Наверняка с такими иезуитскими интонациями черт сажает грешников в жаровню.

Только сейчас Анисимов сообразил, что луна проглядывала не через крону дерева, а сквозь большой венок, на котором он теперь рассмотрел даже траурную ленту.

Хотелось выкрикнуть проклятие, но он только сейчас обнаружил, что его рот был залеплен пластырем, и единственное, что ему оставалось делать, так это невнятно замычать.

– Ага, чего-то говорит! Ты знаешь, куда мы тебя привезли?

Анисимов промолчал.

– Переверни-ка его.

Кто-то сильным рывком повернул Игоря на бок. Взгляду предстало все то же уныние – покосившиеся кресты, металлические ограды, да вот еще земляной бугор, с которого с легким шорохом скатывались мелкие комья земли.

– Говоришь, что не имеешь понятия? А ведь это твоя могила. Вот только не знаю, понравилась ли она тебе. Но не обессудь, если что не так. Ведь мы не сами место для упокоения выбираем, как говорится, кому что достанется. Забросаем тебя землицей и воткнем вот этот крест, – показал он на грубый крест, сваренный из арматуры.

Игорь попробовал пошевелить руками. Запястья были прочно связаны бечевой. Нечего было и думать о том, чтобы как-то освободиться. Тонкая веревка буквально разрезала кожу, доставляя ему неимоверные страдания.

В двух метрах от себя он увидел полноватого мужчину лет тридцати пяти – сорока, того самого, которого днем случайно задел плечом на улице. В облике этого человека не было ничего зловещего или отталкивающего. До демона он явно недотягивал. Самая заурядная внешность, какую можно себе представить, – отвислые щеки, узенькие хитроватые глазки, массивный живот. С такой фактурой только у пивного ларька стоять.

Где-то внутри зародилась ненависть, вытесняя все его ощущения. Он ненавидел случай, что привел его в ресторан, ненавидел девицу, которая заманила его к машине, ненавидел мужчин, притащивших его на это глухое кладбище, но больше всего он ненавидел, конечно же, себя.

Это надо же было так глупо пойматься!

Оказывается, его вели с самого начала, сумели просчитать все его действия, раскололи, как простенькую арифметическую задачу. А когда раскололи, так тут же подсунули ему девицу, причем твердо уверовав в то, что он обязательно схавает эту нехитрую наживку.

К ненависти примешался стыд, и Анисимов, не удержавшись, глухо застонал.

– Кажись, он чего-то хочет сказать, – с усмешкой сказал за спиной чей-то молодой голос.

– Ну, пускай скажет. Отлепи ленту.

Из-за спины Анисимова протянулась рука. Ладонь была широкая, с короткими пальцами, без каких-то особых примет. Ухватив за край пластыря, человек с силой дернул ленту, причинив Игорю жгучую боль.

– Так чего ты хотел сказать?

– Вы кавалеры этой девицы?

Раздался сдержанный хохот. Не самое подходящее место для веселья, но похоже, что это их совсем не смущало.

– Оказывается, ты шутник. Знаешь, мы тоже ценим хорошие шутки. Вот видишь эту яму? В ней два метра глубины. Возможно, что тебе она покажется не очень глубокой, но уверяю, тебе ее вполне хватит. Не выберешься! Место здесь глуховатое, негостеприимное, искать тебя никто не станет.

– Ты думаешь, я испугался? Чего ты лясы точишь, давай сразу в могилу – закапывай.

– Повременим еще… Для начала у меня к тебе есть разговор. – Взгляд сипатого устремился куда-то в сторону, после чего он скомандовал: – Посадите его.

Две крепкие пары рук приподняли Игоря и посадили на что-то холодное. Это был могильный камень, на котором бронзовой краской были написаны даты рождения и смерти. Фамилия почти стерлась, а потому невозможно было прочитать, кому именно принадлежало это надгробие.

– Что за спектакль? К чему все эти декорации с крестами, памятниками?

– А ты молодец, хорошо держишься. Не ожидал. Не задаешь глупых вопросов типа что я вам сделал или почему я здесь. Не просишь даже отпустить. Держишься правильно. Я бы даже сказал – профессионально. Да и ненужной болтовней нас не раздражаешь. А это еще раз доказывает, что за тобой отменная школа. К таким ситуациям тебя готовили. Наверняка ты сейчас про себя составляешь примерный план, как тебе выкрутиться из этого дерьма. Ну, так вот что я тебе скажу, все твои планы сплошной геморрой. Ты выживешь только в том случае… если нам этого захочется. А помочь тебе мы сможем, если ты будешь говорить нам правду. Ты меня хорошо понял? – проникновенно спросил сипатый толстяк.

Анисимов попытался составить его психологический портрет, так легче будет продолжать дальнейший диалог. Самоуверен, преисполнен собственной значимости. Нацепил маску эдакого сочувствующего злодея. Обливаясь слезой, будет собственноручно закапывать свою жертву. Из тех людей, кто считает себя сильным, когда у их ног валяется поверженный лев. Такие обычно ходят с кем-то в связке и не способны принимать самостоятельные решения. Стоп! А ведь он не случайно бросает взгляды в сторону, там, наверно, находится человек, который и управляет всем этим дурацким спектаклем. Именно поэтому его и повернули спиной, чтобы он не сумел рассмотреть лица этого человека, а раз так, значит, имеется серьезный шанс выжить.

– И что дальше?

– Молодец, – скупо похвалил толстяк. – Другой на твоем месте уже давно бы расклеился, как только увидел бы свою могилу. А ты пока настроение лепишь. – Взгляд толстяка как бы случайно скользнул куда-то в сторону. Анисимова подмывало посмотреть на «режиссера», но мешал человек, стоящий рядом и пристально контролировавший каждое его движение. – А ты не думаешь о том, что все это всерьез? Закопаем тебя и пойдем дальше.

– Что вам нужно?

– Слушай мой первый вопрос. В каких отношениях ты был с Густавом?

– Отношения приятельские, когда-то вместе служили в «Скифе».

Анисимов был уверен, что им известно о каждом эпизоде его жизни.

В серых глазах толстяка не вспыхнуло даже искры.

– Второй вопрос… Ты поддерживал с ним какие-либо отношения до последнего времени?

– Мы не были особенно дружны. Просто приятельские отношения.

– Что ты делал у него в комнате?!

По тому, как напрягся его голос, было понятно, что весь этот «концерт» был придуман именно ради этого вопроса.

Анисимов молчал. Нагнувшись к его лицу, толстяк угрожающе прошипел:

– Искал пакет?

Анисимов наткнулся на его выжидающий взгляд. Это уже серьезно. Вот сейчас они перешли к самой сути дела.

– Я ничего не знаю. Какой такой пакет? – невольно выдохнул Анисимов.

Губы толстяка неприязненно дернулись.

– Искренность лепишь. Не знаешь… А ты подумай, – заговорил он размеренно, выделяя каждое слово. – Небольшой такой желтый пакет из плотной бумаги, с двумя поперечными красными линиями.

– Что за бред! Ни о каком пакете я ничего не знаю, – возмутился Анисимов.

На его счету было не менее двух десятков проступков, за которые его можно было бы отвезти на кладбище, но он никогда не думал о том, что это можно сделать из-за какого-то куска бумаги.

Его ударили откуда-то из-за спины. Боковым зрением Анисимов даже увидел кулак, который все больше увеличивался в размерах, пока наконец не достиг величины пушечного ядра. На пальце поблескивал платиновый перстень. Единственное, что успел сделать Игорь, так это слегка отклонить голову. Перстень, скользнув по скуле, ушел вверх, расцарапав бровь. Брызнувшая кровь потекла вниз, заливая глаз. Теперь толстяк выглядел багровым.

– Надеюсь, ты понимаешь, что для нас это очень серьезно и шутить мы не собираемся. Так что ты знаешь о пакете?

– Вы можете закопать меня прямо сейчас, но я ничего о нем не знаю.

Зрачки толстяка сузились. Отстранившись, он плотно сжал губы. В какой-то момент Игорю показалось, что сейчас последует очередной удар, он даже внутренне напрягся, чтобы достойно его встретить, но толстяк, приподняв голову, объявил:

– Похоже, что он и в самом деле ничего не знает.

В следующую секунду кто-то сильно толкнул Игоря в спину, и он полетел на дно ямы. Успев сгруппироваться, он сильно ударился плечом о дно могилы.

– Засыпай, – раздалась наверху команда.

Прежде Анисимов никогда не думал, что земля может так неприятно пахнуть. Эта земля пахла смертью. Запах разложившейся органики ощущался буквально в каждой песчинке. Плотный, удушливый… Тлен как будто обрел материальные очертания, заполнив собой все свободное пространство.

Сверху неумолимо продолжала сыпаться земля. Ее комья разбивались о его плечи, голову, сыпались за шиворот. Все это было крайне неприятно и страшно. Но особенно невыносимым был запах, который, подобно отвратительному спруту, буквально оплетал своими липкими щупальцами его горло.

Опершись спиной о стенку ямы, Анисимов попытался подняться. Невыносимо болела голова, кровоточащая на лбу рана заливала глаза кровью. Вот так будешь лежать, и пахучий слой земли укроет с головой, как одеяло. Еще одно усилие… Игорь почти уже поднялся, но в следующее мгновение кто-то расчетливо бросил ему на спину тяжелый камень, заставив снова уткнуться лицом в грунт.

– Лежи, паскуда! – прохрипел сверху злой голос. – Здесь тебе и помирать.

Самый страшный кошмар, который можно было бы себе представить, теперь грозил перерасти в чудовищную явь.

Сил хватило только на то, чтобы распрямиться, опереться руками о дно ямы. Пальцы неприятно провалились в жидкую глину. Анисимов с тоской наблюдал за тем, как медленно погружается в землю. Сначала в буром суглинке скрылись его кисти, затем понемногу стали скрываться предплечья, и вот уже земля подошла к самому горлу, чтобы через минуту засыпать его с головой. Анисимов попробовал пошевелиться. Трудновато. Как будто бы на него давили тонны груза. Еще минута, и земля засыплет его с головой. Поговаривают, что человек в этом случае умирает не сразу. Как бы там ни было, но, похоже, его смерть будет ужасной.

Вот так живешь себе, строишь планы на ближайшие десятилетия. Рассчитываешь почить в почтенном возрасте и в окружении многочисленного семейства, но судьба распоряжается иначе: просто бросает тебя мордой в дно могильной ямы! И вместо теплой постели тебя ожидает яма с разложившимися органическими остатками, а вместо сочувствующих слов родственников – насмешки мучителей. И самое страшное, что ты ничего не можешь сделать.

– Смотри-ка, он вроде пытается из ямы выбраться.

Лучше бы они убили его сразу.

– Пусть попросит, может быть, еще и пожалеем! – зло отозвался сипатый голос.

– Не дождетесь! – яростно крикнул Анисимов.

Комья земли уже почти покрыли его всего. Еще пара десятков лопат, и он уже никогда не поднимется со дна ямы.

– Ладно, хорош, – приказал спокойный, но уверенный голос. Анисимов услышал его впервые и понял, что это именно тот человек, который все это время находился у него за спиной. – Это будет ему хорошим уроком. Пусть знает, что мы не шутим.

Брошенная в яму лопата воткнулась рядом, оцарапав Игорю бедро. Его мучители о чем-то разговаривали между собой, но слов не различишь – их голоса звучали все глуше, удаляясь с каждой секундой.

Анисимов попытался пошевелиться и понял, что увяз крепко. Ноги онемели и не желали слушаться. Нет, так просто он не дастся! Еще одно усилие, и спрессовавшийся грунт неохотно отпустил свою добычу.

Теперь руки. Пришлось поднатужиться. Игорь невольно усмехнулся, подумав о том, что напоминает упыря, выбирающегося из могилы. А кто после такого поклянется, что он не стал им? Поднявшись, Анисимов привалился к стенке ямы, отдышался.

Хорошо! Нечего сказать…

До кромки ямы оказалось невысоко. Опершись локтями о ее край, Анисимов закинул ноги и, перевернувшись, скатился вниз, больно ударившись головой о металлическую ограду. Ничего, значит, живой, вурдалаки боли не чувствуют.

Теперь нужно освободить запястья. Поднявшись, Анисимов подошел к неказистому металлическому памятнику, у которого вместо креста на маковке была закреплена звезда, сваренная из металлических пластин. Наверняка под этим памятником покоился какой-нибудь военный. Прижав бечевку к металлическому ребру звезды, он принялся перетирать ее. Через минуту лопнул первый шнур. Затем – второй. Скомкав путы, Игорь швырнул их в могилу, – жри откупную! Не для меня вырыта.

Вокруг – ни души! Хотя какой еще народ может быть здесь в два часа ночи. Вот разве что упыри, но они не в счет, к людям их не отнести. Луна, явно чего-то стесняясь, спряталась за облака, выглядывал только ее бледный краешек. В нише какого-то памятника горела свеча – поминальная по усопшему, а за ней у ограды кладбища тускло светил фонарь. А это маяк для живых.

Стараясь не наступать на могилы, Анисимов с трудом вышел на аллею и, подняв воротник, медленно направился к воротам.

Глава 22

ПОСЛАННИК ШЕЙХА ХАСАНА

Посланник был до неприличия молод. Поклонившись у дверей, он покорно опустился на колени и, стараясь не оскорбить хана Мелик-шаха своим взглядом, прошел до самого трона, уставившись в пол. От хана его отделяло ровно семь ступеней и четыре стражника, стоящих у трона. Не отличаясь высоким ростом, Мелик-шах все равно был выше любого смертного.

Посланник не смел поднять глаза выше второй ступени. Персидский ковер, укрывавший лестницу, спускался к его ногам, – его интересовал сложный узор, который начинался с первой ступени, разворачиваясь, он уходил куда-то на третью ступень. Ему очень хотелось знать, в какого именно животного переродится золотистый узор. Он попытался приподнять голову, но тяжелое древко твердо уперлось ему в шею. В следующий раз предупреждения может и не последовать.

– Так что хотел шейх Хасан? – спросил хан.

С посланником шейха Хасана, Великого магистра ассасинов, он разговаривал впервые и очень старался ничем не показать своего любопытства. Поговаривали, что лазутчики ассасинов находятся при каждом дворе, они могут прикинуться твоими самыми верными слугами, но в действительности всегда преданы только одному человеку – старцу Горы, как называли шейха Хасана.

Орден ассасинов был одним из самых тайных орденов Востока, и не было ему равных по жестокости. При желании старец Горы мог поднять под свои знамена до ста тысяч человек.

Однако человек, находящийся сейчас у подножия трона, внушал скорее презрение, чем страх, в нем не было и частицы того величия, которым окружали себя ассасины.

А может быть, все рассказы о них всего лишь выдумки боязливой толпы и они не так страшны, как это принято считать?

– Шейху известно, что под твоим покровительством находится имам Арслан.

– Это так. И чего же он от меня хочет?

– Он хочет, чтобы ты выпроводил его из дворца.

Древко копья продолжало пригибать шею гонца. Положение было унизительным, но во имя Великого магистра он мог снести еще и не такое.

Даже одно появление ассасина во дворце хана воспринималось как неслыханная дерзость, достойная смерти, а диктовать ему свою волю – просто неслыханное непочтение.

Удивляло другое – гонец шейха Хасана не мог не знать, что за то, что он говорит, хан мог лишить его головы. Однако ни в голосе, ни в поведении ассасина страха не чувствовалось.

Белокурый викинг с ожиданием посмотрел на повелителя, готовый немедленно наказать посланника за дерзость, но хан почему-то медлил.

А может, тот намеренно спрятал свое лицо в ковер, чтобы хан не рассмотрел его страха? От догадки губы Мелик-шаха победно дрогнули. Ему не терпелось увидеть, как немеют от животного ужаса ассасины.

– Подними его! – распорядился хан.

Свободной рукой викинг потянул посланника за ворот, поднимая его на ноги. Тот уверенно смотрел прямо перед собой. В его крупных карих глазах не было и тени страха. Победить такого будет трудно, похоже, что он готов к любому исходу.

– А если я не выполню… просьбу шейха Хасана? – отыскал хан подходящее слово. – Он меня что… убьет?

На какое-то мгновение посланник задумался, после чего твердо ответил:

– Не сразу. Сначала он даст время тебе одуматься, потом найдет способ предупредить, а уже потом убьет.

Посланник шаха был одет в дорогую одежду. Верхний халат без рукавов, полы которого были богато оторочены жемчугом. Туфли из мягкой кожи расшиты бисером, зелеными звездами на носках туфель сверкали крупные изумруды.

Беседа начинала забавлять хана. Оказывается, на земле еще не перевелись люди, способные ему перечить. Тем интереснее…

– Каким же образом он меня предупредит, если ты первый и последний из ассасинов, которого я принимаю. Но делаю я это из любопытства, уж больно много о вас рассказывают всяких небылиц.

– Великий хан, ты даже не догадываешься об истинном могуществе шейха Хасана. Он может присутствовать всюду. – Тонкие губы юноши дрогнули в насмешке. – Даже в твоих покоях.

Брови хана негодующе взметнулись. Мудрость великих состоит в том, чтобы даже в самых непростых ситуациях держаться достойно. На лбу хана прорезалась кривая морщина, теперь ему осталось решить, что делать с этим смертным: бросить его в зиндан к ядовитым змеям, живым содрать с него кожу или просто утопить. Впрочем, существовал еще один вариант – щедро наградить посланника и отпустить с миром. В последнем случае придворные поэты обязательно сочинят баллады о великой мудрости хана.

Руки хана с силой дернули четки, их нить оборвалась, и рубиновые горошинки просыпались на ковер. Отшвырнув четки, хан приказал:

– Отрубите ему голову, а тело скормите бродячим псам.

Слегка наклонившись, ассасин с чувством поблагодарил:

– Спасибо за милость, великий хан.

Стража, подхватив юношу под руки, поволокла его к выходу. Мелик-шах поднялся. Рубиновые горошинки, скатившись с полы халата, упали в густой ворс, где и затерялись.

Хану не раз приходилось выносить смертные приговоры, и каждый из обреченных воспринимал их по-разному. Одни, валяясь в его ногах, пробовали вымолить снисхождение; другие старались держаться достойно, покрываясь при этом смертельной бледностью, но никогда не оставалось равнодушных перед грядущим небытием. Но этот мальчишка вел себя так, словно отправлялся куда-то в райскую обитель. Природа такого поведения хану была непонятна. Если каждый из ассасинов столь бесстрашен, то можно тогда представить, насколько они опасны.

Весь оставшийся день был безнадежно испорчен. К своему удивлению, Мелик-шах никак не мог позабыть дерзкого мальчишку, столь хладнокровно принявшего смерть. Не могли его успокоить и вернуть хорошее расположение духа даже танцы наложниц, а сладкое вино показалось ему в этот день на редкость горьким.

Проснулся Мелик-шах от неосознанного чувства тревоги, которое, казалось, возникло из ниоткуда. Каждая клетка его тела взывала к спасению. Открыв глаза, хан, как и обычно, увидел простертый над ним темно-зеленый балдахин, слегка подсвеченный факелами. Рядом, свернувшись в комочек, лежала тринадцатилетняя наложница Сария, укрывшись шелковым легким покрывалом. И только повернувшись, хан увидел ритуальный меч ассасинов, воткнутый у изголовья ложа. К нему был прикреплен перетянутый красной ленточкой пергамент.

Ужас застрял где-то в самой глубине горла и не желал вырываться наружу. Дрожащей рукой Мелик-шах потянулся к пергаменту и снял его с рукояти меча. Разломив печать, он развернул пергамент и стал читать: «Хан Мелик-шах, ты обидел меня своим непочтением. Жду твоих послов завтра в моем дворце. Если ты ослушаешься меня, то будешь убит, где бы ты ни находился. Шейх Хасан».

Пергамент выпал из ослабевших рук хана, немедленно скрутившись в трубочку.

– Стража! – закричал хан осевшим голосом.

В покои, обнажив сабли, вбежали евнухи.

– Позвать ко мне визиря Афдала!

Евнухи разбежались. Через полчаса в покои хана вошел главный визирь и, склонив голову, сообщил:

– Его нигде нет, великий хан.

* * *

Войдя во дворец старца Горы, послы Мелик-шаха не удержались от возгласов восхищения. Хасан окружил себя куда большим великолепием, чем то, которое они видели во дворце Мелик-шаха. Стены и потолок зала были укрыты парчой, вышитой золотыми нитями. Пол огромного зала укрывал толстый пестрый ковер. Шейх Хасан сидел на троне с резной высокой спинкой, а его халат густо украшали изумруды с александритами. У подножия трона находилось блюдо, на котором стояла голова, лицом повернутая к гостям. Неожиданно голова ожила – глаза заморгали, а пухлые губы принялись строить гримасы.

Послы давно бы уже убежали от страха, но ужас, что сковал им ноги, не позволял сделать даже шага.

– Вы знаете этого человека?

– Это визирь Афдал. Он отвечал за покои хана.

– Вот видите, мне приходится выполнять работу вашего визиря. Именно он должен был охранять хана Мелик-шаха. Однако сделать этого он не сумел. Ответь мне, Афдал, ты провинился перед своим повелителем?

Ресницы визиря задрожали, и он выдавил из себя нелегкое признание:

– Да, шейх Хасан. За мою провинность я достоин смерти.

Кровь на блюде запеклась темно-красными сгустками, сделав все это зрелище еще более удручающим.

– Кто оживил твою голову?

– Это сделал ты, шейх Хасан, только тебе одному под силу такое чудо, – проникновенно отвечала голова Афдала. Если бы у нее была возможность, так она непременно бы поклонилась.

– Когда я тебя воскресил?

– Сразу после того, как я побывал в райских кущах.

Потрясенные послы Мелик-шаха взирали на окровавленную голову с немым трепетом.

– Всем нам интересно услышать, что ты видел в райских кущах.

Голова слегка пошевелилась и с вожделением цокнула языком, с крупного носа упала кровавая капля.

– Рай – это очаровательная долина, расположенная между высокими горами. В этой долине находятся роскошные сады с чудесными и сладкими плодами. Там растут благовонные цветы, среди которых легко и приятно дышится, – широко открытые глаза головы возбужденно блестели. – Как только попадаешь в этот райский сад, так тебя тотчас зачаровывают прекрасные девушки, одетые в дорогие наряды. Они сладкоголосо поют и играют на разных инструментах. Они забавляются и резвятся. Этим женщинам нет равных в искусстве обольщения.

– Довольно, – небрежно махнул рукой шейх Хасан.

Голова умолкла. Веки прикрылись, на губах застыла легкая улыбка. Похоже, что дух визиря Афдала вернулся в райские кущи, о которых только что с восхищением рассказывала его голова.

– Ответ мой хану Мелик-шаху будет таким. – Прикрыв глаза, Хасан размышлял. Кожа на веках собралась в мелкие морщины, теперь можно было увидеть, насколько он стар. – Хан должен выплатить мне десять тысяч золотых монет за убийство моего человека, это первое, – спокойно объявил он.

Лица послов оставались бесстрастными. Похоже, что они еще не пришли в себя после того, что увидели.

Наконец глаза Хасана открылись:

– Этот мальчишка – Арслан – мой. Он должен принять смерть. Но для него будет слишком мало просто отрубить голову. Его страх должен быть запредельным. Передайте своему хану, путь он прикажет привести этого мальчишку в Долину Змей, к водопаду с восходом солнца.

– Мы передадим хану Мелик-шаху твои слова, достопочтенный шейх Хасан, – распрямившись, сказал тот из послов хана, что был постарше.

– А теперь ступайте, мне надо помолиться!

Дверь за послами закрылась. На губах шейха Хасана заиграла плутоватая улыбка, он не сомневался в том, что послы расскажут хану обо всех чудесах, увиденных ими во дворце.

Поднявшись с трона, он не спеша спустился по ковровой дорожке. Подошел к голове, лежавшей на блюде, и, присев на корточки, сказал:

– А ты хорошо смотришься на этом блюде, уважаемый визирь Афдал. Может, тебе так и остаться здесь? Будешь рассказывать моим гостям о чудесах, что творятся в раю, а то не все в них верят. Ха-ха-ха! – Лицо его вдруг приняло суровый вид. – В следующий раз придется придумать что-нибудь пострашнее. Освободите его! – приказал Хасан, повернувшись к страже.

Трюк с якобы отрубленной головой у шейха Хасана был одним из любимых. Приговоренных на смерть он велел ставить в узкую яму, устроенную в центре зала для приемов, затем к шее человека, стоящего к яме, придвигались две половинки большого блюда, на которое наливали бараньей крови. Оставалось только найти подходящий мотив, чтобы заставить приговоренного следовать начертанной ему роли.

У визиря Афдала имелись серьезные основания, чтобы полностью подчиниться прихотям шейха Хасана.

Подошедшая стража, стараясь не перепачкаться кровью, аккуратно раздвинула половинки блюда. И, ухватив за шиворот визиря, вытащила его из ямы. Яму прикрыли медной крышкой, на которую опять уложили ковер. Теперь ничто не свидетельствовало о ловком мошенничестве шейха Хасана.

– Тебе придется отрубить голову, – заметил Хасан. – Что подумают послы, если когда-нибудь увидят тебя во дворце хана? Скажут, что старый Хасан лжец, но ни один человек в мире не может меня упрекнуть в этом!

Визирь слегка переломился в поясе:

– Я готов умереть, но ты обещал мне, что не тронешь мою дочь.

– Ты можешь меня упрекнуть в том, что я не держу своих обещаний?

– Ты жесток, но ты всегда сдерживал свое слово.

– Рад, что ты это понимаешь. – Повернувшись к начальнику стражи, шейх Хасан распорядился: – Отрубите визирю голову и поднимите ее на шест перед дворцом. Пусть народ знает, что воля старого Хасана сильна и во дворце хана.

Не дожидаясь, пока его подхватят под руки, визирь Афдал развернулся и направился из зала. Никто не оскорбил визиря толчком в спину, так он и прошел через весь зал, высоко подняв голову.

– Кажется, дочь Афдала невеста Арслана? – обратился Хасан к начальнику стражи.

– Да, они собирались пожениться.

– Пусть и ее доставят к водопаду.

– Будет исполнено, господин, – низко поклонился начальник стражи.

Глава 23

НЕЖДАННЫЙ ЗВОНОК

Спал Анисимов тревожно. Мучили какие-то кошмарные отрывки сновидений – яркие ломаные линии на темно-коричневом фоне. Они пересекались, искривлялись, образовывали сложные узлы, после чего вновь распадались. Вряд ли в их мудреной комбинации способен был разобраться даже самый искушенный психоаналитик, такие замысловатые фигуры под силу только модернисту с богатым воображением.

Анисимов проснулся со стойким убеждением, что от предстоящего дня ждать хорошего не приходится. А потому, смирившись, следует готовиться к новым огорчениям, хорошо бы не столь жутким, как вчера. Телефонному звонку, прозвеневшему, едва он открыл глаза, Игорь не удивился – всего-то продолжение неприятностей. К ним следует относиться с философским спокойствием.

– Слушаю, – сдержанно произнес он, подняв трубку.

– Не разбудил? – в трубке прозвучали ехидные интонации полковника Мигунова.

– Нет, ничего.

– Ну слава богу, – продолжал юродствовать полковник, – а то с нашей работой и поспать-то некогда. Тебя, кстати, кошмары не мучают?

Анисимов невольно улыбнулся, Мигунов даже не подозревал, насколько был близок к истине.

– Ничего, как-то обходится.

– А мне, знаешь ли, приснится среди ночи какая-нибудь чертовщина, а потом я до утра глаз не могу сомкнуть.

Это была обычная манера полковника. Порой казалось, что он звонит рано утром только для того, чтобы пожаловаться, что у него несварение желудка. Сейчас, стало быть, его одолевают дурные сны.

Порой Анисимову казалось, что своими мелкими жалобами Мигунов достал всех своих домочадцев, а потому теперь переключился на сослуживцев, которые в силу служебной зависимости обязаны были выслушать его с надлежащим уважением.

В общем, он по-своему занятный мужик. До сих пор носит на шее золотые цепи, как какой-то мелкий шпаненок городской окраины. Но оперативник он классный, этого у него не отнять. Блатные замашки у него остались с тех пор, когда он очень тесно общался со своими «клиентами», – сними с него форму, так его вряд ли отличишь от какого-нибудь матерого блатного. На правом плече у Мигунова был выколот огромный паук. Вот только от настоящего членистоногого он отличался тем, что не плел паутины, да и лап у него было вместо восьми – шесть. Получился эдакий мохнатый кривоногий тарантул.

Но Мигунов частенько затевал подобные разговоры, когда сотруднику грозила нешуточная взбучка. Он мог на полуслове оборвать свои жалобы на здоровье и со всей силой своего гнева обрушиться на подчиненного. Об этой его странности знали все сотрудники, а потому постоянно были в напряжении, ожидая каждую следующую секунду громогласного ора, который был подобен контрастному душу.

Но в этот раз прелюдия затянулись, а потому Анисимов полагал, что его ожидает нечто более серьезное, чем простая взбучка.

И не ошибся.

– В нашей работе крепкий здоровый сон – это первейшее дело. Но я, собственно, вот к тебе по какому вопросу… Где ты был сегодня ночью?

Вопрос был неприятный и застал Анисимова врасплох. В его планы, конечно, входило проинформировать начальство о произошедшем, но он никак не думал, что это произойдет ранним утром, и к тому же еще и по телефону.

– Кажется, у меня что-то вроде выходных.

– Считай, что я интересуюсь твоими делами как сотрудник милиции.

А вот это что-то новенькое!

– Тут со мной кое-что произошло… неприятное. Я вам хотел написать сегодня рапорт.

– Рапорт, конечно, нужен, – оживленно подхватил полковник. – Как же без рапорта! Вещь весьма полезная. Вот только такими рапортами у нас весь архив забит. А вот вчера вечером убили женщину, и есть свидетели, которые утверждают, что именно ты выходил вместе с ней из ресторана.

– Что?! – невольно ахнул Анисимов. Вот он и контрастный душ. Вот к чему все эти умиротворяющие преамбулы. – Возможно, именно с ней я и выходил, но к чему мне было ее убивать? Я сам едва живой остался. Меня подкараулили около машины, оглушили, а потом повезли на кладбище.

– Зачем?

Анисимов невольно пожал плечами:

– Наверное, акт устрашения. Неужели вы поверили, что я мог убить?

– Поверить-то я не поверил, но вот сообщение нужно обязательно проверить. Так что давай влезай в штаны и быстро приезжай к месту убийства!

– Где было совершено убийство, у ресторана «Медведь»?

– У него самого.

– Уже еду, – подхватил Анисимов со стула рубашку.

* * *

Человек – существо социальное, а потому люди привыкли сбиваться в группы как в минуты торжества, так и в часы трагедии.

На месте убийства уже вовсю работали специалисты. Зеваки, как всегда, терлись у линии заграждения. Ничто так не волнует людей, как чья-то смерть, – на лицах присутствующих всегда можно заметить явное облегчение оттого, что костлявая нанесла визит кому-то другому.

Да, здесь уже группа специалистов из экспертно-криминалистического управления. Ребята серьезные, выжать из них улыбку – большое событие. Склонившись, они собирали мельчайший мусор в пластиковые пакеты (кто знает, может, что и пригодится в дальнейшей работе), а фотограф-криминалист усердно щелкал затвором фотоаппарата, высвечивая вспышкой самые темные места.

Трое оперативников из убойного отдела о чем-то негромко переговаривались, чуть в сторонке стоял работник прокуратуры. Фамилия у него была Ростовцев. Как и всякий уважающий себя опер, Анисимов с настороженностью относился к надзорной организации, что не помешало ему вежливо поздороваться с Ростовцевым. Тот лишь сдержанно кивнул в ответ. В дела оперативников он не вмешивался, подчеркнуто стоял особняком. Слегка задумчивый взгляд Ростовцева мог навести на мысль, что присутствие на месте преступления для него в тягость и втайне он мечтает о том, чтобы вернуться к прерванному сну.

Однако меланхоличная внешность Ростовцева была обманчива – более въедливого прокурора невозможно было отыскать. На самом деле он внимательно отмечал, с каким настроением с ним здороваются оперативники, и цепко следил за тем, с какой дотошностью проводятся розыскные мероприятия. В прокуратуре вообще работают серьезные люди, другие там просто не задерживаются.

Здесь же присутствовал и Мигунов. Смешавшись с оперативниками, стоявшими в пределах огороженной территории, он делал какие-то записи в своем блокноте. В облике нет ничего указывающего на то, что на месте убийства присутствует опытнейший сыскарь.

Анисимов прошел за ограждение и подошел к трупу. Он невольно стиснул зубы от нахлынувшей боли. То, что еще несколько часов назад представляло собой объект его вожделения, теперь лежало на грязной земле в углу сквера. Ни одна деталь ее внешности не связывала ее с миром живых. Слово «красота» к ней было больше неприменимо, теперь это была всего лишь груда белков, которые через каких-то несколько часов подвергнутся безжалостному процессу разложения. Длинные русые волосы, что еще совсем недавно пленили его воображение, теперь, свалявшись, лежали на земле, склеенные грязью. Светлое платье, слегка задравшись выше колен, было в темных каплях, словно до него дотрагивались сотни мужских ладоней.

В лицо лучше не смотреть, оно было в крови, но, поддавшись какому-то любопытству, сродни разве что животному инстинкту, Анисимов сделал шаг вперед и заглянул в застывшие глаза. Чуть выше переносицы – пулевое отверстие. На щеках небольшие черные точки – пороховая гарь. Удивительное дело, но крови было не особенно много, возможно, потому, что девушка лежала на спине. Ее лицо выглядело безмятежным, скорее всего она даже не успела испугаться. Человек, подошедший к ней на расстояние вытянутой руки, был хорошо ей знаком, от него она не ожидала неприятностей. Даже если предположить, что она увидела, как поднимается рука со стволом, то скорее всего восприняла подобное как безобидную шутку, недостойную внимания.

А оно вот как обернулось.

Лицо Анисимова невольно приняло страдальческое выражение.

– Вот и я о том же, – сказал подошедший Мигунов, глянув на Анисимова. – Не знаю, как у нее складывалась личная жизнь, но девкой она была интересной. При ней нашли документы на имя Аллы Евгеньевны Шуховой, двадцати шести лет от роду. А теперь рассказывай, каким боком ты причастен ко всему этому.

– А как вы узнали, что я был с ней?

– Официант тебя признал. Оказывается, ты сюда частенько наведывался. Вот он и сказал, что вы вместе с ней и ушли.

– Ростовцеву об этом уже доложено?

– Разумеется… Такие вещи прокуратура каким-то образом всегда узнает раньше нас. Так что его присутствие здесь не случайно. Выглядишь ты неважнецки, хочу тебе сказать.

– Это вы про синяки, что ли?

– Синяки тоже… Но весь вид у тебя какой-то потрепанный. Извини меня, но ты сейчас напоминаешь использованный презерватив. Жалеть себя надо, а не шляться по сомнительным кабакам, где можно по башке получить. А если приспичило, то нужно ходить туда, где тебя хорошо знают и помогут выбраться из дерьма. У тебя, кажется, подруга симпатичная была. Разладилось?

Не самое подходящее место, чтобы обсуждать личные проблемы, но не будешь же делать замечания начальнику отдела.

Пожав плечами, Анисимов нехотя буркнул:

– Вроде того.

– Вот то-то и оно. Вот и ищешь по кабакам приключений оттого, что сперма в висках стучит. Советую завести тебе спокойную бабенку безо всяких предрассудков, желательно чистенькую. Чтобы, кроме тебя, у нее никого не было. Ну и наведывайся к ней по мере надобности. Учтешь пожелания?

– Учту, – снова буркнул Анисимов. – Давайте отойдем. Что-то не хочется мне исповедываться в этом месте. Хотя я ее не знал, но все-таки…

– Как скажешь, – легко согласился Мигунов и пролез под ленточку ограждения.

Для беседы они облюбовали небольшой сквер, расположенный неподалеку. С десяток деревьев, огороженных по периметру низеньким чугунным заборчиком, да три скамейки. Вот и все. Но иллюзия уединенности присутствовала. А самое главное – с этого места не было видно ни толпы, что окружала место убийства, ни Ростовцева. Спокойно здесь было.

– И как же тебя угораздило?

– А сам удивляюсь, – искренне ответил Анисимов. – У меня, конечно, были планы на вечер. Если честно… Подцепить какую-нибудь бабенку да провести с ней приятный вечер. К этому все и шло. Контакт я с ней установил быстро. Думаю, отведу в гостиницу, и мы займемся делом. А она мне говорит, что в гостинице может знакомых встретить, вот и предложила этим в машине заняться…

– А ты озорник, – сдержанно отметил Мигунов. – Видно, тебя нестандартная обстановка возбуждает.

– …А когда мы уже подошли к машине, так меня кто-то тюкнул чем-то тяжелым по затылку. Дальше я уже ничего не помню, а только очнулся на кладбище со связанными руками и заклеенным ртом.

– А все потому, что при виде хорошенькой женщины у тебя слюни потекли, как у какого-то малолетки. А ты всегда должен оперативником оставаться, даже тогда, когда на бабе лежишь.

– Они меня стали спрашивать о каком-то пакете. Я так ничего и не понял, что им нужно. Затем столкнули меня в яму и землей присыпали. Думал, живьем закопают. – При воспоминании о прошедшей ночи Анисимова внутренне передернуло. – Ну, ничего, обошлось, пришел домой, вымылся. Переоделся.

– Задал ты нам загадку. А сам-то что ты об этом думаешь?

– Честно говоря, чего-нибудь подобного я ожидал. Снилась мне накануне какая-то чертовщина.

– Я не о твоих ощущениях, – раздраженно отмахнулся полковник, – что ты думаешь по поводу факта нападения?

– Уже ничего не думаю. Устал думать… Голова трещит. Может быть, они ошиблись? Ничего ни о каких пакетах я не знаю. Так им и говорил. Похоже, они поверили.

Верхняя пуговица у Мигунова была расстегнута (он предпочитал носить рубашки и свитера), на шее поблескивала золотая цепочка. В качестве объекта наблюдения он облюбовал двух мужичков, которые, прислонившись к фонарному столбу, попивали пиво. На их лицах отчетливо отражался похмельный синдром, но после первых глотков живительного напитка в глазах отразилась благодать, и охотно верилось, что на земле не было сейчас более счастливых людей, чем эти двое.

– В таких вещах не бывает случайностей. Все это очень напоминает какое-то серьезное предупреждение. Ты им как-то мешаешь, вот поэтому они решили тебя устранить с помощью этой женщины.

– Вот только кто же они?

Мигунов развел руками:

– Ну, брат, вот это ты должен знать. Кстати, насколько я помню, ты ведь служил в спецподразделении «Скиф»?

Анисимов попытался сохранить невозмутимость. Об армейской жизни рассказывать он не любил, в ней имелось немало такого, что хотелось бы позабыть. Но частенько воспоминания выползали из подсознания в виде весьма впечатляющих образов. И тогда он просыпался в холодном поту от скрипа собственных зубов и долго не мог поверить, что лежит в комнате на кровати, а то, что он принимал за явь, – не более чем расшалившееся воображение.

В его армейской жизни было все неожиданно, включая призыв в спецназ. Из тридцати отобранных туда человек двадцать четыре происходили из семей потомственных охотников, выросших в тайге. А следовательно, генетически каждый из них обладал сверхчувствительным восприятием, которое не раз уберегало подразделение от неминуемых потерь.

После окончания училища в числе трех десятков выпускников он был направлен во Вьетнам перенимать опыт маскировки, которая делала местные подразделения почти невидимыми.

Это была первая запоминающаяся командировка, за которой вскоре последовала вторая, но в этот раз в Южную Америку. Из высокой башни, расположенной на горном перевале, нужно было вытащить одного нелегала. Своеобразный тест на выживание, который они сдали на «отлично». После этой операции через месяц их переправили в Замбию.

В общей сложности таких серьезных боевых операций было четырнадцать, каждую из которых он помнил в мельчайших деталях. Самой сложной была вылазка в Гималаи, где они в одежде местных жителей должны были прикрывать отход дипломатической миссии, неожиданно оказавшейся в центре разборки двух могущественных местных кланов. Тогда из двадцати четырех человек погибли пятеро. Это была одна из самых серьезных потерь.

Об этих операциях он не рассказывал даже самым близким. В офицерской книжке у него было написано, что пять лет он прослужил в ракетной части. Демобилизовавшись, Игорь долгое время старался не спать в присутствии посторонних, боясь, что воспоминания, свившие уютный уголок в подсознании, могут прорваться в сонном бреду.

Потом он был переведен на точку в ракетную часть, где прослужил еще полтора года, а незадолго до того, как вышел в отставку, дал подписку о сохранении государственной тайны. Надо признать, ему было что скрывать. В одном из пунктов документа, который он подписал, было написано, что в случае разглашения подробностей операций он будет уничтожен. Анисимов нервно сглотнул: а может, это привет от прежних сослуживцев, которым показалось, что он недостаточно ревностно хранит армейские секреты?

– Я никогда тебя не спрашивал, чем ты там занимался в «Скифе», – глуховатым голосом продолжил Мигунов. – Но мне кажется, что ты больше чем оператор на ракетной точке… А когда мне позвонили несколько человек, хлопоча о твоем трудоустройстве, я понял, что ты не совсем тот человек, за которого себя выдаешь. Признаюсь тебе честно, я даже отнесся к тебе с некоторой настороженностью. Думал, что наш отдел взяло под контроль ФСБ. А если так, значит, мы где-то не справляемся со своей работой и чего-то нарушили. А ты оказался ничего… своим человеком.

Игорь невольно улыбнулся. Полковник Мигунов никогда не разговаривал с ним столь откровенно. Значит, сейчас для этого у него имелись веские основания.

– И как же вы мне поверили?

– Я ведь тоже не без друзей, – многозначительно протянул Мигунов. – Пробил тебя как следует… Мне сказали, что за тобой ничего не числится и что тебе можно доверять.

– Спасибо.

– Так вот я к чему это… Не знаю, кем ты там был на самом деле, но для обыкновенного ракетчика ты слишком расторопный. Я хочу спросить, может, за тобой тянется какой-то хвост прежней жизни?

Анисимов отрицательно покачал головой:

– Не думаю… Я уже основательно позабыл о том периоде своей жизни. Это было как будто бы не со мной. Но ты все-таки не думаешь, что эту женщину убил я?

Мигунов усмехнулся:

– Разумеется, нет. Ты бы это сделал гораздо тоньше. К тому же ты слишком любишь женщин, чтобы их убивать.

– Это уж точно, – легко согласился Анисимов.

– Я-то тебе верю, но вот у прокуратуры к тебе имеются очень серьезные претензии. Мне посоветовали к этому делу тебя не допускать… Ну, и вообще – ко всем остальным.

– Значит, мне нужно уйти из органов?

– Получается, что так… Вот что я тебе скажу: кто-то очень сильно хочет повесить на тебя это убийство. Тебе нужно затаиться, пока я со всем этим делом не разобрался.

– Неожиданное предложение.

– А мне каково? Для меня это тоже неожиданно. Да и вообще, проблемы. Ведь каждый человек у меня сейчас на счету.

– И чем же мне заняться?

– Займись своими делами, утряси свою личную жизнь. Без нее тоже ведь нельзя. Может, помиришься с Лизой…

– Только вот этого не надо, – нахмурился Анисимов.

– Ладно, это твое дело… Когда все это как-то утрясется, я тебя позову обратно.

На душе стало горько.

– Вот только захочу ли я вернуться?

– Вернешься, – убежденно заверил Мигунов. – Ты теперь сыскарь до мозга костей. Ты уже не сумеешь без этого.

Глава 24

МНЕ НУЖНА ИНФОРМАЦИЯ

Поначалу Анисимов хотел махнуть на все рукой и податься навсегда к себе на Урал, где родная природа способна вылечить любой недуг, унять душевную смуту. Походить по тайге с ружьишком, истомить тело до предела, а потом залезть в спальный мешок и проспать пару дней кряду. Глядишь, все как-то станет полегче. А там можно будет и о будущем подумать.

Но все же Анисимов решил остаться в Москве. Непонятная история с этой загадочной Аллой Шуховой, наглый тон сипатого толстяка, вся эта канитель, происходившая вокруг него, крепко задели самолюбие Анисимова. Дело надо было раскручивать. И ничто не должно было мешать этому. Даже сны, которые опять начали мучить его.

По ночам Анисимову снилась всякая чертовщина, и, проснувшись, он долго лежал на постели с открытыми глазами, исполненный самых дурных предчувствий.

Все одно к одному. Если бы голова была забита оперативными сводками, то вряд ли у него хватило бы времени заниматься самокопанием.

Самое удивительное заключалось в том, что он хорошо помнил все свои сны. Утром способен был вспомнить и проанализировать их. А однажды, не удержавшись, заглянул в словарь сновидений, и, судя по тому, что в нем было написано, в ближайшее время на его голову должна свалиться целая дюжина чертей.

Обычно сны особо не запоминаются, уходят из подсознания, как прошлогодний снег, оставляя после себя разве что-то разрозненные фрагменты да смутные разводы, по которым невозможно воспроизвести в памяти целостную картину. А теперь он помнил свои сны до самых малейших подробностей. Как это ни странно, но припоминалось даже дуновение ветерка и запах полевых цветов.

Причем эти сны больше напоминали многосерийный фильм, события предыдущего сна продолжались в следующем. Порой он ощущал некоторую досаду от раннего пробуждения, потому что так и не сумел понять, чем же все-таки закончатся развернувшиеся во сне события. Однако горевать не стоило, он был абсолютно уверен, что сон продолжится на прерванном месте и события пойдут своим чередом.

В старину существовало поверье, что во время сна душа покидает тело человека и путешествует по миру, где с ней случаются разные приключения.

Все аксиомы материализма не выдерживали критики, когда после очередного сновидения ему казалось, что во время сна его душа действительно отлетела и, пробившись через пласты времени, путешествовала где-то в доисторическом прошлом. Причем сны выглядели настолько реалистичными, что, проснувшись, он некоторое время продолжал оставаться в плену иллюзий.

Все это было настолько неожиданно и настолько впечатляюще, что он не решался делиться с кем-либо своими сомнениями. Существует мнение, что каждый человек проживает несколько жизней. Может, его сознание хранило память об этих жизнях, чтобы вот таким необычным образом напомнить ему о них.

В это утро Анисимов проснулся в скверном состоянии. Сон был ярким, как никогда. Даже пробудившись, он некоторое время не мог вернуться в реальность, недоуменно посматривая на белый потолок, на цветные шторы на окнах. Ему приснилось, что он жил в Средневековье где-то на Востоке и охотился на оленя, чтобы добыть мясо к столу своего господина. Охота была удачной, вместо одного оленя они подстрелили двух, одного из них тотчас зажарили на костре на огромном вертеле. Проснувшись, он еще долго чувствовал запах жареного мяса.

Рядом с ним во сне находилась женщина. Вот только Игорь не понимал, кем она ему приходится – не то случайная спутница, не то жена. Но он помнил ее внешность – широкобедрая, крепкая в талии, глаза слегка подернуты поволокой, влажные, круглые, как у газели. Анисимов помнил ее ласкающий взгляд и ощущение тепла во всем теле, когда он касался ее.

Но под самое утро сон обернулся кошмаром. Он был атакован какими-то людьми. Убегая от них, он провалился в расщелину, поломал ноги и замерз. Проснулся Анисимов от страха, в холодном поту, и долго не мог унять бешено колотившееся сердце. Пронизывающий холод ощущался настолько остро, что у него онемели конечности и он долго не мог прийти в себя и пошевелить пальцами.

Каким-то образом он сумел рассмотреть себя со стороны и хорошо видел, как холод заворачивает его в ледяное покрывало, отнимая малейшую возможность пошевелиться.

С этим надо было что-то делать.

А может, это одна из форм шизофрении и в действительности он просто понемногу сходит с ума?

Поднявшись, Анисимов выпил крепкого кофе. Голова прояснилась только после второй чашки. Ладно, не стоит забивать голову всякой ерундой. Подобное расстройство не что иное, как накопившаяся усталость, сильное нервное истощение.

Все-таки нужно проветриться. Если все это будет происходить и дальше, то так и до маразма недалеко.

А ведь Ангелина говорила, что снов он больше не увидит. Выходит, что ее гипноз значительно слабее сонных наваждений.

Единственное, что его успокаивало, так это маски, развешанные по стенам его квартиры. Он ощущал духовную связь с ними. В какой-то степени они оказывали на него психотерапевтическое влияние. В разные моменты своего душевного состояния он находил в них покой. В скверном расположении духа Анисимов обычно прикасался к маске, привезенной из Малайзии. Она была вырезана из какого-то тяжелого твердого дерева – весьма добродушная образина с клочковатой бородой, и плохое настроение как-то улетучивалось само собой.

Анисимов подошел к стене. Маска была закреплена на уровне его роста. Вместо глаз – створки раковин, вот они-то и взирали на него зло и с заметным напряжением. Что-то здесь было не так. Раньше он этого не замечал. Неужели маски тоже подвержены переменам настроения?

Анисимов притронулся к гладкой поверхности маски и неожиданно ощутил тепло, будто притронулся к чему-то живому. Неужели она на него за что-то сердится? Вот только знать бы, за что.

Выглянув в окно, Анисимов увидел, что солнце затянула белесая полупрозрачная дымка облаков. Пасмурно. Ничего, работа отвлечет его от тягостных сновидений.

* * *

Анисимов решил позвонить своему информатору. Надо ведь что-то делать. Он набрал номер.

– Слушаю, – услышал он в трубке бесцветный голос.

– Альберт, узнаешь?

– А то. – Мембраны в трубке недружелюбно буркнули.

– Выходи, у меня к тебе есть дело.

– Послушай, у меня сейчас много работы, давай как-нибудь встретимся позже.

– Ты меня не понял. – В голосе Анисимова прозвучал металл. – Мне нужно с тобой встретиться прямо сейчас. Я буду ждать тебя через пятнадцать минут. – И Анисимов отключил телефон.

Существовала вероятность, что Альберт может не появиться. Но в таком случае Анисимов может стать для него источником серьезных неприятностей. Создавать проблемы Анисимов умел, и Альберт прекрасно это осознавал. А потому, схватив шапку в охапку, он примчался на встречу, побросав свои важные дела.

Будучи студентом физтеха, Альберт как-то вытащил из салона «Лексуса» дамскую сумочку, в которой находилась немалая наличность. Возможно, этому не придали бы большого значения, если бы дама не оказалась женой префекта. Дело о краже было поручено Анисимову, а уже через неделю Альберт в качестве подозреваемого перешагнул порог его кабинета.

Отыскать похитителя было нетрудно. Анисимов крепко усвоил, что в розыске главное – оперативная информация, а потому старался завести свою агентуру даже в небольших группировках. И о происшествиях он узнавал раньше, чем читал их в оперативных сводках.

Прежде чем Альберт вошел в его кабинет, он навел о нем справки и, к своему немалому удивлению, узнал, что в институте тот числился на хорошем счету, а некоторые преподаватели и вовсе считали его одаренным студентом. Во всяком случае, по окончании вуза парня ожидала весьма неплохая научная карьера. Единственное, что могло крепко подпортить его биографию, так это склонность Альберта к разного рода мошенничеству. Здесь он был непревзойденным мастером. А кроме того, как-то раз он был замечен в обществе наркокурьера.

А вот это уже серьезно!

Тогда перед Анисимовым встал серьезный вопрос: или раскрутить дело по полной, или приобрести ценного информатора, который со временем вырастет в весьма серьезного специалиста, а следовательно, станет еще более полезен. Он не без интереса наблюдал за тем, с какой уверенностью Альберт вошел в его кабинет. Анисимову доставило немалое удовольствие сорвать с него маску безмятежности, напомнив и об украденной сумочке, и о пакетике припрятанного героина. Каждым произнесенным словом он с наслаждением вбивал гвоздь в его спесь, наслаждаясь тем, как Альберт менялся в лице, все более покрываясь красными пятнами. И когда Альберту уже казалось, что ближайшие пять лет ему придется провести на нарах в обществе маловоспитанных людей, Анисимов предложил уладить это дело по-хорошему. Взамен он потребовал от Альберта написать заявление о сотрудничестве.

Сглотнув ком горечи, Альберт немедленно написал на чистом листке бумаги все, что продиктовал ему Анисимов. Заявление о сотрудничестве и по сей день хранилось в сейфе в одной из папок. Оно даже не пожелтело. Когда агент был особенно несговорчив, Анисимов, не жалея его самолюбия, тряс у него перед глазами заявлением и всерьез обещал устроить «утечку информации».

Ценность Альберта как информатора была в том, что он, наплевав на научную карьеру, после окончания вуза прямиком отправился служить в ФСБ, где его определили в радиоэлектронный отдел. Анисимов теперь нередко пользовался базой службы безопасности для своих розыскных целей.

В «конторе» Альберт пошел в гору, его ценили как весьма толкового технаря. Со временем, обладая академическими знаниями, он стал курировать перспективные технические проекты. Однако Анисимов педантично требовал у него отчетов, складывая их в папку, на которой красным карандашом была написана лишь одна буква «А». Кто скрывался за этой буквой, было известно одному Анисимову.

Серьезность ситуации заключалась в том, что он контролировал офицера ФСБ, то есть играл на грани фола. Узнай руководство о его самодеятельности, немедленно выперло бы его за дверь безо всякого выходного пособия.

Альберт появился ровно через пятнадцать минут. Он вообще отличался завидной пунктуальностью. Суховато поздоровался, посмотрел на Анисимова даже с некоторым вызовом (это что-то новенькое, придется парня поставить в угол!).

– Что-то ты сегодня не в настроении, – заметил с улыбкой Анисимов.

– Интересно, в каком бы ты сам был настроении, если бы тебя вызвал начальник отдела, а ты вместо этого идешь на сомнительную встречу со своим куратором.

Из опыта Анисимов знал, что с агентами следует держать дистанцию. Но он не исключал варианта, что с некоторыми из них можно даже посидеть, выпить, но даже после дружеского похлопывания по плечу дистанция должна быть соблюдена. Среди информаторов было немало таких, кто стремился вскарабкаться на шею своего куратора и воспринимал его как дополнительный источник заработка, требуя деньги, значительно превышающие ценность предоставленной им информации.

В их число входил и Альберт.

На последнем курсе он вдруг объявил о том, что сошелся с наркокурьерами, и беззастенчиво требовал у Игоря деньги за дополнительную информацию. Анисимову потребовались долгих три месяца, чтобы понять, что в действительности это было самое настоящее мошенничество. Однако он ни разу не обмолвился, что раскусил своего информатора.

Кажется, пришло время, чтобы загнать шары в лузу.

Широко улыбнувшись, Анисимов дружески приобнял Альберта за плечи и заговорил:

– Дорогой ты мой Альберт, между нами существует большая разница. Ведь я в отличие от тебя никогда не был информатором, а следовательно, мне не нужно кого-то опасаться. – Альберт нервно сглотнул. – А потом, ты наверняка нашел причину для своего ухода. Ты же у нас такой опытный!

– Мне не до шуток, – нахмурился Альберт.

– А я и не шучу, – серьезно сказал Анисимов, отстранившись. – Просто вспоминаю, как ты меня надувал с этими наркодилерами. Ты, наверное, до сих пор думаешь, что я ни о чем не догадывался? – Альберт насупился. – А я ведь после второй нашей встречи все понял. И знаешь как? Ты мне говорил, что у тебя назначена встреча со Шприцем, а только Шприца тогда в городе не было. Мы его к тому времени уже целую неделю в обезьяннике держали.

– Чего же ты от меня хочешь?! – вскинулся Альберт.

Проходившая мимо пара с недоумением посмотрела на него.

– Тише, тише… Не надо привлекать к себе внимание. Ведь ты тоже где-то оперативник. А настоящий оперативник должен сливаться с толпой, быть незаметным, как воздух, и бесшумным, как тень. Давай пройдемся немного, а то на нас уже внимание обращают.

Развернувшись, Анисимов неторопливо пошел по тротуару. Альберт, недовольно сопя, пошел с ним рядом. Некоторое время они шли молча. Выдержав паузу, Игорь заговорил:

– Меня интересует женщина – Алла Евгеньевна Шухова. Адресок я тебе дам. Мне нужно знать о ней все. Где она работала и чем занималась в свободное время, круг ее знакомых, родственников, друзей…

– Фамилия знакомая. Это случайно не та, которую убили позавчера ночью?

– Она самая. Кстати, откуда ты об этом знаешь?

Альберт усмехнулся:

– Вижу, что ты напрягся. Расслабься, я ведь читаю сводки.

– Ну да, конечно… У меня сложилось впечатление, что за ней стояли какие-то очень серьезные силы.

Не выдержав его взгляда, Альберт отвернулся и сердито спросил:

– И как я, по-твоему, узнаю? Тем более если силы действительно очень серьезные. Это разведка, что ли?

– Меня это не касается!

– Если такие данные на нее и имеются, то они строго засекречены. Ты мне предлагаешь взломать базу данных, так, что ли?

– Ты у нас компьютерный гений, лучше тебя это никто не сделает.

– Ты представляешь, что меня ждет, если кто-то об этом узнает?

Отвернувшись, Анисимов смотрел на молодую пару, сидящую на скамейке: парню лет двадцать, девушке от силы восемнадцать. Юноша был долговяз, с чудной пегой растительностью, пробивающейся на остром подбородке. Но, несмотря на молодость, действовал он смело, поглаживая девушку чуток пониже талии. Причем откровенным ухаживаниям не мешала даже бутылка пива, к которой он без конца прикладывался.

Анисимов отвернулся – чего пялиться на чужое счастье!

– Никто не узнает. Ты-то не станешь объявлять об этом всему миру. К тому же у тебя достаточно мозгов, чтобы проникнуть в базу данных и не засветиться.

– Ты все время забываешь, с кем имеешь дело, – в словах Альберта послышалась откровенная угроза. – Я уже давно не тот школяр, которого ты зацепил на невинной шалости. Да и ведомство мое посильнее, чем твое. Интересно, как мое начальство отреагирует на твою убедительную просьбу?

– Послушай, ты, кажется, чего-то не понимаешь. Я не прошу тебя выведать государственные секреты. Мне только нужно узнать, что это за женщина! Это нужно лично мне. Но если ты не хочешь этим заниматься, то так и скажи. Знаешь, я даже не буду настаивать. – В голосе Анисимова прозвучал металл. – Мы просто разойдемся с тобой в разные стороны, вот и все!

– Черт с тобой! – безнадежно махнул Альберт рукой. – Только давай условимся, это будет в последний раз. – Натолкнувшись на немигающий взгляд Анисимова, он добавил: – Ну или хотя бы чтобы наши встречи происходили как-нибудь пореже.

– Хорошо, обещаю.

Глава 25

ЛИКВИДАЦИЯ СВИДЕТЕЛЬНИЦЫ

Через два дня Альберт позвонил Анисимову. Встретились они вечером, когда уже смеркалось, на том же месте, что и в прошлый раз. Игорь не без удивления увидел в скверике все ту же молодую пару. Правда, одежда на них теперь была другая, попроще: парень в рубашке с короткими рукавами и легких брюках, девушка в какой-то коротенькой легкомысленной маечке и в тесных джинсах.

Худоба парня в этот раз была особенно заметна. А вот пегой бородки было не рассмотреть, но в руке неизменно присутствовала бутылка пива. Задрав голову, он сделал два глотка. Темно-матовый бок бутылки, собрав свет фонаря, сверкнул искоркой и потух.

Альберт выглядел заметно взволнованным.

– Ты знаешь, куда мне пришлось залезть? – спросил он, бросив короткий взгляд вдоль улицы.

– Интересно услышать.

– Твоя Шухова, оказывается, работала в четвертом отделе.

– Вот как? – Анисимов постарался сохранить невозмутимость.

Это был самый закрытый отдел в управлении ФСБ. Его как бы не существовало, потому что большинство его сотрудников работали под прикрытием. Поговаривали, что, кроме сыска, они занимались физическими устранениями, вот только за руку их никто никогда не поймал.

Прочитав некоторую растерянность в глазах Анисимова, Альберт продолжил:

– Но это еще не все. При этом отделе создана группа «Перун». Чем она занимается, я не понял.

– Я что-то слышал о ней.

– Предполагаю, что речь может идти о не совсем законных вещах.

– Например?

– Ну, эта Шухова в составе «Перуна» разрабатывала и проводила спецоперации по заманиванию в капкан людей, чтобы в дальнейшем провести их вербовку. А может быть, даже для дальнейшего их устранения. Шухова была прикомандирована к этой группе.

– Интересно, не ожидал. Кого же это они хотели выманить?

– Понятия не имею.

– Откуда она?

– Родилась в Москве. Ей двадцать шесть лет. На четвертом курсе университета пришла в ФСБ и сказала, что хочет работать в службе безопасности. Девка она была интересная, с большущими глазами. Такие обычно запоминаются. Сначала к ней присматривались, кто она такая, проверяли круг ее родственников, друзей, а потом стали вычислять: а потянет ли? Решили, что справится. Сам понимаешь, куда можно отправить красивую привлекательную женщину. Разумеется, только в постель к какому-нибудь дипломату или представителю иностранного военного ведомства. Тем более что девчонка владела языками, была весьма толковой. Вот и использовали ее на полную катушку. Кстати, если так можно выразиться, это была ее «смежная работа», а так она числилась бортпроводницей в Шереметьеве.

– Жаль девчонку. Как она попала в этот «Перун»?

– О нем не все знают даже в нашем ведомстве. Скорее всего она даже не поняла, куда ее направляют. Рассчитывала, что будет интересная работа.

– А однако вон как получилось. Почему ее все-таки убрали? Могли бы провести беседу, чтобы держала язык за зубами. Взять с нее какую-нибудь подписку.

– Приказ на устранение отдают только в крайнем случае. Видно, по-другому просто не могли. Девчонка она была неглупая, очевидно, о чем-то догадывалась, что-то узнала. Может, имела неосторожность поинтересоваться о чем-то недозволенном, а может, где-то сказала лишнее, вот ее и ликвидировали от греха подальше.

– А свалить решили на меня. Так сказать, одним выстрелом убить двух зайцев.

– Да. Ликвидировать свидетельницу и заодно избавиться от тебя. Знаешь, я узнал даже больше, чем ты просил. Еще неизвестно, как это может мне аукнуться.

– А что такое?

– У меня такое ощущение, что меня все-таки засекли.

– Ты уверен? – спросил Анисимов, стараясь не показать своей тревоги.

– Все дело в программе. Кроме обычных замков, там еще есть четыре сложные ловушки. Три я сумел обойти, а вот четвертую не заметил и попался. Правда, я из нее тотчас выбрался, но мой электронный адрес все же могли засечь. Сейчас в технический отдел пришла очень толковая молодежь.

– Ты работал со своего компьютера?

– Разве я похож на ненормального? – возмутился Альберт. – Зашел в интернет-кафе на улице. Слава богу, их сейчас полно на каждом шагу. Ну и скачал тебе информацию.

– Ладно, хорошо, – кивнул Анисимов. – Спасибо за информацию.

Разошлись без рукопожатия, каждый в свою сторону. Информация хоть и удивила Анисимова, но не настолько сильно. Накануне он ходил на похороны Аллы и кое-что узнал…

* * *

Анисимов достал из шкафа темный костюм. Он не любил его, но сегодня как раз был тот самый случай, когда этот костюм пригодился. Надо бы погладить, но делать этого он не стал – не тот случай. В конце концов, он идет не на свидание, а на кладбище, и вряд ли там кому будет дело до его начищенных ботинок и отутюженных брюк.

Что-то подсказывало Анисимову, что ему надо побывать на похоронах. Не исключен вариант, что преступники, расправившись с Шуховой, тоже придут на похороны. Трудно объяснить этот феномен, но убийцы почему-то любят бывать на похоронах своих жертв, даже могут пустить слезу, и этим часто пользуется милиция. Почему бы не попробовать и в этот раз?

Где-то втайне Игорь надеялся встретиться со своими «кладбищенскими обидчиками», хотя понимал, что оснований для подобной надежды мало.

Ровно в двенадцать часов он был у ворот Перовского кладбища. Среди четырех мрачноватых катафалков безошибочно отыскал нужный, возле которого в скорбном ожидании застыло десятка три человек.

Несколько человек в синих кителях гражданской авиации стояли особняком, нервно покуривая. «Сослуживцы из Шереметьева», – догадался Анисимов.

У катафалка стояла немолодая, лет шестидесяти, женщина в черном платье и черном платке. Поддерживаемая под руку пожилым мужчиной, она с окаменевшим лицом смотрела прямо перед собой и, казалось, не замечала ни столпившихся людей, ни кладбищенской ограды, ни самого катафалка. Она была воплощением горя, и было понятно, что она весьма смутно осознает происходящее. «Мать», – догадался Анисимов.

Игорь встал в стороне, стараясь внимательно рассмотреть каждого присутствующего. Ни одного знакомого лица, и ничего такого, что могло бы заинтересовать его. Похоже, зря пришел.

Неожиданно он обратил внимание на молодого мужчину, стоявшего немного в стороне от остальных. Внешне он был спокоен, глубоко запрятанную скорбь выдавали только гибкие пальцы, без конца сжимавшиеся в кулаки. Явно этот человек переживал по-настоящему. Значит, Алла была близка ему, если он так убивается по ней.

Анисимов понял, что это именно тот человек, которого он хотел встретить. Он подошел к молодому человеку, постоял рядом и наконец заговорил.

– Простите, – негромко сказал он, – вы ведь хорошо знали Аллу?

Парень повернулся к нему, и Анисимов напоролся на его холодный пронизывающий взгляд. Горе ушло куда-то в глубину зрачков, умело укрывшись. Теперь перед ним стоял совершенно спокойный человек. Ничто не говорило о том, что какую-то минуту назад он был придавлен глубокой скорбью. Да, этот человек умел владеть собой.

– Вы хотите со мной поговорить? – спросил он низким голосом. На какое-то мгновение Анисимову сделалось не по себе – вся скорбь этого человека ушла в голос. – Вы из милиции? Я так и знал!

– Мне бы хотелось задать вам пару вопросов, – не стал Игорь вдаваться в подробности. В конце концов, приказ о его увольнении еще не был подписан.

– Не самое подходящее время. Но я знал, что вы все равно на меня выйдете. Уж лучше это будет сейчас, чем потом… Знаете, переживать заново… Пойдемте отсюда.

Они прошли каких-то сто метров, а будто попали на другую планету. Казалось, что кладбище и проспект находятся на разных орбитах. Улица, наполненная гулом машин и деловым шумом, совершенно не подозревала о том, что происходило на кладбище в каких-то нескольких десятках метров отсюда. Людям, занятым своими заботами, не было никакого дела ни до чьего-то горя, ни до Вселенной в целом.

– Как вы меня вычислили? Мне казалось, что здесь меня никто не знает.

Не тот момент, чтобы говорить неправду. Собравшись с духом, Анисимов ответил:

– Правильнее сказать, я догадался. Ваше горе не было похоже на боль тех людей, которые пришли на похороны. Вы переживали как-то по-особенному… Я понял, что у вас и Аллы были какие-то сильные личные чувства.

Молодой человек кивнул:

– Благодарю за откровенный ответ. Значит, вы даже не знаете, как меня зовут?

– Нет, – коротко ответил Анисимов.

– После такого ответа я ведь могу развернуться и просто уйти.

– Спасибо, – усмехнулся Анисимов.

– За что? – удивился собеседник.

– За то, что вы этого не сделаете.

– Верно, не сделаю. Знаете, хочется поговорить об Аллочке. Что-то накатило на меня. Если не поделюсь, так меня просто разорвет от горя. Что вы хотели спросить?

– Давайте сначала познакомимся. Как вас зовут? Мне достаточно только имени. Считайте наш разговор строго конфиденциальным.

– Хм, хотелось бы верить… Сейчас будут прорабатываться все версии, и наверняка я буду главным подозреваемым. Так что вы все равно узнаете, кто я такой. Меня зовут Кирилл Гольцов, я работаю в гражданской авиации, диспетчер. Мы с Аллой там и познакомились.

– Вы знали, где, кроме Шереметьева, работала Алла?

– Да. – Голос Кирилла сделался еще глуше. Видно было, что каждое слово дается ему с трудом, но и молчать было невозможно. – У нас с ней был разговор на эту тему.

– Мне неловко как-то говорить об этом, но вы догадывались, чем занималась Алла?

– Догадывался. Мы говорили с ней об этом много раз, когда она стала доверять мне. – Горько усмехнувшись, он добавил: – Звучит очень впечатляюще: «секретный агент». Но в действительности ее просто подкладывали под иностранцев.

– Она вам сама об этом сказала?

– Она умела быть скрытной. Все выяснилось совершенно неожиданно. Мы с ней как-то пошли в ресторан. Так получилось, что я увидел там своего сослуживца и подошел к нему. А он, показав мне на Аллу, сказал, что эта женщина «работает по иностранцам». Я попросил у Аллы объяснений.

– И что же она вам ответила?

– Она мне сказала, что действительно иногда бывает так, что она спит с иностранцами, если это нужно в интересах какого-либо дела. Вот так просто… Можете представить, что я почувствовал в тот момент. – Говорил Кирилл все тем же спокойным голосом, надломились только интонации. – Там я сдержался… А когда мы пришли домой, мы тогда уже жили вместе, то я устроил ей жуткий скандал. Сейчас даже вспоминать об этом противно! Алла даже не оправдывалась, только смотрела на меня своим взглядом… Она умела смотреть… А потом лишь сказала, что если у нее что и было с иностранцами, так это уже в далеком прошлом. А затем добавила, что если потребуется переспать с кем-либо в интересах дела, то она не будет сомневаться ни секунды. Вот такое оно – чекистское воспитание. В тот же день я от нее ушел… Думал, что навсегда. Но сумел выдержать только две недели. Алла была очень мудрая женщина, она меня впустила, когда я пришел, даже ни о чем не спросила. И вела себя так, как будто бы между нами ничего не произошло. Если бы вы знали, сколько раз я уговаривал ее бросить эту мерзкую работу! Но она твердила мне одно и то же: «Не могу!» – Кирилл глубоко вздохнул. Перед Анисимовым стоял страдающий и любящий мужчина. Каждая клетка его существа вопила о невосполнимой потере. – Это походило на какой-то нравственный мазохизм. В этой чудовищной ситуации я даже начал искать благоприятные стороны. Например, это не так уж и плохо, что она работает в ФСБ. В конце концов, это очень серьезная контора, а уж она найдет способ, чтобы защитить своего сотрудника. – Губы Кирилла плотно сжались. – Господи! – вырвался из его груди стон. – Ведь она же думала, что будет заниматься интересной работой! Почему ее превратили в проститутку?!

– А вы ничего не знаете о некоем Густаве?

Вопрос был задан наугад, но по тому, как округлились глаза Кирилла, Анисимов догадался, что попал в цель.

– Вы знаете и о нем? Густав… Николай Сафронов, кажется.

– Какие отношения были у Аллы с Николаем?

– Насколько мне известно, Сафронов когда-то работал у них. Но потом уволился. Он вообще был какой-то непонятный. С Сафроновым у Аллы были приятельские отношения. Она как-то случайно обмолвилась, что они работали в одном подразделении.

– А что это было за подразделение, она вам случайно не сказала?

– Как-то обмолвилась о том, что оно создано в рамках отдела. Помню, когда Сафронов ушел, он попросил у Аллы, чтобы она помогла ему, что-то передал ей. Просил сохранить.

Кирилл задумался, припоминая.

– Какой-то пакет. Знаете, после ее смерти этот пакет странным образом исчез.

– Вот как. – Внутри у Анисимова ворохнулось. – Как выглядел этот самый пакет?

– Большой такой, желтый, – неопределенно развел руками Кирилл и, посмотрев на часы, заторопился: – Мне надо идти.

– Конечно, не смею задерживать.

Сдержанный кивок на прощание. В какой-то момент Анисимову показалось, что Кирилл хочет что-то добавить к сказанному, но передумал, повернулся и вскоре растворился в толпе пешеходов.

Глава 26

СТАРИННАЯ МАСКА

В нынешнем положении Анисимова были некоторые плюсы: во-первых, он никогда не думал, что времени может быть так много. Можно было бы, как говорится, пожить немного для себя. На свете существует немало приятных вещей, в которые хотелось бы окунуться с головой. Очень хотелось съездить в какой-нибудь дикий уголок, где белая кожа европейца воспринимается так же необычно, как курчавая шевелюра негра где-нибудь за Полярным кругом. Буквально два дня назад приятели пригласили Игоря в путешествие по Новой Гвинее.

Подумав, Анисимов отказался – конечно, очень заманчиво, но все, что случилось в последнее время с ним и вокруг него, требовало действий. Вот только с чего начать?

Анисимов подошел к стене, вгляделся в холодные глаза маски. В этот раз выражение ее «лица» показалось ему немного иным. Уголки ее губ были словно слегка приподняты, что придавало ее облику какое-то забавное выражение, а створки раковин, что были вставлены в нефритовые орбиты, смотрели немигающе и прямо.

Анисимов внутренне поежился – какая только чертовщина не померещится! Маска – она и есть маска. По большому счету – кусок минерала, а то, что он принимал за осмысленный взор, не что иное, как отражение света на перламутровой поверхности раковин.

Что ж, начинать, наверное, придется с самого начала. С этой самой проклятой мумии, что так странно и необъяснимо влияла на все события. Что, если Ангелина права и сейчас свершается воля какого-то древнего рока, а он – Игорь Анисимов – всего лишь послушное орудие этого рока, марионетка, подчиняющаяся чьей-то чужой, чуждой и непонятной воле? Может, конечно, все это пустяки, но что-то подсказывало ему, что начинать надо именно отсюда. Придется идти к Ангелине. То-то она будет торжествовать, когда увидит, что он поддался ее фантазиям о сверхъестественном «поведении» мумии. Ладно, как-нибудь переживем.

Он решительно взял трубку телефона.

…Ровно в четырнадцать часов Анисимов вошел в клинику и увидел Ангелину, спускавшуюся навстречу ему по лестнице. Ангелина, казалось, ничуть не удивилась его приходу. Встретила его спокойно и доброжелательно. Короткий приветливый кивок, любезная улыбка. А ведь в какой-то момент ему показалось, что в их отношениях было нечто большее, чем, допустим, в отношениях врача и пациента.

– Пройдемте в кабинет? – Ангелина явно была настроена на деловой лад.

– Я не против, – погасил Анисимов неуместную улыбку.

Длинный коридор вывел их к широкой двери. Распахнув ее, женщина любезно пригласила его.

– Проходите. Думаю, что вы пришли не просто так. – Сухость своего тона она попыталась смягчить улыбкой.

– Да, у меня проблемы.

– Слушаю вас, – кивнула она на свободный стул.

– Даже не знаю, как начать… Все это очень необычно.

– А вы начните, как есть. У нас здесь все очень необычно.

– Я хочу узнать о том человеке… который находится во мне.

Ангелина восприняла его заявление вполне серьезно.

– Что ж, тогда не будем тянуть. Сейчас мы поработаем. – Она указала на кожаное кресло: – Садитесь сюда. Сейчас я закреплю на вас датчики, – фраза была произнесена с такой интонацией, как будто она хотела поставить ему горчичники, – а вы должны будете смотреть на экран этого монитора, – кивнула она на экран, стоящий на столе. – На нем будут появляться разные предметы, и если какой-либо знаком вам, то нажмите на черную клавишу, а если незнаком, то на красную.

– Хорошо. Но ведь наверняка я не все помню…

– Вам не обязательно помнить все, ваш мозг среагирует раньше, чем ваша рука. Информация записана в вашем подсознании, как на магнитофонной ленте. Так, вы готовы?

– Да. А как действует этот прибор?

Подняв со стола мягкий кожаный обруч с закрепленными на нем датчиками, она аккуратно надела его на голову Анисимова.

– Импульсы в результате электрической деятельности мозга поступают на этот экран. Я могу совершенно точно сказать, действительно ли состоялось, скажем так – переселение души или все-таки это плод разыгравшегося воображения. Расстегните, пожалуйста, рубашку.

Анисимов распахнул ворот. Темно-красная присоска впилась между ключицами, словно хотела отведать его крови.

– Все, теперь можно начинать. Вы готовы?

Интонации деловые и сухие, словно она разговаривает с поднадоевшим занудливым пациентом. А ведь еще сегодня утром он надеялся, что их отношения могут перерасти в нечто существенное. Надо же было так ошибаться!

– Вполне.

Ангелина включила монитор и устроилась за соседним столом. Анисимов невольно задержал взгляд на ее профиле – каштановые волосы спадали на плечи, отчего она выглядела совсем юной и очень женственной.

– Прошу не отвлекаться и смотреть только на экран, – натолкнулся он на строгий взгляд Ангелины.

На экране вспыхнул темно-зеленый квадрат. Анисимов уверенно ткнул большим пальцем в черную кнопку. В какой-то момент изображение стало расплывчатым, потом на экране возникло новое изображение, состоящее из нескольких геометрических фигур. Рисунок больше напоминал груду обломков, хотя если поднапрячь воображение, то может быть… Рисунок исчез, а вместо него на экране возник разорванный круг. Анисимов уверенно нажал на кнопку. Предметы появлялись через каждые несколько секунд, и Анисимов едва успевал реагировать, нажимая то на красную, то на черную кнопки.

Еще через десять минут Ангелина выключила монитор.

– Что вы скажете? – скрывая нетерпение, спросил Анисимов.

– Вырисовывается очень интересная картина. Я вам показывала предметы, которые вы не должны были видеть в обычной, повседневной жизни. Например, среди них была шкура медведя. Вы нажали на черную кнопку, в знак того, что вам приходилось ее видеть. Но ваш мозг отреагировал гораздо более бурно. Вот взгляните, – показала она диаграмму, – этот пик свидетельствует прямо-таки о бешеной реакции вашего мозга. Его электрическая деятельность заметно усилилась. Это свидетельствует о том, что шкура медведя всколыхнула какие-то глубинные пласты вашего подсознания, о которых вы даже не догадываетесь. В то же время на вашем лице не дрогнул ни один мускул.

– Хм… Кто бы мог подумать.

– Это еще не все. Как часто вы держали в руках копье?

– Копье? – с недоумением посмотрел Анисимов на Ангелину. – Да я в жизни его не держал! – уверенно продолжал он. – Может быть, из лука когда-то стрелял. Мальчишками баловались.

– Однако диаграмма свидетельствует о прямо противоположном, – торжественно объявила Ангелина. – Вот посмотрите… Здесь на ней точно такой же пик, какой мы наблюдали в первом случае. А это показывает, что такое оружие, как копье, вам очень хорошо знакомо.

– Никогда бы не подумал. А это что за пик? – ткнул Игорь в острый угол, значительно возвышавшийся над всеми остальными.

– Этот скачок указывает на самый настоящий страх, гнездящийся в вашем подсознании. Вы о нем даже не догадываетесь. Я бы сказала, что он граничит с паническим ужасом. Такая реакция может быть только у человека, который хорошо знаком с тем, что изображено на экране. А знаете, что я вам показала?

– Хотелось бы услышать.

– Тигра.

– Надо же, – усмехнулся Анисимов.

– Ваша внешняя реакция свидетельствовала о том, что вы имели какой-то весьма негативный опыт встреч с этим животным.

– А я даже этого не заметил.

– В вашем подсознании присутствует нечто такое, что каким-то невероятным образом прекрасно уживается с вашей нынешней сущностью.

– Вы хотите сказать, что этот самый дух продолжает жить во мне?

– Я уже нисколько не сомневаюсь в этом. В какой-то степени он является даже вашим ангелом-хранителем. Он обладает сильной энергетикой и наделен очень сильным биополем, которое распространяется и на вас. Вам важно только прислушаться к нему и жить с ним в гармонии, тогда вы научитесь понимать его.

– Что значит – понимать? Как это будет выражаться?

– Дух начнет предупреждать вас об опасности. Настраивать вас на самые оптимальные действия. Но сигналы будут вам передаваться через предметы, что окружают вас. Вам нужно будет просто присмотреться к вашим любимым вещам, быть наблюдательнее и уловить в окружающем какую-то закономерность.

– Попробую, – неопределенно пожал плечами Анисимов. – А что вы сегодня делаете после работы?

Девушка пожала плечами.

– Честно говоря, сегодня я не работаю. Просто вы позвонили, вот я и пришла в лабораторию, – улыбнулась Ангелина.

– Знаете, у меня дома, кажется, есть предметы, через которые дух пытается со мной общаться, – серьезно сказал Анисимов. – Вот если бы вы помогли мне с этим разобраться, я был бы вам очень признателен.

Предложение Анисимова было воспринято по-деловому. Ангелина кивнула:

– Хорошо. Если это как-то поможет делу. – Она сняла белый халат и повесила его в шкаф. – А вы далеко живете?

– Нет, на машине мы быстро доедем, – распахнул Игорь перед девушкой дверь.

На Ангелине была длинная пестрая юбка и короткая джинсовая куртка. Вместе с белым халатом исчезла и ее официальность. Теперь она выглядела значительно доступнее.

Они подошли к машине, и Анисимов с запозданием подумал о том, что в его комнате на кресле валяются мужские журналы, где женщины представлены в самых соблазнительных ракурсах. Ничего не поделаешь, обыкновенная берлога холостого мужчины со всеми вытекающими издержками.

Кожаные кресла «Мерседеса» и просторный салон должны будут произвести на нее благоприятное впечатление. Анисимов украдкой взглянул на Ангелину. Лицо ее оставалось спокойным, словно сама она имела целый ангар, забитый несколькими десятками автомобилей.

– И все-таки не очень-то понятно, почему мумия выбрала именно меня, – произнес Анисимов, выезжая на улицу.

– Здесь нет ничего необычного, – живо ответила Ангелина. – Вы как-то обмолвились мне, что происходите из семьи потомственных охотников?

– Да, – подтвердил Игорь, стараясь держаться в стремительном потоке машин. – Охотниками были все мои предки, как по отцовской, так и по материнской линии.

– Следовательно, вы ближе, чем многие другие, находитесь к природе. Именно поэтому мумия и выбрала вас. Она верила, что вы обязательно разгадаете загадку, которую вам подкинула жизнь. А вы можете мне сказать, как умерли ваши родственники?

Игоря слегка покоробил ее тон. Вопрос прозвучал очень деловито, с холодным научным интересом. Никакого сочувствия, только голый профессионализм.

– Мой дед и отец погибли в тайге. Несчастный случай. Оба они умерли при странных обстоятельствах. Я до сих пор не могу понять всех обстоятельств их гибели. На их лицах застыл ужас, как будто они повстречали нечто ужасное. Но оба они были очень смелыми людьми, не боялись ни зверя, ни человека – и тем не менее оба умерли от разрыва сердца. Я всегда мучительно хотел узнать, что же такое они увидели перед смертью.

Где-то впереди, наверное, образовалась пробка, расстояние между машинами начало сокращаться, все они сбросили скорость. Через какой-то километр машины встанут, закупорив не только главную артерию движения, но и примыкающие к ней протоки. Рядом справа шла темно-синяя «девятка» с затемненными стеклами, скрывавшими от любопытствующих взглядов шофера с пассажирами. Именно эту машину Анисимов заметил сегодня утром. Он даже рассмотрел некую отличительную примету – небольшую царапину на левом крыле. Игорь давно уже разучился верить в случайности, полагая, что они – всего лишь непрослеженная закономерность.

– Но знаете, что самое удивительное в обоих случаях? – спросил он Ангелину, продолжая поглядывать на «девятку».

– Что же? – Голос девушки взволнованно дрогнул.

– Охотникам приходилось погибать в тайге и раньше. Такова их жизнь. Мало кто из них доживает до глубокой старости. Некоторые так и вовсе считают, что подобная смерть куда предпочтительнее кончины в кровати. Мне даже известны случаи, когда старики, почуяв близкую смерть, специально отправлялись в тайгу, чтобы встретить смерть достойно, с оружием в руках.

– Неужели вы всерьез считаете, что это хорошо? – всплеснула руками Ангелина.

На какое-то время Игорь потерял из поля зрения темно-синюю «девятку». С правой стороны поток автомобилей был значительно гуще, а машины, что какую-то минуту плелись в хвосте, теперь ехали далеко впереди. Анисимов испытал облегчение – показалось! В последние дни с ним столько всего произошло, так что померещиться может все, что угодно.

Игорь посмотрел в зеркало заднего вида и тотчас увидел темно-синюю «девятку», тянущуюся следом. Пропуская автомобили, водитель умело маневрировал, маскируясь в потоке транспорта. Кто это? Что им от него понадобилось?

– Честно говоря, такие поступки стариков для меня понятны. Тайга для них – живое существо и значит в их судьбе все, куда больше, чем для каждого из нас город. Они родились и выросли в тайге. Тайга их кормила, поила, одевала, обувала, и лучшей кончины для себя они просто не представляют. Каждый из них в душе хотел бы, чтобы дикий зверь стал для них своеобразным могильщиком. Бывало, что от них совсем ничего не находили, разве только ружье и лоскуты одежды. С дедом же приключилась совсем другая история. Он пролежал в тайге несколько дней, но его не отважился тронуть ни один зверь. Медведь ходил вокруг его мертвого тела кругами. Причем это было весной, когда косолапый только-только пробудился от спячки и был не особенно разборчив в еде… Побоялся! Видно, тело деда даже после смерти защищала какая-то могущественная сила. Как по-вашему, что это было?

Пробка впереди рассосалась, и автомобили, прибавив скорость, устремились вперед.

Ангелина пожала плечами:

– Трудно сказать. Но думаю, что и здесь не обошлось без духа Охотника. Он как-то очень серьезно связан с вашей семьей. Но вот почему, не совсем понятно. На мой взгляд, одного родства здесь недостаточно. Возможно, и вашему деду он подавал какие-то знаки, вот только он не сумел их правильно растолковать.

Теперь синяя «девятка» двигалась слева, предусмотрительно выдерживая дистанцию. Выбрав подходящий момент, когда правая полоса освободилась, Анисимов резко выкрутил руль и юркнул в переулок. В зеркало заднего вида он заметил, как преследовавшая его машина попыталась перестроиться, но тотчас натолкнулась на протестующие клаксоны соседних автомобилей.

Все, теперь им его не догнать. Отвязались!

– Далеко еще?

– Нет, – успокоил ее Анисимов, – вот сейчас проедем квартал, а там уже и мой дом.

Анисимов остановил машину около подъезда. Помог Ангелине выбраться из салона.

– У вас уютный двор, – осмотрелась вокруг Ангелина.

– Зелени много, это хорошо, – охотно согласился Игорь. – Вот это мой подъезд.

На лице Ангелины промелькнуло нечто похожее на улыбку. Весьма обнадеживающий признак. Игорь делал вид, что собирается показать ей нечто особенное, а Ангелина, принимая его игру, показывала, что непременно хочет взглянуть на это. Но в действительности все было гораздо проще. Вряд ли женщина перешагивает порог жилища одинокого мужчины лишь с одним научным интересом.

В лифте Анисимов осторожно приобнял Ангелину, вызвав ее легкую улыбку.

– Вот мы и пришли. – Анисимов, нашаривая в кармане ключ, встал перед железной дверью.

Девушку пришлось отпустить, но только для того, чтобы открыть дверь.

– Проходите.

Игорь нащупал на стене выключатель. Вспыхнул свет. В зеркале напротив двери он рассмотрел свое слегка напряженное лицо. Следовало бы вести себя поестественнее. Чтобы затащить женщину в постель, сначала нужно поухаживать за ней, показать, что она для него – единственная, только в этом случае можно рассчитывать на взаимность.

Анисимов вспомнил, что где-то в холодильнике у него лежит бутылка хорошего вина. Еще был кусок копченой колбасы. Для стола холостяка это не так уж и плохо. Повернувшись, он уже хотел объявить о том, что их ждет «великолепное» угощение, но натолкнулся на ожидающие, широко распахнутые глаза Ангелины. И понял, что у него не хватит терпения сидеть за столом даже пять минут.

К черту все эти китайские церемонии! Притянув Ангелину к себе, он голодными губами впился в ее губы. Поцелуй получился жарким и страстным. Игорь почувствовал, как девушка в его руках слегка обмякла, глубоко вздохнув.

Запоздало подумал о том, что на постели у него несвежие простыни. «А какая теперь разница!» – он еще раз поцеловал ее.

Ангелина задохнулась, и Анисимову хотелось верить, что это от нахлынувших чувств.

– Ты торопишься, – слегка отстранилась от него девушка.

– Извини… Просто ты настолько хороша, что я больше не в силах сдерживать себя. Прости…

«Интересно, а думает ли она об Александре?» – поймал себя Анисимов на ревнивой мысли. Но тут же отогнал ее прочь.

Они прошли в комнату. Ангелина осмотрелась и понимающе кивнула:

– А у тебя здесь мило. Даже не скажешь, что здесь живет закоренелый холостяк. Я бы даже сказала, что здесь чувствуется женская рука.

– Ну ты меня обижаешь! – энергично воспротивился Анисимов.

– А чего же ты обижаешься? Ты молодой, интересный, наверняка у тебя должна быть женщина. Не живешь же ты монахом?

– Хм… Все мои женщины остались в далеком прошлом, как только я увидел тебя.

– Можно задать тебе один вопрос?

– Задавай.

– Ты был женат?

– Был.

– А что случилось потом?

– Она ушла от меня и вышла замуж за моего друга. Но это уже давно неинтересно.

Ангелина была ниже его на полголовы. На самой макушке он разглядел тугой крохотный завиток. Притянув Ангелину к себе, Игорь поцеловал ее в этот удивительно милый завиток.

– Мне бы не хотелось спешить, – шепнула Ангелина.

В этот раз ее сопротивление было не столь решительным.

– А мы и не спешим, мы просто делаем то, что нам предначертано. Зачем же мы будем мучить себя долгим ожиданием и создавать какие-то искусственные преграды?

На чуть строгом лице Ангелины промелькнуло едва различимое сомнение. По сути, она уже сдалась и находилась у него в руках, ее стоило только отнести на постель и разжечь жаркими поцелуями. Но какая-то строгая, бескомпромиссная часть ее еще продолжала держать усиленную оборону.

– А может, нам надо проверить свои чувства, – возразила Ангелина, ловко освободившись из его объятий.

Как все непостоянно в этом мире. Какую-то минуту назад ему казалось, что друг от друга их отделяет только одежда, а сейчас она отдалилась настолько, что ее впору рассматривать через бинокль.

Его губы обиженно дрогнули. Девичья ладонь извиняющимися жестами коснулась его плеча. Ангелина стала ближе, но только на полшага. В ней по-прежнему верховодила классная дама со вздорным, взбалмошным характером. Анисимов даже представлял, как она выглядит: с иссушенным лицом, вечно хмурая, с пучком волос на затылке, в длинном черном платье, будто бы броня, и в туфлях на низком каблуке. Такую просто так не разжалобить. И тут до Анисимова дошло, что «классную даму» следует брать не слюнявыми уговорами, а гусарским натиском. Пусть визжит, пусть царапается, ее любовь от этого будет еще крепче.

Игорь поймал ладонь Ангелины. Несильно сжав тонкие пальцы, он поднес их к губам. Их взгляды встретились – один насмешливый, какой бывает только у озорной девчонки старших классов, другой – умоляющий, преисполненный желания.

Подхватив девушку на руки, Анисимов понес ее в спальню. Почувствовал, как вознегодовала на откровенное насилие «классная дама». А потом, махнув в сердцах рукой, подчинилась неизбежному. Слегка скрипнули пружины, принимая на себя девичье тело, и строгая мадам успокоилась окончательно.

– Не торопись, я сниму юбку, – негромко сказала Ангелина.

Озорная девчонка одержала победу над «классной дамой». Вжикнула молния, на спинку стула аккуратно легла юбка. Сюда же упал белый лифчик.

– Почему ты не раздеваешься? – спросила озорная девчонка.

От строгой мадам не осталось и следа.

– Я любуюсь тобой, – откровенно признался Игорь.

Он притянул девушку к себе и немедленно растворился в ее душистом тепле. Отыскал ртом ее губы и понял, что теперь они с ней составляют одно целое. Тонкие девичьи руки бесцеремонно стянули с него рубашку и как совершенно ненужный предмет отшвырнули ее в сторону.

«Ну уж нет, от штанов я освобожусь как-нибудь сам!»

Такой белизны Анисимову видеть не приходилось. Ее можно было сравнить разве что с первым снегом. Анисимову хотелось окунуться в его прохладу, и он положил ладонь на гладкое девичье бедро и не сразу осознал, что едва не обжег пальцы – Ангелина горела, каждая клетка ее тела дышала жаром.

Анисимов никогда еще не ощущал такого блаженства. Такое могло возникнуть только от близости с любимой и очень желанной женщиной. Его душа от нахлынувшего счастья поднялась под самый купол неба. Несмотря на свой немалый опыт, Анисимов осознавал, что подобное с ним происходит впервые. Он видел перед собой раскрасневшееся лицо Ангелины, ее открытый, жадный рот. На своих бедрах он ощущал крепкую хватку ее ног, на спине – объятия гибких рук. Всецело отдавшись охватившей ее страсти, она ускоряла любовную пляску, и Анисимов подумал о том, что едва успевает за ней. Глаза девушки открывались только на мгновение, чтобы понять, настолько ли он счастлив, как и она. И, получив подтверждающий ответ, прикрывались опять.

Игорь дернулся в последний раз и вдруг почувствовал, что стремительно сорвался с головокружительной высоты. От страха и нахлынувшего счастья он даже закрыл глаза. Он обязан был разбиться о земную твердь, но оказался на горячем женском теле. И в этот момент экстаз вывернул его душу наизнанку.

– Боже! – воскликнул он, приходя в себя.

– Я люблю тебя! – отозвалась Ангелина, и Анисимов вновь почувствовал себя наверху блаженства.

Игорь открыл глаза. Посмотрел на Ангелину. Сейчас она была по-настоящему красива. Глаза блестели, на щеках пылал яркий румянец. «Классная дама» сдохла от зависти к счастью «озорной девчонки». Приятно было смотреть на крепкое и в то же время хрупкое женское тело. Сейчас Ангелина была само совершенство, даже Венера Милосская по сравнению с ней была всего лишь жалкой пародией на гармонию.

– Ты почему так смотришь на меня? – Губы ее насмешливо дернулись.

– Мне хорошо с тобой. Ты очень, очень красивая.

Анисимов приподнялся, чтобы откатиться в сторону, но почувствовал на своих плечах ее руки.

– Не торопись. Полежи еще… вот так.

Анисимов улыбнулся. Ну разве можно отказать озорной девчонке?

Через минуту Игорь почувствовал, как к нему возвращается желание. Такая женщина способна вдохнуть страсть в кого угодно. Анисимов вновь ощутил головокружительную высоту и столь же резкий стремительный спуск.

– Господи, мне никогда не было так хорошо.

– Я старался, – сдержанно заметил Анисимов.

– Я заметила это. Ты просто великолепен!

– Спасибо. С тобой невозможно по-другому. Ты – само совершенство.

Некоторое время они лежали молча. Слушали тишину. Есть вещи, которые красноречивее всяких слов.

– А это что у тебя на стенах? Ты собираешь маски?

– Да. Собираю уже десять лет. Именно их я и хотел показать тебе.

– Они все такие разные. Сначала мне показалось, что они строят мне рожицы.

– Мне иногда тоже так кажется. Они это умеют. – Анисимов поднялся и подошел к стене. – Вот эту, – показал он на узкую маску из кедра, – мне подарили на Алтае. Говорят, что ей двести лет и она принадлежала какому-то очень могущественному шаману… А эту маску я приобрел в Африке у бушменов, – он взял в руки небольшую круглую личину. – Ее при мне вырезал старик и сказал, что она наделена какой-то мистической силой. – Улыбнувшись, он добавил: – Пускай изгоняет из моей комнаты духов. – Анисимов сделал шаг, чувствуя обжигающий женский взгляд. Не выдержав, обернулся. По выражению лица Ангелины никак не скажешь, что каких-то несколько минут назад они были близки. Смутившись, девушка натянула одеяло до подбородка. Излишняя предосторожность – он сумел рассмотреть всю ее. – А вот это моя любимая маска, – сказал Анисимов, дотронувшись до полированной нефритовой поверхности маски с перламутровыми глазами. Невозможно даже представить, какое огромное количество рук касались выпуклого лба – в этом месте и цвет выглядел значительно темнее, чем по краям.

То, что Анисимов увидел в следующую секунду, заставило его немедленно убрать с лица улыбку. Глаза у маски, всегда такие безжизненные, вдруг наполнились каким-то осмысленным светом, блеснув в самом центре перламутровой поверхности красноватым огоньком. На высоких скулах отчетливо обозначилась глубокая тень. Губы каким-то странным образом разомкнулись, и суровое выражение сменилось на угрожающее. С подобными вещами Анисимов сталкивался впервые. Возглас удивления застрял у него в горле и не желал вырываться наружу.

За спиной вжикнула занавеска. Комната наполнилась светом уличных фонарей. Алые огоньки, плясавшие в глубине перламутровых глаз, померкли. Привиделось, что ли?

– Ты что тут стоишь? – недоуменно спросила Ангелина.

Обернувшись, Игорь увидел, что Ангелина стоит рядом, на ней его рубашка, которая едва прикрывала ее длинные ноги.

– Так… Привиделось, – неопределенно протянул он. – Мерещится всякая чертовщина, – подняв со стула брюки, Анисимов оделся.

– Давай включим свет.

Щелкнул выключатель, заливая светом комнату. Ангелина присела на край кровати, похоже, она никуда не торопилась. Холостяцкая квартира Игоря ей явно приглянулась, и она всерьез решила обживать ее. Взгляд у девушки был острый, подмечающий все.

Она переводила глаза с одного предмета на другой:

– Такие занавески нынче не в моде. Придется приобрести другие. Обои темноватые, нужно купить поярче, чтобы добавить настроения, а скатерть на столе и вовсе какое-то убожество.

Анисимову не раз приходилось сталкиваться с подобной женской экспансией – сначала она привечает тебя пирогами, потом однажды приносит в прихожую свои тапочки, за ними последует гардероб из множества платьев и блузок, а потом вдруг оглянешься, и оказывается, что от прежней холостяцкой норы осталась только пара журналов легкомысленного содержания. А каждый твой шаг отныне контролируется женским взглядом, и место для курения теперь не мягкий диван, а жесткая табуретка на продуваемом балконе.

Вот и Ангелина – осмотрится и в следующий раз принесет смену нижнего белья и ненавязчиво предложит пожить вместе.

Разумеется, он не против женской ласки, но желательно, чтобы она присутствовала в разумных пределах, так сказать, дозированно. Ведь известно, что лекарства хороши только в малых дозах, в противном случае они могут и навредить.

От холостяцких привычек избавиться трудно, к тому же хорошо просыпаться в одиночестве и знать, что принадлежишь себе и только себе.

Следует жить легко, безо всякого напряжения. Понравилась женщина – приведи ее домой. Можешь даже пожить с ней некоторое время, но, как только она начинает осваиваться в твоей квартире, пускать корни и пытаться воздействовать на твои привычки, надо немедленно прощаться с ней. А там будет видно.

Ангелина хитровато прищурилась.

– Я знаю, о чем ты подумал. Не переживай, все останется так, как есть. Ты мне понравился, и я проявила вполне простительную слабость. Не удержалась. И знаешь, нисколько не жалею об этом, ты был хорош! – В голосе Ангелины прозвучали восторженные нотки. – Я всегда стараюсь поступать так, как мне хочется, а совсем не так, как требуют мужчины. Не напрягайся… Нам было хорошо, и этого вполне достаточно. Вижу, что глаза у тебя повеселели. Ты меня сделал на какое-то время счастливой. Хочешь, я тебя отблагодарю?

– Мне как-то неловко принимать от женщины деньги, – попытался было отшутиться Игорь.

– Речь идет вовсе не о деньгах. Это плата иного рода. Я введу тебя в гипнотический транс, и если дух Охотника в тебе все-таки присутствует, то он поможет отыскать твоих врагов.

– Ты хочешь сказать, что я их могу узнать? – удивленно спросил Анисимов.

На какие только вещи не пойдет женщина, чтобы остаться в обществе любимого мужчины.

– Разумеется, – вдохновенно уверила его Ангелина. – Ведь твои враги несут на себе все родовые признаки, все, так сказать, особые приметы.

– Ты хочешь сказать, если у одного из них были оттопыренные уши, то его потомок и сейчас может иметь точно такую же внешность?

– Именно это я и хочу сказать. Так ты готов? – в ожидании подняла глаза Ангелина.

Ее почти обнаженные ноги с тонкими, изящными щиколотками никак не вязались с серьезностью момента. Наверняка во время сеанса гипноза они станут сильным отвлекающим фактором.

– Не беспокойся, – улыбнулась Ангелина. – Это тебя не будет отвлекать. Я оденусь.

Игорь в который раз удивился ее способности угадывать мысли.

– Хм… Ты меня насквозь видишь.

Скинув рубашку, Ангелина расправила волосы, высоко подняв руки. Груди тревожно колыхнулись, вызвав прилив желания.

– Ты что, так и будешь на меня смотреть? Давай, одевайся. – Она лукаво улыбнулась.

– Просто ты сейчас какая-то другая. Знаешь, у меня не было таких женщин, как ты.

– Все мы разные. В этом и заключается прелесть. – Щелкнула застежка, спрятав груди в белом лифчике. – Знаешь, что я тебе предлагаю: чтобы ты поверил мне окончательно, я буду записывать наш сеанс. У тебя есть видеокамера?

– Найдется, – охотно кивнул Анисимов.

Съемки видеокамерой были одним из главных его развлечений. Игорь записывал на нее, как он говорил, «домашнюю порнографию», а потом вместе с очередной пассией просматривал забавные сценки, стирая их после просмотра. Пару кассет ему все-таки удалось сохранить, причем наиболее удачных, где, кроме обыкновенного совокупления, была еще и сильная сценическая сторона с разнообразными позами и переодеваниями. Сохранившиеся кассеты Анисимов просматривал в близком кругу приятелей, но переписывать их никому не давал. Если бы он записал что-нибудь похожее с Ангелиной, то их совместное «творчество» стало бы настоящей жемчужиной его небольшой коллекции.

– Вот только не надо этих ехидных улыбок, – воспротивилась Ангелина. – Сейчас речь идет совершенно не об этом. – Она застегнула блузку.

– Ты опять прочитала мои мысли?

– Тут и читать не нужно, потому что у всех мужиков одно и то же на уме. Знаешь, я совершенно не фотогенична и очень плохо выгляжу на экране, под каким бы ракурсом ты меня ни снимал.

Улыбка Анисимова стала еще шире. Невольно припомнился самый выигрышный ракурс – расставленные ноги, изогнутая спина.

– Ты меня не поняла, я думаю совершенно о другом. Ты могла бы быть хорошей ведущей.

Достав видеокамеру, он установил ее на столе напротив кресла.

– А я буду помнить о том, что произошло со мной во время гипноза?

– Не думаю. Разве что какие-то незначительные фрагменты. Но важно то настроение, которое ты испытываешь после пробуждения.

Анисимов наладил камеру.

– Может, начнем?

– Хорошо. – Ангелина подошла ближе. Игорь готов был поклясться, что в этот момент глаза девушки поменяли цвет: из светло-серых они стали глубинно-зелеными. – Расслабьтесь… – перешла она на строгий врачебный тон. – Вы находитесь в салоне самолета, под вами проплывают кучевые облака. Вы любуетесь ими, смотрите, как они меняют свою форму. Через клочковатую пелену облаков прорывается солнце, которое ослепило вас. – В какую-то секунду Анисимову показалось, что он действительно ослеплен солнечным светом и, только присмотревшись, увидел, что это был всего лишь уличный фонарь, висевший напротив окна комнаты. «Но почему он такой яркий?» – промелькнуло где-то в подсознании недоумение. Но оно тотчас затерялось в других ощущениях. В самолете ему почему-то обычно очень хорошо спится. Остается только вытянуть ноги и откинуть спинку кресла. – Вы провалились в воздушную яму. – Игорь почувствовал, как мягкое кресло уверенно приняло его отяжелевшее тело. Расслабление было полным. Почему бы не выспаться в таком комфорте? Дорога в этом случае покажется значительно короче – и, уже не противясь навалившейся дреме, Анисимов прикрыл глаза.

Пробуждение было неожиданным и неприятным. Некоторое время он недоуменно смотрел прямо перед собой, разглядывая картину, висящую на противоположной стене. На ней был изображен сосновый лес. Странное дело, сейчас он отмечал мелкие детали, а ведь прежде они проходили мимо его внимания. Он перевел взгляд на Ангелину, выглядевшую слегка взволнованной.

Некоторое время Анисимов испытывал вялость, какая обычно наблюдается после пробуждения. Сознание из фазы торможения понемногу переходило в состояние бодрствования. Тело, казавшееся неподъемным какую-то минуту назад, уже окончательно проснулось, и он ощутил каждый мускул. Пошевелил руками, застоявшаяся кровь побежала по всему телу, заставляя сердце биться ритмично и сильно.

– Ты хочешь посмотреть, что в итоге получилось?

Анисимов чувствовал прилив легкости и бодрости.

– Разумеется.

Подсоединив провода к экрану телевизора, Ангелина нажала на кнопку воспроизведения. Экран вспыхнул. Ничего особенного не происходило – Игорь сидел в том же самом кресле, из которого поднялся минуту назад, и смотрел строго перед собой. Вот только выражение его лица было отрешенно-сонливым, еще какая-то минута – и он крепко уснет. Но неожиданно глаза его широко раскрылись, и Анисимов воскликнул:

– Ну почему ты так поступила?

– Что вы видите? – раздался спокойный голос Ангелины.

В уголках глаз Анисимова блеснули слезы:

– Моя жена лежит в ванне, у нее перерезаны вены.

– Это напоминает самоубийство?

– Какое самоубийство! Она никогда не помышляла ни о чем подобном! Сегодня мы собирались пойти с ней в театр. Перед этим она хотела принять ванну, сделать прическу.

Игорь невольно поежился. Странно было наблюдать за собой со стороны, он никогда не думал, что может выглядеть так необычно, на его лице было написано неподдельное горе.

– Ее убили! Они убили ее!

– Вы знаете, кто это сделал? – Голос Ангелины по-прежнему звучал спокойно и холодно.

– Боже мой, они ее связали!

Горе его было настолько подлинным, что невозможно было не посочувствовать. Трудно было поверить, что это всего лишь плод биоэнергетического воздействия, казалось, что где-то в ванной комнате действительно лежит труп молодой женщины. Губы Анисимова нервно вздрагивали. Глядя на экран, Анисимов подумал, что он даже не предполагал, что способен на столь богатую мимику. А ведь он всегда считал себя очень сдержанным человеком. И тут пришла догадка, что в кресле сидит всего лишь его оболочка, а под воздействием гипноза в него вселился совершенно другой человек, о котором он и не подозревал ранее. И, судя по тому, что он видел, этот человек обладал сильными эмоциями, импульсивным характером.

Подняв руки, он плавно опустил их.

– Что вы делаете? – спросил Ангелина.

– Ее нужно отнести в комнату. На постели ей будет лучше. Что же они сделали, сволочи!

– Вы знаете, кто это мог быть?

– Знаю! Они мне тоже угрожали. Но одно дело угрожать и совсем другое – лишать человека жизни!

– Почему они хотят убить вас?

– Я хотел опубликовать компрометирующую статью о трех наших банках. Ими был создан фонд помощи малоимущим, но в действительности все деньги крутились в офшорных зонах.

– Вы знаете, как выглядели убийцы? Кто приказал им совершить убийство?

– Разумеется! Это глава банка «Юпитер». Он очень страшный человек и способен уничтожить любого, кто встанет на его пути.

– Как он выглядит?

– Разве это важно?

– Важно. Назовите его особые приметы.

– Молодой, лет тридцати пяти, улыбчивый. Внешность обыкновенная, круглолицый, как колобок. Вот только над правой бровью у него небольшой шрам.

– Как выглядят другие?

– Их трое. Они и убивали. Двое из них его телохранители и шофер. У одного из телохранителей на правой кисти татуировка, изображающая встающее из-за горизонта солнце. А у другого на правой ладони отсутствует мизинец. Наверняка он получил какую-то травму. С ними бывает еще один, человек, которого я тоже опасаюсь, это жен…

Изображение неожиданно исчезло, и по монитору побежал искрящейся снежок.

– Что случилось? – недоуменно спросил Анисимов.

– Не хватило пленки записать остальное.

– Жаль.

– Так что ты на это скажешь?

– Все это производит жуткое впечатление. Я никогда не видел себя в таком состоянии. У меня такое впечатление, что это был кто-то другой, очень похожий на меня. Никогда не думал, что гипноз может обладать такой силой. А тут…

Ангелина выглядела заметно растерянной. От прежней самоуверенности не осталось и следа.

– Дело вот в чем, – нерешительно заговорила она. Слова давались ей с трудом. – Это был больше чем гипноз… Как бы сказать доступнее?.. Это скорее ясновидение, более высокая ступень биоинформационного процесса. Словно открылось окно и из информационного пространства каким-то образом ты сумел получить сведения о будущем.

– Ты меня не разыгрываешь? Уж слишком все это запредельно. Так можно дофантизироваться до чего угодно.

– Нет. Если ты поверил в гипноз, то что мешает тебе поверить в ясновидение?

– Тоже верно. Значит, это была не душа Охотника?

– Нет. Ты просто заглянул в будущее. А это означает, что женщина, которая будет находиться с тобой рядом, должна погибнуть.

– Однако! И что, ничего невозможно изменить?

Ангелина пожала плечами:

– Трудно сказать. Разве только очень постараться. Как-то поменять свою жизнь… Но я думаю, что у тебя это вряд ли получится. Знаешь, я пойду. – Ангелина вдруг поднялась и направилась к двери. – Сегодня столько произошло…

– Прежде чем уйти, ты можешь ответить мне на один вопрос?

Повернувшись, Ангелина ответила:

– Ну разумеется.

– Ты испугалась и поэтому сейчас уходишь?

Глаза у девушки округлились:

– Неожиданный вопрос. Я думала, что ты видел во мне вариант на одну ночь, а ты, оказывается, строишь долгосрочные перспективы. Не ожидала. Приятно. Но я ухожу по другой причине – просто мне нужно хорошенько выспаться. – Широко улыбнувшись, она добавила: – А с таким мужиком, как ты, сделать это будет проблематично.

– Я тебя провожу.

– Не беспокойся, я доберусь сама. Здесь ведь недалеко.

Глава 27

НАБЛЮДЕНИЕ

Оставшись один, Анисимов опустошенно опустился в кресло. Бесцельно глядя в окно, он задумался. Почему-то опять вспомнился Густав, Николай Сафронов. Смерть Сафронова его не отпускала. Она выглядела какой-то необоснованной, что ли. Насколько он его знал, Сафронов был человеком крайне осторожным и совершенно не был склонен к каким-то авантюрам. Настоящий выдержанный профессионал.

А то, что происходило в последние несколько часов, совсем не вязалось с тем Сафроновым, которого когда-то знал Анисимов. Произошло нечто такое, что заставило его перешагнуть грань разумного, подвергнув смертельной опасности как своего подопечного, так и себя самого.

Вот только в чем заключалась причина такого поведения?

Мягкий свет торшера падал на пол, отчего окружающие предметы принимали какой-то приглушенный оттенок, создавая атмосферу безмятежности и покоя.

В действительность Анисимова вернул резкий сигнал автомобиля, раздавшийся за окном.

Игорь вздрогнул и выпрямился. Кажется, он немного вздремнул. День оказался тяжелым.

Он посмотрел в окно. Неожиданно внимание Анисимова привлек непонятный блеск между шестым и седьмым этажами противоположного здания. Стараясь не выдать тревоги, он по-прежнему сидел неподвижно, положив руки на подлокотники кресла.

По собственному боевому опыту он знал, что такие блики могла давать только сильная оптика. Страх, плеснувшийся десятибалльной волной где-то под ложечкой, так же неожиданно угас, как и появился, – если бы его хотели убить, то могли бы сделать это несколькими минутами раньше, распластавшись на кресле, он представлял собой весьма удобную мишень. Остается другое – за ним плотно следят. Вот только что им от него нужно? Значит, машина, увязавшаяся следом за ним, действительно была не случайна.

А что, если они осматривают не его, а комнату? Что они ищут?

Думать под оптикой, направленной в твою сторону, не очень-то приятно. Стараясь выглядеть естественно, Анисимов поднялся. Потянулся, словно бы и вправду подремал, и подошел к окну. Некоторое время он смотрел вниз, будто вид пустынной улицы был ему интересен, после чего неторопливо задернул занавески.

Итак, за ним наблюдают.

А если его держат под наблюдением, то, следовательно, подозревают, что он причастен к какой-то очень серьезной тайне. Не исключено, что ее разгадка как-то связана с последними трагическими событиями, ведь именно после смерти Сафронова у него начались серьезные проблемы.

Что же Николай хотел передать ему в тот роковой день?

По всей видимости, это было что-то небольшое, что Сафронов носил при себе. Видимо, это он взял с собой, и потому-то квартира Сафронова была внезапно атакована. Ворвавшись в нее, неизвестная оперативная группа не обнаружила того, что искала.

И тут Анисимова осенило – а что, если Сафронов ничего не брал с собой в квартиру, просто подготовил соответствующий муляж, прекрасно осознавая, что за ним следят, и в подходящую минуту захватил его, чтобы пустить врагов по ложному следу? А если так, то эта самая вещь, пакет, о котором говорил Кирилл и о котором самого Анисимова спрашивали на кладбище его похитители, должна храниться где-то в другом месте.

На улице светало. Через плотные занавески неуверенно просачивался рассвет.

В первую очередь нужно определиться, что это все-таки за вещица. Может быть, что вовсе и не пакет, а какой-то иной носитель информации. Информация могла быть записана на дискете или листах бумаги. Внешне все это не должно привлекать к себе особого внимания. Надежнее всего хранить это не в кейсе и не в какой-нибудь громоздкой сумке, а в пакете из плотной бумаги, который в случае необходимости можно легко спрятать под пиджаком. Маловероятно, что Сафронов припрятал его по дороге, у него просто не было бы времени. И, обладая хорошей интуицией, он не мог не знать, что за ним наблюдают, а следовательно, не стал бы рисковать.

Кровать еще дышала теплом Ангелины. Все было бы хорошо, если бы не оптика, направленная в окна его квартиры.

Нужно пойти и посмотреть, где именно мог быть оставлен этот самый злосчастный пакет, иначе потом уже может быть поздно. Повинуясь какому-то настойчивому импульсу, Анисимов поднялся и направился к двери.

Вряд ли в этот час его поджидают на улице, но на всякий случай он поднял воротник, стараясь по возможности спрятать лицо.

Улица встретила его прохладой. Крыши высоток придавили свинцовые облака, отчего утро выглядело по-особому мрачным.

Анисимов решил пойти пешком. Если его все-таки взяли под наблюдение, то в первую очередь установят контроль именно за автомобилем. До Беломорской, четырнадцать, где был убит Сафронов, было недалеко, ускоренным шагом каких-то минут двадцать.

Стараясь держаться в тени зданий, Анисимов вышел на проспект. Пусто и тихо. Только иной раз тишину нарушал нарастающий гул двигателей проезжавших мимо автомобилей. Редкие прохожие, не проявляя к нему интереса, спешили по своим делам.

Игорь внимательно всматривался в каждого – вроде ничего подозрительного. Несколько раз он резко и неожиданно сворачивал в переулки, пытаясь выявить слежку, однако никто не дышал ему в затылок, не бежал следом, ровно ничего такого, что могло бы насторожить. Народ спал и уже позабыл о том, что происходило на этой улице несколько дней назад.

Анисимов подошел к дому. У высокого тополя был припаркован «Мерседес». До подъезда Сафронову нужно было пройти с десяток метров. Выйдя из машины, он направился к дому, размахивая пакетом. А когда в квартире пакета не оказалось, то и выяснилось, что все это был хитроумный трюк.

Шагнув в подъезд, Игорь едва не споткнулся о бомжа, вольготно расположившегося под батареей. От него остро попахивало кислятиной, и Анисимов, скривившись от брезгливости, перешагнул через ноги в стоптанных башмаках.

Осмотрелся по сторонам. Ровным счетом ничего такого, что могло бы послужить тайником. Пакет, по всей видимости, был не маленьким. Вряд ли его можно было бы заложить куда-то за батарею или втиснуть за косяк. Здесь что-то иное. Поднявшись на площадку, Анисимов увидел почтовые ящики, закрепленные на стене в два аккуратных ряда. Игорь заглянул в один из них. Пусто. В другом то же самое. Он переходил от одного ящика к другому, пока наконец не увидел в одном из них торчащий уголок бумаги. Это вполне могла быть и реклама, какую обычно бросают в почтовые ящики, но что-то подсказывало Игорю – это нечто иное. Квартира двадцать семь. Интересно, кто в ней живет?

Вытащив из кармана отмычку, он аккуратно открыл дверцу почтового ящика и извлек его содержимое. В газету был вложен небольшой пакет из плотной желтоватой бумаги, весьма увесистый.

В центре конверта был гриф «Совершенно секретно». А ниже приклеен листок бумаги с гербовой печатью Федеральной службы безопасности с сопровождающей надписью: «Для начальника подразделения Z». Ни фамилии, ни звания, просто – начальнику подразделения.

Внимательно осмотрев конверт, Игорь увидел, что бумага была перепачкана клеем, а печать слегка смещена. Следовательно, его вскрывали. Стараясь не порвать конверт, Игорь потянул за уголок. Легко поддавшись, конверт открылся. Внутри его лежало несколько листков бумаги. Вытащив их, Анисимов не без удивления прочитал начальные строки, написанные крупным шрифтом: «Лицам, не имеющим отношения к подразделению Z, немедленно запечатать конверт и передать его в управление ФСБ. В документах содержится строжайшая государственная тайна».

Рука, готовая было перевернуть другую страницу, невольно застыла – то, что находилось на следующей странице, вообще-то не сулило ничего хорошего. Внутри находился своего рода часовой механизм, способный разорвать на куски каждого, кто притронется к государственной тайне. Против него немедленно начнет работать мощная репрессивная машина, которая способна раздавить каждого даже по прошествии длительного срока.

Первой мыслью Анисимова было зашвырнуть проклятый пакет куда-нибудь подальше и семимильными шагами бежать отсюда. Но любопытство, ядовитым аспидом угнездившееся где-то в глубине его души, заставляло действовать. Проклятый змей приподнял уплощенную голову и, озираясь по сторонам, требовал совершить противозаконное.

Колебания длились недолго – ровно столько, чтобы совершить глубокий вдох, и в следующее мгновение Игорь перевернул страницу.

Прочитать он не успел – внизу раздались тяжеловатые шаги. Анисимов поднял голову. Бомж, поднявшись, шел к нему. Лицо его выглядело опухшим, словно он вылакал накануне целое ведро водки. Через узкие щелочки глаз просматривалась настороженность и тоска, как почти у всех людей, побитых жизнью.

– Братан, – искательно начал бродяга, вроде бы и робко, но одновременно и с нажимом, как это умеют делать только люди, ежедневно дерущиеся за кусок хлеба. – У тебя не найдется деньжат? Трубы горят. Загасить бы надо.

Анисимов сунул пакет в карман. Что-то во внешности бродяги насторожило Игоря. Тот двигался вроде бы неторопливо, но очень уж уверенно, придерживаясь рукой за перила. И тут Анисимов сообразил – рубаха! Воротник джинсовой рубахи был безукоризненно отутюжен и предательски торчал из-под замызганной куртки. Да и пегая борода, если повнимательнее всмотреться, никак не соответствовала по цвету его шевелюре.

Где-то в подсознании прозвучал запоздалый звоночек опасности. В этот момент Анисимов услышал за спиной неясный шорох. Оглянувшись, он увидел чью-то мелькнувшую тень, почувствовал, как что-то тяжелое обрушилось ему на голову, и тут же провалился в кромешную тьму.

* * *

Первое, что Анисимов увидел, так это склонившееся над ним лицо. Через рассеивающуюся дымку узнал – Мигунов!

– Очнулся, – доброжелательно протянул тот. – Ну и переполох же ты нам устроил. Мы уже думали, что тебя угробили.

– Где я?

– В госпитале, милок. Положили тебя рядом с каким-то бизнесменом, – хмыкнул Мигунов. – На вас двоих отдельная палата.

– Сколько я здесь лежу?

– Сутки… Тебя нашли на окраине города. Совершенно непонятно, что ты там делал. И что с тобой произошло.

Некоторое время Анисимов лежал молча, пытаясь вспомнить произошедшее, а потом уверенно сказал:

– Я был совершенно в другом месте.

– Вот как. Где же?

Память понемногу возвращалась. Мигунов так сочувственно глядел на него, что хотелось немедленно рассказать ему о всех своих злоключениях. Он уже открыл было рот, чтобы поведать полковнику обо всем, но неожиданно для себя сказал совершенно другое:

– Зашел к приятелю… Ну а как вышел от него, так тут же получил по голове.

Морщины на лбу Мигунова разгладились. Он покачал головой.

– Ах вот оно что… Что же ты по ночам-то шляешься?

– Задержался немного.

– Может, запомнил тех людей, что тебя ударили? Сколько их было?

– Двое, – припомнил Анисимов. – Один вроде был бомж с бородой, а другой подкрался сзади. Я его толком даже не сумел рассмотреть.

Мигунов нахмурился:

– С бородой, говоришь?

– С бородой… У него были, знаешь, рыжеватые брови. Характерный такой бомжара. Если увидишь, так никогда не забудешь.

– Рыжеватый, говоришь. – Вытащив из кармана несколько фотографий, Мигунов протянул их Анисимову. – Взгляни, может, узнаешь кого-нибудь.

Слегка приподнявшись, Анисимов взял фотографии. Внимательно всмотрелся в каждый снимок. Человек на одной из фотографий показался ему знакомым.

– Вот этот вроде похож, – неуверенно сказал он. – Вот только он без бороды. А рыжеватые брови у него есть?

Мигунов удовлетворенно хмыкнул:

– С бровями как раз полный порядок.

На снимке глаза незнакомца были широко открыты. Вот только смотрели они без того характерного блеска, какой присущ взгляду живого человека. Анисимов догадался, что снимок был сделан с мертвого человека. Чтобы несколько «оживить» его, патологоанатомы «подретушировали» бомжа, привели в порядок его пообтертый фасад.

– В его кармане нашли накладную бороду, – удовлетворенно подчеркнул Мигунов. – Но здесь один нюанс имеется. Его тело нашли в ста метрах от тебя.

– Что с ним произошло? – устало спросил Анисимов.

– Его убили выстрелом в сердце. – Мигунов внимательно поглядел на Игоря.

– Вот как, – бесцветно отозвался тот.

– Рядом с ним был обнаружен «браунинг». И знаешь, чьи на нем были отпечатки?

Анисимов со всего размаха бухнулся в ледяную воду. Сердце сжалось от колодезного холода и, кажется, не желало продолжать свое размеренное биение.

– Кажется, я догадываюсь…

– Верно, твои. Вот и объясни мне, Игорек, такую странную вещь. Куда ты не повернешься, так там обязательно отыщется какой-нибудь жмурик!

Анисимову осталось только страдальчески скривиться. Мигунов был мастер на каверзные вопросы.

– Не знаю.

– Кто-то тебя очень не любит и хочет, чтобы мы надолго тебя закрыли. Возможно, мы бы так и сделали. – Мигунов неожиданно умолк. Он вообще был склонен к драматическим паузам. – Но обнаружилась одна бабка, которая видела, как все это происходило. По описаниям ты совсем не похож на того убийцу. Тебя опять хотели по-крупному подставить. Получается вот какая картина: пока ты лежал без сознания, кто-то грохнул «бомжа» и вложил тебе в руку пистолет. Затем тебя погрузили в машину и выбросили недалеко от места убийства. Действовал профессионал, причем нагло, нахрапом. – Лицо Мигунова стало задумчивым. – У меня есть кое-какие идеи, но, честно говоря, я даже боюсь их озвучивать. А ты сам-то что думаешь?

– Сложно сказать.

– Еще раз спрашиваю, это могут быть люди с твоей прежней работы?

– Не думаю, – после некоторых колебаний ответил Анисимов. В какой-то момент он и сам стал подумывать об этом. – У меня нет там долгов.

– Ты меня извини, я просто так сказал. А то знаешь ли… Мало ли чего бывает. Похоже, ты куда-то влез… – Поднявшись, Мигунов произнес: – Ладно, пойду я. Ведь ты все равно правды мне не скажешь.

Дверь мягко прикрылась. На соседней кровати дремал сосед. Голова у него была перебинтована, лица не рассмотреть, только острый нос торчал из бинтов. Сосед мирно похрапывал.

Дверь неслышно распахнулась, и в палате появилась молоденькая медсестра. Наверняка недавно из медучилища. Пышные золотистые волосы были аккуратно заправлены под белую шапочку, в мочках ушей золотыми капельками блестели сережки. Миленькое простоватое личико с круглыми щечками.

– Как вы себя чувствуете?

– Сейчас уже вполне сносно, – вяло улыбнулся Анисимов.

– Никуда не уходите, минут через пятнадцать вас будет осматривать доктор.

– У меня травма головы? – не сумел скрыть тревоги Игорь.

– У вас сотрясение мозга, но ничего серьезного не обнаружилось. Померьте температуру, – протянула медсестра градусник. – Я вернусь через пять минут.

Она заторопилась к двери, оставляя после себя легкий аромат духов.

Палата была небольшой, с белыми стенами и низким потолком, в таком помещении хорошо сходить с ума. На стуле аккуратно висела старенькая пижама, на полу – пятка к пятке шлепанцы.

Одевшись, Анисимов подошел к окну. Широко разросшиеся тополя скрывали значительную часть улицы, просвет был только у ворот, где деревья были вырублены, а вдоль асфальтированной дороги памятником былому буйству торчали короткие пни.

Вдоль забора было место для парковки. Машины, выстроившись в аккуратные ряды, набирались сил. У одного из автомобилей Анисимов увидел двух беседующих мужчин. Присмотревшись, в одном из них он узнал полковника Мигунова. Его собеседник, человек лет сорока, плотного сложения, был Игорю незнаком. Слушая оживленную речь полковника, тот, поджав губы, сдержанно кивал.

Что-то в их общении Анисимову не понравилось. Игорь не сразу понял, в чем дело, – он едва ли не впервые видел Мигунова в таком возбужденном состоянии, и уж никогда ему не приходилось наблюдать, как тот оправдывался.

Такое поведение никак не увязывалось с Мигуновым, которого он знал. Стоило только неизвестному заговорить, как полковник немедленно умолкал, едва ли не в рот заглядывая своему таинственному собеседнику.

Неизвестный говорил недолго, собрав у переносицы кустистые брови. Полковник, опустив глаза, слушал его с понурым видом. Вся эта сцена неприятно поразила Анисимова. Полковник Мигунов не тот человек, чтобы с таким подобострастным видом выслушивать нарекания.

Когда внушение было закончено, неизвестный отпустил Мигунова легким кивком головы и, вытащив из кармана мобильный телефон, принялся набирать чей-то номер. Коротко переговорив, он сунул телефон в нагрудный карман и скорым шагом устремился к припаркованной невдалеке машине.

Сосед по палате продолжал мирно похрапывать. Анисимов посмотрел на себя в зеркало: голова перевязана, на щеке ссадина. Красавец, нечего сказать! Осторожно, стараясь не причинить себе боли, он принялся разматывать бинты. Лицо опухло, на левой щеке порез, и вряд ли он заживет в ближайшую неделю.

Анисимов вышел в коридор. Неприятный запах лекарств раздражал носоглотку, щипал глаза. За столиком сидела дежурная сестра. Безразличным взглядом окинув проходившего мимо больного, она вновь углубилась в чтение.

В противоположном конце коридора раздался твердый уверенный шаг. Обернувшись, Анисимов увидел доктора с фонендоскопом на шее. Приостановившись около палаты Игоря, врач распахнул дверь и уверенно вошел в палату.

Доктор пришел раньше, чем говорила медсестра. Ничего страшного, немного подождет, не бросать же выкуренную на треть сигарету.

В туалете, кроме него, находились еще двое мужчин в спортивных костюмах, покуривая, они о чем-то разговаривали, сдержанно посмеиваясь. Едва взглянув на вошедшего Анисимова, они продолжили свой разговор. По тому, с каким равнодушием они посмотрели на него, можно заключить, что разбитые физиономии здесь не в диковинку.

Повернув кран, Игорь поплескал водой себе на лицо, освежая кожу. Полегчало. Теперь самое время возвращаться.

Парни продолжали курить. Было похоже, что торчать в сортире для них было предпочтительнее, чем томиться в палате.

Отворив дверь, Анисимов вышел в коридор – в противоположном конце его он заметил крепкую, слегка сутулую фигуру удаляющегося доктора.

Позади слегка скрипнула дверь. Парни тоже накурились и теперь уныло брели к своим палатам.

Анисимов подошел к двери своей палаты. Заходить почему-то не хотелось. Интересно, сколько ему придется пробыть здесь? И вообще, все это как-то странно, обычно вновь прибывших размещают в палатах на несколько человек, особенно тех, кого подобрали на улице. А тут почти «люкс»!

Интуиция подсказывала, что здесь что-то не так. От всего этого веяло какой-то опасностью. А может, стоит прислушаться к своим внутренним ощущениям и, махнув на все рукой, удрать из клиники, пока не поздно, прямо в больничной пижаме!

Взявшись за ручку двери, он некоторое время колебался. Но прагматизм взял верх – куда же он в больничной одежде!

Анисимов вошел в палату. Его сосед продолжал лежать в прежнем положении, вот только похрапывать перестал. Через бинт на голове проступила кровь, наверняка неудачно повернулся, вот и потревожил рану. Может, позвать медсестру?

Игорь подошел ближе. И тут увидел, что дело не в перевязке – в самом центре лба его соседа виднелось небольшое отверстие от пули, из которого сочилась кровь. Вот так да! Игорь похолодел. Что же делать?

Решение пришло мгновенно. Подскочив к двери, он просунул в ее ручку ножку стула. Человек, которого он видел в коридоре, был не врач, а убийца. От трагической развязки Анисимова уберегла всего лишь случайность. Не исключено, что, осознав свою оплошность, убийца захочет вернуться. Сколько у него в распоряжении времени? Час? Полчаса? А может быть, всего лишь несколько минут?

Анисимов распахнул шкаф. На плечиках аккуратно висели две рубашки, старенький коричневый пиджак и джинсы какого-то зеленоватого цвета. Больше они соседу не понадобятся. Игорь быстро натянул на себя джинсы, по счастью оказавшиеся почти впору, надел слегка узковатую рубашку. В углу шкафа стояли стоптанные туфли. Ничего, сгодятся.

Подошел к двери. Прислушался. В конце коридора простучали чьи-то быстрые каблучки. Вынув из ручки стул, Анисимов распахнул дверь и, стараясь не смотреть по сторонам, направился в сторону лестницы. Облегченно вздохнул, не встретив ни одного человека. Быстро сбежал по лестнице. Посмотрел на двух охранников, дежуривших у входа, и, уже более не таясь, ускорил шаги. Прошел через двор, по которому, наслаждаясь вольным воздухом, прогуливались несколько человек в клетчатых пижамах, вышел за ворота и уверенно махнул рукой проезжавшей мимо машине. Приветливо мигнув поворотником, автомобиль незамедлительно прижался к бордюру. Прежде чем сесть в салон, Анисимов глянул через плечо и увидел в дальнем конце стоянки того самого мужчину, что выходил из его палаты. Только сейчас на нем не было ни белого халата, что делало его похожим на врача, ни фонендоскопа, небрежно свисавшего с шеи. Именно этого человека Игорь видел тогда на кладбище.

Выглядывая из-за крыши припаркованной «десятки», убийца жестковатым взглядом наблюдал за голосующим Анисимовым. На какое-то мгновение их взгляды пересеклись. Анисимов был уверен, что в этот самый момент тот узнал его. Он быстро направился в сторону Игоря, то тут машина, которой махнул Анисимов, дала задний ход, подъезжая к Игорю, и через секунду он уже сидел в салоне.

– Куда? – деловито поинтересовался водитель, мельком посмотрев на Анисимова.

В вопросе было столько энергии и решимости, словно он намеревался отвезти пассажира на соседнюю планету. Впрочем, взгляд его несколько поскучнел, определив в Анисимове не самого богатого клиента. И тут Игорь вспомнил, что все деньги остались в его прежней одежде, лежавшей где-то в кладовке под охраной бдительных медсестер. На какую-то секунду он смешался, не зная, что ответить, но уже в следующую уверенно назвал адрес, стараясь развеять неприятные опасения водителя.

По угасшему взору шофера было ясно, что он уже пожалел о подхваченном клиенте. Задержав взгляд на тесном пиджаке, грозившем лопнуть по швам, он кисловато поинтересовался:

– А деньги-то у тебя имеются?

– Не переживай, – легко обнадежил его Анисимов, – заплачу сколько положено.

Умело избежав две пробки, машина вскоре оказалась у подъезда теперь уже хорошо знакомой Анисимову лаборатории, где работала Ангелина.

– За скорость следует добавить, – предупредил водила. – Чуть машину не поцарапал.

Анисимов сунул руку в карман и натолкнулся на связку ключей. Возможно, в иное время они представляли бы собой ценность, но сейчас были не чем иным, как грудой металла, отягощающей карман. Вместо них Анисимов предпочел бы пару сотен.

Сунув руку во внутренний карман пиджака, он нащупал бумажник. Аккуратно открыл, а когда увидел небольшую пачку стодолларовых банкнот, постарался не хмыкнуть от удовольствия.

– Возьми, – протянул он купюру шоферу. – Это тебе за скорость.

Водитель, не сумев сдержать радости, широко заулыбался.

– Не ожидал… Спасибо.

Глава 28

ПОДСТАВА

Анисимов вошел в здание, прошел по длинному коридору. Из-за стеклянных шкафов на него смотрели воссозданные лица людей, канувших в толще истории. Теперь они не казались ему такими зловещими, а на некоторых и вовсе запечатлелись улыбки, словно они увидели своего старинного приятеля. На скрип отворяемой двери Ангелина даже не обернулась, склонившись над столом, она что-то энергично записывала в толстую тетрадь.

– Здравствуй, – сказал Анисимов.

– Как ты меня нашел? – Брови Ангелины удивленно подпрыгнули. – Ах да. Что-то случилось?

– С чего ты взяла?

Пожав плечами, девушка ответила:

– На тебе какой-то странный пиджак. Да и вообще, ты сам на себя не похож.

– Тут со мной кое-что произошло. У тебя есть несколько минут?

– Пожалуйста, – показала она на свободный стул. – Так что с тобой стряслось?

Стараясь сохранять спокойствие, Анисимов рассказал, что с ним случилось в последние сутки, раза два смягчив свое повествование забавными шутками. Ангелина ни разу не перебила его, только ее лицо, все более напрягаясь, выдавала ее чувства. В какой-то момент Игорю даже показалось, что сейчас она вскрикнет. Но нет, удержалась. Губы слегка приоткрылись, но только для того, чтобы крепко сжаться вновь.

– Значит, ты не помнишь, что с тобой произошло?

– Нет.

– А хочешь вспомнить? – неожиданно спросила Ангелина.

– Это возможно? – с надеждой спросил Игорь.

– Можно попробовать. Не обещаю, но, возможно, кое-что и прояснится.

– Что мне для этого нужно сделать?

– Для начала расслабься, – улыбнулась Ангелина.

Анисимов почувствовал, что опять попал под обаяние ее убаюкивающих интонаций.

– Главное, чтобы у тебя было подлинное желание прояснить ситуацию, иначе ничего не получится. У тебя есть такое желание?

– Конечно. Я буду помнить, если узнаю под гипнозом, что все-таки со мной произошло?

– Нет, не будешь.

– Мне бы хотелось, чтобы ты записала сеанс на пленку.

– Хорошо, сделаю. У тебя есть еще какие-нибудь пожелания?

– Имеются… Чтобы все это поскорее закончилось.

Ангелина присоединила датчики, проверила их работу. Движения у нее были выверенными и точными. Видно, не раз проделывала подобные процедуры. Игорю опять показалось, что он когда-то ее видел и именно в похожей обстановке. Но когда? Как он ни напрягался, ничего не вспомнил.

Тем временем Ангелина подошла к шкафу и вытащила видеокамеру. Нажав кнопку воспроизведения, она сказала:

– Смотри прямо сюда.

Вспыхнула красная лампочка.

– Вчера вечером около двенадцати часов ночи вы вошли в подъезд. Вы видите мужчину, который идет вам навстречу. Он высокого роста, с бородой…

Неожиданно Ангелина отдалилась. Очертания предметов в комнате стали нечеткими, расплывчатыми, погружаясь в белесую дымку, напоминающую облако. Анисимов почувствовал, что стал совсем невесомым. Пол под ним неожиданно качнулся, после чего, преодолевая притяжение, он оторвался от пола и устремился навстречу уплотнившимся облакам, туда, где поджидал его гипнотический транс.

– Вот сейчас вы внимательно всмотрелись в его лицо. Четко ли вы его видите?

– Да.

– Вам приходилось видеть его раньше?

– Нет, – голос Анисимова звучал уверенно, – но все же меня не оставляет впечатление, что я с ним все-таки как будто уже где-то встречался. – Он напрягся. – Только вот никак не могу вспомнить, где именно.

– Вам этот человек показался подозрительным. Уж слишком вызывающе он на вас смотрел, слишком быстро он направлялся в вашу сторону. В какой-то момент вы почувствовали опасность и поняли, что позади вас тоже находится человек. Вы услышали едва различимый шорох, обернулись. – Лицо Анисимова болезненно скривилось, словно он вновь почувствовал, как его ударили. – И в этот момент боковым зрением вы увидели занесенную для удара руку. Вы отчетливо ее различаете?

– Да, – сдавленным голосом ответил Анисимов.

Он скосил глаза в сторону, словно рассматривал предмет, находящийся на уровне его головы.

– Вы можете его описать?

– Вижу пальцы, сжатые в кулак. На пальцах кастет. На безымянном пальце перстень. Вот только никак не могу его рассмотреть.

– Это важно. Перед вашим мысленным взором предстает рука. Вы видите пальцы, крепко сжатые в кулак. В отдельности просматриваете каждый палец. Вот кулак приближается к вашему лицу…

– Изображение расплывчатое, – почти пожаловался Анисимов.

– Ничего страшного, давайте сфокусируем ваше внимание. Сначала разберемся с кастетом.

Взгляд Анисимова стал более пристальным, будто он пытался рассмотреть какую-то мельчайшую деталь.

– Он из темно-серого металла. Скорее всего это свинец. Там, где костяшки пальцев, четко обозначаются шипы. Такой штукой можно легко проломить череп.

– Теперь рассмотрим перстень. Это очень важно. Имеются ли на нем какие-либо рисунки?

– Рисунок есть, но он расплывается, – разочарованно протянул Анисимов.

– Попробуем улучшить четкость, – звучал бесстрастный голос Ангелины. – Сейчас видно яснее. Резкость усиливается. Изображение становится контрастным. Вы видите, как перстень контрастирует с белой кожей, и теперь на нем легко можно рассмотреть рисунок.

– Рисунок сложный. – Анисимов как будто бы оправдывался. – С какими-то непонятными вензелями. Он опять расплывается.

– Сделаем его еще четче, – спокойно пообещала Ангелина. – Вот так хорошо?

– Да. – Голос Анисимова стал тверже. – Теперь я хорошо вижу рисунок. На перстне изображен ястреб. Он держит в своих когтях извивающуюся змею.

– Вы знаете, что это за рисунок?

– Это символ ассасинов.

– Есть ли на нем какие-нибудь буквы?

– Есть. Вижу две латинские буквы. Остальные стерты. На тыльной стороне кисти наколка, изображающая выходящее из-за горизонта солнце.

– С той стороны, где вы стоите, хорошо видна верхняя часть лестницы. Вот ваш взгляд скользнул по ступеням, вы осмотрели перила. Ваш взор падает на поручни. Теперь вы четко видите даже противоположную стену коридора. Что вы видите еще?

– Вижу ноги человека, стоящего на верхней площадке лестницы. Он не сделал даже шага, чтобы уйти или броситься на помощь. Спокойно наблюдает за происходящим.

– Ваш взгляд скользнул вниз к его обуви…

– Обуви не рассмотреть, она спрятана от взора за лестницей. Но хорошо видно, что он в темно-синих джинсах. Заметно, что он худой, невысокого роста.

– Ваш взгляд поднимается выше, останавливается на уровне груди.

Лицо Анисимова напряглось, словно воспоминания приносили ему очень болезненные ощущения.

– Я не могу рассмотреть его туловища. Оно спрятано от меня пролетом лестницы.

– Вот вы уклоняетесь, и кастет скользнул по вашей голове.

– Я упал. Щекой чувствую прохладу лестницы.

– Ваш взгляд направлен прямо перед собой. Что вы видите?

– У моего лица лежит окурок. Чувствую, как он пахнет жженым табаком. – Анисимов с неприязнью поморщился. – Вижу ботинки из темно-коричневой кожи.

– Боковым зрением вы улавливаете движение наверху лестницы.

– Вижу еще одну пару ног. Вижу черные, до блеска начищенные ботинки, длинные шнурки. Их кончики свисают почти до самого пола.

– Ваш взгляд чуть скользнул выше. Вы видите брюки.

– Вижу брюки из темно-серой ткани в светлую полоску.

– Сосредоточьтесь. Сейчас они говорят о вас и решают, что с вами делать.

– Слышу голос откуда-то сверху. Голос негромкий, приглушенный.

– Внимательно прислушайтесь. О чем они говорят?

– Человек говорит, что убивать меня пока нет необходимости. Говорит о том, что, возможно, я буду даже полезен, что меня нужно отвезти подальше от этого места. Чувствую прикосновение чужих рук на своих запястьях. Меня перевернули на спину. В глаза ударил яркий свет.

– Вас потащили вниз, вы пробуете открыть глаза, чтобы рассмотреть человека, который находится наверху лестницы.

– Я открыл глаза, пытаюсь его рассмотреть. У меня такое впечатление, что я уже где-то видел этого человека. Мне знаком его облик. Но он не торопится спускаться вниз.

– Вас тащат по лестнице, ваш взгляд скользит по потолку, стенам. Вас выносят во двор. Вспомните, может, кто-то попался вам навстречу?

– Вижу мужчину, который хотел войти в подъезд, но, заметив, как меня выносят, попятился назад. Позади прозвучал высокий голос.

– Что произнес этот голос?

– Ему объяснили, что я пьян.

– Вас несут через двор. На какое-то время вы очнулись, что вы видите прямо перед собой?

– Небо. Оно расплывается.

– Соберитесь. Вы видите машины, ваш взгляд сосредоточен на кузове машины. Что это за машина?

– Джип «Лексус».

– Какого он цвета?

– Кузов машины серебристого цвета.

– Открывается дверца, вы видите сиденье. Что еще?

– Меня положили на пол. Мужчина с наколкой вытащил из кармана пистолет и вложил его мне в руку.

– Что вы чувствуете?

– Я ощущаю прохладу металлической поверхности пистолета. Мне хочется сжать рукоять, но в пальцах нет силы.

– Что же это за пистолет?

– «Браунинг». Пистолет очень старый. Рукоять потерта. Наверняка это оружие поменяло не одного хозяина.

– Что происходит дальше?

– Пистолет вытянули из моей ладони. Слышу, как открылась передняя дверца. Раздался женский голос. У меня такое чувство, что я его где-то слышал прежде. Все, дальше тьма.

Анисимов пришел в себя через несколько минут. Некоторое время он сидел неподвижно, пытаясь сосредоточиться. Потом молча посмотрел запись сеанса. Опять помолчал.

– Хорошая работа, – наконец сказал Анисимов.

– Я старалась.

– Но что было дальше?

Пожав плечами, Ангелина сказала:

– А ничего больше не было. Так что ничего особенного. Во всей этой неприятной истории хорошо одно – то, что ты жив. Все могло быть гораздо хуже.

– Я это знаю, – сдержанно подтвердил Анисимов. – Давно хочу спросить: как это у тебя получается?

– Некоторые способности, потом учеба… Если этому долго учиться, то подобные вещи уже не покажутся каким-то необъяснимым чудом. А вообще подобный процесс называется гипнореконструкцией.

Игорь чувствовал некоторый дискомфорт. После первых минут пробуждения его тело казалось ему каким-то чужим, и требовалось некоторое время, чтобы вернулись прежние ощущения. Ему казалось, что он заново учится не только воспринимать окружающее, но даже дышать. Нечто подобное происходит с человеком после тяжелой болезни или после затянувшейся депрессии.

Возможно, что подобное вмешательство в психику не проходит бесследно для личности. Не исключено, что «кинолента памяти» после многократного просмотра изнашивается и ветшает, именно поэтому даже недавние события для него не выглядели яркими и больше походили на размазанные неясные видения, словно его от них отделял большой промежуток времени.

А что, если в результате этих экспериментов его «кинолента памяти» поизносилась настолько, что из нее были выброшены целые главы жизни?

От этого предположения Анисимова невольно бросило в жар. Действительно, с недавнего времени он обратил внимание на то, что некоторые эпизоды его жизни становились едва различимыми, туманными и чужими. Такое впечатление, что на его «кинопленке памяти» вдруг неожиданно потускнела эмульсия, обесцветив до неузнаваемости прожитые дни. Некоторые моменты его прошлой жизни при воспоминании о них казались настолько тусклыми, что их подчас невозможно было отделить один от другого. Они накладывались, переплетались. Его сознание выдавало какие-то искаженные воспоминания, напоминая изрядно побитый электронный файл.

С его памятью что-то было не так.

– Что случилось? – встревоженным голосом спросила Ангелина.

Игорь пожал плечами:

– Ничего особенного. Лезет в голову какая-то чертовщина. Даже не представляю, как от нее отделаться.

– Ты сильно побледнел. Знаешь, я очень испугалась за тебя.

– Послушай, Ангелина, тут такое дело… – Засомневавшись, Анисимов тут же добавил: – Хотя знаешь… Выброси все это из головы. Это я так.

– Ну, смотри, я могла бы помочь тебе, – обиженно сказала Ангелина.

– Попробую справиться сам, – после некоторых колебаний буркнул Анисимов.

– Мне кажется, что домой тебе пока лучше не ходить. У тебя есть где спрятаться?

– Со мной все в порядке.

– Ты не хочешь остаться?

– Нет. Слишком много дел.

Анисимов вышел на улицу. На него навалилась какая-то апатия – не было желания ни работать, ни думать. Скорее всего такое состояние не что иное, как постгипнотический синдром. Нужно завязать со всеми этими проникновениями в сознание, иначе можно заработать какую-нибудь психическую болезнь.

Ходьба доставляла ему удовольствие. Топаешь себе, ни на кого не глядя, размышляешь о жизни, и тебе совершенно нет никакого дела до окружающих. Этакое одиночество в толпе.

Анисимов пробродил около часа, прежде чем ему удалось вернуть душевное равновесие. Вытащив из кармана телефон, Анисимов набрал номер Альберта.

– Послушай, у меня к тебе имеется маленькая просьба.

– С маленькой просьбой ты ко мне обращался только что. Мы же с тобой договаривались, что твои звонки не будут слишком частыми.

– Этот последний, – заверил его Анисимов.

– Ты серьезно?

– Я серьезен, как никогда. Ты хочешь, чтобы я позабыл о твоем существовании?

В трубке повисло напряженное молчание, после чего Альберт заговорил вновь, выдавая свое состояние легкой дрожью в голосе:

– Где гарантия, что я могу тебе верить?

– Скажи мне откровенно, я тебя когда-нибудь обманывал?

Голос в телефонной трубке задумчиво прогудел:

– Что-то не припомню.

– Вот видишь. Как только ты сделаешь для меня маленькое одолжение, так я тотчас уничтожу все бумаги.

В последнее время отношения между ними стали весьма напряженными. Пора как-то разрубать этот узел. Альберт совершенно не та рыба, которую можно бесконечно долго держать на крючке. Такая может и утянуть за собой в глубину, только брызги разлетятся во все стороны.

– Договорились. Что тебе нужно?

– Мне нужно знать, кто проживает по адресу: Беломорская, четырнадцать, квартира двадцать семь.

– Я перезвоню тебе через пять минут.

Сунув мобильный телефон в карман, Игорь направился в сторону ближайшего сквера. Устроившись на скамейке, Анисимов едва успел раскурить сигарету, как затрезвонил телефон.

– В этой квартире проживает Терехин Федор Герасимович.

В горле Анисимова пересохло.

– Ты уверен?

– Абсолютно! Кому об этом знать, как не ФСБ.

– Тоже верно.

– Так мы теперь в расчете?

– Да.

– Ты обещал уничтожить бумаги.

– Сделаю.

– Вычеркни из телефонного справочника мой номер.

– Вот этого не обещаю.

– Почему? – В голосе Альберта прозвучала тревога.

– Хотел бы как-нибудь выпить с тобой бутылку «Русского Размера».

– Заманчиво, но давай перенесем нашу встречу до лучших времен. Хорошо?

– Договорились.

Анисимов отключил телефон. Такого ответа он не ожидал. Было над чем поразмыслить.

Значит, Федор Герасимович Терехин, старый дружок Федя…

В какой-то момент Анисимову показалось, что с Федей Терехиным они расстались навсегда. Во всяком случае, воспоминания о нем не были столь яркими, как прежде, затерлись пластами впечатлений последующих лет, которые они прожили вдали друг от друга.

Они вместе служили в воинской части, затерянной в тайге Южного Урала. Федор занимался электронным обеспечением системы защиты. Надо сказать, что делал он это толково. Несмотря на житейскую неприспособленность, в общении он был приятным парнем, веселым, общительным. Порой Анисимову чудились в его лице какие-то восточные черты, но, присмотревшись, он решил, что ему просто мерещится. Но впечатление это все равно время от времени возникало.

После расформирования части они вернулись в Москву, где первое время очень часто встречались. Частенько к ним присоединялся и Густав-Сафронов. Потом они поссорились из-за Ольги. Общение разом прекратилось.

Теперь надо повидаться с Федей. Вряд ли он действительно живет в своей прежней квартире. Нужно крепко подумать, где его искать.

Федор обладал редким качеством – постоянством. Он не любил изменять своим привычкам, и если ему приходилось отступать от намеченного плана, то он воспринимал это весьма болезненно. Его привычки распространялись не только на манеру курить, привязанность к одним и тем же маркам сигарет и сортам вин, но также и на людей. Одних он считал своими друзьями, умея прощать им самые несусветные глупости, а других бескомпромиссно определял в стан врагов. И ни один, даже самый широкий, жест в его сторону не мог изменить его первоначальное мнение.

Терехин представлял собой некую совокупность клише – любил разговаривать штампами, размышлял прямолинейно, напрочь исключая какую бы там ни было избирательную хитрость. Что в какой-то степени облегчало зону поисков, его можно было искать там, где он чувствовал себя комфортно. Такое место могло быть только в квартире их общей подруги Ольги Суриковой.

Зная его житейскую беспомощность, она не выгоняла Терехина, понимала, что тот пропадет без опеки, как щенок, оторванный от материнских сосков. Обладая простоватым характером, Федор совершенно равнодушно относился к окружающему. Часто погруженный в собственные мысли, он забывал не только чистить по утрам зубы, но даже есть. Инстинктивно он искал в Ольге защиту и опеку, а потому всегда возвращался к ней, что бы с ним ни происходило.

По большому счету, Ольга была для Федора единственной женщиной, которая могла принимать его таким, каким он был в действительности, – рассеянным гением.

Даже поступки у него были такими, какие могут позволить себе только избранные. Не было ничего удивительного в том, что он надевал левый ботинок на правую ногу, а правый – на левую. А если выходной пиджак напяливал на майку, направляясь на какое-нибудь торжество, так это выглядело и вовсе милой шалостью. Зато он умел запоминать книги до последнего слова, стоило ему только перелистать их. Но самое главное, что он умел, так это блестяще разбираться в радиоэлектронике. Постоянно что-то усовершенствовал в приборах и сыпал идеями, которые не сумела бы переварить даже дюжина научных институтов.

Анисимов полагал, что большая часть его предложений в сфере электроники находится где-нибудь в очень надежном сейфе и дожидается своего часа, потому что современники пока не могли воплотить новаторские идеи Федора.

При мысли об Ольге Анисимова неприятно покоробило. Ведь когда-то они были вместе. После Ольги у него было немало женщин. Порой ему даже казалось, что новые переживания окончательно вытеснили память о ней. Но оказывается, где-то в уголке его души находилось несколько обожженных клеток, которые продолжали хранить память о ее нежных прикосновениях.

Анисимов невольно нахмурился. Ему было что вспомнить и о чем загрустить. Ольга в конце концов выбрала Федора. Ничего удивительного. Просто между обыкновенным человеком и гением женщины выбирают более представительный экземпляр. В биологии это называется естественный отбор. В этом и состоит физиологическая сущность женщины, направленная на улучшение своего будущего потомства.

Поднявшись со скамейки, Анисимов направился по шумной улице.

До дома Ольги он добрался на автобусе.

Игорь поднялся на четвертый этаж, надавил кнопку звонка. Дверь открылась, и он увидел Федора, слегка осунувшегося, но такого же крепкого, как и раньше. На какое-то мгновение в широко распахнутых глазах былого приятеля плеснулось недоумение, но потом эта крошечная буря улеглась.

– Ты ко мне? Какими судьбами?

– К тебе.

Федор стоял в проходе, опершись ладонью о косяк. И опять Анисимову почудились какие-то восточные черты в оплывшем, но мало изменившемся лице Федора.

– Не ожидал.

– Я знаю.

– Слушай, а квартира ведь не моя.

Анисимов невольно хмыкнул. Человеческая память коротка, даже у гения.

– Кому об этом знать, как не мне. Так ты меня впустишь?

– Проходи, – отступил Федор в сторону, пропуская бывшего приятеля.

Анисимов ожидал увидеть где-нибудь у порога незатейливый топчан, на котором спит Терехин. Роль преданного пса как раз для него. Но в глубине комнаты он увидел разложенный диван. Похоже, Федор устроился здесь основательно.

– Кто там, Федор? – послышался из кухни звонкий голос Ольги.

– Это Игорь, – виновато ответил Терехин.

Дверь распахнулась, и в комнату вошла Ольга. На ней был темно-зеленый халат, перехваченный пояском на талии. И Анисимов всерьез засомневался, что между бывшими супругами сейчас чисто платонические отношения. Впрочем, ни один мужик не удержится от соблазна, если рядом будет расхаживать такая пава. Он удивился: в нем не шевельнулось ничего, ни малейшего отголоска ревности.

Ольга слегка поправилась, что совершенно не портило ее. Из угловатой девчонки она превратилась в настоящую женщину.

Пухловатые ее губы тронула едва заметная улыбка. Трудно было понять, что за ней скрывается: не то поощрение его смелости, не то осуждение. Удивляться не стоило, Ольга всегда была задачкой со многими неизвестными.

– Так получилось. Надо кое о чем поговорить… С Федором… – замялся Игорь.

– У тебя какие-то проблемы?

Ее голос был настолько проникновенным, что сразу возникло желание признаться во всех смертных грехах.

– Знаешь, вся моя жизнь одна сплошная проблема, – отшутился Анисимов.

– Нужно перетерпеть, – мягко посоветовала Ольга, – у всех бывают проблемы. Ладно, я оставлю вас, мальчики, посекретничайте.

И все-таки за прошедшие годы она очень изменилась, и дело здесь не только во внешности, теперь она была не столь любопытной, как прежде. Или полагала, что секретами с ней поделится Федор? А если так, то отношения между бывшими супругами были куда теплее, чем это могло показаться.

Лучшего места для задушевной беседы, чем крохотная кухня, придумать было сложно. Невольно создавалась атмосфера доверительности. Они устроились за маленьким столом, на котором стояла фарфоровая вазочка с печеньем.

Ольга собрала нехитрую закуску, а Федор вынул из холодильника бутылку водки. Анисимов мысленно усмехнулся – «Русский Размер». Похоже, что и здесь их вкусы одинаковы.

Словно прочитав его мысли, Терехин щелкнул пальцем по бутылке:

– Уважаю эту водочку. Выпьешь – и вроде в голове яснеет. И сколько бы ни выпил – всегда хорошо. Чистая, как слеза, мягкая… – Федор засмеялся, – тоже как слеза.

– Чего же ты хочешь – «Русский Размер». Ее все, кто знает толк в водке, ценят, – поддержал Анисимов. – Она с настоем огурчиков, и вода в ней не простая, а из самых глубинных недр земли.

Налили по рюмке, молча чокнулись. Выпили, крякнули. Посидели, помолчали. Действительно, хороша водка. Вот и напряжение сняла, теперь беседа легче пойдет.

Видно, Федор почувствовал то же самое.

– Между первой и второй перерывчик небольшой, – подмигнул он Игорю и налил еще по рюмке. – Догадываюсь, – усмехнулся Федор, – догадываюсь, почему ты пришел…

– Хорошо, – расслабился Анисимов, – значит, наш разговор пойдет легче. Почему Сафронов положил пакет именно в твой почтовый ящик?

В прежние времена они дружили, Сафронов, Анисимов и Терехин. Их даже называли неразлучной троицей. Отношения разладились как-то сами собой, когда их неожиданно «бросили» на важное задание в тайгу. Само по себе такое назначение не было удивительным: спецподразделение «Скиф» всегда выполняло сверхтрудные задания. Это было именно из таких. Хотя внешне все было (поначалу, во всяком случае) очень рутинно – обходы, дежурства… Именно эта рутина и разъела их дружбу. Ну, и другие обстоятельства, Ольга, например…

Впоследствии хорошие отношения им так и не удалось вернуть.

– Хочешь правду?

– Хотелось бы.

– Это был не более чем блеф. Сафронов в действительности не располагал какой-то серьезной информацией. Он был самый обыкновенный исполнитель. Пакет – это отвлекающий маневр. По-настоящему им нужна была только женщина, и они ее получили.

– О какой женщине ты говоришь? – опешил Анисимов. – Она же погибла!

– Я говорю о другой женщине, которая тоже находилась в квартире. Это была подруга Макаровой, Дарья Егоровна Лапикова. Вся эта операция была организована именно из-за нее. По странному стечению обстоятельств Макарова жила в том же доме, что и я.

– Ты хочешь сказать, что устранение Сафронова и Макаровой было задумано для отвода глаз, дабы никто не мог предположить, что главной фигурой является именно эта Лапикова?

– Да. Совершенно верно. – Терехин откинулся на спинку стула и хитровато прищурился.

– Зачем она им была нужна?

– А вот послушай… Тебе, наверное, известно, что Макарова была директором Шишкинского музея? А этот музей всегда славился наличием огромного количества картин в запасниках. Причем все эти картины по нашему российскому разгильдяйству как следует не учитывались. Достаточно было только приложить малость смекалки, чтобы вынести оттуда наиболее ценные полотна. И выносили! Помнишь, как много писали о краже, произошедшей в музее пару лет назад?

– Кому же еще помнить про это, как не мне, – хмыкнул Анисимов.

– Тоже верно. Ты же занимался этим делом, – кивнул Федор.

В свое время это было весьма нашумевшее дело. Копнув только по верхам, оперативная группа обнаружила, что было похищено около трех десятков картин, в числе которых несколько бесценных «фламандцев». По предварительным подсчетам, стоимость похищенного составляла около двадцати миллионов долларов. Дело обещало быть громким. Удалось отследить каналы, по которым похищенные картины расходились по коллекционерам. Большая часть картин по дипломатическим каналам отправлялась за границу, благо дипломатическую почту не досматривают.

Но совсем неожиданно дело свернули. О нем быстро забыли, словно бы его не было вовсе. Оставалось предполагать, что в это дело были вовлечены весьма серьезные фигуры. Во всяком случае, когда одну из пропавших картин Анисимов обнаружил в антикварном магазине на Арбате, то тут же неожиданно поступило распоряжение закрыть дело.

По делу о хищении картин проходили двое перекупщиков, отделавшихся небольшими сроками. Это были явно не главные фигуранты. Но странность заключалась в том, что в заключении они не прожили и месяца. По официальной версии, они покончили жизнь самоубийством: один вскрыл себе вены во время помывки в бане, другой – повесился в сортире. Но у Анисимова были весьма серьезные основания полагать, что их кончина не была случайной. Скорее всего это брызги от той самой крупной и сильной рыбы, что, хлопнув хвостом по поверхности, нырнула на недосягаемую глубину.

– Как же не помнить. Дело обещало быть интересным. Но вот только его почему-то быстро свернули, – вздохнул Игорь.

– Макарову убрали потому, что она стала говорить лишнее. Во всяком случае, приказ на ее устранение отдавался где-то на самом верху. Сам пойми, двадцать миллионов долларов – сумма немалая. Ее хватит на всех. Основная часть досталась самым главным. А Дарья Лапикова работала в банке, через который и проходили эти деньги.

– Это твои умозаключения?

– Хм… Если это не так, тогда почему же ее сейчас содержат, как важного государственного преступника? Попасть к ней не может никто, что там происходит, как идет следствие, а ведь Сафронов проходил как террорист, – неизвестно. А потом, ты же знаешь, я работал с радиоаппаратурой. Месяц назад я смонтировал микрофон направленного действия. И знаешь, куда его установили?

– Куда?

– На крышу! Как раз напротив дома твоей дамочки. Тут еще выяснилась такая подробность. Три раза Макарова проводила выставки картин в Европе. А знаешь, кто числился спонсором этих выставок?

– Лапикова?

– Вот именно. И у меня есть основания полагать, что большая часть картин после закрытия выставок оставалась за рубежом.

– Каким же образом, ведь таможня все проверяет?

– Подлинники заменили на копии. Есть информация, что Макарова поддерживала очень тесные отношения с хорошими копиистами. Незадолго до стрельбы в этом доме трое из четырех известных копиистов, которым было под силу подделать любую картину, как-то тоже уж очень неожиданно скончались. Один умер в своей мастерской от передозировки наркотиков. Хотя имеются оперативные данные, что он не был наркоманом. Другой от душевной тоски сиганул с крыши. Третьего сбил автомобиль. Виновного в аварии так и не нашли.

– Ты полагаешь, что обрубали концы? По полной программе?

– Я уверен в этом. Деньги большие, их нужно как-то защищать. А кто это может сделать лучше, чем органы? А так как денег много, то немалая часть перепадает и им. Деньги нужно куда-то вкладывать, где-то держать. А где самое надежное место?

– В банке.

– Совершенно верно, в банке, которым руководила Лапикова. Банк «Замоскворечье».

– Почему в таком случае следят за мной?

– Ты в этом уверен? – усмехнулся Федор. – Может, тебе мерещится?

– Не надо иронизировать. У меня нет мании преследования. Когда мне дышат в затылок, я прекрасно это ощущаю. Один раз я обнаружил, как за мной наблюдали в бинокль, через окна, в другой раз показалось, что на дверном замке появились подозрительные царапины. То и дело какие-то машины висят на хвосте.

– Чего же они от тебя хотят?

Анисимов задумчиво покачал головой.

– Если бы мне знать. А как ты думаешь?

…Всем известной слабостью Анисимова были книги. Особенно он любил энциклопедические издания и иллюстрированные справочники. В этом имелся свой практический интерес – кроме полезной информации, они помогали разгадывать кроссворды, до которых он был большой охотник.

В тот раз он разгадывал тематический кроссворд, посвященный цивилизации шумеров. Оставалось всего лишь четыре неразгаданных слова, посвященных ритуалам. О таких вещах мог знать только узкий специалист или заядлый любитель, интересующийся культурой древних цивилизаций. Анисимову пришлось изрядно покопаться в литературе, чтобы разгадать эти слова. Как выяснилось из кроссворда, у шумеров наиболее почитаемым камнем был нефрит. В энциклопедии была напечатана фотография маски, выполненной из цельного куска нефрита. Изготовлена она была в натуральную величину, макушка увенчана каким-то божеством, а на переносице был закреплен акулий зуб. Губы маски были украшены красными кораллами, а глаза сделаны из тончайшего перламутра, четко оттеняющего мягкий зеленый цвет нефрита. Несколько тысячелетий назад такой маской закрывали лицо правителя, отправляющегося в страну мертвых.

Пять лет назад Анисимов побывал на территории Северной Мессопотамии, и в иракской глубинке на крохотном базарчике, где продавали всякую всячину, он вдруг увидел маску, которую прежде видел в энциклопедическом словаре. Тот же материал – вязкий нефрит, и те же самые глаза, очерченные радужным перламутром. Не торгуясь, он отдал за маску двести долларов, чем несказанно осчастливил бедного иракца. На сносном английском тот объяснил, что раздобыл маску где-то далеко в предгорье. И, несмотря на долгие уговоры Анисимова, не пожелал указать на карте место, где откопал этот шедевр.

По его словам, в заброшенном городе трудится половина его деревни. В этих местах копались еще их деды и прадеды, обеспечивая сносную жизнь своему потомству. Что там находили эти черные археологи, никто точно сказать не мог. Скорее всего могильники в аллювии копали всегда и добирались до самых древних пластов культурного слоя. Иракцы жили рядом с разрушенным городом, а потому рыться в царских развалинах для них было так же естественно, как потомственному охотнику бродить в лесу с ружьем. Понизив голос, продавец сообщил о том, что если господин останется здесь хотя бы на несколько дней, то он принесет ему нечто такое, чего не отыщешь нигде. И под большим секретом сообщил, что это будет кисть руки какого-то царственного отпрыска. Анисимов сдержанно отказался от этой редкости, сказав, что ему вполне достаточно и посмертной маски.

А неделей позже он прочитал в газете о том, что точно такая же погребальная маска на аукционе «Сотбис» была продана за пять миллионов долларов.

Знал бы тот абориген подлинную стоимость своей маски!

Первое, что Игорь сделал, узнав о подлинной стоимости маски, так это спрятал ее в один из чемоданов, чтобы она не попала на глаза даже случайному гостю. Он вешал ее на стену, когда был дома один. В самое ближайшее время нужно будет выкупить в банке ячейку и спрятать маску под крепким замком. Может, люди, которые следят за ним, каким-то образом узнали про маску?..

– Ты помнишь операцию «Печора»? – неожиданно спросил Федор.

Эта операция была масштабной, как, собственно, и все остальное, что осуществлялось в прежние годы. В тайге, где были обнаружены большие запасы платиноидов, было решено выстроить город с развитой инфраструктурой. В дальнейшем он должен был перерасти в крупнейший административный центр края с крепкой властью и силовыми структурами, чтобы сдерживать ползучую экспансию с Востока. То есть взять на себя функцию некоего санитарного кордона.

В то время считалось, что едва ли не единственным препятствием для осуществления грандиозного проекта являлось отсутствие в том месте электростанции. Уладить проблему было решено так же масштабно – на стыке двух тектонических плит, по которому протекала сонная сибирская речка, нужно было организовать мощный взрыв, в результате которого должен был произойти геологический взброс. В итоге должны были получить нечто вроде Ниагарского водопада. Останется только установить турбины и залить светом округу на тысячи верст.

Динамит для предстоящих целей был недостаточно мощным, а потому было решено в местах разлома установить атомные бомбы. По расчетам специалистов по ядерной физике, энергия взрыва не должна была вырваться наружу. Самое большее, что можно было ожидать, так это локальный выброс гранита, что залегал здесь на глубине ста метров. Рассеявшись, он не причинит природе никакого особого урона.

Имелись и другие точки зрения. Например, такая: в результате подземного атомного взрыва может произойти мощное землетрясение, которое распространится далеко по земной коре и активизирует потухшие вулканы, которые, в свою очередь, станут источниками новой опасности. Кроме того, взрыв может подтолкнуть соседние литологические плиты, что вызовет цепную реакцию целой серии землетрясений.

Каким-то образом выдержки из этого секретного доклада просочились в группу Z. Вчитываясь в сухие фразы, Анисимов довольно образно представил себе все возможные последствия.

В результате спора победила группа ученых, утверждавших, что направленный взрыв – совершенно безобидное мероприятие. Только значительно позже удалось установить, что в действительности подобный проект созрел в недрах западных спецслужб, которые хотели ввергнуть Россию в пучину экологической катастрофы.

Самый неблагоприятный вариант лоббировала группа ученых, получивших за это из-за «бугра» весьма приличные премиальные. Добившись его утверждения, они вскоре один за другим уехали из России в Европу, где и затерялись в секретных лабораториях. Именно тогда руководство спецподразделения «Скиф» решило командировать неразлучную троицу в этот проблематичный район, чтобы сорвать утвержденный проект. Большей частью атомные заряды были нейтрализованы, а то немногое, что оставалось, особой опасности не представляло. Вот поэтому взрывы оказались не столь большой мощности. Вместо предполагаемого взброса и грядущей экологической катастрофы плиты, надвинувшись друг на друга, превратили равнину в сопку высотой полкилометра. Река, обогнув вставшую на ее пути возвышенность, пробила новый фарватер и понеслась дальше, прокладывая себе путь сквозь тайгу. Никто тогда не заподозрил, что этот таежный район от экологической катастрофы сумели спасти офицеры «Скифа».

Вскоре после этого памятного взрыва часть, в которой они служили, числясь обычными ракетчиками, расформировали. Обратно в «Скиф» их уже не позвали, и, промаявшись какое-то время без дела, каждый из них зажил своей жизнью. Около года Анисимов работал частным сыщиком, а потом, поднабравшись опыта, пошел в милицию, скупо заполнив анкету, где ни словом не упомянул подразделение «Скиф».

Встречались они не часто, но когда сходились, то по какой-то негласной договоренности никогда не вспоминали о своей последней операции, справедливо полагая, что именно она стала главной причиной столь неожиданного завершения их карьеры.

У Анисимова были основания полагать, что часть расформировали намеренно. Начальству, курировавшему атомный проект, хотелось, чтобы люди, служившие на объекте, растворились на родимых просторах, навсегда позабыв о том, что видели и что охраняли. Игорь был уверен, что родись он несколькими десятилетиями раньше, так наверняка закончил бы свое существование в одном из сибирских лагерей. А так его просто предупредили об ответственности, дали подписать соответствующую бумагу и отправили на все четыре стороны, не позаботившись о дальнейшем трудоустройстве.

– Разумеется, – сдержанно ответил Анисимов на прямой вопрос Терехина.

Распространяться на эту тему не хотелось даже с Федором. Несмотря на годы, отделявшие их от памятных событий, рана не затянулась и болела при каждом упоминании об этой операции. Не таким ему виделось собственное увольнение.

Федор тоже не вспоминал об операции «Печора». В группу он был приглашен в качестве специалиста по атомной энергетике. Мечтал о собственном проекте, грезил амбициозными идеями, но неожиданным образом его проект был отвергнут. По-другому, им всем дали пинка под зад. Ощущение не из самых приятных.

– Ты помнишь, сколько тогда там было шахт?

– Как же мне не помнить, если именно я отвечал за их боевой режим, – хмыкнул Анисимов.

– Девять! – ответил за него Федор. – Они были расположены вдоль разлома. Разлом был глубинный и практически был связан с мантией. Он должен был тряхнуть земную кору так, что не приведи господи!

– Так и тряхнуло, – сдержанно заметил Игорь, вспомнив высокую сопку, возникшую на плато.

Была еще глубокая воронка с повышенным радиационным фоном. Недели через две, когда радиация спала, они приходили на нее посмотреть. Воронка выглядела настолько глубокой, что казалось, будто она соединяется с самым центром земли. Но потом грунтовые воды залили ее до самого края, отчего получилось круглое, будто блюдце, озеро. Изменился, правда, цвет воды, сделавшись отчего-то темно-красным, напоминая этим незаживающую рану.

Последний раз Анисимов побывал в том районе полтора месяца назад, именно тогда он и обнаружил там мумию. Озера было не узнать – берега поросли кустарниками, вытянулись деревья. Лет через двадцать там будет чаща, сквозь которую можно будет пробиться только с топором в руках.

– А вот две шахты так и не взорвались, – помолчав, сообщил Анисимов.

– Как не взорвались? – удивился Федор. – Ведь там же стояли электродетонаторы, я сам их устанавливал.

– И тем не менее – это факт! – Ухмылка Анисимова была горькой. – Чего-то там не сработало… Одно дело – чистая теория, а совсем другое – практика. Некоторые законы физики на такой глубине не действуют. Что-то пошло не так… Я не могу сказать точно, что именно. Может быть, виной всему была жара, которая на этой глубине особенно высокая, но электродетонаторы не сработали.

– Ты хочешь сказать, что в шахтах по-прежнему лежат атомные заряды?

– Да. Это я и хочу сказать.

– Ну дела! Там хоть есть какая-нибудь охрана?

– О какой охране ты говоришь, – отмахнулся Анисимов. – Ты забыл, что происходило в то время? Все позиции свернули в течение нескольких часов и отбыли в город. А кому нужно было все это охранять? Страна развалилась, а тут какие-то ядерные боеголовки! Да и Кремлю в то время не до того было. Просто заварили входы в эти шахты, а концы электродетонаторов запаяли. Да и как ты оттуда вывезешь заряды? Ты представляешь, какой это вес, какая сложная транспортировка! Я там был полтора месяца назад. Все, конечно, заросло, но узнать можно. Можно даже шахты отыскать. И никого во всей округе. Так что о какой охране ты говоришь…

Некоторое время они задумчиво молчали.

– Ты говорил, что за тобой следят? – после паузы спросил Терехин.

– Похоже на то.

– А может, этим людям нужно узнать данные об этих атомных зарядах? В наше время эти заряды нужны многим. Ими можно будет шантажировать целые государства.

– Ты это серьезно?

– Вполне. Но ты же об этом должен знать не хуже меня. Ты же входил в группу Соколова. А за день до того, как был произведен взрыв, ты был у него… Чего ты на меня так смотришь? Ты не помнишь? Ну, вспомни тот самый последний день, когда мы покидали расположение.

Анисимов попытался припомнить последний день в части, сосредоточиться на полковнике Соколове. Но ему почему-то вспоминался человек, замурованный в ледяной глыбе. Может, в этом нет ничего особенного, что глыба наледи появилась среди болотистого плато? Может, это своеобразный знак? На поверхность ее выбросило взрывом. Вот она и осталась лежать на склоне сопки, лишь слегка оплавившись по краям от неяркого северного солнца.

При упоминании о полковнике Соколове Анисимова невольно передернуло. Вот с кем ему не хотелось бы повстречаться. Те месяцы, что он провел под его началом, представлялись едва ли не самыми кошмарными в его жизни. Маленький, круглый Соколов представлял собой комок желчи и служебной въедливости. Типичный служака, живший нарядами, караулами, уставными правилами. Верилось, что все жизненные радости он готов променять на внеплановую учебную тревогу. Порой казалось, что он охранял не территорию, огороженную колючей проволокой, а целую планету. И вот теперь, по прошествии многих лет, Игорь вдруг начинал осознавать, что так оно и было в действительности.

Но свой последний день, проведенный в гарнизоне, он практически не помнил совсем. Только какие-то неясные отрывки, которые никак не желали складываться в единую, цельную картину. Игорь прекрасно помнил дни, предшествовавшие взрыву, в памяти остались и последующие, когда им пришлось уйти с этой зараженной земли. Но этот день, несмотря на все старания, ускользал, не желал припоминаться. Анисимов попытался сфокусировать свою память именно на этом дне, но стоило ему мысленно приблизиться к этому дню, как все словно размывалось и исчезало, оставляя после себя неясные контуры, как это происходит, когда имеешь дело с безнадежно расстроенной оптикой.

Ну бывает же такое! А ведь этот день ему полагалось помнить до мельчайших деталей, ведь не часто приходится спешно покидать обжитую часть с атомными снарядами, запрятанными на стометровой глубине.

В том, что он не помнит этого дня, он не желал признаваться даже самому себе.

И тут его осенило догадка – а что, если куски его памяти намеренно стерты! Ведь гарнизон – это по сути большая лаборатория, где, кроме военных специалистов и особистов, работали психологи. Их присутствие здесь было вполне объяснимо: а вдруг кто-нибудь из солдат во время боевого дежурства надумает нажать на заветную зловещую кнопку «Пуск». И задача командиров вместе с психологами состояла в том, чтобы выявить таких потенциальных сумасшедших и при случае провести корректировку их сознания.

Среди психологов была женщина. Вот только Анисимову никак не удавалось вспомнить ее лицо. Кажется, она была весьма привлекательна, и одно время он даже был ею увлечен.

А может, ничего этого не было и все это ему приснилось?

– Забыл, – честно признался Анисимов. – Точнее, припоминаю какие-то разрозненные фрагменты. Такое впечатление, как будто все это происходило не со мной.

Федор смотрел на Анисимова с интересом, как бы спрашивая: «А ты не шутишь?» Похоже, что Анисимов не шутил.

– Кажется, я понимаю, – кивнул Федор.

– Что ты понимаешь? – Внутри у Анисимова все сжалось от дурного предчувствия.

– Им удалось перепрограммировать твое сознание. Но, видно, они не до конца стерли то, чего хотели. По их задумке ты должен был навсегда позабыть о том, что произошло во время операции «Печора». А ты все-таки кое-что помнишь. Даже навестил те места. Видно, у тебя было чувство чего-то недоделанного, нерешенного. Ты можешь предположить, когда произошло перепрограммирование твоего сознания?

Федор выглядел возбужденным.

– Откуда я знаю?

– А ты подумай, вспомни! Ты ведь все время находился в расположении части?

– Куда же еще выезжать из тайги, – пожал плечами Анисимов. – Тут не до развлечений.

– И все-таки попытайся, – настаивал Терехин. – Это могла быть всего лишь какая-то кратковременная отлучка.

По лицу Игоря пробежала тень. Действительно, подобная отлучка случилась, как это ни странно, в одно из его последних боевых дежурств. Территорию охраняла рота электрозащиты и минирования. По-другому – РЭМ. Но в части всех бойцов этой роты называли «рексами». Было в этих ребятах что-то от цепных псов. Личный состав в роту набирали сплошь из Средней Азии, по-русски эти солдаты знали только ключевые слова. По существу, это были внутренние войска внутри зоны. Солдаты стояли на вышках, охраняли подъездные пути, запретную территорию, устанавливали на подходах к части мины и всяческие заграждения. А потому отношение ко всем остальным у них было почти что высокомерное.

«Рексам» запрещалось вступать в любой контакт с другими солдатами. Даже в столовой они обедали раньше всех, заставляя остальных терпеливо дожидаться, когда они насытят свои желудки. Неприязнь была обоюдная, и, может, вовсе не случайно, что их от «рексов» отделяли четырехметровые заборы, опутанные колючей проволокой. Единственным местом общения между запретной и жилой зоной был контрольно-пропускной пункт, на котором обычно дежурили два сержанта.

Тот день протекал как обычно. Полковник Соколов распорядился проверить кабели между третьей и четвертой шахтой, сказав, что где-то пробивает обмотку.

Эти две шахты Анисимов не любил. Располагались они едва ли не вплотную к сетке, которая была под шаговым напряжением. По периметру боевой зоны стояли столбы с колючей проволокой. Здесь же, по какой-то непонятной причине, а может быть, по чьей-то прихоти, колючие заграждения отсутствовали, а потому можно было невзначай напороться на сетку, находившуюся под шаговым напряжением. Самое скверное заключалось в том, что сетку невозможно было заметить даже с расстояния нескольких метров. Натянутая под углом, она сливалась с окружающим, выглядела вполне естественно, как трава или кусты. Сетка напоминала замысловато переплетенную паутину со сложным прихотливым рисунком. Зрелище было весьма впечатляющим. Сетка не была ровной, она изгибалась на пригорках, меняла свою траекторию на склонах, но от того не становилась менее опасной. И самое скверное заключалось в том, что невозможно было понять, в пределах какого расстояния она может действовать. Десять метров до сетки уже считались убойной дистанцией. В то же время Анисимов знал случаи, когда диких животных убивало на расстоянии даже пятнадцати метров. Это была линия защиты третьей степени.

Сразу за сеткой была установлена защита второй степени – электрические пулеметы, срабатывающие от многочисленных датчиков. Стоило только ненароком потревожить хотя бы один из них, как вращающиеся пулеметы заливали свинцом все вокруг. А уже за ними шла защита первой степени – электрические мины, работавшие точно по такому же принципу – достаточно было пройти рядом, как они тотчас накрывали окрестность смертельными осколками.

Кабель, выкрашенный в темно-зеленый цвет, почти сливался с землей, но Анисимов бывал здесь неоднократно, а потому, несмотря на ночь, мог отыскать его почти вслепую. Поврежденное место обнаружилось на изгибе кабеля.

Впереди, метрах в тридцати, протыкая острой крышей темно-серый туман, виднелась вышка, на которой маячил один из «рексов». Надо было приблизиться еще метров на пятнадцать, чтобы добраться до кабеля. Но это означало пересечь невидимую линию боевой зоны.

Помнится, в тот момент у него не было никакого дурного предчувствия. Он вообще ничего не испытывал – ни хорошего, ни плохого. Просто делал свою работу, отключившись от всех посторонних мыслей, которые в эти минуты наивысшего напряжения не могли быть ему помощниками.

Сделав еще несколько шагов, он разглядел кабель, который, зарывшись в траву, выдавал себя блеском металлического плетения.

Прожектор вспыхнул неожиданно и с каким-то громким зловещим щелчком, будто кто-то выстрелил осветительной ракетой.

Яркий безжизненный свет залил половину леса, немилосердно въедаясь в глаза, подавляя всякую возможность к дальнейшим действиям. На какое-то время Игоря охватил животный страх, перепутав все его мысли.

– Пароль! – требовательно крикнули с вышки.

– Граница, – ответил он, прикрываясь ладонью от света, бьющего в глаза.

– Пароль не верен, – жестко ответили с вышки. – Лежать! Буду стрелять!

Анисимов упал на землю. Глухо и тяжело забарабанил крупнокалиберный пулемет, мгновенно разрыхлив землю всего лишь в нескольких шагах от Анисимова.

– Тайга! – выкрикнул Анисимов, вспомнив о том, что пароль был изменен после полудня, и проклиная свою забывчивость.

В этот самый момент он увидел, что находится в зоне действия сетки – до нее было всего каких-то метров пять. Да уж, действительно – сложные узоры и петли, можно было только подивиться таланту неведомого ткача, сумевшего сотворить такой неповторимый шедевр. На какое-то время Игорь даже залюбовался совершенством этого узора, но тут же осознал, что стоит ему сделать всего лишь один неверный шаг, как ток с напряжением в семьсот вольт, пропущенный через сетку, сделает из него обугленную головешку. Даже кабаны от разряда такой мощности превращаются в закопченные окорока, а что будет с человеком – просто страшно подумать.

Это была не сетка, а самая настоящая хищная паутина, что ловит на свою липкую поверхность всякую живность. А на караульной вышке затаился паук и зорко наблюдает за тонкими нитями, раскинувшимися по всему лесу.

Уж не его ли он часом дожидается?

Анисимову хотелось как можно дальше бежать от этого смертельно опасного места, но он понимал, что стоит ему только сделать шаг, как коварная сетка всадит ему в спину смертоносное электрическое жало, чтобы спалить его дотла.

Все последующие секунды показались ему вечностью. Глупой затеей представлялась проверка пробитого кабеля, служба виделась ребячьей забавой, а сама жизнь казалась невыразительной, бессмысленной и пустой.

Следовало уходить крохотными шагами от опасной сетки, как можно дальше, не отрывая подошвы от земли. Но даже в этом случае не было никакой гарантии, что сетка не проявит своего смертоносного действия.

– Пароль верный, – глухо прозвучало с вышки.

Прожектор потух. Анисимов приподнял голову. На фоне темного неба была видна крыша с каким-то выступающим жалом в середине – наверняка одна из антенн, которых здесь было понатыкано множество.

Со стороны леса вдруг послышался взрыв, а следом нервно заклокотал электропулемет, сея вокруг себя смерть. Пули пролетели над головой Анисимова, но ствол пулемета уже развернулся и строчил в противоположную сторону, заставляя содрогаться от тяжелых пуль стволы сосен.

Повернувшись, Анисимов увидел, как прямо на сетку, очумев от выстрелов, огромными скачками бежит огромный сохатый с мощными ветвистыми рогами. Одна из пуль, угодив ему в живот, только на какую-то секунду заставила его замедлить бег. Порвав грудью сетку, он тут же запутался в ней и уже обугленным свалился на землю.

В барабанные перепонки ударил вой сирены, известивший о том, что сеть прорвана и в цепи упало напряжение.

Сюда с автоматами наперевес уже бежали «рексы». Анисимов подумал о том, что никогда не видел их так близко.

«Рексы» бежали на удивление быстро, перекрывая все существующие нормативы. Анисимов поймал себя на том, что его парализовал какой-то животный страх. Не было возможности даже шевельнуться, словно он намертво примерз к земле. Он видел перекошенные от злобы лица – в любую секунду каждый из них мог нажать на курок, и тогда их злые лица будут последним, что он увидит в этой жизни.

Где-то за спиной он услышал тяжелое дыхание. Повернувшись, разглядел в двух шагах от себя высокого смуглого солдата с занесенным над головой автоматом. Набирая скорость, торец приклада обрушился на голову Анисимова.

Очнулся Анисимов в камере гарнизонной гауптвахты. Вот только что он здесь делает? По тусклому свету, пробивавшемуся сквозь крошечное окошко, догадался, что уже вечер.

Сознание помутилось, перепутав временно-пространственные ориентиры. Ему потребовалось время, минута, чтобы восстановить предшествующие события.

В это время дверца-«кормушка» на двери распахнулась, и в камеру подали кусок хлеба и какую-то жидкую баланду, едва закрывавшую дно тарелки…

Анисимов зажмурился. Образы, каким-то чудом восстановленные в памяти, явились настолько остро, что он вспомнил даже запах, исходивший из тарелки. Это был суп из перловки, который в обычных условиях он ни за что не стал бы есть, а тут съел сразу. И, помнится, эта еда показалась ему тогда необыкновенным лакомством.

Но уже последующие события вновь утонули в тумане. Анисимов не сумел даже вспомнить, как долго он пробыл на гарнизонной «губе», как его встретили в своем подразделении после длительного отсутствия. Жизненный отрезок из нескольких дней напрочь выпадал из его памяти, словно его не было вовсе.

– Кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду, когда говоришь о том, что кто-то влез в мое сознание, – сказал Анисимов после некоторого раздумья.

– И куда же ты исчез тогда? – продолжал допытываться Федор.

– Я, по-моему, исчез ненадолго, всего лишь на несколько дней.

– И что же ты помнишь?

– То, что со мной происходило, я помню очень смутно. Меня поместили на гарнизонную «губу». Остались только неприятные ощущения. Например, невыносимо тяжело было воспринимать, что меня выдернули из привычной среды. Припоминаю, что потом меня отвели в какое-то большое помещение, где было очень много народу. Не помню, что именно там происходило, но ощущение осталось самое гнетущее.

– Вспомни, что именно происходило. Это важно.

– Кажется, мне угрожали. Были какие-то ссоры.

Федор кивнул:

– Для меня все понятно. Твое сознание подвергли форсированной обработке.

– Что это означает?

– Если говорить иначе, тебя зомбировали.

– Вот как…

– Ты просто теряешь контакт с каким-то отрезком своего прошлого, и тебя программируют на неосознанное подчинение хозяину.

– Невеселые вещи ты мне рассказываешь. И кто же мой… хозяин?

– Это ты должен припомнить сам. Для начала расслабься. Попробуй сосредоточиться на чем-то одном. Попытайся сконцентрироваться на своем последнем дне, отключись от всего остального. У тебя должно получиться.

Позабыв о времени, Анисимов углубился в себя. И тут жгучая обида накрыла его с головой. Припомнилась круглая физиономия одного из «рексов», откровенно смеявшегося ему в лицо. Его хотели унизить, сломить волю к сопротивлению, чтобы он навсегда позабыл о себе прежнем. Такое впечатление, что все это происходило не с ним, будто бы все это ему приснилось. Рука тянется к его плечам, чтобы сорвать погоны. Еще один способ психологического давления, за которым последовал истерический смех, выводящий его из равновесия.

Губы Анисимова болезненно дернулись.

Будто фрагменты какого-то немого фильма, он видел смеющиеся физиономии, указательные пальцы, направленные в его сторону, обидные выкрики. В какой-то момент он перестал ощущать себя, на него навалилось тупое безразличие, и в этот момент ему припомнилась худощавая женщина в белом халате. Вот только лицо ее все время расплывалось, как это случается с изображением на рябящей водной глади.

Анисимов открыл глаза. Ощущение было скверное. Что же с ним было?

– Я вспомнил женщину. Она мне что-то говорила. Но никак не могу припомнить, что именно. Голос у нее легкий, обволакивающий. Возникает ощущение, что в него хочется завернуться и крепко уснуть.

– Теперь понятно. Именно эта женщина осуществила кодирование. Ты зомбирован. Такие мыслящие люди, как ты, очень плохо поддаются зомбированию. Для того чтобы его все-таки осуществить, нужно создать специальные условия. И похоже, что они сумели это сделать, после чего сумели закодировать тебя активным внушением.

– Почему именно я? Ведь в части были более подходящие кандидатуры.

– Я не думаю, что выбор был случаен. Операция тщательно планировалась. Ведь ты один из немногих, кому известно о всех секретах хранения ядерных зарядов. Ты знаешь, как проникать в шахты, как разблокировать ядерный снаряд и еще множество мелочей, о которых не может знать ни один офицер в части. Даже я этого не знаю…

– Каким образом они могут воздействовать на меня теперь?

– Способов много. Могут произнести ключевое слово, которое подразумевает какую-то определенную команду.

– Я буду об этом помнить? Осознавать?

– Возможно, что даже не будешь. Если тебе было сделано мягкое кодирование, то ты будешь глубоко убежден в том, что это твои самостоятельные действия и ты поступаешь таким образом безо всякого принуждения со стороны. Кстати, а ты ничего такого за собой не замечал?

Анисимов задумался.

– Ничего особенного. То, что и всегда. А может, обо всем этом следует сообщить в ФСБ?

– А что ты, собственно, сообщишь? Какие-то догадки? Сейчас такими умозаключениями забиты все каналы телевидения. В самом лучшем случае тебя могут выслушать. Но вряд ли предпримут какие-то серьезные действия.

– Все понятно. Нужно ехать в тайгу и на месте во всем разобраться. Действительно ли в шахте остались заряды?

– Пожалуй, это самое разумное. Так ты сказал, что за тобой следят?

– Похоже на то.

– Давай тогда поедем вместе. Мало ли чего…

Анисимов испытал чувство облегчения, уговаривать Федора не пришлось.

– Слушай, – удивился Анисимов, – а ведь мы с тобой под разговор ноль семьсот пятьдесят уговорили и не заметили.

– Я же тебе говорю – нектар, а не водка. – Федор отставил пустую бутылку, почесал в затылке, а потом решительно встал и достал из холодильника еще одну. – Гулять так гулять! Давно не виделись. Не боись, – заметив протестующий взгляд Анисимова, сказал Федор. – От «Русского Размера» похмелья не бывает. Вот поедем с тобой в тайгу, надо будет прихватить с собой несколько бутылочек.

– Надо, – охотно согласился Анисимов, – скрасит время в дороге. Постой, а как же Ольга? – Он посмотрел на Федора.

– А что Ольга? У нас ведь не семья. Хорошо, что пригрела на некоторое время, пора и честь знать. – Широко улыбнувшись, Терехин добавил: – Она меня не простит, если я оставлю тебя в одиночестве. Ты возьмешь с собой кого-нибудь?

Анисимов охотно кивнул:

– Возьму.

– Девушка?

– Разумеется.

– Я ее знаю?

– Думаю, что нет.

– Как ее зовут?

– Ангелина.

На какую-то секунду на губах Федора мелькнула лукавая улыбка, покоробившая Анисимова.

– Красивое имя.

– Я заеду к тебе с ней завтра, вот и познакомитесь. Ладно, наливай. Все-таки «Русский Размер», грех отказываться…

Глава 29

ВСЕ ИДЕТ ПО ПЛАНУ

Откинув занавески, Ангелина посмотрела вслед удаляющемуся Анисимову. Ожидала, что тот обернется, но он, как-то ссутулившись под ее взглядом, направился в сторону своего автомобиля.

Взяв мобильный телефон, Ангелина привычно набрала нужный номер.

– Здравствуй, дорогая, – раздался низкий мужской голос. – Ты мне хочешь что-то сообщить?

– Все идет по плану. Мне удалось проникнуть в его подсознание. Так что скоро он будет на месте.

– Ты уверена, что он найдет то, что нам нужно?

– Как же ему не найти, если он сам закладывал заряды.

– Тоже верно. Жду сообщений. Мне сообщили, что у него есть древняя маска ассасинов с их тайными знаками?

– Есть.

– Где он ее прячет?

– Кажется, в чемодане под кроватью. Иногда вешает на стену. Общается…

– Однако твой ухажер не так прост. Стоимость такой маски около пяти миллионов долларов. Можешь считать, что я купил ее у тебя. До свидания.

С Исрафилом Ангелина познакомилась, когда училась в университете, на одной из студенческих вечеринок. Высокий, смуглый, с густой шевелюрой черных волос, он приковывал к себе внимание. Даже когда он стоял в сторонке, поглядывая на развлекающуюся молодежь, в нем чувствовался настоящий хищник. Так смотрят, когда выбирают жертву, и можно было не сомневаться в том, что, угодив под его хищное обаяние, она покорно отправится за ним следом. И где-то там, за плотно закрытыми дверями, начнется ее сладостное истязание.

За Исрафилом числилось немало любовных побед. Однако он очень быстро расставался со своими избранницами, но ни одна из них не сетовала на расставание – при прощании араб умел быть щедрым.

Поговаривали, что он принадлежал к древнему аристократическому роду. Возможно, что так оно и было в действительности, потому что он умел держаться горделиво, словно за ним были десятки поколений царственных особ.

От всей его фигуры веяло породой, лоском, он умел подать себя. Не обделенный вниманием слабого пола, Исрафил умел общаться с женщинами так, будто бы каждая из них была для него единственной. А когда он однажды обратил внимание на Ангелину, та, выдавая свои тайные желания, вспыхнула маковым цветом и счастливо заулыбалась. Кто бы мог подумать, что он получит над ней такую безграничную власть.

Все последующее случилось как бы само собой. При первой встрече они просто прогуливались в парке, лишь слегка касаясь руками друг друга, от чего по телу Ангелины пробегал щекочущий разряд. Во вторую встречу он пригласил ее в ресторан арабской кухни, где вел себя куда более смело – откровенно трогал ее оголенные коленки и внимательно разглядывал. Так обычно смотрят на понравившуюся вещь, прицениваясь к ее стоимости. Взгляд у него был с прищуром, немного хитроватый, он говорил сам за себя: «Конечно, наличности вполне хватит на то, чтобы купить таких охапку, но уж больно не хочется переплачивать».

При следующей их встрече она лишилась невинности в шикарном номере одного из отелей. Где-то в душе Ангелина была даже благодарна красивому арабу за это. В конце концов, это могло произойти где-нибудь на скрипучей кровати студенческого общежития, где ее первым мужчиной мог стать прыщавый одногруппник с трясущимися от волнения руками. А так ею овладел мужчина, разбирающийся в женщинах и знающий, как доставить им удовольствие.

Исрафил учился на факультете международного права и, как впоследствии оказалось, действительно был сыном весьма и весьма обеспеченных родителей, правда, не царственного рода. Они с Ангелиной встречались еще полгода, причем для свиданий неизменно останавливались в самых комфортабельных отелях, где Исрафила знали все – от швейцара до хозяина.

А затем он вдруг неожиданно предложил ей выйти за него замуж.

Ангелина согласилась без колебаний. И только когда она приехала в Эмираты, то с удивлением узнала, что стала его третьей женой, но, по словам Исрафила, самой любимой.

Из прежнего обходительного студента он превратился в полновластного хозяина, окончательно определив ее роль в их семейных отношениях. Стараясь оберегать ее психику, Исрафил купил Ангелине большой дом в центре города. Так что у Ангелины не было необходимости общаться с другими женами. В доме у нее была вышколенная прислуга, исполнявшая любое ее желание, оставалось только томиться в золотой клетке и ждать появления обожаемого супруга.

Исрафил приходил три раза в неделю. В остальное время, надо полагать, он бывал у других жен.

Еще через полтора года Ангелина родила ему сына – темноволосого мальчугана с голубыми глазами. Первые полтора месяца после этого Исрафил проводил все время с женой, а потом, завалив ее подарками, исчез, честно признавшись, что если он будет надолго задерживаться, то на него станут обижаться другие жены. Именно в это время у Ангелины вызрел план сбежать из Эмиратов вместе с ребенком.

Стараясь не вызвать у Исрафила подозрений, она понемногу принялась готовиться к отъезду. Самое удачное время для побега – время пятничной молитвы, когда он будет находиться у старшей жены. Каким-то образом та сумела заполучить над Исрафилом немалую власть, он даже отключал телефоны, чтобы неожиданный трезвон не раздражал супругу.

В деньгах Ангелина не нуждалась. В средствах он ее не ограничивал и ежемесячно выдавал деньги «на украшения». Их вполне хватало на билеты и даже оставалось, чтобы привезти домой небольшие подарки.

Багаж Ангелина старалась собрать минимальный, чтобы не вызвать подозрения у прислуги, все должно походить на обыкновенную утреннюю прогулку. В руках самое необходимое – сумка с одеждой (ну не идти же в мусульманском платье по Москве!) и несколько памперсов для ребенка. Взяв коляску, Ангелина положила в нее годовалого Мурата и отправилась на прогулку. Завернув за угол, она извлекла ребенка из коляски и принялась ловить такси. Ей повезло, через минуту подкатил автомобиль, который быстро доставил ее в аэропорт. Регистрация уже началась. Покачивая на руках хныкающего сына, она устремилась к стойке регистрации. Неожиданно на ее пути встал таможенник и, сдержанно улыбнувшись, попросил пройти в комнату для проверки документов. Стараясь сохранять спокойствие, Ангелина направилась следом.

Распахнув дверь, она увидела в комнате Исрафила, сидящего за столом. Небрежно махнув ладонью, он отправил в коридор вытянувшегося по швам таможенника. Сердце Ангелины невольно сжалось от страха. Прошло какое-то время, прежде чем она опять смогла воспринимать действительность. Внешне Исрафил выглядел спокойно (он вообще никогда не повышал голоса и не хмурился), но нужно было знать его по-настоящему хорошо, чтобы понимать – муж сейчас испытывал запредельную ярость.

На его скуластом, слегка вытянутом лице отчетливо проявилась печать немалой власти. Всматриваясь в его глаза, Ангелина понимала, что это был не тот человек, которого она знала прежде.

Какая же она была глупая, если позарилась на эту блестящую упаковку!

– Ты собралась уезжать? – спросил Исрафил, сполна насладившись замешательством Ангелины.

В его голосе прозвучали чуть ли не веселые интонации, что в любом случае не сулило ей ничего хорошего. Исрафил всегда умел скрывать свои настоящие чувства.

Сглотнув подступивший к горлу комок, Ангелина произнесла, стараясь придать своему голосу безмятежность:

– Я хотела навестить родителей.

На лице Исрафила не дрогнул ни один мускул. Слегка откинувшись на спинку стула, он скрестил руки на груди.

– Почему же ты в таком случае не сказала мне об этом? Или ты думаешь, что я бы тебя не отпустил? Я бы даже предоставил тебе свой автомобиль, и тебе не нужно было бы добираться на такси.

Ангелина в растерянности переминалась с ноги на ногу. Исрафил, сидя за столом, молча глядел на нее. Никогда прежде она не чувствовала подобного унижения.

– Вовсе нет… Просто это желание у меня возникло так неожиданно.

Скверно было чувствовать себя провинившейся девочкой. Перед ней был муж и господин, и трудно было сказать, какой из них был сейчас более страшен.

Наконец Исрафил поднялся. Прежде в его присутствии она ощущала свою защищенность, какую обычно испытывают маленькие девочки в обществе сильного отца. Сейчас же она ощутила, как стремительно уменьшается в размерах, превращаясь в крохотную ничтожную букашку. Заползти бы куда-нибудь в щель да переждать ненастье.

– Я тебе никогда не говорил, где я работаю? – доброжелательно поинтересовался Исрафил.

Ангелина закачала от страха головой:

– Не-ет.

– Я работаю в такой организации, которая должна знать все. Я уж не говорю о собственной жене. Меня просто не поймут, если я не буду знать, что творится у меня в доме.

– Как же тебе удается все знать?

Исрафил скупо улыбнулся:

– Методов много… Некоторые из них тебе могут показаться просто варварскими… Или как у вас там называют… азиатскими. Не будем об этом! Что поделаешь, мир так скверно устроен. Мы окружены неверными, и нам нужно знать не только что они делают, но даже о чем думают. – Голос его звучал проникновенно, как у строгого, но понимающего родителя. Вот сейчас пожурит напроказившую девочку и протянет ей леденец. Но вместо этого прозвучал холодный шепот: – Ты хотела лишить меня сына, ты надумала забрать у меня наследника! Сначала я хотел придушить тебя своими же руками, – оторвал он ладони от стола, заставив Ангелину невольно попятиться. – Потом подумал и решил не отнимать сына у матери. Думал, посажу ее в камеру, где ею будут пользоваться охранники, как какой-нибудь гулящей девкой. Потом решил не делать и этого. Не хочется, чтобы у моего сына мать была обесчещенной. Я решил просто выслать тебя из страны. Сын останется со мной…

Ангелина презирала свою слабость, но слезы, несмотря на все ее усилия, безудержно катились по щекам, попадали на губы. Никогда она не ощущала более горького вкуса.

– Мои родители очень полюбили его. – Счастливо улыбнувшись, Исрафил добавил: – Ни у одного из наших родственников не было голубых глаз. Амины всегда отличались от других людей. Он будет счастливым. Все, что мы нажили за много поколений, достанется ему.

– Он не будет счастливым без матери! – в отчаянии выкрикнула Ангелина.

– Ты можешь к нему даже приезжать… Когда я тебя позову.

– Я хочу быть с ним все время.

Исрафил отрицательно покачал головой.

– Это невозможно. Уже все решено. Заберите у нее ребенка.

Только сейчас Ангелина увидела, что в комнате они были не одни. У стены стояла старшая жена Исрафила. Ободряюще улыбнувшись, она сказала как можно мягче, протянув к ребенку руки:

– Не переживай. С ним ничего не случится. Теперь это будет мой любимый сын.

Слезы высохли, словно их не было вовсе. Мурат тоже вдруг умолк и с интересом принялся поглядывать на женщину, которую отныне должен будет считать матерью. Ничего угрожающего он в ней не обнаружил, может, потому, улыбнувшись беззубым ртом, потянулся к ней слабенькими ручонками.

Ангелина передала ей ребенка. Посмотрев на часы, Исрафил сказал:

– Началась посадка на самолет. Ты можешь опоздать. Я тебе позвоню, дорогая.

Еще через час Ангелина оказалась в воздухе, оставив на чужой земле самое дороге, что у нее было.

Глава 30

ВОЛК ВЫШЕЛ ИЗ НОРЫ

Анисимов уже собирался ложиться спать, когда прозвенел телефонный звонок.

– Волк вышел из норы, – сообщил спокойный размеренный голос. – Будь готов.

Анисимов почувствовал облегчение:

– Я очень жду этой встречи.

– Они ни о чем не догадываются?

– Нет. Все чисто.

– Очень хорошо, все идет по плану.

– Может, стоит захлопнуть капкан? – спросил Анисимов.

– Пока рано. Нам нужно знать о них все. Держись!

* * *

Исрафил никогда не терял из вида свою бывшую жену. Все его родственники категорически возражали, чтобы он женился на ней. Но, видно, любовь – это настоящая болезнь, если он не сумел излечиться от нее даже по прошествии пяти лет. Он знал практически о каждом шаге Ангелины. Знал и о том, что у нее было три любовных связи. Причем последний роман с женатым мужчиной оказался для нее особенно болезненным. А когда об их отношениях стали шептаться все знакомые, она, чтобы залечить душевную рану, решила завербоваться в армию по контракту.

Исрафил сделал все возможное, чтобы ее направили в воинскую часть на Печору.

Воткнув диск в компьютер, он защелкал клавишами, перелистывая изображение. В этой части было три десятка офицеров, но только шестеро из них имели все допуски секретности. Начальник части отпадал сразу. В тридцать неполных лет он уже был полковником, и, судя по тому, что знал он нем Исрафил, он имел гарантированную возможность продвинуться дальше. Такие люди не склонны ухватывать сиюминутную выгоду, пусть даже она составит немалую сумму в долларовом эквиваленте. Они привыкли планировать свою жизнь на десятилетия вперед и любую заминку в служебной карьере воспринимают как величайшую трагедию. А потому они будут делать карьеру, не отвлекаясь на посторонние сомнительные делишки.

Исрафил методично пересмотрел данные на остальных офицеров. Ему нужен был человек, идеально годящийся для выполнения той цели, которую поставит ему Исрафил. Годились многие, но тем не менее у большинства находились те или иные причины, по которым приходилось отказываться от их кандидатур.

Среди всех прочих выделялся некий Игорь Анисимов, по каким-то непонятным причинам пожелавший продлить контракт службы в этой части. Изучив собранный на него материал, Исрафил пришел к выводу, что он является наиболее благоприятной кандидатурой для зомбирования. Во-первых, он, как никто другой, являлся носителем секретной информации, во-вторых, намеревался служить далее, а следовательно, мог быть полезен и в дальнейшем, и в-третьих, как и всякий потомственный охотник, он обладал колоссальной наблюдательностью и отменной реакцией.

Исрафил вгляделся в фотографию, появившуюся на экране.

Старший лейтенант Анисимов был запечатлен в полевой форме. Прищурив глаза, он показывал рукой куда-то в сторону. За его спиной просматривались вышка и стоящий на ней солдат. Обыкновенная фотография, такие солдаты вклеивают в свои дембельские альбомы. Но делать такие снимки на территории части запрещалось, и человек, сумевший снять Анисимова, проявил немалую изобретательность. Эта фотография предназначалась отнюдь не для девиц, которым можно было бы рассказать о трудных солдатских буднях, а совсем для других целей.

Увеличив снимок, Исрафил внимательно всмотрелся в лицо Анисимова. С экрана монитора на него глядел ничем не примечательный славянин с темно-русыми волосами. Людей с таким типом лица нередко можно встретить в южных районах Сибири, где миграционные волны наложили на внешность коренных обитателей существенный отпечаток. В нем явно текла тюркская кровь, о чем свидетельствовали заметно высокие скулы.

Если копнуть его родословную в глубину на пару столетий, то может статься, что у них отыщутся даже родственные связи. Исрафил невольно улыбнулся этой неожиданно пришедшей мысли. Но сейчас перед ним был враг, а для победы над врагом хороши все средства.

Итак, остановимся на старшем лейтенанте ракетных войск Игоре Анисимове.

Исрафил выключил компьютер. Посмотрел на часы. В это время Ангелина подъезжает к своему дому на попутке, которую поймала на вокзале. Она даже не подозревает о том, что о ее предстоящем отпуске Исрафил был оповещен заблаговременно. От самой части ее сопровождал доверенный человек Исрафила, да и водила, что подвезет ее до дома, тоже его человек.

Через пять минут она откроет дверь своей квартиры, надеясь, что предстоящий отпуск она проведет далеко от своей части, от надоевших армейских будней где-нибудь в окружении родных. Звонок должен прозвенеть еще до того, как она снимет пальто. Важен фактор внезапности, который действует на людей гипнотическим ударом. Она не должна успеть опомниться, собраться с мыслями, только в этом случае можно надеяться на то, что удастся заставить ее выполнить приказ.

Прозвенел звонок. Исрафил взял трубку.

– Она вошла в подъезд.

– Прекрасно.

Исрафил положил телефон перед собой на журнальный столик. Живо представил, как Ангелина поднимается по лестнице, как вставляет ключ в замочную скважину, как перешагивает порог. Минут через пятнадцать она уже войдет в ритм «отпускной» жизни, и тогда его задача усложнится.

Пора! Исрафил набрал номер и представил, как Ангелина бросилась к прозвеневшему телефону.

– Алло! Кто это? – прозвучал взволнованно-радостный голос Ангелины.

На какую-то секунду в груди Исрафила сладостно защемило, но он безжалостно подавил свои эмоции. Ничто не должно отвлекать его от главной цели. Он всего лишь раб Аллаха и обязан по мере своих сил участвовать в большом джихаде. Прочь все лишнее!

– Здравствуй, Ангелина. Не думал, что ты забудешь меня так быстро.

С минуту в трубке слышалось прерывистое дыхание женщины. Исрафил прислушался к себе – ничего такого, что можно было бы назвать чувством. Он хорошо владеет собой. Лишь в самой потаенной глубине души он разглядел крохотный слабый огонек. Дунул на него и загасил навсегда.

– Это ты?

– В твоих словах слышится разочарование. Или мне это показалось?

За тот год, что Ангелина провела на воинской службе, у нее не было ни одного романа. Исрафил знал об этом совершенно точно. Если бы что-нибудь подобное произошло, так тотчас вышло бы на поверхность. В тесном коллективе подобных вещей не скроешь. Возможно, что в отпуске она не прочь наверстать упущенное и как-то оживить личную жизнь. Ему было известно, что она переписывалась с каким-то дипломатом, возможно, планировала выйти за него замуж.

Прежний поклонник, с которым она расставалась со скандалом, позабыть ее не сумел и едва ли не еженедельно писал ей длинные письма, пытаясь наладить расклеившиеся отношения.

– Я вычеркнула тебя из свой жизни.

– Ты ко мне ничего больше не испытываешь?

– Если бы я сказала, что ничего к тебе не испытываю, то это было бы неправдой. Как наш сын? – Голос Ангелины слегка дрогнул.

– За него ты можешь не переживать, с ним все в порядке. У него все есть…

– Кроме матери.

Исрафил постарался не заметить этой реплики и безмятежным тоном продолжал:

– Например, недавно я купил ему верблюда, и теперь он прогуливается верхом.

– А он не упадет? – В голосе Ангелины послышалась тревога.

– Если у моего мальчика появится хотя бы один синяк, то я отрублю головы слугам.

– Надеюсь, ты шутишь. – Голос Ангелины прозвучал не очень уверенно.

За то время, что они пробыли вместе, Ангелина успела хорошо узнать его и не сомневалась, что эта шутка может стать действительностью.

– Разумеется.

Исрафил прекрасно осознавал, что разговаривать сейчас ей неудобно. Надо дожимать.

– Ты не хочешь встретиться со мной?

– Зачем? – глухо отозвалась Ангелина. – Между нами все кончено.

– Я бы хотел поговорить с тобой о сыне.

– Хорошо. – Голос прозвучал тише обычного. – Когда?

Исрафил был уверен, что, назначь он встречу через пятнадцать минут, она тут же выпорхнет из квартиры, даже не застегнув пальто.

– Сделаем вот что… Давай встретимся через три часа на нашем месте. Ты успеешь?

– Я непременно приду.

Исрафил отключил телефон и подошел к зеркалу. Не хотелось бы выглядеть в ее глазах постаревшим. Конечно же, за это время он не сделался моложе. В волосах обильно проглядывает седина, но Исрафил был уверен, что она его не портит.

Под их прежним местом подразумевался тенистый скверик в районе Таганки. Несмотря на многолюдье, бушующее вокруг, каким-то образом этот скверик всегда оставался пустынным и тихим.

Исрафил принадлежал к одному из могущественнейших родов Ближнего Востока, еще более приумножившего свое влияние за последние десятилетия, когда вдруг выяснилось, что на землях рода находятся несметные запасы нефти. После окончания школы Исрафил рассчитывал продолжить обучение в Англии, но неожиданно его отец, ортодоксальный мусульманин, настоял на том, чтобы он учился в России. При этом отец строго наказал, чтобы он никогда не выделялся среди прочих студентов и не выпячивал ни свое благородное происхождение, ни тем более огромное состояние. Наказ вполне устраивал юного Исрафила. Довольствуясь необходимым минимумом и на время позабыв про Коран (еще будет время, чтобы замолить грехи), он всецело окунулся в студенческую жизнь, не пропуская ни одной из студенческих забав.

Придя в сквер, куда он шел, как на свидание со своей юностью, Исрафил испытал заметное разочарование. От прежнего уютного скверика остались лишь старые липы. Дорожки заасфальтировали, поставили новые скамейки.

Исрафил, конечно же, предполагал, что вряд ли сумеет застать прежнее любимое место в неприкосновенности, но то, что он увидел, подвергло его в настоящее уныние. Кому-то могло показаться, что сквер даже похорошел. Возможно, что для нового поколения молодых людей он тоже станет любимым местом, но Исрафилу был люб именно прежний сквер – неприбранный, слегка запущенный. Во времена его студенчества сквер чем-то напоминал нерадивого студента, проснувшегося после страшного перепоя. Сейчас же он больше походил на делового человека с ноутбуком на коленях.

Исрафил присел на скамью. Она была на удивление холодной и неудобной.

Он поежился.

Ангелина подошла через несколько минут. Всматриваясь сзади в ее легкую фигуру, Исрафил пытался отыскать в ее внешности какие-нибудь приметы увядания. Однако для нее время как будто остановилось. Только когда Ангелина подошла ближе, он рассмотрел, что в уголках ее глаз появились небольшие морщинки.

– Ты хорошо выглядишь.

– Спасибо… Только давай обойдемся без комплиментов.

– Прости, не удержался…

– Когда я могу увидеть моего сына? Только давай конкретно.

– Я люблю говорить конкретно. Ты ведь служишь в части… – Исрафил назвал номер.

Сидеть в сквере, ставшем чужим, было неприятно. Ничто не напоминало об ушедшем времени, когда им было по-настоящему хорошо.

Подхватив Ангелину под руку, он повел ее из сквера, с удовольствием отметив при этом, что она даже не попыталась освободиться, – весьма обнадеживающий знак.

– Это информация секретная, – сухо ответила Ангелина.

Исрафил лишь сдержанно улыбнулся.

– Для меня это не является секретом.

Они вышли на улицу. Только здесь Ангелина предприняла попытку освободиться. Исрафил не возражал. Некоторое время они шли рядышком, слегка касаясь друг друга локтями. Ничто не напоминало о том, что некогда их связывала нешуточная страсть.

Приостановившись, Исрафил негромко сказал:

– В вашей части служит старший лейтенант Игорь Анисимов.

Ресницы девушки удивленно вспорхнули. Губы приоткрылись, чтобы произнести нечто протестующее, но Исрафил мягким голосом напомнил ей:

– Так ты хочешь повидаться с сыном?

– Хочу, – тут же ответила Ангелина. – Больше жизни.

Вновь подхватив Ангелину под локоток, он повел ее по улице. На сей раз она не вырывалась. Вот ты и попалась, птаха, теперь с тобой можно делать все, что угодно, например, открутить голову для собственного удовольствия, а то и просто заставить петь на потеху публике.

– Этот человек мне нужен… Ты должна будешь зомбировать его. – И, заметив, как расширились ее глаза, он продолжил холодным тоном: – Только не надо мне говорить о том, что ты не умеешь этого делать. Я навел о тебе справки. Ты блестящий психолог! У тебя к этому делу самый настоящий талант.

– И что же дальше?

– В нужный момент ты введешь в его сознание… или как там у вас… подсознание ключевое слово. А мы активируем это слово, когда нам понадобится. Он должен будет полностью подчиняться нам.

– Зачем тебе это нужно?

– Тебе лучше не спрашивать о подобных вещах. Давай договоримся, я получаю свое, а ты встречаешься с сыном.

– И как ты себе это представляешь? Я приглашаю Анисимова к себе в кабинет и провожу его зомбирование? Для этого нужно создать специальные условия. Он должен быть выдернут из своей привычной обстановки, его нужно психологически обработать, может быть, даже унизить. Только после этого человек подвергается эффективному зомбированию.

– Ты много знаешь. Это хорошо. – Исрафил задумался, после чего уверенно сказал: – Я тебе предоставлю такую возможность. – Улыбнувшись каким-то своим мыслям, добавил: – Значит, говоришь, что нужно дезориентировать, унизить… Не сомневайся, так оно и будет. – Вытащив из кармана фотографию, он протянул ее Ангелине. – Ты знаешь этого человека?

– Кажется, я его где-то видела, – неопределенно ответила она.

– Этот человек служит в вашей части. Он подойдет к тебе и скажет, когда именно нужно будет произвести зомбирование. Поняла?

– Да. – Ангелина, похоже, была сломлена.

– И еще одно. У меня есть точные данные, что скоро вашу часть расформируют. Сделай так, чтобы этот Анисимов тебя не запомнил. Получится?

– Попытаюсь. Произведу стандартное кодирование с ключевым словом.

– Вот и отлично. А теперь давай пообедаем. Что-то я проголодался.

– Я бы хотела взглянуть на фотографии сына.

– Они у меня с собой. Посмотришь в ресторане. Наш Мухаммед очень вырос.

* * *

Для многих людей Исрафил был настоящим ангелом, чьими устами говорит сам всевышний, но в действительности он не обладал и десятой долей тех возможностей и той власти, которую имел невысокого роста человек с седой бородкой. Внешне в шейхе Фазали не было заметно ничего величественного. Таких стариков можно встретить на рынке, торгующих восточными сладостями. Единственное, что отличало его от многих, так это выражение необыкновенной покорности, застывшее в его грустных глазах. Так мог выглядеть только истовый дервиш, который большую часть жизни провел в молитвенном экстазе. В большие религиозные праздники шейх Фазали, поправ гордыню, действительно простаивал целые дни у мечетей, вымаливая милостыню. От считал, что истинный правоверный обязан иметь только необходимое, и это при том, что его личное состояние уже давно переваливало за десять миллиардов долларов.

Большую часть своих капиталов он тратил на борьбу с неверными, пусть каждый из них знает, что флаг всевышнего поднят высоко. Пусть каждый из них не чувствует себя в безопасности, где бы он ни находился.

Исрафила всегда поражало звучание его голоса. Казалось, что человек, имеющий столь невиданные возможности, должен вещать громоподобным басом, да так, что половина земного шара затыкала бы уши. Но на самом деле шейх Фазали обладал мягким и тихим баритоном с заметными нотками фальцета, какой обычно встречается у стариков, перешагнувших восьмидесятилетний рубеж. Но его невозможно было не услышать, даже если бы он говорил шепотом.

Если кто и был богом на земле, так именно этот маленький человек в белом халате с красным кушаком и в кожаных сапогах, украшенных арабским орнаментом. Он умел быть незаметным, обладая настоящим величием.

В небольшом жилище Великого магистра, больше напоминающем клетушку мелкого служащего, отсутствовала всякая роскошь. Только самое необходимое – небольшой стол, пара стульев, узкая жесткая кровать и молельный коврик.

Но на самом деле этот старик с крохотными, пожелтевшими от старости руками умело управлял своей могучей разветвленной империей. Дряхлели его руки, но никак не воля.

Затаив дыхание, Исрафил терпеливо дожидался ответа. Пальцы у шейха были быстрыми, гибкими, натренированными в перебирании четок. Вот и сейчас он пропускал горошинки между пальцами, как опытный иллюзионист.

– Наша борьба с неверными поднимается на новый уровень, – наконец сказал шейх Фазали тихим голосом. Исрафилу пришлось слегка наклониться вперед, чтобы разобрать все, о чем говорил шейх. – Кроме тайной власти и безграничной мудрости, мы должны иметь такое оружие, которое повергло бы в трепет всех неверных. – Узкая ладонь легла на кончик бороды, прикрыв глаза, он произнес хвалу всевышнему, после чего продолжал все тем же тихим голосом: – Тогда мы сумеем поставить их на колени и подчинить себе.

Трудно было представить, что этот маленький человек, больше напоминающий уличного дервиша, мечтает о вселенском господстве.

– Да, учитель.

– Сначала мы подчиним себе весь мусульманский мир, а уже потом и всех остальных.

Шейх Фазали был прямым потомком Магомета. Для ассасинов он являлся куда большим воплощением божества, чем для буддистов верховный лама. Старый Фазали находился на самой вершине мудрости, точнее, представлял ее воплощение, и Исрафил, прошедший восемь ступеней посвящения, стремился приблизиться хотя бы к подножию его мудрости. Оставалась последняя ступень, девятая, которая открывала ему дорогу в круг избранных. Если на всех предыдущих ступенях он познавал, что все иные религии и философские учения – это суть обман, то на последней ступени ему должна была открыться истина – бессознательность любого верования. Только действие имело значение.

Исрафил готов был принять эту последнюю истину.

– Многие поколения ассасинов мечтали завоевать мир, – продолжал говорить имам Фазали. – Были времена, когда мы правили целыми странами, но никогда мы не были так близки к абсолютной победе, нежели чем сейчас.

– Да, повелитель. – В знак почтения Исрафил сложил ладони у груди.

О том, насколько разветвлено и законспирировано общество ассасинов, он узнал всего лишь несколько лет назад, когда по заданию Фазали отправился в Западную Сибирь. Единомышленников он узнавал по тайным знакам, которые они делали во время беседы. К его удивлению, среди ассасинов были как чиновники, занимавшие большие посты, так и военные.

Большая их часть принадлежала к «федави», что означало «верные». В их обязанность входило исполнение воли Великого магистра любыми путями. Их называли убийцами, но в действительности они были всего лишь пехотинцами шейха Фазали. Во все времена ассасины умели пользоваться оружием. Если раньше это были сабля и кинжал, то в нынешнее время они прекрасно освоили, например, взрывное дело и умели воздействовать на людей путем внушения. И, как правило, в их одежде незатейливо сочетались красный и белый цвета.

Будто прочитав мысли своего ученика, Фазали скупо улыбнулся, показав крепкие желтоватые зубы, и кончиками пальцев притронулся к широкому красному кушаку.

– У нас много последователей, но скоро их будет еще больше. Некоторые считают, что мы далеки от своего прежнего величия, но теперь настал момент, когда следует убедить их в обратном. У меня к тебе единственный вопрос: насколько надежна эта женщина?

– У нее нет другого выхода. Она хочет повидать сына.

Фазали кивнул:

– Подходящий мотив.

Шейху не следовало ничего пояснять. В семейные секреты своих учеников он был посвящен как никто другой.

– Женщинам присуща слабость, они не могут быть по-настоящему верными, – поучал имам. – А в нашем деле это может очень дорого стоить. А потому, как только она выполнит часть своего задания, ты должен устранить ее.

Взгляд старика был по-прежнему мягким. Со стороны могло показаться, что в глубине души он жалеет о произнесенных словах. Исрафил готов был поверить внешности старика и сочувствующему тембру, если бы не злодейский огонек, тускло поблескивающий в его зрачках.

– Я сделаю все как нужно, мой учитель, – почтительно поклонился Исрафил.

– Вот и прекрасно. Я знаю, что ты послушный мальчик.

Глава 31

ОРДЕН УБИЙЦ

Вернувшись домой, Анисимов подошел к древней нефритовой маске, ожидая увидеть в ней перемены. Так оно и было – перламутровый слой, имитирующий роговицу глаз, заметно покраснел, словно древний лик плакал всю ночь.

Анисимов воспринял это за сигнал, к которому следовало прислушаться. Его отношения с маской теперь напоминали детскую игру «холодно – горячо» – стоило ему только оказаться в затруднительном положении, как маска немедленно подавала какие-то сигналы. Просто нужно было правильно разгадать ее сигналы.

Теперь Игорь не сомневался, что между мумией и маской существует какая-то устойчивая связь, которую невозможно объяснить материальными причинами. Это была эзотерика, мистика, возможно, нечто иное, что не подлежало точному определению, но, так или иначе, ему без конца подавались сигналы, которые следовало расшифровать.

В жизни очень много вещей, мимо которых проходишь, не замечая их основной сути. Но стоит только приостановиться, осмотреться по сторонам, поглубже заглянуть в себя, и в награду получаешь разгадку.

Мумия подает сигналы. Возможно, что в тайге она пролежала бы еще не один десяток лет, погребенная глыбами льда, а потом, растасканная дикими зверями, была бы безвозвратно потеряна. Но она вдруг решила напомнить о себе, когда опасность ядерного взрыва стала по-настоящему реальной.

Секунду поколебавшись, Игорь сунул нефритовую маску в сумку – путь она всегда будет рядом.

* * *

Исрафил вернулся в гостиницу. И только здесь, наедине, он мог вволю предаться переполнявшим его чувствам. Его настроение внешне никак не проявлялось, вот разве слегка приподнялся правый уголок рта. Конечно, не дело лишать собственного ребенка матери, но он прекрасно осознавал, что другого пути для него не существует. Если бы имам понял, что Исрафил усомнился в правильности его действий, то вместо одной жертвы было бы две. Причем старик даже не показал бы своего неудовольствия. Он вообще умел скрывать свое подлинное настроение.

Шейх Фазали, несмотря на внешнюю мягкость, не терпел даже малейшего неповиновения, а сомнения в законах ассасинов посчитал бы наихудшим из грехов.

Оставлять сына круглым сиротой было бы преступно.

Шестая степень посвящения учила сдерживать свои эмоции, и посвящение в эту степень было едва ли не самым трудным испытанием. Исрафил мог с уверенностью сказать, что в этом испытании он преуспел и даже в самых экстремальных обстоятельствах мог сохранить душевное спокойствие.

Сейчас же его переполняли чувства совершенно особого рода, и оставалось только удивляться тому, каким странным образом могут переплетаться судьбы. Его бывшая жена, мать его сына, сошлась с человеком, с помощью которого ассасины должны были осуществить самый мощный проект в своей истории. А этот старший лейтенант был повинен в смерти младшего брата Исрафила, когда под видом грибника тот попытался приблизиться к военному объекту.

Это была первая попытка проникновения на этот военный объект. После планировалось десантирование в район воинской части. Но, после того как стало известно, что эта зона имеет три уровня защиты, а кроме того, по соседству дислоцируется десантный полк, который немедленно будет поднят «в ружье» по первому же сигналу, от подобной идеи пришлось отказаться.

Но брата уже не вернуть, а потому к старшему лейтенанту Игорю Анисимову у Исрафила имелся свой личный счет.

После того как Анисимов вернулся из очередного отпуска, Исрафил хотел задавить его по-тихому, ликвидировать и забыть. В его распоряжении находилось десятка два профессиональных убийц, которые немедленно выполнили бы его приказ. С неделю ассасины ходили по пятам Анисимова, изучая его привычки, образ жизни. Убийство нужно было замаскировать под несчастный случай, иначе дело могло попасть в военную прокуратуру, а уж она умела рыть и могла запросто выйти на тщательно законспирированную группу ассасинов. Но в тот самый момент, когда Исрафил готов был отдать приказ на устранение проклятого старшего лейтенанта, неожиданно с ним связался шейх Фазали и сообщил, что интересующая его часть скоро будет расформирована. В связи с этим у них появится неплохой шанс не только проникнуть на законсервированную зону, но и завладеть ядерным оружием. Оставалось только подыскать в части человека, который сумел бы помочь им в этом.

После долгих размышлений Исрафил пришел к выводу, что более подходящей кандидатуры, чем старший лейтенант Игорь Анисимов, не существует. Так что с местью придется подождать, от этого она станет еще сладостнее.

Открыв холодильник, Исрафил вытащил бутылку красного вина.

Основатель секты ассасинов имам Хасан казнил своего сына только за то, что тот выпил бокал вина. Интересно, что сделал бы с Исрафилом шейх Фазали, если бы узнал, что его возможный преемник предпочитает выпить на ночь пару бокалов «Божоле». Рука, сжимавшая бутылку вина, невольно дрогнула, оставив на белоснежной скатерти несколько кровавых капель.

Но более эффективное расслабляющее средство придумать было сложно. Налив бокал едва ли не до краев, Исрафил взял его за тонкую ножку и поднес к губам. Аромат был восхитительный.

Основатель секты ассасинов в юности учился вместе с Омаром Хайямом, но странным образом складываются человеческие судьбы: если первый был непримиримым противником алкоголя, то второй прославлял его едва ли не в каждом своем вольнодумном рубаи.

Насладившись кисло-сладким ароматом, Исрафил выпил вино. Нет, несомненно в этом напитке есть что-то волшебное.

* * *

Уложив маску в сумку, Анисимов окинул взглядом комнату. Пора… В дверь неожиданно позвонили. Не самое подходящее время для приема гостей. Открыв дверь, он увидел Мигунова.

– Послушай, сейчас не самое лучшее время… Я собираюсь уезжать. Давай встретимся через недельку, как только я вернусь.

– Ты уезжаешь?

– Да, приходится, – не стал вдаваться в подробности Анисимов.

– Жаль, у меня есть кое-какая информация по мумии. Ведь ты интересуешься этой мумией? Вот я и навел кое-какие справки.

А это еще что такое? С какой стати Мигунов заинтересовался мумией?

– Ну если только ненадолго… – ошарашенно ответил Анисимов.

– Ты помнишь, в каком виде была найдена мумия?

– Разумеется. Ведь это я ее нашел. Какая-то ветхая была одежда, кожаные сапоги, пояс…

– А тебе это ничего не напоминает?

– Послушай, – раздраженно сказал Игорь, – если ты хочешь играть в загадки, то выбрал не самое подходящее время.

– Неласково ты разговариваешь с начальством, путь даже бывшим. Ты только не нервничай. Вот что я тебе хочу сказать – так одевались ассасины. Белое одеяние, красный пояс и кожаные сапоги. А этот человек был очень знатного происхождения.

– Кто такие ассасины? – спросил Анисимов, стараясь сохранять спокойствие.

– Я узнал, что это профессиональные убийцы со своей верой, суть которой заключается в том, чтобы подчинить себе весь мир.

– Что-то припоминаю… Кажется, их орден существовал очень давно?

– Да, ты прав, около тысячи лет назад. Их разгромил во время монгольского нашествия помощник Чингисхана – Халану. Потом окончательно уничтожил султан Саладин.

– Ты хочешь сказать, что его убили кочевники?

– Да. А смерть этого ассасина была всего лишь одним из незначительных эпизодов войны против них.

– Но сами ассасины, кажется, происходят откуда-то из Египта?

– Совершенно верно, но до монгольского нашествия они сумели распространить свое влияние вплоть до китайских границ. Что ты о них слышал?

– Самую малость.

– Это тайная организация, которая подчинила себе Египет, Персию, Сирию. Ради своей цели они одно время были даже союзниками крестоносцев и для еще большего своего возвышения готовы были перейти в христианство. По существу, это был орден совершенных убийц. После завершения обряда посвящения члена ордена могли отправить за тридевять земель, где он терпеливо дожидался приказа, после которого уничтожал человека, на которого ему указывали.

– И к чему ты мне это говоришь? Этих ассасинов уже давно нет. Их разбил султан Саладин.

– Нет, они не прекратили своего существования. Орден ушел в подполье. Есть основание полагать, что они действуют и сейчас. Недавно в том районе, где была обнаружена мумия, задержали человека. И знаешь, как он был одет?

Анисимов невольно поежился – от предположения похолодела спина.

– И как же?

– На нем был белый плащ, красный пояс и кожаные сапоги.

– Так мог быть одет кто угодно.

– Но не с талисманом на груди, который, кстати, очень похож на тот, что нашли на мумии.

– Ты хочешь сказать, что ассасины существуют и сейчас?

– Возможно.

– Но ведь они были уничтожены почти восемьсот лет назад.

– Говорю же, они ушли в подполье. Ведь это такая же религия, как и всякая другая. Когда-то она была официальной религией многих стран Востока и наверняка имеет своих приверженцев и в наше время. Во всяком случае, еще недавно следы этой религии прослеживались в Западной Европе и в Индии. Так что же им тогда мешает появиться в России? Ассасины нацелены на покорение всего мира. Если в любой другой религии это было заметно в меньшей степени, то ассасины не скрывают этого. Возможно, именно поэтому они и были уничтожены. А может, этого ассасина, которого ты обнаружил, убили свои?

– С чего ты взял?

– Ассасины всегда представляли угрозу миру. Они жаждали всемирного господства и шли на все, чтобы добиться этого. Любыми средствами.

– Что-то я не пойму, к чему весь этот разговор?

– Хм… Так вот, если ты, конечно, помнишь, на Сафронове был белый костюм, а поясной ремень у него отчего-то был красным. Ты меня не хочешь спросить, какая на нем была обувь?

– Не надо, – глухо отозвался Анисимов. – Я помню.

– А что, если предположить, что он тоже был завербован ассасинами, принял их веру? – чуть понизил голос Мигунов. – И хотел встретиться с тобой, чтобы открыть тебе какую-то тайну. Вот поэтому он и был убит. А если так, то человек, который отдавал приказ на устранение Сафронова, тоже был членом этой секты!

– Предположение, конечно, интересное, но верится с трудом.

Подняв лежавшую на полу сумку, Анисимов дал понять, что их разговор затянулся.

– Я с удовольствием продолжу разговор в следующий раз, но сейчас мне нужно идти.

Мигунов по-прежнему продолжал стоять, буравя его взглядом.

– Не знаю, куда ты едешь, но постарайся быть осторожным.

Анисимов согласно кивнул:

– Постараюсь.

Глава 32

«ГОСТЕПРИИМСТВО» ХАНА

Покои Арслана находились в конце двора, где обитали многочисленные слуги. Они были хороши тем, что из них имелся выход во внутренний дворик, заросший деревьями. При необходимости отсюда можно было выйти незамеченным. Прокравшись под покровом ночи к дворцу Афдала, он до боли в глазах всматривался в яблоневый сад, надеясь, что появится любимая, но Айгуль так и не пришла. Прождав девушку до рассвета, он ушел.

Арслан пытался уловить перемены в настроении слуг, но они по-прежнему относились к нему, как к самому желанному гостю, исполняя его малейшие желания.

После обеда его вызвал к себе хан. Просил почитать рубаи, до которых он был страстный охотник. А затем, подарив за прекрасное чтение золотую чашу, отпустил его. И все-таки что-то было не так. И хан как-то странно смотрел на на него все время, пока он читал.

Вернувшись к себе, Арслан тщательно осмотрел комнату и был неприятно удивлен, когда в углу под толстым ковром обнаружил потайную дверь. Она была заперта снаружи, и оставалось только предположить, какие страшные тайны скрывались за ней.

Арслан лег спать сразу после полуночной молитвы, положив под подушку кинжал. Когда сон уже начал одолевать его, в дверь неожиданно постучали.

– Арслан, – услышал он негромкий голос. – Открывай!

Поднявшись, Арслан подошел к двери. Голос был ему незнаком. На душе стало тревожно.

– Кто это?

– Я помощник визиря… Открой мне, я хочу сообщить тебе что-то важное.

Отодвинув засов, Арслан впустил гостя. Этого человека он и вправду видел при дворе хана. Он был сокольничим.

– Что ты хотел сказать мне?

– Тебе грозит опасность, – горячо зашептал сокольничий. – Ты должен немедленно уходить из дворца.

– Почему?

Сокольничий прошел в комнату, закрыв за собой дверь.

– Тебя сегодня убьют.

Губы Арслана дрогнули.

– Откуда тебе это известно?

– Я их сегодня видел. Их четверо, они поджидали тебя у ограды дворца визиря Афдала. Может, они уже здесь. – Сокольничий уверенно направился к окну. – Я хочу взглянуть…

Его глаза расширились от ужаса. Ткнув пальцем в узкий оконный проем, он вскрикнул:

– Посмотри, это они!

Арслан подошел к окну, стараясь рассмотреть в темном саду людей. Ничего зловещего. Сад выглядел безмолвным, мраморные дорожки, подсвеченные выглянувшей луной, убегали в его глубину.

– Я ничего не… – повернулся Арслан и натолкнулся на холодные глаза сокольничего. Внутри все невольно сжалось от дурного предчувствия.

За спиной негромко скрипнула отворяемая дверь, колыхнулся ковер, и в комнату, обнажив сабли, ворвались три человека. Арслан потянулся к кинжалу, но в этот самый момент на его голову набросили тяжелую ткань. Горло забила пыль. Сильный удар в грудь опрокинул его на пол, кто-то навалился ему на плечи, не давая пошевелиться.

– Я нахожусь под покровительством хана! – превозмогая боль, закричал Арслан. – Пустите меня! Я буду жаловаться хану.

– Успокой его, – услышал Арслан низкий голос вблизи. – Только поосмотрительнее, чтобы он не задохнулся.

Крепкими веревками ему обмотали руки, не давая возможности пошевелиться. Руки мгновенно онемели.

– Я нахожусь под покровительством хана! – яростно извивался Арслан.

– Добавьте ему, чтобы не орал! – приказал все тот же низкий голос.

Кто-то очень сильно пнул Арслана по голове.

– Будешь вопить, получишь еще. Так что потерпи. Взяли его!

Несколько пар рук подхватили беспомощное тело и понесли из комнаты. Первое, что пришло ему в голову, – из дворца хана его пытаются выкрасть ассасины. Ведь власть Великого магистра была почти безгранична. Не исключено, что его сторонники имелись даже в свите хана. От ужаса внутри похолодело. Но тотчас в него вселилась надежда – вряд ли они сумеют разгуливать по дворцу с такой ношей. Ведь здесь каждую дверь караулит охрана.

Арслана совершенно не таясь потащили по длинному коридору. Где-то рядом прозвучал голос начальника стражи, что-то приказывавшего охране, но ассасинов никто не задержал, словно они вдруг превратились в бесплотные тени. Дальше была лестница. Проворно сбежав вниз, похитители оказались во дворе. Арслана охватил ужас, ведь у ворот была небольшая площадка, выложенная булыжником, – место для казней.

Где-то за спиной хлопнули двери, тело почувствовало прохладу. Арслан ожидал, что сейчас его швырнут на землю и, зачитав короткий приговор, свершат казнь. Но его похитители, не останавливаясь, поспешили дальше. Впереди поскрипывали ворота – главный вход в ханский дворец, который, сменяя друг друга, охраняли две дюжины стражников.

Вот здесь их должны остановить! Арслан попытался закричать, чтобы привлечь к себе внимание стражи, но чувствительный толчок заставил его умолкнуть.

– Если ты пикнешь еще раз, я тебе выбью зубы!

– Пропустить! – раздался звонкий голос начальника стражи.

Ночную тишину разодрал скрипучий звук несмазанных петель, и ворота распахнулись.

– Давай его сюда! – распорядился все тот же низкий голос.

Раскачав, Арслана швырнули на что-то жесткое. Ударившись боком, он перекатился и почувствовал запах слежавшейся травы. Настил под ним колыхнулся и застыл. «Арба», – догадался Арслан. Доски слегка прогнулись – рядом устроились еще несколько человек. А затем все тот же голос приказал:

– Поехали, нам нужно успеть до рассвета.

Арба вздрогнула и, негромко стуча деревянными колесами по каменистой тропе, покатила в неизвестность.

* * *

Поначалу на гребень холма выехал небольшой отряд конников, а уже затем, поскрипывая, выкатилась крытая повозка, верх которой был украшен красной парчой.

Полог повозки откинулся, и шейх Хасан, сладко потянувшись, ступил прямо на спину одного из слуг, угодливо растянувшегося на земле. Остальные ассасины склонились в низком поклоне.

– Вы ее привели? – спросил шейх Хасан.

– Она здесь, господин, – ответил начальник стражи.

– Приведите ее!

Строй ассасинов разомкнулся, и к старцу Горы подвели Айгуль.

– Вот ты какая, – не сумел сдержать возгласа восхищения старик. – Я представлял тебя иначе. У этого недостойного оказался хороший вкус. Ты его по-прежнему любишь?

– Да.

– Преданность для женщины – высшая добродетель. Мне нужна такая жена. Я бы взял тебя замуж.

Девушка отрицательно покачала головой:

– У меня уже есть жених.

Губы старика разочарованно сжались.

– Сегодня он есть, завтра его может не быть.

– Я его люблю.

– Жаль, что разговор у нас не получился. Но я никогда не брал женщину силой. Кого же ты любишь больше – отца или своего жениха?

– Я люблю обоих.

– Ты знаешь, для чего ты находишься здесь?

– Нет.

– Твой жених предал меня. Я никому не прощаю предательства. Тебе сегодня придется выбирать между твоим женихом и твоим отцом. Я не могу казнить Арслана, как безголосого барана, он должен умереть в бою, как и подобает ассасину. У него будет кинжал, чтобы защищаться. Если твоя стрела поразит Арслана, тогда я подарю твоему отцу жизнь. Если промахнешься… То мы отрубим голову твоему отцу, а твоего жениха отпустим. Ты приняла решение?

– Да, – тихо отозвалась Айгуль.

– Дайте девушке лук со стрелами, – приказал шейх Хасан.

Ассасин, стоящий рядом, немедленно передал девушке лук и колчан со стрелами.

– Ты хочешь посмотреть на своего жениха?

– Да, – тихо проговорила Айгуль.

Хасан сделал знак рукой, и стража подвела к ней человека со связанными за спиной руками и с мешком на голове.

– Развяжите его, – распорядился Великий магистр.

Острый нож взрезал путы, стягивающие запястья. Арслан стянул с головы мешок.

– Вы хотите что-нибудь сказать друг другу? – спросил шейх Хасан.

Сглотнув горький ком, Арслан угрюмо отвернулся, а девушка, приложив к глазам рукав, спрятала повлажневшие глаза.

– Что ж, другого времени у вас может и не быть. – Повернувшись к Арслану, шейх Хасан продолжил: – У тебя полчаса, чтобы скрыться, – объявил он. – Если мы тебя найдем… значит, ты будешь убит, а если нет, значит, тебе повезло. Дайте ему кинжал. – Один из ассасинов протянул юноше кинжал. – Ну, что же ты стоишь? Твое время пошло, – поторопил его шейх.

Развернувшись, Арслан бросился вниз по склону. Посмотрев ему вслед, шейх Хасан удовлетворенно кивнул:

– Хорошо бежит. Жаль будет убивать его, но что поделаешь… Подведите девушке коня.

Один из всадников спешился и подвел к Айгуль арабского скакуна. Конь строптиво дернул головой, показывая характер, и, разметав длинную гриву, нетерпеливо топнул копытами.

– Вот тебе конь. Твоя стрела должна поразить его раньше, чем его догонят мои воины. Только в этом случае твой отец может рассчитывать на снисхождение. Ты меня поняла?

– Да. – Лицо Айгуль застыло.

– Ну, чего вы стоите? – крикнул Великий магистр. – Помогите красавице взобраться на коня.

Ступив на подставленные руки, Айгуль села в седло и поскакала в ту сторону, куда побежал Арслан.

* * *

Арслан бежал уже минут двадцать, совершенно не чувствуя усталости. Обернувшись, он увидел вдали крытую повозку, подле которой крохотным белым пятнышком виднелась фигура шейха Хасана. Немного в стороне, слившись в плотную толпу, стояли ассасины. В глубине души Арслана зародился крохотный огонек надежды на спасение, но тотчас погас – шейх Хасан не тот человек, чтобы вот так просто отпускать обидчиков.

Будто бы в подтверждение этим мыслям наперерез Арслану из кустов выскочил всадник с копьем. Они чуть не столкнулись. Короткий замах тренированной руки – и копье полетело точно в голову Арслана. Увернувшись, он швырнул кинжал в противника. Глуховатый тупой стук – и кинжал вошел в горло врага стальной занозой. Потеряв равновесие, тот качнулся в седле и, неловко завалившись на круп, упал на землю. Осиротев, арабский скакун негодующе всхрапнул и, разбрасывая копытами щебень, поскакал прочь. Арслан вытащил из горла врага кинжал. Грудная клетка ассасина мучительно выгнулась, после чего он расслабленно вытянул ноги, словно испытал неимоверное облегчение.

Обдирая ладони, Арслан стал карабкаться на каменистый холм. Наверху виднелась расщелина – единственная возможность остаться в живых.

– Куда же ты торопишься? – Из-за камня вышел воин, перекрыв путь к расщелине.

Это был высокий белокурый викинг, Аскольд, пришедший сюда, в горы, ради лучшей доли. Его давний знакомый. По золоченому облачению викинга было понятно, что служба у него заладилась и предстоящую встречу с ассасином-отступником он воспринимал всего лишь как очередную молодецкую забаву.

Арслан застыл, сжимая рукоять кинжала.

– Ха-ха-ха! – рассмеялся Аскольд. – Как тебя убить? Отрубить голову или, может, просто проткнуть саблей? А может, ты предпочитаешь, чтобы я резал тебя по кускам?

Викинг широко улыбался, показывая свои крепкие белые зубы. Размахивая саблей, он теснил Арслана на край тропы, обрывающейся глубокой пропастью.

– Тебе здесь умирать! – Конец сабли, рассекая воздух, почти касался груди Арслана. – Взгляни, какая у тебя будет глубокая могила! А знаешь, я очень благодарен тебе за то, что ты помог мне устроиться во дворец визиря. Он хорошо платит, а кроме того, у него красивые дочери!

Арслан в гневе шагнул вперед, и тотчас сабля рассекла его щеку.

– Как же ты неосторожен! – Из груди гиганта снова вырвался смех. – Тебе надо быть порасторопнее, иначе ты умрешь раньше, чем задумал Аллах.

По каменистой тропе застучали конские копыта. Повернувшись, Арслан узнал во всаднике Айгуль. Конь, поторапливаемый плетью, стремительно сокращал расстояние между ними.

– Арслан! …а-ан! – перекатилось в ущелье эхо. – Не трогай его!

Сабля, описав дугу, замерла. Требовалось всего лишь незначительное усилие, чтобы ее заточенный конец, развернув ребра, вошел в тело. Повернувшись на голос, Аскольд пытался рассмотреть скачущего всадника, и в тот же момент Арслан припал на левую ногу и ткнул кинжалом в бок викингу. Почувствовал, что клинок глубоко вошел в мускулистое тело, отыскав зазор между металлическими пластинами доспехов.

Рука викинга мгновенно ослабла. Отступив на шаг, он выронил саблю. Дамасская сталь, зловеще звякнув о камень, успокоилась у его ног.

– Что ты видишь? – насмешливо спросил Арслан.

Взор у викинга затуманился, он потерял интерес не только к своему недавнему сопернику, но и ко всему окружающему.

– Я вижу мужчину в белых одеждах… Он зовет меня.

– Тогда тебе надо поторопиться.

Отступив назад, викинг упал, спиной придавив куст шиповника.

– Садись на коня! – крикнула девушка. – Давай убежим вместе!

– Нет! – в отчаянии закричал Арслан. – Тогда они убьют нас обоих. Делай, что тебе велели.

– Я не могу! – закричала Айгуль.

– Если ты этого не сделаешь, тогда я убью себя сам.

Арслан поднял руку с кинжалом и, посмотрев на безоблачное небо, прикрыл глаза. Всего лишь коротенькая молитва…

Дзинькнула тетива, и стрела, пробив его предплечье, засела в мякоти.

– Зачем?! – в отчаянии воскликнул Арслан. – Прежде чем умереть, я хотел забрать с собой и остальных.

Крича и размахивая саблями, к ним приближались ассасины. Направо не уйти – тропа шла вдоль бездонной пропасти. Слева – крутой косогор, заросший елями. Оставался небольшой шанс затеряться в лесу. Разбивая руки в кровь, Арслан стал подниматься вверх. До вершины оставалось всего лишь несколько бросков, когда он увидел кожаные сапоги, вышитые арабской вязью. Раздался злорадный голос начальника стражи:

– Поднимайся! Мы ждем тебя. Пусть весь город полюбуется на твою отрубленную голову.

С силой оттолкнувшись, Арслан бросился вниз. Суставы хрустели, причиняя ему боль. Это уже неважно, его судьба определена. Ассасины, как охотничьи псы, обступили его со всех сторон, желая взять живьем. Оставалась только пропасть. Глядя вниз, Арслан увидел в глубокой расщелине, куда никогда не проникают солнечные лучи, белую полоску льда.

– Значит, голову для позора? – спросил он у наступающих врагов. – А попробуйте возьмите!

Развернувшись, Арслан напал на ассасина, подкрадывавшегося сзади. Почувствовал, как лезвие кинжала легко рассекло халат, а затем, разрубив ребра, глубоко вошло в грудь. Враги обступили его со всех сторон. Еще один молниеносный выпад, и ассасин в парчовом халате, вышитом золотыми нитками, упал на землю. Стискивая зубы, Арслан размахивал кинжалом, поражая наседающих врагов. Вдруг на самом вздохе в его грудь ударила стрела, причинив ему невероятную боль. Вместе с кровью из него уходили силы. Сделав несколько шагов по направлению к пропасти, Арслан крикнул:

– Вы думаете, что победили меня? Но я вернусь за каждым из вас! – и, оттолкнувшись, полетел в пропасть.

* * *

Ночь была прохладной. От земли тянуло сыростью. Стараясь не сорваться, Айгуль спускалась с кручи следом за братом. Где-то там в расщелине лежало тело Арслана.

– Я его нашел, – наконец раздался голос снизу.

Подняв голову, она увидела Камаля, наклонившегося над каким-то белым пятном.

– Я хочу посмотреть на его лицо.

– Не надо, – запротестовал брат. – Оно разбито. Пусть он останется для тебя живым.

– Что ты собираешься с ним делать, похоронить?

– Я заморожу его душу. Это самое большее, что я могу сделать для него. – Посмотрев на сестру, он добавил: – Только не надо плакать, он всегда останется с нами.

– Я вовсе не плачу, просто слезы текут сами. Если бы не он, то тебя бы уже не было.

– Я знаю это. Мы с ним были друзьями.

– Моя стрела была последней…

– Не кори себя, это ничего не меняло, холм был окружен. Арслан не сумел бы выбраться.

– Я думала, что спасу отца, а отца уже не было в живых.

– Мы не сумеем убить шейха Хасана. Старик умрет скоро сам, как только приведет в свой гарем молодую наложницу. Но мы сумеем убить его потомков. Для этого я дам замороженной душе Арслана свою силу, иначе ему их не одолеть.

– Этому тебя учили ассасины?

– И этому тоже, вместе с Арсланом… Он был лучший из нас. Отойди, я не хочу, чтобы ты видела, как я это делаю. Я давал клятву.

Айгуль отошла. Издали она видела, что Камаль встал перед покойником на колени и что-то долго говорил ему. До нее доносился только неясный шепот. Потом он выпрямился и подошел к сестре.

– Все! Я передал ему всю свою ненависть. Его душа оживет и вселится в другое тело, когда почувствует большую опасность, и уничтожит души всех тех людей, которые когда-то убили его.

– Я хочу встретиться с его душой в будущем и быть вместе.

Камаль улыбнулся:

– Не беспокойся, сестренка, я предусмотрел и это. Вы обязательно встретитесь. И будете счастливы. А теперь пойдем. Нам надо уезжать отсюда, шейх Хасан не даст нам жить спокойно.

– Что будет с телом Арслана?

– Тело его не истлеет, теперь это сосуд для души. Уже завтра его останки покроются льдом. Давай же руку, здесь острые камни.

Глава 33

ЯДЕРНЫЕ ЗАРЯДЫ

О том, что прежде здесь находилась военная часть, свидетельствовала колея, теперь изрядно заросшая, да проржавевшие бочки из-под солярки, брошенные там и здесь по кустам. Неподалеку находился поселок, стиснутый со всех сторон темной тайгой. Порой ели настолько близко подступали к строениям, что казалось, будто деревья растут в самом огороде.

Каждый чужой здесь оказывался на виду – пройдет грузовик из соседнего села, и то уже событие. А чтобы повстречалось несколько путников сразу, с рюкзаками за плечами, так это разговоров на целую неделю. А потому из-за плетней за ними следили любопытные взгляды. При этом деревенские не забывали здороваться, опять же по-деревенски открыто и в голос. Но бесед не заводили, продолжали держать дистанцию с чужаками.

Только когда они пересекли поселок, чтобы углубиться в тайгу, на окраине навстречу им с бревен поднялся неказистого вида пожилой мужичонка.

– Не местные?

– Геологи, – бодро ответил ему Анисимов. – Пробы нужно брать.

– Это дело, – закивал старик. – Что-то неважное творится в нашей округе, мрет народ!

– Что так?

– А бог его знает, – пожал плечами старик, внимательно разглядывая путников. На Ангелине его взгляд задержался. Глубокие морщины на лице на какое-то мгновение разгладились, от чего он заметно помолодел. – Михаил тут собирал цветной металл. Говорил, что городские много за него дадут. А три месяца назад его так скрутило, что не приведи господи! Помаялся малость да помер, сердешный. Так что легких денег не бывает.

– Откуда же он здесь цветной металл брал?

– А его здесь по всей округе разбросано. Собирать его особой хитрости не нужно, это не соболей выслеживать. Закинул моток медной проволоки на телегу и дальше покатил. Разбаловался народ, только этим и занимается.

– А ягоды собираете?

– Не, здесь дурную мы не собираем, за хорошей ходим, аж за десять верст!

Он вздохнул, еще раз оглядел их.

– Вы бы посмотрели, как там. Может, нам здесь полегче будет.

– Посмотрим, дед, – весело пообещал Анисимов, подкинув сползающий рюкзак, и бодро пошел, увлекая за собой остальных.

Дорога была разбита, вся в колдобинах. Трудно было предположить, что каких-то несколько лет назад здесь проезжали огромные тягачи. Пройдет еще пара лет, и дорогу затянет совсем.

Посмотрев на дозиметр, Анисимов увидел, что стрелка прибора слегка зашкаливает за черту нормы. Махнув в сторону леса, объявил:

– Где-то там был взрыв. Несильный… Но его вполне хватило, чтобы отравить местность на двадцать верст вокруг. Мы обойдем этот участок, – сказал Анисимов и, показав в сторону сопки, сурово ощетинившейся пихтами, добавил: – Через эту сопку и пройдем. Именно по ней идет граница зараженности. А эпицентр взрыва был там, в глубине. Если бы атомный заряд был взорван метров на двадцать ближе к поверхности земли, то заражение было бы гораздо сильнее. Может, тебе помочь? – повернулся он к Ангелине.

– Ничего, как-нибудь справлюсь сама.

– Ну, смотри, старайся не отставать, – кивнул Анисимов. – Не хватало еще потом тебя искать по всей тайге.

Им продолжали попадаться узлы двигателей, канистры, мотки проволоки. В одном месте они даже натолкнулись на цистерну, увязшую в болотине. От всего увиденного оставалось какое-то тягостное впечатление. Все походило на то, что ты бродишь по местам сражений, где противоборствующие стороны, не считаясь с потерями, отправляли на передовую все новые и новые соединения. Анисимов вдруг поймал себя на том, что пытается рассмотреть в густом кустарнике покореженные ракетные установки.

Позади, негромко чертыхаясь, шел Федор. Эта прогулка особой радости ему явно не доставляла. Стараясь не отставать, за ним держалась Ангелина.

Взобравшись на вершину сопки, Анисимов не без удивления обнаружил здесь расчищенную площадку. Лежали даже доски, сваленные в кучу, – все, что осталось от контрольно-пропускного пункта.

Взглянув на дозиметр, Анисимов увидел, что степень зараженности превышает норму почти в полтора раза. Конечно, такая доза не смертельна, но не стоит искушать судьбу, надо убираться с вершины как можно быстрее. Тяжело дыша, рядом остановился Федор. Смахнув со лба челку, оперлась о сосну Ангелина.

Показав на озеро, ровным аккуратным блюдечком блестевшее в долине, Анисимов сказал:

– Вот здесь и был эпицентр взрыва. А ведь заряд-то совсем небольшой был. Даже вода в озере какая-то красная. Представляю, что было бы, окажись он помощнее.

– Вода действительно какая-то чудная, – сдержанно согласился Федор. – А где же шахты с зарядами? Я что-то совсем ничего не узнаю.

– Шахты… Они вон в той стороне. Сейчас спустимся с сопки, а там по прямой километров десять будет. Там идти полегче. Быстро дойдем.

Действительно, стоило им спуститься с вершины, как стало заметно, что лес значительно поредел. Когда-то здесь его крепко повырубили. Часто попадались обширные поляны явно искусственного происхождения, заросшие высокой, по пояс, луговой травой.

Брошенного железа здесь только прибавилось. Покореженное, побитое, рваное, оно представляло собой унылое зрелище. Порой казалось, что брошено оно было намеренно, в качестве своеобразной заградительной полосы.

Пробиваясь через этот железный хлам, Анисимов внимательно смотрел под ноги – он не мог отделаться от ощущения, что здесь обязательно стоят мины-ловушки. Пробираясь через кусты, он невольно узнавал места, где в свое время была протянута смертельно опасная сетка. В одном месте Игорь даже рассмотрел изрядно прогнивший остов вышки. Но вместе с тем все сильно изменилось. Стало чужим и враждебным, неприятное местечко.

– Так где же твоя шахта? – не скрывая нетерпения, спросил Федор, присаживаясь на какой-то бетонный пенек, нелепо торчащий из земли.

– А ты на ней сидишь, – улыбнулся Игорь.

– Что?! – невольно вскочил Федор.

– Не переживай, это не смертельно. Давай расчистим вокруг.

Когда место расчистили от кустов и каких-то коряг, то увидели бетонный люк, накрытый ржавой решеткой, сваренной из толстой арматуры.

– Так, значит, здесь и находится атомный снаряд? – Федор был явно взволнован.

– Получается, что так. Вообще-то это военная тайна.

– Здесь нет радиации?

– Ее тут и не должно быть. Радиация там, где произошел взрыв, а здесь заряд запрятан глубоко.

– В шахту можно спуститься?

– Вход в нее находится немного в стороне.

– Пошли.

В ста метрах среди кустов бузины виднелся вход в какую-то темную пещеру, и только когда они приблизились вплотную, то выяснилось, что это своего рода бункер, стены и потолок которого были бетонные, а под ногами бугрился булыжник.

– Грузовик, конечно, в шахту не пройдет, но вот электрокары проезжали легко.

– Здесь темно. – Федор шагнул вслед за Анисимовым.

– А ты думал, что дорогу тебе будут освещать прожектора? – хмыкнул Анисимов и, повернувшись к Ангелине, строго сказал: – Не отставай.

– Сколько нам идти? – робко поинтересовалась Ангелина.

– Это коридор. По нему идти двадцать метров, может, чуть больше…

– И там ядерный заряд? – Голос Федора прозвучал напряженно.

– Да. Ты можешь даже потрогать его.

Луч фонаря, резанув темноту, уперся желтым расплывающимся пятном в бетонную стену. Затем, вытянувшись в длинную линию, желтый луч скользнул по шероховатой стене и расплывчатым овалом застыл на бетонном цилиндрическом сооружении.

– Мы пришли, – объявил Анисимов. – Вот здесь.

Трудно было поверить, что за бетонной стеной прячется полсотни Хиросим. Становилось не по себе. Видно, нечто похожее испытывала и Ангелина. Притронувшись ладонью к шероховатой стене, она отдернула ее, словно почувствовала губительное излучение, исходящее от бетонного свода.

Положив рюкзак на землю, она вдруг спросила:

– Ты помнишь, как погиб Охотник?

– В его теле нашли наконечники стрел.

– Все так… Я тебе не говорила, но последняя стрела ему досталась от женщины.

Ладонь Ангелины скользнула в карман куртки, а когда она вынырнула на узкую рассеивающуюся полоску света, то в руке у нее оказался небольшой пистолет.

Он был действительно совсем небольшой, аккуратный, с виду совсем игрушечный. Вот только начинка в нем была смертоносная. Такая вещица делает мужчину сильнее, да и женщину тоже…

– Откуда ты это знаешь? – Анисимов сохранял спокойствие, будто ничего не произошло.

– Все очень просто. Когда я ввела тебя в транс, то сумела узнать и об этом. А потом всю эту информацию стерла из твоей памяти. Странная получается вещь, дух Охотника вселился в тебя, а в меня – дух его возлюбленной. Так что наша встреча была предопределена. И, конечно, должна была закончиться именно таким образом. Ты этого не знал?

Игорь смотрел на ее слегка подрагивающую руку, в которой был зажат пистолет. По стенам метались изломанные тени. Все происходящее казалось нереальным. Но действительность тем не менее существовала в виде направленного в его лицо ствола пистолета. Да, неожиданный сюрприз…

Анисимов прикрыл глаза. Его больше не существует. Вокруг непроницаемая тьма. Богатое воображение немедленно подкинуло невеселую картинку: распластанный, униженный, на позор всему свету он лежал на серых булыжниках, и каждый проходящий, теша любопытство, заглядывал в его застывшее лицо.

Анисимов открыл глаза. Снова навалилась мрачноватая действительность.

– Стреляй! – спокойно приказал Ангелине стоящий рядом Федор. – Иначе ты никогда не увидишь своего сына.

– Я не могу, – взмолилась Ангелина.

– Тебя с ним что-то связывает? – Голос Федора был холоден и отстранен. Да и сам он неуловимо преобразился – стал собранным и каким-то хищным.

– Нет, но… – Голос Ангелины прервался.

– Тогда давай попробую я, – вырвал он из дрожащей руки Ангелины пистолет. – А что ты думаешь, – сочувственно протянул он, – жизнь – она и есть такая невеселая вещь. Строишь планы, на что-то рассчитываешь, а реальный мир смотрит на тебя тупым дулом пистолета, и ты с этим ничего не можешь поделать.

– Как ты собираешься войти в шахту? – спокойно спросил Анисимов. – Здесь ведь бетонная стена. А может, ты хочешь все это взорвать? – На его губах застыла злая улыбка. – Тогда хочу тебе напомнить, что за этой стеной находится ядерный заряд, он мгновенно сдетонирует. И вместо этой шахты здесь будет просто глубокая воронка.

– Ты хочешь что-то предложить?

Анисимов продолжал держать фонарь. Желтый луч, рассеиваясь, падал на стены, на лица стоящих перед ним Федора и Ангелины.

– Я знаю, как подойти к заряду и обезвредить его. Потом вы можете вывезти его отсюда.

– И как же ты собираешься это сделать?

– Я знаю код. Достаточно набрать его, как эта стена поднимется.

– Что же ты хочешь взамен? – Федор с интересом посмотрел на Анисимова.

– Жизнь.

– Хорошо, договорились, – легко согласился Федор.

– Панель управления находится здесь, – шагнул Анисимов к стене.

Явно с неохотой следом шагнул и Федор и с настороженным интересом стал смотреть на манипуляции Анисимова.

Игорь, освещая стену, что-то выискивал на ее шероховатой неровной поверхности.

– Ты знаешь, кто я? – неожиданно спросил Федор.

– Ты имам Амир. Ассасин. А впрочем, теперь это не имеет значения. – Большой палец руки Анисимова нажал на едва заметную щербину, неотличимую от остальных.

Под ногами лязгнуло железо, раздвигающиеся плиты разбросали по сторонам булыжники, и Федор мгновенно провалился в темную пропасть. Откуда-то из глубины прозвучал его отчаянный вопль, затем раздался глухой удар падающего тела, и все стихло. Плиты медленно сошлись, словно ничего и не было.

Плечи Ангелины слегка подрагивали.

– Ну, чего ты, – приобнял девушку Анисимов. – Молодец, девочка, у тебя это получилось. Теперь все позади.

Они выбрались из шахты. Тайга встретила их прохладой и шумом колышущихся крон.

Достав телефон, Анисимов набрал номер Литвинова.

– Вы уже возвращаетесь? – нетерпеливо спросил тот.

– Откуда вы знаете?

– Старика на дороге помнишь?

Анисимов сдержанно рассмеялся:

– Тогда все понятно.

– Как Терехин?

– Его больше нет. Он выдал себя с головой.

– Долго мы его терпели.

– Теперь очередь за Мигуновым.

– С ним тоже все в порядке. Он уже сдает всех остальных.

– Как мальчик?

– Ты же знаешь, мы умеем работать. – В голосе Литвинова прозвучала скрытая гордость. – Так что передай Ангелине, что на днях она увидит своего сына.

– Спасибо за хорошую новость. – Отключив телефон, Анисимов сунул его в карман. – Ну что, пошли!

– А как же заряды? – недоуменно спросила Ангелина.

– Ты думаешь, мы сумасшедшие? Их размонтировали и вывезли еще до того, как свернули зону. Пойдем отсюда, нам нужно с тобой о многом поговорить.

Глава 34

ВЕЛИКИЙ МАГИСТР

Встав с молельного коврика, Фазали сел на кушетку. Слуга уже приготовил ему чай. Осталось только поблагодарить Аллаха за благосклонность и приступить к трапезе. Для всех ассасинов Фазали был Великим магистром, но только единицы знали о том, что он всего лишь инструмент в руках более могущественного человека. Фазали знал, что он жив только потому, что еще нужен этому человеку. Единственным местом, где он ощущал себя спокойно, был его собственный дом, в котором, вот уже тридцать лет, вел хозяйство старый слуга, посвященный едва ли не во все тайны имама.

Фазали посмотрел на стену, с которой на него строгим взглядом взирал шейх Хасан. Это был единственный портрет основателя ордена ассасинов, а потому он был бесценен. Портрет был написан русским путешественником почти восемьсот лет назад, и оставалось только удивляться, что творение до сих пор не истлело. Фазали потребовалось немало изобретательности и хитрости, чтобы вернуть портрет в то место, где его по-настоящему ценят.

Он включил телевизор, шли новости. В свите шейха он заметил невысокого плотного человека, державшегося на заднем плане. Тот выглядел действительно совсем незаметно, но на самом деле он обладал куда большей властью, чем его патрон. Поговаривали, что шейх ничего не делал без одобрения своего советника.

Радиоактивный заряд они должны были получить еще до саммита, чтобы иметь в руках весомый и опасный аргумент, однако что-то не получилось. На какое-то мгновение лицо советника показали крупным планом. Видно было, что он не в самом лучшем настроении. Фазали невольно поежился, строгие глаза будто были направлены точнехонько в его душу, а в них читался приговор: «Ты провалил доверенное тебе дело!» Фазали вдруг захотелось вскочить с дивана и поклониться, глядя в суровые немигающие глаза.

Но уже в следующую секунду оператор перевел камеру на улыбающихся гостей.

Имам Фазали испытал облегчение.

– Есть ли какие-нибудь известия? – спросил Фазали, продолжая смотреть новости.

– Новый Великий магистр передает тебе привет, – ответил слуга.

Никогда прежде слуга не разговаривал с ним подобным тоном. Фазали с недоумением повернулся, чтобы испепелить дерзкого взглядом, но слуга, стоявший за его спиной, ловко набросил ему на шею шелковый шнур.

– Почему? За что? – прохрипел Фазали, осознавая всю бессмысленность своего сопротивления.

– Ты не оправдал доверия шейха.

Дернувшись, Фазали расслабленно вытянулся. Слуга, не удержавшись от искушения, посмотрел в лицо бывшего хозяина.

– Как же долго я ждал этого момента…

Вытаращенные глаза едва не выкатывались из орбит, а высунувшийся язык закрыл подбородок. Такое впечатление, что Фазали кому-то корчил гримасу. Интересно, кого он мог увидеть, прежде чем обрел вечный покой? Может быть, старика в белых одеждах?

Зазвонил телефон. Подняв трубку, слуга с волнением сообщил:

– Все кончено.

– Ты прошел девятую ступень посвящения. Поздравляю. Теперь ты Великий магистр.

От нахлынувших чувств дыхание у слуги перехватило:

– Я буду служить вам верой и правдой, мой господин!

– Скоро мне потребуется твоя помощь. Помни, на нас смотрит весь мир! – В трубке послышались короткие гудки.

Великий магистр подошел к портрету легендарного шейха Хасана и снял его со стены. Теперь портрет будет висеть в другом доме.

* * *

Ночной телефонный звонок, как всегда, был неприятным. Открыв глаза, Анисимов посмотрел на часы – половина третьего. Рядом, тихо дыша, лежала Ангелина. Оставалось только удивляться крепости ее сна.

– Слушаю, – поднял трубку Анисимов.

– У меня новость номер один. Над Персидским заливом три часа назад пропал самолет советника шейха Исрафила. В предстоящем саммите этот человек должен был играть ключевую роль. Во всяком случае, шейх не делает без него ни шагу. Подозревают диверсию. Сейчас там работают арабские спецслужбы. Что ты думаешь по этому поводу?

– Что ж, пусть ищут, но думаю, что они никого не найдут.

– Вот как? – Голос прозвучал удивленно. – Откуда такая уверенность?

Анисимов невольно улыбнулся:

– Это трудно объяснить. На основании личного опыта, что ли…

– А ты попробуй. Что там еще за личный опыт?

– Все дело в мумии. Это она уничтожила этого советника. Тело умерло, а вот душа – нет. Вот она и вернулась, чтобы расплатиться с потомками своих врагов.

Некоторое время в трубке висело молчание. Похоже, что абонент переваривал сказанное, после чего он задумчиво ответил:

– Похоже, что ты заговариваешься. Впрочем, ладно, каких только чудес не бывает. Завтра посмотрим новости, может, что-нибудь и прояснится.

Анисимов положил трубку. Вот теперь уничтожен последний – дух Великого магистра Хасана. Он посмотрел на маску, висящую на стене, выражение ее лика казалось спокойным и умиротворенным.

Ангелина открыла глаза.

– Кто это звонил?

– Так, пустяки, спи…

FB2 document info

Document ID: fbd-ji5retdx-f756-2pgt-oaw7-vrreb0dxb02b

Document version: 1

Document creation date: 12 June 2008

Created using: FB Editor v2.0 software

OCR Source: Текст предоставлен издательством «Эксмо»

Document authors :

Jerald

Source URLs :

http://www.litres.ru/

Document history:

v. 1.0 – создание fb2-документа из издательского текста – Jerald

About

This book was generated by Lord KiRon's FB2EPUB converter version 1.0.28.0.

Эта книга создана при помощи конвертера FB2EPUB версии 1.0.28.0 написанного Lord KiRon