Илона Волынская, Кирилл Кащеев

Клуб диких ниндзя

Кирилл Кащеев

Илона Волынская

Круто выйти на татами и победить соперника в честном бою! Особенно на первом в твоей жизни чемпионате Европы! Мурка и Кисонька долго готовились к соревнованиям по карате… Но не к коварному и внезапному нападению неизвестных. Одетые в черное «ниндзя» делают все, чтобы близняшки отказались от участия в чемпионате. К счастью, Мурка и Кисонька – не просто спортсменки, они сотрудники и совладельцы детективного агентства «Белый гусь». Распутывать заговоры девчонки умеют не хуже, чем выигрывать спарринги!

Глава I

Какая нога задняя?

Раздался сочный звук удара, хриплый, захлебывающийся вздох…

– Голова отвалилась! – с подлинным бешенством выкрикнул мужской голос. – Не нужна тебе голова!

Удары пробарабанили снова – дам-дам-дам! – послышался короткий задыхающийся стон, оборвавшийся мучительным всхлипом…

– Теперь руки отпали! – В мужском голосе звучала горячая, как лава, ярость. Удары возобновились снова. Какое-то время были слышны только они, да еще тяжелое дыхание, то и дело срывающееся на задушенное подвывание загнанного животного.

– Зад вывалился и торчит непонятно куда. И подбирать его, кажется, никто не собирается, – уже без всякой ярости, с покорной мрачностью профессионального патологоанатома объявил неизвестный мужчина. Удары посыпались с такой частотой, что тот, второй, потерявший уже голову, руки и попу, должен был вообще развалиться на кусочки.

– Ну ты проснешься когда-нибудь? – В голосе избивающего слышались уже чуть ли не слезы. – Я его луплю, а он продолжает спать! И заднюю ногу подбери! Что она у тебя болтается, словно хвост!

Вадька Тихонов задумчиво поглядел на свои ноги. Раньше он думал, что у него одна нога левая, а вторая – правая. Но которая из них задняя? Утешает лишь одно – хвоста у него точно нет.

– Хво-ост! – немедленно донесся из-за дверей все такой же яростный вопль. – Вы что думаете, если я не смотрю, так я уже и не вижу? Что ты там хвостом своим трясешь? А ну, быстро хвост втянуть, голову подобрать, руки к голове, а ногу поднять! Выше бедра ноги, выше должны идти! И пошли, пошли, не спать!

Вадька дернул дверь. Он догадывался, что, наверное, входить нельзя, но выдержать дольше был просто не в состоянии. Он должен увидеть, как можно ходить на ногах, которые сами ходят выше бедра? И кто умудряется при таких условиях еще и спать!

Не спал никто. Во всяком случае, с Вадькиной точки зрения. Наоборот, фигуры в белых, перетянутых цветными поясами кимоно стремительно перемещались, то наскакивая друг на друга, то уклоняясь. Кроме одной девчонки, которая, стащив с рук округлые, как мячи, боксерские перчатки, распустила завязки шлема и теперь заталкивала под него выбившийся хвост ярко-рыжих волос. Головы, руки, ноги и другие части тела тоже у всех оказались на месте. Но тут же Вадьке было доступно разъяснено, что он просто ничего не понимает в этой жизни.

Крупный мужчина, облаченный в кимоно, издал сиренообразный вопль.

– Черепахи! – с уже знакомыми интонациями орал он. – Черепахи на татами!

Вадька вздрогнул и уставился на мягкое пружинящее покрытие пола, невольно отыскивая взглядом черепах, которые невесть каким образом заползли в зал и теперь неспешно лазают под ногами у бойцов.

– Вы, вы – черепахи! – уточнил кричавший, продолжая методично отмолачивать то кулаками, то ногами мелкую фигуру в кимоно, болтавшуюся под этими ударами, как лист на ветру. – Не работаете, а спите! Головы тут, похоже, никому не нужны, никто голову не защищает! Быстро все – отработали удар и вернули руки к голове!

Вадька успел заметить, как бойцы торопливо вскинули упакованные в перчатки руки повыше. И зал снова наполнился сосредоточенным движением и гулкими тяжелыми хлопками ударов. Бойкий сквознячок прошелестел от распахнутого окна в приоткрытую Вадькой дверь, гоня ему в лицо крепкий запах пота.

– Кто там в дверях застрял – давай или туда, или сюда, – не оборачиваясь и продолжая обрабатывать короткими ударами своего уже вконец измочаленного и почти не сопротивлявшегося противника, бросил тренер, подтверждая, что если он не смотрит – это и впрямь не значит, что он не видит. – Хочешь поглядеть, садись на лавку и сиди тихо!

Первым порывом Вадьки было нырнуть обратно в коридор, но потом он все-таки передумал и, стараясь не наступать ботинками на татами, скользнул вдоль стенки и пристроился на уголке длинной низкой скамеечки. Среди непрерывно перемещающихся и то и дело натыкающихся друг на друга пар бойцов нашел глазами одну-единственную девчоночью. Попытался понять, кто из них Мурка, а кто – Кисонька, но бросил это занятие. Сейчас в одинаково мятых и пропыленных кимоно, да еще под глухими защитными шлемами, из прорези которых разве что посверкивали одинаково азартные зеленые глазищи, различить близняшек было совершенно невозможно. Вадька попытался понять, кто из них побеждает, но и это оказалось невозможным – движения сестер были словно стремительный танец атак, отходов, уклонов, снова атак…

– Так, всем – ямэ! – отступая от своего полуживого противника, выкрикнул тренер, и все пары немедленно остановились, быстро и четко кланяясь сопернику.

Тренер и измочаленный им мальчишка тоже коротко поклонились друг другу. Зажав под мышкой содранные с рук перчатки, мальчишка потянул с головы шлем – и глазам Вадьки предстала мокрая и красная, как из-под горячего душа, физиономия его старого, но совсем не доброго знакомого Ромки Лаврова. Вадька немедленно помрачнел. Как-то подзабыл он, что Ромка по-прежнему ходит в ту же секцию рукопашного боя и видится с Муркой три раза в неделю – почти так же часто, как и сам Вадька.

– Сэйдза дзэн! – бросил тренер странную фразу, но все, кроме Вадьки, ее отлично поняли. Мальчишка едва успел пригнуться – в его сторону полетел настоящий град шлемов и перчаток. Чуть-чуть не долетев до скамейки, поток снаряжения красно-черно-синей мозаикой осыпался у его ног. А бойцы рванули в угол зала и после короткого мгновения суеты «высадились» в шеренгу у стены. Именно высадились, а не выстроились – на коленях, с упертыми в бедра кулаками.

– Доджо-рэй! – выкрикнул тренер.

– Осс! – дружно рявкнули его бойцы и, сохраняя совершенно прямые спины, согнулись в «сидячем» поклоне.

– Сэн-сэй-ни-рэй!

– Осс! – из десятка глоток вырвался еще более дружный рев, поклон повторился.

– Тренировка окончена, все свободны, – коротко бросил тренер. – Косинские и Лавров остаются.

Шеренга сорвалась с места. На бегу подхватывая раскиданные по татами шлемы и перчатки, бойцы бурным потоком вывалили в коридор. Слышно было, как захлопала дверца раздевалки, где-то побежала вода, вскипел гомон возбужденных голосов…

– Дверь за собой закройте, – не повышая голоса, скомандовал тренер.

Дверь захлопнулась словно сама собой – радостный гомон коридора будто отрезало. В зале воцарилась глухая и неприятная тишина. Три растерянные фигурки – рыжеволосые, похожие друг на друга, как две капли морковного сока, девочки и распаренный уставший мальчишка – неловко переминались посреди опустевшего зала. Теребя подернутый сединой ус, тренер обвел тяжелым взглядом всех троих.

– Обе кошки, брысь на лавку, – так же негромко приказал он, и Мурка с Кисонькой сорвались с места. На лицах их было написано острое облегчение, будто их зубной врач из своего кресла отпустил. На Вадьку дохнуло жаром разгоряченных тел, и девчонки плюхнулись по обе стороны от него. Он открыл рот, собираясь заговорить, но Мурка торопливо и слегка даже испуганно покачала головой, и Вадька покорно умолк.

Ромка стоял посреди пустого татами – один-одинешенек. Напротив него, скрестив на груди руки, возвышался тренер и сверлил мальчишку взглядом. И молчал. Под этим взглядом Ромка сперва начал неловко перетоптываться, словно татами жег ему босые ноги. Потом завертелся, мечтая отвернуться, но не осмеливаясь. А тренер продолжал просто смотреть. Не отрываясь. В звенящей, сокрушительной тишине.

Вадька вдруг понял, что несчастный Ромка сейчас упадет. Просто-напросто свалится, вмятый в пол давящей силой этого взгляда. Коленки у Ромки и правда дрогнули, подгибаясь… И только тогда тренер заговорил.

– Ты что же такое творишь… – тихим-тихим, свистящим шепотом выдохнул он, – …чемпион? – Последнее слово было исполнено такого презрения, что… лучше бы он ругался. Самыми грязными словами.

Физиономия Ромки еще сильнее покраснела, хотя, казалось, куда уж… Он опустил голову, внимательно разглядывая квадраты татами под ногами.

– Ну, на прошлой тренировке ты болтался, как сопля, а не работал – ладно, я молчал, со всеми бывает, – не повышая голоса, продолжал тренер. – А сегодня – снова? Лавров, что с тобой? Ты мне тут не молчи, ты отвечай, когда тебя спрашивают!

– Ничего, – нагибая голову еще ниже, пробормотал Ромка.

– Ты не атакуешь, ты не держишь удар, ты не уклоняешься, – сильно напирая на каждое «не», перечислял тренер. – Ты что себе думаешь?

– Ничего, – так же шепотом выдохнул Ромка.

Тренер возмущенно уставился ему в склоненный затылок.

– Правда, Ромку с предыдущей тренировки как подменили. – Муркин шепот защекотал Вадьке ухо. – Удары пропускает, в атаке – никакой! Пацаны – первый год занимаются – лупят нашего чемпиона как хотят!

– Тебе-то какая разница, – буркнул Вадька. Не желал он слушать о проблемах чемпиона Ромочки! И еще больше не хотел, чтобы Мурка о них говорила!

– Как это – какая? – Мурка аж отпрянула, окидывая его возмущенным взглядом. – Последняя тренировка перед чемпионатом, нам через два дня ехать! Это же не «область» какая-нибудь! Это Европа! А Ромка в спаррингах плывет!

– Может, он в пловцы переквалифицировался! – огрызнулся Вадька. – Чего ты ко мне-то пристаешь с его проблемами?

– Потому что к нему мы пристать никак не можем, – вздохнула с другой стороны Кисонька. – Мы с ним после того дела с похищениями не разговариваем.

Про «то дело с похищениями» Вадька знал отлично. Первое профессиональное дело детективного агентства «Белый гусь», когда их компания – Вадька, его сестра Катька, главный финансист агентства Сева и Мурка с Кисонькой – разоблачила похитителей детей.[1] Среди похищенных малышей был лишь один довольно взрослый парень – этот самый Ромка Лавров. И именно Вадька тогда вычислил, что Ромку никто не похищал – изобретательный пацан похитил себя сам, чтобы выманить у родителей десять тысяч долларов. Впрочем, имелись у Ромки и смягчающие обстоятельства – ему, талантливому бойцу, признанному чемпиону их области, деньги нужны были как раз на рукопашный бой, на участие в чемпионате. А Ромкина мать, которую все сыщики агентства искренне считали жутко противной теткой, собиралась потратить их на парижские шмотки. Но все эти оправдания симпатий к Ромке не прибавляли.

Тренер глядел на Ромку со странным выражением лица – точно решал, то ли дать ему по упрямо согнутой шее, то ли в стиле заботливой бабушки присесть рядом на корточки и заворковать, заглядывая в лицо. После недолгой внутренней борьбы он выбрал нечто среднее.

– Парень, ты что, так чемпионата боишься? – понизив голос до предела, спросил он.

Не поднимая лица, Ромка мотнул головой, и Вадьке даже показалось, что он вот-вот разревется.

– Ничего я не боюсь!

– Ничего, – повторил тренер. – А делать ты что собираешься? Тоже – ничего?

Ромка не ответил.

– Вот и будет у нас вместо золотых медалей – сплошное ничего, – заключил тренер. – Иди домой, Лавров. Свободен.

Подхватив со скамейки свою сумку, тренер направился к дверям.

– А мы? Нам что делать, сэнсэй? – вслед ему растерянно спросила Мурка.

Тренер на мгновение остановился, кинул на нее короткий взгляд через плечо:

– Ничего. – Он с досадой махнул рукой и вышел.

– Ничего себе! – растерянно опускаясь на скамью, охнула Мурка.

Вадька увидел, как у Ромки мелко вздрагивают плечи.

– Плачет! Ей-богу, плачет! – с чуть брезгливым удивлением охнул он.

– Ну и что? – пожала плечами Мурка. – У нас тут часто плачут. Особенно мальчишки. От боли, если заехали случайно куда не надо. От обиды, если проиграл. От злости. Мы ведь не кружок вышивания крестиком, у нас тут есть над чем поплакать. – Она решительно хлопнула себя ладонями по коленям, встала и направилась к Ромке.

– Ты куда? – возмутился Вадька. – Вы же с ним не разговариваете!

– Придется. – Кисонька отправила собранные в хвост рыжие волосы и направилась следом за сестрой. – Если я правильно понимаю, нас за этим сэнсэй здесь и оставил.

Мурка остановилась напротив Ромки и грозно уперла руки в бока.

– Ты сейчас не боец, а киселя кусок, – не утруждая себя особой дипломатией, объявила она. – Ну и как ты с таким настроем собрался чемпионом Европы стать?

– Вам какое дело? – Ромка постарался незаметно обтереть глаза широким рукавом кимоно. – Вы сами в чемпионки собирались – вот и давайте, ветер в спину, барабан на шею! Ко мне-то что лезете? Я вам не мешаю!

– Того лезем, что мы – команда! – с силой отрезала Мурка. – Мы тебя лучше на пару с Кисонькой тут под татами закатаем, чем ты на чемпионате опозоришься!

– Закатаете вы меня, как же! – пробурчал Ромка, пряча глаза. – Вы со мной даже не разговариваете!

Мурка слегка смутилась:

– Ну вот… разговариваем же… – пробормотала она.

– Ага, – с мрачной ухмылкой согласился Ромка. – Послезавтра будет как раз третий день, как разговариваете. А что я на чемпионате опозорюсь, так вы не волнуйтесь. – И после долгой паузы тихо-тихо добавил: – Я, может, на него и не попаду совсем.

Над залом повисла ледяная тишина, разорванная Муркиным страшным шепотом.

– Ты что? – стискивая кулаки, выдохнула она. – То есть как это? Твое имя в заявке! У нас сэнсэй… У нас команда… Ты не можешь не ехать!

– Он не сказал, что не поедет, – рассудительным тоном перебила ее Кисонька. – Он сказал, что не попадет на чемпионат. Это разные вещи. Рома, – она повернулась к Лаврову, – у тебя что-то случилось?

– Ничего, – привычно буркнул он, но при этом едва заметно кивнул. Кисонька тоже кивнула, как доктор, наконец разобравшийся с симптомами заболевания. Теперь оставалось найти причину.

– Мама опять не дает денег на чемпионат? Но мне казалось, отцу нравились твои успехи. Он ведь твердо обещал, что ты поедешь, – осторожно начала она.

– Деньги есть, – буркнул Ромка. – Просто как раз перед предыдущей тренировкой… ну, когда я сюда шел… Меня… Вот ситуация идиотская! – Ромка помотал головой. – Не могу я вам об этом рассказывать! Вы мне после того раза просто не поверите! – И он неожиданно покосился на переминавшегося у края татами Вадьку. – Еще смеяться будете!

– Ты не ломайся, как сдобный пряник на помойке, – отрезала Мурка. – Ты намылился подвести всех нас с чемпионатом – так уж давай, колись хотя бы, что с тобой такое случилось, что ты вдруг работать разучился?

– Я не разучился, – обиженно буркнул Ромка. – Просто… растерялся… – Он замялся, будучи не в состоянии решиться и все рассказать. Потом выдохнул и отчаянно, как в омут с головой, выпалил. – Я как шел на прошлую тренировку, и меня… короче, я не понял… но… вроде как похитить пытались… – И он потерянно замолк, испуганными глазами всматриваясь в лица сестер в ожидании их реакции.

– Тебя? Похитить? – переспросила Мурка, одаривая Ромку подозрительным взглядом.

– Ну да, – заторопился Ромка, у которого наконец вспыхнула надежда поделится тем, что удивляло и, что там скрывать, изрядно пугало его уже несколько дней, не давая ни учиться толком, ни готовиться к чемпионату. – Я дорогу решил срезать – я же ее всегда срезаю… Через переулок пошел, куда задняя дверь клуба выходит, – пояснил он. – Там они на меня и навалились! Двое из-за мусорных бачков выпрыгнули, еще трое впереди караулили. Все в черном, рожи под масками, одни глаза видны – вы не поверите, натуральные ниндзя!

– Тебя в переулке у клуба пытались похитить черные ниндзя, – продолжая все так же странно глядеть на Ромку, повторила Мурка. И вдруг, ухватившись руками за живот, согнулась пополам от хохота. Немедленно замолчавший Ромка глядел, как девчонка заходится от смеха. Наконец сквозь сдавленные всхлипы она выдавила: – Ты прав. Мы не поверим.

– Помнится, тебя уже один раз похищали? – Кисонька иронично приподняла брови. – Шутка, повторенная два раза, – дурной тон, Ромочка!

– Я так и знал. – Ромка поглядел на них совершенно потухшим взглядом, подобрал с татами свои перчатки и шлем и, тяжело ступая, направился к дверям. На выходе из зала он оглянулся. – Сам виноват. Не надо было говорить. – Дверь за ним захлопнулась, отрезая его от остальных членов его команды.

– Не надо было тогда самого себя похищать, – пробормотал в ответ Вадька.

– Вот зараза! – Уже отсмеявшаяся Мурка теперь была преисполнена возмущения. – Повадился похищения выдумывать!

– Но Ромка все-таки не полный идиот, чтобы рассказывать, как его пытались похитить, именно тем людям, которые точно знают, как он сам себя похищал, – несколько запутанно высказался Вадька. – Да и зачем бы ему такое о самом себе выдумывать?

– Откуда я знаю – зачем? – Мурка решительно отмела все его сомнения. – Он у нас парень с фантазией! Может, боится перед серьезным чемпионатом, вот и несет невесть что! – Похоже, Ромка упал в ее глазах окончательно. – Японские ниндзя его посреди города похищают. Как же!

Вадька нерешительно кивнул. Тут она была права. Ниндзя – это уже даже не в Японии, это уже только в кино. Поверить в ниндзя Вадька был не в состоянии.

– Делать-то теперь что? – почти в отчаянии переспросила Мурка.

– Пока что – переодеваться, – как всегда, рассудительно решила Кисонька. – Вадька нас уже полчаса ждет.

Ожидая перед захлопнувшейся дверью девчоночьей раздевалки, Вадька все прокручивал в голове странную Ромкину выдумку. Неужели тот сам не понимал, что ни в похищение, ни тем более в ниндзя никто не поверит? А если понимал – почему не придумал что-нибудь более правдоподобно? Все у этих каратистов – или как их там, рукопашников… Все у них не как у нормальных людей. Наверное, потому, что им слишком часто по башке стучат. Даром такое пройти не могло. И Вадька решил просто выкинуть всю эту ерунду из головы. Пусть сами со своим чемпионатом Европы разбираются. Скорей бы они уже съездили и вернулись, а то последнее время из-за этой их подготовки от девчонок в агентстве никакого проку.

– Пошли. – Переодевшиеся сестры выскочили из раздевалки, закидывая на плечи сумки со спортивным снаряжением.

Вадька слегка уныло поглядел на их туго набитые рюкзаки. Взять сумку у Мурки – это обязательно. Но тогда надо забрать сумку и у Кисоньки… Прогулка в стиле «тяжело груженный ишак» – очень приятно и весело. А куда денешься?

С покорным вздохом Вадька взвалил Муркин рюкзак на одно плечо, Кисонькин на другое. Ого, ничего себе тяжесть! Они там что, гантели таскают? В благодарность он заработал две одобрительные улыбки и потащился следом за девчонками по крутой лестнице, ведущей наверх из подвала бывшего клуба МВД, в котором и располагались спортивные залы школы восточных единоборств. Ноги Мурки, обтянутые ее любимыми пятнистыми десантными штанами, мелькали прямо перед его носом, и он, задыхаясь от тяжести спортивных сумок и крутого подъема, наконец задал давно мучивший его вопрос:

– Слушай, Мурка! Я хотел спросить… А какая нога у человека задняя?

– Ну конечно, та, которая сзади, – пожав плечами, ответила она.

Глава II

Дикие ниндзя существуют

Они поднялись из подвала в просторный холл клуба. Но вместо того, чтобы направиться к распахнутым главным дверям, сестры неожиданно свернули в уходивший в глубины здания коридор.

– Вы куда? Вон же выход, – окликнул их Вадька.

Мурка поморщилась:

– Так он же на улицу! Нам потом целый квартал обходить придется. Тут есть черный ход – вдвое короче получается.

– Пошли быстрее, – потребовала Кисонька. – Сердятся ужасно, когда мы тут ходим. – Ребята почти бегом миновали длинный коридор. За широко распахнутыми дверями слышался грохот посуды, голоса, и оттуда пахло чем-то непонятным, но явно вкусным. У низенькой двери штабелями стояли прозрачные упаковки с минералкой. Вадька сообразил: не иначе как они находятся в задней, хозяйственной, части известного ресторана «У ментов», занимающего половину помещения бывшего клуба. Мурка дернула дверцу… и они выскочили в кривой переулок, загроможденный выставленными у стены мусорными баками. Дальше, в конце переулка, ярко сверкало весеннее солнце и видны были проносившиеся по проспекту машины. Но здесь, в накрывавшей весь переулок тени, было тихо и темно.

Девчонки сбежали с невысокого крыльца. Вадька невольно притормозил:

– Погодите… Это тут вашего Ромку похитить пытались?

– Вадька, уже не смешно, – фыркнула Мурка. – Думаешь, сейчас из-за мусорных бачков ниндзя выскочат, все по уши в черном, и нас тоже похитить попытаются?

– Мурка, а тебе совершенно обязательно было это говорить? – поинтересовался Вадька, внимательно разглядывая торчавшую из-за бачков физиономию, закрытую лыжной шапочкой с прорезями для глаз. Почему-то он даже не пытался убедить себя, что это – галлюцинация.

Бачки качнулись – и, взвившись в высоком прыжке, из-за мусорников вылетели трое. Не совсем черные ниндзя, но все равно, выглядели они жутко – в черных спортивных костюмах и масках из лыжных шапочек. Спружинив, кошмарные создания приземлились посреди переулка и замерли. Ребята видели только уставившиеся на них сквозь прорези масок глаза.

В конце переулка загудело – и между стенами втиснулся самый обыкновенный «жигуленок», бежевый и слегка обшарпанный. Но его появление испугало их больше, чем мог бы напугать здоровенный бандитский джип или загадочный черный «роллс». Потому что «жигуленок» был здесь и сейчас, и ребятам как-то сразу стало абсолютно ясно, что он прибыл по их души. Тихо гудя мотором, «жигуленок» встал, отрезая выход из переулка. Сквозь его ветровое стекло смутно виднелся неподвижный силуэт водителя.

– Назад, – отступая, коротко скомандовала Мурка.

Вадька повернулся, намереваясь юркнуть в дверь, оставшуюся за спиной. С неширокого бетонного козырька над входом так же легко спрыгнули еще двое в черном. Мгновение – и они уже стояли плечом к плечу, перекрывая доступ к спасительной двери.

– Девочки, вы куда собрались? – развязно поинтересовался замаскированный.

Вадька поглядел на него изумленно – голос из-под глухой черной маски был вполне мальчишеский. Да и роста они с этими «ниндзя» примерно одинакового. Близняшки, похоже, тоже догадались – и моментально приободрились. Напрасно! Вадька всегда предпочитал сойтись в схватке умов с самым изощренным взрослым преступником, чем попасться в таком вот переулке местной дворовой банде. А эти, кажется, себя еще и «ниндзями» возомнили…

– Оглохли? – мальчишка в маске повысил голос. – Или с перепугу языки прикусили? Куда топаете, говорю?

– Мы – домой. А вы хотите нас проводить? – поинтересовалась Кисонька, застенчиво затрепетав ресницами, и словно бы случайно сделала крохотный шажок назад, становясь с сестрой спина к спине. – Мне нравятся крутые парни в черном, – кокетливо протянула она.

«Крутые парни в черном» слегка растерялись. Вадьке даже показалось, что еще пара секунд таких переглядок, и они, если и не пойдут провожать Кисоньку домой, то уж телефон попросят точно. Но тут рыжую резко ухватили за руку, и стоявшая позади них «маска» развернула Кисоньку к себе.

– Идешь, вот и иди себе, – раздался зловещий приглушенный шепот. – И сиди дома тихо. Не езди никуда, поняла? Не надо, – из-под маски слышалось почти змеиное шипение, и сильные пальцы, будто клещи, сжались на тонком запястье девочки.

– Ой, – Кисонька широко распахнула глаза и даже рот приоткрыла в картинном ужасе, – совсем никуда? А я в косметический салон записана! Тебе, кстати, тоже не помешало бы, – небрежно обронила она, снисходительно поглядывая на нависшую над ней зловещую фигуру. – У меня замечательный косметолог есть – прыщики отлично убирает. Ты ведь из-за них маску носишь, де-воч-ка? – И Кисонька крутанула запястьем, легко вырываясь из жесткого захвата.

«Так тут еще и девчонки!» – дошло до Вадьки. И, похоже, их несколько, потому что смешок, невольно вырвавшийся при Кисонькиных словах из-под одной из масок, был явно девчоночьим. А вот у оскорбленной Кисонькой девицы глаза в прорезях лыжной шапочки полыхнули дикой яростью.

– Сейчас я тебе так морду попорчу, что ты всю жизнь маску носить будешь! – Рассвирепевшая девица выбросила вперед кулак, намереваясь дать в лоб чересчур языкатой рыжей…

На затылок ей тут же обрушилось что-то тяжеленькое. Это Вадька с размаху навернул «девочке» рюкзаком, а стоявшая рядом Мурка аккуратно и нарочито легонько тюкнула ребром ладони по открывшейся шее противницы. Девчонка свалилась сестрам под ноги. Ее приятельница издала протестующий вопль… немедленно захлебнувшийся. Вадька зафитилил ей в физиономию вторым рюкзаком.

Рюкзак шлепнулся рядом с Кисонькой, она метнулась к нему и одним движением выхватила воткнутые в наружный кармашек две гладко обструганные палки, соединенные между собой короткой железной цепочкой. Развернувшиеся, как атакующая змея, нунчаки хлестнули потянувшегося к Кисоньке еще одного «ниндзя» прямо по макушке. Но тот успел вскинуть руку, защищая голову… нунчаки еще быстрее сложились, словно сами собой, вскочили в Кисонькину ладонь, и она просто ткнула сдвоенными палками под поднятую руку противника – прямо ему в нос. Тот с воплем отпрянул в сторону.

Мурка по-балетному крутанулась, норовя заехать перекрывавшему вход в здание «ниндзя» ногой по голове… тот перехватил ее ногу, резко вывернул ступню. Казалось, рыжая сейчас уткнется физиономией в асфальт. Лихо гикнув, Мурка уперлась ладонями в землю и перевернулась в чем-то вроде «колеса». Выдрала ступню из хватки и залепила противнику другой ногой в лоб. Нунчаки Кисоньки захлестнулись на горле третьего…

Вадьке приходилось плохо. Он всегда утверждал – парень не должен драться с девчонками! Потому что те очень больно бьются! Закиданная рюкзаками парочка девиц решила отомстить Вадьке по полной программе. От удара в ухо мальчишка еще уклонился, но это был его последний успех. Он тут же схлопотал с другой стороны, что-то подшибло его под коленки, и он рухнул на асфальт. Обе девчонки навалились на него, и Вадьке показалось, что он слышит, как трещат кости зажатой в болевом захвате руки. Из груди его вырвался придушенный вопль.

Мурка обернулась на крик… Но прийти на помощь она не могла. Трое других «ниндзя» показали, что они тоже кое-что умеют. Один перехватил Муркин удар и бросил девчонку через себя. Мурка извернулась в падении, приземлилась на четвереньки, не вставая, описала ногой круг, подсекая противника. Сверху на нее навалился другой «ниндзя». Вертя нунчаки со скоростью вертолетного винта, Кисонька на мгновение разогнала противников в стороны… Стремительно вращаясь, палки застучали «ниндзя» по рукам, заставив их отпрянуть с воплями боли. Но один успел поднырнуть и, ухватив Кисоньку поперек талии, опрокинуть наземь. Мурка пинком сшибла его с сестры, но тут же на нее саму насели со всех сторон. Противники схлестнулись в сплошной мешанине ног, рук, мелькающих кулаков.

– Оставьте немедленно мальчишку! – неожиданно заорал из «жигуленка» взрослый мужской голос. – Нам нужны только девочки!

Насевшие на Вадьку воинственные девицы тут же огрели его по затылку и ринулись на помощь своим. Противников стало пятеро – и даже для Мурки с Кисонькой это было чересчур. Судорожно смаргивая, пытаясь разогнать плавающий перед глазами туман, Вадька успел разглядеть, как обиженная Кисонькой девица прыгает на не успевшую подняться рыжую с азартным воплем:

– Сиди в своем косметическом салоне и не высовывайся!

Мурка попыталась прийти сестре на помощь, но навстречу ей выскочили двое мальчишек. Удары посыпались со всех сторон. Мурка еще держалась, но ясно было, что это не надолго. Вадька бестолково шебуршился на асфальте, пытаясь собрать в кучку руки-ноги и ринуться на помощь. У него не получалось… Мурка пошатнулась… «Ниндзя» издали торжествующий крик…

Дверца черного хода клуба со скрипом распахнулась… и на пороге появился Ромка. Физиономия мальчишки была все еще красной, а глаза походили на узкие заплывшие щелочки, словно он сперва долго ревел, а потом безуспешно пытался скрыть следы слез ледяной водой. Эти самые глазки-щелочки сперва широко распахнулись при виде происходившего в переулке побоища… А потом Вадька понял, что сумкой надо пользоваться совсем не так, как это делал он сам.

Ромка свою швырять не стал. Он просто ухватил ее обеими руками за длинный ремень и, закрутив лихую восьмерку, вклинился между Муркой и ее противниками. Тех разнесло по переулку, словно в середине драки рванула бомба. А Лавров, чемпион области и страны по рукопашному бою в весовой категории пятьдесят пять килограммов, всеми своими килограммами, помноженными на вес (и скорость) вертевшейся без остановки сумки, врубился в Кисонькиных противников. Тех буквально смело с девчонки. Кисонька немедленно перекатилась по асфальту, подхватила отлетевшие в сторону нунчаки, вскочила и кинулась в бой. Ромка, в очередной раз навернув сумкой самому бойкому «ниндзя», встретил атаку второго прямым тычком ноги и доработал кулаком, отшвырнув его на капот «жигуленка».

– Любишь ты выбивать противника с татами, – захохотала Мурка, повисая на плечах у очередного «ниндзя».

– Ну теперь-то вы мне верите? – рявкнул Ромка, бросая сумку и принимая на болевой прием кинувшегося на него со спины противника. Еще один «ниндзя» уже никуда не кидался, огребя по полной программе от Кисоньки нунчаками.

Ромка перекинул доставшегося ему противника через плечо… и швырнул навстречу бегущему на него очередному врагу. Оба грянулись оземь – Ромка прыгнул на них сверху, ударами коленей вбивая в асфальт. Противники со стонами скорчились под ним. Из «жигуленка» раздалась сдавленная ругань, дверца распахнулась, и наружу принялся выдвигаться кто-то взрослый… И тоже весь в черном.

– Что здесь происходит? – Дверь входа снова распахнулась, и ошалевший от удивления сэнсэй уставился сперва на сшибленного наземь Вадьку, потом на опозорившегося сегодня Лаврова, восседавшего на вбитых в асфальт сразу двух противниках, на неистово вертевшихся в схватке девчонок и еще одного придурка в черном, прыгнувшего прямо на… Лаврова! На этой точке тренер перестал удивляться и кинулся на помощь своим ученикам.

Собравшийся выскочить из машины здоровяк нырнул обратно за руль, и дверца «жигуленка» захлопнулась. Атакующий Лаврова «ниндзя» извернулся в прыжке, приземлился на четвереньки, как кошка, и так же на четвереньках рванул к «жигуленку». Мотор взвыл… Противники сестер отпрыгнули назад и вбок, разрывая расстояние между собой и девчонками, круто повернулись. С разбегу снеся восседавшего на поверженных врагах Лаврова, подхватили напарников за подмышки и поволокли по асфальту. В два рывка преодолев расстояние до «жигуленка», закинули избитую парочку в машину… и прыгнули следом.

Тренер уже был возле самого бампера «жигуленка», уже протянул руки, чтобы ухватить ближайшего «ниндзя». В эту секунду мотор взревел, «жигуленок» дал задний ход. И задом помчался к выходу из переулка. Изрыгая совершенно жуткие ругательства, длинными скачками следом мчался сэнсэй, но машина все ускорялась, и разрыв стремительно увеличивался.

Поднявшийся на четвереньки Вадька увидел, как автомобиль вырвался из переулка, круто развернулся на трассе. Неведомый водитель дал по газам, и «жигуленок» унесся, визжа протекторами. Тренер только и успел погрозить ему вслед кулаком, досадливо сплюнул и повернул обратно. Остановился, оглядывая разгромленный переулок с раскиданными по нему спортивными сумками, и своих встрепанных, тяжело дышавших учеников. И деловито приступил к «разбору полетов».

– Ты! – Указательный палец сэнсэя уперся в Лаврова. Ромка испуганно дернулся и сжался в комок. Сэнсэй некоторое время молчал, держа паузу, и наконец обронил: – Молодец! Считай – реабилитировался. Если и на чемпионате так будешь драться, золото – наше. Вы! – Палец поочередно ткнулся в Мурку и Кисоньку. – Хорошо сработали, – одобрил он. – Только ты, если с парнями дерешься, силой с ними не тягайся, – наставительно сказал он Мурке. – Ты уходи в сторону, пусть он от собственной силы удара мимо тебя пролетает… – Он еще раз огляделся и наконец поинтересовался: – Теперь, может, кто-нибудь объяснит мне, что это были за придурки ряженые и чего они от вас хотели?

– Сэнсэй, я выхожу, а они на девчонок… – зачастил Лавров, счастливый тем, что его репутация в глазах тренера восстановлена и что девчонки убедились – он не врал. – А я же говорил! Я с ними уже один раз…

Его сильно и больно ударили по ноге. Лавров подпрыгнул, яростно озираясь по сторонам. Но рядом с ним стояла только упорно глядевшая в сторону Мурка.

– Мы вышли из зала – а они на нас как накинулись, – невинным тоном случайной жертвы протянула рыжая. – Хулиганы какие-то психованные…

Ну правильно – девчонки их впервые видят, но он-то, он с этими «ниндзя» ненормальными уже сталкивался! Ромка снова открыл было рот, чтобы поделиться информацией, – и снова получил болезненный пинок. Хоть и с опозданием, но до него наконец дошло – это же Мурка пинается! Она что, не хочет, чтобы сэнсэй знал о попытке нападения? Он заглянул рыжей в лицо, пытаясь понять, что она задумала, – и натолкнулся на зловещий прищур зеленых глаз: вот только посмей, только скажи хоть слово поперек!

Ромка опасливо попятился, невольно поджимая ногу, и пробормотал:

– Точно… Впервые видим… Просто ненормальные ниндзя бегают по улицам, на людей кидаются, проходу от них нет…

– Дикие ниндзя без ошейников и намордников? – очень серьезно уточнил тренер.

– Ага, – кивнул несчастный Ромка.

Тренер еще раз обвел всех четверых, включая Вадьку, задумчивым взглядом. По его каменному лицу совершенно невозможно было определить, какие мысли бродят в его голове.

– Ладно, – дернув усом, неожиданно согласился он. – Пока проехали. Пошли, я вас по домам разведу, чтобы снова на вас какие-нибудь ниндзя не накинулись. И чтобы оставшиеся два дня без нужды из дома не высовывались! Мне вас надо живыми и здоровыми доставить на чемпионат и обратно.

– Ты зачем тренеру соврала? И меня заставила?

Мальчишки, сумевшие лишь на секунду оторваться от тренера, ожидавшего их под подъездом Мурки и Кисоньки в твердом намерении каждого сопроводить домой, заскочили вслед за сестрами в их парадное. Ромка немедленно накинулся на Мурку с вопросами.

– Ты дурак? – прошипела в ответ рыжая. – Не понял, куда они не хотели, чтобы мы ехали? – И увидев Ромкин действительно непонимающий взгляд, она раздраженно передернула плечами и выпалила: – На чемпионат, вот куда!

– С чего ты взяла? – отшатнулся Ромка.

Но ответить девчонка не успела.

– Хватит вам прощаться, не на век расстаетесь! – рявкнул с улицы тренер.

– Завтра, в офисе, – успела только шепнуть Мурка, и, прыгая через ступеньку, девчонки побежали на свой этаж.

Глава III

Свое дело у каждого

– Для начала расскажи нам… то есть сыщику, конечно… Расскажи, как эти черные «ниндзя» на тебя вышли, – властно распорядился Сева, поворачиваясь к Ромке Лаврову.

Именно из-за Лаврова они сидели не в рабочей комнате, а в парадном офисе детективного агентства «Белый гусь», а возглавлял (во всяком случае, старательно делал вид, что возглавляет) их встречу Салям – очень солидный, бородатый мужик почти двухметрового роста. Все, кто когда-либо сталкивался с агентством – от клиентов до налоговой инспекции, – были убеждены, что он-то и есть владелец «Белого гуся», суперпроницательный сыщик, способный распутать самое сложное дело. Несколько человек, включая того же Ромку, считали, что у сыщика огромные связи и на него работают разные люди. Кое-кто слыхал, что сведения «Белому гусю» поставляют светские дамы, кто-то говорил, что с ним сотрудничают лучшие финансисты мира и хакеры международного уровня, а кто-то видел, как в офис агентства проскальзывают натуральные бомжи, – видать, тоже с секретной информацией. Ну а Ромка, после дела о его собственном похищении, знал, что для сбора сведений великий и непревзойденный Салям нанимает даже детей – хотя бы вот этих самых близняшек и их приятелей. И только сам Салям да еще компания из пяти ребят и одного боевого белого гуся со сложным именем Евлампий Харлампиевич знали, что и светские дамы, и великие финансисты, и суперхакеры, и даже бомжи – это они сами и есть: пятерка сыщиков и истинных владельцев «Белого гуся». А сам Салям является лишь подставной фигурой. Но, естественно, сообщать об этом потрясающем факте кому бы то ни было (тем более Лаврову) сыщики «Белого гуся» вовсе не собирались. Поэтому сейчас Салям восседал за своим столом в офисе, буравил Ромку загадочным взглядом из-под затемненных стекол очков и старательно делал вид, что он здесь – главный.

Получалось у него неплохо – забившийся в кресло для посетителей Ромка поглядывал на величественного и невозмутимого мэна с благоговейным ужасом.

– Я уже начал девочкам рассказывать, – нервно сплетая пальцы и с надеждой всматриваясь Саляму в лицо, сказал парень. – Перед тренировкой все случилось… Одни спереди, другие сзади – и накинулись. За руки схватили и начали локти назад заламывать! Ничего не сказали – не успели. Я сразу решил, что они меня уволочь хотят, ну и так напугался… что сразу вывернулся, одному дал, а они тогда все разом навалились…

– И ты со всеми пятерыми справился? – ехидно спросила Катька.

Ромка смутился.

– Нет, с пятерыми я бы, конечно, сам не справился. Фургон в переулок заехал. Который продукты в ресторан привозит. Водитель, как нас увидел, сперва гудок дал, а потом сам с монтировкой из кабины выскочил. «Ниндзя» меня бросили – и ходу!

– А «жигуленок» ты тоже видел? – быстро спросил Вадька.

Ромка помотал головой.

– Не-а… Может, он на улице ждал?

– Все понятно, – уверенно заключил Вадька. – Разобраться с Ромкой им фургон помешал. Поэтому во второй раз они явились попозже, когда никаких продуктов уже не привозят, загнали свою машину прямо в переулок, чтобы никто туда заехать не мог и вы не сбежали бы.

– Непонятно только, зачем им все это понадобилось, – тихонько добавила Катька.

Вадька кивнул. Салям торопливо зашарил по столу и, незаметно пододвинув к себе бумажку, зачитал по ней вопрос, который предстояло задать обязательно и который позволял сделать вид, что подставной владелец агентства принимает хоть какое-то участие в разговоре:

– Мурка, почему ты решила, что нападение связано с вашим чемпионатом?

Мурка лишь пожала плечами.

– Но это же очевидно! Они нападали только на Ромку и на нас, – принялась загибать пальцы Мурка.

Вадька немедленно возмутился:

– А почему тогда у меня ребра болят и шишка на затылке?

– За тобой они не охотились, – отмахнулась Мурка. – Ты тут – случайная жертва.

– Я не жертва, – косясь на Ромку – не хихикает ли, – снова возмутился Вадька. – Я тоже кому мог – настучал!

– Настучал, настучал, – нетерпеливо согласилась Мурка. – И поджидали они нас не у дома или школы, а именно возле клуба. Кажется, спорт – это единственное, что они о нас знают. – Мурка загнула еще один палец. – Но самое главное – вы заметили, какие они?

– Ну… – Вадька задумался. – Ребята примерно как мы, может, постарше, – сосредоточенно начал вспоминать он. – И дерутся… Совсем как вы, – заключил он, поднимая глаза на Ромку и девчонок.

– Еще они носят одинаковые спортивные костюмы. – Мурка загнула третий палец. – Нападали на нас ребята, а за рулем «жигуленка» сидел взрослый. И они этого взрослого слушались. – Мурка сжала все пальцы в плотный кулак и предъявила этот кулак остальным сыщикам. – Ну и на что, по-вашему, это похоже?

Но ответила ей только Кисонька.

– На команду, – твердо сказала она. – Команду и тренера.

Вадька опять задумался:

– Они вам, видно, пригрозить собирались – начали же говорить, чтобы вы дома сидели, никуда не ездили…

– Только договорить толком не успели, – захихикала Мурка. – Кисонька ту девчонку своим косметическим салоном просто взбесила!

Кисонька польщенно улыбнулась. Ромка, не присутствовавший в начале драки, только удивленно захлопал глазами.

– Значит, неизвестный тренер и его команда очень не хотят, чтобы вы попали на этот ваш чемпионат Европы. И часто у вас такое вокруг чемпионатов творится? – нервно поинтересовался Вадька.

– Никогда! – отрезала Мурка. И добавила: – Мы бы знали!

– Это не потому, что все «рукопашники» такие хорошие, – тихо уточнила Кисонька. – Просто мы никому не нужны. На взрослых чемпионатах всякое случается – подставляют соперника, допинг используют, пытаются вывести возможного чемпиона из строя. А у нас, во-первых, вид спорта неолимпийский, за его поддержку спонсорам скидку по налогам не дают. А во-вторых, мы же юниоры, участники у нас от восьми лет, денег на нас не заработаешь, и никому мы особо не интересны – ни Спорткомитету, ни мафии. Поэтому у нас всегда все честно.

– Ага, – хмыкнула Мурка. – Кроме весовых категорий.

– Ну подожди, у вас же призы есть? – не понял Сева. – Может, в этот раз призы большие, вот кто-то и хочет их заполучить и устраняет всех соперников?

– Ради самого большого плюшевого мишки! – снова фыркнула Мурка.

– Какого еще мишки? – опешил Сева.

– Ты не понял, что тебе Кисонька объясняла? Мы – не футбольная команда! На наши чемпионаты билеты не продают, и под рекламу татами брать бессмысленно – зрителей-то мало, никто ее и не увидит! Нет у нас никаких призов! И никогда не было! В прошлом году чемпионат Европы в Польше был, так там победителям мягкие игрушки дарили. А в этом году вообще у нас проводится – значит, кроме медальки с грамотой, ничего не будет!

– Так в чем тогда проблема? – удивился Сева. – Если от этого чемпионата никакой пользы, да еще и угрожают всякие, нечего на него и ехать! Что у вас, других дел нет?

Мурка пристально, исподлобья поглядела на Севу. Следом за ней повернулась Кисонька, а потом на Севу уставился и Ромка. И под этими взглядами ему сразу стало как-то неуютно.

– Вы что? – невольно вжимаясь в спинку стула, пробормотал он.

– Даже если я буду точно знать, что меня там убьют! – четко, раздельно и с такой силой и убежденностью, что не поверить ее словам было просто невозможно, сказала Мурка. – Я все равно поеду!

– И я поеду, – тихо пробормотал Ромка, и ясно было, что он не рисуется и не старается произвести впечатление.

– И я, – уверенно кивнула Кисонька.

– Ребята, вы нормальные? – после недолгой паузы ехидно поинтересовался Сева. – Вы платите за тренировки – ну, родители платят… Покупаете снаряжение, так? И на чемпионат вы тоже за свой счет едете – билеты, жилье, еще и немаленький взнос за участие, да? И у вас даже нет надежды хоть что-то заработать, кроме плюшевого мишки?! Зачем вы вообще этим занимаетесь?! – заорал Сева.

Вадьке показалось, что сейчас эта троица – близняшки и Ромка – Севу просто поколотит. Он даже вскочил, хоть и понимал, что против рукопашных бойцов у него нет шансов, – но не оставлять же Севку им на растерзание? Тем более что Вадьке все больше казалось – их финансист в чем-то прав. Может, даже во всем…

Но Мурка ответила неожиданно мирно, только обратилась она почему-то к Вадьке.

– Вадь, – спросила она. – А вот если бы тебе запретили подходить к компьютеру? Или там потребовали бы, чтобы программу какую-нибудь интересную бросил и ни за что не писал? Ты бы согласился? Только честно.

Вадька задумался. По-честному.

– Не, не согласился бы. – вынужден был признать он. – Ну… если бы маму в заложницы взяли, разве что тогда… Если бы взяли Катьку с ее гусем, уже б наплевал, – торопливо добавил он.

Катька наскоро поискала, чем бы тяжеленьким кинуть в брата, ничего не нашла и просто погрозила ему кулаком. Вадька в ответ скорчил рожу.

– А ты, Севка? – Мурка переключилась на Севу. – Если бы у тебя твой ларек отнимали и другое дело тоже… – упоминать при Ромке, что «другим делом» являются финансы «Белого гуся», она, конечно, не стала, – ты бы вот так взял и все бросил?

– А что я-то? – немедленно насупился Сева. – Я на своих делах деньги зарабатываю. И не только для себя, – тихонько добавил он.

– А если бы не надо было зарабатывать? Если б у тебя отец богатый был? – усложнила задачу Мурка. – Ты бы только на море ездил и по ночным клубам шатался?

– Я бы от тоски с ума сошел! – перепугался Сева.

– Ну вот, – удовлетворенно сказала Мурка, явно уверенная, что она уже всем все пояснила. – Если не делать того, что… твое, что ли… Совсем твое, главное… Так ведь это все равно что не жить! Конечно, неплохо бы еще и деньги зарабатывать, – она мечтательно вздохнула, – но даже без денег и с психованными ниндзя-похитителями – мы все равно поедем на чемпионат Европы! Потому что мы можем победить! Потому что мы хотим этого! – с силой сказала она.

Кисонька только убежденно кивнула – совершенно ясно было, что ее от поездки не удержат не то что пятерка малолетних «ниндзя», но даже объединенные силы НАТО!

– Поэтому ты и тренеру тогда ничего не сказала? – тихо спросил Вадька.

– Ну да, – отчаянно кивнула Мурка. – Пусть он думает, что это просто хулиганы или нападение с бизнесом наших родителей связано. Если он только догадается, что все из-за чемпионата, – он же у нас ответственный! Возьмет и сам нас дома оставит! А потом… уж не знаю. – Мурка вздохнула. – Или напьется, или повесится. Ему этот чемпионат на самом деле еще нужнее, чем нам!

И компаньоны «Белого гуся» погрузились в глубокую задумчивость. Мысли близнецов были похожи как… близнецы. Девчонки думали, что всякое бывало на чемпионатах – и запрещенный прием могли провести, и судьи от чужой команды делали вид, что не заметили твоего удара. Но угрожать, пытаться отвадить от участия! Такого действительно еще не случалось. Что-то здесь не так, чего-то они не понимают… Сева все пытался решить, действительно ли он занимается бизнесом, потому что ему это нравится, или потому, что любит деньги. Выходило, что даже если бы ему не нужно было зарабатывать, он бы все равно дела прокручивал – и такое бескорыстное отношение к собственному бизнесу его огорчало. Следующий шаг – вообще заниматься чем-то бесплатно, как близнецы, а это уже несерьезно! Насупленная Катька пыталась понять, а что же у нее есть такого, без чего ей и жизнь не в жизнь. Получалось, что гуси – «Белый» и Евлампий Харлампиевич. Вадька напряженно соображал, как бы ему здесь, сидя с Салямом лицом к лицу, без всякой техники подсказать ему нужную фразу так, чтобы Ромка ничего не заметил. И только ничего не понимавший Ромка все вертел головой, поглядывая то на Саляма, то на ребят.

– Э-э… А что нам делать дальше? – наконец протянул Вадька, преданно заглядывая Саляму в глаза.

– А что вам делать дальше? – после недолгой паузы осторожно поинтересовался Салям, пытаясь понять, чего хочет начальство.

– Оставаться? Или домой идти? – сильно надавливая голосом на последние слова, сказал Вадька. – Вам, наверное, подумать надо? Над этим непростым и запутанным делом?

– Точно! – моментально возрадовался Салям. – Мне надо подумать над вашим непростым и запутанным делом! Так что вы пока идите домой, ребятки!

Ромка покорно поднялся с кресла и выжидательно поглядел на остальных:

– Девчонки, вы идете?

– Да-да, – немедленно согласилась Мурка. – Только заглянем кой-куда… – неопределенно сообщила она. – Вадька с Севой нас проводят.

На Ромкиной физиономии было четко написано, что он сомневается, кто тут кого будет провожать, но от комментариев он воздержался. Просто подхватил свою сумку, кивнул всем на прощанье и направился к выходу. За ним захлопнулась парадная дверь.

– Из ваших еще кто-нибудь на этот чемпионат едет? – спросил Вадька.

– Никто. Остальные пока к такому уровню не готовы, пусть сперва на менее значимых чемпионатах обкатаются, – с важностью ветерана объявила Мурка.

– Значит, угрожать пытались всей вашей команде, – заключил Вадька. – Интересно, только вашей или еще какой-нибудь?

– Я вообще не вижу причин, чтобы им угрожали! – мрачно пробурчал Сева.

– Считаешь, можем ехать спокойно? – чересчур равнодушно для того, чтобы это чувство было подлинным, спросила Кисонька.

– Нет, это ты считаешь меня дураком! – отрезал Сева. – Если на вас все-таки наехали, да еще так круто – значит, на самом деле есть причины, просто мы о них пока не знаем. Но кое о чем можем запросто догадаться – если наезжать начали, просто так от вас не отстанут. Завтра на вокзале эти «ниндзя» увидят, что девчонки и Ромка не испугались и все равно едут на свой чемпионат, – и обязательно устроят что-нибудь еще! В поезде или прямо на чемпионате! Есть только один выход, – он горестно вздохнул. – Раз эти две сумасшедшие не хотят остаться, придется нам всем ехать с ними и разбираться по ходу дела. – И в ответ на устремленные на него изумленные взгляды предупредил: – Если кто спросит, как это я согласен работать без гонорара – чем-нибудь кину!

Кисонька моментально захлопнула рот.

– Значит, решено, – заключил Вадька. – Сейчас бегом за билетами – мы едем с вами как ваши болельщики и группа поддержки!

И только когда все уже оделись и, оставив Саляма дежурить в офисе – поедать его любимые бутерброды с салями, – направились, как всегда, к черному ходу, Сева притормозил Мурку и шепотом спросил, поглядывая на идущую впереди Кисоньку:

– Ну ладно, для тебя эти рукопашные бои – «твое». Мы все знаем, что тебе без драк жизнь не в жизнь! Но Кисонька-то от чего так на этот чемпионат рвется? Она же не такая помешанная на боях, как ты!

Мурка снисходительно улыбнулась:

– А ты еще не видел, что для Кисоньки – «ее»? Ну, раз вы с нами едете – увидишь. То, что делает Кисонька… Поверь мне, это – нечто!

Глава IV

Вокзальные споры

– У ребенка должно быть счастливое детство! – Довольно красивая и очень ухоженная женщина в деловом костюме победно поглядела на Сергея Николаевича, отца Мурки и Кисоньки.

– Я вообще не думал, что детство кому-нибудь что-нибудь должно, – слегка растерянно пробормотал тот. – По-моему, это ему все всегда должны.

– Вот именно! – дама энергично согласилась. – Машенька, милая, я к тебе прекрасно отношусь, но я просто видеть не могу, как вы мучаете своих детей! То они у вас языки учат, то спортом занимаются…

– Они у нас не «то-то», они у нас все делают одновременно, – сдержанно откликнулась Марья Алексеевна.

– Тем более! – всплеснула руками дама. – А детство у них когда будет? Я своего сына стараюсь совершенно не напрягать!

– А чем он занимается, ваш сын? – рассеянно спросил Вадька, прикидывая, как бы ему пристроить сумку с ноутбуком среди дорожных рюкзаков.

– Господи, ну чем может заниматься ребенок? На велосипеде катается, DVD смотрит, в компьютерные игры играет, с приятелями во дворе сидит…

– Но занимается-то он чем? – поправляя сползшие очки, недоуменно переспросил Вадька.

– Я же тебе объясняю, мальчик…

– Все катаются на великах и смотрят DVD, – пожал плечами Вадька. – Если целый день только крутить колеса или глядеть на экране, как классно и интересно живут другие люди, можно офигеть от скуки. Он же, наверное, еще что-то делает?

– В школу ходит, – ответила слегка подрастерявшая свою самоуверенность дама.

– В школу тоже все ходят, от школы никуда не денешься. – Вадька уже жалел, что спросил, – тетка явно не понимает, о чем с ней говорят. – А чем он занят?

– Ну я же сказала… – снова начала дама и умолкла, понимая, что рассказ о велосипеде и DVD совершенно не впечатляет этого настырного мальчишку в очках и с ноутбуком под мышкой. Они с Вадькой уставились друг на друга с одинаковым недоумением в глазах.

Марья Алексеевна едва слышно хмыкнула:

– Кажется, вы с Вадиком не нашли взаимопонимания. Так что вы уж извините, – она положила руки на плечи дочерям, – но мои девочки поедут становиться чемпионками.

– А вашему сыну мы желаем успешных посиделок во дворе, – добавил Сергей Николаевич.

– Ничего, с годами наш спор разрешится сам собой, – фыркнула дама, круто поворачиваясь на каблуках. – Увидим, чей ребенок добьется большего, когда вырастет!

– Вы еще сравните, кого потом круче похоронят, – захихикала никогда не страдавшая деликатностью Катька.

– Катя, тише! – попыталась успокоить малýю Марья Алексеевна, когда ее возмущенная знакомая, даже не попрощавшись, двинулась прочь по запруженной людьми вокзальной платформе.

– А почему она так говорит, как будто, если ты не взрослый, то жизнь у тебя на самом деле не настоящая, а предварительная? – продолжала кипеть Катька. – Что там дальше будет, никто не знает, а если девчонки сейчас – чемпионки, так они чемпионки, и все! И нечего тут на всякое «потом» кивать!

– Они пока еще не чемпионки, – отрезал расслышавший ее слова тренер, выныривая из вокзальной толпы у ступенек вагона. – А будут такими самоуверенными – и не станут никогда! Это и тебя касается, – обернулся он к топавшему позади него Ромке.

Дверь вагона распахнулась, и полная проводница спустилась с железной лесенки, встав у входа.

– Все, полезли, – скомандовал тренер, первым показывая свой билет и взбираясь в вагон.

Девчонки похватали рюкзаки, Кисонька еще зажала под мышкой что-то вроде здоровенной длинной палки, плотно упакованной в ткань и целлофан. Наскоро поцеловавшись с родителями, девчонки запрыгнули следом за Ромкой.

– Ты сегодня без своего пернатого друга? – помогая Катьке нацепить ее рюкзак, спросила Марья Алексеевна, невольно провожая взглядом пробежавшую мимо них молодую девушку с клеткой в руках. В клетке сидела пара пестрых попугаев. Следом торопилась старушка с чемоданом и крохотным черным пудельком на поводке. А еще дальше, через вагон, в поезд садилась целая процессия – и все с собаками! Здоровенные, да еще и увешанные медалями, как боевые офицеры, псы. На псов и их владельцев настороженно оглядывались другие пассажиры.

– Да-а, с гусем на чемпионат – здорово бы мы выглядели, – косясь на собак, хмыкнул Вадька и, прощально кивнув родителям девчонок, направился к вагонной лестнице. На самом деле проблема гуся его тоже волновала. Сообщая вчера Катьке, что уж гусь-то точно с ними не едет, Вадька готовился к воплям, требованиям и слезам и намеревался стоять насмерть. Но сестрица неожиданно кивнула, соглашаясь. Вадьку такое необычайное послушание напугало до дрожи в коленках, и сегодня все утро он подозрительно приглядывался к Катьке. Но факт оставался фактом, гуся не было. Неужели Катька наконец повзрослела, поумнела и поняла, кто в их семье главный?

В веренице людей они втянулись в узкий коридор вагона. Вадька придержал сестру за плечо, чтобы между ними и идущим впереди тренером оказались другие пассажиры. Тот сверился с билетом и нырнул в купе. Вадька подтолкнул Катьку, втроем с Севой они проскользнули за спиной тренера, быстренько спрятавшись в соседнем купе.

– Мы почему прячемся? – ставя свою объемистую сумку, приглушенным голосом спросила Катька.

– А ты думаешь, их сэнсэй очень счастлив будет нас видеть? – хмыкнул Вадька, плюхаясь на полку.

– Осторожно! – завопила Катька, в последнюю секунду выхватывая свою сумку из-под него.

– У тебя что там, хрустальная ваза? – хмыкнул Вадька.

– Мы от них всю дорогу скрываться будем? – с явным разочарованием поинтересовалась Катька, водружая сумку на столик. – Я думала, что с девчонками в одном купе поеду. – И она покосилась на свою сумку. Тут же торопливо отвела глаза, с пристальным вниманием уставившись в окно. Провожающие перемещались по широкому перрону перед вокзалом. Муркины родители махали в окно. Позади них, довольно далеко от поезда, в тени вокзальной стены, топтались какие-то ребята со спортивными сумками в руках. Четверо, кажется. Видно, ждали кого-то опаздывающего, потому что то и дело привставали на носках, вглядываясь в прозрачные двери вокзала.

Сева пролез мимо Катьки, закидывая свой рюкзак на верхнюю полку. Неловко повернулся в узком проходе, зацепив выставленную Катькой сумку. Та закачалась, опасно кренясь на сторону… С хриплым воплем Катька подхватила ее.

– Да что же ты за медведь такой! – накинулась она на Севу, судорожно прижимая сумку к груди. – Повернуться не можешь, чтобы кого-нибудь не покалечить!

– Это я сумку твою покалечил? Ручки оторвал, ножки повыдергивал?

Под вагоном что-то лязгнуло, поезд дернулся, явно сигнализируя, что он вот-вот тронется. Катька пошатнулась от толчка, больно стукнувшись о край столика, но при этом старательно оберегая от удара… сумку.

У Вадьки снова появились нехорошие подозрения.

– Ты что там такое везешь? – угрожающим голосом протянул он, нависая над сестрой. Катька съежилась, пряча сумку за спину. – А ну, покажи! – грозно потребовал старший брат.

– Посмотри! – неожиданно сказала Катька.

– Посмотрю-посмотрю, – пообещал ей Вадька, протягивая руку к сумке.

– Туда, в окно, посмотри! – почти взвизгнула Катька, тыча пальцем в стекло.

Вадька повернулся… и, позабыв обо всем на свете, прильнул к вагонному стеклу. Торжествующе размахивая над головой билетами, из раздвижных дверей вокзала выскочил мальчишка лет тринадцати-четырнадцати. Поджидавшая его четверка рванула навстречу, ступив на свет из глубокой тени. Теперь их было пятеро – трое парней и две девчонки! Лиц издалека не разглядеть, но Вадька ясно видел, что все они одеты в одинаковые черные спортивные костюмы! Очень знакомо выглядевшие костюмы! Вся компания повернула к хвосту поезда и бегом помчалась вдоль перрона. Но Вадька готов был поклясться – несмотря на спешку, каждый успел коротко оглянуться на их вагон.

Глава V

Белый гусь инкогнито

Медленно и плавно поезд тронулся. Прижавшись лицом к стеклу, Вадька следил, как удаляется, исчезая где-то позади, вокзал. Скорость движения нарастала, колеса дробно стучали по рельсам, и за окном мелькали примыкающие к вокзалу старые хрущевки. Вадька резко повернулся и, рывком отодвинув дверь купе, выскочил в коридор. Тут же соседняя дверь с грохотом отъехала в сторону, и из-за нее вывалился выпучивший глаза Лавров.

– Этих – в черном – видел? – хриплым шепотом выдохнул Ромка.

Вадька кивнул – значит, ничего он не придумал, и не показалось ему: те самые «ниндзя» караулили их отъезд.

– Слушай, может, мне только кажется, но, по-моему, они в наш поезд сели, – нервно озираясь по сторонам, словно пятерка «ниндзя» могла материализоваться прямо посреди узкого вагонного коридорчика, сказал Ромка.

– Заметили? В этот раз взрослого с ними не было, – прокомментировал Вадька.

– А с нами? – быстро спросил Ромка. – В смысле, сыщик из «Белого гуся» что, не поехал? Он нам не поможет?

– Спокойно! – выглядывая из дверей, авторитетно бросила Катька, – «Белый гусь» тут!

– Только он это… инкогнито! – поторопился вставить Вадька, чтобы Ромке вдруг не стукнула в голову правильная, но совсем ненужная догадка. – В смысле под чужим именем и в чужом облике!

– А как же мы его опознаем? – тоже понижая голос, спросил замороченный Ромка.

– По паролю, – немедленно решил приколоться Вадька. – Я только тебе скажу, даже наши не знают, – словно бы подозрительно косясь на обалдевших Катьку и Севу, страшным шепотом сообщил он. – Если кто тебя спросит: «У вас продается славянский шкаф?» – значит, это наш Салям и есть. Или его человек. Даешь отзыв: «Шкаф продан, осталась кровать с тумбочкой», – и дальше поступаешь в его распоряжение! Делаешь все, что он скажет, понял? – командирским тоном закончил Вадька.

– Понял, – судорожно кивнул Ромка.

– Лавров, ты с кем там треплешься? – раздался голос, и из купе выглянул тренер. – Вы… Э! Ты же приятель Косинских! – узрев Вадьку, изумленно охнул он. – А вы… – Он оглянулся на невольно попятившихся под его взглядом Севу и Катьку. – Вы нас провожали на вокзале! Вы что, выйти забыли?

– Мы… – чувствуя, что разговор с тренером не пройдет так просто, как он рассчитывал, промямлил Вадька. – Мы едем с вами на чемпионат!

– Так. – Лицо тренера приобрело совсем нехорошее выражение. – А ну-ка, все зашли к нам в купе!

– У меня там сумка, – оглядываясь на свою дверь, пролепетала Катька.

– Ничего с твоей сумкой не сделается. Ну, быстро, – скомандовал тренер.

Ребята один за другим перешли в соседнее купе. В крохотном помещении мгновенно стало тесно. Тренер коротко глянул на чинно усевшихся рядком на полку Вадьку, Севу и Катьку, потом перевел взгляд на своих бойцов.

– Это как понимать? – грозно вопросил он, поочередно озирая то близняшек, то Ромку.

– Это наши друзья, они хотят посмотреть, как мы будем выступать… – начала Кисонька, но тренер не собирался слушать. Он собирался говорить.

– Мало какому тренеру везет так, как мне с вами повезло! – очень тихо и проникновенно начал он. – И даже не в том дело, что вы бойцы талантливые… А в том, что у вас родители при деньгах, могут поездки на соревнования вам оплатить! – Его голос снова поднялся до крика. – Поэтому у вас сейчас уже первый юношеский разряд, а с этого чемпионата вы можете вернуться КМС – кандидатами в мастера спорта, – мрачным тоном, словно оповещая их, что сразу по возвращении они будут арестованы и заключены на всю жизнь в подземелье с пауками и крысами, объявил тренер. – Но даже не это главное! В клубе как минимум еще четверо ребят с хорошими перспективами, но их родители на тренировки с трудом наскребают, а ни о каких поездках и речи быть не может – без спонсора. И все их умения, все их способности так и пропадут, если у нас не окажутся три чемпиона Европы. Уж под такое дело мы спонсора найдем. Только сперва надо выиграть! От вас судьба всей нашей Школы зависит, а вы что делаете? – Он обвел своих бойцов обвиняющим взглядом. – Превращаете чемпионат Европы в развлечение!

– Почему в развлечение, сэнсэй? – чуть не плача, спросила Мурка.

– А этих тогда зачем с собой притащили? – поворачиваясь, наконец, к мальчишкам и Катьке, гневно крикнул тренер. – Зачем подростки собираются компанией – чтобы дурака валять и ничего не делать!

Вадька укоризненно вздохнул. Такой крутой мужик – спортсмен, тренер, а сам такой же взрослый, как и все! И логика типично взрослая, совершенно в стиле любимого высказывания их с Катькой мамы: «Закрой рот и ешь суп!» Ну действительно, что еще им всем делать на чемпионате, кроме как отвлекать Мурку с Кисонькой от их сверхважных боев? Не преступников же ловить, в самом деле!

– Значит, так… – заключил тренер, тяжело глядя на неожиданных попутчиков. – Игрищ не будет, мы работать едем! Присматривать за вами я тоже не могу, у меня бойцы, мне ими заниматься надо!

– Не нужно за нами присматривать… – попытался было вякнуть Сева, но под взглядом тренера моментально сник.

– Вы мне сказки тут не рассказывайте, – отрезал тренер. – Вы же два дня в зале не высидите! Поедете в город гулять или еще зачем-то, вляпаетесь во что-нибудь обязательно, кроме меня, взрослых нет, значит, мне придется вас выручать, эти трое… – он кивнул на несчастных девчонок и насупленного Ромку, – …останутся одни, без тренера, тоже что-нибудь не то сделают – и плакало и чемпионство, и кандидатство, и спонсоры… Хотя спонсоры не заплачут, от них дождешься, как же! Короче! Вы! – властно скомандовал он своим. – Сейчас проводница принесет белье, переодеваетесь, пьете чай – и спать! Приезжаем ночью, а перед чемпионатом нужно хоть как-то выспаться! А вы… – он повернулся к мальчишкам и Катьке, к тем, кого считал в их компании категорически лишними персонами. – На следующей станции сходите и отправляетесь обратно! – Он властно поднял руку, перекрывая любые возражения. – Не надо мне ничего рассказывать! Вы с нами не едете, и точка! А чтобы вам не пришла в головы глупая идея, что можно не послушаться… я свяжусь с вокзальной милицией, сообщу, что вы сбежали от родителей, и попрошу проследить, чтобы вы благополучно отправились домой.

– Нам родители разрешили! – возмущенно вскинулся Сева.

– Я почему-то думаю, что родители разрешили вам поехать с девочками… и их тренером? Вы ведь именно так сформулировали вопрос? – поинтересовался тренер и хмуро усмехнулся, увидев их физиономии, на которых четко было написано, что – да, так и сформулировали. – Только вы меня забыли спросить, согласен ли я взять вас с собой. И нечего тут реветь! – нервно прикрикнул он, увидев, как Катькины глаза наполняются слезами.

Мурка глядела на Вадьку в полном отчаянии. Рассказать тренеру о «ниндзя» и их угрозах? Можно договориться до того, что на следующей станции из поезда вылезут все!

– Молчи! – одними губами шепнул ей Вадька.

Кивнув сестре и Севе, он поднялся, и все трое гордо направились вон. В полном молчании они вернулись в свое купе. Мальчишки плюхнулись на полки и тупо уставились друг на друга. Только Катька кинулась к оставленной на столе дорожной сумке… и в ужасе уставилась внутрь.

– Что же нам теперь делать? – спросил Сева, не обращая внимания на закаменевшую спину девчонки.

– Я знаю только одно, – глухим голосом откликнулась Катька, продолжая неотрывно глядеть внутрь сумки. – Вот теперь я точно не могу уйти из этого проклятого поезда! Даже если мне придется спрятаться в багажном ящике!

Вадька медленно поднялся, подошел к сестре и через плечо заглянул ей в сумку. Та была расстегнута и… практически пуста. Только поверх заткнутого на самое дно сменного свитера сиротливо лежали несколько белых перышек.

– Катька! – дрожащим от бешенства голосом выдохнул старший брат. – Ненормальная! Ты все-таки протащила в поезд гуся!

– А теперь, насколько я понимаю, гусь гордо удалился, – тоже заглядывая в опустевшую сумку, меланхолично заключил Сева. И со значением поглядел на приоткрытое окно вагонного коридора. В оставленную щель вполне мог протиснуться даже очень крупный гусь.

Катькины глаза наполнились ужасом.

Глава VI

Хомяки на пуделе

Стоявшая на столике опустевшего купе спортивная сумка покачнулась. Что-то надавило изнутри на плотно застегнутый замок-«молнию», «собачка» медленно поползла вверх. В образовавшуюся щель высунулся широкий красный клюв, а следом «проклюнулась» и вся голова гуся. Оглядев пустое купе сперва одним любопытно поблескивающим черным глазом, потом другим, Евлампий Харлампиевич выбрался наружу, спрыгнул со столика на полку, а оттуда уже на пол. Повертел головой, критически оглядываясь по сторонам. Новый дом, в котором он очутился, был, пожалуй, слишком мал. И пуст. Но волноваться Евлампий Харлампиевич не стал – какое-то чувство подсказывало ему, что его стая поблизости. Свою стаю Харли любил, хотя и считал, что они слишком много суетятся, гогочут и вечно бессмысленно машут голыми крыльями. Наверное, из-за этих неудобных крыльев они и летают так низко, недалеко, недолго и только если их кто-нибудь как следует подтолкнет!

Гусь протиснулся в щель приоткрытой двери. Во-от, другое дело – ряд широких окон и длинный коридор выглядели гораздо приятнее. Присутствие стаи Евлампий Харлампиевич ощутил моментально – они перегогатывались в соседнем четырехугольном загончике с кем-то чужим, но неопасным. Харли не обиделся, что его не взяли. Он понимал – бывают случаи, когда его друзьям без перьев приходится справляться самим. Но он не видел причин, почему бы на время их отсутствия не поискать другую компанию.

Для начала гусь вспорхнул на поручень у приоткрытого коридорного окна и высунул длинную шею в щель, наблюдая за проносившимися мимо окрестностями. На раскинувшемся под насыпью грязноватом пруду в подступающих сумерках ярко белели перьями деревенские гуси. Вожак немедленно разразился негодующим гоготом на наглого городского выскочку, нахально катившего мимо в человеческой грохочущей змее. Евлампий Харлампиевич презрительно гоготнул в ответ, намекая, что некоторым даже не диким, а просто темным лучше держать свои «га-га-га» при себе. Но бьющий прямо в клюв встречный ветер отнес его меткое шипение прочь. Решив больше не унижаться, он тяжело спрыгнул с поручня и направился на поиски кого-нибудь более цивилизованного и достойного его внимания. За дверями квадратных загончиков никого интересного не было. Гусь остановился перед дверью в конце вагона, соображая, как бы ему преодолеть это препятствие.

– Ты хочешь пройти? – спросил тоненький голосочек.

Гусь обернулся и увидел над собой девочку лет пяти с бантиками на тугих хвостиках и широко распахнутыми от любопытства глазами.

– Сейчас, – торопливо сказала девочка, распахивая перед ним двери.

Евлампий Харлампиевич хладнокровно вступил в грохочущий и подпрыгивающий тамбур и, балансируя крыльями, мелкими шажками миновал переход над стыком вагонов.

– Дальше, да? – девочка торопливо пробежала мимо и нажала ручку, открывая перед ним новую дверь, за которой оказался новый длинный коридор.

– Я с тобой не пойду, – предупредила девочка. – Мне и сюда мама не разрешала заходить. Двери я оставлю открытыми, чтобы ты мог в свое купе вернуться. – И умчалась рассказывать маме про гуся, который сам ездит в поезде.

Евлампий Харлампиевич осторожно заглянул в коридор и прислушался. Следовало сперва осмотреться – обычные человеческие существа очень нервно реагируют, когда к ним вдруг заходит гусь.

Из распахнутой двери одного загончика доносились скрипучие голоса, проговаривающие человеческие слова с совершенно нечеловеческой интонацией. Гусь подождал, пока человек выйдет, и проскользнул внутрь. На столике у окна стояла клетка, внутри которой на жердочках сидели два пестрых попугая. Гусь приветственно курлыкнул и, вытянув шею, отодвинул засов клетки. Попугаи тут же выпорхнули наружу.

Три птицы – две летящие и одна шагающая – двинулись дальше. Еще через купе им удалось обнаружить кошку. Безмятежно спавшая ангорка открыла глаза, гибко потянулась, выпрыгнула из корзины и вместе с ними направилась к дверям в следующий вагон – на обследование незнакомой территории.

Евлампий Харлампиевич был доволен. Все-таки, когда долго сидишь на одном месте, пусть даже это большой город, неизбежно становишься провинциалом, чей гусиный кругозор ограничен автомобилями да воробьями.

* * *

– …Карлито! Карлито, мальчик мой! Вы тут не видели пуделя? – Маленькая старушка, сама похожая на серенького пуделька, выскочила в открытую дверь вагонного тамбура.

– В-видел. – Толстый мужчина в майке и спортивных штанах держался за ручку широко распахнутой межвагонной двери, словно боялся упасть, и с выражением полного обалдения на лице неотрывно глядел назад, в сторону тамбура. – Мимо меня прошмыгнул. На нем еще два хомяка ехали.

– Это не смешно! – пискнула старушка. – У меня пудель исчез, а вы со своими дурацкими шутками!

– А я вовсе не шучу, – обалдело ответил мужчина. – Хомяки сверху, два попугая по бокам… Какие тут шутки?!

* * *

– …Ой, глядите, глядите! – В отличие от полупустых купейных вагонов плацкартный был набит под завязку. И сейчас со всех полок свешивались головы: пассажиры в полном изумлении уставились на шествующую через проход процессию.

Сперва пронеслись два попугая. Следом с королевской важностью выступал громадный белый гусь. За ним бойко постукивал коготками пуделек, на спине которого гордо восседали хомяки. Рядом с грацией пантеры, только маленькой, шествовала кошка. Хвост ее был высоко задран.

Животные оглядывали лежавших на полках людей, словно те были выставлены в специальном человеческом зоопарке, куда их компания явилась на воскресную прогулку. Но на середине вагона экспозиция поменялась. Вместо и вместе с людьми на полках и на полу лежали собаки. Очень разные собаки. Крохотные, как… – Евлампий Харлампиевич поглядел на метавшихся под потолком попугаев – даже не как гусиное, а как попугайское крылышко, и громадные, как девятнадцать гусей или тридцать восемь тех же попугаев… Лохматые, как плед, на котором белый гусь любил подремать дома, и даже одна до неприличия голая собачонка, мелко дрожавшая и смущенно перебиравшая лапками.

– Тяф, – тихонько сказал пуделек, останавливаясь и в растерянности приподнимая переднюю лапку. Хомяки, сидевшие на его спине, встали любопытными столбиками, кошка замерла…

Возлежавшая на вагонной полке пушистая северная лайка лениво приоткрыла один глаз… и уставилась в невесть откуда взявшуюся перед ней наглую кошачью морду. Лайка заворчала – скорее недоуменно, чем злобно. На соседней полке поджарый доберман поднял голову со скрещенных лап и воззрился на мелкое недоразумение вроде бы собачьей породы, но почему-то позволяющее каким-то грызунам гнездиться на его спине… В глазах добермана медленно разгорался зловещий красный огонек. И тут над головами собак захлопали крылья, а кошка дернула усами и чихнула прямо лайке в нос. Оскорбленная лайка запрокинула голову и разразилась частым истерическим лаем.

Евлампий Харлампиевич попятился, широко разводя крылья… Кошка выгнула спину и, топорща шерсть, угрожающе зашипела.

– Гав! – грянуло в ответ, гулко, как из бочки, и из прохода между полками неспешно выступил черный ротвейлер.

Резким рывком выдергивая поводок у хозяина, вскочил доберман, лихим прыжком спорхнула с полки лайка, а из соседнего отделения выглянула квадратная морда эрдельтерьера…

– Громобой, стой! – кричали люди. – Лорд, к ноге! Кики, сидеть! – И даже: – Густав Адольф Кристиан III, сейчас же вернись обратно!

Но было уже поздно.

Глава VII

За гусем туда и обратно

– Как ты могла! – заорал Вадька, нависая над сестрой. Сбавил тон, настороженно поглядывая на стенку соседнего купе, яростно зашипел: – Зачем здесь гусь?

– Евлампий Харлампиевич не может сидеть все время на одном месте! – зашипела в ответ Катька. – Вон, родители Мурки и Кисоньки каждый год их путешествовать возят!

– Она действительно ненормальная! – наплевав на возможных слушателей, в полный голос взвыл Вадька. – Близняшек родители путешествовать возят, так она решила и своего гуся в люди вывезти! Матушка Гусыня!

– Ну, теперь-то проблемы с гусем решатся раз и навсегда, – пробормотал Сева, и в тоне его было не злорадство, а настоящее, искреннее беспокойство. – Харли пропал, а нас тренер высадит на следующей станции.

По Катькиным щекам покатились крупные слезы. Вадька прикусил губу, уставившись в неширокую щель полуприкрытой двери. Вроде по вагонному коридору кто-то ходил, вроде бы ребята какие-то пробежали, и много, но погруженный в невеселые мысли мальчишка ничего не замечал. Одно дело – грозить расправиться с проклятым гусем, но совсем другое – если тот и впрямь свернет свою длинную шею. Сестра, вон, ревет, а близняшкам он что скажет – те Харли любят. И вообще, что за «Белый гусь» без белого гуся?

– Может, у проводницы спросим? – наконец предложил Вадька.

Сева затряс головой:

– Хочешь, чтобы нас оштрафовали? Твоя дурацкая сестрица наверняка же ему «звериный» билет не купила! Гусь-то наш теперь – «заяц»! Сами его найдем. Раньше следующей станции нас не высадят. – Сева решительно вышел из купе. Вадька и Катька выскочили следом.

В коридоре они остановились, неуверенно глядя то вправо, то влево.

– Знать бы еще, в какую сторону он пошел? – потерянно пробормотал Вадька.

– А я тебе говорю, был гусь! – из купе в конце вагона послышался обиженный детский крик. – Волшебный! Он меня попросил дверь ему открыть!

Катька и мальчишки переглянулись и ринулись к тому купе.

– Тише, тише! – с легким раздражением – и чего только эти дети не придумают! – пыталась остановить свою дочку мама. – В поезде не может быть гуся.

– А я говорю – был! Ну почему ты мне не веришь? – топнула ногой девочка лет пяти, с бантиками на тугих хвостиках волос.

– Извините. – В открытой двери купе возникла очкастая мальчишеская физиономия. – А куда он пошел, этот гусь?

– Туда! – моментально ответила девочка, указывая пальчиком в сторону соседнего вагона. – А правда же, был гусь? – требовательно спросила она.

– Был-был, чтобы он пропал! – рявкнул мальчишка, кидаясь к вагонной двери.

– Чтобы он нашелся! – возразила бежавшая за ним девочка.

– Когда он найдется – я сверну ему шею! И тебе тоже! – пригрозил Вадька сестре. И только Сева выскочил в тамбур молча…

– Видишь, мама, они тоже говорят, что гусь был! – с торжеством провозгласила девочка с бантиками.

– Старшие ребята просто играют с тобой, деточка! – успокаивающе сказала мама.

Распахнув дверь тамбура, ребята нырнули внутрь. Вслед им несся отчаянный детский рев и настырные крики: «Был гусь, бы-ы-ыл!»

– Одно расстройство от твоего гуся, – рыкнул на сестру Вадька и понесся через вагон, походя заглядывая в купе.

– Не видели, попугаи не пролетали? – спросила его молодая девушка, оборачиваясь от опустевшей клетки.

Вадька мотнул головой и помчался дальше. Навстречу ему выскочила седенькая старушка:

– Вам пуделек не попадался? Черненький, весь в хомяках?

– Это мои хомяки в вашем пуделе! – нагоняя ее, закричала полная тетка в спортивном костюме.

– Боже мой! – Старушка схватилась руками за голову. – Тут в одном из вагонов люди на выставку собак едут! Громадные псы – мой Карлито им на один зуб!

– Ваш пудель специально похитил моих хомяков – чтобы скормить их этим чудовищам! – немедленно обвинила ее полная тетка. – Собачий агент! Наводчик!

– Не говорите глупостей! Карлито – кристальной честности пудель, я на сосисках проверяла! – отрезала старушка, и обе заторопились дальше на поиски.

– По крайней мере, с нашим Харли все в порядке, – провожая их взглядом, ухмыльнулся Сева. – Иначе с чего бы все это зверье с места тронулось? Слышь, Вадька, ты заодно поглядывай, нет ли тут «ниндзя» в черных спортивных костюмах.

– Думаешь, они здесь? – переспросил Вадька, продолжая заглядывать в каждое купе в поисках Евлампия Харлампиевича.

– Наверняка. На чемпионат едут – иначе зачем вообще историю с угрозами затевать?

– Нам девчонок охранять надо, а мы твоего гуся ищем! – рявкнул на сестру Вадька.

– Много мы наохраняем, если нас на следующей станции высадят! – огрызнулась Катька. – У «ниндзя» целая ночь будет! Надо быстро найти Харли и…

– Харли нашелся! – едва успел выпалить Сева.

Дверь, ведущая из соседнего вагона, распахнулась. Послышался шум крыльев… и над головой ребят сперва пронеслись попугаи. Следом, отчаянно молотя крыльями о стены узкого прохода, пытался лететь огромный белый гусь. Не удержался, шлепнулся на протертую ковровую дорожку и, суетливо перебирая перепончатыми лапами, побежал дальше.

Попеременно то шипя, то подвывая от ужаса, вдоль вагона даже не бежали со всех лап, а просто летели маленький черный пуделек с развевающимися ушами и двумя отчаянно вцепившимися в него хомяками на спине и ангорская кошка. А за ними…

Издав короткий вопль, сыщики ринулись в ближайшее открытое купе. Вслед за пудельком и кошкой, почти вися на их испуганно поджатых хвостах, сплошным мохнато-зубастым потоком хлынула взлаивающая и рычащая свора разнокалиберных собак. Прокатилась по коридору и исчезла вслед за беглецами в распахнутой вагонной двери.

– За Евлампием Харлампиевичем собаки гонятся! – заверещала Катька. – За ними, скорее! – она осеклась, увидев вдруг, что именно так пристально и в таком каменном молчании разглядывали парни.

Купе, в котором они прятались от собак, было совершенно пустым. Только на нижней полке кучкой были свалены спортивные рюкзаки – пять штук. Да на крючках висели черные спортивные куртки – тоже пять.

Мальчишки переглянулись.

– Если это купе наших «ниндзя», то где они сами? – тупо спросил Вадька.

– В туалет пошли, – предположил Сева.

– Все – в один? Или они распределились? Два с половиной вагона и в каждом туалете – по «ниндзя»? – едко поинтересовался Вадька, явно намекая приятелю, что тот – тупой.

– Вы тупые? – страшным шепотом спросила Катька. – За нашим гусем собаки гонятся, за нашими ребятами «ниндзя» пришли – а вы какую-то чушь несете?

Вадька поглядел на сестру, вспоминая, как мимо приоткрытой двери их купе промелькнули силуэты каких-то ребят, мысленно признал, что он и впрямь поглупел, и со всех ног рванул обратно.

Глава VIII

Всех ниндзя за борт!

Поезд сбавил ход и мерно застучал по рельсам, направляясь к вокзалу. Окна грязно-серых хрущовок окраины уже светились желтыми квадратами. В самом вагоне свет сперва ярко вспыхнул, а потом медленно потускнел, погружая его в полумрак.

Пацан в белой футболке и черных спортивных штанах переждал, пока в другом конце вагона затихнет суматоха – двое мальчишек и девчонок, явно кого-то разыскивая, на рысях рвались в тамбур… Наконец эта троица убралась в другой вагон, и тогда пацан торопливо постучался в дверь купе. Та отодвинулась, и, перекрывая собой проход, наружу выглянул тренер. В полумраке за его спиной две рыжие девчонки и парень, лежа на своих полках, обижено пялились в окно.

– Извините. – Мальчишка в белой футболке отступил в сторону, чтобы из купе его лица нельзя было разглядеть. – Вас просит подойти начальник поезда. Вместе с проводницей вашего вагона. Говорит, это срочно…

– Что такое? – недовольно спросил мужчина.

– Я не знаю, меня только попросили передать, – отступая еще дальше, пробормотал мальчишка.

Тренер буркнул себе под нос нечто невнятное недовольным тоном, потом, словно что-то сообразив, оттолкнул паренька, выскочил в коридор и дернул соседнюю дверь. Оглядел пустое купе и выругался в полный голос.

– Так я и знал! – процедил он, возвращаясь. – Ваши дружки сбежали и во что-то вляпались! Меня вызывают к начальнику поезда…

– Они хорошие ребята! – раздались два протестующих девчоночьих голоса.

– Вот только свяжись с детьми! Я пойду узнаю, что там, а вы… – мужик грозно глянул на лежавшую на полках троицу, – из купе не выходить! Даже с полок не вставать! Кто хотя бы приподнимется, того высажу! Вы меня знаете! – Он плотно захлопнул за собой дверь и направился по коридору к купе проводника. Через мгновение они появились вдвоем – проводница о чем-то недоумевающе спрашивала и косилась на часы, а тренер лишь пожимал плечами – и вышли из вагона. Дверь тамбура захлопнулась.

Из темноты коридора выскользнули четыре невысокие фигуры – в таких же, как на мальчишке, одинаковых белых футболках и черных спортивных штанах. Очутившись рядом со своим приятелем, они быстро натянули легкие пластиковые респираторы, пряча лица. Один нагнулся к двери, прислушался, выпрямился и коротко кивнул, отступая. Его место мгновенно занял второй, державший в руках небольшой – не больше дезодоранта – круглый баллончик с гибкой трубкой на конце. Затолкал трубку под дверь и отвернул крохотный вентиль. Раздалось тихое шипение.

– Чем это пахнет? – через пару секунд из-за двери купе послышался Кисонькин голос. – Какой-то парфюмерный запах…

– Н-не знаю, – заплетающимся языком ответил Ромка.

– Наружу, быстро! – скомандовала Мурка. Слышно было, как она вскочила… Ручка дрогнула – и судорожными рывками дверь поехала вбок. На пороге появилась всклокоченная Мурка и нос к респиратору столкнулась с не успевшим отпрянуть «ниндзя». Следом за ней из купе выпорхнуло легонькое облачко газа. Дальше все происходило очень быстро. Муркины глаза полыхнули бешенством, она рванулась к «ниндзя» и сдернула с него маску так резко, словно решила оторвать ему голову. «Ниндзя» судорожно закашлялся и рухнул на четвереньки в узком проходе. Окутанная ядовитой серой дымкой рыжая повалилась сверху, сжимая маску в кулаке и, как мельница, молотя руками. Потом неожиданно замерла, сползла со своего противника, плюхнулась на задницу – и тоненько захихикала.

– Хватай ее! – толкая в плечо своего потерявшего маску товарища, глухо приказал другой «ниндзя». В ответ ему раздалось… такое же тоненькое хихиканье.

– Идиот! – прошипел сохранивший свою маску «ниндзя», и только сейчас стало слышно, что говорит девчонка.

– Вали отсюда! – Она толкнула подельника и нагнулась над сидевшей на полу Муркой. Ухватила ее за ворот футболки и рывком подняла с пола. – Берите остальных!

Повинуясь команде, троица «ниндзя» протиснулась в купе – и была встречена лучезарными улыбками Кисоньки и Ромки.

– Здрас-си, – едва не свалившись с койки, Кисонька вежливо кивнула вошедшим. – Извините, а как вы все здесь помещаетесь? Купе такое маленькое, а вас три… шесть… двенадцать… – Кажется, в глазах у нее двоилось и троилось.

– Быстрей, до вокзала всего минута! – послышалось из коридора. Двое «ниндзя», кажется, мальчишки, двинулись к Ромке и попытались стащить его сверху, но Лавров обеими руками обхватил металлическую стальную цепочку, на которой держалась полка.

– Не пойду, – ответил он, – тренер сказал не вставать с полки, а не то высадит – я и не вставал. Это Мурка вставала, ее и высаживайте! – И он вцепился еще крепче.

– А я пойду! – с пьяной решимостью объявила Кисонька и вдруг сама встала. Ее качнуло из стороны в сторону, и она бы обязательно приложилось лбом, если бы девчонка в респираторной маске не успела подхватить ее. – Если мою сестру высаживают с поезда, то я тоже высажусь… Высадюсь… Усядусь… – И она попыталась плюхнуться обратно на полку.

Девчонка в маске поймала ее под руку, направляя к двери купе. Кисонька покорно побрела в коридор. Позади двое парней за ноги волокли с верхней полки Ромку. Не переставая глупо хихикать, он за все цеплялся, но пальцы соскальзывали с гладкого пластика. Поезд замедлил ход и неторопливо втянулся под крышу платформы.

Мурка неожиданным рывком освободилась от держащей ее девчонки… но не ударилась в бега, а повисла на шее у сестры.

– Куда мы идем? – заплетающимся языком спросила она.

– Высаживаться из поезда, – глядя ей в лицо, строго объявила Кисонька. – Сэнсэй велел высаживаться, если встанем с полок, а мы встали… Видишь, стоим. – В подтверждение Кисонька топнула об пол, попала по ноге напиравшей сзади девчонки в маске. Та взвыла и запрыгала на одной ножке, толкнула Кисоньку на Мурку. Все трое рухнули в коридор. Мальчишки бросили Ромку и кинулись на помощь к своим подругам. Ромка тут же забрался поглубже на полку и обнял родную цепочку. Из общей кучи появилась рыжая голова Мурки.

– Указания тренера надо выполнять, – со всей серьезностью заключила Мурка… и сама, без всякой поддержки, заковыляла в сторону тамбура. – Велел тренер вы… вы… выкинуться из поезда – значит, выкинемся!

Парни наконец отодрали Ромку от полки – и тот рухнул в проход, дрыгаясь во все стороны и не позволяя ухватить себя за ноги. Неожиданно он прекратил сопротивление и, когда обрадованные парни вцепились ему в щиколотки и запястья, с царственным снисхождением бросил:

– Ну и несите меня! И буду я король!

– Не нравится мне это, – пробормотала из-под респиратора шедшая первой девчонка. Распахнула тамбурную дверь, придерживая Мурку за плечо, чтобы та в своем порыве выкинуться из поезда не приложилась головой об косяк. – Нечестно. Мы могли бы и так справиться.

– Мы должны делать, что он велел, – резко ответила вторая.

– Но им же от этого газа ничего плохого не будет? – Сомнения все еще мучили первую девочку.

– Утром очухаются!

– Попугаи летят, – разглядывая потолок, мечтательно сказала Мурка. – К весне…

Над головой послышался шум крыльев… и пролетела пара попугаев. Девчонка в маске на мгновение зажмурилась.

Но стоило ей открыть глаза, как следом прискакали хомяки верхом на загнанном пуделе. И началось такое!

На голову ей с мявом брякнулось что-то мягкое… пушистое… и когтистое!

Следом, раззявив алую и жаркую, как доменная печь, пасть, кинулся ротвейлер. Девчонка завизжала, прощаясь с жизнью. Ротвейлер со всего маху толкнул ее лапами – и она свалилась на ковровую дорожку вагона. Кошка одним прыжком взлетела на полуоткрытую тамбурную дверь. Девчонка почувствовала, как по ней протопали лапы – вставший на дыбы ротвейлер пытался «скусить» кошку с двери.

В вагонный коридор хлынула рычавшая свора разнокалиберных собак. И каждая пробегала мимо валявшегося на полу баллончика, из которого еще сочилась слабая струйка газа. Эффект газа на собачьи организмы сказался совершенно различным образом. Мохнатая лайка, поскуливая, завалилась на спину, явно желая, чтобы кто-нибудь почесал ей брюхо. Доберман с диким блеском в покрасневших глазах кинулся на одного «ниндзя» и распорол ему штанину сверху донизу. Остальным псам идея понравилась – на «ниндзя» повисла целая гирлянда собак. Над головами этой кучи-малы, как барражирующие истребители, носились попугаи. Прикрываясь руками и пытаясь стряхнуть рычавших псов, «ниндзя» вырвались…

Неожиданно невесть откуда вылетел громадный белый гусь. Грудью ударил одного «ниндзя», вбивая его в вагонную дверь. Гусиный клюв нацелился в глаз… мальчишка увернулся, гусь долбанул клювом пластик и зашипел. Парень нашарил ручку двери и с воплем выпал в тамбур. Во всех купе уже слышались тревожные и недоуменные возгласы, где-то зажегся свет, кто-то рванул дверь… Поезд дернулся и встал.

По коридору забухали шаги. Вадька вихрем пронесся мимо загнанных в тамбур «ниндзя», подскочил к поездной двери, отжал какой-то рычаг. Вагонная дверь открылась. Он схватил за плечо замаскированного респиратором мальчишку, выбитого гусем в тамбур, и, недолго думая, столкнул его вниз, на перрон. Налетевшие из глубины вагона Сева и Катька вдвоем наперли на шатавшихся под тяжестью собак «ниндзя» – и прямо вместе с собаками вытолкнули их следом. Оставшаяся на ногах девчонка выдернула подругу из-под топтавшихся по ней лап, и они рванули в открытый проем. Псы залаяли вслед, не зная, гнаться за беглецами или заняться теми, кто еще остался в тамбуре – включая кошку… Как вдруг с перрона на разные голоса закричали:

– Лорд! Быстро ко мне, наша станция! Громобой, сюда! Густав, Арч, Матильда… Плохие собаки! Мы не попадем на выставку!

Гигантский ротвейлер прислушался, насторожив ухо… разочарованно лязгнул зубами на кошку – и одним прыжком вымахнул на платформу. Псы мохнатым ковром хлынули за ним.

Последний одинокий голос завопил:

– Кики, ужасная собака! Где ты бегаешь?

Подставлявшая неизвестно кому пузо лайка перевернулась, совсем по-человечески сожалеюще вздохнула и неспешной трусцой покинула вагон.

Встрепанный гусь торжествующе загоготал ей вслед.

Вадька с грохотом захлопнул дверь. В ту же секунду поезд снова тронулся, постепенно набирая ход.

– А ты в выставке не участвуешь? – переводя дыхание, спросила Катька у дрожавшего в углу пуделька.

Противоположная дверь тамбура распахнулась, и в нее протиснулся тренер, твердя следующей за ним проводнице:

– Да откуда же я знаю, что за пацан, я сам его впервые…

И тут он осекся, увидев тяжело дышавших приятелей своих бойцов, какое-то невразумительное мелкое зверье, шнырявшее по площадке тамбура и… Дальше по коридору в распахнутой двери – самих бойцов: Мурку, прислонившуюся к пластиковой стене вагона, повисшую на ней Кисоньку, и Ромку, в позе падишаха возлежавшего на ковровой дорожке, где его и обронили переключившиеся на псов «ниндзя».

Глава IX

Куда воткнуть ветку сакуры?

– Вы почему не высадились, как я велел? – по инерции рявкнул тренер на Вадьку с Севой.

Вадька оторвался от окна тамбура, где, медленно удаляясь, барахталась на перроне куча-мала из пяти «ниндзя» и распределялись по хозяевам возбужденно прыгавшие собаки. Ну и как прикажете отвечать?

Но тренер уже кинулся к Мурке:

– Что происходит? Что вы здесь делаете?

Придерживаясь за стенку, чтобы не свалиться, Мурка подняла глаза.

– Мы выбрасываемся из поезда, – заплетающимся языком сообщила она. – Как вы велели. Где тут стоп-кран? – Она решительно огляделась в поисках стоп-крана, но расфокусировавшиеся глаза никак не могли сойтись на красной ручке, торчавшей у самого ее носа. – Мы на остановке не успели…

– Какой стоп-кран? – испуганно завизжала проводница и налетела на тренера. – Вы детям кто? Отец?

– Тренер я, – потерянно ответил тот.

– А родители знают, что вы их детей из поезда выкидываете? – возопила проводница, глядя на него почти с ненавистью.

– Да не выкидываю я никого, – растерянно запротестовал тренер.

– А мальчика о чем спрашивал? – Проводница грозно уперла руки в бока. – А девочка о чем говорит?

– Девочка не соображает, что говорит! – вскричал тренер, и только тогда до него дошло, что он сказал чистую правду. Он заглянул в улыбчивую физиономию Мурки, услышал Кисонькин тихий непрерывный смех, повернулся к лежавшему Ромке…

– А это что такое? – одновременно закричали тренер и проводница, с двух сторон кидаясь к баллончику с газом.

– Не трогайте! – предостерегающе заорал Вадька.

Но взрослые, даже не обернувшись на его тревожный крик, уже вцепились в баллон и теперь вырывали его друг у друга из рук. Неловкое движение, крохотный вентиль провернулся – остатки сладковато пахнущего газа вытекли наружу.

Проводница мелко захихикала:

– Высадить, говорите? А давайте! Я всю жизнь мечтала какого-нибудь пассажира высадить в чистом поле! Где тут этот стоп-кран? – Она зашарила руками в опасной близости от красной ручки.

С глухим воплем Вадька подскочил к ней, схватив за руку, положил ее ищущие пальцы на ручку ее собственного купе. Проводница дернула ручку туда… сюда… Дверь плавно отъехала. Вадька легонько подтолкнул женщину, проводница ввалилась внутрь, плюхнулась на полку. Вадька торопливо захлопнул дверь и, вытащив из кармана маленькие плоскогубцы, закрыл замок купе снаружи. Авось пока проводница не очухается, мозгов, чтобы открыть дверь изнутри, у нее не хватит.

– Зверушки, – сведя глаза в кучку, задумчиво сказал тренер. – Хомячки, попугайчики… Гусик. А когда высаживаться будем? – заплетающимся не хуже, чем у его бойцов, языком поинтересовался он.

– На следующей станции, – безапелляционным голосом строгого родителя сказал Вадька.

– Ты что, с ума сошел? – накинулась на него Катька.

– Это ты с ума сошла, – яростным шепотом ответил Вадька. – Следующая – наша, приехали. Все будет, как вы велели, – снова заверил тренера Вадька. – А сейчас вам надо пойти в купе… лечь на полочку… поспать… – тоном психиатра, охмуряющего буйного психа, ворковал Вадька, подталкивая тренера к купе. Сосредоточенно слушавший его тренер послушно двинулся внутрь. Слышно было, как он плюхнулся на койку.

– И почему, чтобы взрослые начали детей хотя бы слушать, их сперва надо каким-нибудь газом обкурить? – возводя глаза к потолку, риторически вопросил Вадька.

– Можно еще по голове дать, – рассеяно ответил Сева. – Слушай, Вадька, расследование – расследованием, а может, нам и правда поезд остановить? Или хотя бы врача поискать?

– Не надо. – Подобрав баллон, Вадька разглядывал этикетку. – Я, конечно, в химии не очень-то разбираюсь, но кое-что читать приходилось. Это легкое психотропное средство. – Он помахал баллончиком. – Для здоровья безопасно. Доза небольшая. К утру они должны сами очухаться.

– Надо же, какие «ниндзя» пошли гуманные, – хмыкнул Сева, подхватывая Кисоньку.

– Они ничего, нормальные, – повисая на Вадьке, вдруг объявила Мурка. – Просто они должны делать, что он велел.

– Кто – он? – поддерживая ее, осторожно поинтересовался Вадька, но Мурка лишь бессмысленно уставилась на него в ответ – похоже, она сама уже не помнила, о чем только что говорила.

Катька с сомнением поглядела на так и валявшегося на коврике Ромку и, решив, что его пятьдесят пять кило ей, пожалуй, не осилить, подняла с пола пуделька и изъяла из-под титана притаившихся хомяков. Попугаи сели на ее плечи, а нервно вылизывавшаяся после всех этих переживаний кошка выгнула спину и горделиво пошла впереди. Гусь ревниво гоготнул и пошлепал следом.

– Я пока зверей по купе разведу, – объявила Катька.

Вернувшийся следом за Ромкой Сева согласно кивнул и вдруг широко и радостно улыбнулся:

– Одно хорошо – от «ниндзя» мы избавились кардинально. – И в ответ на вопросительные взгляды друзей пояснил. – Я расписание смотрел. Следующий поезд в этом направлении пойдет только через двенадцать часов. Если все дело в чемпионате – «ниндзя» уже опоздали. По большому счету, мы можем действительно поворачиваться и ехать домой.

Из двери купе высунулся тренер и, пошевеливая пышными седоватыми усами, голосом капризного дитяти осведомился, тыча пальцем в живность вокруг Катьки:

– Можно мне одну зверушку? Я без зверушки спать не привык!

– А ты говоришь – поворачиваться и ехать! – пробормотал Вадька, когда следом за ним из купе вырвался Ромка с криком:

– Я тебя узнал! – И тут же объявил Вадьку великим сэнсэем Такэда Сокаку, после чего немедленно потребовал выслушать только что сочиненное им хокку:

Училка по физике со злорадной ухмылкой

Малюет мне в дневнике иероглиф «2».

Убил бы, да выживет.

– Сюда надо бы еще ветку сакуры воткнуть – в каждом японском стихотворении обязательно должна быть ветка сакуры, – задумчиво сообщил новоявленный поэт. – Вот куда мне ветку сакуры воткнуть, великий сэнсэй? – со всей возможной почтительностью поинтересовался Ромка.

Вадькины губы дрогнули, он уже хотел было во всех подробностях объяснить Ромке, куда конкретно ему воткнуть ветку сакуры, – но сдержался. Обеспокоенно оглядываясь на высовывавшиеся изо всех купе головы любопытных пассажиров, он затолкал и Басё наших дней, и тренера обратно в купе.

Глава X

Ночь сумасшедшая, но недолгая

Подсвечивая себе фарами, к платформе медленно и аккуратно подрулил обшарпанный «рафик». Из него выскочил Сева.

– Грузитесь скорее, счетчик тикает, – недовольно скомандовал он.

– Мы уже приехали? Мы на чемпионате, да? – самостоятельно спрыгивая с платформы, вопросил Ромка.

Обманутый его почти разумным вопросом, Вадька на беду ответил: «Да». Ромка немедленно встал в боевую стойку, собираясь тут же начать спарринг с шофером «рафика», вылезшим из-за руля, чтобы помочь с вещами. Вадька едва успел Ромку перехватить и затолкать на заднее сиденье, велев сидеть и думать – куда же все-таки воткнуть ветку сакуры. Ромка сосредоточенно затих – авторитет Такэда Сокаку был для него по-прежнему непререкаем.

Мурку, Кисоньку и тренера удалось сгрузить без всяких проблем. Тренер почти спал на ходу, нежно прижимаясь щекой к пушистым перьям Евлампия Харлампиевича. Даже на гусином клюве было написано мученическое долготерпение – он согласился побыть «зверушкой» для неунимавшегося тренера, но на уговоривших его на такое унижение Катьку с Вадькой обижался по-прежнему.

– Они у вас что, пьяные? – выглядывая из-за машины, опасливо поинтересовался шофер.

– Не, просто обкуренные, – запихивая в багажник сумки и мучительно размышляя, куда же приткнуть запакованную в целлофан длиннющую палку, которую таскала за собой Кисонька, рассеяно бросил Вадька, не сообразив, какое впечатление могут произвести его слова на владельца «рафика».

– И взрослый тоже? – с ужасом переспросил шофер.

– Ну да, они уже отключились, а он в последнюю минуту баллон выхватил и все остатки подобрал, – так же рассеяно откликнулся Сева, залезая в «рафик».

Похоже, картина, сложившаяся в голове шофера после этих слов, была просто жуткой. Он уже жалел, что согласился взять таких пассажиров. От того, чтобы их высадить, его удержал лишь страх перед Ромкой – начнешь его гнать прочь, а он опять в буйство впадет. Зато с места «рафик» принял на такой скорости, что начавших подремывать на заднем сиденье девчонок, тренера и Ромку швырнуло вперед. Ромка продекламировал на удивление в тему:

Шофер, некрепко держащий баранку,

Заставит любимую плакать…

И после драматической паузы торжественно добавил:

…Лишь ветер беспечно играет ветками сакуры.

Окончательно ошалевший водитель сперва резко тормознул, едва не впилившись в бордюр, но все-таки сбросил скорость.

«Рафик» вырвался из города и теперь несся по ночному шоссе. За окном промелькнул указатель: «Пансионат „Спортивный“, машина втянулась в жиденький хвойный лесок и покатила по грунтовке между редкими рядами сосен. Щебень скрипел под колесами и колотил в днище. Впереди засветились окна пансионата. „Рафик“ ввалился в распахнутые ворота и остановился напротив освещенного входа. Ребята едва успели выгрузиться, как шофер ударил по газам, и „рафик“ на полной скорости умчался.

Клевавший носом над полутемной стойкой портье покорно вздохнул, увидев на пороге очередную компанию. Что вы хотите – чемпионат, всю ночь кто-нибудь приезжает. Правда, такой экзотической компании он еще не видел. Ну, во-первых, впереди солидно вышагивал белый гусь, что само по себе было достаточно необычно. Гусей – настоящих, с перепончатыми лапами и крыльями, – он среди спортсменов еще не видел. Во-вторых, люди тоже выглядели странно. Четверо – две девочки, мальчишка и здоровенный усатый мужик – беспорядочно закружили по холлу, тычась во все углы, как потерявшиеся щенки. Оставшиеся трое побросали вещи и кинулись ловить приятелей. Портье глядел на компанию с сомнением, пытаясь угадать, кто же из этих ненормальных – тренер. Если судить по поведению – им мог быть только гусь. Единственный солидный персонаж.

Но к стойке портье двое усталых и до предела раздраженных мальчишек подволокли мужика с усами. После недолгих поисков, выкопав из его кармана паспорт, они потребовали комнату для тренера… для тренера Карташова с командой. Тренер во время всей этой процедуры непрерывно хихикал, словно его щекотали.

Качая головой – ох и тренеры пошли! – портье принялся оформлять документы.

– Мест мало, так что мы в вашу комнату раскладушку поставили, – сухо сообщил он, протягивая ключ. И предваряя любые возражения, объявил: – Мы вообще уже собирались ваш номер команде из Харькова отдавать. Говорили, вы не участвуете…

– Почему это? – Уже собравшийся уходить Вадька стремительно обернулся.

– Не знаю, – портье, казалось, сам растерялся. – Но я определенно слышал, как кто-то говорил, что Карташова не будет… – Он нахмурился, припоминая. – Не помню, кто…

Вадька с Севой многозначительно переглянулись.

– Но мы все-таки приехали, – оптимистично заключил Вадька. – Теперь бы еще до комнаты добраться, – уже с легким сомнением добавил он, поглядывая на ребят и тренера. Тех хоть и шатало, но шли они уже вполне самостоятельно, да и приставать к окружающим больше не пробовали. Буйное возбуждение начало сменяться сонливостью. Вадька заторопился – еще заснут, тащи их потом! – и погнал всю компанию к лестнице. Спортсмены во главе с тренером упорно, как муравьи, полезли на второй этаж.

Широко расставив ноги и перегородив дверь в коридор, на площадке второго этажа стоял тощий и жилистый, как мумия, дедок в спортивном костюме. И с любопытством разглядывал тянувшуюся по лестнице процессию. Лезший впереди тренер чуть не уперся макушкой дедку в живот, медленно поднял глаза и прогундосил:

– Здра-с-си!

Вадька уже хотел вежливо попросить дедушку отойти в сторонку – видит же, люди ползут! – как старичок подслеповато прищурил выцветшие глазки и, слегка пощелкивая вставной челюстью, прошепелявил:

– Так, так, кто тут у нас? Сейчас, сейчас вспомню! А, маленький Карташов!

Вадька поглядел на здоровяка тренера с сомнением – в нормальном-то состоянии он этого дедка головы на две повыше. И в плечах втрое шире.

– А говорили, не приедет! – удивился спортивный дедок.

– Вы не знаете случайно – кто именно говорил? – из-за спины тренера высунулся Сева.

Старик честно призадумался. Лицо его озарилось вспыхнувшим воспоминанием.

– А все говорили! – выпалил он и поглядел на ребят с явным удовольствием, что сумел ответить на их вопрос.

Сева и Вадька дружно вздохнули. Кажется, выяснить, кто же это был так уверен, что ребят удастся убрать с чемпионата, в ближайшее время им не светит.

– Только спортсмены какие-то… вялы., – Дедок неодобрительно прищурился на цеплявшихся за перила ребят.

– А это… новая система! Сперва спортсмены полностью расслабляются, экономят этот… свой дзэн, вот! – выпалил Вадька первое пришедшее в голову японское слово. – А потом как дадут им по противнику!

– Ты уверен, что дадут именно дзэном? – Дедок непроницаемыми глазами смотрел на мальчишку.

– Ну, если ничего другого не найдут. Кирпича, там… – Вадька почувствовал, что окончательно зарапортовался и умолк.

Дедок покивал головой и тут же снова спросил:

– А гусь зачем?

Вот настырный!

– Талисман команды, – встряла Катька. – Вроде группы поддержки.

– Совсем обамериканились, – грустно заключил дедок и потрусил вниз. Окружавший его желтоватую лысину венчик седых волос исчез за поворотом лестницы. Мальчишки и Катька, подпихивая своих уже почти заснувших подопечных, полезли дальше.

После долгого пути по коридору они ввалились в маленькую комнатку, едва не споткнувшись о воткнутую посредине раскладушку. Вдоль стен тянулись двухъярусные нары.

Вещи полетели на пол. Уже почти не соображая от усталости, что они делают, ребята отконвоировали подопечных по нижним койкам. Раскладушка досталась тренеру. На автопилоте Вадька прихватил простыню и полез наверх, едва успев скинуть кроссовки. Его измученный мозг окутала блаженная тьма.

Ему казалось, он не спал ни минуты. Мешал проклятый дятел, долбивший клювом прямо в череп. Потом дятел раззявил клюв и человеческим голосом весело прокричал:

– Подъем! Все на взвешивание! Начало чемпионата – ровно через два часа!

И полный ужаса Севин голос:

– Ты говорил, к утру очухаются! А они – никакие!

Глава XI

Недоброе утро

– Б-р-р. – Вадька с трудом приоткрыл глаза, сел в постели и душераздирающе зевнул. Некоторое время тупо смотрел на еще розоватое от рассветных лучей небо. Из глубин его затуманенных усталостью мозгов медленно всплывала некая мысль. – А… А который час? – попытался он облечь эту мысль в слова.

– Полседьмого! – мрачно откликнулся снизу Сева.

Вадька потер ладонями лицо. Учитывая, что приехали они в четыре утра, полседьмого – это кошмар! Как-то он не предполагал, что эти ненормальные начинают свои соревнования с утра пораньше. Нет, чтобы выспаться, позавтракать…

Тяжело, словно мешок с мукой, он свалился с койки, натянул валявшиеся внизу штаны и только тогда тупо уставился на спортсменов. Те не буйствовали. Они просто лежали, безучастно глядя в потолок. Все четверо, включая тренера.

– А потрясти их пробовали? – спросил Вадька.

– Будь они грушами, с них бы уже все ветки осыпались, – меланхолично сообщил восседавший на краю Кисонькиной койки Сева. – Но если хочешь, можешь и ты попробовать.

Вадька ухватил за плечи Ромку и изо всех сил тряхнул:

– Вставай! Иди на взвешивание! Это я, этот… как его… великий сэнсэй Такэда Бяка… Нет, Кака… А, вспомнил, Такэда Сокаку, тебе приказываю!

Ромка поглядел на Вадьку вполне осмысленным, но совершенно равнодушным взором.

– Не похож ты на Такэда Сокаку! – заявил он и отвернулся к стене.

– О! – неожиданно возрадовался Сева. – У нас и того не получалось!

Вадька повернулся к друзьям.

– Им на это взвешивание обязательно? – поинтересовался он. – Все-таки, если до самого чемпионата еще два часа – может, очухаются?

– Я спрашивала у парня, который в дверь постучал, – хмуро ответила Катька. – Он поглядел на меня как на идиотку и сказал, кто не взвесится, того не распределят по весовым категориям, а кого не распределят, тот в чемпионате не участвует.

Их троица мрачно уставилась на равнодушную к окружающему миру компанию на койках. Получается, хоть они и избавились от «ниндзя», те все же сумели добиться своего – вывести ребят из чемпионата! Вон, лежат себе и в ус не дуют, даже их тренер, у которого есть во что дуть! А потом очухаются и будут выть – как же мы все пропустили, не стали чемпионами!

– А если им зеленого чаю дать? – жалобно предложила Катька.

– Ведро, – сказал Сева.

– Ведро зеленого чая?

– Ведро холодной воды на головы! – невозмутимо пояснил Сева. – А иначе как вы в них этот чай вольете – через воронку? А после воды можно уже и чай – если хотите, тоже ведро, – согласился Сева.

Они снова поглядели на спортсменов и их тренера. Мурка бездумно разглядывала собственные пальцы. Кисонька теребила кончик простыни.

– Душ в конце коридора, – не сулившим ничего хорошего тоном сказала Катька.

– Пойди посмотри, чтобы никого не было, – согласился Вадька, рывком поднимая Мурку с постели. Рыжая не сопротивлялась.

Коридор, к счастью, оказался пуст, хотя за закрытыми дверями комнат слышалось активное шевеление жизни. Уже привычно подгоняя, подпихивая и почти волоча приятелей на себе, они доставили троицу спортсменов и тренера к душевой.

Внутри пахло «застарелой чистотой»: скопившейся в выщерблинах кафеля водой, хлоркой для дезинфекции и гниющим деревом – от потемневших досок поддонов в душевых кабинках. Из закрепленной под потолком широкой, как обеденная тарелка, розетки душа со сводящей с ума монотонностью капала вода.

– А раздеваться им как? – смущенно выдавил Сева, разглядывая футболки и спортивные брюки девчонок. Ни ребята, ни тренер с дороги так и не переоделись.

– Это лишнее, – буркнул окончательно озверевший Вадька и с силой толкнул обеих близняшек в спины, впихивая их в кабинку. Следом влетели Ромка с тренером. Вадька крутанул вентиль и отпрыгнул в сторону.

С грохотом летнего ливня ледяные струи рухнули на головы. Футболки, брюки, длинные волосы девчонок мгновенно набрались воды. Кусающиеся лютым холодом потоки барабанили по плечам, заливали лица.

Первой оживилась Мурка. Она попыталась шумно вздохнуть, набрала полный рот воды, замотала головой и, все еще толком не приходя в сознание, на одних рефлексах, попыталась выползти из-под ледяного душа.

– Э, нет! – объявил Вадька, заталкивая ее обратно – рукава его рубашки мгновенно намокли. – Ты сперва глазки открой как следует.

– А я еще думал это мы, тренеры, жестокие люди, – вдруг четко сказал тренер и зафырчал, как морж, сам подставляя лицо колючим струям.

Кисонька запрокинула голову – струи били ее по лицу, стекали по прилипшим к спине волосам – и наконец хрипло прошептала:

– Вы что с нами делаете?

– Это мы вас так в себя приводим, – любезно сообщила ей Катька. – Вы лучше очухивайтесь скорее, а то хуже будет.

– Хуже? – Сквозь висевшую вокруг нее сплошную пелену воды Мурка попыталась оглядеться по сторонам. Похоже, ее затуманенные мозги безуспешно соображали, какое такое «хуже» для них приготовлено. Правда, и Вадька в относительно здравом рассудке тоже не представлял, что может быть хуже ледяного водопада.

– Все, я уже в норме, – заявил тренер, бочком-бочком выбираясь из-под душа. Вопреки собственному заявлению он тут же покачнулся, но на ногах удержался. Цепляясь за гладкие кафельные стенки, его ученики выползли следом. Застыли посреди душевой, хлопая глазами.

– Не спи, замерзнешь, – оптимистично подбодрил их Сева.

– Аг-га, – согласно выдавил Ромка, начиная мелко трястись под насквозь мокрой одеждой. С его штанов на кафельный пол набежала внушительная лужа.

– Под душ засунули, а полотенца взять не догадались! – рявкнул тренер, и в голосе его прозвучали уже знакомые командные нотки. – В комнату, бегом, пока вы мне всех спортсменов не застудили! – И он на подгибающихся ногах заковылял к двери.

– И это вместо спасибо! – возмущенно фыркнул Сева, подставляя плечо шатавшейся Кисоньке.

Их компания вывалилась из душевой…

Перекинув через плечо веселенькое розовенькое полотенчико, перед ними стоял давешний ночной дедок.

– Д-доброе утро, патриарх, – заикаясь, поздоровался с ним тренер. У него даже усы обвисли от смущения.

– Здравствуй, мальчик, – кивнул лысой головой тот. Недоуменно поглядел на насквозь мокрых ребят. – Что это ты такое с детьми делаешь?

– А это… – не выпуская обвисшую на нем мокрую Мурку, Вадька высунулся из-за спины тренера, – все та же новая система! Вторая часть: после расслабления – взбадривание! Вот увидите, какие они на татами бодрые будут!

– Вы их перед взвешиванием выкрутить не забудьте, иначе пара лишних кило обеспечена, – напомнил дедок и скрылся в душевой.

– Господи! – у тренера вырвался стон. – Не хватало, чтобы сам патриарх догадался, в каком я состоянии! – Он заковылял дальше и уже у двери бросил, не оборачиваясь: – Спасибо. Без вас мы, пожалуй, и не очухались бы… – Он рванул дверь их комнаты, которую в спешке они так и бросили незапертой, и вдруг замер на пороге, не шевелясь. Потом повернулся, медленно и аккуратно, словно тяжелобольной. И раздельно сказал: – Я, наверное, под душ вернусь. Я, кажется, не совсем в себя пришел. Чудится всякое…

– Какое? – испуганно спросил Вадька. После буйства и апатии только глюков не хватает!

– Там, в поезде… Мне всякое мелкое зверье под ногами мерещилось, – смущенно признался тренер. – Собаки, попугаи… А с одним гусем я вроде даже обнимался. – Выражение его лица стало совсем несчастным.

– Ну и что? – раздраженно переспросил Вадька.

– А то, что остальное зверье исчезло! А гусь-то остался! – испуганно тыча пальцем в уютно устроившегося на раскладушке Евлампия Харлампиевича, вскричал тренер.

Глава XII

Все на весах

Мрачно прихлебывая из чашки где-то раздобытый Катькой зеленый чай, тренер с глубокой тоской поглядывал на приятелей своих бойцов. Он их высадить хотел, а они вот – до места всех доволокли, возились, ухаживали как за младенцами… Тренер содрогнулся. Неужели он и правда убеждал всех, что без «зверушки» не уснет? Они с Евлампием Харлампиевичем поглядели друг на друга – и оба недовольно отвернулись. И как он умудрился дойти до такого состояния? И что это был за баллончик?

– Взвешивание через час, – напомнил Вадька.

Все другие мысли моментально вылетели у тренера из головы.

– Ну и как они пойдут в таком состоянии? – Он с отвращением поглядел на своих бойцов, уже вытертых жесткими полотенцами и упакованных в сухие и теплые свитера.

– Мы пойдем… Мы дойдем… – Кисонька попыталась подняться, но колени у нее подломились, и она плюхнулась обратно на койку – ее попросту еще не держали ноги.

Вадька кусал губу. Они слишком много пережили с этой трижды проклятой поездкой, чтобы теперь отступить!

– А сколько в них? – бесцеремонно спросил он, разглядывая девчонок и Ромку, будто тушки, которые он собрался приобрести на вес.

– В девчонках по тридцать пять кило, больше им даже на полкило прибавлять нельзя, иначе в следующую весовую категорию переведут, а там все девчонки выше и мощнее, они потеряют преимущество…

– А я тридцать четыре вешу, – похвасталась Катька.

– Нашла чем хвастаться, – фыркнул Сева, иронически разглядывая кругленькую Катьку. – Ты их на три года младше и на голову ниже, а весишь почти столько же!

– А на этом взвешивании… документы какие-нибудь предъявляют? – раздельно спросил Вадька, не отрывая взгляда от сестры. – С фотографиями?

– Паспорт спортсмена, – рассеяно ответил тренер, вытаскивая из сумки три зеленые книжечки. – Но не на взвешивание, мы их отдельно сдаем…

– Нет! – отчаянно завопила Катька. Она слишком хорошо знала своего брата, чтобы не понять, что у него на уме.

– Да! – восторженно заорал тоже все сообразивший Сева. – Мы выиграем еще час, а за час они очухаются! Очухаетесь же? – Он повернулся к сидевшим на кроватях друзьям.

– Пос-сораемс-сь… – заплетающимся языком сказала Мурка.

– В случае чего мы вас опять под душ засунем, – «успокоил» их Сева.

Все трое вздрогнули и принялись сосредоточенно тянуть чай.

– Но я же младше! – запротестовала Катька. – И я не рыжая!

– Большое дело! – И прежде, чем кто-нибудь успел хотя бы охнуть, Сева вытащил из кармана перочинный ножик, подскочил к Мурке и одним стремительным движением отхватил рыжую прядь у ее виска. Девчонка дернулась, расплескивая чай… А Сева уже заправил отрезанный локон под Вадькину бейсболку и нахлобучил ее Катьке на голову так, что ее собственных волос стало совсем не видно. Только рыжая прядь болталась вдоль щеки как тряпочка. – Пусть теперь кто-нибудь осмелится сказать, что ты не рыжая! – с торжеством объявил он.

– Эй, а почему у Мурки? – возмущенно завопил Вадька. – Мог бы у Кисоньки отрезать!

– Ну хочешь, сам у Кисоньки отрежь, – великодушно предлагая Вадьке нож, разрешил Сева. – Так будет справедливо!

– Нет! – в ужасе завопила Кисонька, прикрывая руками прическу. От страха у нее даже речь улучшилась. – И вообще вы не можете идти! Вы же ничего в этом не понимаете!

– Можно подумать, за вас кто-то драться собрался! На весы залезут – и все! Катька за вас двоих, а Вадька – за Ромку! – продолжал командовать Сева.

– Почему я? – снова возмутился Вадька, уже пожалевший о своей идее.

– Я тощий, могут не поверить, – отрезал Сева. – А тебя… гм, больше, это у вас семейное. – Он злорадно покосился на Катьку.

– Добиваться, чтобы спортсмен стал легче, мне приходилось, – бормотал тренер, помогая Вадьке рассовывать по карманам извлеченные из его рюкзака гаечный ключ, отвертку, связку каких-то инструментов. – Но чтобы он стал тяжелее… – тренер покрутил головой. – Ты что, парень, слесарь, раз с собой такое возишь? – Он поправил на Вадьке великоватую ему Ромкину куртку от спортивного костюма. – Очки сними! С плохим зрением не допускают. Ладно, пошли, на взвешивании сейчас народу полно, никто к вам особо присматриваться не будет.

– Вы сами-то дойдете? – проворчал Вадька, критически оглядывая тренера.

– Мне-то не драться, – ответил тот, выползая из комнаты.

Цепляясь за перила – у Вадьки без очков предметы перед глазами расплывались, – они с Катькиной помощью кое-как слезли по ступенькам, пересекли двор и вошли в здание спорткомплекса. За крохотным предбанником располагались многочисленные двери. За их стеклами виднелись то похожие на стальных жуков тренажеры, то одиноко свисающие с потолочной балки боксерские груши, то слышался стук теннисного мяча и азартные возгласы. Мимо них по лестнице на верхний этаж волокли какие-то доски. Тренер направился туда же.

Позади, у распахнутых входных дверей, послышался шум подъехавшей машины, потом хлопнула дверца, затопотали быстрые шаги. Мимо, прыгая через ступеньку, пробежал высокий холеный мужчина.

– О, Карташов, ты тут? – в голосе его звучало легкое удивление. – А говорили… Ладно, неважно. Пошли быстро со мной, у нас рефери, как всегда, не хватает! И по весовым еще не всех расписали – опять на час позже начнем…

В глазах тренера вспыхнула безумная надежда. Час! Лишний час! Об этом можно было только мечтать!

– Привет, Серега. Я не могу, у моих взвешивание.

– Это, что ли, твои? – Темные брови на красивом лице поползли вверх. Он перевел взгляд на Вадьку и Катьку. Под этим взглядом девчонка невольно потянула козырек бейсболки ниже на лоб, так что прицепленная к ней рыжая прядь едва не вывалилась.

– Да… Нет-нет, – торопливо отрекся тренер. – Они сейчас… потом… подойдут!

– Так сейчас или потом? – усмехнулся Серега. – Сами взвесятся, в первый раз, что ли! Ну пошли, пошли… – подталкивая в плечо, он повел тренера прочь.

– Наверное, этот Серега наших знает, – шепотом предположил Вадька. – Ладно, попробуем и правда сами взвеситься, авось, ничего особенного от нас не потребуется.

Вадька нерешительно двинулся вверх по лестнице. Перед ними открылся очередной длинный коридор.

– Слышь, пацан, где тут взвешивание? – окликнул Вадька пробегающего мимо мальчишку в белой футболке и черных спортивных штанах.

– Nem tudom,[2] – бегло улыбнувшись, бросил пацан.

– То вянгры, – набегая сзади, с ними поравнялся другой пацан, постарше. – Они по-русски не очень. Пошли, покажу, где взвешивание. Я Николай, з Бялоруси, клуб «Штурм», – он протянул руку сперва Катьке, потом Вадьке.

– Боевая Школа, – с некоторым трудом вспомнив название клуба, в котором занимались близняшки, пробормотал Вадька. – Тихон… То есть Лавров, да, Лавров. И Косинские, – он кивнул на Катьку. – То есть Косинская… Одна.

– Та вижу, что ее не две, – пошутил белорус.

– А немцы тут есть? – торопясь сменить тему, спросила Катька. – Или англичане?

– Еще ня знаю, – позевывая, ответил Николай. – Обычно они до нас ездить не любят. Говорят, злые мы, – он сверкнул улыбкой. – Дяремся жестко. – Он фыркнул. – Хочешь мягко – на подушках дерись! Нам сюда.

Через громадный спортивный зал к одним-единственным медицинским весам тянулась длиннющая шумная очередь мальчишек и девчонок. Очередь шла волнами, словно вычерченный неверной рукой график спадов и подъемов, – то высоченные взрослые парни с таким разворотом плеч, что становилось непонятно, как они вообще в дверь проходили, то вдруг тощие заморыши, то тоненькие изящные девушки, похожие скорее на танцовщиц, чем на грозных бойцов. Между ними вклинивались мелкие, взрослым по колено, пацанята.

– Там наши стоят, считайте, что мы и вам място заняли, – новый знакомый быстро провел их почти к началу очереди.

Его команда – еще двое парней и две девчонки в черных спортивных штанах и белых футболках, – доброжелательно улыбаясь, принялась пожимать ему руки. Опять пятеро в черно-белом, успел смутно насторожиться Вадька, но тут же вспомнил, что на нем самом и на Катьке надеты темные спортивные штаны и светлые футболки, да и сыпавшиеся со всех сторон вопросы не давали времени на раздумья.

– Ты в каком весе работаешь? А разряд какой? Вы на ката тоже или только на кумитэ приехали?

«На поезде мы приехали!» – чуть было не ляпнул Вадька, погребенный под потоком незнакомых слов. Но совсем добила его следующая просьба.

– Лапу мне подержишь? – попросил его Николай. – Хочу набивочку постучать, а то мы только нядавно приехали, засыпаю на ходу.

«Хорошо хоть, не заднюю ногу! Только где у человека лапа?» – подумал Вадька в панике. Николай явно ждал ответа. Вадька судорожно кивнул и… крепко взял его за руку.

Парень вырвался.

– Шутишь, да? Так подержишь лапу? – сказал он, указывая на овальную жесткую подушку с ремнями.

До Вадьки начало что-то доходить. Он наклонился над подушкой. На задней стороне оказалось что-то вроде ременной ручки, подушка походила на рыцарский шит, и держать ее, наверное, следовало как щит. Вадька просунул руку в ремни и выставил подушку перед собой. Николай, крутанувшись на одной ноге, второй влепил по подушке. Вадьку унесло. Казалось, его ураганом проволокло по гладкому полу и с размаху швырнуло на спину. Ноги взлетели выше головы. Послышался топот, и над ним навис Николай:

– Как ты драться будешь, если совсем удар ня держишь? – без особого сочувствия, скорее с удивлением спросил он, поднимая Вадьку. – И стойка у тябя неправильная. – Вдруг он замолчал, разглядывая что-то под ногами. Присел на корточки… и поднял с пола Вадькины очки, вывалившиеся из кармана спортивной куртки. – Ты что… от врачей скрываешь, что видишь плохо? – глядя на Вадьку сверху вниз, тихо спросил он. – Вообще странный ты какой-то. – В глазах его появилось подозрение.

Вадька почувствовал, как у него обрывается сердце. Стоило избавляться от «ниндзя», чтобы теперь подвести ребят на дурацком взвешивании?

– Колька! Ты что там застрял, твоя очередь! – закричали от весов.

Николай сунул Вадьке его очки и рванул к весам.

– 53, 800! – громко выкрикнула медсестра, даже не взглянув на мальчишку. – Весовая категория пятьдесят пять килограммов! – И она наклонилась сделать запись в разлинованных бумагах.

Вадька замешкался перед весами, озираясь. Он вдруг ощутимо, словно кто-то надавил ему на затылок, почувствовал устремленный на него выжидающий, внимательный взгляд. Он начал осматриваться по сторонам…

– Нашел время оглядываться, – буркнула Катька, отпихивая его в сторону, и ступила на холодную металлическую поверхность весов, бормоча:

– Косинская… – она чуть было не ляпнула: «Мурка», но в последнюю секунду успела сообразить: – …Алла.

Снова не глядя на вставшую на весы девочку, полная медсестра кончиком пальца передвинула блестящие металлические гирьки по шкале. Стальная стрелка закачалась.

– 34, 200, весовая – тридцать пять килограммов, – бросила медсестра и отвернулась сделать запись.

Наглая Катька соскочила с весов – и тут же вспрыгнула на них снова.

– Косинская, Элла, – уже более уверенным тоном объявила она. И чего было вообще бояться, если эта тетка на людей даже не смотрит?

– Эта девочка здесь уже была, – монотонно сказала медсестра.

– Они сестры, близнецы, – вмешался Вадька.

– Штаны у них тоже близнецы? – внимательно разглядывая пятно на коленке Катькиных спортивных штанов, сказала медсестра. – Скажи своей сестрице, чтобы не считала себя самой умной и шла взвешиваться лично!

– Мы ей сейчас же скажем, – бросил Вадька, сдергивая Катьку с весов, и поволок ее сквозь толпу.

Ему вслед внимательно глядел Николай. И на лице его было написано разочарование. Словно он ждал чего-то важного – но так и не дождался. Увидев, что Вадька оглядывается на него, белорус круто повернулся и побежал к своей команде. Тесно сгрудившись, трое мальчишек и две девчонки зашептались о чем-то, бурно жестикулируя… и то и дело поглядывая Вадьке с сестрой вслед.

– Где мы возьмем мне сестрицу? – пропыхтела Катька, когда перепуганный Вадька потащил ее вон из зала. – Мне и брата-то много… Ты почему не взвесился, струсил?

– Дура! – огрызнулся на непонятливую малявку брат. – Видела, как этот Николай на нас смотрел? Не знаю, чего ему надо, но я у него на глазах взвешиваться не собираюсь. Сейчас тебя переоденем и идем в самый «хвост». О, раздевалка! Найдем тебе другие штаны!

– Украдем? – вскрикнула Катька, выдергивая у него руку.

– Позаимствуем! Взвесишься – обратно положим! Давай, я в мужскую, ты – в женскую! – И он нырнул за дверь.

Катька наскоро заглянула в свою раздевалку, убедилась, что там шмоток нет, и вернулась обратно. Вадьки тоже все не было. Она подождала и, наконец, не выдержав, сунула нос в мужскую раздевалку:

– Нашел что-нибудь?

– Нашел, – странным голосом ответил брат.

Катька шагнула внутрь… и ахнула. Брат стоял, держа на растопыренных руках черные спортивные брюки. Штанины свисали сплошными лохмотьями, словно… словно их собаки драли.

На скамейке, сложенные аккуратной стопкой, лежали еще четыре пары таких же драных штанов.

– А как же следующий поезд – через двенадцать часов? – жалобно протянула Катька, глядя на брата перепуганными глазами.

– Откуда я знаю – как? Автобусом, машиной, да хоть на дрезине, – скрывая переполнявшую его растерянность, пробурчал он.

Приглушенный стенами раздевалки, из зала зарокотал грозный голос:

– Тренеру Карташову подойти к медицинской комиссии. Тренеру Карташову немедленно подойти к медицинской комиссии!

* * *

– Говорю вам, они здесь!

– Где? Ты их видишь? – придерживаясь за притолоку – ее еще шатало, – Кисонька покрутила головой, оглядывала зал. Зал жил своей бурной жизнью. Толпа роилась все сильнее, обтекая квадраты татами. У стен наскоро ставили скамейки для зрителей. Вдалеке, на другом конце зала, у самых весов, кто-то держал лапу для партнера… Стойка у державшего была совершенно дурацкая, неудивительно, что он улетел от первого толчка. Кисонька с торжеством заключила: – Нет их! Я так и знала, что ничего не получится!

– А вдруг они уже взвесились? – нерешительно предположил Сева.

Кисонька испепелила его презрительным взглядом:

– При такой очереди?

– Вот и хорошо, что не взвесились, – рассудительно сказала Мурка. – Представляете, какие неприятности могут быть при подмене спортсмена? Так что мы пошли в «хвост», а ты ищи ребят и тренера, – велела она Севе. – Скажешь, что мы уже сами… – И, все еще ступая слегка неуверенно, они двинулись к концу очереди на взвешивание.

– Может, сперва ребят найдем? Мало ли что? – неуверенно предложил Сева.

Но ни девчонки, ни Ромка не ответили, лишь Кисонька выразительно постучала по часам, намекая на отсутствие времени.

Сева с сомнением поглядел им вслед – нет, он очень хотел, чтобы они очухались, но… лучше бы это произошло чуть позже. Да и не очухались они еще толком – слабые, как котята. Не могли подождать, пока Вадька с Катькой вернутся! Нет, галдеть начали: «Все догадаются, что они – не мы, нас отстранят от участия…» Ну и где теперь ему ребят искать? Сева побрел сквозь толпу. Увидел знакомые Катькины хвостики, выбившиеся из-под кепки, черные спортивные штаны, белую футболку. Он протолкался вперед, ухватил девчонку за плечо.

– Slucham pana? – церемонно поинтересовалась совсем незнакомая девочка.

– Pszepraszam,[3] – вспомнив общение с польскими «челноками», извинился он.

Девчонка кивнула и снова принялась прилаживать на ноги странные тапочки не тапочки, непонятно что – без подошвы, зато плотно закрывавшие сверху пальцы и пятку. У самого выхода из зала сквозь толпу вроде промелькнули знакомые фигуры – Сева кинулся туда и еще успел увидеть, как те двое скрылись в раздевалках. Мальчишка остановился – не они, Вадьке с Катькой в раздевалках делать нечего. Он вернулся в зал и растерянно оглядел клубившийся вокруг народ, кляня себя за то, что не напомнил ребятам взять с собой мобилки. Сейчас что бы проще – позвонил, и все!

Над залом, резко усиленный микрофоном, зарокотал грозный голос:

– Тренеру Карташову подойти к медицинской комиссии. Тренеру Карташову немедленно подойти к медицинской комиссии!

Сева заметался в толпе. Потом круто повернулся и принялся отчаянно протискиваться к медицинским весам. Он просто чувствовал – неприятности, о которых все талдычили близняшки, организовались во всей красе.

* * *

…Кисонька ступила на весы первой:

– Элла Косинская.

– А, явилась все-таки, – проворчала медсестра, двигая гирьки по шкале. – Скажи спасибо, что я тебя судейской коллегии не сдала, и никогда больше так не делай.

– Спасибо, – на всякий случай сказала вежливая Кисонька и глубоко задумалась, что именно она должна никогда не делать. Мысли текли вяло, и додуматься никак не удавалось. Она сползла с весов, вместо нее на металлическую платформу влез Ромка. Потом шагнула Мурка…

– Косинская Алла…

– Вот страсть у тебя – по второму разу взвешиваться! – неожиданно для девчонки возмутилась медсестра. – Или у тебя еще одна сестра есть?

– У меня? – только и нашлась, что переспросить, растерявшаяся Мурка.

– Есть! – торжествующе выпалил позади них чей-то голос и тут же громко заорал на весь зал: – Попытка подмены бойцов! Прошу подойти судейскую коллегию! Бойцы Карташова – подставные!

Над залом, резко усиленный микрофоном, зарокотал грозный голос:

– Тренеру Карташову подойти к медицинской комиссии. Тренеру Карташову немедленно подойти к медицинской комиссии!

* * *

Гул прокатился по толпе, и народ начал продвигаться поближе, стремясь разглядеть источник скандала. Ромка и девчонки невольно сгрудились поближе друг к другу, настороженно поглядывая по сторонам. Распихивая любопытствующих, к медицинским весам выбрались судьи – один в военной форме, двое в белоснежных рубашках, при галстуках-бабочках Позади них, с лицом, совершенно мертвым, как у осужденного преступника на эшафоте, не поднимая глаз, брел тренер Карташов.

– Что тут у тебя, Марат? – поинтересовался военный, оглядывая жавшуюся к медицинским весам троицу.

Ребята впервые поглядели на своего обвинителя. Мужик как мужик, только мрачный очень и глядит на них, словно они у него как минимум кошелек пытались спереть, а он их поймал на горячем…

– Вместо своих бойцов тренер Карташов выставил на взвешивание других! – торжествующе ответил тот, кого называли Маратом.

Офицер посерьезнел:

– Что же ты, Карташов? Весовую категорию поменять хочешь, на диету их посади…

– Клянусь, я не… – не поднимая глаз, тоном обреченного забормотал тренер.

В выпущенные из-под кепки Муркины пряди вцепилась грубая рука.

– Доказать очень просто, – победно ухмыльнулся схвативший Мурку за волосы Марат. – Если бойцы настоящие – зачем тогда девочке накладные патлы? – И он что было силы дернул Мурку за волосы.

Девчонка взвыла, извернулась и ребром ладони от всей души саданула его по запястью. Мрачный Марат взвыл в ответ, перехватил ее руку… И тут Мурка увидала лицо своего тренера – широко распахнутые, не верящие своему счастью глаза.

– Какого черта ты мне девчонку калечишь? – немедленно заорал Карташов, вклиниваясь между ученицей и чужим тренером. – Все у нее настоящее, и бойцы мои – настоящие! На, смотри! – он выхватил из кармана спортивные паспорта ребят и принялся тыкать всем под нос фотографии на первых страницах.

– Как же настоящие, когда… – забормотал Марат, пытаясь снова дотянуться до Муркиных волос. Девчонка хотела отпрыгнуть назад, но прыжка не получилось, ноги у нее подломились, и она плюхнулась прямо на весы.

– Настройку собьете! – завопила медсестра.

– А у мальчишки очки, – уже растерянно сказал Марат. – Он их в кармане прячет.

Не вдаваясь в долгие объяснения, Ромка вывернул карманы своих штанов – никаких очков не было.

– Ну, убедились? Убедились? – все еще размахивая паспортами, торжествующе вопил тренер.

Но его противник не собирался сдаваться. Он нахмурился, напряженно что-то соображая, а потом повернулся к медсестре.

– Эти ребята, – спросил он, указывая на близняшек и Ромку. – Они сейчас взвешивались, или кто-то вместо них?

Троица спортсменов украдкой переглянулась – мужик оказался догадливым. Если бы они не нашли в себе сил спуститься… Даже додумывать было страшно!

– Здесь больше ста человек, я могу всех помнить? – возмутилась медсестра, но после недолгой паузы добавила: – Мальчик и вот эта девочка, – она безошибочно указала на Кисоньку, – взвешивались только что… А вот эта девочка… Алла… – палец уткнулся в Мурку, – почему-то попыталась взвеситься во второй раз. Она уже была у меня раньше. Во всяком случае, по списку, – неуверенно добавила медсестра и воззрилась на Муркины штаны.

– И зачем же ты, деточка, по второму разу на весы полезла? – с ласковостью кобры прошипел Марат.

– По рассеянности. – Испуганная Мурка вдруг обнаружила, что рядом с ней стоит запыхавшийся и всклокоченный Сева. – Задумалась, вот и пошла снова взвешиваться…

Над толпой повисло молчание. Офицер открыл было рот, кажется, собираясь закруглить ситуацию. Но тут толпа неожиданно заволновалась снова – Мурка едва слышно застонала. Торопясь изо всех сил, хрипло дыша… на середину человеческого кольца вывалились Вадька с Катькой и попятились, увидев устремленный на них злой взгляд Марата.

– Вы кто? – быстро спросил тот.

– Лавров, – выпалил Вадька, весьма гордый, что на сей раз не сбился и не перепутал. – И Косин… – И тут он увидел близняшек и Ромку.

Глаза у Вадьки стали совершенно безумными, он принялся хватать ртом воздух, будто крепко получил под дых.

– Так, так. Мальчик с очками в кармане – и тоже Лавров? Девочка с накладным рыжим локоном – и тоже Косинская. – Марат потянул за торчавшую из-под Катькиной бейсболки рыжую прядь, и та легко осталась у него в руках. На губах его играла зловещая улыбка. – Вот они, доказательства! Сами прибежали!

Всех от тренера и до Катьки накрыло невыносимое ощущение – пропали! Доказательства-то и правда неопровержимые…

– Доказательства чего? – ехидно поинтересовался Сева. – То, что этот парень тоже Лавров, – Сева указал на Вадьку, – доказывает только… что он Ромке Лаврову родной брат! – выпалил Сева.

Ромку и Вадьку – обоих – дружно передернуло.

– Ага, родной-двоюродный, – мрачно согласился Вадька.

– А девочка… – продолжал фантазировать Сева. – Она… Фанатка! Всюду за Косинскими бегает, вон, у Мурки даже прядь волос отстригла! – указывая на изувеченную Муркину прическу, вскричал он.

– И штаны ее она тоже носит? – приглядываясь теперь уже к Катькиным штанам, недоверчиво вопросила медсестра.

– Это еще что! – Севу несло. – Она у них даже зубные щетки ворует! Говорю же, фанатка!

Стоявшие вокруг люди поглядели на Катьку с явным неодобрением. Кое-кто даже попятился. Катька уставилась на Севу – обладай ее взгляд волшебной силой, Сева бы вспыхнул и тут же сгорел как головешка, – стиснула зубы… и промолчала.

– И вообще, никто ни за кого не взвешивался – они просто ребятам очередь занимали! Что тут плохого? – патетически вопросил Сева, проникновенным взором глядя на судей.

– Но мне точно сказали… – начал Марат.

– Ошибся ты, Марат, – вздохнул офицер. – Бывает… Вы, ребятки, идите, готовьтесь, – велел он близняшкам и Ромке. – И от всяких фанаток держитесь подальше. – Он пронзил грозным взглядом красную как рак и злющую, как взбесившийся тигр, Катьку.

В этот момент близняшки и Ромка решили, что лучше побыстрее убраться подальше… и очень постарались это сделать. Все еще дрожавшие в коленках, Кисонькины ноги подогнулись, и она едва успела ухватиться за Севу, чтобы не грохнуться. Потерявший равновесие Ромка с размаху чуть не впилился в Марата.

– А почему это твои бойцы на ногах не держатся? – радостно вскинулся тот.

– Что он к моим привязался?! – завопил Карташов. – Мы будем чемпионат проводить или дурацкие обвинения слушать?

– Действительно, господа… – произнес от двери барственный голос. – Вы тут свои взаимоотношения улаживаете, а мне бы хотелось увидеть, ради чего я сюда явился в такую рань?

В проеме, всем своим видом подчеркивая, что именно он здесь главный, стоял плотный, очень ухоженный, немолодой мужчина. Дорогой темный костюм, уложенные волосок к волоску седые волосы, тускло блеснувшие платиной часы на запястье – все говорило о немалых деньгах. Впрочем, и рыхлый толстяк в свитере, и молодой, хотя и здорово потасканный парень в кожаной куртке, явившиеся вместе с ним, тоже не могли пожаловаться на бедность. Рядом с ними крутились холеные девицы в вечерних платьях, выглядевших совершенно по-дурацки ранним утром в забитом спортсменами зале. За их спинами торчали двое накачанных парней, в которых безошибочно можно было узнать охрану. И уж совсем на заднем плане мелькали еще люди, кажется, с камерами.

Все в зале повернулись к дверям, уставившись на вновь прибывших. И только Вадька глядел совсем в другую сторону. Марат чуть отшагнул вбок – и за спиной у него обнаружился их утренний знакомый Николай. Мальчишка тоже пристально, исподлобья глядел на Вадьку – и лицо его было просто исковеркано досадой.

Глава XIII

Чужая публика

– Так не бывает! – сказала Мурка с такой убежденностью, что Вадька даже на миг поверил – все, что они видят своими глазами, сейчас возьмет и исчезнет. Потому что – не бывает!

– А мне нравится! – Сева с удовольствием поглядывал на квадрат пола между двумя татами, где четверка танцовщиц лихо вертела перед публикой юбками в блестках.

– Не в том дело, нравится – не нравится, – взвилась Мурка. – А в том, что мы на чемпионатах России, Украины выступали – нигде такого не было! Ну, детский ансамбль попрыгает, ну, на экскурсию в последний день свозят… А публика? Это не наша публика! – яростно тыча пальцем в рядами поднимавшиеся вдоль стен зала скамейки, выпалила она. – Наша публика – родители, бабушки-дедушки, приятели и сами бойцы! Не бывало такого, чтобы наших гнали от татами, потому что этим не видно! – Cтоявшая в дверях спортивного зала Мурка презрительно поглядела на оккупировавшую трибуну публику.

Воткнутых по углам зала скамеек было совсем немного – и самые удобные из них, те, с которых открывался лучший вид на оба татами, заняла та самая троица состоятельных господ со свитой. Подобрав длинные подолы и с трудом ковыляя на высоченных каблуках по узким проходам, барышни пристроились рядом со своими покровителями. На лицах их застыло мученическое выражение – доски скамеек были жестковаты. Вокруг хозяев расселась охрана, оттеснив тех, кого Мурка называла «нашей публикой», к самым краям. Вадька видел, как многие усаживались прямо на полу, подмостив под себя привезенные коврики и аккуратно раскладывая вокруг снаряжение, сменные футболки бойцов, термосы. Видно было, что располагаться в спортивных залах таким вот цыганским табором для этих мам-пап и прочих сопровождающих лиц – дело привычное. Кто-то уже кивал знакомым, мамаша восьмилетнего бойца из Румынии приветственно махала маме девятилетнего бойца из Украины, на странном языке, состоявшем из пары английских слов и бурной жестикуляции, вспоминая, на каком чемпионате они виделись в последний раз. По углам шли торопливые переговоры об обмене снаряжением. Состоятельные господа глядели на эту бурную жизнь с брезгливым недоумением королевы французской Марии-Антуанетты, не понимавшей, почему крестьяне голодают без хлеба, когда можно есть пирожные! На их физиономиях было четко написано желание отдать приказ охране – и вытурить всю эту шумную толпу вон. Но что-то их удерживало. Пока.

Вадька обернулся к холеной публике на трибуне:

– Приятель вашего тренера, Серега… Которого мы на лестнице встретили…

– Сергей Валдин, – рассеянно откликнулась Мурка. – Он за неделю до отъезда к нам в Школу приезжал. Его тренер пригласил посмотреть, потянем мы Европу или нет. Правда, мы ему не особенно понравились, говорил, тренер нас мягко готовил, а бойцы приедут серьезные. Валдин – мужик оборотистый. В разных городах крупные юниорские чемпионаты организовывает, всюду у него знакомства, так что он хорошо ориентируется…

Вадька кивнул:

– Так вот, Валдин сказал всем, что это – спонсоры.

– Спонсоры обычно устраиваются вместе с тренерами – они обожают выслушивать, какие они молодцы и герои, что поддерживают спорт для настоящих мужчин, – с усталой умудренностью вздохнула Кисонька. – Потом они обязательно лезут на трибуну и толкают речь: как, мол, замечательно, что мы, и особенно дети из неблагополучных семей, занимаемся спортом, а не хулиганим на улицах. Как будто не знают, что дети из неблагополучных семей в наше время спортом не занимаются – у них на это просто нет денег! И обязательно следят, чтобы все телекамеры смотрели на них. А тут – глядите… – Как раз в это время одна из установленных по углам татами камер отвернулась от танцовщиц – видно, оператор решил сменить картинку, пройдясь по публике. Охранник моментально сунулся на передний план, прикрывая хозяев от объектива. Оператор испуганно камеру развернул. – И камер никогда столько не бывает, – задумчиво сказала Кисонька.

Вадька вздохнул – еще одна странность добавилась к общему букету необычных происшествий вокруг чемпионата. Хотя по сравнению с попытками выкинуть ребят из поезда непривычная публика – это так, мелочи.

– А кто это такие, я вообще не понимаю! – нервно сказала Мурка, присаживаясь на порожек – стоять ей было еще тяжело.

Вокруг троицы то ли спонсоров, то ли бог весть кого, позади кольца охраны, действительно крутились несколько любопытных личностей. Одеты они были в строгие костюмы с галстуками, но сейчас пиджаки оказались сброшены на скамейки, рукава белоснежных рубашек были закатаны до локтей, на коленях у каждого лежал раскрытый ноутбук, а вокруг – штук пять непрерывно трезвонивших мобилок.

– Американские биржевые брокеры из кино? – едко поинтересовалась Мурка. – Заблудились – перепутали биржу с детским чемпионатом?

– На брокеров они действительно похожи. А на заблудших – нет, – буркнул Сева. Брови его были напряженно сдвинуты, словно он отчаянно пытался что-то то ли сообразить, то ли вспомнить, – ну еще чуть-чуть, ну вот-вот, но мысль ускользала.

Танцовщицы наконец закончили свои прыжки, раскланялись под равнодушные аплодисменты…

– На построение! Быстро на построение! А то никогда не начнем! – Раздраженные организаторы пробежались между ребятами, наскоро сбивая их в колонну и рассовывая таблички с названиями стран, городов и клубов. Под звуки бравурного марша колонна участников потянулась обратно в зал, откуда их выгнали перед выступлением танцовщиц. Мимо Вадьки мелькали названия команд: клуб «Пантера», клуб «Джайпур», клуб «Асгарда»… Колонна превратилась в торжественное каре. Из динамиков ударило попурри из гимнов стран-участниц. С отчетливо слышным скрипом натянулась проволока – и поплыли вверх флаги России, Польши, Венгрии, кажется, Германии…

Все вздохнули с облегчением – официальная часть завершилась. Секретарь соревнования, деловитостью и элегантностью своего строгого черного костюма вполне способный поспорить со странными личностями на трибунах – разве что пиджака он не снимал и рукавов не закатывал, – бросил в микрофон:

– Строй, разойтись! Начало турнира – через десять минут! Сегодня – кумитэ, предварительные бои, два раунда по полторы минуты! И ката без оружия! Завтра – финалы, два раунда по две минуты и соревнования по ката с оружием! Все поняли? – Он сунул микрофон офицеру.

– Сейчас красный угол принесут – и начнем, – деловито объявил тот.

Вадька завертел головой, желая посмотреть на угол, который красный и который можно принести… Из подсобки выскочила девчонка с застиранной ленточкой бледно-розового цвета в руках.

– Вот, принесли! – удовлетворенно сказал офицер, принимая у нее эту тряпку, и торжественно повесил ее на спинку стоявшего у татами стула. И заорал. – Повторяем, десять минут! Предупреждение, первое, оно же и последнее – несвоевременная явка бойца на татами засчитывается как поражение! Повторяю для неграмотных: – Let you be in time or you will be out![4] – с чудовищным акцентом выдал он.

Вадька понял, что без постоянных консультаций с Муркой и Кисонькой им это дело не распутать – пусть сами подмечают, что на чемпионате появилось много необычного и странного, потому что ему странным тут казалось все.

– Пошли, «рассобаченные» штаны покажем, – тихонько дернул он девчонок. – Мы с Катькой их как увидели – так и ошалели…

– Настолько, что объявили себя Лавровым и Косинской при всей этой толпе, – скривилась Кисонька.

Вадька предпочел промолчать. Неверно ступая, девчонки поковыляли за ним в раздевалку. Вслед неслось объявление секретаря:

– Первая пара на татами… Сейчас… – Вместе с офицером он принялся рыться в своих бумагах, рядом с ним очутился тот самый Сергей Валдин, еще кто-то.

Бойцы под предводительством тренеров потихоньку расползались. Сходство окрестностей зала то ли с цыганским табором, то ли с лагерем беженцев усиливалось – кто-то вил гнездо прямо в коридоре, раскладывая по полу свои вещи и заваливаясь на них досыпать. Кто-то устраивался кружочком, болтая, пересмеиваясь и явно готовясь к долгому терпеливому ожиданию. В этой обстановке в дверях вдруг материализовался лощеный ресторанный официант с подносом. На подносе красовались бокалы с шампанским и коньяком, какая-то закуска. Сохраняя полную невозмутимость, лавируя между сидевшими и лежавшими прямо на полу спортсменами, официант порулил к скамейкам со «странной» публикой.

Вадька пожал плечами и двинулся дальше к дверям раздевалки. Стоп, а как же туда девчонки пойдут, она же мужская? Но Мурка без всякого стеснения распахнула дверь, и Вадька сразу понял – различия на мальчики/девочки закончились. Теперь раздевалка была разбита на сектора оккупировавших ее команд: в одном углу одни, в другом – другие. Торопливой рысцой он двинул к скамейке, на которой они с Катькой обнаружили подранные собаками штаны.

– Нету, – растерянно сказала Катька, разглядывая скамейку, по которой теперь были разбросаны шлемы, перчатки, белые поножи из плотной ткани…

– Вы тут не видели… – начал Вадька, обращаясь к пятерке возившихся рядом ребят. И осекся. На него глядел белорус Николай.

– Чего не видели? – быстро переспросил Николай у замолчавшего Вадьки. И уставился на него в упор с выражением крайнего подозрения на лице. – Вы тут что-то оставляли? – В голосе его отчетливо прозвучала угроза.

– Нет, – немедленно отрекся Вадька. – Мы – ничего. Мы только пришли. – Говорить о штанах ему вдруг резко расхотелось.

– А о чем тогда спрашиваете? – настырно поинтересовался белорус, глядя на Вадьку с еще бóльшим подозрением.

– Да ни о чем, ни о чем. – Чувствуя себя крайне неуютно, он попятился под настороженным взглядом Николая и повернулся к своим.

– Значит, «ниндзя» все-таки сюда добрались. Не на поезде, – прошептала Катька, продолжая разглядывать место, где недавно лежали драные штаны. – Добрались, переоделись, понимая, что по драным штанам мы их сразу опознаем…

– Добрались в последний момент, – вставила Кисонька. – Поэтому и штаны бросили – боялись опоздать на взвешивание. А потом вернулись и прибрали шмотки.

– Подожди, – перебил ее Сева. – А во что они переоделись? Их рюкзаки остались в поезде!

Сыщики обалдело уставились друг на друга.

– В любом случае… – после долгой паузы сказал Вадька. – Неплохо бы узнать, кто пришел на взвешивание последним?

– А, вот вы где, я вас уже обыскался, – сквозь заполнявшую раздевалку толпу протиснулся тренер. По-стариковски шаркая, за ним тащился Ромка. Тренер усадил Ромку на скамью и удовлетворенно кивнул. – Нормальное местечко нашли, только надо внимательно слушать, чтобы наши весáне пропустить. – Его взгляд в сторону Вадьки с Севой недвусмысленно намекал, кому именно придется слушать. – Вы как? – заботливо спросил он своих бойцов.

– Вроде ничего, – нерешительно прислушиваясь к себе, ответил Ромка. – Только движения какие-то приторможенные…

– Ну и ничего! – Тренер был неожиданно бодр и исполнен оптимизма. – Я настоял, чтобы начали с самых маленьких, – это и правильно, они долго ждать не в состоянии. Так что у вас будет время прийти в себя.

Вадька, в течение всего времени разговора вывихивавший мозги, как бы хитро и дипломатично попросить тренера выяснить интересующий их вопрос, – ни до чего не додумался, а потому рубанул с плеча:

– Вы не могли бы узнать – какие команды приехали последними? – И затаился, ожидая неизбежного: «А для чего?», а то еще и долгого нравоучительного обсуждения той лажи, в которую они чуть не влипли при взвешивании…

Но реакция тренера убедила Вадьку, что вот этот усатый действительно мог воспитать трех будущих чемпионов Европы. Карташов внимательно поглядел на мальчишку, помолчал, явно прикидывая и сопоставляя что-то в уме, и коротко кивнул:

– Сделаю!

Перекрывая гул голосов, через распахнутую дверь раздевалки из зала было слышно, как микрофон на судейском столе щелкнул, из него вырвался скрежет, потом чье-то откашливание…

– О, начинается! – Карташов приподнялся со скамейки. – Пойду, я у малышей судья на ринге, а вы отдыхайте – у вас часа два как минимум…

Голос секретаря соревнований в микрофоне с механическим гудением объявил:

– Первая пара сегодняшних соревнований… Лавров Роман, «Боевая Школа», красный угол – Садовский Валерий, «Интернат № 7», синий.

Глава XIV

Первый бой Ромки

– Что?! – укушенным бизоном взревел тренер. – Но только чтобы все было нормально, я сам видел расписание… – Расталкивая людей в раздевалке, он рванул в зал. Сева и Вадька побежали за ним. Подлетев к столу секретаря, он начал что-то быстро говорить, размахивая руками… С другой стороны к столу пробился тот самый Марат, пытавшийся разоблачить близняшек и Ромку, и тоже принялся что-то энергично доказывать. Крутившийся рядом организатор, Валдин, сперва отвечал спокойно, но потом вдруг тоже занервничал, заволновался. Подковылял уже знакомый лысоватый дед.

Через минуту тренер почти бегом рванул обратно, а за ним бежал Валдин, извиняющимся тоном повторяя:

– Я сам не понимаю, откуда это в списках взялось! И Марат тоже обалдел… Я говорю патриарху – давай хотя бы пару разведем, чтобы карташовский с кем угодно, только не с «интернатским» дрался. Жалко же в самом первом бою двух таких сильных бойцов сводить! А патриарх уперся и ни в какую – тут, говорит, тебе не шоу, противников не выбирают, с кем на жеребьевке выпало, с тем пусть и работают. – И он сочувственно поглядел на молча слушавших его речь мальчишек.

– Ладно, не суетись, я твои старания оценил, – грубовато перебил его тренер. – Мне сейчас к бойцу надо… – И он рванул через весь зал.

– Кто такие «интернатские»? – вприпрыжку поспевая за размашистым шагом тренера, спросил Сева.

– Из детдома. Очень жесткие бойцы. Даже по нашим меркам – слишком жесткие. – Он остановился, резко замолчав…

Возле их скамьи, пошатываясь, стоял Ромка. А близняшки и Катька в шесть рук помогали ему облачаться в кимоно.

– Не дергайся, Лавров, – суховато бросил тренер. – Я своего ученика в таком состоянии на татами не выпущу, да еще против «интернатского». Я снимаю тебя с соревнований.

Ромка повернулся к тренеру – и лицо у него было такое… Что Вадька невольно попятился, да и тренер, кажется, дрогнул.

– Только попробуйте! – тихо и страшно сказал мальчишка, ненавидяще сужая глаза. – Я завтра же из вашей Школы уйду! Я еще никогда свой бой за просто так не отдавал. Вы меня сами этому научили, – он отвернулся и потянулся за щитками. – Лучше б одеться помогли, – буркнул он.

Тренер пару секунд молчал, а потом взвыл, запуская пальцы в шевелюру:

– Воспитал я вас, героев, на свою голову! – Он подскочил к Ромке, отпихнул девчонок и почти на руках поволок ученика к татами. – Шлем, перчатки, быстро! – скомандовал он мальчишкам.

Вадька подхватил Ромкину сумку и рванул следом. За ним поковыляли близняшки.

Под общими удивленными взглядами они добрались до своей стороны татами. Тренер нахлобучил на Ромку шлем и принялся надевать перчатки. Вытянутая Ромкина рука все время обвисала.

– Гляди! – дернул Севу за рукав Вадька. – Тот самый Марат, который на наших наезжал! Он тренер Ромкиного соперника! – показывая на мрачного мужика, на противоположном конце ринга помогавшего облачаться противнику, прошептал он.

– Вижу, – ответил Сева, но смотрел он при этом совсем в другую сторону. Вадька проследил за его взглядом. Среди «странной» публики на трибунах началось неожиданное шевеление. До того скучавшие, трое состоятельных господ оживились, лица их стали внимательными и настороженными. Отставив бокалы, они принялись быстро переговариваться между собой, листая какие-то бумаги и полностью игнорируя капризное щебетание своих дам. Потом принялись что-то пояснять одному из охранников.

Но самую большую активность проявляли господа в рубашках с закатанными рукавами – они стучали на своих ноутбуках, непрерывно хватаясь за телефоны. Казалось, началось нечто, чего они давно ждали. К ним, выслушав хозяев, направился охранник и тоже о чем-то заговорил, оживленно жестикулируя.

Выражение Севкиного лица стало азартно-задумчивым, – словно в голову ему пришла сомнительная для него самого идея, которую и реализовать стремно, и отбросить жалко.

– Ромка, – наконец застегнув перчатки на бойце, тренер приблизил свое лицо к самому Ромкиному носу, – честное слово, я уважаю то, что ты пытаешься сделать, но… Чемпионаты еще будут! Может, не стоит рисковать? – жалобно прошептал он.

Ромка упрямо мотнул головой.

– Карташов, ты уверен, что твой ученик и правда взбодрится? – проскрипел рядом знакомый голос.

– Абсолютно, патриарх, – отстраняясь от Ромки, совершенно твердым голосом сказал тренер. – Мы сейчас всем покажем!

– Ну, в случае чего мы с ним вместе соснем! – бодро объявил лысый дедок в спортивном костюме, бойкой трусцой просеменил к поставленному для него у татами судейскому стулу, сел – и тут же действительно захрапел, свесив голову на грудь.

– Спящий Дедушка, – с ненавистью процедила Катька.

– Первая пара – на татами! – выскочил рефери.

– Хоть капу не выплюнь! – взмолился тренер, всовывая Ромке в рот резиновую накладку для защиты зубов.

Ромка вывалился на середину татами. По залу прокатилось сдержанное хмыканье. Ромкин соперник шагнул ему навстречу…

Ребятам показалось, что тот передразнивает Ромкину неверную походку. Обрамленная шлемом физиономия «интернатского» была очень бледной, под глазами его красовались темные круги.

Бойцы качнулись друг к другу, приветственно стукнулись перчатками.

Ромка заторможенным движением поднял руки к голове. Его противник встал в стойку легко и быстро – и тут же едва не потерял равновесие, неловко переступая облаченными в защитные «футы» ногами.

– Э… Ну… Хаджимэ? – в голосе рефери звучали вопросительные интонации, словно он надеялся, что кто-нибудь подскажет, можно ли вообще выпускать этих бойцов на татами? Он неуверенно дал отмашку.

Ромка взмахнул правой – но медленно, слишком медленно, словно через кисель продавливался. Соперник отбил удар, ударил сам. Кулак в перчатке просвистел над Ромкиным плечом. Ромка тяжело затоптался по кругу – соперник плясал вокруг него, осыпая быстрыми сильными ударами, которые или утыкались в поднятые Ромкины перчатки, или скользили вдоль плеча и по предплечьям… В зале уже откровенно хихикали.

Видя, что его удары все время идут мимо, Ромкин соперник стал целиться так тщательно, словно находился на соревнованиях по стрельбе. Сквозь затуманенные остатками газа мозги Ромке в голову приползла некая мысль. Медленно выдвинув правую, он принял летевший ему в грудь удар на перчатку. Попытался ударить с левой… но противника на том месте уже не было. Шипя, как взбесившийся чайник, «интернатский» налетел на него с другой стороны с серией, но не ударов, а коротких толчков, он словно отпихивал от себя заторможенного Ромку.

– Торимасэн! – взмахом руки рассоединяя противников, закричал рефери. – Спортсмену «синего» угла замечание за неэффективную технику! Что же ты его толкаешь, как баба на базаре! Спортсмену «красного» угла замечание за пассивность!

«Интернатский» отскочил и по знаку рефери снова ринулся в бой, осыпая Ромку градом хоть и совершенно беспорядочных, но быстрых ударов. Ромка вроде бы отмахивался, но медленно.

– На рефлексах держится, – яростно грызя ус, просипел тренер.

Ноги у Ромки подламывались. Похоже, соперник заметил это… Подцепил Ромку ногой за щиколотку, и тот ахнулся спиной о татами, будто мешок. Противник рванул на «добивание»…

Раздался звонкий хлопок.

– Время, первый раунд, – крикнул рефери, кидая обратно хронометристу брошенный им на татами туго свернутый моток резины, которым тот предупреждал увлекшихся бойцов о прекращении раунда.

«Интернатский» яростно фыркнул и отскочил прочь, возвращаясь в свой угол. Ромки хватило лишь на то, чтобы не ползти к своим на четвереньках. Он почти рухнул на руки тренеру.

– Он тебя лупит как хочет! Я «бросаю полотенце»! – яростно размахивая этим самым полотенцем над измочаленным учеником, кричал тренер.

– Нет! – выплюнув капу в перчатку, Ромка перехватил руку тренера. – Не бросайте, сэнсэй… Я смогу… Ай! – Ромка вдруг громко вскрикнул и схватился затянутой в перчатку рукой за плечо, медленно раскрыл кулак – на красной коже перчатки еще шевелилась полураздавленная оса.

– «Красный», что там у вас?

– Да ничего, – ответил тренер. – Бойца оса укусила.

– Вашего бойца только ленивый не укусит, – презрительно произнес с другой стороны татами Марат, продолжая старательно разминать мышцы своего подопечного.

Все еще потирая плечо, Ромка медленно поднял голову.

– А почему это он издевается? Бой еще не кончился! – сказал он, и из его голоса вдруг исчезли растерянность и неуверенность.

Сева очень пристально поглядел на Ромку, на его лице вдруг проступила решимость, и он, ни слова не говоря, нырнул в толпу. Вадька лишь успел заметить, как Сева на ходу вытаскивает из кармана свой коммуникатор и торопливо тычет стилусом в клавиатуру.

Рефери дал отмашку на продолжение.

– Иди, добей его, – подталкивая своего бойца, приказал Марат.

– Ромка, а может… – начал было Карташов, но Лавров молча отстранил его и, набычившись, пошел на татами.

– Хаджимэ! – обозначая начало второго раунда, закричал рефери.

«Интернатский» ринулся на Ромку, чтобы с размаху налететь животом на выставленную ногу. На мгновение он повис, как нанизанный на булавку жук, опустил глаза, словно бы неверяще поглядев на воткнутую ему в живот Ромкину пятку. Сокрушительный боковой швырнул его на татами.

– Господи! – взвыл тренер, ошалелыми глазами глядя на нависшего над противником яростного Ромку.

Ромкин кулак врезался в татами – «интернатский» успел перекатиться, поднялся на четвереньки, крутанулся, снова пытаясь подсечь Ромку. Тот подпрыгнул – бац! Его нога врезалась в голову противника. Бац-бац!

– Дзёгай! Выход за татами! – заорал рефери, когда «интернатского» унесло прямо на его тренера. Тот успел подхватить своего бойца и швырнуть его обратно.

– Ромка, давай! – срывая горло, заорал Вадька.

– Давай, Ромка! – завизжали девчонки.

И Ромка дал.

Встречный удар снова отшвырнул противника в сторону. Сразу же – еще один, не позволяя очухаться. Короткая серия – перчатки ударяли звонко, будто пел большой барабан.

Он тоже был бойцом, этот «интернатский». Он не струсил, рванул навстречу Ромке, непрерывно молотя перчатками, но как-то бессмысленно, беспорядочно, все время промахиваясь.

Ромка легко уклонился, поднырнул… Захват руки… Противник взлетел в воздух, переброшенный через плечо…

– Осс! – громогласно ударило на весь зал, когда Ромка четким, напоказ, движением припал на колено над поверженным соперником и его кулак с сокрушительной силой врезался в татами рядом с головой упавшего, обозначая полную и окончательную победу.

– Ямэ! – рявкнул рефери, ловя брошенную хронометристом резину. – Время!

– Хм! И правда, проснулся боец! – приоткрывая один глаз, пробормотал Спящий Дедушка и взмахнул красным флажком, обозначая победителя.

Тренер «интернатского» в бессильной ярости швырнул полотенце прямо в лицо своему тяжело поднимавшемуся бойцу.

– Он сделал это! – словно все еще не веря, прошептал Карташов… бешено взревел, заглушая своим воплем слова: «Победа присуждается бойцу красного угла!» – и повис на Ромкиной шее. Следом за ним с воплями ломанулись ребята. Колени у Ромки все-таки подогнулись, и они все вместе рухнули на татами.

Глава XV

Надо что-то делать

– Вы поняли? Нет, вы поняли? – От дикого возбуждения то подпрыгивая, то вдруг останавливаясь, Вадька метался по коридору. – Его оса укусила, и он сразу в себя пришел!

– Сейчас ос наловим и девчонкам за шиворот накидаем, пусть тоже очухиваются, – злорадно предложил вернувшийся Сева.

– В этом нет необходимости, – отчеканила Кисонька и повернула запястье, демонстрируя тонкую длинную булавку, аккуратно воткнутую в руку чуть пониже локтя. – Но резкая боль действительно помогает!

Сева отшатнулся:

– С ума сошла, самурайка!

– Самурайка? Ты даже не представляешь, Севочка, насколько ты прав, – промурлыкала Кисонька, хладнокровно выдергивая булавку. На коже осталась ярко-алая точка. Тихо шипя от боли, Мурка протирала спиртом точно такую же ранку на своей руке.

– Зато теперь можем выступать в любой момент! – с гордостью провозгласила она.

– Психи! Не придется вам выступать в любой момент! На татами посмотрите! – махнул рукой Сева.

По татами, старательно пыхтя, каталась парочка пацанов лет восьми.

– Ваш тренер сказал, что первыми дерутся малыши? Вот они и дерутся – первыми, все, как положено! Только Ромкин бой был первее всех первых! Это вам ни о чем не говорит?

– Получается, кто-то знал, что Ромка не в форме? И рассчитывал его таким образом выбить в первом же поединке? – сообразила Мурка.

– А еще раньше узнали, что вы все не в форме и что ребята вместо вас взвешиваться пошли! – кивнул Сева. – Но Ромкин бой назначили первым! Поперек расписания! У вас что, любой участник чемпионата может подойти и сказать: «Хочу, чтобы Лавров из „Боевой Школы“ дрался первым!», и его послушают?

– Здесь какой-то взрослый, наверное, тренер, замешан, – заключила Кисонька.

Вадьке показалось, что вот сейчас он что-то поймет… сообразит… Мысль сгинула, так и не проявившись толком, оставив лишь смутное ощущение какого-то упущенного момента. Пытаясь вернуть потерянное, Вадька начал рассуждать, старательно загибая пальцы:

– Что нам известно? Во-первых, у нас имеется команда и ее тренер, которые делают все, чтобы от вас избавиться. Вероятно, для того, чтобы вы не выиграли чемпионат. Во-вторых, они сумели как-то добраться сюда и теперь все время крутятся рядом – подслушивают, подсматривают и пакостят…

При этих словах все почувствовали себя крайне неуютно. Стараясь не слишком привлекать к себе внимание, они принялись озираться по сторонам, словно рассчитывали немедленно поймать подслушивающих негодяев. Сразу стало понятно, что возможность подслушать имеется примерно у пары сотен людей – именно столько сидело, лежало, бродило вокруг и торопливо проскакивало мимо.

– И в-третьих, они идиоты, – недовольно отворачиваясь, добавила Мурка. – Почему они именно к нам привязались – тут и так полно сильных бойцов!

– Может, они знают о вас что-то такое, чего вы сами не знаете? – после недолгого раздумья неуверенно предположил Вадька.

– Все мы трое – я, Кисонька и Ромка – на самом деле потомки Царя Обезьян, и у нас в крови растворено тайное знание боя на хвостах?

– А может, они не только к вам привязались? – тут же выдвинула новое предположение Катька.

– Ну да, какая-то слабая команда решила перетравить газом все сильные и самим стать чемпионами? – насмешливо хмыкнул Вадька, но тут же осекся, потому что лица у близняшек вдруг напряглись…

– Ромка бы не выиграл бой, если бы его противник не работал так по-дурацки! У него же половина ударов мимо цели шла! – пробормотала Мурка. – А про «интернатских» в один голос все твердили – «сильные бойцы… убийцы…».

– Выходит, или слава «интернатских» здорово преувеличена, – сказал Вадька, поглядывая на сидевшего через три скамейку Ромку, с терпением буддийского монаха ожидавшего, когда объявят его следующий бой. – Или… с их бойцом тоже что-то случилось, – заключил Вадька. Еще немного подумал и встал. – Пока мы ничего толком не знаем, а будем тут сидеть, так и не узнаем. Надо что-то делать! Попробуем поговорить с этими «интернатскими». Потом найдем вашего тренера: пусть он выяснит не только, какие команды последними приехали, но и были ли такие, что собирались приехать, но так и не появились? Вы-то отбились, а с кем-то «ниндзя» могли и справиться. Еще эта публика, о которой вы говорите, что она странная… – Он поглядел на трибуны, где троица состоятельных господ со свитой, окруженная молодыми людьми при ноутбуках, вовсю веселилась, наблюдая бои малышей.

– Публикой займусь я, – торопливо сказал Сева.

– Тогда я к тренеру, – без колебаний объявила Кисонька.

И только Мурка осталась сидеть, грустно поглядывая на ребят.

– Ты не идешь? – удивилась Катька.

– Ни она, ни Ромка, – вместо сестры отозвалась Кисонька. – У них бои.

– Так не сейчас же! – возмутился Вадька.

– А ты знаешь – когда? Я, например, не знаю, – невозмутимо сообщила Кисонька. – И даже сами судьи ориентируются очень приблизительно – девчонок немного, где покажется удобным, там их и воткнут. Мурку могут и через три часа вызвать, а могут – через три минуты. А у нее, к вашему сведению, первый бой с чемпионкой Германии.

– Ого, ничего себе! – Вадька даже слегка перепугался. – А ты потянешь?

Мурка фыркнула:

– Я, если ты помнишь, и сама по себе вполне чемпионистая девочка, уж не хуже этой немки. Тут чемпионат Европы, сюда неумехи-первогодки не ездят!

– Ладно. Сегодня перетопчемся без тебя, а к завтрашнему дню я что-нибудь придумаю, чтобы мы были в курсе расписания боев, – пообещал Вадька.

Глава XVI

Мышеловка для Мурки

Поджав ноги по-турецки, Мурка сидела на полу у самого татами и наблюдала, как Ромка разделывает бойца из Белоруссии. Преимущество Ромки было таким разительным, что и смотреть-то скучно – единственная интрига, сумеет ли Ромка взять противника на болевой и закончить бой чистой победой или выиграет по очкам? В перерывах она трепалась с той самой чемпионкой Германии. Звали чемпионку Зульфией, и вообще-то она была турчанка, что не мешало ей считать себя немкой. Разговор шел ни шатко ни валко – будущая соперница Мурку раздражала, а ребята все не возвращались. Так они весь чемпионат отработают и ничего не узнают! Вроде бы это и хорошо, но Мурка чувствовала, что хочет знать, кто стоит за всеми неприятностями! Она потянулась за мобилкой в заднем кармане – Сева велел всюду ходить с мобилками – и сама себя остановила. Она со своим любопытством могла как раз помешать ребятам в расследовании. Рыжая мрачно поглядела на татами, где Лавров уже завалил противника и теперь пыхтел над его рукой, пытаясь зажать ее в клещи болевого приема… И тут возня бойцов исчезла, потому что весь мир для сидевшей на полу Мурки заслонили штаны.

То есть в буквальном смысле слова – внаглую выперлись и встали прямо перед носом, заслоняя вид! Мурка уже хотела было вежливо попросить данные штаны удалиться куда-нибудь на фиг, как вдруг возмущение вылетело у нее из головы. Торчавшие перед ней спортивные брюки были, во-первых, черными, а во-вторых, драными. Штанины были словно вспороты вкривь и вкось, а потом зашиты белой ниткой. Мурка подняла глаза… Но разглядеть человека она не успела. Зал громыхнул приветствием – Ромка, наконец, завершил свою возню с белорусом. Штаны отошли прочь. С протестующим воплем уже потянувшаяся было к штопаной штанине Мурка грохнулась на четвереньки. Находившаяся внутри подозрительных штанов девчонка стремительно удалялась к выходу. Мурка видела только ее спину, обтянутую белой футболкой, волосы прятались под кепкой. Мурка было кинулась в погоню, но притормозила – уходить боязно, по извечному закону подлости именно сейчас ее и объявят… Она снова нащупала мобильник в заднем кармане своих брюк – и опять передумала звонить. Пока кто-то из ребят прибежит, «рваные штаны» успеют скрыться. Их и сейчас уже не видно! В отчаянии Мурка еще раз оглянулась – на татами по-прежнему рубились мальчишки-тяжеловесы. А расследование можно завершить прямо сейчас, достаточно лишь заглянуть в лицо беглянке! Решившись, Мурка ввинтилась в толпу.

На ее счастье, девчонка никуда не делась. Белые прожилки ниток на черных штанах отчетливо мелькали между сновавшими по коридору людьми. Незнакомая девчонка шла не торопясь, кажется, не подозревая о погоне. Мурка принялась энергично лавировать между бойцами. Вслед за девчонкой она добралась до лестницы. Неожиданно прибавив скорость, девчонка сбежала вниз по ступенькам. Рыжая тоже перешла на бег. Девчонка выскочила в холл первого этажа и ринулась через него. Мурка рванула за ней.

– Эй, девочка! Ты, в рваных штанах! Подожди! – решилась окликнуть ее Мурка.

Девчонка и впрямь на мгновение притормозила. И даже, едва-едва повернув голову, глянула через плечо, а потом побежала еще быстрее. Длинными скачками она преодолела пространство холла и скрылась в коридорном проеме соседнего, пристроенного вплотную к большому спортивному залу здания. Мурка на всей возможной скорости гналась следом.

В отличие от забитого людьми зала во втором здании было пустынно.

– Эй! – заорала Мурка, будя живущее в коридоре эхо. – Не бойся, я драться не буду! Просто поговорим.

Девчонка впереди аж споткнулась. Мурка понадеялась, что та сейчас повернет назад – разбираться, кто тут боится, – но девчонка помчалась дальше и нырнула в очередной проем. Там снова была лестница – грязная и запущенная. На сей раз беглянка рванула наверх. Прыгая через две ступеньки, Мурка неслась за шуршанием ее удалявшихся шагов. Они выскочили в темноватый коридор третьего этажа. Мурка воодушевленно прибавила ходу – расстояние между ней и беглянкой явно сокращалось. Девчонка, кажется, это почувствовала и, как торпеда, с разбегу вломилась в приоткрытую дверь в конце коридора.

За дверью оказался спортивный зал, похожий на тот, в котором сейчас шли соревнования, только поменьше. Гулко топоча по доскам пола, беглянка неслась к распахнутой двери на противоположном его конце. Мурка еще успела мельком удивиться – откуда та знала, что за этой дверью прячется именно проходной зал? Но раздумывать было некогда – разрыв между ней и беглянкой сократился до предела. Хрипло дыша, Мурка вытянулась в последнем усилии, швыряя себя на плечи улепетывающей девчонки. Та резко ушла вниз и сразу перекатом – за порог. Дверь с грохотом захлопнулась. Не успевшая притормозить Мурка всем весом впечаталась в створку. Дверь дрогнула, но не распахнулась. Тихонько поскуливая от боли, Мурка медленно сползла вниз. Посидела, тупо глядя на дверную ручку и восстанавливая сорванное дыхание. Цепляясь за косяк, медленно, по-стариковски поднялась. Нажала на дверь. Бесполезно: та была заперта снаружи. Мурка безнадежно повернулась и пошла обратно через весь зал к дверям, в которые она ворвалась сюда. Надо возвращаться.

Она была всего в паре шагов, когда распахнутая створка противоположной двери качнулась словно от сквозняка и, скрипнув петлями, поплыла, закрываясь… Мурка отчаянно вскрикнула и прыгнула вперед – и снова всем телом шарахнулась в захлопнувшуюся перед носом створку. На сей раз она четко слышала, как в замке повернулся ключ – раз, второй… Единственное, что она успела, – это, упав на колени, приникнуть к освободившейся от ключа замочной скважине. И увидеть ноги – облаченные в строгие черные брюки ноги взрослого мужчины, уверенно и солидно удалявшиеся по коридору от так глупо попавшейся пленницы.

– Дебилизм, – вроде бы спокойно, без эмоций высказалась Мурка, и не ясно было, в чей адрес направлен эпитет – в собственный или в адрес поймавших ее «ниндзя» – ну а кто еще это мог быть? О них рыжая тоже была невысокого мнения. Похоже, эти люди никогда не слыхали о мобильной связи. Сейчас она позвонит Вадьке, а тому этот замочек «сделать» – раз плюнуть. Мурка запустила руку в карман штанов…

Мобильника в кармане не было!

Глава XVII

Кто-то с кем-то сделал что-то

– Дебил! Сопля заспанная! Вылететь в первом же бою! – От крика тренера Марата удерживало только присутствие сонно нахохлившегося на судейском стуле дедка, которого Катька окрестила Спящим Дедушкой, а тренеры звали патриархом. Потому Марат цедил слова сквозь зубы. Недавний Ромкин соперник вжал голову в плечи. Вадька видел, как мелко дрожат его руки.

– Техники – вообще никакой, по нулям! Силы в ударах – тоже! А бил-то, бил! Как пьяный! Совесть ваша где? – Он обвел понуро стоявшую перед ним троицу ребят бешеным взглядом. – Я же не потому вас одних отпустил, что мне лень было с вами ехать! На что бы мы поехали, если б я денег не заработал? А вы… Развлекались всю ночь, так? И вот вам результат! Сиди теперь, отдыхай, для тебя турнир закончился! – с бесконечным презрением бросил Марат и, отвернувшись, пошел прочь. Недавний Ромкин противник низко опустил голову, из-под плотно зажмуренных век одна за другой покатились здоровенные слезищи. Сочувственно сопя, остальные двое столпились рядом. Жить всей компании явно не хотелось – вот в таком состоянии люди, бывает, даже вешаются из-за какой-нибудь глупой двойки…

– Суровый у вас тренер, – словно бы в пространство кинул переминавшийся рядом Вадька.

Трое промолчали, но и не сделали попытки отодвинуться.

– Зачем же он так? Он же понимает, что кто-то все равно проигрывает, даже в первом бою, – сочувственно-рассудительным тоном сказала Катька.

– Вот ваш Лавров бы и проигрывал! – откликнулась девочка из «интернатской» команды. Была она чем-то похожа на Катьку – такая же шустрая и боевая, только худее и в то же время накачаннее. В голосе ее звучало искреннее возмущение, словно Ромка свою победу обманом вырвал. Вадька моментально обиделся, и все намерения задобрить «интернатских» вылетели из его головы.

– Конечно, выиграл! У вашего же все удары были… смазанные! – вспомнив использованное девчонками выражение, выпалил он.

– Конечно, смазанные, ведь его же… – начала девчонка и осеклась.

– Так, вы что это здесь с посторонними треплетесь? – Рядом с ними появились два недостающих члена команды – парень постарше и крепкая, довольно мрачная девчонка. – А ну, идите отсюда, – вызверился парень на Вадьку с Катькой. – У вас своя команда есть, к ним и валите! А вы – рты позакрывали и делом занялись! – накинулся он на приятелей.

– Подумаешь, не очень-то и хотелось! – презрительно фыркнула Катька, и они с братом отошли в сторону.

– Значит, с этим их бойцом и правда что-то сделали, – заключил Вадька, вспоминая так и не законченную фразу младшей девчонки. – Она сказала: «Ведь его же…» Что? Отравили? Запугали?

– С их бойцом что-то сделали, а они помалкивают? – удивилась Катька. – Не возмущаются, не требуют… я не знаю… бой переиграть?

Вадька поглядел на сестру с негодованием – совсем малая думать не пытается!

– А наши много возмущаются? – едко поинтересовался он. – Ты только скажи здесь, что тебя отравили, – моментально с соревнований слетишь! По состоянию здоровья. Если с кем что-то и сделали – будут молчать до конца чемпионата!

Из толпы появилась Кисонька. Вадька поглядел на нее с удивлением – одета девчонка было странно: не в кимоно, как все остальные, а в коротенькую облегающую кофточку зеленого шелка и такие же свободные штанишки.

– Ты почему… такая? – удивилась Катька.

– Для ката. Ну, сольные композиции вроде боевых танцев. На втором татами скоро начинаются, – рассеянно бросила рыжая и махнула ладонью, указывая на парней и девчонок, облаченных в основном в кимоно из блестящего черного шелка. Некоторые щеголяли еще и повязками на лбах, кое у кого подолы кимоно покрывала вышивка…

Вадька удовлетворенно вздохнул – теперь он хотя бы знает, что такое ката. А кумитэ тогда, получается, – это драки и есть. И тут же он забеспокоился.

– А почему все-такие, а ты другая? – спросил он.

– Вадим, я всегда рада поговорить о нарядах – но, может, ты все-таки поинтересуешься, что выяснил тренер? – Кисонька поглядела на него строго и деловито продолжила: – Кто последним приехал, у портье надо спрашивать, а что касается неявившихся команд… Из тех, что подали заявки, нет двух клубов – из Молдовы и Чехии.

– Из Чехии… – пробормотал Вадька. – Это что же получается – наши «ниндзя» мотаются по всей Европе и команды запугивают?

Хоть чемпионат и европейский, но компания замаскированных парней и девчонок, которая, перескакивая с самолета на самолет, носится по городам Европы, запугивая участников, – это больше смахивало на бред. Команды и впрямь могли не явиться по естественным причинам. И на «интернатского» бойца мог никто не наезжать. Вдруг парнишка действительно просто не спал ночью – от радости, что они сами едут, без присмотра? Вадька пожал плечами – вопросов по-прежнему оставалось больше, чем ответов.

– Может, Сева что-нибудь накопает, – безнадежно предположил он. – И с Муркой надо бы посоветоваться…

– Мурке скажите, чтобы быстро шла к татами, – раздраженно бросила Кисонька. – Я же вас предупреждала, что она не должна отлучаться!

– А разве она не там? – удивился Вадька.

Кисонька растерянно поглядела на него и медленно покачала головой.

– И мобилка ее «вне зоны…», – убито добавила она.

Секунду их троица просто глядела друг на друга – никого не тянуло на глупые вопросы вроде «А ты уверена, что ее нет?» и дурацкие предположения «Может, в туалет вышла?». Понимание, что стряслась беда, навалилось на всех и сразу. И поэтому никто не удивился, когда голос секретаря в микрофон назвал следующую пару мальчишек и сразу же со спокойствием роковой неизбежности добавил:

– Пять минут перерыв – и девочки!

– Спорим, Мурка – первая, – лишь уныло заключил Вадька.

Глава XVIII

Прыжок из-под купола

Выражаться на сей раз Мурка не стала – насчет собственных умственных способностей ей и так было все понятно. Заманили, причем на что? На штопаные штаны! Хоть бы подумала, идиотина, – какая нормальная девчонка станет зашивать черные штаны белой ниткой? Разве что она хочет привлечь к этим швам внимание одной дуры безмозглой, думающей, что она великая сыщица…

Как говорит Вадькина мама: «За дурной головой ногам не угнаться». Влипла, теперь надо выкручиваться. Мурка принялась планомерно дергать створки широких окон. Наконец одна поддалась. Девчонка перегнулась через раму, и ее голова высунулась над железным подоконником, нависавшим над широким карнизом. Дворик перед гостиницей был пуст.

– Э-ге-гей, кто-нибудь! – надсаживая горло, заорала Мурка. – Помогите! Меня тут заперли!

Весенний ветерок лениво плеснул ей в лицо. Никакого ответа на ее вопли не последовало. Мурка не удивилась. Спортивный комплекс, в котором располагался зал чемпионата, вплотную примыкал к зданию, где заперли Мурку. Из окна третьего этажа ей отлично была видна его трапециевидная крыша. Все сейчас наверняка там. Конечно, если терпеливо ждать, кто-нибудь в конце концов пробежит мимо, и ее вытащат. Но Мурка точно знала – ждать нельзя. Ведь не зря же штопаные штаны принялись крутиться у нее перед носом именно сейчас! Наверняка бои девочек начнутся в самое ближайшее время – загадочный взрослый, сумевший перенести Ромкин бой, и для Мурки постарается!

Мурка почувствовала, как у нее аж кожа зачесалась от ощущения неумолимо убегавших секунд. Она прошлась по залу ищущим взглядом. Зал был новенький, только что отремонтированный, еще пахнувший свежей краской. И практически пустой. Лишь у стены стоял «козел» для прыжков. Идею выпихнуть «козла» в окно в надежде, что кто-то обратит внимание, когда он рухнет во двор, Мурка отвергла сразу. Чемпионат Европы все-таки – пусть хоть коровы с неба сыпятся, никто головы не повернет! Мурка снова высунулась в окно и, больно изогнув шею, принялась изучать стену и крышу над собой.

Сразу за окном, отделенные от него лишь нешироким пространством кирпичной стены – вполне дотянуться можно, – виднелись остатки пожарной лестницы. Лестница проржавела и была демонтирована, практически от нее остались лишь несколько перекладин, но по ним можно было бы выбраться на крышу, оттуда спрыгнуть вниз, на крышу зала. А там уж как-нибудь…

Мурка снова перевернулась на живот и уставилась на карниз под собой. Действительно, широкий – сантиметров сорок, такие в школах делают, для безопасности. А ненормальные мальчишки на них вылезают, еще и приплясывают там… Ну и, конечно, два года тому назад в параллельном классе один такой сорвался. Самого падения Мурка не видела, но вот похороны мальчишки были одним из самых страшных воспоминаний в ее жизни. Она мысленно представила себе мамино лицо, когда ей скажут, что ее дочь сорвалась с третьего этажа, – и отпрянула от подоконника. Потом подумала о тренере, о ребятах, и о той подлой заразе в штопаных штанах, которая сидит теперь где-то и хихикает! Она поглядела в ярко-голубое весеннее небо и, сама не зная, к кому она обращается, жалобно-жалобно сказала:

– Я же не ради игр, честно слово! Мне действительно надо, правда! – И быстро, пока не передумала, залезла на подоконник и шагнула на карниз.

Нога моментально поехала на нагретой солнцем жести. Сердце зашлось ужасом, Мурка отчаянно, до боли впилась пальцами в раму и всем телом прильнула к оконному стеклу. Подождала, пока сердце перестанет прыгать где-то под языком. Попыталась сглотнуть сухую горечь во рту, но слюны не было.

– Пожалуйста, – прошептала она тому неведомому, кто мог ей помочь или хотя бы подбодрить. Твердя, как заклинание: – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… – медленно-медленно шагнула вбок. Прижимаясь к стене, пошла вдоль окна. И все нормально, и ничего страшного, в конце концов, бегала же она и по пятисантиметровым брусьям и не падала, а тут вон, гуляй, как по бульвару, тот мальчишка небось тоже так думал, нет-нет, не вспоминать, пожалуйста-пожалуйста…

Дальше была та самая лестница – совсем близко, всего полшажочка. Только, чтобы сделать эти полшага, надо было не просто ступить над бездной с казавшегося теперь таким надежным карниза. Надо было оторвать себя от стены. А это уж извините, вот этого она сделать категорически не могла!

Мурка разозлилась на себя буквально до потемнения в глазах. Кто-то тут вроде бы восточные единоборства изучает, медитирует и вообще учится не обращать внимания на незначительные внешние обстоятельства? А три этажа внизу – безусловно, обстоятельство внешнее, если она может сделать эти полшага на земле, значит, может и здесь! И вообще, что теперь – жить на этом карнизе? «Можно вернуться обратно!» – робко вякнул внутренний голос.

– Нет! – в ужасе выдохнула Мурка и, уже не задумываясь, что она такое делает, дотянулась до лестницы, одним махом перевернулась и вцепилась в ржавые перекладины. Давно не испытывавшая таких нагрузок лестница возмущенно заскрипела и завибрировала, из-под потных Муркиных ладоней посыпалась ржавчина. Ее охватило ощущение беспредельной пустоты под ней, и эта пустота жадно облизнулась, предвкушая лакомый кусочек, падающий прямо ей в пасть, – Мурке показалось, что шершавый кончик этого языка прошелся по ее пяткам. И в слепом ужасе она рванула вверх… Пальцы отчаянно заскребли по краю крыши, нога с силой оттолкнулась от опоры, мышцы взвыли, выталкивая тело наверх… Девчонка рухнула на плоскую теплую крышу и поползла подальше от края.

Кажется, она на мгновение потеряла сознание. Все тело ныло, словно ей пришлось поднять какую-то неимоверную тяжесть. Мурка подняла голову. Невдалеке, за краем крыши, виднелся далекий-далекий двор.

– Я точно сбрендила, – с глубокой убежденностью в голосе проговорила девчонка.

Однако разлеживаться нечего! Мурка подобрала под себя руки-ноги, пошатываясь, встала и пошла к другому краю крыши, туда, где к стене здания примыкал спортивный зал. Мурка поглядела вниз и поморщилась. Знала она такую конструкцию – крыша в форме трапеции, а в боковых гранях прорезаны узкие окна. От этого залы просвечивались насквозь, аж сияли светом, зато зимой в них было холоднее, чем на улице, и в перерывах между боями приходилось натягивать шубу поверх кимоно. Тренеры такие залы обожали: бойцы по татами носились вихрем и молотили друг друга как сумасшедшие. Только почему же никто не подумал, что из-за этих окон площадка для приземления очень маленькая – ну вот если понадобится человеку прыгнуть с соседней крыши, так и промахнуться недолго… Бурча совершенно по-старушечьи, Мурка уселась, свесив ноги. Ладно, с первого этажа она уже прыгала – и ничего, а с третьего на второй, выходит, то же самое. Решительно выдохнув, она оттолкнулась руками и сиганула вниз.

Пятки больно стукнулись в крышу. От толчка девочку опрокинуло набок, она задергалась, пытаясь поймать равновесие и удержаться на верхушке трапециевидной крыши, – и тут же неумолимо заскользила по скату вниз, отчаянно пытаясь уцепиться ногтями за гладкое железо.

Дикая боль волной окатила тело. Мурка издала короткий вопль, в полной уверенности, что – все, конец, именно это чувствуешь, навернувшись со второго этажа о землю… Ну и быстро же она долетела… Боль чуть схлынула, перед глазами начало проясняться. Мурка приподняла голову и тут же со стоном опустила, боясь шелохнуться. Она лежала, распластавшись на толстом стекле окна. Само окно было приоткрыто – рама выдвинулась вверх, и именно она остановила Муркино скольжение. Внизу, сквозь окно, был отчетливо виден спортивный зал, волнующаяся толпа и даже краешек татами. Тяжело переводя дыхание, Мурка бездумно глядела сквозь стекло. Вон фигурки какие-то знакомые… Она пригляделась повнимательнее. Точно, тренер! А вон Ромка, и Кисонька, и ребята… мечутся вдоль татами, оглядываются. И отчетливо, словно она сама находилась внутри, Мурка услышала сквозь стекло…

– …Германия, красный угол – Косинская Алла, «Боевая Школа», синий… – и голос секретаря: – Карташов, где твоя девочка? Почему вокруг вас сегодня сплошные проблемы! Через минуту не явится – дисквалификация, ясно?

Лежа на стекле, Мурка взвыла – так ведь она уже почти там, почти добралась! И, уже не обращая внимания ни на высоту, ни на боль в разбитом теле, Мурка перевесилась через край рамы и, извиваясь, как гусеница, принялась протискиваться внутрь.

– Тридцать секунд! – окончательно придя в ярость, орал секретарь. – Даже если она сейчас в дверях зала покажется, все равно не допущу! Надоело мне ваше разгильдяйство!

«А если не в дверях, а под потолком?» – мелькнуло в голове у Мурки, уже ввинтившейся внутрь и теперь повисшей на раме, цепляясь за нее руками и ногами. Вывернув голову, она поглядела вниз. И отчего эти залы такие высокие! До пола было метров пять. В принципе и с пяти метров она как-то прыгала. Не понравилось.

– Двадцать секунд! – заорал секретарь.

Мурка решилась. Ухватившись за край оконной рамы обеими руками, она повисла – и качнулась, как на брусьях. Металлопластик заскрипел под ее тяжестью. Пальцы заскользили… Сцепив зубы, Мурка качнулась еще раз, придавая себе ускорение… и швырнула тело в полет.

– Все, время вышло! – выпалил рефери. – Ввиду неявки бойца синего угла…

– Бабах! – с жутким грохотом прямо из-под потолка на край татами приземлилась девчонка. Распласталась по резиновому покрытию – роскошная копна рыжих волос рассыпалась по плечам. Под множеством устремленных на нее взглядов девчонка слегка пошевелилась и, тихо постанывая, поднялась на четвереньки. Медленно выпрямилась.

– Боец синего угла на татами, – хрипло сказала она. Круто повернувшись, вызверилась на тренера: – Где мои перчатки?

Глядя на нее безумными глазами, тренер молча нахлобучил ей на голову шлем и принялся натягивать перчатки.

– Ты где была? – заталкивая сестре в рот капу, нервно спросила Кисонька.

Мурка не отвечала, сузившимися глазами глядя через татами на переминавшуюся в противоположном углу немецкую чемпионку Зульфию. Допустим, она совершенно не имеет отношения к сегодняшним неприятностям. Но кто-то же должен ей ответить – и за собственную дурость, и за ужас, пережитый на окне третьего этажа, и за боль во всем теле… и за прадедушку, погибшего при форсировании Днепра! К форсированию Днепра ни турчанка, ни даже ее предки не имели ни малейшего отношения, но Мурка просто чувствовала, что за прадедушку противнице придется ответить особо!

Глава XIX

Не обижайте японских принцесс

Мрачный Карташов с совершенно бешеной физиономией ворвался в раздевалку… сгреб Кисоньку за волосы, рывком дернул к себе. В его ручище что-то сверкнуло… Сева вскочил, уже понимая, что не успевает спасти подругу от неожиданно обезумевшего тренера. Блеснув, оружие опустилось Кисоньке на голову… и тренер принялся раздирать гребнем ее огненно-рыжие волосы. Кисонька морщилась, но стоически терпела.

– Следующая – ты, – пробубнил Карташов, как опытная камеристка, зажимая во рту длиннющие шпильки с изукрашенными разноцветными стразами головками.

Его могучие ручищи аккуратно собрали Кисонькины волосы в пучок и одним движением, показывающим большой опыт, увязали их в фантазийный узел, любовно выпустив из него несколько закрученных локонов.

– Вот так! – бережно втыкая в узел шпильки, удовлетворенно сказал тренер.

В раздевалку ворвалась Мурка. Ее шлем и перчатки полетели Вадьке в лицо – подхватить их он не успел.

– Два-один в мою пользу, – как о чем-то совсем незначительном, сообщила она тренеру о своей очередной победе и, выхватив из рюкзака набор для макияжа, кинулась к сестре.

В раздевалку заглянул знакомый белорус Николай и, недовольно глядя на ребят, пробубнил:

– Там, говорят, вашей музыки нет. Давайте, я отнесу. – И протянул руку.

– Ты музыку не отдала? – вызверился на Мурку тренер и, запустив руку в карман рюкзака, выволок оттуда диск. – На, парень, спасибо, что…

Отшвырнув тоненькую кисточку, только что порхавшую над лицом сестры, Мурка грубо выдрала диск из пальцев тренера.

– Передал – и спасибо, свободен, я сама все отнесу! – рявкнула она на Николая.

– Та мне не сложно… – Словно не слыша грубости, пацан снова потянулся за диском.

– А ну вали отсюда! – гаркнула Мурка, отдергивая диск от его протянутой руки. – Без тебя разберемся!

– Совсем дикие! – Белорус отступил. – То они бойцов подменяют, то с потолка прыгают… Придурки!

– Сам придурок! – крикнула ему вслед Мурка, зажимая диск под мышкой. – А музыку никому не отдам! Сама отнесу, сама поставлю, не хватало, чтобы и тебе тоже подгадили! – Она снова взялась за макияж.

Во все глаза Вадька и Сева следили, как брови Кисоньки изгибаются ровными, как у куклы, черными дугами, вокруг глаз разлетаются похожие на голубиные крылья синие тени, а на лицо ложится слой белой пудры, делая его похожим на маску. Из рюкзака вылетело легчайшее одеяние… Поверх зеленой кофточки и штанишек Кисонька оказалась укутана от шеи до пят в пестрые шелка. Бегая вокруг нее, как на карусели, тренер и Мурка накрутили на ее талию широкий пояс, вывязав его над попой роскошным бантом. Мальчишки обалдело уставились на «ояпонившуюся» Кисоньку. Прихватив CD, Мурка рванула в зал, остальные поспешили за ней.

Магнитофон гремел ритмичным роком, и каждым движением попадая в такт ударов музыки, на татами скакала та самая, слегка похожая на Катьку девчонка из «интернатских», облаченная в широкие черные штаны и свободную рубаху без рукавов. Прыжок переходил в подсечку, та – в кувырок, уширо-маваши сменялось маваши-гири, девчонка картинно застывала в стойке, удар, блок, удар, сложнейший поворот на одной ноге с сохранением безупречного равновесия. Эта грозная пляска была фантастически красива. Публика вокруг татами разразилась аплодисментами, послышались одобрительные выкрики. Жюри подняло таблички с баллами – выходило много. Раскрасневшаяся, тяжело дышавшая девчонка поклонилась – щеки ее пылали жарким восторженным румянцем – и лихим кувырком выкатилась прочь с татами.

– Обалдеть, как двигается, – глядя ей вслед, пробормотал Сева. – А Кисонька в этих своих тряпках и повернуться не сможет. Только и радости, что на японку похожа.

– Косинская Элла, ката без оружия! – объявил секретарь.

Они увидели Мурку, колдовавшую над магнитофоном у судейского стола. Девчонка нажала на кнопку… легкая, как звуки дождя, хрустальная музыка перезвоном пронеслась над залом. Мелко перебирая ножками, спрятав руки в ниспадавшие до пола рукава одеяния и скромнейшим образом опустив глаза, на середину татами просеменила классическая японская юная дама – разве что непривычно рыжая. Застыла на мгновение – маленькая, беззащитная, похожая на хрупкую фарфоровую куклу. Переливы музыки ткали вокруг нее неброский пейзаж, словно нарисованный тонкой кисточкой на рисовой бумаге. Крохотная японская принцесса, оставшаяся без мамок-нянек, без покровительства отца-императора, без верных самураев, одна-одинешенька перед безжалостным и жестоким миром. Ритм музыки нарастал, наполнился угрожающими нотами. Принцесса испуганно присела, всплеснув широченными рукавами… и звякнул сбитый со своей смертоносной траектории нож.

Рыжеволосая японка закружилась, шелковые рукава завертелись бешеным колесом, разметывая вокруг девушки рой запущенных в нее сюрикенов. Из-под прикрытия рукавов взметнулся шелковый пояс, вдруг ставший подвижным и гибким, как змея, и захлестнулся на горле врага, превращаясь в смертоносную удавку. Развязавшееся длинное кимоно спорхнуло с плеч и… накрыло второго нападавшего с головой, а сверху на него обрушился сокрушительный удар. Принцесса осталась в штанишках и кофточке. Не вполне подобает благородной даме, зато позволяет с легкостью вертеться на одной ноге, нанося круговые удары другой. Принцесса ушла винтом вниз, круговая подсечка… Врагов расшвыряло в разные стороны. Но их все еще было много, и сдаваться они не собирались. Принцесса замерла в стойке – игра гибких рук, блоки, способные отразить любой удар. Эффектный всплеск ладонями накрест, ломающий лезвие атакующего меча… Все, это уж слишком! Принцессе не удалось вразумить заблуждающихся, а потому время императорского милосердия для них миновало.

Это было прекрасно. Но это было и до тошноты, до кома в желудке страшно!

На кратчайшую долю мгновения девочка застыла в немыслимой позе.

Нукитэ, «рука-копье» – кончики пальцев врезаются в гортань одного из убийц, выставленная нога удерживает остальных на расстоянии. Смерть!

Нихонкэн – кулак с выставленными суставами пальцев бьет в переносицу. Смерть.

Пушечной силы удар ногой в печень. Смерть!

Пальцы, растопыренные когтями хищной птицы, бьют в грудь. Смерть! Складываются аккуратным клювиком… Смерть!

Последний из убийц пытался бежать. Это надо было делать раньше! Принцесса нагнала его немыслимым прыжком… удар пяткой в висок. Конец.

Музыка смолкла. Дыша так же ровно и спокойно, как и в начале выступления, Кисонька склонилась в каноническом поклоне и семенящим «лотосовым» шагом попятилась назад.

Сева судорожно перевел дух, только сейчас поняв, что все это время он просто не дышал. Невольно пошарил глазами, отыскивая валявшиеся на татами трупы… Ведь он же ясно, как наяву, видел… Но трупов не было. Была лишь девочка с прятавшимся под церемониальным макияжем лицом.

Над залом повисла долгая тишина… А потом все заорали. Здесь собрались настоящие профессионалы и знатоки, а потому они прекрасно понимали, какое высокое искусство только что предстало перед ними. Завороженные судьи потянулись к табличкам с оценками. Зал заорал снова – впервые на этом турнире каждый поднял высший из возможных баллов. Лицо маленькой принцессы не дрогнуло, она лишь поклонилось, приученная с равным достоинством принимать как победу, так и поражение, завернулась в свое кимоно и легкой тенью исчезла.

Зато тренер неистовствовал:

– Первая золотая! Где эта девчонка? Она хоть понимает, что стала чемпионкой Европы по ката без оружия?! – И за неимением Кисоньки он кинулся обнимать всех, кто ему под руки подвернулся. Его поздравляли и хлопали по плечам. Вадька окинул глазами зал – даже тренеры Кисонькиных соперников и те вроде рады. Но одного взгляда на трибуны хватило, чтобы понять – рады далеко не все. Девицы в вечерних туалетах сидели с кислыми физиономиями и, кажется, предъявляли какие-то претензии своим богатеньким спутникам. А те были просто в ярости – чуть ли не рычали, подсчитывая что-то на мобилках! И все время со злобой поглядывали на молодых людей при ноутбуках. Те сохраняли полное спокойствие, всем своим видом демонстрируя, что уж они-то тут ни при чем. Последнее, что Вадька видел, выходя из зала, – как состоятельные господа отдавали резкие приказы своим охранникам и те, вскочив, пробивались сквозь толпу, кого-то разыскивая.

Глава XX

Совет на детской площадке

– Я знал, что вы сможете, я верил… – расплываясь в блаженной улыбке, бормотал тренер, бредя рядом с ребятами по двору пансионата к спальному корпусу. Бои закончились, основательно стемнело, и он спотыкался на выбоинах плиток, так что ребятам пару раз приходилось его ловить, но это ничуть не сбавляло его энтузиазма. – Только не расслабляйся! – Он вдруг остановился, требовательно направив на Кисоньку палец. – Завтра должна взять золото на ката с оружием, а то будешь не чемпионка, а вроде как получемпионка! А для вас вообще еще все только начинается! – повернулся он к Ромке и Мурке. – Завтра финалы!

– Всего один бой – и все решится, – с грустной задумчивостью сказал Ромка.

– Ну, второе-то место вы себе уже по-любому отыграли, – попытался подбодрить спортсменов Сева.

– Никаких вторых! – немедленно взвился тренер. – Я сказал, что привезу домой чемпионов Европы – так и будет, а кто посмеет им не стать, того… из поезда выкину!

Ребят невольно передернуло – вот о выкидывании из поезда лучше не надо! Тренер и сам вспомнил о недавних событиях и неловко замолчал.

– Спорим, тренер ваших соперников сейчас своим то же самое говорит, – стараясь развеять неприятное молчание, вставил Вадька.

– Да уж, соперники у вас – не дай бог, – поморщился тренер. – Все те же «интернатские». Их девочку Кисонька на ката обошла – у той второе место. Одного из ребят Ромка в первом бою выбил, второй на полуфиналах вылетел, но у белорусской команды себе третье место отыграл, – принялся перечислять Карташов. – Оставшиеся двое вышли с вами в финалы. Так что готовьтесь, легкой победы не будет! Сейчас перекусим – и спать! – бодро закончил тренер и вместе с Ромкой двинулся к корпусу. Пройдя несколько шагов, остановился, обнаружив, что остальные ребята не следуют за ними.

– Вы идите, – в ответ на его вопросительный взгляд сказала Кисонька. – А мы пройдемся, а то не заснем.

К удивлению Вадьки, спорить тренер не стал. И задавать вопросы – тоже. Вадька уже понял, что вопросов тот вообще старается избегать. На них ведь и ответить могут, а на ответ надо реагировать, а тут, несмотря на все творящиеся вокруг странности, бойцы дерутся, как проклятые, и желанное чемпионство с каждым боем становится все более реальным… Нет, с вопросами лучше подождать.

– Я за Ромкой пригляжу, а вы за девчонками присматривайте, – только и велел тренер.

– За тем и поехали, – буркнул Сева.

– Да я уж понял, – вздохнул тренер и, положив руку на плечо Ромке, увел его в здание.

– Мобилки, у тебя, значит, больше нет, – после недолгого молчания заключил Сева.

Мурка печально кивнула:

– Выронила, наверное, когда за той девчонкой гонялась.

– Или у тебя ее вытащили, – предположил Вадька. – Если у них хватило мозгов додуматься, как тебя из зала выманить, так уж вытащить-то мобилку могли сообразить.

Из дверей пансионата выскочил Ромка, крепко прижимая к груди Евлампия Харлампиевича.

– Вот! – протягивая гуся Катьке, выпалил он. – Тренер велел его выгулять, раз вы все равно на улице болтаетесь. И еще, он чуть не забыл вам сказать – последними в пансионат приехали немцы, «интернатские» и белорусы. – Он сделал паузу, явно пытаясь разглядеть реакцию на лицах ребят. Те каменно молчали. Ромка потоптался, потом вздохнул. – Ладно, пошел, не буду я вам мешать. Думаете, я не понимаю, чего вы тут ждете? У вас встреча с сыщиком из «Белого гуся» назначена, верно? – И он снова пристально поглядел на друзей.

– Ну… Вроде того… – промямлил Сева.

– Это ведь он не дал нас из поезда выкинуть? И Мурке помог выбраться, так? – продолжал жадно спрашивать Ромка. – «Белый гусь»?

– Он, – согласно кивнула Катька, прижимая к себе Евлампия Харлампиевича. Что «Белый гусь» принимал во всех событиях непосредственное участие, она могла ручаться.

– Везет вам, – с искренней завистью сказал Ромка. – Такой человек вам доверяет! – И он печально, нога за ногу, поплелся обратно в пансионат. Видно было, как ему хочется, чтобы ребята окликнули его и предложили поучаствовать во встрече с великим сыщиком, но гордость не позволяет напроситься самому.

– Даже неловко как-то, – поежилась Кисонька, глядя ему вслед. – Но мы же не можем сказать ему правду?

– Еще не хватало, – возмутился Вадька. – И вообще, давайте-ка отойдем подальше – спорим, Ромка сейчас из окна примется своего «великого сыщика» высматривать!

Они торопливо нырнули под прикрытие росших вдоль дорожки сосенок. Позади редких стволов оказалась небольшая детская площадка. Куча песка возвышалась рядом со сложенной из сосновых чурбачков песочницей. В кучу была воткнута здоровенная лопата – видно, местный дворник собирался ее разровнять, но не успел.

– Мурку заперли как раз перед встречей с немкой, – усаживаясь на бортик песочницы, вернулся к полученной информации Сева.

– Немцы по-нашему – ни бум-бум, а «ниндзя» очень бойко трепались, – покачала головой Мурка.

– Могут скрывать, что русский знают, – вяло возразил Вадька, который тоже не очень верил в немецких «ниндзя». Какая разница, перед каким боем, – не свались Мурка на татами прямо с потолка, ей бы засчитали поражение, и дальше она бы в турнире уже не участвовала. – Как это белорусы могли последними приехать? На взвешивании они почти в начале очереди были, еще этот их Николай нас с собой взял.

– Если приехали в последний момент, могли в комнату не идти, а переодеться в раздевалке и рвануть на взвешивание, – возразила Мурка.

Сыщики переглянулись: когда Катька с Вадькой привели остальных взглянуть на найденные ими драные штаны – тряпок там уже не было, зато рядом переодевалась именно белорусская команда!

– За Кисонькиной музыкой тоже этот ваш Николай приходил? – нахмурилась Мурка.

– Ага, – кивнул Вадька. – И… – он сообразил только сейчас, – он мог догадаться на взвешивании, что я не Лавров! Он же видел очки у меня в кармане!

– Но тогда… завтра вам можно никого не бояться? – неуверенно предположил Вадька. – Белорусы в финал не прошли. И немцы тоже. Если, конечно, все дело в чемпионате.

– Не верю, – буркнула Мурка. – Никогда просто ради победы такого не устраивали, а тут вдруг начали? Наверняка есть еще какая-то причина!

– Не обязательно, – торопливо вклинился Сева. – Об «интернатских» вы забыли? Они-то в финал прошли! И скандал на взвешивании их тренер устроил.

– Он, кстати, упоминал, что ему «сказали», – покачал головой Вадька. – Наверняка кто-то ему информацию подкинул, чтобы самому не светиться. С «ниндзя» все время какой-то взрослый был, но не Марат. Я слышал, Марат своих ребят здесь ждал. Он раньше поехал, чтобы денег заработать, вроде как раз на эту поездку.

– Вагоны разгружал? – приподняла брови Кисонька.

– И сейчас, похоже, тоже будет разгружать. Но уже со всей командой, – сообщил Сева, глядя поверх ее плеча на освещенный вход в пансионат.

Сыщики обернулись. Узнать своих недавних и одновременно будущих соперников им было легко. Гуськом, во главе со своим тренером, «интернатские» вышли из пансионата и направились в сторону ворот. Затаившихся в сосенках сыщиков они не заметили.

– Этого не может быть, – в который раз повторила Мурка, глядя им вслед.

– А что, ребята не могут ночью сдернуть? – удивленно глядя на нее, переспросил Сева. По опыту летних лагерей он отлично знал, что могут, и еще как!

– Перед финалом? – обалдело поглядела на него Мурка. – Но даже если они такие примаханные на всю голову – почему они вместе с тренером сдергивают? Да он их к кроватям должен привязать, если он нормальный!

– Пошли, – решительно сказал Вадька, направляясь к уходившей за ворота дорожке.

– Куда? – испуганно ахнула Кисонька.

– Странный чемпионат, странные команды, странная публика… – раздраженно повторил Вадька. – Вон еще одна странность впереди чешет, – кивая на видневшиеся впереди силуэты членов интернатской команды, сказал он. – И за ними, по крайней мере, можно проследить!

Глава XXI

Чудо-гусь бойцовый

Следить за «интернатскими» оказалось легко – те, кажется, ничего не подозревали. Просто шли, не оглядываясь, по дорожке. Тропа вывела их к шоссе, и они встали на обочине, словно собирались ловить машину. Но ловить не пришлось – почти сразу же тяжелый черный джип подрулил к ним сам, вся компания забралась внутрь, и джип неторопливо покатил прочь.

Такого оборота сыщики не предполагали. Их компания заметалась по обочине. Вдалеке послышался шум, и мелькнул приближающийся свет фар.

– Я его остановлю, даже если придется под колеса кинуться, – решительно бросил Вадька, выбегая на середину дороги, размахивая руками над головой.

Старенький обшарпанный «рафик»-такси неохотно сбросил ход и остановился перед прыгающим мальчишкой. Дверца приоткрылась, и из кабины выглянул знакомый водитель, тот самый, что вез их с вокзала в пансионат. Завидев ребят и гуся у Катьки на руках, он попытался быстро юркнуть обратно в кабину, но Вадька уже повис на дверце, не давая захлопнуть.

– Нам нужно… очень быстро… – пробормотал он и тут же умолк – он ведь понятия не имел, куда им нужно. Куда джип повернет! Ну да, скажи водителю такое, сразу сбежит. – Платим вдвойне! – не углубляясь в подробности, бухнул он.

Севу перекосило. Водитель, все норовивший стряхнуть Вадьку с дверцы, остановился и призадумался.

– А того, который стихи сочиняет, с вами сегодня нет? – опасливо поинтересовался он.

Вадька отрицательно затряс головой.

– Ладно, садитесь, – неохотно согласился водитель. – Куда вам?

– А… Мы не знаем, как у вас в городе улицы называются, – нашелся Вадька. – Я рядом сяду и буду дорогу показывать.

Девчонки и недовольно ворчавший Сева полезли в «рафик». Трясясь и подпрыгивая по неровной дороге, автомобиль двинулся вперед. Ехать за джипом оказалось проще простого – тот явно никуда не спешил, с хозяйской неторопливой уверенностью катил по шоссе. Вокруг становилось все светлее, за окнами замелькали разноцветные огни рекламы – машины одна за другой въехали в город. Джип пер по какой-то большой улице и наконец на перекрестке свернул.

– А здесь направо, – торопливо скомандовал Вадька. – Вот-вот, здесь остановите! – почти сразу закричал он, увидев, как джип подкатывает к ярко освещенному перемигивающимися огоньками фасаду.

Водитель «рафика» невольно затормозил и только потом повернулся к Вадьке:

– Может, ты все-таки что-то перепутал, мальчик? Ты уверен, что вам именно сюда? – И он ткнул в переливавшуюся над входом надпись «Ночной клуб „Марсель“.

– Думаю, что да, – сквозь ветровое стекло вглядываясь в остановившийся возле входа джип, подтвердил Вадька. – Вы только нас подождите, ладно? Мы заплатим! – берясь за ручку, пообещал Вадька.

Сева за его спиной глухо застонал.

– Ох и странные же вы, ребята, – вздохнул водитель.

«Интернатские» выбирались из джипа и направились прямиком к ночному клубу.

– Куда могут пойти вечером первого дня чемпионата команда из детдома и их тренер? – в пространство поинтересовалась Кисонька. – В дорогой ночной клуб, по стаканчику красного божоле[5] выпить…

– Они, кажется, к черному ходу идут, – пробормотал Вадька.

Команда действительно не стала подниматься по высоким ступеням, а свернула в боковой проход. Сыщики двинулись за ними, успев увидеть, как Марат дважды – длинно и коротко – нажимает на звонок у неприметной дверцы в стене. Та открылась, и вся команда втянулась внутрь.

Вадька метнулся к дверце и тоже надавил на кнопку – один раз длинно, второй раз коротко.

– Что мы охране скажем? – успела пискнуть Мурка, прежде чем дверь распахнулась и на них подозрительно уставился… один из охранников, что сегодня целый день торчали в зале чемпионата вместе со своими хозяевами.

– Вам чего? – меланхолично двигая челюстью в бесконечном перемалывании жевательной резинки, пробурчал громила.

– Гуся привезли, – выпалил Вадька первое, что пришло в голову, тыча пальцем в Евлампия Харлампиевича.

Катька и гусь оба вздрогнули и крепче прижались друг к дружке.

– Ну, давайте его сюда, – охранник протянул руки к гусю. Катька попятилась.

– Еще чего! – вперед выскочил Сева. – Это вам что, на кухню птичка? Это… бойцовый гусь!

В глазах охранника отразился сложный мыслительный процесс, и Сева понял, что он на верном пути.

– Он к себе только тренера подпускает, – продолжал выступать Сева, кивая на Катьку, – и свой обслуживающий персонал! Так что вы ручки лучше уберите, а то были уже печальные случаи. Где наш гусь может отдохнуть и подготовиться к выступлению? – строго потребовал он.

Охранник на всякий случай торопливо спрятал руки за спину и отступил от двери, пропуская ребят внутрь и бормоча то ли недовольно, то ли восхищенно:

– Вечно боссы что-то новенькое удумают! Если вам нужны гримерки, так это туда! – он кивнул на тянущийся в глубь клуба коридор.

– Отлично! – кивнул Сева, и плотно сбившаяся компания сыщиков целеустремленно двинулась по коридору.

– Эй, ребята! – окликнул их охранник. – А с кем он хоть драться будет?

– Сейчас подвезут, – не оглядываясь, бросил Сева. – Только открывайте осторожнее, все-таки бразильский леопард…

– И что, гусь с ним справится?! – изумленно ахнул сзади охранник.

– На раз! – фыркнул Сева. – Он в тайге уссурийских тигров заклевывал! – И свернул за угол.

– Гусь в тайге? – осведомилась Кисонька, стоило ребятам скрыться из глаз охранников.

– А что? Северный, дикий… Охранника видели? И как он на бойцового гуся среагировал? – накинулся на остальных Сева. – Спорю на что хотите, здесь проводятся бои! Хозяева – наверняка те трое, что на чемпионат приходили!

– Им что, чемпионата мало? – озадаченно спросила Мурка. – Особенно Марату с командой?

– Разберемся, – отрезал Вадька. – Предлагаю разделиться и прочесать клуб. Посмотрим, что нам удастся выяснить!

Глава XXII

На арене

Решительным деловым шагом Мурка чесала по длинному коридору. Главное – не красться, а вести себя так, словно она по делу идет, и вообще, ей тут положено быть! Коридор расширился, плавно перетекая в круглую комнату, где на столах стояли остатки недавнего фуршета. Мурка подхватила с тарелки бутерброд – теперь ее наверняка даже не спросят, что она здесь делает, и так ясно. И, все-таки стараясь не шуметь, она двинулась к болтавшимся в дальнем конце комнаты вышитым портьерам, из-за которых слышались негромкие голоса.

– Вы хоть понимаете, сколько мы из-за вас денег потеряли? – с брезгливой претензией сказал барственный голос, показавшийся ей смутно знакомым.

В ответ раздалось неразборчивое бормотание – по интонациям было ясно, что человек оправдывается.

– Так кто же спорит, идея богатая, – с приблатненными интонациями протянул другой, молодой, голос. – Тока мы на ней бабло зашибать, а не прошибать собирались. А вышло, что рыжая девка всех обставила!

Услышав о рыжей девке, Мурка вздрогнула и придвинулась поближе, жалея, что ухо у нее не такое длинное, как у зайца, чтобы можно было просунуть его между портьерами.

– Ты нам что говорил – «все уже схвачено, дело – верняк…»? У меня на твоем верняке двадцать тонн баксов ручкой сделали!

Неразборчивый голос снова что-то забормотал, стараясь вложить в слова максимум убедительности.

– Вы и раньше говорили, что все зависит от вас, а получилось? – вмешался обладатель жирного, как густая сметана, голоса. – Господа, быть может, нам стоит подстраховаться?

Теперь неразборчивый бормотал протестующе, слышно было все хуже, голоса удалялись. Не выдержав, Мурка выглянула из-за портьеры. Троих она узнала сразу – странные зрители: холеный мужик, парень в кожаной куртке и толстяк в свитере. Четвертого, неразборчивого, сейчас униженно суетившегося вокруг них, она разглядеть не могла – компания уже удалялась, ей видны были только спины. А ведь именно он Мурке и нужен больше всех, об остальных и так можно догадаться! Она тихо выскользнула из-за портьер и двинулась следом. Ей бы хоть одним глазком ему в лицо заглянуть – и сразу все станет ясным. Наверняка ведь этот мужик мелькал на чемпионате и она его узнает!

– Запомните, наше дальнейшее участие в вашей затее целиком зависит от нынешнего результата, – голос холеного зазвучал ближе. – Никто не станет поддерживать убыточное предприятие!

И это было последним, что успела расслышать Мурка.

– Ага! – завопил над ее головой пронзительный голос. – Вот ты где! Скорее, скорее, все для вас уже готово! – Ее ухватили за руку и развернули. Перепуганная Мурка оказалась лицом к лицу… с одним из деловитых молодых людей, что восседали на трибунах, вооруженные ноутбуками. Хотя сейчас на нем была не только белоснежная рубашка, но и темный смокинг, а вместо галстука – стильная «бабочка». И он волок слабо сопротивлявшуюся Мурку куда-то в недра здания. – Да оставьте же вы этот бутерброд! – Он брезгливо покосился на раздавленный хлеб, который Мурка от волнения стиснула в кулаке, как гранату. – Вы только отработайте как следует, а потом вас обязательно покормят!

Мурка вспыхнула, принялась искать, куда бы ей девать свое несчастное «бутербродное прикрытие», но молодой человек не дал ей ни секунды передышки. Квохча, как переполошенная наседка, он втащил Мурку в комнату с зеркалом.

– Вот ваш наряд, одевайтесь скорее! – закудахтал он, подталкивая Мурку к разложенным на диване тряпкам.

Мурка уже хотела спросить, зачем ей какой-то наряд, но тут все слова просто застряли у нее в горле. Предложенные ей шмотки были, скажем, так… необычными: облегающий черный кожаный топ и такие же коротюсенькие шорты.

– Да одевайтесь же! – едва не плача, вскричал молодой человек. – Скорее, скорее!

Не понимавшая, во что, но усвоившая, что она влипла, Мурка принялась стягивать с себя джинсы. А что делать – говорить, что он ошибся, она тут случайно, просто следила за одними дяденьками?

– Вот и отлично! – вскричал ее неожиданный спутник, убедившись, что девчонка послушалась. – Но где же вторая? – Отвернувшись от Мурки, он принялся, жалобно причитая, терзать свой мобильник.

«Какая еще вторая?» – натягивая на ноги усыпанные стальными заклепками кожаные чулки до колен, успела подумать Мурка. Поглядела на себя в высокое, в рост, зеркало. Надо признать, так эффектно она еще не выглядела! Затянутая в черную кожу, девчонка самой себе казалась выскочившей из какого-нибудь роскошного фэнтези, героиней.

– Великолепно, великолепно! – повернувшись к ней, вскричал молодой человек. – Эти рыжие волосы… Их надо распустить!

– Мешать будут! – невольно возразила Мурка.

– Зато какой эффект! – ответил он, дергая стягивавшую хвост Муркиных рыжих волос ленту. Пряди рассыпались по плечам…

– А вот и вторая, наконец-то! – завопил он. – Переоделась уже, какая умница!

Мурка медленно обернулась. В проходе, с приоткрытым ртом глядя на облаченную в черную кожу рыжую, стояла ее завтрашняя соперница по финалу, девчонка из команды интерната, одетая в точно такой же костюм, только белой кожи. Рядом, в обычной футболке и брюках, переминалась ее младшая подружка, проигравшая Кисоньке по ката.

– А это что за девочка? – бросил молодой человек в смокинге. – Впрочем, неважно! Скорее, публика ждет! – И подталкивая Мурку и девчонку из «интернатских» в спины, снова погнал их куда-то. – Стойте здесь, пока я не объявлю! – приткнув их где-то в темноте, скомандовал он и, отшвырнув в сторону очередную портьеру, выскочил… на широкую, освещенную огнями сцену. За ней Мурка успела увидеть кусочек зала, заставленного столиками, и сидевших за ними разряженных людей.

– Только сегодня и только у нас! – заголосил в микрофон молодой человек в смокинге. – Эксклюзивные детские бои…

Темнота рядом с Муркой шевельнулась, и яростный голос ее соседки зашипел ей прямо в ухо:

– Ты зачем Людкин костюм надела? Ты что здесь делаешь?!

Ясно, Людка – это вторая, она и должна была выступать.

– А ты? – только и успела рыкнуть в ответ Мурка.

– Рыжая Соня против воительницы Брунгильды! – прокричали со сцены. – Делайте ваши ставки, господа! Пока не поздно, делайте ваши ставки!

– Пошла, быстро, раз уж приперлась! – ненавидяще прошептала девчонка, выпихивая Мурку на сцену.

– А шлем, перчатки? – успела охнуть та, начиная смутно соображать, что им такое предстоит.

– Без шлема – слабо? – ухмыльнулась ей в лицо соперница.

– Я сейчас тебе покажу, кому тут слабо, – сжимая кулаки, пригрозила Мурка.

Арена встретила их потоками рушащегося сверху жаркого света и аплодисментами. Девчонок развели по углам, давая возможность надеть жесткие перчатки с открытыми пальцами. Ведущий раззадоривал публику, обещая кровавое детское побоище, с потолка сыпались конфетти и блестки. На стенах мелькали вычерченные лазером логотипы модных напитков и контуры дерущихся бойцов.

– Рыжая Соня против воительницы Брунгильды! Первый раунд! – прокричал ведущий, и раздался медный удар гонга.

Девчонки в черном и белом застыли одна напротив другой.

– Тебе особое приглашение требуется? – процедила «интернатская». – Давай!

– Давай! – весело согласилась Мурка, тут же проводя серию быстрых ударов и оказываясь с девчонкой лицом к лицу. – Всерьез или показуху работаем?

– А ты умеешь? – презрительно прищурилась девчонка.

В ответ Мурка крутанула совершенно бесполезную, но страшно эффектную «вертушку». Соперница отреагировала правильно, не менее эффектно поднырнув под ее ногой, провела нижнюю подсечку. Мурка сделала обратное сальто – зал захлопал.

– Пятьсот баксов на рыжую! – завопил кто-то.

Краем глаза Мурка увидела, как в зале в ответ на этот крик материализовался еще один из утренних молодых людей с ноутбуками – и согласно кивнул кричавшему, дескать, услышано-записано.

– Вдвое на Брунгильду! Она покрепче будет! – откликнулся другой зритель и тоже получил в ответ подтверждающий кивок.

– Тебя как хоть зовут, Брунгильда? – приплясывая вокруг соперницы, быстрым шепотом спросила Мурка.

– Тебе не все равно? – буркнула девчонка, потом неохотно процедила: – Ну, Лена… – Они быстро схватились, разлетелись, сошлись снова, их движения приобрели слаженность. Лена взяла ее на прием, и Мурка послушно полетела на пол, внутренне усмехаясь грому аплодисментов и новым выкрикам.

– Раззвонишь про нас? – наваливаясь на Мурку сверху, тревожно прошептала Лена.

– Мне заняться больше нечем? – изображая бурное трепыхание, ответила Мурка. – Если тебе на завтрашний финал наплевать, мне же лучше! Так, аккуратно, я вылезаю!

– Мне не наплевать! – возмутилась Лена, но захват ослабила. Мурка вывернулась, они вскочили, закружились, рассыпая град красивых, но безвредных ударов. – Вам-то на обратную дорогу мама с папой денег дали, а нам, чтобы отсюда завтра выбраться, еще на билеты заработать надо! – Кажется, Лена посчитала, что партнерша заслуживает некоторых пояснений. – Мы так повсюду ездим, спасибо, что работу дает…

Тут она осеклась, как человек, понявший, что он заболтался и в запале ляпнул лишнее.

– Наш тренер… Я имею в виду… Короче… – торопясь как-то исправить свою оплошность, забормотала Лена и, не зная, что сказать, попыталась двинуть Мурке в ухо.

Та сблокировала удар, стукнула в ответ – и увидела, как глаза Лены остекленели, а лицо покрыла смертельная бледность, словно она оказалась в нокауте. Но Мурка ведь точно знала, что удар был несильный… Рыжая на краткий миг застыла в растерянности. И тут же на Мурку обрушился настоящий вихрь ударов. Лена будто обезумела. Все «красивости» были моментально забыты. Она била с рук, с ног, она наносила удары локтями. Мурка попыталась разорвать расстояние между собой и противницей, но Лена перла на нее, как разбушевавшийся носорог. Тогда Мурка рванула ей навстречу, пытаясь соткать стену из встречных ударов, – Лена сбила ее поднятые руки боковым, ее нога взлетела и коротко ударила Мурке в открытую голову. Сквозь звон в ушах рыжая услышала торжествующий вопль ведущего:

– Коронный удар Брунгильды!

Потом мир вокруг нее завертелся… и она увидела в противоположной кулисе лицо тренера Марата – бледное и перекошенное.

Валясь на сцену, как куль с мукой, Мурка успела услышать чей-то издевательский голос:

– Вы сами видите результат, господа. Против нашей девочки все остальные – ничто! Ваши ставки – в полной безопасности!

Глава XXIII

«Интернатские» и гений Зла

– Мотаем, пока они не очухались! – Вадька накинул спортивную куртку Мурке на плечи и, испуганно оглядываясь по сторонам, подхватил ее под руку. С другой стороны в нее вцепилась Кисонька, и они поволокли девочку к выходу. Сева и Катька бегом заторопились следом.

– Ничего-ничего, я уже в норме, – слегка подвисая на своих помощниках и мучительно морщась, пробормотала рыжая. – Ну у нее и удар, ох и удар!

– Ну да, хорошо, что у тебя мозгов нет, а то бы вдребезги! Откуда ты там вообще взялась, ненормальная?! – простонал Вадька, ускоряя ход. По коридорам ночного клуба гуляли звуки некоего бурного оживления, показывающие, что выяснять, откуда рыжая девчонка взялась на сцене, сейчас примутся не только они.

– Так получилось, – не вдаваясь в подробности, сказала Мурка.

– Получилось у нее! А я что чувствовал, когда в комнате твои брошенные шмотки обнаружил? И «интернатские» эти по всему клубу бегают… – Вадька уже чуть не плакал. Но упреки пришлось прекратить – они выскочили к задней двери. Охранник поглядел на них озадаченно:

– Вы куда? А бой гуся с леопардом?

– Не видите, гусь девочку в голову клюнул! – отрывисто бросил Сева, указывая на Мурку.

– Так вы ее к доктору?

– Нет! Его – к ветеринару! Вдруг он клюв затупил? – рявкнул в ответ окончательно рассвирепевший Сева. – Приедет леопард, пусть тут, у вас подождет…

– Почему у меня? – залепетал охранник, но ребята, уже не слушая, проскочили мимо него и со всех ног кинулись к ожидавшему их «рафику».

– Она что, опять это… обкурилась? – ужаснулся водитель, когда Мурку чуть ли не на руках внесли в кузов.

С этим еще объясняться! Придумывать что-то у Севы сил не было, и он сказал чистую правду, опять же, не слишком задумываясь, какое впечатление она произведет на водителя:

– Нет. Она просто участвовала в боях без правил и получила по полной!

Хватая ртом воздух, водитель вцепился в баранку, выжал газ… и тут же сбросил скорость, опасливо косясь на своих пассажиров.

– Ничего, гоните, мы стихи читать не будем! – подбодрил его Вадька, которому сквозь заднее окошко отлично видны были выскочившие из черного хода охранники.

– Они делали ставки! – тяжело приподнимаясь и садясь, простонала Мурка.

– Сейчас, в клубе? – переспросил Сева.

– И сейчас, и тогда, на чемпионате! Я же знала, что должно быть что-то еще, кроме первого места! Ставки! Кто выиграет!

Ошеломленный Вадька плюхнулся рядом с ней на подпрыгивающее сиденье.

– Охранник говорил, что их боссы всегда что-то новое выдумывают… – пробормотал он. – Вот они и выдумали… А что, есть же женские бои в грязи… Почему бы не быть детским боям?

– Ага, бои в песочнице, кровь на куличиках… – хмыкнул Сева, но Вадька, не слушая, продолжал бормотать:

– Сперва они ставили в клубах, потом решили целый чемпионат использовать…

– Не они, – поправила его Мурка. – Я их разговор подслушала. Им кто-то эту идею предложил, тот, кто к чемпионату имеет отношение. Он же и подсказал, на кого ставить. Только Кисонька своей победой все расчеты поломала, и теперь боссы на «него» здорово злятся…

В голове у Вадьки все завертелось, как в центрифуге.

– Некто, местный гений Зла, подсказал боссам самую сильную команду чемпионата – и велел ставить! А перед самым чемпионатом вдруг выяснил, что есть не менее сильная команда – ваша! Боссам сказать, что их ставки могут пропасть, этот человек побоялся, да и свои деньги, наверное, тоже поставил, не хотел терять… Вот и решил просто убрать вас с чемпионата! – Вадька звучно хлопнул себя ладонью по лбу. – Какой же я идиот! Это для нас поехать куда-то без взрослых – праздник! А «интернатские» же и так без родителей, для них в этом ничего особенного нет, не стали бы они, как мы, всю ночь беситься! Кроме вашей команды, никого газом не травили… Но их боец был не в форме… Значит, это они вас из поезда вытаскивали – и один, видимо, тоже газом надышался!

Перед Муркиными глазами замаячили смутные, размытые картины – купе, сладковатый запах, в котором явственно ощущалась опасность, респиратор, делавший лицо похожим на морду насекомого, – и чьи-то испуганные и виноватые глаза над ее физиономией…

– Это на «интернатских» ставят боссы! – продолжал окрыленный своими догадками Вадька. – Вот гады, это они – «ниндзя»! – выпалил он и оглянулся на остальных, ожидая, что те разделят его возмущение.

Но девчонки вдруг стали какими-то непривычно задумчивыми… а потом близняшки дружно захлопали мокрыми ресницами:

– Бедные!

Катька сочувственно шмыгнула носом.

Не понять этих девчонок! Их травили, их запирали, только что одной по башке дали – а они жалеют своих противников! Вадька обернулся к Севе в поисках поддержки…

– Когда деваться некуда, на всякое решиться можно, – неожиданно тихо ответил Сева. – Тем более если их тренер заставляет…

– Не тренер. – Кисонька неожиданно вступилась за Марата. – Пока Мурка там на сцене геройствовала, я с одним приятным пожилым мужчиной разговаривала – он решил, что я дочка кого-то из зрителей. Он рассказал, что три дня подряд здесь выступал замечательный боец по имени Марат! Он же не мог быть в двух местах одновременно. «Интернатскими» командовал кто-то другой!

– Молодые люди с ноутбуками – это букмекеры. Они ставки у игроков принимают. Я о таких в детективах читала. Нам нужно связаться с Лондоном, с Большим Боссом, – неожиданно заключила Кисонька.

– Это еще зачем? – возмутился Сева, но на его возмущение никто не обратил внимания, все и так знали, что их иностранный компаньон для Севы – больная тема.

– Затем, что ставки наверняка делались на международном уровне! – авторитетно пояснила Кисонька. – Я сама готова поставить любую сумму, что хозяева клуба и этот неизвестный гений Зла на детских боях всю Европу ободрать рассчитывают! Иначе зачем бы им понадобился такой большой чемпионат? Ставили бы тихонько в своем клубе… Пусть Большой Босс залезет в базы данных международных букмекерских агентств и все выяснит!

– Ну и как ты объяснишь, зачем это нам? – хмыкнул Сева. – Расскажешь, что сама в турнире участвуешь? Признаемся ему, что мы – дети? Только мы его потом и видели!

– Мы ему просто скажем, что нас наняли провести расследование – кто напал на детскую команду, – пожала плечами Кисонька.

– Тогда ему нужно будет гонорар платить! – взвился Сева.

– Мы с Муркой из своих денег заплатим, – сухо отрезала Кисонька.

– Нет, ну зачем же… – смутился Сева. – Просто… Если уж вам так приспичило пообщаться с Большим Боссом, давайте хоть до завтра подождем…

– Завтра у нас и так дел будет выше крыши! – теперь уже разозлился Вадька. – Мы знаем, кто такие «ниндзя», зачем ребят хотели выжить с чемпионата, и даже откуда взялась странная публика… Мы главного не знаем!

– Кто все это организовал?

– Как завтра на финалах девчонок и Ромку защитить, если с ними решат что-нибудь сделать, чтобы деньги не потерять!

– Очень просто – пойдем к судьям, все им расскажем… – энергично начала Катька. И замолчала.

– Вот именно, – сказал Вадька, видя, как меняется выражение ее лица. – У нас нет ни единого доказательства! Никто не видел, ни как вас в поезде травили, ни как Мурку заперли…

– Еще заявят, что мы все это выдумали, потому что боимся проиграть финал, – мрачно подтвердила Мурка.

– А ты не боишься? – неожиданно спросила Катька.

Мурка не ответила. «Рафик» тем временем вкатил в ворота пансионата и остановился у входа. Мурка встала и, стараясь не пошатываться, выбралась наружу. За ней выпрыгнули остальные, и «рафик» на рысях умчался прочь.

– Ой, что нам сейчас тренер устроит, – поглядывая на часы, протянула Мурка.

Со всех ног, будто эти сэкономленные несколько секунд могли загладить их долгое отсутствие, они помчались по лестнице. Сева поравнялся с отставшим от девчонок Вадькой и торопливо прошептал:

– Не надо связываться с Большим Боссом, пожалуйста!

– Севка, ты совсем сдурел со своей ревностью! Нам сейчас любая информация нужна. Ладно, если для тебя это такая проблема, я сам ему напишу, без Кисоньки!

Он поглядел на друга, рассчитывая увидеть на его лице облегчение. Но там была написана только досада.

Они остановились у закрытой двери их комнаты. Мурка медленно потянула за ручку, собирая все имеющееся у нее мужество, перед тем как лицом к лицу встретиться с разъяренным тренером.

В комнате стояла сонная тьма. Желтый конус свет из коридора высветил стоявшую посредине раскладушку – пустую. Тренера в комнате не было. Зато в двухъярусных кроватях на их собственных местах кто-то дрых!

Глава XXIV

Детские бои на взрослые деньги

Вадьке в мгновенном приступе злости представилось, что это интернатские «ниндзя» решили выжить их не только с чемпионата, но еще и из собственных кроватей. Не задумываясь о том, каким образом оставшиеся в ночном клубе «ниндзя» могли их не просто обогнать, но еще и успеть улечься, Вадька схватил прислоненную к стене замотанную в целлофан длинную Кисонькину дурынду, которая доставила им столько проблем при перевозке. И со всего маху шарахнул по первой же подвернувшейся кровати.

Раздался короткий вопль, некто страшный и всклокоченный выметнулся из отлетевшего в сторону одеяла, рухнул Вадьке на плечи, опрокинул его на пол, едва не вывернув ему руки из суставов, выкрутил дурынду и вскинул, собираясь обрушить ему на голову… Замер, вглядываясь в лежавшего на полу мальчишку. И знакомым обиженным голосом пробубнил:

– Сдурел? Ты что дерешься? – Отставив дурынду, Ромка протянул Вадьке руку.

– А ты почему на людей кидаешься? – Вадька с трудом отлепился от пола.

– Посмотрел бы я на тебя, если б ты спал, а тебя – по башке! – снова обиделся Ромка.

– Спал и не слышал, как в наши кровати какие-то… поналезли? – тоже возмутился Вадька, тыча пальцем в наглых посторонних «спунов».

– Да я их сам уложил! – вскричал Ромка.

Вадька помолчал, а потом вкрадчиво осведомился:

– Так когда ты получил по башке – сейчас или раньше?

– Не понимаю, что тебе не нравится? – Ромка обижался все сильнее. – Или ты хотел, чтобы вот их, – он ткнул в девчонок, – тренер попалил, что они перед финалом не спят? Ну я и принял меры. – Ромка подошел к постели и рывком сдернул одеяло. На каждой койке лежал аккуратно и даже выразительно сформированный из одежды ребят валик.

– Классно придумал! – немедленно оценила Мурка.

– Настолько классно, что немедленно за это огреб, – проворчал Ромка. Физиономия его стала подозрительной. – И как это ты именно по мне навернул?

Вадька хотел сказать, что потрохами почувствовал, где тот лежит, но тут в разговор вмешалась Кисонька.

– А где сам тренер? – торопливо спросила она, переключая разговор на другую тему.

– Ой, тут такое было! – Ромка почесал встрепанную шевелюру. – Сперва шлялись тут всякие, вас спрашивали, вроде как поздравить хотели.

– С чем? – вырвалось у Севы. – Финалов же еще не было…

– Вот и тренер занервничал, – кивнул Ромка. – А от нервов бутерброды жевать начал – мы тут бутербродов с паштетом наделали, вас ждали… Ну, он один бутерброд съел, а у него живот как прихватит! Так с тех пор в туалете и сидит. Один раз забежал, «чучела» мои увидел и успокоился. Только радовался, что никто из нас не ел паштет! Представляете, вроде бы он свежий был – и весь вдруг испортился!

– Или его испортили, – раздельно сказал Вадька. – После ночи в туалете вам на финале делать было бы нечего. Так кто здесь шлялся с преждевременными поздравлениями?

– А кто только не шлялся! – с досадой ответил Ромка. – Мы пришли, сразу же Валдин появился, ну, этот организатор, который в нашу Школу приезжал. Потом Спящий Дедушка, выспрашивал у тренера подробности его новой системы – хочет ее на своих учениках применить.

Мурка с Кисонькой дружно поежились – бедные ученики!

– Секретарь заходил, – продолжал перечислять Ромка. – Да, еще пацан из Белоруссии, ему Вадька нужен был!

– Ну и кто из них гений Зла? – уныло поинтересовался Вадька. – Дедок? Или, может, пацан?

– Даже если белорусы – не «ниндзя», пацан все равно со странностями, – согласился Сева. – Вечно где не надо крутится.

– Сыщик кого-то уже подозревает? – спросил Ромка. Глаза у него от любопытства блестели в темноте. – Он вам сказал?

– Какой еще… Ах да, – вспомнил Вадька и важно добавил: – Он работает, не щадя себя, и уже добился некоторых результатов, но пока еще расслабляться рано! Завтра велел нам быть особенно осторожными, – вспомнив Муркину эпопею с ловлей заштопанных штанов, предостерег он. – Все время держаться вместе, лучше всего из зала вообще не выходить и ни с кем не разговаривать!

– Только если скажут пароль! – клятвенно заверил его Ромка.

– Какой еще… Ах да, про «славянский шкаф», – снова вспомнил Вадька свой прикол в поезде. Надо все-таки поменьше трепаться! – Ложитесь спать, – устало скомандовал он. – Мне еще надо на компьютере поработать… Сыщик велел.

– Круто! – с уважением сказал Ромка и покорно полез в постель.

– Тебе помочь? – позевывая в ладошку, сонным голосом спросила Кисонька.

Пару секунд Вадька боролся с искушением: Кисоньке письмо на английском составить – раз плюнуть, а сам он бог знает сколько провозится. Но вспомнил данное Севе обещание, мужественно покачал головой и подключил модем.

Закрывая глаза, Мурка видела проступавший в темноте Вадькин силуэт, очерченный синеватым отблеском экрана. Когда она проснулась, первое, что увидела, был Вадька, все так же пялившийся в экран ноутбука, только его свет теперь терялся в золотистых бликах утра.

– Ты что, совсем не спал? – спросила она.

– Спал, – меланхолично сказал Вадька. – Пока ответа ждал.

– Ну и что Большой Босс пишет? – Потягиваясь, она села в кровати. На соседних койках зашевелились остальные сыщики. Только измученный вчерашним отравлением тренер все еще спал на своей раскладушке.

– Много чего интересного, – меланхолично ответил Вадька. – Кисонька была права, детские бои – это новинка. Для игроков всего мира они стали главным событием сезона. Во всех букмекерских конторах еще месяц тому назад вывесили списки участников, биографии, количество побед…

– И наши? – заинтересовалась Кисонька.

– Вот ваших как раз нет, – покачал головой Вадька.

– Тренер подал заявку в самый последний момент – все сомневался, ехать или нет, – сообразила Мурка.

– Трансляция боев идет через Интернет, – продолжал Вадька.

– Круто! – оценила Катька.

– А ставят-то на кого? – требовательно вопросила Кисонька.

– Много, но небольшими суммами ставили на западные команды – на немцев, венгров, поляков… Зато две недели тому назад в разных букмекерских конторах через посредников было сделано несколько очень крупных ставок на команду «Интернат № 7».

– Ясно, гений Зла пообещал боссам, что «интернатские» выиграют, – заключила Мурка.

– И еще какой-то один игрок со вчерашнего дня ставит очень большие деньги, – все так же неотрывно глядя в экран, замороженным голосом продолжал Вадька.

– На кого?

– На вас! – выпалил Вадька. – Но даже не это самое прикольное! В конце письма Большой Босс пишет, что он наблюдает за турниром с самого утра и тоже ставит! Потому что все эти вопросы я, оказывается, прислал ему еще утром! А теперь зачем-то спрашиваю по второму разу!

Мурка длинно присвистнула:

– Ничего себе! С какого адреса пришел к нему запрос?

Вадька поглядел на нее совершенно убито:

– В том-то и дело, что с нашего!

Глава XXV

Ромка-чемпион

Через зал было страшно пройти. Казалось, один шаг – и задрожат пронизывающие его от стены до стены паутинные нити напряжения, ты запутаешься в них, прилипая к выматывающей душу мерзкой клейковине, а на трепыхание попавшейся жертвы примчится паук. Откуда тянутся нити паутины, определить было несложно. Пауки – не один, а целая стая – роились на трибунах, и исходившая от них опасность ощущалась почти физически.

– Ну что они могут нам сделать? – словно пытаясь уговорить самого себя, пробормотал Вадька, не отрывая испуганных глаз от троицы на трибунах. Холеный господин, вечно потеющий толстяк в свитере и молодой парень в кожаной куртке явились сегодня без девиц, только с букмекерами и парой охранников. Вадька предусмотрительно отступил под прикрытие толпившихся у татами зрителей – не хватало еще, чтобы охранники узнали сопровождающих «бойцового гуся». – Ну не начнут же они по нашим стрелять с трибуны? – жалобно спросил он.

– Зависит от того, сколько они поставили, – рассудительно сообщил Сева. – Судя по суммам, о которых упомянул Большой Босс… – Сева не закончил фразу, лишь покачал головой. – Я таких, как вот эти, знаю. – Он недобро прищурился на трибуны. – Чтобы они, серьезные люди, из-за каких-то детишек столько бабла потеряли – скорее мир перевернется! – Он повернулся к близняшкам, поглядел на них, подумал и, словно сделав над собой мучительное усилие, поинтересовался. – Может, все-таки не будете выступать?

Девчонки в ответ лишь мрачно поглядели на него. Сева пожал плечами – нет так нет! Расстроенным он не выглядел.

– Ну, если ребят прямо здесь начнут убивать, у нас хоть доказательства появятся! – с бодрым оптимизмом объявила Катька.

Вадька хотел было сестрицу стукнуть, но передумал.

– Тогда пусть начинают с Ромки, – предложил он. – А кто там возле него крутится? – вскинулся Вадька.

Действительно, возле стоявшего у татами Ромки появился незнакомый потертый мужичонка – эдакий сухонький гриб-боровик. И вытянув тощую, в желтых морщинистых складках шею, зашептал ему что-то прямо в ухо. Ромка от этого шепота сперва отпрянул, но после первых же слов мужичонки вдруг заинтересовался и даже подался ему навстречу, внимательно вслушиваясь.

– Ему же велено было ни с кем посторонним не разговаривать! – в ярости взвился Вадька, начиная проталкиваться к Ромке сквозь толпу.

– Ты боишься, что этот гриб ему ядовитой слюной в ухо наплюет? – хмыкнул Сева, не слишком торопливо направляясь за Вадькой.

В этот момент гриб закончил шептать. Получил в ответ Ромкин энергичный кивок, быстрым взглядом выцветших глазенок окинул зал, будто ждал от кого-то подтверждения, что все сделано правильно. Завидев на всех парах пробивающегося к нему Вадьку, он круто повернулся и нырнул в толпу.

– Ты в порядке? Чего он от тебя хотел? – вцепившись Ромке в плечо, затеребил его Вадька.

– Да в порядке я, в порядке, – с некоторым трудом отцепляя от себя Вадьку, ответил Ромка. Улыбнулся загадочно и покровительственно похлопал Вадьку по спине. – Ты расслабься. Все будет просто прекрасно. – Весело насвистывая, он направился к своему снаряжению и принялся натягивать щитки на ноги.

– Зря я его вчера той дурындой стукнул, – глядя ему вслед, пробормотал Вадька.

– Кажется, он действительно первый, – вслушиваясь в летевшие из микрофона объявления, пробормотал Сева. Голос его изменился: – А вот это мне уже действительно не нравится!

Вадька проследил направление Севиного взгляда. Холеный босс на трибунах наклонился к своим охранникам и о чем-то тихо распорядился. Оба поднялись и неспешно направились к татами.

– Ты глянь, что у него из-под полы торчит, – буркнул Сева, проталкиваясь сквозь толпу наперерез спешившим охранникам.

Вадька вгляделся – и охнул. Старательно прикрывая полой пиджака, один из охранников сжимал в кулаке небольшой прибор, в котором Вадька наметанным глазом мгновенно опознал электрошокер.

– Неужели они осмелятся?! – припустив за Севой, твердил он.

– Будем проверять? – через плечо бросил Сева. – Их нельзя подпускать к татами!

Растолкав собравшийся у татами народ, парочка охранников оказалась почти за спиной у Ромки и его тренера.

– Соберись, это финал, соберись, – с монотонностью автомата повторял тренер, растирая Ромке плечи.

– Я собрался, собрался, – все с той же загадочной улыбкой ответил ему Ромка.

– Сделай его! – продолжал бубнить тренер.

– Я сделаю, сделаю, – рассеянно ответил ученик, шаря глазами по толпе, словно отыскивая кого-то.

Застывшие позади него охранники переглянулись и усмехнулись друг другу.

Выскочивший на татами рефери дал отмашку – Ромка ступил на ринг навстречу шагнувшему к нему с другой стороны сопернику – уже знакомому им старшему мальчишке из «интернатских».

Охранники качнулись следом… когда парочка нахальных пацанов вдруг хладнокровно вклинилась между ними и краем татами – и просто уселась на пол у самых их ног. Ни перешагнуть, ни обойти! Наподдать бы им, чтобы улетели, так боссы велели не привлекать внимания.

– Сбоку зайдем, – пятясь, шепнул охранник напарнику.

– Финал чемпионата Европы среди юниоров! Бой за первое место! «Боевая Школа» против «Интерната № 7»… – забухтел микрофон.

Бойцы приветственно стукнулись перчатками, рефери дал отмашку… Лавировавшие в толпе охранники подобрались почти вплотную к татами… оставался всего шаг. Две рыжеволосые девчонки в кимоно обогнули их с обеих сторон – и плюхнулись на пол прямо под ногами, отрезая доступ к татами. С интересом уставились на разворачивавшееся на ринге действие.

– Не доберутся, – злорадно пробормотала Мурка, спиной чувствуя, как позади нее красные от бешенства охранники тыкаются туда-сюда, пытаясь найти хоть крохотный проход в прихлынувшей к татами толпе.

– Они могли бы и не напрягаться, – со всегдашним своим хладнокровием сообщила Кисонька. – Ромка, кажется, не собирается выигрывать.

Мурка обалдело поглядела на ринг. Действительно, Ромка на татами опять выделывал что-то… не то! Точнее, он ничего не выделывал! Ни ударов, ни бросков – ничего… Совсем как дома, на последней тренировке, он кулем болтался в руках соперника, позволяя ему делать с собой что угодно! На глазах у всего зала Ромку, кажется, вконец потерявшего способность реагировать, швырнули на татами. Соперник нацелился провести добивающий удар – вскочить Ромка не успел, но откатился, и удар пришелся мимо.

– Все равно – «интернатскому» четыре балла за прием! – застонала Мурка. – Ромка, ты что творишь, давай!

Ее «давай» Ромка понял неправильно, снова дав противнику себя повалить.

– Еще четыре балла, – выдохнула Кисонька.

Ромка вывернулся из попытки зажать ногу в клещи и шустро отполз в сторону. Зал заржал.

– Его же не могли снова травануть, он только что нормальный был! – Мурка с ненавистью глядела на опять свалившегося под ударом Ромку.

На трибуне поднялся холеный босс и, торжествующе улыбаясь, призывно помахал рукой. Мурка почувствовала за своей спиной какое-то движение и, обернувшись, увидела, как охранники проталкиваются сквозь толпу зрителей прочь.

Отмашка хронометриста на конец раунда не позволила противнику добить Ромку. Вскочив неожиданно легко, тот направился к тренеру таким пританцовывающим шагом, словно не его только что валяли, как хотели. И вальяжно раскинулся на стуле. Немой от бешенства Карташов даже не шевельнулся, чтобы обмахнуть своего подопечного полотенцем.

Набежавшие девчонки выдрали у него полотенце. Гоня вместе с воздухом на Ромку распирающую ее злость, Мурка процедила:

– Ты, гад, что…

– Я же сказал, не дергайтесь, – весело перебил ее Ромка. – Все будет хорошо!

– Второй раунд! – закричал рефери.

Сунув капу в рот, Ромка направился на татами. Навстречу, небрежной походкой, выражающей явное презрение к противнику, шагнул «интернатский». Он всегда знал, что эта сопля, маменькин сынок по чистому недоразумению обыграл их товарища и вышел в финал! Надо его по-быстрому уделать и стать чемпионом!

Ромка прыгнул. Облепил не успевшего ничего сообразить «интернатского», как большой белый пластырь. Оплел его руками и ногами. И оба упали на татами. Все это произошло так быстро, что с лица Ромкиного противника не успела исчезнуть презрительная ухмылка. С этой, будто примерзшей, ухмылочкой он и дергался в намертво, как кольца анаконды, стиснутых поперек его тела Ромкиных руках и ногах.

– Болевой прием и удержание, – лениво приоткрыв один глаз, зевнул Спящий Дедушка и снова уютно засопел.

– Когда? К-как… болевой?! – ошалело пробормотал из-за спины судейского Валдин, непонимающими глазами пялясь на сложную скульптурную композицию из Ромки и его противника.

– На первой секунде раунда. Примерно вот так, – пытаясь сохранить видимость, что он этого и ожидал, выдавил тренер Карташов.

Вадька захлопал первым. Его поддержал зал. Хлопки вышли слегка недоуменными, словно никто не мог врубиться – только что один из финалов неожиданным образом закончился, определив первого чемпиона.

– Ну и с какой радости ты все это устроил? – даже не сообразив поздравить, налетела Мурка на выходившего с татами мальчишку.

– Мне велели, – невозмутимо сообщил Ромка.

– Кто?! – дружно выдохнули все.

– Сыщик из «Белого гуся»! Видели дядьку, мелкого такого? От него, с паролем приходил! – гордо провозгласил Ромка. – Думаете, вы одни поручения сыщика выполняете? Я тоже!

Пятерка настоящих сыщиков из «Белого гуся» глядела на него в долгом молчании.

Первым очухался Вадька. Сладким голосом, каким обычно говорят с детьми и недоразвитыми, он протянул:

– Ромочка, а что именно поручил тебе сыщик из «Белого гуся»?

– Весь первый раунд делать вид, что я проигрываю, – обстоятельно сообщил Ромка. – А выиграть во втором. Между прочим, непростое дело – противник-то у меня был не из слабых! Но я сыщику обещал, что сделаю, – и сделал! Я так и знал, что «интернатский» ко второму раунду расслабится…

– А с чего ты взял, что это был сыщик «Белого гуся»? – не слушая его излияний, спросил Вадька.

– Он сказал пароль! – пожал плечами Ромка. – Так вот, «интернатский», значит, уже был уверен, что выиграл, а я…

Не слушая захлебывавшегося восторгом чемпиона, сыщики глядели друг на друга.

– А может, это и правда Салям? – вдруг жалобно протянула Катька. – Поехал следом за нами и теперь шустрит…

– Даже если поверить, что Салям мог написать Большому Боссу по-английски, – начал Вадька. – Откуда он знает пароль про «славянский шкаф», который я сам вспомнил только в поезде?

Глава XXVI

Девушка с косой

– Что мы сильная команда – узнал; что мы не в форме и Вадька с Катькой подменяют нас на взвешивании – тоже; Ромкин бой переставил; меня заманил – наверняка ведь это тоже его выдумка! – а теперь еще нашим почтовым ящиком и паролем пользуется! – жалобно протянула Мурка.

– Все знает, все может. Настоящий гений Зла, – пробормотала Кисонька.

– Не все! – немедленно возразил Вадька. – Например, что «интернатский» боец тоже не в форме, гений Зла явно не знал! Иначе не стал бы им с Ромкой первый бой организовывать! – Вадьке опять показалось, что он упускает из виду нечто, уже им виденное и слышанное, но мысль снова исчезла, не успев толком проявиться.

– Может, на нас «жучок» поставили? – предположил Сева. – А что, Вадька «жучки» вечно ставит, почему другие не могут?

– Тогда не на нас, а на тренера или на их зал, – кивая на девчонок, задумчиво предположил Вадька. – Еще дома! Да еще и с видеонаблюдением, иначе как они «крутизну» команды оценили – на слух? – Вадька заговорил медленнее, пытаясь выстроить в нечто связное роившиеся в голове беспорядочные мысли. – И вот очередная странность… Раньше этот гений Зла нам все время пакостил… А ведь если бы Ромка так очевидно не проигрывал в первом раунде, охранники улучили бы момент, руку по-быстрому протянули и штрикнули бы его электрошокером. И скрылись бы в толпе – пойди пойми, отчего это боец по татами с воплями катается, может, стукнули его так сильно? Получается, в этот раз гений Зла помочь нам захотел? – озадаченный собственными выводами, заключил Вадька, когда резкий голос тренера прервал его дальнейшие размышления.

– Две золотые медали – и дальше никому уже ничего не надо? – рявкнул тот, появляясь рядом с рюкзаком в руке и той самой, всем надоевшей дурындой в целлофане на плече. – Вы оглохли или ослепли? А ну, марш переодеваться, ката с оружием начинаются! – заорал он прямо в лицо Кисоньке.

Близняшки испуганно пискнули. Кисонька схватила рюкзак, Мурка – дурынду, и обе рванули к раздевалке. Следом, одарив мальчишек и Катьку недовольным взглядом, потрусил тренер.

Мальчишки и Катька, очнувшись, огляделись по сторонам. Оказывается, пока они разговаривали, вокруг них многое изменилось. Обиженный невниманием к его подвигу Ромка отвалил и теперь активно общался с побежденным им вчера белорусом Николаем, кажется, поясняя, как именно он уделал соперника в финале. Хоть бы он о «сыщике из „Белого гуся“ трепаться не начал от восторга! Белорус непрерывно кивал, но Вадьке показалось, что парень не слушает, а все время кого-то ищет глазами в толпе. Только кого?

На татами самые старшие мальчишки – весовая категория 65 кг – заканчивали свой финал, а вокруг, вооруженные кто мечами, кто нунчаками, а кто и тускло поблескивавшими боевыми веерами, носились сплошные японцы и японки – участники ката с оружием.

– Спорю, они только вчера вечером все так резко «ояпонились»! – выдавил Вадька.

Действительно, костюмы участников носили явственные следы совсем недавних, резких и торопливых изменений. Похоже, вчера почти все тренеры, мамы и папы смотались в городские магазины, и сейчас на их готовившихся к ката подопечных красовался то на скорую руку укороченный роскошный китайский халат, то накидка из набивного шелка. На одну девчонку поглядывали подозрительно – уж больно ее одеяние походило на портьеры, висевшие в их номерах. И конечно же, у всех лица были разрисованы черным и белым, как на японских театральных масках. Лишь одна девочка – вчерашняя, да, наверное, и сегодняшняя Кисонькина соперница, Люба из команды «Интерната», не попала под общее безумие. На Любе красовались белые кожаные топик, шорты и чулки, те самые, что были вчера в клубе на Муркиной сопернице, Лене. Наряд был Любе слегка великоват, но предназначенный ей черный комплект исчез из клуба вместе с Муркой и теперь лежал в их номере на подоконнике. К белому топу и шортам сегодня добавились еще перчатки без пальцев, но со стальными заклепками, шипастые накладки на локтях и сверкавшие стальным блеском трубки нунчаков за поясом. Никакого набеленного лица, лишь подведенные черным карандашом мрачные глазищи! На общем японско-китайском фоне эта сбежавшая из героической фэнтези воительница привлекала внимание.

– Кисонька среди них просто растворится! – яростно прошептал Сева. – И доказывай потом, что это они ее японский имидж копируют, а не наоборот!

Не сговариваясь, мальчишки и Катька рванули к раздевалке. Хотя чем они могли помочь Кисоньке, они на самом деле не представляли, – ведь наряд «маленькой японской принцессы» уже готов, другого не будет…

– Кисонька, сегодня – сплошные японки! – выпалила Катька.

– Я польщена, – сказала Кисонька, перебрасывая через плечо рыжую косу с вплетенной в нее зеленой лентой.

Сева обалдело приоткрыл рот. На Кисоньке красовалась белая рубаха с пышными рукавами и ярким многоцветным орнаментом вышивки. Роскошные шаровары зеленого шелка были заправлены в мягкие красные сапожки. Тонкую талию стягивал широкий алый кушак. И конечно же, на этот раз никаких белил на лице – лишь немного темной туши на ресницах и зеленых теней вокруг глаз.

Мурка заталкивала в рюкзак коробочку с косметикой. Кисонька потянулась к стоявшей в углу дурынде. Слой целлофана с шелестом опал. И глазам друзей предстала… еще одна коса! Здоровенное стальное лезвие было торчком насажено на толстое деревянное древко.

– Как во время средневековых крестьянских войн, – пояснила Кисонька. – На такую косу рыцаря в полном доспехе поддевали. – Она небрежно положила косу на плечо. В свете электрических ламп лезвие блеснуло тускло и грозно. Севе даже показалось, что оно поглядывает: где тут рыцари в доспехах?

– Сплошные японцы – это очень удачно и своевременно, – промурлыкала Кисонька, направляясь в зал.

Когда она проходила мимо, Сева украдкой пощупал лезвие косы и облегченно вздохнул. Оно оказалось тупым, скругленным.

Уже на самом выходе Кисонька вдруг остановилась и, раздраженно морщась, почесала уголок глаза. Аккуратно, чтобы не смазать тени.

Глава XXVII

Серебро на золото

Менять порядок выступлений судьи не стали. На татами снова плясала облаченная в кожаный наряд фэнтези-героини Люба – сверкая в свете ламп, нунчаки в ее руках крутились вентиляторами, сплетались с быстрыми ударами ног, взлетали над головой, обкручивались вокруг тела, били вперед, назад… Судьи, за прошедший час выступлений по самые уши объевшиеся японским колоритом, аж крякали от удовольствия.

– Классно работает! – с неприязненным восхищением выдохнул Сева.

– Успокойся, Кисонька лучше! – со вздохом возразила Катька, словно ей не очень-то хотелось сейчас признавать Кисонькины достоинства – но справедливость требовала. Она печально поглядела на Севу, потом на свои собственные пухлые ладони, так непохожие на Кисонькины, – изящные, но сильные. И отвернулась от мальчишки, с преувеличенным вниманием глядя на татами.

Появления Кисоньки сперва даже никто не заметил. Хлопали раскрасневшейся Любе, выставляли баллы – опять много, от души. А потом враз позабыли о фэнтези-воительнице, во все глаза уставившись на славянскую красавицу, словно материализовавшуюся из пустоты прямо в центре татами. Из магнитофона грянул лихой, с присвистом и топотом, фолк, и они заплясали вдвоем – тоненькая, почти невесомая девочка в яркой рубашке с прыгавшей по плечам рыжей косой. И еще одна коса – огромная, мрачно-тусклая. Лезвие прянуло вперед, с хищным свистом располосовав воздух у самых лиц судей. Задрожало, словно разочарованное, что не удалось добраться до живого человеческого тела. На отходе коса ударила древком, взлетела, вертясь, у Кисоньки над головой – если нунчаки Любы походили на вентилятор, то ЭТО больше смахивало на вращение вертолетного винта. Казалось, коса движется сама, потому что хрупкая девочка, конечно, не могла с такой скоростью ворочать такую тяжесть… Трепетали широкие вышитые рукава, развевались широченные, «как Черное море», шаровары, а темное лезвие чертило вокруг девчоночьей фигуры смертоносную сеть. Зал орал и бесновался, невольно приплясывая и притопывая в такт бешеному ритму, расплескивавшемуся вокруг слившихся в единое целое девочки и оружия.

А потом… кто-то из них вроде как запнулся. То ли Кисонька, то ли коса… Пауза была крохотной, но среди бешенного вихря, крутившегося посреди татами, эта остановка была ощутима, как рубец на полированном дереве. Они задвигались снова. Коса покорно перелетела Кисоньке за спину, крутанулась вокруг бедер, ударила снова… Но что-то было уже не то. Исчез захватывающий драйв, заставлявший весь зал жить в такт движениям девочки. Она двигалась четко, уверенно, не ошибаясь, но это была выверенность механизма – вправо-влево, наклон-поворот, удар… Но кураж пропал. Казалось, исходившая от Кисоньки победная яркость вдруг потускнела, словно присыпанная пеплом.

– К ней что, тоже «сыщик из „Белого гуся“ приходил? – ошеломленный неожиданной переменой в Кисоньке, спросил Вадька.

– Заткнись! – рявкнула Мурка, не отрывая напряженных глаз от Кисоньки.

Кисонька крутанула сальто через свою косу, приземлилась на ноги – опять замешкалась, словно потеряв ориентацию. И вдруг, вместо того чтобы повернуться к жюри… оказалась к ним спиной. И только тут друзья увидели ее лицо. Глаза у Кисоньки были плотно, изо всех сил зажмурены. Все так же с закрытыми глазами и спиной к судьям, Кисонька вскинула косу на вытянутых руках и ушла в нижнюю подсечку.

– Поворот! – не тратя времени на выяснение, с чего это сестра вдруг решила работать с закрытыми глазами, крикнула Мурка.

Кисонька моментально крутанулась, опять повернувшись к жюри. Коса напоследок перелетела из руки в руку – удар с правой, с левой… хлесткий, как щелчок бича, удар по татами, заставивший вздрогнуть весь зал. И Кисонька замерла, держа косу торчком перед собой.

Судьи с сомнением переглянулись между собой, потом так же нерешительно начали поглядывать на замершую на татами девочку. Они словно не знали, к какому решению прийти. В их взглядах и движениях сквозило сомнение. Таблички с баллами начали неуверенно подниматься…

Сыщики взвыли – один балл! Оценки Кисоньки были всего на один балл меньше, чем у ее главной соперницы – Любы. Золотая медаль по ката с оружием доставалась «интернатским».

Зал захлопал – уныло, кое-где негодующе засвистели… На другом конце зала товарищи повисли на Любиной шее. Девчонка стояла, осыпаемая градом поздравлений, но, кажется, совсем не радовалась. Скорее она выглядела растерянной. Зато троица на трибуне аж жмурилась от сытого удовольствия, как дорвавшиеся до курятника лисы. Букмекеры наперегонки молотили по клавишам компьютеров.

Кисонька коротко поклонилась судьям и попыталась убраться с татами. Шагнула в одну сторону, в другую, явно не зная, куда же ей идти. Выскочившая Мурка отобрала у сестры косу, ухватила за рукав и под недоуменный ропот публики поволокла прочь.

– Сколько? Сколько баллов? – почти обвисая на руках у сестры, твердила Кисонька. Глаза ее оставались по-прежнему закрытыми. – Ну сколько же?

– Э-э… – протянули и Сева и Вадька. Девчонки вообще молчали – никто не решался сказать, что всего лишь один балл лишил Кисоньку вожделенной победы. – Ты… С тобой все в порядке? – поинтересовался Вадька. Спросить, какого черта посреди композиции она вдруг начала жмуриться, он тоже не решился.

– Абсолютно, – не размыкая век, ответила Кисонька… и из-под ресниц у нее сплошным потоком хлынули слезы. Девчонка поднесла дрожащие руки к лицу и прижала ладони к глазам. И глухо простонала: – Жжет! Как жжет! Мамочка!

– Жжет? Глаза жжет? – Вадька уже начал что-то соображать, но на раздумья не было времени. Он вцепился в Кисоньку и, таща девчонку за собой, как прицеп, рванул в раздевалку. – К крану! Скорее!

Кран в пустой раздевалке выплюнул брызчатую, пахнущую ржавчиной струю, и Вадька сунул Кисонькину голову под воду.

– Лицом! Лицом повернись! Не три глаза! – Он звучно шлепнул постанывавшую девчонку по руке. Хлеставшая из крана струя сильно барабанила прямо по сомкнутым векам Кисоньки, растекаясь потеками черной туши, текла на волосы и за шиворот, промочила вышитую рубаху. В одно мгновение зеленые тени были смыты с глаз.

– Как мне надоели эти водные процедуры! – отплевываясь, вдруг ясным голосом сказала Кисонька.

И только тогда Вадька вздохнул с облегчением.

– Постой еще так! На всякий случай! – предостерег он собиравшуюся выбраться из-под крана Кисоньку. – Где ее косметика, быстро! – скомандовал он, поворачиваясь к застывшей у него за спиной Мурке.

Уже понимая, в чем дело, Мурка метнулась к рюкзаку. Вадька торопливо открыл большущую коробку с гримом. Закатал рукав и, чувствуя, как все сжимается внутри в ожидании боли, мазнул тенями по руке.

Ничего. Вадька поглядел недоуменно, сунул палец в белый грим, которым Кисонька мазалась вчера. Опять ничего.

– Оно не сразу начало жечь. – Отфыркиваясь, Кисонька закрутила кран. – Прямо на середине композиции – как будто огнем по векам… Я проиграла? – с печальной уверенностью сказала она, но была в этой уверенности и крохотная капелька надежды – ну а вдруг?

– Серебряная медаль – тоже неплохо, – глядя себе под ноги, пробормотал Сева. – Тем более у тебя уже одна золотая есть.

– Да, конечно, – ровно сказала Кисонька и отвернулась. Послышался тихий, сдавленный всхлип.

Сева по-прежнему не смотрел на нее. Хорошо, что раздевалка спортивная – зеркало в ней не предусмотрено. Но, в конце концов, Кисонька ведь все равно увидит, какими красными и воспаленными стали ее веки.

И тут Вадька издал глухой придушенный вопль. Мазок на руке и испачканные белым гримом кончики пальцев просто горели, словно он опустил их в пламя. Жжение мгновенно стало нестерпимым… Сорвавшись с места, Вадька кинулся к крану и сунул руки под воду.

– Не знаю, что за дрянь туда подмешали, но, если бы Кисонька была в японском образе, ей бы сожгло все лицо, – выдохнул Вадька.

– Нет! – вскрик раздался не в раздевалке. Он послышался со стороны двери. В проеме, судорожно прижав ладонь к губам и перепуганно глядя на Кисонькины воспаленные веки, стояла ее соперница. Люба из команды «Интерната». С трудом оторвав взгляд от Кисоньки, Люба отчаянно поглядела на остальных и, снова коротко вскрикнув: – Нет! – одним прыжком исчезла.

Зато в раздевалке взвилась Мурка:

– Ах они, гады! Сперва баллончик с газом, а теперь это! Совсем оборзели, бедненькие-несчастненькие! – в ярости завопила она. – Да я ей эту золотую медаль в глотку вколочу! – И Мурка ринулась из раздевалки.

– Стой! – завопила ей вслед Кисонька. – Твой финал может быть в любой момент!

– Плевать! – донеслось из коридора.

– Да стой же ты, может, «интернатские» еще и ни при чем! – Вадька обогнал Мурку, попытался загородить ей дорогу.

Мурка блеснула на него совершенно сумасшедшими глазами – Вадька аж отпрянул. Он всегда знал, что такие похожие и непохожие близнецы друг за друга кому угодно глотку перегрызут, но даже вообразить не мог, что Мурка впадет в такую ярость. А потом сильный толчок отшвырнул его в сторону, и только хвост рыжих волос мелькнул в конце коридора.

Как разбушевавшийся носорог, Мурка ворвалась в зал, ища виновных налитыми кровью глазами.

– «Интернатских» не видел? – вцепляясь в локоть первого же пацана, рявкнула она.

– На улицу вымелись, – растерянно ответил белорус Николай. – Слушай, а я вашего Вадьку со вчерашнего вечера ищу…

Но Мурка не слушала – она рвалась к выходу.

– Мурка… ну, рыжая наша – пробегала? – рядом с белорусом притормозил искомый Вадька.

– Только что… Слушай, я тебе рассказать хотел…

Но и Вадька его слушать не стал, тоже бросаясь к выходу.

За ним уже без всяких вопросов пронеслись остальные ребята во главе с Кисонькой. На бегу та ухватила Вадьку за рукав:

– Сделай что-нибудь! Если она пропустит свой финал, я себе этого никогда не прощу!

– Не волнуйся, я все предусмотрел! – прокричал Вадька уже в спину обогнавшей его девчонке.

Глава XXVIII

Настоящие бои в песочнице

Запыхавшаяся Мурка вылетела в пустой двор пансионата. Рысью обежала здание. Никого! Непонятно, куда делись, и спросить некого… А впрочем… Мурка кинулась навстречу неспешно выходившему из сосенок Сергею Валдину.

– Извините, вы ребят из «Интерната» не видели?

Валдин остановился, внимательно разглядывая Мурку, и лишь после долгой паузы поинтересовался:

– А зачем они тебе?

– У меня к ним… небольшое дело, – подпрыгивая на месте, словно земля жгла ей пятки, процедила Мурка.

– А тебе разве не нужно быть в зале? – так же медлительно продолжал выяснять Валдин. – Кажется, у тебя сегодня финал…

– Я сейчас же вернусь, – торопливо заверила его девчонка.

– Нет, не видел, – небрежно бросил Валдин, внезапно теряя к ней интерес и поворачивая ко входу в спортзал.

Вот зараза! Мурка зло поглядела ему вслед. За это время «интернатские» могли вообще с территории пансионата смыться! А если не смылись… Куда бы пошла она сама, если б ей и ребятам понадобилось срочно что-то обсудить? Мурка усмехнулась – да туда же, куда они ходили вчера!

Пригнувшись, чтобы не выдать себя раньше времени, Мурка рванула к сосенкам и скрывавшейся за ними детской площадке. Точно, голоса… Она хищно оскалилась – попались! Справится ли она в одиночку с пятью неслабыми бойцами, девчонка сейчас не задумывалась. А потом из-за сосенок ударил злющий-презлющий крик, заставивший Мурку все-таки остановиться и прислушаться.

– Я вам говорила! Я вас еще перед поездом предупреждала – не надо! – кричал девчоночий голос. – Еще ладно, когда он запугать тех ребят подговорил – испугались бы, значит, нечего им на чемпионате делать! Но потом-то? Вы видели, что у той рыжей с глазами? А я, получается, выиграла потому, что ей такую гадость сделали?!

– Мы-то тут при чем? – ответил мальчишеский басок. Голос звучал неуверенно, кажется, мальчишка сам сомневался, что они ни при чем. – Кто же знал, что он такое выкинет?

Этого уже Мурка вынести не могла. Проломившись сквозь сосенки, она вывалилась на площадку. Там ничего не изменилось – все так же поскрипывали деревянные качели, и из высокой песчаной кучи торчала воткнутая лопата. Только на сложенном из сосновых чурбачков бортике песочницы теперь сидели «интернатские». Все пятеро.

– Только и слышишь от вас – «он» да «он»! А сами вы, значит, белые и пушистые? – рявкнула Мурка, вырастая над ними.

Старший мальчишка, Ромкин соперник в финале, поднял на нее совершенно несчастные глаза. И пробормотал:

– Ты одна или вторая? – И тут же сам себя перевел: – Ты та рыжая, что с Любкой на ката, или та, что с Ленкой на кумитэ?

Сидевшая рядом Лена и красная от негодования Любка – похоже, именно ее голос слышался сквозь сосенки – уже открыли было рот, чтобы ответить, уж они-то Мурку узнали сразу… Как вдруг из сосенок вынырнули еще две фигуры.

– Вот и мы интересуемся – ты которая? – вразвалочку направляясь к Мурке, требовательно вопросили охранники. – Потому как если ты та, что еще не выступала, – с нами пойдешь.

– Да она это, она, другая и одета иначе, – заверил своего сотоварища второй охранник. И они крепко ухватили Мурку за руки с двух сторон.

Мурка рванулась, но держали крепко. Она попыталась достать одного из охранников ногой, но тот изогнулся, не позволяя ей дотянуться, и вполне мирно пояснил:

– Ты не бойся. Просто посидишь у нас в машине, пока твой финал закончится, а потом мы тебя отпустим. А тебе тут рассиживаться нечего, – бросил он Лене. – Хозяева велели быстро в зал идти.

Лена поглядела на него, на Мурку, на своих друзей… Встала…

– У меня хозяев нет. У меня есть директор интерната и еще наш тренер. – ровным голосом сказала она. – А финала без противника не бывает. Так что она со мной пойдет. – Лена указала на Мурку.

– Деточка, вот только не надо тут из себя Жанну д’Арк изображать…

Сегодня детская площадка пользовалась большой популярностью – из сосенок на нее выбрались боссы, все трое: холеный, толстый в свитере и парень в кожаной куртке.

– Давай-ка без глупостей! – проговорил холеный. – Ступай в зал. Постоишь положенную минуту ожидания возле татами, получишь свою золотую медаль, а мне выиграешь мою ставку.

– Я и так вам выиграю – по-честному! Я у нее уже один раз выигрывала, – насупилась Лена.

– Извини, деточка, не могу рисковать. Мы и так на первых двух проигрышах слишком много потеряли. Только безусловный выигрыш сейчас позволит нам обойтись без потерь, – холеный еще сохранял спокойствие, а вот парень в кожаной куртке уже разозлился:

– Договариваться тут со шмакодявкой! Пошла быстро, куда сказали, а не то…

– Убьете? – с вызовом спросила Лена. Похоже, крик этот ее не столько испугал, сколько разозлил.

– Незачем, – откликнулся толстяк. – Мы просто позаботимся, чтобы ни вам, ни тренеру вашему никто и никогда больше не дал работу. И все для вас закончится – все поездки, все соревнования. Не хочешь получить сейчас медальку – больше не будет у тебя ни одной, – с неожиданной для его мягкого, жирного голоса жесткостью отрезал толстый. – Будете в своем интернате пшенку без масла кушать, чужим обноскам радоваться и вспоминать славное спортивное прошлое! Или ты думаешь, что ваш директор станет тебе деньги на поездки искать? – хитро прищурился он.

– А без этих медалек – что станется с вашей жизнью, милочка? – немедленно подхватил холеный. – У вас ведь, кажется, нет мамы с папой, которые оплатят вам нормальное образование, купят квартиру, подарят машину? Да просто тарелку супа нальют! Вы ведь только на спорт в жизни и можете рассчитывать, а его-то у вас и не будет…

Парень в кожаной куртке гнусно заржал и подвел итог:

– Короче, девка! Или сейчас тихо, без разговоров идешь в зал, или потом всю жизнь знаешь, куда ходить будешь? – И дальше, не стесняясь в выражениях, он пояснил Лене, какая судьба ждет ее в будущем.

Мурка аж вырываться перестала – ее скрутило от отвращения.

Зато Лена пожала плечами – и так же просто и без затей продемонстрировала своему обидчику оттопыренный средний палец. И шагнула поближе к Мурке.

– Не выйдет со спортом – на маляра пойду учиться. Строители сейчас нормально заколачивают, – словно принимая самое важное решение за всю жизнь, пробормотал старший пацан. – Мы тоже несогласные. – И мальчишки двинулись за Леной.

– С самого начала не надо было соглашаться, – проворчала Люба, вприпрыжку спеша за ними. – Сейчас бы так не влипли…

– Я всегда знала, что танцовщицы ката – самые умные. – Запас людей в сосенках еще не кончился: сейчас оттуда вылезала Кисонька. – Вы ее в следующий раз слушайте! – Эффект брошенного на интернатских парней насмешливого взгляда несколько портили заплывшие, как у алкоголика со стажем, веки. Впрочем, видеть они Кисоньке не мешали.

– Вот, а ты боялась! – с удовлетворением разглядывая Лену, сказал Кисоньке Вадька, вылезая следом. – Это без одной участницы финал может состояться, а без двух – никак! А они обе здесь…

– А что, уже наш финал? – в один голос забеспокоились и ощетинившаяся, сжавшаяся в комок перед дракой Лена, и болтавшаяся в руках у охранников Мурка.

– Спокойно, все предусмотрено. Я же обещал, что придумаю, как нам быть все время в курсе расписания боев! «Жучок» возле судейского стола на динамики налепил, – объявил Вадька, демонстрируя свой коммуникатор. Из микрофона мобилки доносились приглушенные звуки спортзала. – Если вас объявят, мы услышим.

– Только одна из них никуда не пойдет, – негромко добавил холеный.

– Позвольте с вами не согласиться. – Небрежным движением Кисонька выдернула из песочной кучи лопату.

– Деточка, ты этим совочком в песочек собралась поиграть?

– Нет. Я сперва вас этой лопатой урою, а потом ею же и закопаю, – сохраняя обычную церемонную вежливость, сообщила Кисонька.

Лопата блеснула на солнце, заточенным краем метя точно в висок одного из Муркиных охранников. Тот заорал, суматошно отпрянул, выпустив Мурку. Та мгновенно воспользовалась предоставленной свободой, ногой заехав второму охраннику, куда давно целилась, – пониже живота. Мужик задохнулся – и ему срочно понадобились обе руки. Мурка отскочила.

В самое последнее мгновение Кисонька чуть повернула лопату – и вместо остро заточенного края первый охранник получил удар плашмя. В лоб и с полной силой. Тут же лопата перевернулась у Кисоньки в руках и…

– Пух! – охранник раскрыл рот, беззвучно хватая воздух, когда черенок врезался ему в живот.

На обратном ударе Кисонька «приветила» его полусогнутого дружка по макушке.

– Ты же гля… – бессвязно заорал парень в кожаной куртке, бросаясь к девчонке.

Наперерез ему прыгнула Люба, выхватывая из-за пояса нунчаки – не те, из полых трубок, с которыми она выступала на соревнованиях, а обычные струганые деревяшки.

– Я теперь, как ты, тоже без резиновых обкладок ношу! – с энтузиазмом заорала она Кисоньке, подпрыгивая и хлестко залепляя кожаному по башке. Тот завыл. Попытался ухватить девчонку…

– Учти, это противозаконно, – хладнокровно предупредила Кисонька, гоняясь с лопатой за лавировавшим по-заячьи между качелями толстяком.

– На турнире можно, – сообщила Люба, подвешивая своему противнику с другой стороны.

Мурка тем временем хладнокровно уселась на бортик песочницы рядом с интернатскими.

– А вы участвовать не будете? – осторожно поинтересовался Вадька.

– В смысле, девчонок придержать? – лениво поинтересовался старший пацан. – Чтобы не поубивали?

– Две танцовщицы ката против двух амбалов и трех ж… – Мурка хотела охарактеризовать троицу боссов коротко и выразительно, но постеснялась – все-таки она девочка из хорошей семьи, – …жадных дядечек? Даже много! Садись и получай удовольствие, – она приглашающе похлопала по бортику песочницы. – Красивую схватку увидишь, только если один умеет, а второй нет, – сказала она, наблюдая, как Кисонька отбивает у слегка ожившего охранника желание снова лезть в драку. – Ну, или в кино.

– Почему? – спросил Вадька, который уже давно недоумевал, почему схватки даже самых серьезных бойцов чемпионата так непохожи на бои Джеки Чана.

– Если оба умеют и дерутся всерьез, они же друг другу ни одного приема толком провести не дают, – засмеялась Мурка. – Ничего красивого. Турнир – это тебе не кино!

– А жизнь – это, детки, не турнир, где один на один и все, как вы тут мечтали, по-честному, – холодно сказал холеный, неожиданно оказываясь рядом с ними.

От подъездной дорожки послышался гул машин, потом совсем рядом завизжали тормоза – и между сосенок замелькали темные фигуры. На детскую площадку выбирались мужики, как родные братья похожие на постанывающих на земле охранников. Один… двое… десяток… еще… Они надвигались все ближе, замыкая ребят в неумолимое кольцо.

– Ну вот и все! – с торжеством провозгласил холеный. – Неужели вы думали, что из-за каких-то детишек мы, серьезные люди, позволим себе потерять столько денег?

– Ну до чего же я хорошо таких, как вы, знаю, – тоскливо пробормотал Сева.

– Нам твое знание как-то поможет? – холодно осведомилась Кисонька.

Глава XXIX

Рукопашники в рукопашной

Не сговариваясь, сыщики «Белого гуся» и «интернатские» попятились, придвигаясь поближе друг к другу и занимая круговую оборону вокруг песочницы. Катьке и Севе тоже нашлось место в этом подобравшемся и ощетинившемся строю. Только Вадька все еще стоял поодаль, поднеся ко рту свой коммуникатор…

– А ты драться не будешь? – теперь уже у него спросила Мурка.

– Я, считай, уже подрался, – с торжеством объявил Вадька, засовывая коммуникатор в карман и демонстративно скрещивая руки на груди.

Опять из сосенок – ну а откуда же еще? – шаркающей стариковской походкой вылез… Спящий Дедушка. Выглядел он, как и должен выглядеть дедок, которого только что разбудила возня шаловливых внучат, – недовольным. Сопя, кряхтя и то и дело отирая мокрую от пота лысину, он прошаркал сквозь толпу боевиков, явившихся на зов своих боссов, и остановился над так и копошившейся у песочной кучи парочкой поверженных Кисонькой охранников.

– Лопатой? – пощелкивая вставной челюстью, поинтересовался Спящий Дедушка, разглядывая инструмент в руках Кисоньки. И скупо похвалил: – Ну что ж, вполне достойно! Передайте маленькому Карташову, пусть оформляет представление на КМС[6] – я поддержу.

Кисонька покраснела от удовольствия. Люба поглядела на нее с легкой завистью.

– Шел бы ты отсюда, хрен старый, пока цел, – прохрипел один из вновь прибывших боевиков, с раздражением поглядывая на мешавшегося под ногами деда. – Нам с детворой побазарить надо.

Дедок поглядел на боевика весьма строго. И погрозил ему сухоньким пальцем:

– Вежливыми надо быть со старшими, – наставительно сообщил он. – Разве мама вас не учила, молодой человек? – И в подтверждение своих слов Спящий Дедушка легонько ткнул боевика пальчиком в грудь.

Под изумленными взглядами остальных боевиков их вовремя не научившийся вежливости сотоварищ распахнул рот в безмолвном крике, глаза его выпучились и он рухнул на колени, прижимая руки к груди.

– Если мама не научила – дедушка научит, раз и навсегда научит, дедушка – сторонник жестких методов обучения. – Растопыренная старческая пятерня ударила в лицо кинувшемуся на него еще одному «необученному». И тут же Спящий Дедушка развернул широкую «учебную программу», мелкой, но кусачей саранчой заскакав между боевиками. Вадька понял, что в гонконгских боевиках есть все-таки доля правды: а он-то думал, всяких крутых шаолиньских старцев на самом деле молодые играют… Издававшие счастливые кошачьи вопли близняшки и «интернатские» моментально распределились у дедка по флангам, используя все, чему научились на тренировках…

– Идиоты! – заорал холеный на своих растерявшихся боевиков, большинство из которых просто стояли в неподвижности, разглядывая бойкого дедка, как невесть какое чудо. – Что вы смотрите на них, как на спектакль?! Разберитесь – вас же впятеро больше!

Очухавшиеся боевики двинулись на помощь своим товарищам – Вадька увидел, как один потянул из-под полы железную цепь, у другого на пальцы скользнул кастет…

Но в сосенках еще имелся запас народу – позвякивая медалями, оттуда выскочил рефери в офицерской форме и с воплем:

– Ну вы и бегаете, патриарх! Не угонишься! – И ударом ноги вышиб как раз кастет. Его форменные штаны немедленно треснули сзади по шву, чему офицер искренне обрадовался: – Вот так удобнее будет! – И он дробно отстучал своего противника с левой – с правой – с левой… Аут!

Боевики очухались и вспомнили, что они тоже что-то умеют, что их больше, что они все-таки вооружены…

– Люба, Лена, мальчики! Мурка, Кисонька, держитесь! – ощеренный, взбешенный, задыхающийся от бега тренер Марат и точно такой же – словно у них было одно лицо на двоих – рассвирепевший тренер Карташов единым порывом вошли в драку, как раскаленный нож в масло. Вокруг них пространство аж зашипело – и словно бы слегка протаяло, во всяком случае, боевиков стало существенно меньше. Рядом с тренером воодушевленно лупил кого-то издававший дикарские вопли Ромка. А в сосенках уже мелькали черные и светлые тени.

– Откуда они взялись? – восторженно завопила Мурка.

– Я их позвал, – невозмутимо сообщил Вадька, усаживаясь на бортик песочницы и действительно собираясь насладиться необычайным зрелищем. – Я же к усилителю подключился, так что через коммуникатор и слушать объявления можно было, и самому через динамики позвать, если что. Вот я и позвал, а они все и прибежали.

– Прибежишь тут, – недовольно пробурчал секретарь соревнования, врубаясь в драку, как был – в черном костюме, белоснежной рубашке и при бабочке, элегантным движением узкой ладони врезав по бычьей шее какому-то громиле. – Когда колонки тебе орут не своим голосом: «На песочнице наших бьют!»

– Тренер, а какой голос у колонок – свой? – ехидно переспросил его собственный ученик, отвешивая два быстрых прямых удара бандиту, пытавшемуся насесть на секретаря со спины.

– И ногой доработай, – оглядываясь, автоматически распорядился секретарь.

Парень послушно доработал – бандит упал. Восторженно вереща на своем плохом английском, как ей будет что рассказать дома, в Дрездене, бегала туда-сюда по качелям немка-турчанка Зульфия, обрабатывая сразу двоих бандюганов. Оба уже были в стоячем нокауте, получая то в челюсть от Зульфии, то под челюсть взлетающим концом качелей.

Секретарь соревнований опомнился.

– Всем детям отойти! – заорал он.

– Мы не дети! – сигая через качели, ответили бойцы клуба «Джайпур», быстро строясь за спиной у своего тренера – слаженный клин джайпурцев врубился бандитам во фланг.

– Поправка! Всем участникам соревнований отойти, работает судейская коллегия!

– А фиг вам! – Облаченные в черное парни из клуба «Пантера», как настоящие пантеры, казалось, прыгали с верхушек сосен – прямо на плечи бандитов.

– Компромиссный вариант, – продолжая начищать морды, предложил главный судья. – Участникам соревнований весовых категорий меньше пятидесяти килограммов – выйти из драки под угрозой дисквалификации!

– Kobietam – czterdziesci! – немедленно возразила тренерша польских девчонок. Сама она в драку не лезла, а только наблюдала за работой своих крепких, накачанных паненок, кажется, воспринимая бандитскую шайку как живые и даже двигавшиеся (слегка) чучела для отработки приемов. – Jestemy lekky![7]

– Ты понял, что она сказала? – расшвыривая в стороны двух бандитов, мешавших ему пообщаться с секретарем, вопросил главный судья.

– Нет, но спорить не буду, – немедленно ответил секретарь. – Если женщина желает набить кому-нибудь морду, долг мужчины – ей эту морду предоставить.

Еще недавно казавшиеся такими многочисленными силы бандитов таяли, как снег на солнце. Только то тут, то там из общей свалки вылетали отобранные кастеты, шипастые дубинки, обрезки труб и металлические цепи – тренеры считали, что такие опасные предметы лучше убрать подальше от своих учеников. А то еще искалечат кого-нибудь из бандюганов в запале, а отвечать придется, как за людей.

Под ногами у взрослых, чуть не плача, суетился малыш лет восьми:

– Дайте и мне! Дайте и мне хоть разок вдарить! Я один от нашего клуба приехал!

Тут, на свою беду, державшийся за ушибленную нунчаками голову босс в кожаной куртке не выдержал и рванул на помощь своему таявшему на глазах воинству. Чтобы тут же попасть в борцовский захват тяжеловеса из Украины.

– Не расстраивайся, малой! – добрым басом загудел над малышом тяжеловес. – На-ка, ось тоби дядечка! – он развернул напрасно пытавшегося вырваться кожаного физиономией к мальцу. – Давай, поддержи честь своего клуба!

– Что здесь происходит? Что здесь?.. – истошный вопль перекрыл слаженный шум схватки, планомерно перераставшей в побоище. И был этот вопль так страшен, что даже драка на мгновение замерла. Не выпуская из рук недобитых, недомолоченных, слегка недорастерзанных бандитов, тренеры, судейская коллегия и бойцы старших весовых категорий дружно уставились на организатора, Сергея Валдина, который расширенными от ужаса глазами озирал результаты битвы на песочнице.

– Коллеги… – дрожащим голосом спросил Валдин, вглядываясь в валявшегося на земле кожаного. – Коллеги, зачем вы бьете спонсоров?

Тренеры огляделись. Из всех боссов лишь холеный, сохраняя полное хладнокровие, невозмутимо возвышался над своими поверженными бойцами. За спиной у него, хлюпая разбитым носом – кто-то все-таки и его достал! – съежился толстый.

– А вот сейчас закончим разбираться – и выясним, – уточнил Спящий Дедушка, завершая работу над вразумлением очередного неуважительного к старшим молодого человека. Раздалось еще несколько ударов… и чемпионат, в полном составе явившийся на помощь своим участникам, встал над учиненным среди бандитов побоищем.

И только тогда главный судья поинтересовался:

– Вы позвали – мы пришли. А теперь нам хотелось бы все-таки узнать – что здесь происходит? – И его взгляд безошибочно нашел среди толпы встрепанных бойцов как близняшек и их друзей, так и команду «интернатских».

– Это же хозяева того клуба, в котором мы выступали! Что у вас с ними, ребята? – растерянно спросил своих тренер Марат, только сейчас получивший возможность разглядеть, кого они тут лупят.

«Интернатские» поглядели на тренера с неприкрытым ужасом и, опустив головы, дружно уставились на носки своих кроссовок.

Глава XXX

Изгнание гения Зла

– Нам тоже хотелось бы знать, – неприятным голосом процедил холеный. – Почему вы накинулись на нас, без всяких причин избили нашу охрану…

– Э, брось, дарагой! – Вперед протиснулся тренер грузинской команды. – Без причины твоя охрана к детям приставала, к ученикам нашим приставала…

– Они не приставали, – хлюпая разбитым носом, немедленно запротестовал толстый. – Они приехали по своим… по нашим делам! И никакого отношения к детям…

– А какие дела могут быть на детском чемпионате для такого количества охраны? – парировал секретарь, аристократическим жестом отряхивая лацканы своего пиджака.

– Видите, нашлось же дело – когда вы на нас напали, – не остался в долгу холеный.

Вадька досадливо прикусил губу. Вот об этом он не подумал, зовя на помощь. Да и как тут думать, когда «наших», среди которых вдруг оказались недавно враждебные «интернатские», собирались бить категорически «не наши», да еще и заявившиеся в таких количествах! А теперь эти самые сильно «не наши» еще и выкрутиться пытаются. И что самое ужасное – против них опять никаких по-настоящему серьезных доказательств! Даже просто рассказать всю историю со ставками нельзя! Вадька ведь так и не выяснил, кто такой загадочный гений Зла, подбивший «интернатских» устранить возможных соперников. А без него получалось, что именно они пытались то запугать, то похитить, то отравить, а теперь и вовсе отдать Мурку в руки натуральной мафии. И даже если «интернатские» сами назовут своего взрослого шефа – им просто не поверят, скажут, что они клевещут на достойного человека, чтобы оправдаться. Их не простят – ни их собственный тренер, ни остальные. И все будет именно так, как предсказал холеный босс, – спорт, единственный жизненный шанс для этих ребят, окажется потерян навсегда.

А тут еще Валдин, непрерывно причитая, поднимал с земли едва живого кожаного – судя по его распухшей физиономии, восьмилетний боец вполне достойно сумел поддержать честь своего клуба.

– Это же спонсоры! – завывал Валдин. – А вы их избили… Они больше никогда… Ни копейки…

– Можете не сомневаться, – злорадно подтвердил холеный. – И еще в суд на всю вашу федерацию подадим! Мастеров рукопашного боя приравнивают к вооруженным людям, так что – вооруженное нападение на мирных граждан, нанесение тяжелых телесных повреждений…

– Да какие там тяжкие телесные, мы же аккуратно, – несколько неуверенно отмахнулся главный судья. Похоже, сейчас, когда бой закончился, он чувствовал себя не очень комфортно. И даже засомневался – а действительно, угрожала ли ребятам реальная опасность? – Слышь, Валдин, посмотри, – потребовал он. – Все живы-здоровы?

– Я тебе не врач, – огрызнулся расстроенный Валдин.

– Ну все-таки… – возразил судья. – Фармацевт, должен разбираться.

И вот тут у Вадьки все сошлось! Понимание засияло ясно-ясно, и так долго прятавшаяся от него мысль выскочила на поверхность и усмехнулась ему – глупый, что же ты меня раньше толком не додумал?

– Нам заключение даст наш… то есть профессиональный врач! – встрял толстяк. – И вам мало не покажется! Все узнают, как у вас со спонсорами обходятся! Посмотрим, как вы хоть один свой паршивый чемпионат проведете!

А вот это, кажется, была серьезная угроза. Во всяком случае, и тренеры, и судьи теперь нерешительно переглядывались, а на причину случившейся драки – на близняшек и ребят из «Интерната» – поглядывали хоть еще не очень недовольно… Но – вопросительно. Лена стояла бледная как мел. А потом гордо вскинула голову – если они наделали, они готовы ответить! – И шагнула вперед…

– На кого вы тогда ставить будете? – остановил ее спокойный Вадькин голос.

– Ставить? – переспросил Марат, и глаза его растерянно заметались. Кажется, он опасался, что его маленький секрет – как именно он и его команда добывают деньги на поездки – сейчас выплывет наружу.

– Ну, ставки на бойцов – это беда небольшая, – усмехнулся главный судья. – Я и сам, бывало… и участвовал. И ставил. На себя, – он хмыкнул. Остальные согласно закивали – бывало, у всех бывало.

– А соперников своих вы перед этим травили? Или похищали? – невинно поинтересовался Вадька.

Надо отдать должное судейской коллегии – соображали они быстро. Поглядели на Кисонькины воспаленные веки, вспомнили, как сдвигалось вокруг ребят кольцо вызванных боссами боевиков…

– Значит, они поставили на кого-то… кого считали фаворитами, – пробормотал Спящий Дедушка. – А вы вклинились и неожиданно все испортили. Тогда они решили вас… прибрать. Бабло потерять побоялись, – демонстрируя отличное знание человеческой натуры, заключил он. Потом вдруг решительно помотал лысой головой: – Не сходится!

– Точно, не сходится, – подтвердил главный судья. – Если бы они из наших были – тогда ладно. А они – посторонние, раньше к чемпионатам отношения не имели. И чтобы вот так точно знать про команды, да еще и кто на что способен? Не могли.

– Совершенно верно, не могли мы, никак не могли, – торопливо встрял толстяк и тут же увял под холодным взглядом холеного.

– Сами – не могли, – немедленно согласился Вадька.

И снова получил подтверждение – только дураки считают спортсменов тупыми. Они опять все сообразили моментально.

– Хочешь сказать – замешан кто-то из наших? – спросил Спящий Дедушка, и выцветшие глазки патриарха полыхнули такой грозой, что Вадька точно понял – «интернатских» сдавать нельзя. А остальные судьи и тренеры начали поглядывать друг на друга с подозрением.

– Кто?! – выдохнул главный судья.

– Он скажет – а мы и поверим? – немедленно пожал плечами секретарь. – Откуда пацану знать, тем более что он тоже не из наших…

– Я вам ничего говорить не буду, вы сами скажете, – усмехнулся Вадька. – Во-первых, это должен быть человек, который участвует в чемпионатах постоянно и действительно всех знает, чтобы правильно определить лучших, – загнул палец Вадька.

Холеный сделал непроницаемое лицо. Судьи опять поглядели друг на друга – все они скакали с чемпионата на чемпионат, подбадривая своих бойцов, ревниво присматриваясь к чужим, отмечая взлеты, падения и новые взлеты…

– Во-вторых, это должен быть человек, который участвует в чемпионатах в разных городах и знает всех боссов всяких клубов. Иначе как бы он вышел с ними на связь и уговорил их использовать чемпионат под ставки? – Вадька загнул второй палец. – «И как бы он мог давать ездящим на чемпионат безденежным спортсменам работу в клубах разных городов?» – этого он добавлять не стал, рассчитывая, что Марат и сам додумается. Тот и додумался. Охнул, встрепенулся и пристально уставился на того самого человека.

– В-третьих, этот человек должен был вплотную перед чемпионатом вдруг узнать, что его расчеты неверны: есть еще одна сильная команда, которая может переиграть его фаворитов, и все ставки пропадут, – загнул третий палец Вадька.

Теперь уже ахнул Карташов – и тоже уставился на единственного человека, который мог видеть его бойцов перед самым чемпионатом:

– Я же его сам пригласил! Он меня еще отговаривал – не готовы, говорил… – потрясенно пробормотал он.

– Ну, если бы ему удалось вас отговорить, не пришлось бы ребят в поезде психотропами накачивать и Кисоньке в косметику жгучую дрянь подмешивать. Интересно, кто из спортсменов так хорошо разбирается во всяких средствах? – поинтересовался Вадька.

Теперь уже на нужного человека смотрели все. А у того вдруг сильно дернулось веко – и он поглядел на Вадьку с настоящей ненавистью.

«Гляди, гляди – не ты первый, не ты и последний!» – шеф «Белого гуся» горделиво усмехнулся и, упиваясь собственной, пусть даже слегка запоздалой проницательностью, продолжал:

– Думаю, просто тренер тут не годится. Тут должен быть замешан один из организаторов, который может поставить любой бой на удобное ему время. Иначе Ромка мог бы прийти в себя до боя, или яд в косметике подействовал бы на Кисоньку слишком рано. И кто еще, кроме организатора турнира, мог заставить ребят помогать ему тайком от собственного тренера? – увлекшись, выпалил Вадька.

Ой-ой, вот этого не надо было говорить! Сейчас начнут спрашивать – каких ребят, зачем ребят – и все его благие намерения прикрыть «интернатских» пойдут прахом. Разболтался, дурак!

– Так я же тябя еще со вчерашнего дня искал, сказать пытался! – взвился вдруг белорус Николай. – Поезд у нас опоздал, приехали мы к самому взвешиванию! Переоделись в раздевалке и там все вещи оставили! Возвращаемся, а у нас из рюкзаков запасные футболки и штаны пропали!

«Интернатские» мгновенно сделали совершенно отмороженные физиономии.

– А снаряжение они откуда взяли? – косясь на «интернатских», полюбопытствовала Катька.

– Шлем с перчатками на один бой кто угодно одолжит. Я сама сто раз одалживала, – шепнула Мурка.

– Вместо наших вещей рванье какое-то лежит! – продолжал возмущаться белорус. – Ну, мы разозлились, конечно… А тут он подходит и говорит, что это вы наши вещи утащили, – теперь Николай уже рассказывал персонально Вадьке. – А похоже было – вы же спрашивали в раздевалке, не лежало ли тут чего… – Николай судорожно перевел дух. – Вот… И что надо вас из зала выманить и поговорить по-серьезному, чтобы вы перестали воду мутить, а то совсем сдурели – то воруете, то бойцов подменяете…

Вадька мгновенно вспомнил – конечно, об их попытке взвеситься вместо ребят гений Зла тоже знал! Ведь он встретил их на лестнице, а по Катькиному поддельному локону любой бы, кто знает близняшек, догадался.

– Велел нашей девчонке – вот ей, – белорус ткнул пальцем в девочку из своей команды, – штаны заштопать белой ниткой и покрутиться у вашей рыжей перед носом. А как она в погоню кинется, бежать в зал на третий этаж – он там ждать будет и поговорит серьезно…

– Ой! – до Мурки вдруг дошло. – Так это, получается, вы меня в верхнем зале заперли?! А не… – Она покосилась на «интернатских» и замолчала – те глядели на нее искренне непонимающими взглядами. – А мобилка моя где? – требовательно насела Мурка на белорусов.

– Так у меня ж! – Николай вытащил ее мобилку из кармана. – Я еще со вчерашнего дня хотел отдать и поговорить… Я потом подумал – странное тут что-то. Если это вы наши штаны на драные поменяли, с чего б ваша рыжая сама начала за штанами гоняться?

– Хлопче, а раньше ты подумать не мог? – злобно-ехидным тоном осведомился сивоусый дядька, тренер белорусов. – Вы зачем в этом вообще участвовали, дурники?

– Так организатор же, главный, – чуть не плача, откликнулся Николай. – Он же не просил бы, если б не надо было…

– Люблю детишек послушных и почтительных к начальству. Вот с кем надо дело иметь, – тихо пробормотал холеный, разглядывая Николая с холодным любопытством.

Тренер белорусов молча отвесил своему ученику подзатыльник.

– Так что, Сережа, выходит – это ты? – после долгого молчания сказал Спящий Дедушка и печально посмотрел на Валдина.

– Точно, Серега, тебя ведь в ночь перед чемпионатом с нами не было, – сказал главный судья. – Только к утру приехал. Детишек по поездам травил?

– Это не я! – отчаянно вскричал Валдин. – Я приехал гораздо раньше! Просто я был… – Он осекся.

Зато босс в кожаной куртке выпалил, не задумываясь, – видно, крепко получил от восьмилетки, никакого соображения не осталось:

– С нами он был. Обсуждали…

– Болван! – рявкнул холеный.

– А к нам-то, к нам вы почему привязались?! – аж подпрыгнула Мурка. – Мы же не единственная весовая категория на этом чемпионате, зачем вам именно мы понадобились?

– Малыши непредсказуемы – сегодня он победитель, а завтра у него настроение плохое. А мне нужен был твердый выигрыш, – тихо сказал Сергей Валдин, главный организатор турнира, специалист, профессионал, друг тренера Карташова, которому тот так доверял, что даже вызвал оценить своих ребят перед таким серьезным турниром. – Старшие уже почти взрослые, ко взрослым публика привыкла, они не вызывают особого интереса. Мне нужны были дети, но такие дети, на которых можно положиться. Но на детей нельзя положиться. – Он с горечью поглядел на «интернатских». – Они ломают любые расчеты.

– Особенно такие подлые, – фыркнул Вадька.

– Как же так, Сережа, мальчик? – грустно спросил Спящий Дедушка.

– Я хотел как лучше! – Валдин вдруг гордо выпрямился. – Мы вечно бегаем, клянчим – дайте денег на чемпионат, дайте денег на зал… Вы когда в последний раз за судейство по детям хоть копейку получили? – он уже не оправдывался, он атаковал. – А если начнут делать ставки – нам больше не придется просить! Сами придут, еще кланяться будут! Начнем, наконец, зарабатывать…

– Ага, – фыркнул главный судья, – на первом же чемпионате со ставками неугодных тебе ребят то травили, то похищали. На втором – не дай бог, убьют кого-то, – он поежился. – И закончится детский рукопашный бой, потому что ни одни нормальные родители к нам своего ребенка и близко не подпустят!

– Не нужны нам эти маменькины сыночки! – с пеной у рта заорал Валдин. – Наберем настоящих бойцов, бесстрашных, преданных…

– За кого некому вступиться? – тихо спросил Вадька. Но его услышали все.

– За них есть кому вступиться, – так же тихо ответил Марат. Кажется, он что-то понял.

– Тебе не бойцы нужны, мальчик, – печально сказал патриарх. – Тебе нужны рабы, гладиаторы, которые будут зарабатывать для тебя деньги. А мы учим ребят, чтобы они были воинами, могли защитить себя и тех, кого они любят.

– Вы ничего не докажете! – хрипло выдохнул Валдин.

– А мы и не будем – зачем самим позориться, родителей пугать? Просто тебе больше нечего делать в федерации. – И патриарх склонил голову. Печально. Неумолимо.

– И в судействе ты больше не участвуешь. Нигде, – отрезал главный судья.

– И тренировать тебе тоже больше не нужно, – дополнил секретарь. – Возвращайся в свою аптеку.

И они начали медленно отступать от того, кто еще недавно был их товарищем, соратником по общему делу, но вдруг оказался никем. Ничем. Случайным прохожим, забредшим на их территорию. В мир воинов ему больше хода не было.

Глава XXXI

Бой последний, но не трудный самый

– Ну, это ваши внутренние дела, – разбивая повисшую над площадкой тишину, отрезал холеный. – А мне хотелось бы знать, что там с моей последней ставкой? – И он совершенно хладнокровно усмехнулся. – Последнего финала ведь еще не было. – Он многозначительно поглядел на Мурку и Лену.

– Конечно, хотелось бы, – презрительно бросил патриарх. – В следующий раз в своем клубе можете ставить хоть на бойцовых собак, хоть на бойцовых котов, даже на бойцовых мышек…

– Гусей, – пробормотал Сева.

– …Но наших бойцов вам больше не видать, уж я позабочусь!

– Тем более, – холеный не смутился.

– А вы не надейтесь! – вскричала Катька, возмущенная тем, что боссам все, кажется, сойдет с рук. – Лена не будет для вас выигрывать! Правда, Ленка?

– Для него – не буду, – отрезала Лена. – А для себя – очень даже буду!

– Но… ведь тогда боссы тоже выиграют! – растерянно пробормотала ей вслед Катька.

– Очень надеюсь, – промурлыкал холеный и неторопливо направился в зал.

Опасливо оглядываясь на грозных рукопашников, толстый и кожаный поспешили за ним. Стараясь стать маленькими и незаметными, боевики утягивались в сосенки, но на них уже никто не обращал внимания.

– Я не для того сюда ехала, чтобы проигрывать! И боссы тут ни при чем! – бросила Лена. – А вашу рыжую я уже била и еще побью! – И она быстрым шагом направилась в зал переодеваться.

– Хватит заниматься мелочами, – секретарь отмахнулся и от недавней драки, и от боссов ночных клубов, и от всего остального. – У нас осталось по-настоящему важное дело.

И словно мгновенно позабыв о недавних событиях, все участники чемпионата деловитой трусцой рванули обратно в зал.

– Все правильно, Катюха, это турнир, – похлопала потерянную Катьку по плечу Мурка, припуская вперед. – Зачем участвовать, если не собираешься выиграть!

– Но… если она выиграет… – Катька чуть не ляпнула «снова», но в последнюю секунду придержала язык. Не самый лучший момент напоминать Мурке о ее недавнем поражении. – Боссы не потеряют ни копейки! – плачущим голосом сказала Катька, застегивая на Мурке перчатки.

– И даже хуже… – начал Сева и осекся. Лицо его свело напряжением, он коротко облизал пересохшие губы, глядя на подпрыгивавшую на той стороне татами Ленку. Сейчас, не в кожаном костюме, а в обычной футболке и широких штанах, она почему-то даже больше походила на легендарную воительницу Брунгильду – такая крепкая, накачанная, решительная. На голову выше Мурки, а уж разворотом плеч рыжей с Ленкой вообще не тягаться – мелковата. Державшийся позади холеный аж мурлыкал от предвкушения победы – пусть большого бизнеса на детских боях эти глупцы-тренеры и не допустят, но уж сейчас-то он свое возьмет! И даже притаившийся в углу, подальше от его глаз, Валдин глядел на Ленку с отчаянной надеждой – видимо, много на нее поставил.

Ощущение тоскливой безнадежности закралось Вадьке в сердце. Ну ведь несправедливо же так – после всех подлостей, которые эти гады тем же «интернатским» устроили, они еще и уйдут отсюда при неслабых деньгах! И не остановишь же Ленку, для этих психов-спортсменов победа – превыше всего!

– Да перестаньте вы нервами бренчать, – вдруг с добродушной насмешкой сказала Мурка. – Все будет нормально, я ее теперь знаю, я же с ней спарринговала…

– Она с тобой тоже, – мрачно буркнул Вадька.

– Не-а. – Мурка безмятежно улыбнулась. – Она со мной дралась.

Девчонка открыла рот, позволяя сестре всунуть капу. В ее лице и фигуре мгновенно появилось что-то от насекомого – скорпиона или сколопендры. С ударом гонга Мурка стремительным движением влетела на татами.

– Финальный бой! Последний поединок турнира! – закричал в микрофон секретарь.

– Упс! И самый короткий! – слегка растерянно добавил он ровно через тридцать секунд.

Соперницы сошлись на татами, осыпая друг друга стремительным градом ударов, – могучая медведица против стремительно жалившей скорпионши. А потом Ленка, целясь Мурке в голову, выкинула ногу в том самом ударе, который конферансье в ночном клубе назвал «коронным ударом Брунгильды». И в ту кратчайшую, неуловимую долю секунды, когда соперница балансировала на второй ноге… Мурка просто пнула ее в коленку. Потерявшая равновесие Ленка всей своей тяжестью рухнула на татами. И тут же, как орех в щипцы, оказалась намертво – не дернешься – зажатой между ногами Мурки.

– Чистая победа! – словно не веря своим глазам, выдохнул Карташов. И заорал на весь зал: – Побе-еда!

У холеного босса лицо страшно исказилось, словно из-под маски респектабельного господина вдруг проглянула жуткая морда чудовища. И он с ненавистью поглядел на Валдина. Бывший тренер, бывший организатор турниров, бывший судья международной квалификации упал на колени в своем углу и завыл, как воет волк, сам сунувший морду в капкан за жирным куском мяса.

Глава XXXII

Нашелся спонсор

– Марат, кажется, догадывается, что мы тоже замешаны. – Люба вздохнула. – Вчера весь вечер нам вкручивал, что, пока мы занимаемся спортом, он для нас – царь, бог и воинский начальник, и что бы нам кто ни говорил, кто бы куда ни звал – отправлять всех к нему, а уж он будет решать.

– А если тебя парень в кино позовет? – немедленно поинтересовалась Кисонька.

– То же самое! – с искренним возмущением откликнулась Люба.

Кисонька сочувственно вздохнула. Вчера вечером она извела на свои воспаленные веки весь запас капустных листьев, оказавшийся в столовой пансионата. Сейчас опухоль опала, но еще не сошла окончательно, и теперь в привязанном к походному рюкзаку Кисоньки целлофановом кульке болтался свежий кочан. Девчонки тесным кружком стояли на привокзальной площади у ведущих в здание вокзала высоких ступеней, а вокруг клубилась толпа. Грохот громкоговорителя почти заглушил голос Любы, когда девчонка едва слышно сказала:

– Если бы вы нас сдали, сказали, ну, насчет поезда и всего… Наш с тобой финал можно было бы переиграть.

По Кисонькиному лицу было видно, что она борется с невероятным, прямо-таки сверхчеловеческим искушением:

– Ничего страшного! – Голос у нее все равно сел – великодушие давалось ей нелегко. Все равно что клещами из самой себя внутренности тащить. – В следующем году на чемпионате встретимся – тогда посмотрим, – торопливо добавила она.

– На следующий год еще деньги достать надо. – Люба снова вздохнула. – Теперь вообще неизвестно, как будет, сможем ли мы снова найти работу в клубах? Да и Марат бояться стал. Патриарх обещал помочь, но что он может? Ну, на одну поездку деньги отыщет, ну, на две, а вы же знаете, в нашем деле постоянно ездить нужно.

– Любка, ты идешь? Наш поезд! – закричали от вокзальных дверей.

Люба подхватила свой рюкзак.

– Ну, в общем… Спасибо вам. – И побежала вверх по ступенькам.

– Люба, погоди! – Мурка бегом догнала девчонку и сунула ей в руки сверток. – Здесь твой костюм, кожаный, из ночного клуба, в котором я удрала тогда. Он тебе больше, чем белый, подойдет!

– Так он же на самом деле не мой, а боссов, – нерешительно сказал Люба.

– Я думаю, на него этот костюмчик не налезет, – решительно отрезала Мурка, всовывая сверток ей в руки.

– Несправедливо, если они не смогут выступать, – сказала Мурка, возвращаясь к ребятам. – Они меньше всех виноваты.

– Жизнь такая, – буркнул Вадька, – несправедливая. Ну где Севка шляется, мы так на свой поезд опоздаем!

– Вон он! – Катька выпутала руку из пышных перьев Евлампия Харлампиевича и ткнула пальцем в хорошо знакомый обшарпанный «рафик», выруливающий на привокзальную стоянку. Оглянувшись на кассы – тренер все еще стоял в очереди за билетами, – сыщики припустили «рафику» навстречу. Ромка рванул за ними.

Из «рафика» неторопливо вылез Сева, а следом за ним… Сыщики встали как вкопанные. Следом вылезал тот самый гриб-мужичонка, который нашептывал что-то Ромке перед его необычным финальным боем.

– Это посланник сыщика! – чтобы окончательно развеять их сомнения, радостно уточнил Ромка.

Гриб приветственно кивнул Ромке, показывая, что тоже его узнал, затолкал в карман потрепанный паспорт и новенький толстый бумажник и, солидно пожав Севе руку, удалился. А Сева зачем-то полез обратно в «рафик». Только сейчас Вадька обратил внимание на знакомого шофера «рафика» – тот, весь бледный, сидел в кабине, намертво вцепившись в рулевое колесо и глядел на ребят с ужасом.

– Э-э, – растерянно протянул Вадька. – С вами все в порядке?

– Нет! Не все! Я – идиот! – рявкнул в ответ шофер.

– Очень даже может быть, – отшатываясь от кабины, пробормотал Вадька.

– Ведь с первого раза понял, что с вами связываться нельзя, и, как полный придурок, на деньги польстился! А вы… Где же это видано, чтобы дети такими были?! Сперва обкурились. Потом бои без правил. – Он уже почти рыдал. – А теперь еще и банк ограбили!

– Банк?! – ахнули сыщики.

А Ромка вдруг мечтательно продекламировал:

Теплый ветер разносит по полю возницы слова,

Нет ни смысла, ни толку в прощальних речах.

И торжествующе закончил:

Скоро, жди, – будет новая встреча!

– Не-е-е! – вырвался у шофера отчаянный вопль, и он ударил по газам.

Изнутри «рафика» раздался протестующий Севин крик и мальчишка вывалился в распахнутую дверцу, прижимая к себе небольшой чемоданчик. «Рафик» на полной скорости, рискованно виляя среди машин, рванул прочь. Вадька ошалело поинтересовался:

– Поглядите, ваша Люба тут баллончик с газом не оставила? Ромка стихами заговорил, а водитель с ума сошел.

– Вон ваш тренер машет – купил билеты, – хладнокровно сообщил Сева, подхватывая чемоданчик за ручку.

– Побежали, – скомандовал Ромка, кидаясь к тренеру так послушно, что сразу было понятно – он увиливает от помощи в переноске чемодана.

Зато сыщики не торопились. Наоборот, они налетели на Севу, теребя его со всех сторон.

– Какой банк? Ты что, был в банке?

– Конечно, был! – Сева пожал плечами. – Должен же я был обналичить наши деньги, пока букмекерам не пришло в голову зажать выплаты.

– К-какие деньги? – До Вадьки все еще не доходило.

– Которые я выиграл на ставках, – спокойно объявил Сева и, настороженно оглядевшись, щелкнул замком, слегка приоткрыв крышку чемоданчика. Внутри, аккуратно сложенные, лежали радужные пачки евро.

– Ты! – взвыл Вадька. – А я вывихнул себе голову, как Валдин мог залезть в наш почтовый ящик, узнать пароль про «славянский шкаф» и зачем ему нужно было, чтобы Ромка выиграл во втором раунде! А это вовсе и не Валдин! Это все ты!

– Ну, конечно, я, – устало подтвердил Сева и протянул, передразнивая их обсуждения: – «Кто эти люди с ноутбуками?» В гостинице, где мой ларек, напротив казино и букмекерская кантора. Я сразу понял, кто они такие!

– И не сказал?! – возмущенно ахнула Катька.

– А вы б мне дали поставить? – разозлился Сева. – Вы же все такие правильные!

– Поэтому ты использовал наши счета без разрешения, – холодно ответила Кисонька. – Я ведь права, Всеволод? Чтобы столько выиграть, – она кивнула на чемоданчик, – …ты должен был поставить все наши деньги. И если бы ты проиграл, все заработанное «Белым гусем» пропало бы.

– Если бы вы проиграли! – ничуть не смущаясь, парировал Сева. – Я, между прочим, на неизвестных бойцов не ставил! Только на «пару»: что у вас будет первое место, а у «Интерната» – второе. Один раз проиграл, три раза выиграл, так что в любом случае все от вас зависело.

– Но знать мы об этом не должны были, так? – Кисонька глядела на Севу с отвращением. – И что же ты собираешься делать со своим выигрышем?

– Если б мы на поезд не спешили, я бы прямо там, в банке, все сделал! – Сева не обращал ни малейшего внимания на ее тон. – Приедем, переведу на наши счета стандартный гонорар за расследование – нам и Большому Боссу. Ему я, кстати, тоже на вас ставить посоветовал! А остальное – пополам и под проценты на два специальных банковских счета. Один – на команду «Боевой Школы», второй – на команду «Интернат № 7». В конце концов, ведь это же вы заработали!

Зеленые глаза Кисоньки распахнулись широко-широко, рот приоткрылся, и она изумленно уставилась на Севу.

– Севочка, ты собираешься…

– Я собираюсь сделать «Белого гуся» постоянным спонсором двух детских команд по рукопашному бою! А что – это престижно и вполне соответствует нашему имиджу. Имеет смысл, даже несмотря на отсутствие налоговой скидки на неолимпийские виды спорта. Хотя почему ваш рукопашный бой – неолимпийский? По-моему, это неправильно… – И, стоя над чемоданом с деньгами, Сева погрузился в глубокие раздумья.

Мурка подхватила свой рюкзак – чемоданчик пусть мальчишки несут – и неторопливо направилась ко входу в здание вокзала. Приедут они домой, и придется поговорить с тренером. К будущим Олимпийским играм надо готовиться уже сейчас, потому что, пока они с Кисонькой подрастут, рукопашный бой точно станет олимпийским видом спорта! Или она Севку не знает?..

Примечания

1

Читайте об этой истории в книге И. Волынской и К. Кащеева «Карамелька для вампира». (Прим. ред.)

n_1

2

Не понимаю (венгр.).

n_2

3

Слушаю пана? – Извини (польск.).

n_3

4

Будьте вовремя или вас выкинут (англ.).

n_4

5

Красное вино, одна из достопримечательностей юга Франции.

n_5

6

КМС – кандидат в мастера спорта.

n_6

7

Женщинам – сорок пять! Мы легкие! (польск.)

n_7

FB2 document info

Document ID: b11190c3-1294-102c-96f3-af3a14b75ca4

Document version: 2.01

Document creation date: 06 December 2008

Created using: FB Editor v2.0 software

OCR Source: Текст предоставлен издательством «Эксмо»

Document authors :

MCat78 (MCat78)

Source URLs :

http://www.litres.ru

Document history:

v 2.0 – MCat78 – создание fb2-документа из издательского текста

About

This book was generated by Lord KiRon's FB2EPUB converter version 1.0.28.0.

Эта книга создана при помощи конвертера FB2EPUB версии 1.0.28.0 написанного Lord KiRon